05.06. Доступ к гостевой для гостей вновь открыт. 14.05. Временно закрыта возможность гостям писать в гостевой. Писать сообщения можно через профиль рекламы (Ворон), либо зарегистрировавшись. 14.04. Регистрация на форуме и подача анкет возобновлены. 07.04. Можно ознакомиться с итогами обновления, некоторые мелкие детали будут доработаны.

В день Чернолуния полагается завесить все зеркала и ни в коем случае не смотреть на собственное отражение.

Лучше всегда носить при себе зеркальце чтобы защититься от нечистой силы и проклятий.

Некоторые порождения дикой магии могут свободно проходить сквозь стены.

В Солгарде все желающие могут оформить заявку на тур по тавернам, включающий в себя 10 уникальных заведений со всех уголков мира, и посещение их всех в один день!

Дикая роза на крышке гроба запрет вампира внутри.

В центре опустевшей деревушки подле Фортуны стоит колодец, на бортиках которого грубо нацарапана фраза на эльфийском: «Цена должна быть уплачена».

Старый лес в окрестностях Ольдемора изменился. Звери изменились вместе с ним. Теперь их нужно убивать дважды.

В провинции Хельдемора не стихает молва о страшной угрозе, поджидающей путников на болоте, однако... всякий раз, когда туда прибывали нанятые охотники, они попадали в вполне себе мирную деревеньку.

Беда! Склеп мэра одного небольшого города возле Рон-дю-Буша едва ли не полностью ушел под землю после землятресения. Лежавшие там мирно тела... пропали.

В окрестностях Рон-дю-Буша есть примечательный город, главная особенность которого — кладбище. Поговорите с настоятелем местной церкви и он непременно отыщет для вас могилу... с вашим именем.

Известный мастер ищет бравого героя, дабы увековечить его благородный лик в камне.

Тролль, которого видели недалеко от деревни на болотах, говорит на общем языке и дает разумные советы напуганным путешественникам, встречающих его на пути.

Книги в большой библиотеке при ольдеморской консерватории начали разговаривать, и болтают они преимущественно друг с другом.

В Керноа кто-то повадился убивать горожан. Обнаруживший неизменно замечает, что из тел убитых растут... зеленые кусты.

В Эльмондо обрел популярность торговец, раз в период заглядывающий в столицу и предлагающий всем желающим приобрести удивительно умных зверей. Правда все чаще звучат голоса тех покупателей, которые утверждают, будто иной раз животные ведут себя странно.

Если в Новолуние поставить зажженную свечу на перекресток - можно привлечь Мертвого Феникса, который исполнит любое желание.

Некоторые представители расы шадд странным образом не нуждаются во сне - они вполне могут заболтать вас до смерти!

Эльфы просто обожают декорировать свое жилье и неравнодушны к драгоценностям.

Дворфы никогда не бывают пьяны, что говорится, «в зюзю». А вот гномы напиваются с полкружки пива.

Бросьте ночью 12 Расцвета в воду синие анемоны, подвязанные алой лентой, и в чьих руках они окажутся, с тем вас навек свяжет судьба.

Оборотни не выносят запах ладана и воска.

В Сонном море существуют целые пиратские города! Ничего удивительного, что торговые корабли никогда не ходят в этом направлении.

Хельдемор не отличается сильным флотом: портовые города в гигантском королевстве ничтожно малы!

Положите аркану Луна под подушку в полнолуние чтобы увидеть сон о будущем!

Благословение Луны, которым владеют представители Фэй-Ул, способно исцелить от любого проклятия в течении трех дней после его наложения.

Джинны огня дарят пламя, закованное в магический кристалл, в качестве признания в любви.

В Маяке Скорби обитает призрак водного джинна, который вот уже пятьдесят лет ждет свою возлюбленную и топит каждого, чья нога ступит в воды озера, окружающего маяк.

Фэй-Ул пьянеют от молока, а их дети не нуждаются в пище первые годы жизни - главное, чтобы ребенок находился под Луной.

Самой вкусной для вампиров является кровь их родственников.

Свадьбы в Аркануме проводятся ночью, похороны - днем. Исключение: день Чернолуния, когда ночью можно только хоронить.

В лесу Слез часто пропадают дети, а взрослый путник легко может заблудиться. Очевидцы рассказывают, что призрачный музыкант в праздничной ливрее играет всем заблудшим на флейте, и звук доносится со стороны тропы. А некоторым он предлагает поучаствовать в полуночном балу.

Не соглашайтесь на предложение сократить дорогу от незнакомых путников.

На острове Чайки стоит роскошный особняк, в котором никогда нет людей. Иногда оттуда виден свет, а чей-то голос эхом отдается в коридорах. Говорят что каждый, кто переступит порог, будет всеми забыт.

Озеро Лунная Купель в Лосс'Истэль полностью состоит не из воды, а из лучшего вина, которое опьяняет сладким вкусом!

Утеха стала приютом целым двум ковенам ведьм: неужто им здесь медом намазано?

В языке эльфов нет слова, обозначающего развод.

По ночам кто-то ошивается у кладбищ подле Руин Иллюзий.

В Фортуне дают три телеги золота в придачу тому, кто согласен жениться на дочери маркиза.

В Белфанте очень не любят культистов.

Не стоит покупать оружие у златоперого зверолюда, коли жизнь дорога.

Кто-то оставил лошадь умирать в лесу Ласточки, а та взяла и на второй день заговорила.

Храм Калтэя называют проклятым, потому что в статую древнего божества вселился злой дух и не дает покоя ныне живущим. Благо, живут подле статуи только культисты.

В Озофе то и дело, вот уже десять лет, слышится звон колоколов в день Полнолуния.

Жители утверждают, будто бы портрет леди Марлеам в их городке Вилмор разговаривает и даже дает им указания.

Чем зеленее орк, тем он сильнее и выносливее.

У водопада Дорн-Блю в Ольдеморе живут джинны воды и все, до единого - дивной красоты.

На Ивлире ежегодно в период Претишья происходит турнир воинов. В этом году поучаствует сам сэр Александер Локхард - личный охранник ее Величества королевы Маргарет!

Все аристократы отличаются бледностью кожи, да вот только в Рон-Дю-Буше эти господы будто бы и вовсе солнца не знают.

В мире до сих пор существуют настоящие фэйри, да вот только отличить их от любого другого существа - невозможно!

Фэй-Ул настолько редки, что являются настоящей диковинкой для всего Аркануме. А на диковинки большой спрос. Особенно на черном рынке...

18 Бурана дверь королевского дворца Хельдемора распахивается всем желающим, бал в ночь Первой Луны.

В 15-20 числах в Лосс'Истэле происходит Великая Ярмарка Искусств - это единственный день, когда эльфы позволяют пройти через стену всем.

10 Безмятежья отмечается один из главных праздников - самая длинная ночь года. в Рон-дю-Буше проводится Большой Маскарад.

42 Расцвет - день Солнцестояния, неофициальный праздник Пылающих Маков в Ольдеморе, когда молодые люди ищут цветок папоротника и гадают.

22 Разгара отмечается Урожайный Вал в Фортуне.

Каждую ночь спящие жители Кортелий подле Утехи выбираются из своих постелей, спускаются к неестественно синему озеру и ходят по его песчаному дну. Поутру их тела всплывают, а селяне всерьез боятся спать.

Арканум. Тени Луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Архив у озера » Сокровищница » [55 Безмятежье 1055] Давно не виделись, здравствуй


[55 Безмятежье 1055] Давно не виделись, здравствуй

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Давно не виделись, здравствуй.

https://i.imgur.com/P83fsis.jpg

https://i.imgur.com/OBplZBC.jpg

https://i.imgur.com/SgKqBVN.jpg

https://i.imgur.com/M8K69Wf.jpg

Кошка хочет курить, у кошки намокли уши.

Агнесс Стоун | Тэль Риш 
Солгард, Хельдемор
55 Безмятежье 1055

Двенадцать лет - существенный срок, когда речь идет об отношениях двух людей. Что могло существенно измениться за столь долгий период разлуки? Возраст? Лишь цифра. Восприятие - вот что действительно важно. Способны ли годы стереть остроту некогда испытанной боли? Унять гомон так явственно звучащих в памяти фраз? Размыть картины воспоминаний? И можно ли через время воссоздать близость, что когда-то была разбита вдребезги?

Закрутить колесо Аркан?
да/нет

+2

2

Сжатая в кулак ладонь, ощутимо вздрогнув, остановилась паре миллиметров от выкрашенного в молочно-белый дверного полотна, так и не совершив удара. Спустя секунду промедления рука отдернулась назад и безвольно, словно бескостная, повисла вдоль тела, а обычно внимательный, но сейчас рассеянно скачущий с одной точки на другую взгляд карих глаз, еще раз оглядел порог. Левая нога сдвинулась назад. Всего полшага, поворот и лестница из пяти ступеней, ведущая вниз, на тихую солгардскую улочку, и все закончится.
Ведь можно еще все прекратить, оборвать за секунду до момента истины и уйти. Отступить, сбежать, сделать вид, что ничего не было и постараться забыть. Можно уехать из города и больше никогда не возвращаться, утонуть в работе и выкинуть из головы шальную мысль. Хотя бы на декаду, на сезон или на год, если получится.
Ведь можно всего один раз постучать. И пути назад уже не будет, придется взглянуть в лицо своему страху, сломать ту стену, что годами старательно воздвигалась в сознании.
Она - стена эта - дала трещину в тот момент, когда татуированные пальцы в который раз выводили пером на бумаге преисполненный воспоминаний и боли текст. Честный текст. В нем было одно обещание: "Я больше не буду писать эти письма и сжигать их потом. Я больше не буду." Тэль старалась держать свои обещания, и теперь те же пальцы, что записывали мысли, нервно теребили в кармане легкого плаща запечатанный конверт, что последние полчаса не давал покоя разуму. Лучше было бы убрать его подальше, конечно, но что уж там. Всего полшага, полминуты, и можно протянуть его адресату, даже не подняв глаз.
Она даже думать забыла про дождь. Крупные капли били по голове и плечам, срывались с раскрасневшегося кончика носа. Промокшая одежда неприятно липла к телу, а пальцы ног явно чувствовали пробившуюся сквозь кожаные ботинки влагу. 
Сердце будто поднялось к горлу, стучало сильно и быстро, мешало дышать. Риш оглянулась, словно ища поддержки в аккуратно выстроенных домиках, в немногочисленных прохожих, да хоть в чем-то. Но поддержки не было, улицы родного города давно позабыли ее, и сейчас она была совершенно одна, и эта злополучная молочно-белая дверь казалась непреодолимой преградой на пути.
"Ну давай, трусиха, давай же!" - Тэль вновь занесла руку и снова остановилась за долю секунды до стука. - "Зачем приехала, если боишься? И чего бояться?"
И правда, чего бояться? Она не видела сестру двенадцать лет, и после такого длительного срока как-то глупо опасаться стать отвергнутой, ведь Агнесс еще в момент их последнего разговора исключила Тэль из своей жизни. Сколько ей тогда было? Одиннадцать? Риш резко выдохнула, пытаясь отбросить картинки воспоминаний и заглушить так отчетливо зазвучавший в мыслях голос младшей Харрад. Риш ведь совсем не рассчитывала на радушный прием, когда бросала какие-то вещи в дорожную сумку. Не ждала теплых объятий, когда оказалась на большой земле. Не думала о разговоре по душам, когда проезжала главные ворота Солгарда, и в течение последних пары дней, пока искала Агнесс, не верила в собственную решимость. Хотя казалось бы, да?
Она наблюдала за сестрой лишь издалека, не находя в себе сил подойти. Видела, как она обнимает детей, мальчишку и девчонку, во время вечерней прогулки; видела, как вечером выскакивает навстречу супругу; как прогуливается вдоль базарных рядов, что-то выбирая; как спешит на работу, на ходу собирая густые длинные волосы в небрежный пучок. Агнесс издалека была до изумления похожа на мать - та же фигура, та же походка, но лица ее Риш так не смогла рассмотреть. Сохранилось ли в нем сестринское сходство, или оно осталось в прошлом, погребенное под грузом всех этих лет, как и их общее детское счастье?
Тэль отвернулась от двери и оперлась руками в деревянные перила.
Что же так сложно?
Агнесс же здесь, за этой чертовой дверью, - всего пара ударов и несколько мгновений ожидания.
Указательный палец правой руки, выдавая напряжение, тарабанил по намокшим перилам. Тэль всмотрелась в лица спешащих скрыться от непогоды прохожих, словно надеясь найти среди них кого-то знакомого. Руки сами нащупали и выудили из кармана портсигар, в котором осталось всего-навсего три папиросы. Едва не вымокли. Пара секунд, и в воздух поднялось сероватое облачко табачного дыма, а за ним и еще одно. Риш взглянула на верх - окна второго этажа открыты. Может, Агнесс сама выйдет в эту дурацкую дверь, чтобы прогнать курильщика с крыльца? Тэль усмехнулась и выдохнула, выбрасывая окурок за ограждение.
Сейчас или никогда.
Риш затаила дыхание.
Три удара по дереву, говорят, на удачу. Да будет так.
Она почувствовала, как сердце ухнуло вниз, и зажмурилась. Секунды замерли, Тэль не могла сосредоточиться на счете, слыша только собственное сбивчивое дыхание.
"Может, слишком тихо постучала? Может, я что-то упустила, и ее и дома-то нет?"
Может, еще есть пара секунд, чтобы сбежать?
Ну, нет уж.

Отредактировано Тэль Риш (04.07.2022 19:34)

+1

3

- Иду уже, сейчас!.. - женский голос за дверью был бодрым и спокойным. Так спокоен бывает человек, не ожидающий больше от жизни никакого подвоха, никаких горестей и бед.
Но любой, кто хорошо знал Агнесс Стоун, знал и то, что это неправда.
Молочно-белая дверь отворилась сразу, без предварительного вопроса о цели визита, без заминки - сразу, как только она успела подойти. Агнесс, улыбавшаяся через плечо кому-то в глубине дома, еще отвечавшая на заданный ранее кем-то вопрос, обернулась к гостье, подняла взгляд.
Глаза у нее были светлые - как у матери. Опушенные длинными изогнутыми ресницами...
Отголосок улыбки медленно, как вода, стек с ее лица. Доброжелательное выражение стало растерянным, затем - настороженным, и было в этой настороженности нечто от маленькой девочки из приюта, в одночасье потерявшей все. По вине некогда обожаемой старшей сестры.
- Тэль... - это был не вопрос. И не утверждение - нечто среднее, изумленный выдох, застрявшая в горле мимолетная радость, остро кольнувшая старая боль. Разумеется, она узнала ее не сразу - слишком много разительных изменений. Резкие, повзрослевшие черты лица, обритая голова, татуировки. Агнесс помнила ее иной.
Но узнала.
«Ты убила ее, Тэль! Что ты наделала, Тэль! Смотри сюда, что ты натворила!»
- Что ты... что ты сделала с волосами?
Глупый вопрос сестре после двенадцати лет разлуки. Ни тебе "ты что тут делаешь", ни даже банального "как дела".
Сама Агнесс была в мягком домашнем платье, волосы убраны под косынку - этот простой образ делал ее старше, спокойнее, рассудительнее. Рукава закатаны до локтей, выше запястья след от муки - вероятно, готовила что-то за минуту до появления гостьи из прошлого.
Болезненного прошлого.
- Мам? - девочке, тронувшей Агнесс за юбку, было лет пять. Уставилась на Тэль, приоткрыв рот - таких женщин она точно никогда прежде не видела. Да даже и сама Агнесс, пожалуй, не видела тоже, но чего еще можно было ожидать от Тэль? - Это кто?..
В отличие от собственной матери в детстве, говорила она чисто, не картавила и не шепелявила.
- Это... - Агнесс неосознанным, защитным движением положила руку на плечо дочери. Словно сестра, появившаяся на пороге, способна была сглазить ребенка или еще как-то навлечь на белокурую голову несчастья. - Это моя давняя...
Нет, на ложь она все же не была способна.
- ...сестра.
Не отвертеться от прошлого, не прогнать его - нет ни сил, ни желания, ни возможностей.
Девочка изумленно таращила глаза. Луна знает, что удивило ее больше - что у мамы есть сестра, или что у сестры есть столь причудливые рисунки на коже.
- Иди обратно, Криста, я сейчас, - Агнесс подтолкнула дочь в комнату, но далеко та не ушла. Сделала несколько шагов и остановилась. - Ты... надолго? Хочешь зайти?
Даже сейчас накрепко приросший образ во всем положительной, благовоспитанной, доброжелательной жены и матери не позволял ей просто захлопнуть дверь. Да и хотела ли она ее захлопнуть?
- Если надолго, то заходи, мне нужно пирог перевернуть.
За этими глупыми, бытовыми, нелепыми фразами - тревожность, которую Агнесс пыталась скрыть невозмутимостью. Будто у нее действительно могло быть слишком много дел, чтобы ошалеть от появления сестры.

[icon]https://i.imgur.com/03IlVoU.png[/icon][nick]Агнесс Стоун[/nick][status]В поле одуванчиков[/status]

+1

4

Сколько же она успела передумать за те несколько секунд ожидания, сколько мыслей сновало из стороны в сторону, подменяя друг друга, расщепляясь, множась и угасая, порождая все новые и новые? Всего несколько секунд, но будто бесконечные, словно бы прошли тысячи их, таких медленных, тягучих, почти бездвижных. Риш боялась открыть глаза, так и стояла, плотно сомкнув веки и пытаясь сосредоточиться на какой-то одной из миллиардов обломков мыслей, которые все крошились и крошились, обращаясь в осколки. Она силилась расслышать хоть что-то за шумом дождя, но смогла выхватить только лишь звук женского голоса. Должно быть, это Агнесс, но что она сказала?
А что, если она не захочет видеть сестру, прогонит с порога и заявит, чтобы та больше никогда не приближалась к ней и ее новой семье? Почему так страшно оказаться нежеланной и отвергнутой после стольких лет тишины? Почему это до сих пор так болезненно, почему до сих пор не забыто?
Дверной замок щелкнул, а Ри будто и вовсе не ожидала того. Она вздрогнула, сморгнула с ресниц дождевые капли и растерянно, с недоверием и удивлением уставилась на ручку, не веря, что та может повернуться. Но она повернулась. Дверь распахнулась резко и так широко, что Тэль едва не отшатнулась назад. Хозяйка дома не сразу обратила взгляд к незваной гостье, которая, в свою очередь, старалась уловить и запомнить каждую долю секунды. Поворот головы, и вот уже от беззаботной улыбки на лице Агнесс не осталось и следа, а в светло-голубых глазах после короткого мгновения осознания промелькнула тревога.
- Тэль...
Узнала.
Тэ забыла, как дышать. Уголки ее губ едва заметно дрогнули, силясь подняться в улыбке, а она так и стояла, словно оцепеневшая, бездвижно, только смотрела и не могла насмотреться на такое другое, изменившееся, но столь знакомое лицо. Агнесс. Неужели это действительно Агнесс? Не какое-то странное наваждение, дурацкий сон, подобный сотням тех, что видела Тэль в течение всех этих лет? Она была так похожа на мать, что можно было бы спутать. Она повзрослела, сохранив во внешности черты той одиннадцатилетней девочки, которую помнила Риш. Она едва уловимо напоминала Тэль и ее саму. Казалось, старшая Харрад не смогла бы не узнать ее - нашла бы среди тысяч других лиц, ведь Агнесс словно и не могла быть какой-то иной.
- Привет, Несс.
Бритая голова чуть качнулась, кивая, а голос прозвучал сипло, почти шепотом. Это действительно была Тэль, но такой ли ее представляла сестра? И представляла ли хоть когда-то? Риш на фоне высокой, статной, гордо держащей осанку, выглядевшей взрослее своих лет девушки смотрелась странно - ее чуть опущенные вперед плечи делали ее как будто бы мельче; раскрасневшийся, с начала весны покрытый россыпью рыжеватых пятнышек нос напрочь стирал всю серьезность; смущение Ри выдавали разгоревшиеся румянцем щеки. А уж мокрая, на мужской манер подобранная одежда и вовсе делала ее похожей на мальчишку-подростка.
Вопрос о волосах - это, пожалуй, последнее, что ожидала услышать Тэль от Агнесс в момент их встречи. Улыбка на секунду показалась на лице Ри, но она тут же опустила голову и смущенно почесала лысый затылок.
- Сбрила, - просто ответила она, дернув плечом.
Детский голосок заставил снова поднять глаза и посмотреть сначала на сестру, а потом на девочку, что с любопытством выглядывала из-за маминой юбки. Тэль уже знала, что у Несс есть дети, но отчего-то растерялась, увидев племянницу всего в паре шагов от себя.
Ладонь матери мягко, с заботой легла на крохотное детское плечико, чуть сжав его, и Риш не смогла не сдвинуть брови на короткое мгновение. Не было ничего удивительного в том, что Агнесс не доверяла ей, ждать иного и не приходилось, но почему-то от этого чуть кольнуло куда-то в область сердца. На вопрос дочери она едва не ответила ложью, но не смогла подобрать подходящего слова для объяснения, кто такая Тэль. Кроме правдивого - сестра.
- Давняя сестра, - Риш усмехнулась, но, впрочем, вовсе не весело. - Идеальное описание. - Лучше, и вправду, не придумать.
Девочка с нескрываемым интересом рассматривала ранее неизвестную ей родственницу - взгляд светлых глаз задерживался то на кистях рук Ри, то на шее, то на обритой голове, рассматривая все доступные взору татуировки. А Агнесс словно и не была удивлена. Едва только произнесла имя сестры, как сразу сделала вид, будто визит Тэль - событие вполне ожидаемое, обычное и регулярно повторяющееся.
- Ты... надолго? - спросила Несс, постаравшись отправить дочь из коридора. Вот этого вопроса Риш могла ожидать, но отчего-то опешила.
- Я не... - нерешительно начала она. А что она могла сказать? Надолго ли она? От нее ли это зависит? Если дверь все еще не закрыта, то что же? Нужно переступить порог?
- Хочешь зайти?
"Хочу," - пронеслось в мыслях.
- ... Не знаю, - сорвалось с губ продолжение начатой ранее фразы. Растерянно, блекло, но честно.
Наспех брошенное приглашение войти заставило Тэль вновь вздрогнуть, в который уже раз за последние минуты. Неужели вот так просто? Короткая фраза, и Риш может буквально оказаться ближе к своей бережно хранимой в душе мечте? Чуть замявшись она перешагнула порог и остановилась на коврике, словно боясь разрушить иллюзию.
- Я могу попозже зайти. - сказала она, обведя глазами просторный светлый коридор. Не из любопытства, а лишь бы хоть куда-то направить взгляд. "Дура. Уже зашла же." - ... Если тебе неудобно сейчас. - А будет ли ей удобно хоть когда-то? Если она ни разу за двенадцать лет не вышла на связь, не попыталась найти Тэль, не ответила на полученные еще в приюте письма, то, может, удобного времени для сестры у Несс не найдется никогда?
По спине снова пробежал холодок. И почему это так страшно?

+1

5

В доме было тепло - весна выдалась дождливой и промозглой, и растопленная печь казалась сейчас самым желанным предметом на свете. Агнесс отступила чуть в сторону, пропуская сестру, неуверенно мявшуюся на пороге, но глазами провожала каждое ее движение. Что было в этом взгляде - страх? неуверенность? или нечто иное?
- Вытри ноги, - буднично велела она.
И только напряженные плечи и спрятанные под передником руки могли выдать ее неуверенность. Будто она из уверенной в себе хозяйки собственного дома снова на миг превратилась в испуганную маленькую девочку, отчаянно ловившую взгляды хоть кого-то, кто мог быть добр к ней там, в стенах приюта.
Давняя сестра...
Как она могла относиться к Тэль? Из-за нее они оказались одни. Из-за нее попали в приют. Из-за нее приходилось терпеть неприязнь и отторжение окружающих. Из-за нее Агнесс еще долгое время после приходилось ловить себя на мысли, что она заслуживает. Она - достойна. Достойна любви хорошего человека, достойна жизни в красивом и уютном доме, достойна уважения окружающих. Она - не забитый крысенок, чей отец совершал нечто страшное, не вполне понятное тогда ее детскому разуму, но умная и привлекательная молодая женщина.
Ей годами пришлось убеждать себя в этом. Годами просыпаться посреди ночи с мыслью о том, что вот сейчас, в эту самую минуту, где-то в подвале вопит от ярости и боли ее собственная мать - и с облегчением понимать, что это всего лишь сон. Она почти смогла забыть.
А теперь явилась Тэль, спустя столько лет, мокрая и покаянная, словно подзаборная кошка - и разом оживила все эти тяжелые, болезненные воспоминания. И что с ней прикажете делать?
Растерянность Агнесс сменялась тщательно скрываемым гневом. Тэль не удастся снова все разрушить. Второй раз Агнесс не позволит ей это сделать.
Несс...
Глупое детское имя. Больше не Несс.

- Мама?
- Мам, там пирог...
Тэль все еще нерешительно стояла у дверей и была разительно, решительно не похожа на себя прежнюю, решительную и болтливую, всегда и на все имеющую свое мнение. Что она пытается изобразить этим раскаянием?
Сердце билось так быстро, что болезненно потянуло в затылке. С детства тихая, хоть и отнюдь не робкая, Агнесс испытывала головные боли всякий раз, как приходилось вступать в конфликт.
- Ну? Туда или сюда, - резче необходимого подстегнула она Тэль и первой прошла к маленькой, теплой кухне.
Все в доме дышало уютом, с любовью созданным женскими руками. Чистота и порядок, свежие садовые  нарциссы в маленькой вазе - Агнесс выращивала их в собственном огороде вместе с лечебными травами, - вязаные и шитые скатерти и покрывала. Даже одежда на детях, и та была сработана ее собственными руками.
Она и вправду с любовью обустраивала этот дом. Заботилась о каждой мелочи, наконец-то чувствуя, что это - ее. Никто не прогонит. Никто не предъявит свои права. Никто не разрушит.
Тэль не посмеет разрушить. Не посмеет испортить.
А если посмеет...

Печь дышала жаром. По-прежнему изображая деловую небрежность и не встречаясь взглядом с сестрой, Агнесс надела на руки толстые рукавицы, открыла тяжелую заслонку, наклонилась, чтобы проверить поставленный пирог.
Дети уже были здесь - Криста и Кай, близнецы-пятилетки. Ее сокровища, ее подарок от Луны. Расселись за длинным овальным столом, во все глаза разглядывали гостью.
- Твои рисунки, - нарушил молчание Кай, менее бойкий, чем сестра, но не менее любопытный. - Ты их сама сделала?
Агнесс покосилась на него, но не стала вмешиваться. Пусть Тэль рассказывает сама. Она предпочитала послушать подольше, чтобы справиться с волнением и наконец-то выбрать верный тон разговора.

[icon]https://i.imgur.com/eIni2va.png[/icon][nick]Агнесс Стоун[/nick][status]В поле одуванчиков[/status]

0

6

В доме было тепло. Но Тэль никак не могла сдержать дрожь в теле - то ли от сырости и уличного холода, то ли от того колоссального волнения, которое она испытывала. Пожалуй, она не могла и предположить, что будет настолько трудно. За весь путь от Луарры до Солгарда, за время поисков Агнесс, по дороге от гостиницы до ее порога Риш не успела испытать столько удушающих, неудобных, лишних эмоций, как за последние пару минут. А у сестры был очень холодный взгляд - он ледяными иглами впивался в татуированную кожу, в бритую голову, в лицо Тэ, избегая, однако, встречи с ее взволнованными, обеспокоенными и в этот момент такими теплыми глазами. Что Несс могла в них увидеть такого, чего опасалась?
У нее командирский тон голоса. Агнесс показывала характер, проявляла стойкость и требовательность, и это совершенно не отзывалось воспоминанием в мыслях ее сестры - Риш не могла вспомнить ни одного момента, когда светлоглазая, столь непохожая на нее девчонка довлела бы над ней. Это - нечто новое, приобретенное с годами, взращенное на плодородной почве полученных в детстве травм, коих было столько, что хватило бы на целую человеческую жизнь. Тэль ожидала, что Несс изменилась, но вряд ли могла предугадать, насколько.
Ри чуть прищурила глаза в тот момент, когда их взгляды случайно, всего на долю секунды встретились. Что, кроме металлического холода и отстраненности, читалось в ее глазах? Почему веки Агнесс чуть дрогнули, раскрывшись шире?
"Ты ведь тоже понятия не имеешь, что делать, а, Несс?" - А иначе ведь и быть не могло - они оказались в похожем положении, и у Тэль оно было даже, пожалуй, чуть более выигрышным. Ни одной из них еще не доводилась встретить сестру через двенадцать лет тишины, но младшая и не рассчитывала на эту встречу, она не знала о планах Ри, не готовилась заранее, не строила в голове диалогов. Не то, чтобы от этих придуманных и сохраненных в памяти фраз был толк (они все одномоментно покинули сознание Тэль, как только она постучала в дверь), но все же, Агнесс и того была лишена.
Что ж, настал момент, чтобы взять себя, наконец, в руки. Постараться взять себя в руки. Или сделать вид. Младшая сестра вообще не должна была увидеть в ней это смятение, не должна была усмотреть ее страх. Риш вовсе не собиралась с ней соперничать, но отчетливо понимала, что сама же передала преимущество Агнесс в руки, и если впереди им предстоял серьезный разговор, то стоило переломить или хотя бы чуть развернуть ситуацию таким образом, чтобы не так остро ощущать колкий взгляд Агнесс, не опускать плечи, не отводить глаз. Иначе немногое она сможет проблеять этим надломленным, осипшим от эмоций голосом. Это ведь Тэль застала Агнесс врасплох, так почему же сама и выглядела куда более уязвимой?
Ри молча закрыла за собой входную дверь, оставив за порогом непогоду и собственные сомнения. Как бы там ни было, решение уже было принято и претворено в жизнь, сожалеть о нем не было ни малейшего смысла, не правда ли? Риш внимательно проследила, как сестра проследовала на кухню, и только когда та скрылась из вида, она позволила себе выдохнуть до конца, напрочь опустошив легкие. И новый вдох словно придал уверенности.
Мокрый плащ был повешен у двери, под банкетку отправились сырые ботинки. Тэль прошлепала следом за Агнесс босыми ступнями, оставляя на паркете едва различимые следы. Она даже толком не смотрела по сторонам, не рассматривала интерьер, не оценивала хозяйственность Агнесс, только уставилась ей в спину, едва переступив порог кухни. Эта женщина, казалось, никогда не остановится. Она действовала как будто бы машинально, чуть дергано, встревоженно. Ри прислонилась плечом к резному наличнику, что украшал дверной проем, и сложила руки на груди, наблюдая, как суетится Несс. И долго она планирует делать вид, что Тэль здесь нет?
- Твои рисунки, - Риш резко повернула голову, чтобы взглянуть на надломившего тяжелую, изматывающую тишину мальчика. - Ты их сама сделала?
Она едва слышно усмехнулась, делая несколько небрежных, легких шагов по кухне и как бы невзначай закатывая рукава, чтобы еще сильнее заинтересовать близнецов. Опыта общения с малышами у нее, конечно, практически не было, но зато несколько лет работы со студентами давали основания надеяться, что она не напугает племянников излишней резкостью или грубым словом.
- Нравится? - Обратилась она к мальчишке, и тот нерешительно закивал, мельком взглянув сначала на сестру, потом на мать, но в итоге снова уставившись на узоры. - Мне тоже нравится. Нет, ты знаешь, сама я бы так не нарисовала. Их нужно делать аккуратно, потому что они не смываются.
- Как это не смываются? - спросила Криста, вскочив со стула и решительно направившись ближе к гостье, чтобы убедиться в ее словах. Риш наклонилась вперед, поравнявшись с девочкой.
- А вот так вот, - заговорщицки прошептала Тэль, улыбнувшись племяннице. Она потерла ладонью предплечье, будто бы стараясь стереть татуировки, и вскоре продемонстрировала отсутствующий результат. - Видела, какой дождь на улице? - спросила она, указав на окно пальцем, и, дождавшись утвердительного кивка, продолжила, - Смотри. Одежда мокрая, а картинки на месте. Не смываются, я же говорю, - она специально говорила полушепотом, как будто делилась с Кристой какой-то сокровенной тайной.
- А где твои волосы? - спросил мальчик, тоже поднявшись на ноги. Подходить близко, в отличие от сестренки, он не спешил, но его интерес был не менее очевиден.
- Весь в мать, да? - усмехнулась Ри, мельком взглянув Агнесс. И что же их так заботят ее волосы? - Волосы я отрезала! Когда-то у меня были почти такие же красивые и длинные, как у вашей мамы.
- А зачем ты их отрезала? - спросил мальчуган, и его лицо вытянулось в искреннем удивлении. - У девочки должны же быть волосы!
- Мне захотелось, вот и отрезала. Не всем же девочкам быть одинаковыми... Несс, - Тэль неспешно выпрямилась и уставилась на сестру. - Ты когда-нибудь присядешь, может? Я пришла поговорить с тобой. Правда, толком не знаю, о чем, но я давно хотела. Я знаю, что нарушила твои планы, но, может, у тебя найдется время? - Риш смотрела прямо на нее, требовала ответного взгляда, реакции, честности. Так правильнее - это она явилась в этот дом, это она придумала какие-то, уже несколько раз растерянные, слова, и именно ей нужно было начать говорить. Со стороны могло показаться, что волнение отступило, но Тэ чувствовала, как скручивается желудок, и слышала, как в ушах бешено стучит сердце.
"Не вырвало бы еще."

Отредактировано Тэль Риш (07.07.2022 19:49)

+1

7

Тэль не знала, что делать.
Скажи кто-нибудь это Агнесс лет десять назад, и она засмеялась бы. Тэль - и не знает, что ей делать. Из них двоих всегда именно Тэль знала, именно Тэль - действовала.
И в присутствии Тэль в ней снова поднимала голову та растерянная младшая сестра, которая вечно зависела от волевой и целеустремленной старшей, шла за ней, ведомая, как собачка на поводке. И эта младшая сестра ей не нравилась.
Но что конкретно ей делать - не представляла и сама Агнесс.
И потому она внимательно слушала разговор любопытных детей со своей незваной гостьей, протирала тарелки, делая вид, что страшно занята, разливала по кружкам молоко - настороженно, то и дело бросая в сторону стола взгляд через плечо. Криста и Кай болтали ногами, разглядывали Тэль и пытались потрогать ее татуировки (Луна всемогущая! когда она успела так себя разукрасить!), а Тэль...
Тэль вела себя с ними, как когда-то с самой Агнесс. Участливо, весело, охотно удовлетворяя легко вспыхивающее детское любопытство.
Будто они снова две маленькие сестры и сидят на кухне в том, в их доме. И Тэль, скорая на выдумки, вот-вот расскажет очередную историю, зародившуюся у нее в голове...
Агнесс моргнула, встряхнула головой - и все снова приняло свой прежний вид.
— А где твои волосы?
— Весь в мать, да? - Тэль покосилась в ее сторону. Агнесс промолчала.
— Мне захотелось, вот и отрезала. Не всем же девочкам быть одинаковыми... - в этом снова была вся Тэль. Вечно бросающая вызов правилам. Захотелось - и сделала, и никого не спросила. Захотелось - и разрушила жизнь им обеим, не спросив Агнесс...
Она накручивала себя, чтобы снова не стать слабой. Чтобы снова не стать Несс.
- Несс...
Агнесс плотнее сжала губы и тарелка в ее руках скрипнула. Действительно. Надо расставить все точки. Надо поговорить раз и навсегда, а не прятаться за домашними делами, как трусливая курица. Надо быть сильной и отстоять свою нынешнюю жизнь перед той, прошлой.
В глазах Тэль - скрытая мольба.
- Дети, - бодро обратилась Агнесс к близнецам, оторвавшимся от разглядывания тату. - Пирог еще нескоро. Почему бы вам не подготовить то выступление, которое вы устраивали на папин день рождения? Для т... - нет, "тети" не выговаривалось. - ...для Тэль. Я уверена, ей очень понравится.
- Правда понравится? - Криста с сомнением покосилась на обеих женщин.
- Я уверена, - кивнула Агнесс. - Только все должно быть очень хорошо, и в комнате нужно убрать. Справитесь?
- Конечно! - Кай спрыгнул со стула и первым умчался в коридор. Криста вылетела за ним.

Повисло тяжелое, напряженное, долгое молчание.
- Снимай свою мокрую рубашку, ты простынешь, - Агнесс взяла со спинки стула висевшую там шерстяную шаль, которую связала прошлой зимой. Просторную - завернуться можно. - Я ее высушу, пока печь горячая.
Под рубашкой обнаружились новые рисунки, покрывавшие худое, по-мальчишески поджарое тело. Трогательно выступали острые ключицы. Почему-то без одежды Тэль показалась Агнесс похожей на ее собственных детей.
Она протянула ей шаль и села напротив, глубоко вздохнув. Молча разлила по чашкам горячий чай.
- Чего ты хочешь, Тэль? - без обиняков спросила Агнесс, не сводя глаз с сестры. - Поговорить? Давай поговорим. У меня теперь... - она запнулась на миг. - У меня теперь нормальная, хорошая жизнь, и я не собираюсь ее менять. И не хочу вспоминать о том, как было, потому что было-то... хреново, - это слово она запрещала собственным детям и вообще в своем доме, но сейчас поневоле вырвалось. - Мой муж - письмоводитель в доме барона Холта. Я подрабатываю в госпитале Возлюбленного епископа. Мне нравится то, что со мной сейчас...
Она посмотрела на Тэль и тут же опустила глаза, не желая видеть эту странную боль в глазах сестры.
- А ты? Что стало с тобой за эти двенадцать лет?
Агнесс пыталась это узнать - правда, пыталась. Даже писала письма в приют, когда ее злость чуть прошла, уже после свадьбы с Рейном. Но в приюте о Тэль Харрад ничего не знали, и следы ее затерялись.

[icon]https://i.imgur.com/eIni2va.png[/icon][nick]Агнесс Стоун[/nick][status]В поле одуванчиков[/status]

+1

8

Риш ждала отказа. Она не хотела его получить, но до последнего не находила во взгляде сестры ни единого отклика, который давал бы надежду на какой-то там шанс, но все-таки то, что Агнесс пустила ее на порог, а не захлопнула дверь, наверное, хоть что-то да значило. Как и то, что она не препятствовала любопытству детей, не мешала им приближаться к той, кому не могла доверять, не прерывала ее ответы. Молодая женщина напряженно сжала в руках тарелку и крепко впилась пальцами в кухонное полотенце, пытаясь сдержать и скрыть свои эмоции. Их не могло не быть вовсе, ведь последняя встреча сестер состоялась при скверных обстоятельствах и закончилась сокрушительной ссорой, и вряд ли Агнесс удалось начисто стереть воспоминания. В ней должны были остаться хотя бы злость и обида, но никак не всепоглощающее равнодушие. В светлых глазах скользнула тень тревоги и сомнения, но она не ответила коротким отказом на предложение Тэль. А ведь Риш и просила совсем не многого, лишь чуть-чуть времени, чтобы постараться что-то объяснить, рассказать, выслушать. Может быть, Агнесс и самой была любопытна эта нежданная встреча? Тэ отчего-то была убеждена, что не представляет никакого интереса для сестры, но что, если она заблуждалась все эти годы? Что, если не нужно было двенадцать лет переламывать себя, и стоило сделать шаг навстречу много раньше? Или всему свое время? Но угадала ли она подходящий момент?
Пухлые губы растянулись в теплой улыбке, а бритая голова активно закивала, когда от гостьи потребовали подтверждения ее заинтересованность в детской авантюре. Не факт, что она задержится в доме до момента, как дети подготовят свое представление, но едва ли она могла ответить иначе - занять ребят, оградить их от взрослых разговоров и, вместе с тем, дать сестрам возможность побыть наедине Ри считала единственно верным вариантом. Кроме отказа, оспаривать который она, пожалуй, не стала бы.
Тэль смотрела на сестру неотрывно, и от ее пристального взгляда та только сильнее нервничала. Ее движения становились все более сбивчивыми, резкими, неточными; Ри понимала ее дискомфорт, и ей бы перестать смущать Агнесс, но она никак не могла отвести глаз от той, кого так сильно и так долго хотела увидеть. Хотела, но боялась. Она пропустила становление сестры взрослой женщиной, не знала, как она росла и чем жила, и пока что, видя ее, так похожую на покойную мать, никак не могла насмотреться. Знакомые черты улавливались в каждом жесте, будоражили память нарочно погребенные в ней интонации. Знала ли Агнесс, как она похожа на мать? И помнила ли отца, в которого всецело пошла ее старшая сестра? Только рост, пожалуй, они унаследовали от тех родителей, на которых были похожи в меньшей мере - Агнесс оказалась немного выше Тэль, и особенно сильно это бросалось в глаза сейчас, когда Ри, чуть опустив плечи, босиком стояла на чужой кухне.
Как стоило начать эту сложную, болезненную беседу? Какие слова нужно было подобрать в ситуации, когда семейное воссоединение происходило вот так, осторожно, с опаской, без очевидной радости и теплых объятий? Что говорить, находясь в доме, где никто и не ждал подобных явлений из прошлого и не желал знать правду о событиях, скрытых в памяти и замылившихся с годами?
Тишину первой нарушила Агнесс, все еще не способная успокоиться.
- Снимай свою мокрую рубашку, ты простынешь, - сказала она.
Риш отнеслась к этому предложению, прозвучавшему как требование, с недоумением - брови тут же вопросительно изогнулись, однако перечить полуприказному тону не было никакого желания, а потому Тэль подчинилась. Не то, чтобы она сама не была способна высушить собственную одежду, но не захотела отвечать отказом на неожиданную заботу сестры. В будто бы ватных пальцах не было остроты и точности, они предательски теребили пуговицы секунду за секундой, и Ри, ощущая собственную беспомощность, едва слышно, почти одними только губами прошептала ругательство. Справившись, наконец, она стащила прилипающую к коже ткань и протянула рубашку сестре. Одно легкое, невесомое соприкосновение кончиков пальцев, и у Тэль по коже побежали мурашки, и вовсе не от холода в теплой кухне. Она накинула на плечи вязанную шаль и села за стол, куда Агнесс уже поставила посуду.
- Спасибо, - сказала она, пододвигаясь ближе, когда сестра наполнила чашку чаем.
- Чего ты хочешь, Тэль? - Светлые глаза теперь изучающе уставились на нее, Агнесс даже не моргала, рассматривая такое знакомое, но в то же время ставшее чужим лицо. Тэль хмыкнула, почти физически ощущая этот тяжелый взгляд. Агнесс смогла в себе взрастить характер, оно и к лучшему, ведь бесхребетной девчонке без поддержки, в одиночку пришлось бы слишком сложно. - Поговорить? Давай поговорим. - Голос звучал резко, в нем послышалась толика той самой злости, которую изначально ждала Ри.
- Да, давай поговорим, - кивнула она, но не торопилась начинать. Ей было, что сказать, но хотелось узнать, какие слова для начала сможет найти женщина, так напоминающая мать.
Риш улыбнулась, но в этой улыбке не было ни намека на веселье. Агнесс, кажется, всерьез опасалась, что сестра явилась к ней для того, чтобы разрушить ее наладившуюся жизнь, но как она могла подумать, что Тэль хотела этого хоть когда-то? А вот насчет того, чтобы не вспоминать, она, пожалуй, погорячилась. Сам визит старшей сестры должен был пробудить шквал воспоминаний - темных, страшных, вызывающих желание кричать. Но неужели среди них не нашлось бы хоть пары светлых, добрых, теплых?
- Мне нравится то, что со мной сейчас...
- Я рада, - отозвалась Тэль. - Я надеялась, что у тебя все в порядке. И не могла бы пожелать тебе другого.
Настало время рассказать о себе, и Тэль медленно выдохнула, подбирая удачный момент из жизни, с которого стоило начать. Про свою жизнь в первые годы после побега из приюта она и сама вспоминать не хотела, и уж тем более не хотела делиться этой историей с сестрой. Еще не время.
- А что со мной? Жива, как видишь, - она прислонилась спиной к спинке стула и повертела в руках горячую чашку, приковав к ней взгляд. - Это наверняка покажется тебе странным, но я выбрала своей целью ивлирскую магическую академию. Отучилась и так там и осталась. Работаю, преподаю. Я пирокинетик, и неплохой, надо сказать. А впрочем... - Риш оборвала фразу, так и не договорив. Еще в приюте ребята в возрасте двенадцати-тринадцати лет проходили тест на магические таланты, и Агнесс могла помнить о предрасположенности сестры, на которую еще в детстве намекал устроенный ею пожар в отцовском доме. А вот определение таланта Несс Тэль не застала. - У меня тоже все хорошо. - она пожала плечами. В ее коротеньком рассказе не было никаких "мы", и дополнительно уточнять, что в жизни Тэль есть только Тэль, она не сочла нужным. - Ты получала мои письма? - вопрос сам собой сорвался с губ, и Риш на секунду заткнулась, силясь сдержать рвущиеся наружу слова, но не вышло. Она подняла взгляд и уставились прямо в серо-голубые глаза сестры. - Я писала тебе в приют из разных городов, я меняла места, но всегда возвращалась проверить, не пришел ли ответ. Так ты не получала письма или не считала нужным отвечать?
Кажется, верный ответ она и так знала, но хотела получить подтверждение своих догадок, чтобы не терзаться мыслью о том, что слишком затянула с этой встречей.

+1

9

Почему-то ей все казалось, что Тэль поднимет ее на смех. Она - вся такая решительная и самоуверенная, обритая наголо, покрывшаяся татуировками с головы до ног, всем своим видом бросающая вызов обществу. И сама Агнесс, слившаяся с тихой ролью домохозяйки, неприметная, как полевой колокольчик рядом с экзотическим шипастым цветком. Но все же в Тэль ей виделся внутренний надлом, незавершенность, несобранность - будто сестру постоянно раскалывало надвое.
Была ли она по-настоящему счастлива? Есть ли в ее жизни кто-то, рядом с кем ей тепло и уютно? Нашла ли она то, к чему так долго, так неосознанно и отчаянно тянулась еще с детства?
С одной стороны - почему это вообще должно волновать теперь Агнесс? Тэль старше нее, у нее своя голова на плечах, и это она сбежала из приюта, бросив сестру.
С другой стороны - почему-то все же волновало.
Ивлирская магическая академия вполне соответствовала тому, что Агнесс думала о судьбе старшей сестры. Ей подходило. Преподавание, пирокинетика - есть где развернуть свой буйный нрав и вволю продемонстрировать свою эксцентричность.
Агнесс слушала ее, обняв ладонями чашку с чаем и давя в себе те вопросы - самые болезненные, самые тяжелые, - которых они обе все еще избегали. Ходили по краю, не рискуя проваливаться, потому что назад может уже не быть подъема.
— Я писала тебе в приют из разных городов, я меняла места, но всегда возвращалась проверить, не пришел ли ответ. Так ты не получала письма или не считала нужным отвечать?
Она ответила не сразу. Посидела еще немного, глядя, как в чашке всплывают и тонут чаинки.
- Первое время получала, но не хотела отвечать, - прямо сказала Агнесс, подняв глаза на сестру. - Ты писала, что живешь у каких-то людей, что тебе свободно и сытно. А я оставалась в приюте и злилась, потому что ты меня бросила.
И снова - напрямик, как есть. Тэль ее бросила. И потому уже она сама бросила Тэль.
- А после, года через полтора... ничего уже не приходило. А когда мне исполнилось четырнадцать, как-то все стало налаживаться, - Агнесс рассеянно потерла шею. - У меня нашелся талант к магии света, друзья в приюте, новые заботы. В семнадцать я уже подрабатывала в госпитале, и там познакомилась с Рейном.
Тогда он казался ей не просто шансом не новую жизнь, но настоящим лучом света, человеком, который понимает и принимает ее. Их любовь была спокойной, без острых пиков и резких падений - как и их семейная жизнь. Агнесс не сразу рассказала мужу обо всем, что было с ней в детстве, но когда рассказала - он это понял. И только крепко обнял ее, пока она давилась слезами. После этого стало легче, и та недосказанность, что оставалась между ними, исчезла окончательно.
Возможно, - даже скорее всего! - Рейн не будет рад знакомству с ее сестрой, из-за которой вся жизнь его жены пошла под откос.
Думая об этом, Агнесс хмурилась все больше.
- Скажи, - она, наконец, подняла голову. - Что тогда... произошло?
«Ты убила ее, Тэль! Что ты наделала, Тэль! Смотри сюда, что ты натворила!»
- Что случилось на самом деле тогда, в подвале? Когда мама...
Она не договорила. Светлые глаза стали стеклянными и очень прозрачными. Вспоминать об этом все еще было тяжело.

[icon]https://i.imgur.com/eIni2va.png[/icon][nick]Агнесс Стоун[/nick][status]В поле одуванчиков[/status]

+1

10

- ... потому что ты меня бросила.
Ах, вот оно как. Тэль не смогла сдержать сдавленный смешок, в котором не таилось ничего, кроме констатации факта - она не согласна. Ри и без лишнего подтверждения Агнесс понимала, что сестра имеет именно такое мнение - Тэль ее бросила - но очень хотелось опровергнуть его, оспорить, не навязать свое, но хотя бы высказать. Она медленно покачала головой, но открыть рот, чтобы возразить, так и не решилась, постаравшись сконцентрироваться на всем остальном.
- Конечно, я писала, что все хорошо. Кому хочется признавать собственный проёб? - чуть улыбнулась Тэль. - Бывало... По-разному. Но это совсем другая история, - она махнула рукой, как будто отгоняя самые скверные воспоминания тех лет. - И естественно, потом уже тебе ничего не приходило. Я же перестала отправлять письма. Писала и сжигала, - честно призналась она, пожав плечами. Риш сделала небольшой глоток из чашки, чтобы смочить пересохшее от напряжения горло. Внешне она, может, и казалась излишне спокойной, но внутри все еще бушевали эмоции, которые так и рвались наружу. Нет, это определенно был неподходящий момент для раскрытия скопившихся чувств, ведь эту хрупкую, едва только натянутую нить мягкого, осторожного разговора двух теперь уже взрослых сестер можно было запросто оборвать. А не хотелось. Не для очередной ссоры она пришла сюда, не для крика; нужно было выяснить отношения, но сделать это следовало с холодной головой, взвешенно и очень аккуратно. Тэль не хотела принести в дом сестры еще больше боли, чем та, что вскрылась от одного только ее появления. - Магия жизни - это у тебя от матери. - Сухо сказала она как будто бы между делом. Но через пару мгновений, подумав, стоит ли развивать мысль, добавила, в очередной раз мягко проскользив глазами по такому знакомому лицу, - Извини, что я это скажу. Но ты очень на нее похожа. Просто копия. Во мне-то от нее нет вообще ничего, к сожалению. - Тэль ненавидела наследие своего отца. Открестилась от его фамилии, не желала вспоминать то хорошее, что было в жизни сестер до смерти матери, морщилась каждый раз, как вспоминала о господине Харраде, но никак не могла скрыться от себя самой. Слишком многое досталось ей от сумасшедшего некроманта, и это порой, в момент слабости, мешало даже взглянуть в зеркало.
- Скажи... - начала Агнесс нерешительно, и Тэль обратилась в слух, улавливая каждое сказанное сестрой слово. Та говорила медленно, словно не решаясь озвучить вопрос и не определив для себя, точно ли хочет получить ответ.
- А что, версия "Тэль убила маму" у тебя наконец-то вызывает сомнения? - пожалуй, это прозвучало излишне резко, излишне колко, обвинительно. Возможно, кто-то и понял бы эмоции Тэль, ведь одной из главных причин ее злости на сестру и таящейся внутри, чуть подстертой за годы обиды была слепая вера Агнесс словам разъяренного отца. - Я скажу, - кивнула Тэль. Последнее слово было сказано почти шепотом, но очень твердо, с характером, словно с того момента, как Тэль начнет говорить, обратного пути уже не будет. - Но ты должна понимать, что это будет сложно. Для нас обеих. У тебя сложилось и с годами укрепилось определенное мнение, и оно - не то, что у меня. Не то, что я видела своими глазами, - Риш всмотрелась в глаза сестры, пытаясь нащупать в них хоть намек на отказ, дающий ей право не продолжать разговор на эту тему. Но не увидела. Светло-серые радужки замерли бездвижно, уставившись словно бы на висящую на шее у Тэль, проглядывающую между краями шали мерцающую стекляшку, но Риш понимала, что артефакт - лишь случайный объект для того, чтобы хоть куда-то направить взгляд, раз смотреть в лицо собеседницы было слишком сложно и чересчур больно. - И держи в голове, что ты сама меня об этом попросила, - добавила Тэль, будто и сама не решалась начать рассказ и ждала команды остановиться. Она вдруг поднялась с места. - Я сейчас, - мягкими, беззвучными шагами она вышла из кухни, и из коридора послышался тихий шорох. Вернулась Тэль менее, чем через минуту, сжимая в пальцах чуть влажный конверт, который тут же положила перед Агнесс. Сев на прежнее место, она подалась вперед и уложила локти на гладкую, чуть теплую столешницу. - Это мое последнее письмо тебе. И снизу, где-то на треть, - как раз об этом. Я начну сначала, с твоего позволения. Мама умерла незадолго до тех событий в подвале. Помнишь, отец стал злым, нелюдимым, и я постоянно уводила тебя из дома погулять, даже в ночь? Ты еще кричала, что спать хочешь, и что там темно. Это он просил, чтобы мы не видели ее мучений. В общем, однажды в ее спальне стало тихо, и тогда я поняла, что все, мамы больше нет. И что же сделал господин Харрад? Не позвал никого, никому не сказал, унес тело в подвал. И воскресил, - Тэль поморщилась, вспоминая, какой стала мать после смерти. - Тебя он не пускал к ней. Ну сколько тебе тогда было, шесть лет всего. А мне на правах старшей приходилось помогать. И вот я спустилась к ней с ужином. Чтобы ты понимала, она ела, дышала и, в целом, функционировала, но это была уже не мама, а только оболочка. Лишенная разума, агрессивная, никого не узнающая оболочка. И она не была привязана. Она кинулась на меня. Поднос с грохотом повалился на пол, мы с матерью изгваздались гороховым супом. Я кричала, но никто не пришел. Попятилась назад, оступилась, треснулась поясницей о рабочий стол отца. Она пихала меня, не по-человечески рычала, хватала меня за руки. Я испугалась. Кое-как вывернулась, схватила первое, что попалось под руку. Оказалось, блядские ножницы. Я просто махала ими, чтобы спугнуть ее, я... - Тэль закрыла лицо руками и замолчала. - Всадила их ей в глазницу, - не опуская рук, сказала она. - И она умерла. Я завизжала, прибежал отец, за ним - и ты, - руки, словно безжизненные, упали на стол, и Тэль всмотрелась в лицо сестры. Карие глаза покраснели, став влажными. Всего секунда, и на ресницах блеснула капля, которую Риш тут же растерла. - Мне было восемь, Несс. Восемь! Как думаешь, могла ли я умышленно убить ее? - Голос сорвался. Риш помотала головой, отводя глаза. - Отец так решил, видимо, или я не знаю. Ты не видела, наверное, но бил он меня яростно, с ненавистью, до ссадин. Я умоляла остановиться, кричала, что мне страшно, больно, что он убьет меня... - Тэль поморщилась, ощущая, как тело словно бы вновь заныло в местах былых ранений, и она потерла перекрытый татуировкой шрам на руке. - Он был пьян, вот дурь и попёрла. Ты тогда игнорировала меня и, наверное, не помнишь, какие были синяки и раны. Потом он пробовал снова поднять мать, но сам выглядел все хуже и хуже, угас быстро. Сепсис, может. Я нашла его мертвым в его кровати, и в тут же собрала наши вещи и подожгла дом. А дальше ты знаешь. Приют, где я тебя бросила. - Риш не хотела затрагивать эту тему, но не могла остановиться. - Бросила ли? Ты забыла, как орала, что хочешь, чтобы меня не было? Чтобы я исчезла, сдохла? - На лице Тэль проявилась тень злости - губы, напрягшись, поджались, глаза чуть сощурились, а нос напрягся, отчего стал казаться острее. - Последнего твоего желания я исполнить не могла, но могла исчезнуть. Как ты и хотела.

Отредактировано Тэль Риш (04.07.2022 19:33)

+1

11

С холодной головой? Взвешенно? Аккуратно? О, это определенно было не про Тэль.
Ее саркастический смешок давал понять - на эти события у старшей из сестер Харрад определенно было собственное мнение. Как и всегда.
Агнесс крепко сцепила пальцы на столешнице и сидела неестественно прямо, неотрывно глядя на сестру. И чем резче и насмешливее становилась Тэль, тем больше холодели глаза Агнесс. Возможно, прежде, еще даже в приютском детстве, она и не стала бы открыто конфликтовать с Тэль, но те времена давно прошли - закончились тогда, в ее одиннадцать, когда она впервые дала сестре открытый отпор.
О, она правда хотела, чтобы Тэль исчезла. Сдохла. Испарилась. Чтобы ее не было, а вместе с ней не было бы ни этой боли от потери родителей, ни страха за собственное неясное будущее, ни унылого, тягостного настоящего рядом с чужими, незнакомыми людьми. Но это было горячее желание обозленного ребенка, воспринять которое всерьез мог только другой такой же обозленный ребенок. На деле Агнесс тогда просто хотела, чтобы все снова стало как прежде, но это было невозможно - и скопившаяся злость и отчаяние нашли выход на единственного человека, оказавшегося ближе всего.
И потому, опустив глаза на конверт, положенный перед нею на стол, она не сделала попытки его взять. Просто восприняла как факт - прочтет, когда будет к этому готова.
А сейчас она хотела узнать правду Тэль - ту, которую не пожелала слушать тогда. Возможно, сейчас, взрослая и рассудительная, она сможет ее принять...
Но правда была отвратительной.
Словно она рассекла давно назревший нарыв в душе Тэль - и оттуда выплеснулась мерзостная, гнилостная жидкость. То, что видела Тэль - обезумевшего отца, оживленную мать, собственную безвыходность.
Агнесс едва ли помнила все это настолько подробно - память вытесняла события, чтобы сберечь ее рассудок, затягивала паутиной новых дней и происшествий. В ее воспоминаниях осталась тяжело больная мать, убитый горем отец, и спятившая сестра, воткнувшая в маму ножницы.
Но теперь Тэль бросала это ей в лицо, снова и снова, уже не останавливаясь - так яростно, будто в произошедшем была и ее, Агнесс, доля вины. Возможно, и была - потому что она забыла. Потому что была слишком слаба и мала, чтобы принять часть этой ноши на себя.
Ножницы, торчавшие из окровавленной глазницы. Ей до сих пор становилось больно от одного воспоминания об этом зрелище.
Покрасневшие от подступивших слез глаза Тэль напротив. Ее исказившееся от гнева лицо - совсем как тогда, в приюте. Тогда ее легко было ненавидеть, очень легко.
Но сейчас...
Агнесс сидела, оглушенная вываленным на нее, до побелевших костяшек стиснув пальцы и широко распахнув глаза. Губы у нее дрожали, слезы текли по щекам, и она не пыталась их утереть. Она не ответила на агрессию Тэль ни криком, ни встречным обвинением - сейчас это было бы совсем глупо и по-детски.
К тому же, в доме были дети. Агнесс помнила о них каждое мгновение разговора с сестрой.
Хотела бы она сказать, что Тэль лжет. Что она придумала это все, чтобы обелить и оправдать себя, но теперь, когда она стала взрослой, обрела критическое мышление, история действительно складывалась совершенно иначе, чем в детстве, пусть это и тяжело было принять. Действительно, могла ли восьмилетняя девочка хладнокровно убить собственную мать, которую горячо любила? Могла ли сделать это сознательно.
- Я... - Агнесс прочистила горло. Не помогло, оно все равно сжималось. - Я тебе верю. Но...
Но как с этим жить?
- ...но мне нужно время, - она всхлипнула, пусть и пыталась сдержаться. - Не знаю, смогу ли я это принять. Тебе лучше...
- Мама?..
Криста, одетая в лучшее свое голубое платьице, застыла в дверях, глядя на плачущую Агнесс, затем - на Тэль. Подошла к матери, и Агнесс безотчетно привлекла девочку к себе, уткнувшись носом в светловолосую детскую головку.

[icon]https://i.imgur.com/eIni2va.png[/icon][nick]Агнесс Стоун[/nick][status]В поле одуванчиков[/status]

+1

12

Агнесс сидела, не в силах пошевелиться, она оцепенела, тело ее было напряжено чуть ли не до судорог, а широко распахнутые глаза, казалось, поблекли. Слезы, такие настоящие, честные, бесконтрольно текли по ее замершему лицу, капали на стол и на руки. Она как будто слышала эту версию событий впервые, словно бы Ри никогда раньше не пыталась рассказать ей о событиях того дня, и не ожидала, что сестра решится раскрыть ей историю их общего детского кошмара так открыто, не таясь, не подбирая выражений. Но неужели она, задавая прямой вопрос, хотела услышать какую-то другую правду? Хотела ли она получить от Тэль признание несуществующей вины или рассчитывала услышать в ответ только скомканную, сдавленную тишину? У нее не было сил реагировать на агрессивную, обвинительную нападку Риш, она лишь выслушала упрек и приняла его, не говоря ни слова. От этого, в свою очередь опешила и сама Тэль, но на что же она рассчитывала, бросая сестре в лицо свое мнение о побеге из приюта, такое резкое, разительно отличающееся от того, что представляла себе младшая Харрад? И стоило ли вообще посвящать ее в детские воспоминания? Видя эту невозможную, нестерпимую боль в глазах Несс, Тэль чувствовала, как и ее собственное тело сжимается и цепенеет. А сестра все молчала, и чем дольше, тем сильнее Риш укреплялась в мысли, что, пожалуй, пришла сюда зря. Ее единоличное желание расставить все необходимые точки в общении с самым родным человеком толкнули ее на поступок, эгоистичность которого невозможно было переоценить. Агрессия, служившая своеобразной защитой, стремительно сдавала позиции, уступая место совести, которая так и колола изнутри. Уж лучше бы Агнесс кричала, выпалила все, что скопилось в мыслях с момента смерти матери, лучше выгнала Ри из дома и громко хлопнула дверью, навсегда закрыв для сестры эту крошечную лазейку в свою душу. Тогда, во всяком случае, Тэ не почувствовала бы себя столь виноватой. Но действительно ли это лучше?
- Я верю тебе.
Сердце Тэль пропустило удар, дыхание замерло, а в карих глазах отразилась смесь совершеннейшего недоумения и только-только начавшей раскрываться, еще неосмысленной радости. Она хотела услышать эти слова последние восемнадцать лет, и теперь, когда они были сказаны, оказалась совершенно к ним не готова. Захотелось переспросить, ведь поверить в то, что они прозвучали, с первого раза не удалось. Но не послышалось же ей, верно? Ри опустила голову и тихо, сдавленно, очень болезненно и горько засмеялась.
- Но... но мне нужно время.
- Столько, сколько потребуется, - ответила ей Тэль, ладонями стирая со щек тонкие блестящие дорожки.
- Тебе лучше...
- Мама?
- Уйти, - закончила Риш так и недосказанную, но совершенно очевидную мысль. - Хорошо, как скажешь. - Могло показаться, что повторялся сценарий, разыгравшийся в приюте перед уходом Тэль, однако она понимала, что это - другое. Совершенно иные эмоции, иной контекст, иные настроения. Чувства даже более острые, чем тогда, но сдержанные, не выплеснутые сгоряча, и слова не столь резкие, о которых не придется потом сожалеть.
Криста с недоумением и опасением взглянула на Агнесс и тут же настолько недоверчиво и неодобрительно, насколько может смотреть пятилетний ребенок, уставилась на Тэль. Мать обняла ее, словно ища в дочери, такой крошечной и неспособной осмыслить происходящее, поддержки. Тэль на несколько секунд задержала взгляд на Несс, а затем молча и тихо поднялась на ноги. Хотелось еще что-то сказать, но не нашлось ни единой подходящей мысли. Она аккуратно навесила на спинку стула шаль, прошла к печи, где сушилась ее рубашка и, зачем-то повернувшись спиной к сестре и племяннице, оделась. Еще пара секунд промедления, поворот головы и один короткий взгляд на Агнесс, и вот ладонь Тэль мягко коснулась ее плеча.
- Я знаю, что тяжело. Прости, что пришла, - она тут же убрала руку и отошла на пару шагов в сторону. - Без особой надежды, но все же - я остановилась в гостинице "Эдельвейс", четырнадцатая комната. Завтра уеду. Если вдруг решишь написать, то направляй письмо в Королевскую Академию на имя Тэль Риш. - Фамилия матери прозвучала буднично и как будто бы вскользь, но Ри была уверена, что Несс вспомнит ее, даже если забыла с годами. - Я обещаю, что больше искать встречи с тобой не буду и в твою жизнь не влезу, - в этом Агнесс могла не сомневаться, - но я была рада тебя увидеть.
Она сейчас совсем не была похожа на ту Тэль, которую, может быть, ожидала увидеть Агнесс, - вдруг слишком мягкая, ничего не требующая, не плещущая эмоциями - иного Ри себе в данный момент позволить не могла. Она была виновата хотя бы в том, что нарушила своим появлением складное течение будней сестры, и совсем не хотела уходить, оставляя после себя еще больше грязи, чем нанесла своим визитом, излишне острой правдой и несдержанной агрессией. Пожалуй, с Несс уже хватит издевательств.
Тэль бесшумно покинула кухню, сунула ноги в мокрые ботинки, взяла в руки плащ и только коснулась дверной ручки, как вдруг позади нее возник второй пятилетка.
- Ты куда? - спросил он, и в голосе сразу же послышалось расстройство.
Риш беззвучно, одними губами чертыхнулась и развернулась к племяннику лицом.
- Так вышло, что не надо уйти, - сказала она, чуть улыбнувшись. Лицо племянника исказилось в недовольной гримасе. - Не расстраивайся. Знаешь, что нужно сделать? - Она присела на корточки, подозвала мальчишку ближе. - Твоей маме сейчас очень грустно.Тебе нужно подойти к ней, изо всех сил обнять и сказать, что ты ее очень-очень любишь. Ты понял?
- Да, но зачем? - с недоверием спросил мальчуган.
- Вот что ты делаешь, когда тебе грустно?
- Ем конфеты!
- Вот, а взрослым не всегда помогают конфеты. Твоей маме сейчас только вы с Кристой можете помочь, поэтому ты должен постараться. Сделаешь, как я прошу?
- Ладно, - уже без сомнения, а с детским задором отозвался мальчик и тут же направился на кухню.
А Тэль вышла за дверь. Дождь не прекратился, но она решила даже не накидывать плащ - не помешает немного остыть и привести мысли в порядок. И как раз осталась пара сигарет, хватит, чтобы дойти до гостиницы.

Отредактировано Тэль Риш (11.07.2022 00:46)

0

13

Поверить и понять - еще не значит принять. А принять - еще не означает простить.
У сестер Харрад было слишком много обид и неприятия в прошлом, слишком много невысказанного, невыплаканного, непролитого. Слишком много острых, несточенных граней, слишком много разбитого и несклеенного заново.
Действительно ли дети неспособны осмыслить происходящее? Как никто иной, они чувствительны к эмоциям - что Агнесс, чувствовавшая и впитывавшая всю боль и отчаяние, что поселились в их доме после болезни матери, что Криста, неведомым чутьем ощутившая, что нужна именно здесь и сейчас, пока спор за столом не перерос в окончательный конфликт.
Маленькая племянница смотрела на Тэль через плетение материнских рук - изумленно и недоверчиво, как смотрела бы на любого человека, заставившего мать плакать. Вряд ли она вообще видела слезы Агнесс до этого, и потому воспринимала их особенно остро.
Агнесс прикрыла глаза, тщетно пытаясь проглотить огромный ком, застрявший в горле. Ей бы вытереть лицо и улыбнуться хотя бы ради дочери, но она не находила в себе сил. Всегда стойкая и куда более крепкая, чем выглядела, сейчас она чувствовала себя раздавленной и потерянной.
И когда Тэль положила руку ей на плечо, Агнесс вздрогнула и промолчала. Не смогла найти слов.
Тэль была другая. И сама она теперь тоже уже была другой. Как найти что-то общее, как пройти этот путь снова, однажды с него свернув?

Кай честно выполнил наказ странной лысой женщины, которую мать назвала своей сестрой - подошел и крепко обнял ее. И Агнесс, скованная по рукам и ногам обоими своими детьми, не вышла проводить Тэль.
Но и слезы ее иссякли быстрее, чем она думала. К тому моменту, как пришел Рейн, о произошедшем напоминали только чуть покрасневшие глаза жены, да перешептывающиеся дети.
Но дети быстро забыли о посетительнице - гибкое детское внимание находит множество интересных вещей, и татуировки с бритой головой остались в памяти ярким пятном. До поры.
А между супругами Стоун до ночи продолжался тихий, осторожный разговор.

Даже разбитое и несклеенное можно склеить и починить, если найти для этого достаточно времени.

Госпоже Тэль Риш,
Ивлир, Луарра, Королевская Академия Магии

Здравствуй.
Я долго думала, как начать это письмо, но решила просто, как есть, и не молчать больше. Здравствуй, Тэль.
У нас уже наступило лето, и дети носят домой букеты из одуванчиков. Их руки потом не отмыть от терпкого сока, но они счастливы, а вместе с ними счастлива и я. Они напоминают мне о нашей собственной беззаботной жизни, которую ничто еще не омрачало. Я часто вспоминаю о тех временах. Теперь - особенно часто.
Я помню, и в моих воспоминаниях есть и радость, и боль. Помню тебя и твои сказки. Помню наше одуванчиковое поле и тот пронзительный желтый цвет. Помню маму и ее печенье. Я, наверное, более счастливая из нас двоих, потому что не сохранила в памяти ее болезнь - только светлые дни. Оттого мне так сложно было принять твою правду. И оттого мне было так сложно решиться написать тебе.
Тебе тоже стоит отпустить эти горестные воспоминания, Тэль. Они делают несчастными нас обеих, они висят на нас тяжким грузом и тянут ко дну в те моменты, когда нужно набрать в грудь побольше воздуха - и плыть. Я думаю, что смогу плыть.
Мне не хочется больше теряться. Я хотела бы знать о том, что с тобой происходит, и как у тебя дела. Что происходит в Ивлире? Кто твои ученики? Какие теперь твои любимые цвета? Какие блюда ты любишь? Мы так много не сказали друг другу, но мне кажется, что никогда не поздно попробовать начать с начала. Если ты, конечно, этого хочешь.
Напиши мне ответ, я буду рада его получить.

От сестры — сестре. 45 Расцвет 1055.
Солгард, ул. Кленов, дом Агнесс Стоун.

[icon]https://i.imgur.com/eIni2va.png[/icon][nick]Агнесс Стоун[/nick][status]В поле одуванчиков[/status]

Отредактировано Катарина (13.07.2022 19:50)

+1

14

Тэль уходила, не оборачиваясь, не сбавляя темпа, не бросив последнего взгляда на дом, где ее не ждали и рады не были. Она знала, что ее не окликнут. Она знала, что к ней не придут. Знала, но глупая, никчемная и такая лишняя, действующая на нервы надежда заставляла ждать - сначала пронзительного "подожди", брошенного в спину, а потом и тихого стука в дверь гостиничной комнаты.
Не напрасно она привезла с собой немного работы, ведь была уверена, что ей потребуется отвлечься. Бродить по до боли знакомым улицам родного города, пробуждая в себе самые тяжелые воспоминания, она себе запретила, а требующие проверки студенческие труды хоть немного, но смещали внимание и с места, где она находилась, и с обстоятельств, из-за которых приехала, и со всего того, что случилось в этот дождливый, недобрый день.
Что ж, она хотя бы увидела Агнесс, убедилась, что сестра жива и здорова, что ее жизнь складывается наилучшим для нее образом, ведь так Риш и писала в своем последнем письме, что осталось лежать на столе перед младшей Харрад, - "Мне было бы достаточно и минуты, или меньше — просто взглянуть в твои глаза, хотя бы мельком. Просто знать, что ты в порядке и, может быть, счастлива." Теперь она знала - Несс в порядке и счастлива, и этого должно было хватить для того, чтобы найти успокоение. Должно было, но почему же щемящее чувство тоски только сильнее проявляло себя? Почему было больно настолько, что хотелось разодрать себе горло и вышвырнуть наружу тот ком, что застрял внутри и мешал дышать?
В прозрачном стакане поблескивал виски, янтарем отражающий в себе отсветы сбивчивых огоньков свечей, неразобранные бумаги хаотично укрывали столешницу, а Тэль пыталась перестать вслушиваться в тишину. Она знала, что Агнесс не придет, но ей слишком сильно хотелось различить звук ее шагов.
Постепенно и незаметно, одну длинную минуту за другой, притуплялось зрение, все сильнее плыли в глазах написанные чужими руками буквы. Голова тяжелела от алкоголя, а табачный дым крепче въедался в одежду, бумаги и даже в кожу.
Пробуждение настигло рано, еще затемно, и жестко - головная боль едва не заставила выть. Еще не успевшая протрезветь Риш комом сунула вещи в сумку и, допив остатки уже выдохшегося виски, покинула гостиницу "Эдельвейс" как могла быстро. Тело плохо поддавалось контролю, в голове резким звоном разносился каждый звук просыпающегося города. Ноги вывели ее на уже знакомый маршрут, но на полпути к дому Агнесс она все же остановилась, задумалась ненадолго и развернулась в другую сторону.
По дороге до Луарры было достаточно времени, чтобы прийти в себя, закончить брошенную на середине работу и в который раз обдумать все то, что произошло накануне.

- Ни-че-го не успеваю, - пробубнила себе под нос Тэль Риш, разбирая ворох из студенческих работ, книг и пособий, учебных планов и расписаний, запросов руководства и прочей макулатуры. Тот, кто попытался бы сказать ей, что в летний период, в самом конце учебного года у магов Академии меньше работы, рисковал получить книгой по голове, ведь Ри в последнее время не видела ничего, кроме бумаг, аудитории и собственной кровати, и зачастую забывала даже перекусить. Похоже, сегодня она снова уснет только к утру, чтобы проснуться спустя пару часов и снова приступить к работе.
- Вы Тэль Риш? - Вопрошал молодой, чуть сорванный голос.
Тэль подняла глаза на зависшего за приоткрытой дверью и сунувшего в аудиторию одну только голову юношу.
- Угу, - кивнула она. - С утра была.
- Вам просили передать письмо, - сообщил студент.
- Да что там еще? - обессиленно, но не без раздражения спросила она, бросив на стол журнал, в котором что-то записывала.
- Не знаю, мне сказали только передать.
Конверт приземлился на край столешницы поверх чьей-то письменной работы, приковав к себе в целом равнодушный, но все же имевший долю недовольства взгляд Тэль.
- Что ж, спасибо, - удрученно кивнула Ри, не спеша брать письмо в руки. Ну, что там могло быть? Очередная новость о срочном выезде куда-нибудь на край мира? Назначение на новую должность без согласования? Сообщение об увольнении? Никаких хороших новостей она не ждала, ведь они обычно не приходили запечатанными в почтовые конверты. А марок-то сколько налепили...
Юноша, бросив в ответ скомканное "пожалуйста", поспешил удалиться, вновь оставляя Риш наедине с работой. И с письмом. Риш глубоко вдохнула и нехотя взяла конверт в руки. Увидела пометку "срочное", прочитала свое имя, выведенное аккуратным почерком, место назначения и, спустившись взглядом ниже, замерла, даже не дойдя до конца.
- Чего? - нахмурилась Риш, кинув непонимающий взгляд на дверь, за которой скрылся юноша. То ли она заработалась и задремала за столом, то ли кто-то решил пошутить, то ли что?
Она еще раз прочла имя, значившееся в графе "отправитель". Агнесс Стоун. Рука, державшая конверт, вздрогнула. Тэль, еще не до конца поверив в реальность происходящего, отчего-то медлила, не вскрывала письмо, только сверлила глазами аккуратные буквы, сложившиеся в ее имя и имя ее сестры. Сезон минул с того не слишком удачного визита в дом семейства Стоун, и за это время Риш не то, чтобы забыла о своем стремлении сблизиться с Несс, но смирилась с тем, что на этой идее стоит поставить точку, теперь уже навсегда. Она ведь обещала больше не вмешиваться, не напоминать о себе, и была намерена придерживаться собственных слов. Но Агнесс?
В момент ставшие непослушными пальцы неаккуратно оборвали кромку конверта и извлекли из него лист, на котором был небольшой, но такой важный текст, написанный все тем же аккуратным, ровным почерком.
"Здравствуй." Тэль задержала взгляд на первом слове и не решалась опустить глаза ниже, ведь боялась, что это письмо все же поставит ту самую решающую точку в их зыбких отношениях. Может, попросить кого-то зачитать его вслух, чтобы не было так волнительно? Да ну, бред. Что как маленькая? Промедлив несколько секунд, она решилась - хотелось выхватить смысл по паре-тройке случайных слов, но Ри сдерживала себя, читая последовательно, строчку за строчкой. "Никогда не поздно попробовать начать с начала." Еще раз. "Никогда не поздно попробовать начать с начала" и "напиши мне ответ, я буду рада его получить."
"Я буду рада."
"Если ты, конечно, этого хочешь."
А что тебе написать, Несс? Что рассказать?
В голове зароились, будто только пробудившись, сотни мыслей, обрывков фраз, воспоминаний и историй, которыми Тэль могла бы поделиться, и структурировать их, придумать стройным текстом изложенный ответ не получалось ни в этот момент, и не получилось бы, наверное, спустя время.
Импульс - вот, что важно. Если Агнесс думала, как начать письмо, то Риш не стала - тут же выхватила из-под кипы бумаг чистый лист, макнула перо в чернильницу и начала писать. И неважно, если текст выйдет рваным, бессвязным и сбивчивым, зато он будет честным, искренним, ровно таким, каким должен быть. А работа - она немного подождет.

А я не ожидала. Не забыла, но старалась не питать надежд, чтобы лишний раз не мучить себя, как мучила с тех самых пор (ну, почти), как сбежала из приюта. С того дня, как я притащилась к тебе на порог, постоянно вспоминала твое лицо и твои слезы и думала, что, наверное, зря пришла, что не нужно было тебя беспокоить, рассказывать что-то, напоминать... Но теперь, получив твое письмо (всего несколько минут назад), понимаю - совсем не зря.
Для нас это действительно может стать новым началом. Ты еще спрашиваешь, хочу ли я. Конечно, хочу! И я удивлена, что ты вообще в моем желании усомнилась. Просто я обещала, что больше не буду напоминать о себе, а я свое слово держу, потому не зашла перед отъездом и не стала писать писем. Мой шаг был первым, твой - второй. Я еще не осознала действительность и пока не верю своим же глазам, но рада, что ты свой шаг сделала. Рада настолько, что едва сдерживаю порыв вскочить и побежать куда-то, хоть кому-то о тебе рассказать и проораться - все сразу.
Ты же знаешь, что я импульсивна. С годами я, конечно, стала спокойнее, но все равно остаюсь той, кто сначала делает, а потом думает, а потому я даже перечитывать это свое письмо не стану. Как будет, так будет.
Итак.
Я же не поздоровалась даже.

Привет, Несс.
Есть ли еще хоть кто-то, кто называет тебя "Несс", или ты для всех теперь стала "Агнесс"? Или "Несси?" Я никогда не звала тебя "Несси", и отказываюсь делать это впредь, но, как скажешь, если хочешь, я могу попробовать переучиться и обращаться полным именем. Просто нужно немного времени.
Ты поверила мне, ты решилась написать, и ты не представляешь, как много это для меня значит. Может, я теперь стану более целостной, что ли, и этот круговорот плохих воспоминаний и страшных картин поутихнет. Нет, я, безусловно, помню много хорошего, но даже светлые моменты прошлого всегда тянут за собой мысль о том, чего мы с тобой лишились. Я всегда сожалела о том, что лишила нас с тобой друг друга. Ты, конечно, тоже внесла в это свою лепту, и я все двенадцать лет держала обиду, но это нужно отпустить, и я отпущу, ты даже не сомневайся. Я не должна винить тебя ни в чем, на самом деле. Ты была слишком мала. А я же старшая, мне следовало включить голову и вести себя иначе, что бы ты ни говорила. Несмотря на все обиды и всю боль. А я не смогла что-то вовремя сказать и объяснить, не смогла сгладить углы, не смогла вернуться.
Но ты же знаешь, что я импульсивна.
Я множество раз хотела что-то исправить, хотела приехать, найти тебя, но, ты не поверишь, мне, Тэль Риш, не хватало решимости. Только вдумайся!
Впрочем, ты права, все это дерьмо нужно оставить в прошлом, а не тащить за собой, и хотелось бы верить, что со временем мы обе будем вспоминать только хорошее и только с улыбкой. Это будет долгий и трудный путь, но главное - начать, и первые попытки мы уже сделали.

Мне приятен твой интерес, но как можно не растеряться на вопросах из серии "расскажи о себе"? Очень многим хотелось бы поделиться, но если я распишусь, получится трехтомник. Поэтому попробую рассказать хотя бы о том, что ты спросила.
На Ивлире тоже лето, но оно здесь достаточно холодное (и зимы лютые, а я все еще ненавижу мороз), даже Солгард в сравнении с Луаррой кажется южным городом. Но, может, Разгар и порадует нас теплом.
Как раз пара дней до каникул, и я тону в работе. Контрольные, зачеты, пересдачи, подготовки к экспедициям, какие-то практиканты - каждый год одно и то же, вся Академия как будто в агонии. Ничего не успеваю, сплю по паре часов и мало ем, но восстановлюсь, как только эти завершающие учебный год конвульсии прекратятся.
Мои студенты почти все молодцы. Они совершенно разные, из разных слоев населения, но я их не разделяю и стараюсь ко всем относиться справедливо, оценивая их способности, усердие и навыки. Бывают сложные ребята, а с кем-то общий язык находится за пару минут общения. А некоторые ленивы настолько, что их имена значатся на каждой пересдаче. Прошу их хотя бы почитать какой-то один параграф, а они снова и снова приходят совершенно пустые. Обычно это детки каких-нибудь влиятельных родителей, с этим ничего не поделать. Докладываю руководству - отвечают что-то вроде "Вы же знаете, кто его отец, бла-бла-бла, и то, что вы не смогли научить его - это ваша проблема, бла-бла-бла, вы же не можете не выпустить студента." Это бесит. А в целом, кто-то из учеников более талантлив, кому-то обучение дается с трудом, но в нашем деле главное старание, и чтобы голова работала. Если у молодого мага ничего не получается, но горят глаза, моя задача - сделать так, чтобы у него хоть что-то получилось, найти какой-то подход. Они благодарны, как правило. Я обучаю обращению с огнем, а также мне нередко подсовывают начальные курсы для преподавания всяких теорий. Представь, как на меня реагируют студенты и коллеги, которые видят меня в первый раз, а?
Еще я нередко выезжаю с командировками, бываю на большой земле, так что, если ты когда-то будешь готова увидеться, дай знать, я заеду. Или сама приезжай, посмотришь на наш северный остров, если ты здесь еще не бывала.

Вопросы про цвета и блюда порадовали - забавно. И я отвечу. Про цвета - не вижу смысла делать яркие акценты в одежде, потому что я сама по себе яркий акцент. Ношу черный, серый, белый, иногда - спокойные, приглушенные, комфортные цвета вроде бежевого, коричневого или бордового. А из блюд... Ну, я не знаю, виски? Я почти всеядна, но сама готовить не люблю и толком не умею. У нас есть столовая, кормят вкусно, так что мне не приходится морочить себе голову.

Вообще, Несс, я бы тоже очень хотела знать о тебе больше. Да, я понимаю, что твоя жизнь устроена - муж, прелестные близнецы, отличный дом, работа. Я заметила, что ты прекрасная хозяйка и любящая мать, но это так... типично, что ли. Я хочу знать тебя. Ты мне показала, что у тебя есть характер, и это хорошо, потому что без этого несгибаемого стержня мир тебя сломал бы.
Расскажи мне что-нибудь о себе. Например, о чем ты думаешь, когда ложишься спать? Что тебе снится, что тревожит, что у тебя на душе. Разумеется, в рамках, которые ты считаешь допустимыми (если таковые есть) - я не собираюсь без спроса влезать в личное. Можешь про цвета и еду тоже рассказать, мне все интересно.
Я бы вообще предложила нечто вроде игры. Каждый день записывать, пусть даже парой строк, что с нами произошло в течение дня, какие-то наши мысли и все такое, и раз в декаду отправлять. Так мы смогли бы узнать друг друга в каких-то бытовых мелочах. Или я тороплю события?
Спасибо, что дала мне шанс, Несс.
Теперь я однозначно буду ждать ответа.

От сестры - сестре. 57 Расцвет 1055.

_______________________________
От кого - Тэль Риш.
Откуда - Ивлир, Луарра, Королевская Академия Магии.
Кому - Агнесс Стоун.
Куда - Солгард, ул. Кленов, д. 12.

Отредактировано Тэль Риш (18.07.2022 03:06)

+1


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Архив у озера » Сокровищница » [55 Безмятежье 1055] Давно не виделись, здравствуй


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно