03.09. Я календарь переверну и снова третье сентября.... 05.06. Доступ к гостевой для гостей вновь открыт. 14.05. Временно закрыта возможность гостям писать в гостевой. Писать сообщения можно через профиль рекламы (Ворон), либо зарегистрировавшись. 14.04. Регистрация на форуме и подача анкет возобновлены. 07.04. Можно ознакомиться с итогами обновления, некоторые мелкие детали будут доработаны.

В день Чернолуния полагается завесить все зеркала и ни в коем случае не смотреть на собственное отражение.

Лучше всегда носить при себе зеркальце чтобы защититься от нечистой силы и проклятий.

Некоторые порождения дикой магии могут свободно проходить сквозь стены.

В Солгарде все желающие могут оформить заявку на тур по тавернам, включающий в себя 10 уникальных заведений со всех уголков мира, и посещение их всех в один день!

Дикая роза на крышке гроба запрет вампира внутри.

В центре опустевшей деревушки подле Фортуны стоит колодец, на бортиках которого грубо нацарапана фраза на эльфийском: «Цена должна быть уплачена».

Старый лес в окрестностях Ольдемора изменился. Звери изменились вместе с ним. Теперь их нужно убивать дважды.

В провинции Хельдемора не стихает молва о страшной угрозе, поджидающей путников на болоте, однако... всякий раз, когда туда прибывали нанятые охотники, они попадали в вполне себе мирную деревеньку.

Беда! Склеп мэра одного небольшого города возле Рон-дю-Буша едва ли не полностью ушел под землю после землятресения. Лежавшие там мирно тела... пропали.

В окрестностях Рон-дю-Буша есть примечательный город, главная особенность которого — кладбище. Поговорите с настоятелем местной церкви и он непременно отыщет для вас могилу... с вашим именем.

Известный мастер ищет бравого героя, дабы увековечить его благородный лик в камне.

Тролль, которого видели недалеко от деревни на болотах, говорит на общем языке и дает разумные советы напуганным путешественникам, встречающих его на пути.

Книги в большой библиотеке при ольдеморской консерватории начали разговаривать, и болтают они преимущественно друг с другом.

В Керноа кто-то повадился убивать горожан. Обнаруживший неизменно замечает, что из тел убитых растут... зеленые кусты.

В Эльмондо обрел популярность торговец, раз в период заглядывающий в столицу и предлагающий всем желающим приобрести удивительно умных зверей. Правда все чаще звучат голоса тех покупателей, которые утверждают, будто иной раз животные ведут себя странно.

Если в Новолуние поставить зажженную свечу на перекресток - можно привлечь Мертвого Феникса, который исполнит любое желание.

Некоторые представители расы шадд странным образом не нуждаются во сне - они вполне могут заболтать вас до смерти!

Эльфы просто обожают декорировать свое жилье и неравнодушны к драгоценностям.

Дворфы никогда не бывают пьяны, что говорится, «в зюзю». А вот гномы напиваются с полкружки пива.

Бросьте ночью 12 Расцвета в воду синие анемоны, подвязанные алой лентой, и в чьих руках они окажутся, с тем вас навек свяжет судьба.

Оборотни не выносят запах ладана и воска.

В Сонном море существуют целые пиратские города! Ничего удивительного, что торговые корабли никогда не ходят в этом направлении.

Хельдемор не отличается сильным флотом: портовые города в гигантском королевстве ничтожно малы!

Положите аркану Луна под подушку в полнолуние чтобы увидеть сон о будущем!

Благословение Луны, которым владеют представители Фэй-Ул, способно исцелить от любого проклятия в течении трех дней после его наложения.

Джинны огня дарят пламя, закованное в магический кристалл, в качестве признания в любви.

В Маяке Скорби обитает призрак водного джинна, который вот уже пятьдесят лет ждет свою возлюбленную и топит каждого, чья нога ступит в воды озера, окружающего маяк.

Фэй-Ул пьянеют от молока, а их дети не нуждаются в пище первые годы жизни - главное, чтобы ребенок находился под Луной.

Самой вкусной для вампиров является кровь их родственников.

Свадьбы в Аркануме проводятся ночью, похороны - днем. Исключение: день Чернолуния, когда ночью можно только хоронить.

В лесу Слез часто пропадают дети, а взрослый путник легко может заблудиться. Очевидцы рассказывают, что призрачный музыкант в праздничной ливрее играет всем заблудшим на флейте, и звук доносится со стороны тропы. А некоторым он предлагает поучаствовать в полуночном балу.

Не соглашайтесь на предложение сократить дорогу от незнакомых путников.

На острове Чайки стоит роскошный особняк, в котором никогда нет людей. Иногда оттуда виден свет, а чей-то голос эхом отдается в коридорах. Говорят что каждый, кто переступит порог, будет всеми забыт.

Озеро Лунная Купель в Лосс'Истэль полностью состоит не из воды, а из лучшего вина, которое опьяняет сладким вкусом!

Утеха стала приютом целым двум ковенам ведьм: неужто им здесь медом намазано?

В языке эльфов нет слова, обозначающего развод.

По ночам кто-то ошивается у кладбищ подле Руин Иллюзий.

В Фортуне дают три телеги золота в придачу тому, кто согласен жениться на дочери маркиза.

В Белфанте очень не любят культистов.

Не стоит покупать оружие у златоперого зверолюда, коли жизнь дорога.

Кто-то оставил лошадь умирать в лесу Ласточки, а та взяла и на второй день заговорила.

Храм Калтэя называют проклятым, потому что в статую древнего божества вселился злой дух и не дает покоя ныне живущим. Благо, живут подле статуи только культисты.

В Озофе то и дело, вот уже десять лет, слышится звон колоколов в день Полнолуния.

Жители утверждают, будто бы портрет леди Марлеам в их городке Вилмор разговаривает и даже дает им указания.

Чем зеленее орк, тем он сильнее и выносливее.

У водопада Дорн-Блю в Ольдеморе живут джинны воды и все, до единого - дивной красоты.

На Ивлире ежегодно в период Претишья происходит турнир воинов. В этом году поучаствует сам сэр Александер Локхард - личный охранник ее Величества королевы Маргарет!

Все аристократы отличаются бледностью кожи, да вот только в Рон-Дю-Буше эти господы будто бы и вовсе солнца не знают.

В мире до сих пор существуют настоящие фэйри, да вот только отличить их от любого другого существа - невозможно!

Фэй-Ул настолько редки, что являются настоящей диковинкой для всего Аркануме. А на диковинки большой спрос. Особенно на черном рынке...

18 Бурана дверь королевского дворца Хельдемора распахивается всем желающим, бал в ночь Первой Луны.

В 15-20 числах в Лосс'Истэле происходит Великая Ярмарка Искусств - это единственный день, когда эльфы позволяют пройти через стену всем.

10 Безмятежья отмечается один из главных праздников - самая длинная ночь года. в Рон-дю-Буше проводится Большой Маскарад.

42 Расцвет - день Солнцестояния, неофициальный праздник Пылающих Маков в Ольдеморе, когда молодые люди ищут цветок папоротника и гадают.

22 Разгара отмечается Урожайный Вал в Фортуне.

Каждую ночь спящие жители Кортелий подле Утехи выбираются из своих постелей, спускаются к неестественно синему озеру и ходят по его песчаному дну. Поутру их тела всплывают, а селяне всерьез боятся спать.

Арканум. Тени Луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Баллада о борьбе » [10 Претишье 1062] Постоянство Памяти


[10 Претишье 1062] Постоянство Памяти

Сообщений 1 страница 30 из 59

1

Постоянство Памяти

https://i.imgur.com/h7wChZG.jpg

https://i.imgur.com/x37Ke3i.jpg

https://i.imgur.com/FR6vbwy.jpg

Камелия | Герда | Эдмонд  Вилмор| день

❝ Свободен лишь тот, кто утратил все, ради чего стоит жить.

Вилморский врач оказался в городе - и Смерть уступает его рукам. Она не меняет своих планов, лишь жаждет посмотреть: что же будет дальше?
Кто заплатит цену за такую вольность, как изменение чужой судьбы?

https://i.imgur.com/4HePmpc.jpg

https://i.imgur.com/cIwkYhV.jpg

https://i.imgur.com/GSIxC1L.jpg

Закрутить колесо Аркан?
нет

+2

2

Десять дней второго периода 1062-го года пролетают, как несколько мгновений. Время бежит незаметно с тех пор, как графский доктор отворяет им дверь и наблюдает жуткую картину в виде окровавленной незнакомки и сына Вилморов. Маргарет оказывают первую помощь, но дальше начинается настоящий ад.

Стоит врачу пойти за записями - как он тут же забывает о существовании Маргарет, и возвращается уже с полной уверенностью, что ранение получил Эдмонд. Несколько раз это повторяется и, теряя драгоценное время, они в конечном счете решают, что доктору лучше оставаться в одной комнате с ней, а приносить вещи стоит кому-то, кто немного лучше помнит о ней. Правда повторять ритуалы приходится каждый день, чем лечение невероятно усложняется.

Агония, казавшаяся предсмертной в первую ночь, затягивается, обращаясь лихорадкой к исходу третьего дня.

У врача были вполне серьезные основания полагать, что Маргарет умрет: об этом он сообщил им с самого начала, ибо не видел смысла церемониться, не ведая о том, что говорит о графской дочери. Для него она была незнакомкой, хотя видит Луна, он встречал ее чаще, чем любого другого высокородного пациента в прошлом.

Проклятие имело реальные основания стать большой проблемой, ибо диагноз неутешителен - здоровье у Маргариты было, мягко говоря, неважным.

Но десять дней, практически бессонных из-за неспособности других людей удерживать ее существование в памяти, проходят... и становится легче. К исходу третьего дня Анна прибывает к двери доктора с двумя увесистыми чемоданами и без лишних слов вручает их Эдмонду, как будто они были посмертным наследством. Выражение на ее лице такое сложное, что его невозможно расценить ни как тревогу, ни как злость - наверное, что-то такое царило в самой Обители, за которой служанка осталась присматривать.

Гримуар не показывался с той поры, как Маргарет потеряла сознание, и был ли он вообще?

Сон ее нельзя было назвать спокойным - ее постоянно мучили кошмары, от которых она иногда пробуждалась, не различая имен и лиц. На восьмой день лихорадка стала наконец-то спадать, сменяясь куда более стабильным состоянием. А на десятый день она проснулась от боли в плече и страшной сухости во рту.

Где это вообще?

- Воды... - одними губами произносит Маргарет.

+2

3

Первые дни Претишья и впрямь пролетают быстро, точно спеша куда-то, но ни единой секунды спокойствия не было в этих днях. От начала и до конца они были обречены утонуть в круговороте самых противоречивых чувств: от тоски и до злости, от злости и до полного отсутствия каких-либо эмоций. Просто потому что так было легче справиться, не потерять трезвость рассудка, в которой Герда нуждалась; не имея опоры под ногами, её приходилось создавать самостоятельно. Обременительно.

Но погрузиться в дело, которое получалось лучше всего, было неплохим выходом из ситуации. Кажется, доктор был не против получить скромную благодарность за решение проблем, которые незванные гости принесли вместе с телом никому неизвестной девушки. Со временем, однако, обилие выпечки на кухне начало его немного смущать.

В чужом доме ночевать неспокойно - Герда порывается под конец всякого вечера уйти в снятую на постоялом дворе комнату; и всякий раз остаётся, ночуя на кресле.
Ей не хотелось лишний раз мешать доктору или мельтешить перед глазами Эдмонда. Этого хватало и днем, когда фэй-ул бегала от комнаты к комнате, меняла Маргарет ночные рубашки и занималась прочей мелкой работенкой; но ведь это все, что было в её силах, ограниченных первое время ещё и мигренями от сильного магического всплеска. Колдовать Герде не доводилось уже давно. Так много переживать, к слову, тоже.

Она дремлет рядом с кроватью Маргарет, когда та приходит в себя. В последнее время это не было неожиданностью - подруга и раньше просыпалась, измученная лихорадкой, но прежде из её уст не звучало ни обращений, ни просьб, ничего. Герда даже не сразу понимает что к чему, щуря заспанные глаза. А потом спохватывается, едва не уронив отложенные в сторонку очки.

- Сейчас, дорогая, сейчас! - Первым делом она подбегает к двери, чтобы позвать врача, а после - к столику, наливая воду из стоящего на нем графина в стакан.

+2

4

Конечно, Эдмонд не рассчитывал, будто бы проблемы и неприятности кончились, едва они выбрались из того проклятого дома, вовсе нет — но он не предполагал, что они будут столь дурацкими и их будет столь много. Поначалу он вообще решил, что доктор с чего-то вздумал над ним насмехаться, притворяясь, будто бы он не помнит Маргариту и решает с какого-то черта лечить его. Мужчина, даром что не применял физической силы, пригрозил бедолаге серьезными проблемами. К счастью, решение нашлось — оказывается, доктор от чего-то напрочь забывал о своей необычайно проблемной пациентке только тогда, когда отлучался от нее. Кворну пришлось заплатить сверх обычного, дабы упомянутый доктор занялся исключительно сводной сестрой. Еще одна чертовщина, еще одна странность.

В первый ночь вместе с Маргаритой сидел, не смыкая глаз, сам Эдмонд, не отлучаясь от нее ни на минуту. Он сам склонен был верить в неутешительный диагноз врача, который тот озвучил сразу же, безо всяких обиняков и колебаний, заставивший охотника испытать весьма богатую гамму эмоций даже несмотря на то, что они у него уже были приглушены по роду деятельности. Он ведь этого хотел, правда ведь хотел? Видеть во всех подробностях, как дочь той проклятой мегеры медленно, мучительно умирает, как она тяжко страдает от болезненной раны — не это ли был предел его мечтаний? Когда его самого истязали и мучали, она его утешала, но было ли это взаправду, а даже если и было, то искренне ли, или просто этакая игра, издевка?

Да, Кворн получил то, что хотел — Маргарет страшно мучилась, все ее существование было наполнено едва ли не предсмертной агонией, и это из-за не самой серьезной раны. Неужели она была так болезненна? Терзающий ее горячечный бред, когда она тяжело страдала и даже не узнавала никого из них, только дополняли общую картину почти невыносимых мук. Причиной которых, между прочим, был лично он, пусть даже невольно. Это ведь он сам нанес ей эту рану, он и только он. Вины охотника в том не было, он себя даже не думал винить, но оставаться равнодушным к страданиям сводной сестры, и уж тем более получать от них удовольствие он никак не мог. Именно он больше всего ухаживал за больной и делал все, что было в его силах ради облегчения ее состояния, впрочем, понимая, что она сама этого не вспомнит, сверх этого, он Гертруду намеренно попросил ничего не говорить ей. Себя охотник уговаривал и успокаивал тем, что он бережет и выхаживает ее для справедливого суда, да и испытанные ею муки уже в какой-то мере могут искупить самую малость ее злодеяний.

Уже вот как целых десять дней она страдала от раны, которую иные могли перенести чуть ли не на ногах — чрезвычайная хрупкость и болезненность удивили Эдмонда, уже порядком утомившегося за все это время, но державшегося бодро и старающегося не показывать усталости. Он был так занят, что даже не проверил содержимое чемоданов и даже не остановился расспросить Анну, лишь сообщив ей, что сделает для Маргариты все возможное и невозможное тоже. Хорошо еще, что ему здорово помогала в этом всем Гертруда и то, что Маргарита все еще жива, было благодаря самоотверженной фэй-ул в, пожалуй, даже большей степени, чем стараниями врача и его, Кворна, собственными.

На шум в комнате приходит Эдмонд с изрядными синяками под глазами — ярким следствием недосыпа, который с каждым днем скрывать становилось все сложнее, даже несмотря на бодрящие снадобья и эликсиры. От язвительного замечания его удерживает вид Маргариты, ведь такой слабой, такой исхудалой, несчастной и истерзанной ему ее еще никогда не приходилось видеть. Она уже прошла через персональный ад. Да уж, одно дело желать ей мучений, причем вполне заслуженных, и уж совсем другое — наблюдать как сами эти мучения, так и результат их. Он молчит какое-то время, попросту смотря при этом на раненную, пока ту поит Гертруда с удивительно трогательной заботой. Неужто настолько ценит их дружбу?

— Доктор сказал, что сейчас придет. Как ты себя чувствуешь?

Черт бы все это побрал! Он не это хотел сказать, но губы сжались против воли, не дав сказать большего. Он не может ей сочувствовать, не может ее жалеть, и все же он не знает всей правды. Нужно разобраться во всем, нужно дойти до сути прежде чем рубить с плеча. Вот он уже сделал так, и каков результат? Нет, нет и еще раз нет. Ее смерть не принесет ему облегчения, как не принесли никакого облегчения ее тяжкие страдания. Кворн обнаружил, что ему было невыносимо больно от мучений сводной сестры, какой бы гадиной он при этом ее не считал.

Отредактировано Эдмонд Кворн (17.06.2022 21:44)

+2

5

В памяти туман. Чей это голос? Где она вообще? Что произошло? По телу разливается слабость, и Маргарет приходится приложить немало усилий, чтобы присесть на кровати. Она обводит комнату взглядом, и к тому времени у лица оказывается протянутый Гердой стакан с водой.

Боль в плече напоминает о случившемся.

Ах, да. Герда - это Таралли. А смерть, похоже, не пришла за ней в тот день, когда им довелось встретиться. Судьба обманута, но Маргарет удивительным образом не испытывает абсолютно никаких чувств по этому поводу. Она опустошает сначала один стакан, потом другой - организм изрядно истощила длительная слабость.

- Благодарю. - говорит Маргарет куда более отчетливо, и ее уста даже трогает несмелая улыбка - все еще не ясно, где она находилась? Бытие вдали от Обители вызывало у нее тревогу, а плечо, даром что не болело как в тот день, когда она получила рану, все же жгло изрядно чтобы не иметь даже мысли о том чтобы коснуться раны.

Врач говорил - у леди останется уродливый шрам, увы.

Но Маргарита об этом пока не знает.

- А где мы? - задает она прямой вопрос и выглядит вполне расположенной к беседе, но лишь до тех пор, пока на пороге не показывается Эдмонд. Заметив его, Маргарет будто каменеет, на ее лице появляется самое простое и узнаваемое из чувств - страх. Кажется, будто она скажет что-то резкое, в своей былой манере, но она долго молчит в ответ на поставленный вопрос.

Маргарита пытается вспомнить, как это - дышать. Потому что она была практически убита, а может, если бы не гримуар - и вполне фактически, что не прибавляло смелости. Что, если снова перейти красную линию? Она почему-то была достаточно наивна, чтобы считать, что он этого не сделает.

Но ненависти Эдмонда оказалось достаточно.

Она поворачивает голову к окну - жест гордости, за которым скрывалась попытка спрятать непрошенные слезы. Вода в стакане дрожит.

- Я чувствую себя неважно. Пожалуйста, уходи. - едва заметно дрожащим голосом, что запросто можно списать на последствия столь длительной лихорадки, просит она. - Сейчас я не желаю тебя видеть, Эдмонд.

Последнюю фразу он слышал так много раз, что она стала своеобразной командой отступить. Только стоило ли прислушиваться, когда дурмана нет?

- Герда, прошу вас...

+2

6

Со стороны Герды можно услышать вздох облегчения – Маргарет выглядела намного лучше и даже могла двигаться, не смотря на серьезность своего ранения. Порываясь пресечь ее попытку приподняться на постели, фэй-ул все-таки не решилась коснуться подруги. Что уж там, даже дышать на неё ей было страшно. А вдруг переломается? Как тростиночка на ветру, Маргарет была такой же хрупкой, и опасения доктора за ее жизнь были справедливы.

- Осторожно! Доктор сказал, что после долгого истощения лучше не пить так много, - Придерживая стакан, чтобы тот не выпал из слабых рук, увещевает Герда. Волосы у нее растрепанные, а лицо бледное – последние десять дней никто в этом доме не отдыхал как положено.

Взгляд украдкой падает на повязку; рана уже не кровоточила и жутких багровых разводов на желтоватой ткани бинтов больше не появлялось.

- Не болит? – Спрашивает Герда, прежде чем ответить на вопрос Маргариты, - Эдмонд привез нас к графскому доктору, еще в тот день, когда вы потеряли сознание и…

Упомянутый заходит в комнату, и атмосфера в ней резко меняется, становится напряженной. Конечно, Маргарет совсем не рада была увидеть своего потенциального убийцу; планировать свою смерть и столкнуться с ней напрямую – вещи несоизмеримо разные. Герда не могла упрекнуть Эдмонда в том, в чем он виноват не был, но подруга… пожалуй, она имела основания его бояться.

Убедить ее в обратном будет непросто. Да и надо ли? Отношения этой парочки все еще вызывали у Герды много вопросов. Вопросов, которыми она не хотела задаваться прямо сейчас.

Она качает головой – Эдмонд был человеком жестким, но не чурбаном, отнюдь. За десять прожитых практически бок о бок дней это было замечено и принято к сведению. С ним тоже нужно разговаривать.

- Нам лучше уйти? – Герда осторожно гладит ладонь подруги кончиками теплых пальцев, пытаясь ее успокоить, - Доктор вот-вот придет, и ему понадобится вас осмотреть. Я вернусь к тому времени, если понадоблюсь – колокольчик стоит у прикроватной тумбочки, его хорошо слышно со всех концов дома. И… все хорошо?

+2

7

Сестра не потеряла рассудка, чего на самом деле опасался мужчина, ведь эта участь будет, пожалуй, даже похуже смерти. Доктор, конечно, не говорил об этом напрямую и даже не давал никаких намеков на то, что Маргарита может лишиться разума, однако такой исход тоже нельзя было исключать. Правда, он крайне невысоко оценивал ее шансы на выздоровление, так что к чему было давать еще и такие прогнозы? После тяжких потрясений, после длительного периода мучений и горячечного бреда сдают иной раз даже самые крепкие, самые выносливые и здоровые — ему доводилось видеть такое в военном госпитале. Да, она приходит в себя не сразу, но это-то совершенно нормально.

— Все хорошо, ты в полной безопасности. – На удивление мягко и даже участливо отвечает мужчина, прекрасно видя и понимая, в каком сестра состоянии. Да что там, то, что она выжила, уже было каким-то чудом. Видимо, у судьбы (в которую мужчина иной раз верил) на нее были какие-то свои планы и, стало быть, умирать ей никак нельзя. — Несладко же тебе пришлось.

Такой реакции следовало ожидать, едва она вспомнит, что это он нанес ей болезненную, тяжелую рану, едва не уложившую ее в могилу, и что толку было спорить со сводной сестрой, когда она была в таком жалком состоянии? На нее и дышать-то было лишний раз опасно. И все же Эдмонду очень неприятно от такого поведения. Опять он виноват, опять его обвиняют, хотя она-то подлезла под меч сама, прекрасно зная все возможные последствия — словом, глупость несусветная.

— Я рад, что тебе уже лучше. — Сухо и как можно более сдержанно отвечает он. — Зови, если понадоблюсь. А вам, Гертруда, вероятно, лучше побыть еще какое-то время до прихода доктора. Спасибо.

Он очень хочет, выходя из комнаты, хлопнуть ни в чем не повинной дверью так, чтобы она потрескалась или вовсе слетела с петель, но портить имущество почем зря (картины в том проклятом доме не в счет) Эдмонд не любит, да и такой громкий жест протеста может серьезно напугать еле живую сводную сестру, как минимум доведя тут до обморока, а то и вовсе до сердечного приступа. Поэтом он, пусть даже резко покинув комнату, дверь за собой закрывает практически бесшумно. Отчаянно хотелось что-то сломать или разбить. Но нельзя.

+2

8

Весь сумбур дня их встречи, равно как и отношения между родственниками, можно было описать одним словом: катастрофа. Казалось бы, что могло быть хуже, чем оказаться действующим лицом какого-то дурного спектакля? Маргарет себя ощущала актером без роли.

Забота втянутой во все это Герды была трогательной, Маргарите было приятно, что в мире, оказывается, есть человек, друг, которому ее существование важно. Таралли всегда была для нее самой ценной подругой, и каково было не разочароваться в ожиданиях, в ее портрете, который рисовало воображение из содержимого писем. Таралли придавала ей смелости, поддерживала во всех начинаниях... и никогда не требовала ничего взамен, хотя видит Луна, Флёр-де-Мар могла бы подарить многое роду столь близкой подруги.

Чем ее отблагодарить? Тени под глазами Герды такой глубины, что похожи на омуты, и по ее бледному лицу Маргарита понимает: что-то совсем не так. Эта мысль заседает внутри, когда страх перед Эдмондом удается преодолеть: его сменяет боль.

- В смысле, "после долгого"? А какое, позвольте уточнить, нынче число? - интересуется Маргарита, после чего опускает взгляд на источник своей боли, замечая край бинта под ночной рубашкой. - Все терпимо, немного ноет. - не поведя бровью лжет виконтесса Вилмор, потому что интуиция подсказывает - Герда и без того с ней натерпелась. Стоило ли того ее дело, в котором сама Флёр-де-Мар без брата едва ли была хоть немного полезна?

Эдмонд удивительным образом нежен, и это ранит воспоминаниями о былом: когда-то он общался с ней так же, но не по своей воле. Тогда между ними не было такой высокой стены, но уже в то время Маргарет заложила ее основу - черту, через которую они переступили лишь единожды, и она уже много раз успела пожалеть о том дне, когда воспользовалась чужой слабостью. Вероятно, впоследствии это прибавило ему ненависти к женщине, которая и сестрой то ему никогда по-настоящему не была.

И теперь из-за нее все еще хуже.

- Я все совсем испортила, моя дорогая Герда, не так ли? - говорит она подруге, когда брат скрывается за дверью. - Теперь он будет испытывать вину еще и из-за этого, какой кошмар! Можно подумать, я сделала хоть что-то хорошее для того, чтобы меня не бросили умирать, так теперь еще и вынуждена встречать брата в таком ужасном виде. Конечно же, теперь мы никуда не пойдем, вероятно, он ответил отказом? Иначе я не могу понять, к чему было это... разрушение.

Волнение вынудило ее сильнее побледнеть, и Маргарет, вероятно, могла бы создать еще больше вопросов в своей голове, если бы не приход доктора.

- Так, а вы будете?.. - никакого узнавания на его лице, конечно же, хотя наверняка его сюда пригласил Эдмонд, а Герда не раз упоминала проблемную пациентку. Тем не менее, история болезни была уж тут, чтобы напоминать доктору о маленькой "особенности" клиентки. - Ага... да... угу... Ого, моя работа?.. угу... - углубляется в чтение он, прежде чем приступить к осмотру.

Маргарет безмолвно подчиняется всем командам с обреченностью обремененного кучей хронических заболеваний человека, но эта суета ее немного отвлекает от переживаний, и вскоре уж беседа сводится лишь к врачебным рекомендациям.

- У вас перелом ключицы, милочка, но насколько я вижу - заживление идет хорошо. Не стоит задействовать в домашних делах или работе вашу правую руку и все будет в порядке. Ешьте побольше да бывайте на свежем воздухе, пейте настойку на аркалии и потве два раза в день. - он поправляет очки и делает скорбное лицо. - Вынужден сообщить даме, что шрам останется, уж тут медицина бессильна, но температура нормализируется, а значит самое страшное уж позади. Надо уж дописать в историю, чтобы не забыть, что я это сказал... да... Уж как славно, что графский сын спас вас, бедняжку!

Доктор Иэрэнн смотрит на нее с истинно научным интересом, и этот взгляд коробит. Его волнует вовсе не шрам, а то, как это она выжила. Видел он что-то или нет? Если и видел, то хвала Луне, что позабыл. Нужно поскорее исчезнуть из его жизни и покинуть этот чужой дом, но сейчас Маргарита едва ли нашла бы в себе силы даже встать.

+2

9

Вопрос Маргарет застает Герду врасплох: она вздрагивает и поджимает губы, точно не желая отвечать. Конечно, подруга не могла и подозревать, сколько времени потребовалось ее организму, чтобы восстановить крохи тех сил, не позволявших угаснуть сознанию. Это, должно быть, ошеломительно даже на фоне всех прочих потрясений, случившихся с ними за такой короткий период.

- Нынче за полдень десятого числа Претишья, если память меня не обманывает, - Герда потирает переносицу, морщится, мучимая головной болью; от недосыпа и бед, обвалившихся ей на рога.

Сквозь неплотно зашторенные окна пробивается лучик света. Он скользит по ковру и краю кровати, путаясь в покрывале: вопреки сонной обстановке комнаты, за окном давно уже было светло. День в самом разгаре, и доктор, с большой вероятностью, будет вынужден покинуть свой дом сразу после осмотра – дел у этого человека было невпроворот.

Что же, у него не будет лишнего повода лишний раз стать свидетелем сложного хитросплетения отношений своих гостей. В этом плане Герда ему завидовала, ведь решение бытовых задач давалось ей проще, чем вопросов, затрагивающих тонкие душевные материи. Может, из всех присутствующих бесчувственным чурбаном была именно она?

Взгляд ее провожает исчезнувшего за дверью Эдмонда с сочувствием и толикой одобрения. Как славно, он продолжал вести себя сдержанно и… по-взрослому. По-мужски, как принято было считать в обществе.

- Я не думаю, что ваш брат обременен чувством вины, Маргарет, - Вздыхает Герда, - И уж лучше все так и останется, верно? Произошедшее на вилле было несчастным случаем, и я тому свидетель!.. На самом-то деле мы не затрагивали вопрос о дальнейшем путешествии с тех пор, как прибыли сюда. Кажется мне, будто бы изъявив намерение переменить свои планы, Эдмонд не станет молчать. Вояки – люди прямолинейные, уж простите мне столь грубую его характеристику.

В этом было его достоинство и, вместе с тем, недостаток. Предугадать намерения Эдмонда было несложно, предположить мотивы – задачка уже поинтереснее. Прошлое? Разумеется, дело было в прошлом, но, как выяснилось ранее, события, объединявшие их с Маргарет, были диаметрально противоположны в своем настроении. Герда не верила, даже думать не могла о том, что ее дружба с Камелией на протяжении всех этих лет была не более чем манипуляцией, быть ей нищенкой или самой королевой Ольдемора. Анонимность переписки этого не предполагала.

Заметив бледность Маргарет, Герда поднимается со своего места – к тому времени уже приходит доктор, чтобы занять его – и приоткрывает окно, позволяя прохладному воздуху слегка освежить обстановку. Она терпеливо дополняет устаревшую историю болезни новыми деталями, возвращаясь к кровати, но присаживаясь уже подле другой ее стороны.

Доктор не мог вспомнить, кем была пациентка в его доме, но позабыть суровый взгляд Эдмонда точно не успел бы. Потому и работу свою выполнял исправно.

- Доктор преувеличивает, дорогая, - Герда слегка щурит свои большие глаза в сторону упомянутого и уводит разговор в другую степь, подальше от его научного интереса, - Рана еще даже и не затянулась толком, и при вашем желании мы запросто избавимся от любого напоминания о ней, посетив храм. Целители не покидают стен церкви, но не откажут тому, кто просит помощи в ее пределах. Медицина бессильна там, где магия все еще может помочь, уж не сочтите это шпилькой в свою сторону, господин Иэрэн.

+2

10

Эх, ну вот по трудам ему и награда. Помогал выхаживать эту мегеру, и ради чего? Впрочем, было ради чего. Нельзя было позволить ей вот так умереть, это было бы слишком легко, слишком милосердно по отношению к ней, однако можно было сказать с полной уверенностью, что если бы не старания Гертруды и, чего уж там скромничать лишний раз, его собственные, Маргарита бы не выжила. Разумеется, основная часть заботы лежала на необыкновенно верной, преданной и заботливой подруге, да и доктор здорово постарался, учитывая все странности такого лечения, но вот лично он, Эдмонд, тоже сделал немало.

Проходящему мимо него доктору он лишь приветственно кивает, не находя нужным говорить с ним. Доктор этот за свои старания был весьма щедро вознагражден, хотя тот факт, что у Маргариты останется шрам, вызвал у Кворна справедливое недовольство – не дворовую девку он лечил, в самом-то деле, мог бы и постараться. Со шрамом они потом должны будут что-то сделать, потому как лично ему, Эдмонду, такое совсем было не по душе. Возникшее при этом противоречие нельзя было не заметить — в самом деле, как так получается, что он ненавидит ее и винит во всех бедах, причиненных его несчастной семье и ему лично, но вместе с тем спасет ее жизнь и страшно недоволен оставленным шрамом.

Впервые за десять дней предоставленный сам себе и тем самым заполучив в свое распоряжение некоторое количество свободного времени Эдмонд решил в очередной раз проверить “Исповедника”, хотя надежное оружие и так было в безупречном состоянии. Клинковая часть с безупречно острой заточкой, дуло и револьверный механизм тоже были в отличном состоянии, но охотник уже скорее по устоявшейся привычке придирчиво изучает каждую мелочь, проверяя решительно все. Следом идут патроны, которые он пересчитывает и проверяет, чтобы не было брака — но нет, учитывая их цену, такая вероятность ничтожна. Их количества еще хватит на пару-тройку серьезных сражений, а вот потом надо будет пополнить запас, который он держал в месте, которое мог с натяжкой назвать домом. Временным, разумеется.

Сразу после этого он занимается уже вороной, терпеливо ждущей своей очереди. Кормить он ее никогда не забывал и кормил очень хорошо, по достоинству оценивая всю ту помощь, что Эда ему оказывала, ну а во ответ ворона не покушалась на его глаза, предпочитая реализовывать эту страсть на недругах охотника. Правда, орочьи глаза она никогда не ела, очевидно, брезгуя — в этом она здорово напоминала самого Кворна в его ненависти и отвращению к оркам. Он знал, что сколько бы не уничтожил этих клыкастых тварей, этого все равно будет недостаточно, что где-то останется еще выводок этой заразы. Хорошо бы какая-то очередная магическая чума выкосила весь тот поганый род, но нет настолько избирательных болезней.

Покончив с рутиной, Эдмонд принялся терпеливо ждать, пока либо доктор, либо Гертруда его не позовут, ведь надо же было знать, что делать дальше. Конечно, можно было бы просто подремать и таким образом скоротать время, ведь сон — отличный способ это сделать, но сейчас охотник был слишком раздражен, чтобы уснуть даже несмотря на уже почти хронические усталость и недосып. Даже без тех проклятых иллюзий у сестры имелось немало способов, чтобы досадить ему, чтобы заставить чувствовать себя виноватым, хотя на сей раз она, надо признать, здорово перестаралась. Так и умереть ведь можно.

+2

11

Маргарита старается не зацикливаться на ране или поверхностных суждениях доктора - она уже привыкла пропускать мимо ушей чужое невежество. Что есть человек без статуса, если не пыль под ногами тех, кто им одарен? Это доктор, а она - существо без личности, не откладывающееся в памяти других даже на краткий миг, когда их нога переступает порог комнаты.

Ее уже давно не коробила серость собственного существования. Взгляд синих глаз, направленный на доктора, холодеет постепенно, вместе с все более дерзкими его поползновениями в сторону фразы в духе: "Такая девка все переживет, нечего и сомневаться, вскоре и коров выпасет и сено до сарая донесет".

Осторожные слова Герды о дальнейшей судьбе обещанного шрама не уменьшают болтливости доктора Иэрэна.

- ... да, да, конечно, но только к чему такие затраты? Даме не полагается слишком открытого платья, коль вы спросите меня - тысяча и один жених сыщется, не за чем работать на такие незначительные вещи. Красота никак не пострадала, уверяю вас... ээ... как это было... - он снова обращается к истории чтобы узнать имя своей пациентки.

- Леди Вилмор, к вашим услугам. - спокойно помогает ему Маргарет, лицо которой уже успело превратиться в маску холодной надменности. - Полагаю, леди моего сословия не к лицу гордиться шрамами, особенно когда крохотная золотая монета из кошеля нашего рода может решить столь незначительную проблему. Удачное замужество играет огромную роль в высшем обществе, если вы понимаете, о чем я, сэр. Господин Эдмонд Вилмор, мною глубоко уважаемый старший брат, неоднократно упоминал вас как специалиста, который лечит наш знатный род уже не первое десятилетие, и слышать подобные высказывания это так шокирующе... 

Доктор, растерявшись от подобного пассажа, оглядывается на дверь, внутренне задаваясь вопросом, точно ли эта незнакомка - родственница Эдмонда, или же притворяется чтобы выставить его дураком в собственном доме. Но он решает не испытывать терпение высокопоставленных гостей и закрывает рот прежде, чем из него вылетит новое опрометчивое наблюдение. Он лишь кивает, произносит тихое извинение и удаляется, выказав надежду на скорую поправку леди Вилмор. Он даже выходит из комнаты с целью спросить у Эдмонда... что?

Когда дверь закрывается и взгляд доктора натыкается на Эдмонда - в нем абсолютная пустота. Иэрэн улыбается, словно только что проснулся и говорит: - Как ваши дела нынче, господин Вилмор? На улице - идеальная погода для прогулки, даром что еще морозно. Мы с семьей как раз собирались, как только я посещу пациента. Но вот беда - кажется, я потерял записку с адресом. Не желаете кофе с коньяком?

Разговор уходит совсем не в ту степь и от доктора уж не услышишь ничего полезного - его голова мигом наполняется иными мыслями, далекими от заботы о пациентке.

Маргарет долго молчит, будто все еще пытается проснуться. Тем более резким кажется ее первое движение - ноги оказываются на полу в мгновение ока, и она полна решимости встать.

- Прошло непозволительно много времени, Герда, простите. Для вас важна каждая секунда, а мы пока доставили вам только проблемы. Пожалуйста, принесите мой чемодан - Анна должна была уже принести его. Ах, и таз холодной воды, если можно. Мне нужен час чтобы привести себя в порядок, а затем мы обсудим наши текущие планы. - с четкостью истинной аристократки возвещает Маргарита - у нее и до этого наверняка на каждый день жизни было расписание, и эта особенность тепличной жизни аристократии явно сыграет им на руку в вопросах практического и стратегического подхода. Она отдает указания настолько обыденно, что даже забывает, что рядом с ней - не Анна. - Прошу прощения, старые привычки. Пожалуйста, будьте так добры и помогите мне, дорогая Герда. Доставку чемодана поручите Эдмонду - все равно он сидит без дела, а вам не полагается таскать такие тяжести. - теплеет ее голос.

Как будто эпизода с доктором и не было: Флёр-де-Мар не уделяет ему даже одного слова.

+2

12

Недовольство на лице Герды отражается очень четко: имея привычку быть учтивым рядом с Эдмондом, доктор не считал нужным придерживаться её рядом с другими гостями своего дома. Невероятная двойственность для человека его профессии, она вызывала оправданное волнение о душевном спокойствии Маргарет. Кому же будет приятно выслушивать что-то подобное?

Но Герде не приходится заступаться за подругу, ведь та прекрасно справляется без её помощи. Снова эта перемена, переход от тепла к холоду, из раза в раз проходивший для неё незаметно: слегка поежившись, будто бы от наполнившего комнату сквозняка, фэй-ул вжимает голову в плечи; но не попадёт же она под раздачу, верно? Глупая привычка.

Смущенный доктор удаляется в спешке, и позабытые им бумаги оказываются в руках более собранной особы. Уже не в первый раз Герда с готовностью обмакивает перо в чернила, чтобы заполнить новый лист истории: рекомендации и детали разговора, которые стоило держать в голове ближайшие декады, задерживались в ней с большим трудом. Эх, вот бы как следует выспаться.

Резкое движение - замеченное лишь краем глаза, оно кажется не более чем колыханием занавесок, не сопутствуй ему характерный звук. Герда подскакивает на месте:

- Режим! Вы должны соблюдать постельный режим!

И вовсе её не трогают жёсткие слова аристократки, не привыкшей, верно, чтобы ей перечили; фэй-ул стоит прямо перед Маргарет, упирая руки в бока и хмурится, качая головой под самый конец её монолога.

- Даже не подумаю, - Мягко, но очень серьёзно говорит Герда, - Вам, по хорошему, даже двигаться не положено, что говорить о долгих поездках. Мы никуда не опаздываем и, если уж на то пошло, вы задержите меня куда сильнее, ежели по пути с вами что-то случится, дорогуша. Маргарет, не относитесь к себе так небрежно, и знайте наверняка - я буду первой, кто будет обеспокоен моим комфортом.

Она мнется, прежде чем продолжить.

- А если все дело в докторе, который не проявил к вам должного уважения... Я что-нибудь придумаю. В городе найдутся специалисты и получше, уж простит меня вся местная знать. Кхм, - Приоткрыв дверь, Герда все же исполняет просьбу Камелии, - Господин Кворн? Прошу, подайте леди её саквояж.

+2

13

К великому несчастью для доктора, у охотника был превосходный слух, да и сидел он к тому же достаточно близко к двери, чтобы волей-неволей услышать абсолютно все, каждое слово из их разговора. Да, Маргарита была по-прежнему его личным заклятым врагом, но теперь раздражение, переходящее уже в ярость было направлено в иное русло, которое просто отчаянно требовало выхода. В ответ на улыбку доктора Эдмонд тоже вежливо улыбается, выходя с ним из комнаты в коридор и закрывая дверь, чтобы ни Гертруда, ни Маргарита не услышали его монолог и, в особенности то, что за ним последует.

— Спасибо за предложение, но я откажусь и от кофе, и от прогулки. Я-то сам полном порядке, благодарю, а вот вы, вероятно, переутомились, раз каким-то невообразимым образом каждый раз забываете, кого вы лечите и за какие деньги. Небольшое напоминание явно пойдет вам на пользу. — Кворн делает небольшую паузу, резко врезав кулаком доброму доктору прямо в живот, а потом, когда тот согнется в три погибели, начав беззвучно хватать воздух ртом, тут же добавив коленом, расквасив ему нос, затем взяв его за ухо, слово нашкодившего школьника и продолжив, его голос понижается до угрожающего шепота. — Благодари всех известных тебе богов и Церковь за то, что сестра выжила, дерьма ты кусок, иначе тебе тоже было бы не жить. Плату я оставлю на столе. И еще. Не вздумай никому жаловаться, в страже и полиции мои знакомые. Узнают, на кого рот открываешь, и твоя семья останется без кормильца. А теперь пошел вон, и чтобы до вечера не возвращался. Все понял? Ну-как кивни. Вот и умница.

Оставив доброго доктора приходить в себя от весьма ощутимого удара в солнечное сплетение, едва не выбившего из него дух и одновременно старающегося остановить хлещущую из разбитого носа кровь, охотник достает увесистый кошель с деньгами и отсчитывает сумму, явно превышающую и расходы этого недотепы, и его сомнительные услуги, затем оставляет деньги на самом видном месте, а именно — на стеклянном столике возле комода, после чего как ни в чем не бывало возвращается обратно, как раз встретившись с Гертрудой, которая попросила его о помощи принести чемодан. Он кивает, без усилий поднимая тяжеленный чемодан и принося его в комнату, где находилась Маргарита.

— Так мы покидаем этот убогий кров? Самое время. Сестре явно будет лучше на попечении куда более квалифицированных и опытных специалистов, которые и со шрамами справится будут в состоянии, и будут более адекватно оценивать состояние пациентки. — Он ставит на пол чемодан с загадочной улыбкой. — Увы, вынужден с прискорбием признать, что доктор никуда не годный, настоящий растяпа. Представляете, сейчас вот выходил из комнаты и нос себе разбил, поди натекло крови как со свиньи. Нет-нет, служанка уберет, не волнуйтесь.

Вот про лужу крови, конечно, можно было бы и не упоминать, но Гертруда-то наверняка ее заметит и еще, со свойственное ей трогательной заботой, начнет задавать вопросы, поэтому следовало предупредить их заранее, объяснив ситуацию в целом, пусть и опустив некоторые несущественные детали. Следовало вообще сломать ему что-то ценное, но он ведь не дикарь и не садист какой-нибудь. Черни следовало напоминать свое место эффективно и вместе с тем аккуратно, чтобы не травмировать сверх необходимого.

Отредактировано Эдмонд Кворн (27.06.2022 12:11)

+2

14

Маргарите абсолютно безразличны дела доктора - благо, и ему теперь на нее плевать, а работа будет оплачена. Она жестом останавливает уже было ринувшуюся уложить ее обратно в постель Герду.

- Я еще не собираюсь вставать и ехать, прошу прощения, это мне явно не по силам. Только быть в приличном виде чтобы обсудить наши планы, не более того. Леди не может выглядеть как умертвие, особенно в компании друзей и родственников. - поясняет свое поведение леди Вилмор.

Саквояж грохается на пол от собственной тяжести... или Эдмонд с утра пораньше был уже достаточно зол чтобы создать этот грохот специально. Маргарет морщится, голова отзывается болью и она инстинктивно подносит руку к виску.

- Вынуждена согласиться - подобные люди своим полным отсутствием такта заставляют меня чувствовать себя еще более больной. - отвечает Флёр-де-Мар, и этот холодный ответ как будто сочится двойным дном. - Пожалуйста, выйди на несколько минут чтобы я могла собраться. И постучи в следующий раз. Офицерство, должно-быть, совсем отбило у тебя добрые манеры, брат.

Чего не скажешь о самой Маргарет: ее манеры были отточены острее любого ножа, и приводились в исполнение абсолютно без задней мысли, а посему ее поведение выглядело естественно и благородно. Безусловно, если бы человека с подобным проклятием могли судить, а Маргарет жаждала бы жизни - ей удалось бы отстоять свои честь и достоинство.

Ей и впрямь требуется всего несколько минут на утренний туалет, и практически нет нужды в слугах: Герду просят только открыть тугие затворки саквояжа и застегнуть пуговицы на платье. Холодная вода на коже отрезвляет после длительной горячки, и мир будто становится четче, а мысли - ясней. Небольшой макияж, призванный подчеркнуть дарования природы, а не создать образ для прогулки, немного румян чтобы выглядеть лучше, чем себя чувствуешь - и несмелая походка приводит ее к одному из стульев подле стоящего у стены стола.

Девушка жестом приглашает Герду присесть, а после садится сама, будто они дамы на приеме, а не просто пациентка городского доктора и ее заботливая подруга. Маргарет выглядит так, будто сейчас накажет служанке принести чаю, но, безусловно, этим лишь вызовет ее сильнейший шок.

Она молчит, ожидая хотя бы капли братского уважения в виде стука.

Даром, что они никогда не были братом и сестрой.

- Прошу, поведайте нам историю в целом... и задайте вопросы. - говорит тихо Герде Флёр-де-Мар.

+2

15

Чувствительные уши фэй-ул улавливают неприятный хруст и последовавший за ним сдавленный крик; Герда вздрагивает, покосившись в сторону дверей. Ну конечно, Эдмонд не мог не слышать этого разговора и реакция у него была соответствующая. Уж как бы это не повлекло за собою проблемы - высокий статус вряд ли является оправданием в случае нанесения людям, даже самым невежливым, тяжёлых телесных повреждений. А повреждение, судя по всему, было тяжёлым. Сомнений в том, что рука у Эдмонда отнюдь не лёгкая, не присутствовало.

И все же доктор знал, с кем имеет дело. Да и оставлять Маргариту Герда не собиралась, смотря сквозь пальцы на поступок их спутника. В его версию она поверит эгоистично, ради собственного спокойствия.

Подруга не даёт ей похлопотать над ней должным образом, и Герда, насупившись, старается сдерживать свои порывы помочь. Она сидит в кресле, разглядывая Маргарет как в первый раз, и отмечает, до чего же чёткая грань статуса(или характера?) пролегала меж ними: не каждому хватило бы духу сохранять достоинство после всего случившегося, будь то дело привычки или принципа.

Герде бы не хватило. Возможно, именно поэтому она не сможет пройти этот путь в одиночку? Заговорить об этом прямо сейчас, отвечая на заданный вопрос, было, как и прежде, неловко.

- Вы, я полагаю, имеете в виду причины, которые вынудили меня явиться на приём без приглашения? - Уточняет она, наливая воды в стакан. На этот раз уже для себя, - Да, у нас совсем не было времени поговорить об этом. Начнём сначала? С самого начала. Меня зовут Гертруда аой Фродди-Вер'буум Билевитц и я супруга господина Кайла Билевитц, известного в широких кругах как экспедитор Ордена Камелии и, - Герда невольно делает паузу, говоря чуть тише, - И пропавший без вести исследователь, которому поручили разыскать украденные из какой-то там магической библиотеки книги. Да хоть из королевского архива, видит Луна, мне плевать. Это произошло год назад, незадолго до того, как мною была получена последняя весточка от вас, Маргарита, и в отчаянии мне показалось, будто бы эти события могли быть связаны друг с другом. Люди не исчезают без следа в чужой памяти, а известных ученых не объявляют пропавшими так просто, без единой попытки начать поиски. Естественно, веру в это во мне укоренила память о том, что о тех самых книгах вы были наслышаны. И не только наслышаны, верно ли я понимаю?..

К этой теме она подбирается осторожно, ни на секунду не позабыв об увиденном в Обители Кошмаров. Во взгляде Герды нет спокойствия, но есть полная решимость получить ответ на терзающий её вопрос.

- Я уверена - мой муж знает, что делает, пускай он и был бесконечно опрометчив, решив, что я стану сидеть на одном месте все это время. Но вы? Будучи осведомленной об опасности этих книг, как вы могли взять в руки этот проклятый гримуар, Маргарет?! Вот, вот мой вопрос!

Меньше знаешь - крепче спишь, и в прошлом многое было бы отдано за сладкое незнание, способное уберечь от глупостей, совершенных и тех, что ещё предстояло совершить. Но Герда знала. Знала то, чего знать ей было не положено; чего не поведал бы ей никто, кроме старого дневника, забытого точно намеренно в шкафчике письменного стола.

И о том, что могла представлять из себя одна из дюжины книг, Герда тоже знала, изо всех сил стараясь дышать ровно и глубоко. Воздуха в этой комнате всегда было так мало?

+2

16

Совершенно потеряв дар речи от такой ледяной отповеди, мужчина даже не нашелся с ехидным, ядовитым ответом. Нет, каково нахальство. После всего сестра чуть ли не делала его виноватым во всем этом, более того, имела наглость не просто указывать ему на него промахи, нет, она еще и обращалась с ним словно он был ее личным слугой! Эдмонд сначала все же намеревается что-то сказать, но в итоге резко кивает и выходит из комнаты, успокаивая свою ярость только тем, что Маргарита по-прежнему выглядела хуже тех сударынь, которых уже собираются отпевать. Кроме того, пар он уже несколько выпустил, и это явно пошло ему на пользу. И откуда, спрашивается, только взялись все эти эмоции? Он-то полагал, что от некоторой их части уже смог избавиться, но нет, оказалось, что еще недостаточно. Можно сказать, что эмоциональность снова начала ему мешать. Нельзя этого допустить.

Выйдя из комнаты, он терпеливо ждет, пока сводная сестра приведет себя в порядок, не понимая, впрочем, зачем были эти показные манеры — ну вот чего он там, спрашивается, не видел? Пусть даже у них близость была всего раз, зато какая. Такое он никогда не забудет, и даже было не так важно, под внушением это все было или нет, потому что такого удовольствия тогда еще совсем молодой Эдмонд ни с кем не испытывал, да и после с этим ничто уже не сравнить было. Удовольствие ведь ему не внушили, о нет, ему тогда внушали и дурманили разум исключительно всякой гадостью, терзая и мучая его. На кнут и пряник это не походило уже хотя бы потому, что сестра утешала его крайне редко. Можно было разве что предположить, что она отчаянно пытается сохранить лицо перед Гертрудой, своей весьма близкой, хотя и, похоже, единственной подругой. Вот и как так получилось, что у такой гадины оказалась столь прелестная подруга, решительно во всех смыслах. Впрочем, далеко забегать вперед с поспешными выводами явно не стоит, ведь может так статься, что сия фэй-ул тоже в чем-то нехорошем замечена и далеко не так мила, как кажется.

Выждав куда больше указанных нескольких минут, мужчина вежливо стучит в дверь и лишь тогда, когда получит разрешение, входит в комнату, где застает двух подруг за в высшей степени великосветской беседой, делая вид, что почти вся эта беседа от него ускользнула, и ведь в какой-то мере так оно и было, потому что изрядную ее часть он пропустил, погруженный в собственные мысли. Стало быть, его совесть была почти чиста. Нет, постойте-ка, а чего это он, собственно, опять в роли виноватого?! Прошло уже столько времени, ситуация, казалось бы, была совершенно иной, но нет, опять он делает что-то не так, опять ему выговаривают, словно неразумному невоспитанному недотепе. Неужели Маргарита не понимает, что он уже далеко не тот юноша с промытыми мозгами, что сейчас его злить было очень опасно? Конечно понимает, а вот если он вспылит, сделает что-то непоправимое, то виноват снова будет он. Надо не поддаваться на провокации этой негодяйки, надо вести себя достойно и давать достойные сына графа отповеди.

То, что сестра не просто оделась как подобает, а еще и нанесла макияж, пусть даже скромный, наводит на определенные мысли. Стало быть, ей действительно лучше, хотя вид по-прежнему вымученный, даром что Маргарита всеми силами старалась это скрыть. Все это вызывало чувства весьма смешанные.

— Дамы не желают отобедать? Я отдам приказ прислуге, — ровным голосом говорит Кворн, решая не вникать в беседу, вместо этого задав куда более приземленный вопрос. — Вероятно, пара бокалов доброго вина тоже пойдут вам на пользу.

Отредактировано Эдмонд Кворн (02.07.2022 11:19)

+2

17

Эдвард входит в комнату, получив на то сестринское дозволение. И, странным образом, ситуация начинает выглядеть немного естественней, будто что-то постепенно становилось на свое место. Он садится на место рядом с ними, и воцаряется эфемерная идиллия. Маргарет не отказывается от вина, да и каждому из них оно явно не повредит: ими было пережито за последние дни столько эмоций, что они начали превращаться в пустоту к исходу десятого.

Большие старые часы в углу комнаты успокаивали своим размеренным тиканьем: в этой комнате, возможно, собрались все, кто когда-либо будет ее помнить.

- Двери моего дома всегда открыты для друзей. - возражает дипломатично Маргарет. - Просто обстоятельства... сложились не слишком удачно, скажем так. Полезно возобновить знакомство. Меня зовут Маргарет Флёр-де-Мар, виконтесса Вилмор. И, полагаю, прежде всего стоит развеять домыслы о моем проклятии: я имела неудачу разозлить ведьму, и, должна признать, обоснованно. Случилось это незадолго до обретения мною гримуара, но даты весьма размыты - как и каждый владелец подобной книги заклинаний, я не помню, как ее обрела.

И не суть, потому что причина их связи вполне основательная. Основополагающая, как правильнее стоило выразиться. Маргарита не уточняет, помнит ли она при этом об условиях контракта, но поступает иначе - она касается места над грудью, где была татуировка в виде камелии... и что-то на границе видимости приходит в движение. Оно медленно, нехотя просыпается.

И вот, на столе лежит облаченный в черный чехол гримуар, закрытый от посторонних любопытных глаз на серебряную цепочку. Его твердая, сверкающая обложка будто насмехается над собравшимися, не желая выдавать ни единого секрета. Дышать становится немного тяжелее, но это волнение вполне обосновано - ей уже давно не приходилось расставаться со столь ценной книгой.

Когда вино на столе и слуга выходит, Маргарита приходит к очевидному выводу: проще показать.

- Полагаю, причины не так важны для вашего поиска, дорогая Герда. Что я могу сказать наверняка, так это то, что вы можете полюбопытствовать о чем угодно у самой книги. Правда, не могу назвать это простой задачей. - она открывает книгу... и ничего не происходит. Пожелтевшие от старины страницы пусты.

Но что-то обретает форму за спиной Маргариты.

Это тень, возвращенная ей в тот день. Теперь очертания вытягивались, возвышаясь за спиной Маргариты, и вот перед ними уже не женский тонкой фигурой, а скорее нечто угрожающее. Но это все еще лишь тень, пусть у ее ног и столь похожая на местную напасть Тьма.

- Иерихонн, ткач фантазий и кошмаров, к вашим услугам, господа, дамы, высокая публика! Ах, как приятно снова сверкать в ваших глазах сиянием далеких звезд, быть единственной дорогой в изнанку, мир снов и сладких заблуждений! Надеюсь, вы не будете говорить скучные вещи? Помилуйте, мы уж давно не общались с людьми... вы уж поведайте интересное, если не хотите поиграть с нами. Правда, Марго? Очень элегантна твоя бледность, я сражен. - гримуар болтлив, словно шут, но в его глубоком, вкрадчивом баритоне, немного искаженном его неполноценной формой, не было и капли шутовского дурачества.

Они должны быть осторожны, даже несмотря на то, что рука владельца все еще на гримуаре: как показало прошлое, контролировать эту магию Маргарита могла далеко не всегда.

Маргарет склоняет голову в кивке, принимая комплимент.

- Мы должны познакомиться поближе, чтобы обрести доверие, безусловно: запишите в мой архив по одному своему кошмару, и тогда власть, которую дают мои ответы, будет немного компенсирована нашим утоленным голодом. Маргарет сразу почувствует себя лучше.

Выражение на лице самой девушки не давало никаких подтверждений этим словам.

+2

18

Неосознанно заходя в тупик, Герда предпочитает начать сначала, и Маргарита поддерживает её в этом решении. Друзья по переписке, близкие, и две личности, отличные друг от друга статусом и судьбой, далёкие, точно звезды на ночном небе. Сложно было поверить, что именно они общались так тепло друг с другом напротяжении всех этих лет, но Герда всегда полагала, что первой в любом знакомстве люди демонстрируют свою маску - отпечаток воспитания и опыта, пережитого в обществе, который обществу же и предстояло продемонстрировать.

Занятно, но утомительно. К тому же, речь нынче шла совсем не о том.

- Я могу полагать, что виконтессе Вилмор не пристало якшаться с ведьмами, - Не умаляя строгости, продолжает Герда. Она выглядит озадаченной и удрученно качает головой, - Вы и впрямь наломали немало дров, не так ли?

Это констатация факта, понятного всем присутствующим в комнате; времени на раздумья было достаточно, чтобы принять и смириться с непоправимым и подготовиться, хотя бы морально, к решению проблем, которые могли быть решены. Конечно, без учёта того, как рос фронт работ с каждой новой историей.

Герда слегка морщится на предложение выпить. Не из брезгливости, нет, скорее от собственной неловкости

- Я предпочту чай. С молоком. Да, для чая нынче самое время.

Дискомфорт в груди нарастает, достигая своего пика в момент, когда на поверхность стола опускается закованный в цепи гримуар. Герда вжимается в спинку своего сиденья, невольно желая быть как можно дальше от проклятой книги и с опаской наблюдает за тенью, сформировавшей новую, незнакомую фигуру. Уж не враждебную ли?

Чудное оружие Эдмонда справится с ним, и уверенность в этом успокаивает.

- Много ли своих страхов вы поведали господину Иерихонну, Маргарет? - Игнорируя сущность книги, интересуется Герда. Она не отрывает взгляда от чашки чая, гипнотизируя мутную поверхность.

Доверить свои страхи этому существу - дурная затея, а облегчение, которое оно сулит Маргарите, будет не иначе как мимолетным. Сердце фэй-ул разрывалось, но выражение напудренного лица оставалось непроницаемым, кукольным, в совокупности с её миловидной внешностью.

+2

19

Отдав соответствующие распоряжения слуге, расторопно принесшему несколько бутылок вина и три тарелки с закусками, Кворн занимает свое место за столом, однако вино по бокалам разливает самолично, вежливо сообщив слуге, что его присутствие больше не требуется. Тот, не высказав никакого удивления или протеста, с поклоном удаляется, оставив в комнате необычную, но крайне колоритную троицу. Перед Гертрудой оказывается чашка чая и небольшой сосуд с молоком, которое она может добавлять в чай по своему усмотрению.

Разлив вино по бокалам для Маргариты и для себя, мужчина некоторое время сохраняет молчание, с неподдельным интересом и неослабевающим вниманием слушая сестру, благо ей было что поведать. Как оказалось, это было действительно необычное откровение, потому как мысли о проклятии ему самому в голову не приходили. Разумеется, было это до недавних событий в том жутком проклятом доме. И как вообще так получилось, что их родовая вилла оказалась под властью столь жутких сил, стала магической аномалией? Не иначе как вина все той же ведьмы и проклятия.

— В том, что вы говорите правду, моя дорогая сестрица, я даже не сомневаюсь. Видите ли, разозлить кого угодно и что угодно вы мастерица, у вас это, если хотите, в крови. — Не удержавшись от ядовитого комментария он, впрочем, не собирается язвить дальше, ведь сестра больше не проявляла никакой агрессии или же неприязни. — Но проклятие вещь весьма серьезная. В снятии проклятий как таковых я вообще мало что смыслю, извините, мой профиль весьма узок и специфичен. Может так статься, что проклятие сие будет действовать даже если убить ведьму, его наложившую.

Выдержав некоторую паузу, он сделал небольшой глоток из своего бокала и с безукоризненной учтивостью склонил голову, после чего продолжил.

— Но что это я, прошу вас всех простить мою бестактность. Позвольте и мне представиться тоже. Эдмонд, виконт Вилмор, по собственному желанию отказавшийся от этой фамилии и взявший фамилию Кворн. Причины слишком деликатны, чтобы их озвучивать, но тем не менее они весьма веские. — Охотник издает усталый, тяжелый вздох. Все же то испытание в доме-аномалии, а затем долгих десять дней отчаянной борьбы за жизнь Маргариты сказались даже на нем. Тем не менее, он взирает на появившийся гримуар с живым интересом. — Вот, значит, как он выглядит. Любопытно.

Что-то еще он сказать не успевает, инстинктивно схватившись за рукоять “Исповедника” и совершенно автоматически щелкнув предохранителем, однако более никаких провокационных действий не предпринимая из благоразумной осторожности. Он сообразил, что этот сотканный из тени болтливый шут напрямую связан с появлением гримуара, следовательно, это нечто было призвано его сводной сестрой и, стало быть, не представляет прямой опасности. Во всяком случае, пока. В противном же случае если Маргарет вдруг вздумала вот так отплатить за свое спасение, то она еще хуже, чем можно было бы предположить.

— Рад знакомству и с вами, Иерихонн. Признаться, ваше внезапное появление произвело впечатление, — спокойно говорит охотник, натянуто улыбаясь словоохотливой тени. — Хотите кошмаров, значит? У меня их много, столь много, что не хватит бумаги и чернил, так что одним я охотно поделюсь. Или же вы предпочтете устную форму?

Можно было бы вообразить, что тень потребует писать свои кошмары пером, к примеру, обмакнутым в собственную кровь вместо чернил, или же стоит рассказать, и строчки сами по себе волшебным образом появятся на пустых страницах этого дьявольского гримуара — кто знает? В волшебной науке Кворн почти ничего не смыслил, благо и таланта у него никакого не было, а те немногие имеющиеся сведения у него были самые что ни на есть общедоступные. Интересно было другое — почему это он, спрашивается, так легко согласился на требования этого странного существа? Нет, ему вовсе было нетрудно рассказать, поведать, поделиться одним из своих кошмаров, но не было ли это невольным, инстинктивным желанием помочь сводной сестре, ведь оживился Эдмонд сразу после слов Иерихонна о том, что девушке станет лучше, причем сразу. Ну да ладно, слов своих обратно он уже не возьмет. Пока, во всяком случае, Маргарита уже изрядно помучалась. Стоит сделать что-то скверное, и она этак взаправду умрет.

+2

20

Строгий взгляд подруги не может не вызывать у Маргариты острого чувства вины... но что еще можно было сделать, в ее-то ситуации? Все, что строилось годами, оказалось уничтожено за считанные дни. Признаться, она и сама была не в состоянии склеить эту руину в подобие чего-то вроде целостной истории.

Дров и впрям наломано даже больше, чем ей казалось. Просто легче было не думать о них до сих пор.

Маргарет вздыхает. - Я не слишком хорошо разбираюсь в людях. - говорит она, этими словами прикрывая очевидную только для Эдмонда (пока) истину - в ее положении она могла говорить что угодно и кому угодно. И, хотя Маргарита никогда не переступала черты дозволенного и ее точно нельзя было назвать скандалисткой, все большие рты всегда были ею захлопнуты довольно резко и однозначно.

Но среди простого люда правила немного иные.

Герда не торопится следовать просьбе Иерихонна, и тот почти сразу  забывает о ней, увлеченный быстрым согласием Эдмонда... он воодушевлен больше обычного, судя по тому, как бледнеет Маргарита.

- Это моя честь, быть знакомым с вами, господин Эдмонд. Будьте уверены: чернила, самый древний из магических материалов, будут лучшими помощниками, нежели сотрясание воздуха - оставьте это тленное дело вашему покорному слуге, чья работа - обеспечить ваше увеселение очередным диалогом. Пишите же, пишите! Впустите нас в свою тень, только одним глазочком поглядеть! - руки тени ложатся на плечи Эдмонда, и ощущаются вполне тяжелыми - это, безусловно, очередная иллюзия, но до чего реалистичная! Даже зная о том, что Иерихонн - плод воображения, его невозможно просто не видеть или не чувствовать.

Очевидно, сила гримуара делает некоторые вещи... довольно реальными, хотя прежде это можно было списать на свойства Обители.

Перо и чернила уже перед Эдмондом. Что он напишет?

- Моя любимая хозяйка, ваша подруга совсем не жаждет вас поддержать в столь нелегкие времена. Не зря говорят, что необходимость - двуличная мать, чужими устами она извечно предлагает нам укрытие от собственных проблем, которое не может предоставить. Она и рука, которая качает колыбель. Она и ветер, который ломает сук и оставляет нас умирать. - вкрадчиво шепчет тень, заметив напряженный взгляд Маргарет, направленный на перо. - Но мы, дорогая Гертруда, уже неразделимы, подобно творцу и его музе. И потому...

Маргарита жестом обрывает его увлеченное вещание. И, как только ее рука поднимается, тень послушно внемлет, словно дитя прислушивается к гласу уважаемого родителя.

- Поскольку Иерихонн не питается моими кошмарами - полагаю, разумней будет попросить его поведать нам обо всем, что он знает о гримуарах или о муже Герды, взамен на кошмар Эдмонда. Полагаю, выбор за вами, Гертруда. - ее глаза будто добавляют: "Этот выбор стоит делать взвешенно".

+2

21

Внимание создания из книги целиком и полностью оказывается в руках Эдмонда, и Герда может немного расслабиться, сползая вниз по спинке сиденья. Ей было жутко от его присутствия, неестественного и чуждого этой комнате, этому плану мироздания, раз уж на то пошло. Конечно же, связываться с ним не хотелось до тех пор, пока благоразумие не покидало своего обладателя.

Но Герда нынче водит дружбу с отчаянными людьми. Она исподлобья смотрит то на Маргарет, то на Эдмонда, в полной уверенности, что эта парочка стоит друг друга в плане диких решений.

С другой стороны, у них была смелость их принять. Смелость, которой у самой Герды не было.

Чайная ложечка глухо постукивает о фарфоровые стенки чашки, отбивая свой хаотичный ритм в такт мыслям, заметавшимся из стороны в сторону, стоило Иерихонну упомянуть Герду в своей насмешливой речи. Провокация, но фэй-ул вовсе не планировала здесь что-то доказывать, тем более тени, которой быть здесь не должно. Зависимый от чужих кошмаров, что он вообще мог из себя представлять? Создание самой бездны или осколок души, о котором судачили камелисты?

Серебро со звоном ложится на блюдце, когда Герда сжимает руки в кулаки.

- Это так странно, - Полушепотом начинает она. Нужда принять важное решение легла ей на грудь тяжёлым камнем, перекрывшим кислород, - Расплатиться чужим кошмаром за то, чтобы встретиться лицом к лицу с собственным. Никто из вас не обязан делать это, но ежели впредь это путешествие объединит нас, я считаю необходимым разузнать как можно больше о книгах, ставших первопричиной происходящего. Мой муж... он знает, что делает. Но я, кажется, повторяюсь. Моя вина.

Так было всегда. "Кай знает, что делает" - было аксиомой на протяжении всего их знакомства, оставляя неясным только одно: а что он, собственно говоря, делает? О том, до поры, не поведает даже его дневник.

+1

22

— Хочу заметить, что вы слишком много себе позволяете, любезный Иерихонн, — ледяным тоном отвечает Эдмонд, невероятным усилием воли подавив в себе желание разрядить половину барабана в наглую тень, вместо этого беря в правую руку появившееся, как по волшебству, перо. — Пожалуйста, уберите руки. Не люблю что-то делать под давлением.

Великолепное нахальство этого шута начинало здорово действовать на нервы, но бледный, подавленный вид Маргариты вынуждал действовать сдержанно. На счастье, она все же контролировала это болтливое недоразумение. Брошенный на сводную сестру недвусмысленный взгляд красноречиво говорил, чтобы она приказала своему подчиненному убрать свои грязные черные лапы с его плеч.

— Значит, сделка? Хорошо, я готов. Полагаю, от качества и детальности описания кошмара будет зависеть качество и точной предоставленной информации, — обманчиво бесхитростно, с видом простака-вояки говорит Кворн. — Приступаю.

Случалось ему идти на странные договоры или заключать сомнительные сделки, но с таким существом, будто бы сотканным из самой тени дело иметь не приходилось. Пожалуй, хорошо, что Маргарита не была заражена Морфо, ведь по крайней мере с этим проклятием был хоть какой-то шанс на избавление, ну а от страшной болезни, поражающей всех, имеющих хоть какой-то дар к магии, лечения не было вовсе, несмотря на все уверения Церкви, вопреки увещеваниям сомнительных скрывающихся за личинами целителей гнусных шарлатанов и прочий сброд.

Если очередной жертвой страшной болезни был ребенок, то подобные ему охотники-избавители имели особое, неписанное правило, которое заключалось в следующем — убедившись, что упомянутый выше ребенок или подросток еще не представляли вреда для окружающих, для него либо для нее готовилось любимое блюдо, лакомство или угощение, содержащие особый яд, убивавший наверняка, но вместе с тем совершенно безболезненно и мягко, попросту погружая в глубокий беспробудный сон, а уже потом яд вызывал остановку сердца. Вот именно про один такой случай охотник и собирался поведать болтливому существу, а заодно и про кошмары, которые Кворна потом мучали еще долгое время.

Обмакнув перо в чернила, Эдмонд весьма детально, подробно и обстоятельно начал описание своего кошмара с того момента, как его пригласили в один бедный сиротский приют, где был выявлен случай заражения болезнью Морфо. Явившийся туда охотник, предварительно убедившись, что указанный воспитательницей мальчик не представляет никакой опасности для окружающих и не заразит никого вокруг, поведал самой воспитательнице приюта про милосердный способ избавления от мучений. Девушка, горько расплакавшись, в итоге согласилась испечь любимый яблочный пирог для несчастного мальчика, сокрушаясь, что ничем больше помочь ему уже не может.

Все должно было пройти гладко, ничего не предвещало беды, да вот только для Кворна это была его первая работа, первый если можно так выразиться заказ на избавление, который в итоге чуть было не стоил ему должности. Кворн, с безжалостной, дотошной тщательностью описывает, как жестоко он просчитался и что на самом деле зараженной была именно воспитательница, которая знала о своей болезни, но недостаток опыта не позволил ему определить правду. Тогда еще ничего не знающий охотник с тяжелым сердцем наблюдал, как мальчик ест угощение, потом засыпает, чтобы никогда уже больше не проснуться. Он запомнил в мельчайших подробностях ту тяжелую сцену, когда дружившая с ним девочка тщетно пыталась его добудиться, как она заливалась слезами и звала мальчика по имени, как показательно суетилась воспитательница, впоследствии обратившаяся жуткой тварью и позднее убившая всех детей в приюте.

Само осознание чудовищной ошибки, повлекшей за собой гибель десятков детей, терзало и мучило Эдмонда еще очень долго. Он безо всякой жалости и сурово, не выгораживая и не оправдывая себя, описал терзавшие его тогда чувства и, в особенности, залитое слезами лицо той бедной девочки, которая пыталась разбудить своего умершего друга, умершего по его, Кворна, вине, причем совершенно напрасно. Девочка та тоже погибла, и вот эти двое с завидным постоянством являлись ему в кошмарах. Они дергали его за рукав, хныкали и тихо говорили, что не хотели умирать зимой, что в могиле темно, страшно и очень холодно. Могилы их все, в наказание, копал лично Эдмонд в лютую стужу, с огромным трудом вгрызаясь старой лопатой в промерзшую землю. Это потом он догадался развести костер, чтобы земля прогрелась, и дело пошло быстрее, но свою первую выкопанную с невероятным трудом могилу он запомнил навсегда.

— Полагаю, этого будет достаточно, — сказал наконец мужчина, закончивший свою длинную историю всего лишь одного кошмара, однако исписавший изрядное количество листов своими мелким, изящным почерком. — Извольте ознакомиться.

+1

23

- Ох, простите, извините, милостивый господин! - поднимает руки в жесте абсолютной невиновности тень, но все равно то и дело норовит подлезть под руку, источая живое любопытство. Иерихонн - словно непослушный кот, увлеченно наблюдающий за движением пера в чужих руках чтобы вскоре броситься на него в охотничьем порыве.

Маргарет же не разделяет его воодушевления, она следит за пером в руках Эдмонда с какой-то отчаянной обреченностью, будто каждое слово, написанное на старых листах гримуара, причиняло ей боль. И все же странное дело: к ее лицу постепенно возвращается здоровый румянец. Из-за вина, которое она едва ли пригубила? Или...?

- Безусловно, мы не хотим узнать, кому наши близкие снятся в кошмарах, моя леди. Но этот гримуар, вместилище всех страхов, знает о книгах куда больше, чем о людях: благо, он изучил их еще со времен соседней полки в библиотеке.

Боль отступает, забивается в угол и сменяется другим чувством, не менее тягостным для Маргариты. Книги тоже знали, что такое страх.

- Свежайший кошмар! Великолепный кошмар! - восклицает тень, как только перо отложено. Написанное Эдмондом исчезает с ее страниц, и книга резко захлопывается и исчезает, а за ней следуют перо и чернила. - Воистину, это стоит той информации, которую может поведать ваш покорный слуга. Анонс этой ночи: последний кошмар господина Эдмонда. Поверьте, добрый сир, Иерихонн - умелый ткач, он подарит вам кошмар даже страшнее этого! Мы насладимся им вместе, чтобы мы с Маргаритой могли вкусить этот сладостный плод страха в полной мере... а потом вы проснетесь, и боле никогда не узрите такой же прекрасный кошмар, что поведали мне. Что же, мне необходимо надеть лучший костюм, ведь мы наконец-то увидимся. До ночи, господин, Гертруда, моя обворожительная леди. - тень оставляет невесомый поцелуй на тыльной стороне ладони Маргарет, и он ощущается загробным холодом, сковывающим сразу все запястье на несколько секунд.

И тень становится просто бездушным плащом тьмы за ее спиной, будто весь этот разговор - не более, чем наваждение иллюзиониста. А может так и было?

Маргарет выглядит изрядно посвежевшей, но внутренне ее сковывает страх. Что написал Эдмонд? Насколько ужасный кошмар им предстоит увидеть этой ночью? 

- Нам остается только ждать и быть готовыми к кошмару, эта ночь совсем не будет легкой. Тем не менее мы можем поехать в какое-нибудь достойное семьи Вилмор место? Бестактность этого доктора делает меня еще более больной.

+2

24

Нельзя было сказать, что Эдмонда удивили слова сводной сестры, ведь чего-то такого и стоило бы ожидать после того, как он побывал в обители живых кошмаров и, в особенности, после встречи с весьма назойливым существом, отчаянно жаждущим узнать о его страхах. Что же, выбор кошмара оказался довольно удачным, принимая во внимание все обстоятельства, потому как он мог бы весьма неосторожно поведать один из своих снов о войне. Да уж, если воплотить один из таких ужасов, если сделать его реальным, осязаемым, то им всем очень не поздоровится. Грезы, как уже успел убедиться Кворн, могли быть смертельно опасными.

На восторженную, пылкую, полную лихорадочного возбуждения тираду тени он ответил легким кивком, решая ничего более не говорить, пока Иерихонн не уберется восвояси, но кто мог поручиться, что он не слышит их, даже будучи в гримуаре?

— Я не написал ничего такого, что может принести лично нам вред, — спокойным тоном заверил явно помрачневшую Маргариту охотник. — Но душевные терзания никто не отменял и вот они, вероятно, легкими не будут.

Он не зря выделил слово “вероятно” особой интонацией, не просто так подчеркнул его. Если его сестра имела хоть толику сострадания и если она не была тем гнусным чудовищем, которой он ее воображал, то ей придется нелегко. Да что там, наплачется она всласть, если даже он сам просыпался порой в слезах от увиденного и услышанного во сне. Правда, это уже было давно. Еще, как оказалось, этот Иерихонн не солгал, ведь сестре явно стало лучше, по крайней мере, внешне.

— Я согласен, что здесь моей дорогой сестре не место, — медленно кивает Кворн. — Да и доктора я видеть больше не желаю. Полагаю, нам стоит пока что разместиться в городском отеле. О нем ходят хорошие отзывы. Если желаете, мы можем отправиться туда хоть сейчас.

То, что “хорошие отзывы” были весьма растяжимым понятием, бывшему военному как-то в голову не пришло, и роскошные хоромы для одних могли быть жалким, убогим пристанищем для других. Конечно, в какой-то клоповник даже такую мегеру как Маргарита он бы ни за что не поселил, но понятие комфорта, роскоши и удобств для них здорово разнилось.

+2

25

Иерихонн исчезает, становясь, как и прежде, не более чем тенью за чужой спиной. Герда была уверена в том, что не боялась теней, но сейчас эта уверенность в ней обмельчала до состояния робкой радости: в темноте при ней всегда имелся источник света.
А ведь фэй-ул - ночные создания. Им не пристало страшиться своей сути, даже будучи оторванными от неё на многие годы.

Выражение лица Герды принимает задумчивый вид.

- Вообще-то я не планировала сегодня ложиться в постель, - Флегматичность, не свойственная её натуре, ярко контрастирует с уставшим видом, но логика здесь была предельно проста: ночь кошмаров сулила куда больше проблем, чем ночь бессонная, - Моя дорогая Маргарита идёт на поправку и я полагаю, что могу уделить парочку ночных часов для себя, своей работы в конце-концов. Эта поездка не обходится мне бесплатно.

Здоровый прагматизм становится выходом из её моральной дилеммы - или очередной попыткой её избежать - и тревога сама собой отступает на задний план. В денежной сфере не было места неуверенности или страху, ведь это влекло за собой убытки.

- Не находится ли этот отель подле постоялого двора, где я снимаю комнату? - Интересуется Герда, стараясь припомнить самые приличные заведения из тех, что ей довелось повидать в окрестностях Вилмора, - Мне бы не хотелось оставлять свой саквояж без присмотра, да и без дела тоже. А снять новую комнату... боюсь, сейчас мне не стоит быть расточительной.

Её полностью поглощает решение насущных вопросов, справиться с которыми было много легче, чем со страхом перед неизвестностью. Так было всю жизнь, так будет и сейчас, вне зависимости от того, как сильно разнились обстоятельства. Однажды этой стратегии суждено оказаться разгромленной в пух и прах, а воздушным замкам, выстроенным с таким упорством - рухнуть. Но сейчас ли?

Видит Луна, от догадок на эту тему Герда отмахивается, как от назойливых мух. Она делает глоток чая и морщится, впервые замечая, что молоко кислит, а сахара добавили слишком много.

+2

26

Слова о душевных терзаниях ни капли не задевают бесстрастный фасад Маргарет: привычка, отточенная годами практики в высшем обществе. Не стоит и удивляться, если самый ужасный кошмар не оставит и следа в ее памяти по утру ввиду его элементарной бесполезности для ведения дел или светской беседы.

Беседам не полагается быть мрачными.

Холодная улыбка касается алых губ Маргариты, но ее взгляд устремляется к Герде. Пройдет еще не так много времени, прежде чем подруга наверняка научится распознавать эти маленькие знаки. Но пока виконтесса облачает их в самые эфемерные одежды завуалированных форм.

- В кошеле семьи Вилмор хватит денег на комфортную поездку, к тому же не одну, милая Герда. А посему вам не стоит волноваться о деньгах. Тем более мой достопочтенный брат так горит желанием поскорее взять дела в свои руки, что я даже не сомневаюсь - вскоре наше состояние станет приумножаться на глазах его стараниями, ведь дорогой Эдмонд отлично сведущ в делах графства.   - проще говоря, судя по шпильке в сторону Эдмонда, оставаться с ним наедине Маргарите абсолютно не хотелось даже на час, поскольку это могло... немного затруднить ее выздоровление, если братские руки вновь не смогут удержаться у его же тела.

Но если снять все слои фальшивых предлогов, то быстро выяснится: Маргарита просто до ужаса его боится, особенно теперь, когда смерть вступила в ее тень и подержала сердце в руках.

А перманентный страх - не лучшее состояние для владельца Иерихонна.

- Прошу, будьте нашей гостьей. Вы - моя спасительница, и я буду ощущать, что отблагодарила вас, только если вы будете в наилучших доступных нам условиях.

Еды принесли на двоих, забыв о существовании Маргарет, и она к ней практически не прикасается, как будто и сама забывает о собственном присутствии.

+2

27

Особо острую и болезненную шпильку касательно преумножения состояния Эдмонд проглотил молча, не нашедшись даже с ответом. Чрезвычайно любезная сводная сестра прекрасно знала его еще с того времени, когда они жили вместе, и несомненно помнила, что его способности управлять финансами оставляют желать лучшего. Конечно, жизненный опыт прожитых в одиночестве лет и некоторое время скитаний в качестве охотника-избавителя добавили ему некоторой житейской мудрости, какой-никакой, а сдержанности в расходах и некоторой практичности, однако он все равно отличался расточительством и никак иначе, кроме как издевкой такую характеристику было не назвать. Уж если кто и умел считать деньги, так это Маргарита. О да, у нее был прямо-таки какой-то невероятный талант из одной монеты делать сотню. Колдовство, не иначе.

К еде он тоже едва притрагивается, зато вину оказывает должную честь, выпив никак не меньше четырех бокалов, однако на его виде это никак не сказывается, потому как вино было слишком легким, чтобы такой крепкий мужчина как Кворн мог захмелеть от нескольких небольших бокалов. От его внимания не ускользнул тот, впрочем, весьма очевидный факт, что сестра уж слишком настойчиво просит Гертруду быть с ними, и отнюдь не только по причине крепкой женской дружбы, даром что по переписке. Очевидно, на то были веские причины, потому что Маргарита ничего просто так не делает и не говорит.

— Я соберу вещи и вызову большую карету, чтобы мы поехали с комфортом. И да, я тоже не буду против вашего присутствия, Гертруда. Все же вы мне очень помогли с заботами о сестре.

Это было чистой правдой. Да что там, если бы не эта где-то забавная, где-то даже немного смешная фэй-ул, Эдмонду пришлось бы куда тяжелее. Упрямец лоб бы себе расшиб, но выходил бы ее в любом случае, чего бы это ему ни стоило, потому как вот так запросто умереть сестре он не мог позволить. Она еще не ответила за свои преступления перед ним и перед законом, поэтому и умирать ей было никак нельзя.

— Однако хочу отметить, что нам с вами, любезная сестрица, есть о чем поговорить и нам просто необходимо это сделать. Наедине.

Он, вероятно, сошел с ума, если вообразил, будто бы может узнать от Маргариты всю правду, но хотя бы часть ее он должен узнать, просто обязан. Ту часть, которая касалась его собственной, родной матери.

+2

28

Герда поднимает руки в жесте не примирительном, но скорее защитном; вопрос денег всегда решался ею категорично, а пользоваться чужими средствами без видимой выгоды для другой стороны не позволяла совесть и некоторые моральные установки, заложенные в рогатую голову с самого детства. Они были противоречивы, как и всякое церковное писание впрочем, однако простое: "Протяни руку помощи, не ожидая, что её осыпят милостыней" - находило свое отражение все то время, что было проведено вне храмовых стен.

- Это большая щедрость. Слишком большая, чтобы у меня хватило смелости принять её так просто, - Герда робко улыбается, подбирая слова. Кто перед ней сейчас? Камелия или Маргарет?

Она переводит взгляд на Эдмонда и дергает ухом, в мыслях проводя несложную параллель.

- Господин Кворн очень ответственный человек, это правда. В его силах справиться с доверенными графскими землями и, как всякому ответственному управителю, найти людей, которые ему в этом помогут, - Её слова слегка смегчают шпильку, брошенную в адрес Эдмонда Маргаритой, читаясь при этом заявлением с двойным дном. Герда уповала на то, что эта двойственность будет расценена правильно.

Тарелку с едой пододвигают в сторону Маргарет, хотя было понятно очень четко - всем здесь присутствуюшим кусок в горло не лез в силу переживаний ли, или страха. Каждый был озабочен чем-то своим.

Эдмонд говорит о необходимости поговорить с сестрой с глазу на глаз, и Герда слегка постукивает по столешнице, привлекая к себе его внимание.

- Я думаю, эту беседу стоит оставить до той поры, пока Маргарет не окрепнет телом. Порою большая искренность бьёт по здоровью не хуже иной лихорадки, так будьте же милостивы - ваша дорогая сестра чудом пережила последнюю декаду, - Принимая во внимание поведение и намёки со стороны подруги, Герда не желала делать двух вещей: оставлять Камелию одну и... Оставлять её наедине с Эдмондом.

Её лицо светлеет.

- К тому же, я хочу быть эгоистична. Я не уступлю вам её внимания, точно не в ближайшие дни.

+2

29

Каждая высокородная семья имеет свои потайные комнаты со скелетами. Но, глядя на Маргариту и Эдмонда, становится ясно, как им так хорошо удается скрывать даже самые грязные секреты: на все есть протокол, и сейчас он давал им некое подобие перемирия путем простого избегания самой острой темы. Пока Маргарет не в состоянии вступать в словестные перепалки всерьех - они покрывают углы молчанием и выглядят почти как настоящие брат и сестра. Между ними был конфликт, похожий на пропасть, которая засасывала в себя любые аргументы, но за все время беседы никто не вспылил, ибо их внимание было приковано к проблеме Гертруды.

Но когда Эдмонд пытается добиться личного разговора, выражение на лице Маргариты мгновенно застывает. Здесь была стена, и вдоль нее где-то спрятана дверца к секретам, которые Маргарет хранила в обилии, недоступном иному личному дневнику. Гертруда знала из ее писем: Камелия лучше всего умеет хранить секреты.

- Герда права, у меня пока совсем нет здоровья проводить личные приемы. К тому же, я не могу принимать мужчин наедине вне семейного поместья - плохая репутация уменьшает шансы леди найти хорошую партию. - говорит Маргарет, абсолютно не заботясь о том факте, что у нее вообще нет репутации - ее самой нет для мира, так что едва ли найдется жених, хоть сколько-то озабоченный ее встречами, а не красотой... да и последнее он забудет, едва выйдет за дверь.

Проблема в том, что здесь была Герда, которая ее помнила - а значит Маргарита могла сколько угодно прикрываться всеми видами протоколов пока у них есть свидетельница. И ее пособница в избегании любых с ним контактов, очевидно. Взгляд хозяйки гримуара смягчается и кажется, что она готова выдохнуть с облегчением: слова Герды были сказаны очень вовремя и едва ли у брата будет что возразить.

- Нам еще многое предстоит обсудить, дорогая Герда - надеюсь, наше соседство не обременит вас? Я хотела бы знать все, что я пропустила в вашей жизни за последний год.

Они покидают докторский дом, сопровождаемые только горничной, удивленной присутствием в нем незванной гостьи. Но она не успеет поведать о странной встрече никому другому, ведь стоит входной двери закрыться, как маленький кусочек с этим воспоминанием испарится. Экипаж уже ждет их снаружи, и Маргарет поручает Эдмонду ни в коем случае не забывать про саквояжи, а затем приглашает жестом Герду внутрь теплой, богато отделанной кареты, в которой дорогое платье Маргарет и ее роскошная мантия с меховым воротником не выделяются из общей картины под названием "богатая жизнь".

+2

30

Сдержанно кивнув и натянуто улыбнувшись Гертруде, Эдмонд переводит взгляд на сводную сестру. Всего один мимолетный взгляд, пустой и ничего не значащий, затем он молча начинает собирать вещи, делая это весьма аккуратно, обстоятельно и последовательно, ничего не забыв и ничего не упустив. Рутинные, простые и понятные действия отчасти помогали ему усмирить вполне справедливый гнев, причем теперь к этому гневу добавилось некоторое раздражение уже на их общую знакомую. Надо же было этой улыбчивой фэй-ул влезть в самый неподходящий момент. Что это, женская солидарность или нечто большее? Впрочем, внешне свое раздражение мужчина постарался весьма тщательно скрыть. Причин тому было две: во-первых, он не собирается доставлять сестре удовольствия своей несдержанностью, подавая тем самым еще один веский повод его уколоть; ну а во-вторых эта фэй-ул производила впечатление приличной, доброй и заботливой особы, ее не хотелось без нужды обижать.

Когда все было готово, он бережно переносит чемоданы и саквояжи в карету, затем дает вознице указание ехать к упомянутому ранее отелю, о котором охотник слышал исключительно хорошие отзывы, однако бывать в нем по разным причинам не доводилось. Как оказалось, в этом заключался его крупный промах, ведь отзывы отзывами, но личный опыт никто ведь не отменял. Который, к слову, мало бы что дал в этом случае, ведь его личное виденье, как оказалось, здорово отличалось от виденья его сестры, и там, где он видел удобное, опрятное жилье, Маргарита бы увидела нечто совсем иное.

Упомянутый отель внешне выглядел довольно добротно — массивное кирпичное четырехэтажное здание, ухоженное, хотя и ничем особым не выделяющееся внешне. А вот внимательный взгляд взыскательного путешественника, привыкшего ни в чем себе не отказывать, обязательно заметил бы, что отель этот переживал далеко не лучшие времена, и от былой роскоши, которой это место некогда славилось, осталось довольно мало. Это сейчас оно не выделялось, а еще какой-то год-два назад здание явно поражало своей помпезной, изысканной красотой, которую по какой-то причине убрали. Не было больше вычурных украшений, окна явно были вымыты кое-как, а кое-где так и вовсе стекла были в трещинах. Но, для Эдмонда это не являлось поводом для беспокойства, равно как и довольно небрежно ухоженный двор. Похоже, что сегодня его даже от снега толком не чистили.

Рассчитавшись с возницей и выгрузив весь немалый багаж, мужчина проворно и без усилий занес его в фойе отеля, весьма мрачное по причине скудного освещения, да и холодно здесь было тоже. Вероятно, на отоплении тоже экономили. Когда-то это фойе тоже было богато и со вкусом обставлено, однако сейчас количество мебели было скудным, а из обслуживающего персонала был разве что скучающий старик за стойкой да неопрятная женщина средних лет, тащившая ведро грязной, мутной воды. Старика, впрочем, Эдмонд узнал сразу.

— Командир Герхаст! Какими судьбами тут?
— А-а, малыш Эдмонд. Работаю я теперь вот тут, на пенсии. Я смотрю ты здорово возмужал уже, да еще и в компании двух прелестных леди, хе-хе.
— Что вы, что вы. Это моя сестра и ее подруга.
— Вон оно как, значит. Ну хорошо, чего тебе?
— Хотим комнату снять в вашем отеле, наслышаны о нем.

Старик, близоруко щурясь и надев массивные очки в толстой оправе, окинул взглядом двух спутниц Кворна.

— У меня в исправном состоянии сейчас только один номер, с двумя раздельными комнатами. Остальные либо заняты, либо еще на ремонте.
— Ого, а что же так?
— Пожар случился. Какие-то подонки решили устроить славную вечеринку в огненным пуншем. Тьфу! Ладно бы сами сгорели, так еще и чуть было отель мне весь не спалили.

Старик за стойкой был теперь уже отставным военным, который, вероятно, занялся теперь отельным делом, но дела у него явно шли не очень, судя по недавнему пожару. Запах гари и следы бушевавшего тут пламени при желании можно было заметить даже несмотря на скудное освещение, хотя явно было приложено огромное количество усилий и средств, чтобы как можно лучше их скрыть. Кворн, пожав плечами, поворачивается к своим спутницам.

— Похоже, выбора у нас нет. Уже слишком поздно ехать куда-то еще, да и остальные места явно заняты. Мы пока что остаемся тут.

Отредактировано Эдмонд Кворн (16.07.2022 12:46)

+2


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Баллада о борьбе » [10 Претишье 1062] Постоянство Памяти


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно