поговаривают, мол...

В день Чернолуния полагается завесить все зеркала и ни в коем случае не смотреть на собственное отражение.

Некоторые порождения дикой магии могут свободно проходить сквозь стены.

В Солгарде все желающие могут оформить заявку на тур по тавернам, включающий в себя 10 уникальных заведений со всех уголков мира, и посещение их всех в один день!

Дикая роза на крышке гроба запрет вампира внутри.

В центре опустевшей деревушки подле Фортуны стоит колодец, на бортиках которого грубо нацарапана фраза на эльфийском: «Цена должна быть уплачена».

Старый лес в окрестностях Ольдемора изменился. Звери изменились вместе с ним. Теперь их нужно убивать дважды.

В провинции Хельдемора не стихает молва о страшной угрозе, поджидающей путников на болоте, однако... всякий раз, когда туда прибывали нанятые охотники, они попадали в вполне себе мирную деревеньку.

Беда! Склеп мэра одного небольшого города возле Рон-дю-Буша едва ли не полностью ушел под землю после землятресения. Лежавшие там мирно тела... пропали.

В окрестностях Рон-дю-Буша есть примечательный город, главная особенность которого — кладбище. Поговорите с настоятелем местной церкви и он непременно отыщет для вас могилу... с вашим именем.

Известный мастер ищет бравого героя, дабы увековечить его благородный лик в камне.

Тролль, которого видели недалеко от деревни на болотах, говорит на общем языке и дает разумные советы напуганным путешественникам, встречающих его на пути.

Книги в большой библиотеке при ольдеморской консерватории начали разговаривать, и болтают они преимущественно друг с другом.

В Керноа кто-то повадился убивать горожан. Обнаруживший неизменно замечает, что из тел убитых растут... зеленые кусты.

В Эльмондо обрел популярность торговец, раз в период заглядывающий в столицу и предлагающий всем желающим приобрести удивительно умных зверей. Правда все чаще звучат голоса тех покупателей, которые утверждают, будто иной раз животные ведут себя странно.

Если в Новолуние поставить зажженную свечу на перекресток - можно привлечь Мертвого Феникса, который исполнит любое желание.

Некоторые представители расы шадд странным образом не нуждаются во сне - они вполне могут заболтать вас до смерти!

Эльфы просто обожают декорировать свое жилье и неравнодушны к драгоценностям.

Дворфы никогда не бывают пьяны, что говорится, «в зюзю». А вот гномы напиваются с полкружки пива.

Бросьте ночью 12 Расцвета в воду синие анемоны, подвязанные алой лентой, и в чьих руках они окажутся, с тем вас навек свяжет судьба.

Оборотни не выносят запах ладана и воска.

В Сонном море существуют целые пиратские города! Ничего удивительного, что торговые корабли никогда не ходят в этом направлении.

Хельдемор не отличается сильным флотом: портовые города в гигантском королевстве ничтожно малы!

Положите аркану Луна под подушку в полнолуние чтобы увидеть сон о будущем!

Благословение Луны, которым владеют представители Фэй-Ул, способно исцелить от любого проклятия в течении трех дней после его наложения.

Джинны огня дарят пламя, закованное в магический кристалл, в качестве признания в любви.

В Маяке Скорби обитает призрак водного джинна, который вот уже пятьдесят лет ждет свою возлюбленную и топит каждого, чья нога ступит в воды озера, окружающего маяк.

Фэй-Ул пьянеют от молока, а их дети не нуждаются в пище первые годы жизни - главное, чтобы ребенок находился под Луной.

Самой вкусной для вампиров является кровь их родственников.

Свадьбы в Аркануме проводятся ночью, похороны - днем. Исключение: день Чернолуния, когда ночью можно только хоронить.

В лесу Слез часто пропадают дети, а взрослый путник легко может заблудиться. Очевидцы рассказывают, что призрачный музыкант в праздничной ливрее играет всем заблудшим на флейте, и звук доносится со стороны тропы. А некоторым он предлагает поучаствовать в полуночном балу.

Не соглашайтесь на предложение сократить дорогу от незнакомых путников.

На острове Чайки стоит роскошный особняк, в котором никогда нет людей. Иногда оттуда виден свет, а чей-то голос эхом отдается в коридорах. Говорят что каждый, кто переступит порог, будет всеми забыт.

Озеро Лунная Купель в Лосс'Истэль полностью состоит не из воды, а из лучшего вина, которое опьяняет сладким вкусом!

Утеха стала приютом целым двум ковенам ведьм: неужто им здесь медом намазано?

В языке эльфов нет слова, обозначающего развод.

По ночам кто-то ошивается у кладбищ подле Руин Иллюзий.

В Фортуне дают три телеги золота в придачу тому, кто согласен жениться на дочери маркиза.

В Белфанте очень не любят культистов.

Не стоит покупать оружие у златоперого зверолюда, коли жизнь дорога.

Кто-то оставил лошадь умирать в лесу Ласточки, а та взяла и на второй день заговорила.

Храм Калтэя называют проклятым, потому что в статую древнего божества вселился злой дух и не дает покоя ныне живущим. Благо, живут подле статуи только культисты.

В Озофе то и дело, вот уже десять лет, слышится звон колоколов в день Полнолуния.

Жители утверждают, будто бы портрет леди Марлеам в их городке Вилмор разговаривает и даже дает им указания.

Чем зеленее орк, тем он сильнее и выносливее.

У водопада Дорн-Блю в Ольдеморе живут джинны воды и все, до единого - дивной красоты.

На Ивлире ежегодно в период Претишья происходит турнир воинов. В этом году поучаствует сам сэр Александер Локхард - личный охранник ее Величества королевы Маргарет!

Все аристократы отличаются бледностью кожи, да вот только в Рон-Дю-Буше эти господы будто бы и вовсе солнца не знают.

В мире до сих пор существуют настоящие фэйри, да вот только отличить их от любого другого существа - невозможно!

Фэй-Ул настолько редки, что являются настоящей диковинкой для всего Аркануме. А на диковинки большой спрос. Особенно на черном рынке...

18 Бурана дверь королевского дворца Хельдемора распахивается всем желающим, бал в ночь Первой Луны.

В 15-20 числах в Лосс'Истэле происходит Великая Ярмарка Искусств - это единственный день, когда эльфы позволяют пройти через стену всем.

10 Безмятежья отмечается один из главных праздников - самая длинная ночь года. в Рон-дю-Буше проводится Большой Маскарад.

42 Расцвет - день Солнцестояния, неофициальный праздник Пылающих Маков в Ольдеморе, когда молодые люди ищут цветок папоротника и гадают.

22 Разгара отмечается Урожайный Вал в Фортуне.

Каждую ночь спящие жители Кортелий подле Утехи выбираются из своих постелей, спускаются к неестественно синему озеру и ходят по его песчаному дну. Поутру их тела всплывают, а селяне всерьез боятся спать.

В деревне Уилмот подле Вилмора более 90% детей умирают при рождении и тем странней, что несколько семей отличаются в ней поразительным плодородием.

Администрация проекта: один, два, три.
нужные персонажи
27.09 Опубликован новый прогноз астрологов.

Арканум. Тени Луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Рукописи о былом » [46 Претишье 1059] Ходят слухи по округе


[46 Претишье 1059] Ходят слухи по округе

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Ходят слухи по округе

https://i.imgur.com/Y2BRC0O.jpg

Лес Слёз | Вечереет Хельберген | Агния Златовей

Ходят слухи, что в лес Слёз лучше не соваться: путники сбиваются с дороги, дети бесследно исчезают и какая только чертовщина ещё не творится.
Но кто поверит в эти байки, когда сделка выгодная и надо доставить важную вещицу деловому партнеру? И вот, вроде бы, и посылка доставлена и домой пора собираться, но вдруг на пути повстречается странная женщина?

Закрутить колесо Аркан?
нет

+2

2

Резкая и неожиданная боль в ноге заставила ее наконец-то остановиться и перевести дух. Дорога через лес забрала достаточно сил, отчего женщина то и дело спотыкалась, падала и опиралась о попадавшиеся на пути деревья, но признать необходимость передышки она сумела лишь сейчас. Дохромав до старого трухлявого пня и с глубоким вздохом опустившись на него, дама, которая еще месяц назад была известна в обществе как аристократка и хозяйка поместья рода Сильверрейн, а ныне значилась сошедшей с ума чудачкой и беглянкой, задрала лицо, пытаясь не расплакаться. Ей ужасно хотелось есть, но что-то более существенное, чем те жалкие припасы, которые сейчас покоились в ее сумке. Ей хотелось пить, но не простую воду, а прохладное вино или хотя бы апельсиновый сок. И находиться не в этом треклятом лесу, среди еще не прикрытой зеленью влажной земли и бесконечной череды древних, как мир, деревьев, а у себя в особняке, в своей огромной и мягкой кровати, на шелковых простынях и под любимым одеялом.
- Проклятье. Проклятье! - пустая ругань да бесслезные всхлипывания, вот и все, что она могла себе позволить.
Женщина осторожно стянула с ноги сапог вместе с длинным шерстяным носком и осмотрела место, которое отдавало теперь жгущейся болью. Лопнула очередная приобретенная во время пути мозоль. Ничего страшного, но как же неприятно. Порыскав в поклаже, ей удалось найти несколько толстых пластырей. Управившись и немного подержав ногу на "свежем воздухе", леди Сильверрейн вновь обулась и уж было хотела подняться с пня, но... попросту не нашла в себе сил.  Неприятно взмокшая во время дороги спина наконец начала понемногу остывать, руки сами по себе безвольно легли на колени, а ноги были расставлены широко, совсем не так, как положено настоящим леди. "Ладно, ничего страшного, если я совсем чуть-чуть отдохну. Совсем чуточку. Я заслужила после всего пережитого", рассудила она и неожиданно сильно дернула головой в сторону, словно ей на лицо село назойливое насекомое, но причина была другой. Нечто более назойливое и не дающее покоя пыталось лишить ее последних моральных сил и надежды на то, что эта история может закончится счастливо и из этой ситуации, в которую дама сама себя загнала по собственной глупости, есть выход. И этим были ее собственные воспоминания, которые память так и норовила прокрутить перед глазами, тыкнуть носом, поглумиться над каждой совершенной ошибкой. Череда отрывков, объединенных общей темой, кусающих больнее, чем любое мерзкое насекомое, да и не за плоть, а за саму душу.
- Все будет хорошо, Анни, все будет хорошо! Ты молодая, красивая, умная, у тебя есть план! Ну, почти... И ты решилась и сумела сбежать из своего особняка до того, как тебя упекли в психушку! Хорошее начало! - забормотала себе под нос женщина, вновь копаясь в поклаже и выуживая шоколадный круассан, который уже успел достигнуть состояния осыпающегося сухаря. И только уж хотела поднести его ко рту, как вдруг резко вскочила на ноги, прислушиваясь.
Голубые глаза уставились в дикую чащу леса. Испуганные, широко раскрытые, с покрасневшими от недосыпа белками. И она вновь шустро пустилась в дорогу, вынужденная теперь перекусывать на ходу. А позади нее, постепенно все отчетливее и яснее, слышалась мелодия флейты...

- Моя дорогая, а ваш, эм, спутник... - господин Грэндель, не спуская глаз с уплетающего отбивные за обе щеки орка, чуть склонился в сторону Агнии, понизив голос. - Он нем или попросту неразговорчив? Ведь я помню, что мой добрый друг в своем письме указывал, что сумел научить этого чужака из Улл`Парсы нашему языку. Или может, я сказал что-то, что его задело?
Хель зыркнул на хозяина этого дома и как ни в чем не бывало продолжил с аппетитом уплетать блюда со стола, приготовленные щедрым хозяином. А что тут такого? В конце концов если человечек не хотел, чтобы его гости столько ели, то и не стоило столько готовить. Ведь верно? Уж кто-кто, а орк, севший за щедро уставленный стол, выйдет из него лишь в трех случаях - если на столе больше ничего не осталось, если нужно справить нужду или если обстоятельства не терпят и нужно как можно скорее набить кому-то рожу.  Вот и сидел теперь раб, без тени смущения все закидывая и закидывая к себе в тарелку добавку.
- Немой я. - угрюмо пробурчал раб, отламывая приличный ломоть от свежего батона белого хлеба и на всякий случай строго посмотрел на Агнию.  Пусть даже не думает его упрекать или одергивать. Он ведь не просил, чтобы она за ним увязывалась, вот пусть теперь на себя берет все самое неприятное и ненавистное в приключении - общение с окружающими.
Серебряная, украшенная рубинами шкатулка покоилась на столе рядом с пухлым и румяным человеческим мужчиной лет сорока, к которому раб и помощница старого мага нагрянули этим днем. Человечек то и дело касался ее пальцами или же накрывал ладонью, да только открывать не спешил. Видимо ждал, когда они, невольные курьеры, уйдут поскорее. "Надо было попросить эту ведьму уговорить его предоставить нам комнату на ночлег, а то очень уж не хотелось бы сразу переться обратно", подумал Хельберген и уставился на Златовей, несколько раз прокручивая в голове эту мысль. Вдруг она владеет телепатией? Как это было бы сейчас кстати! "Ну же, девчонка, прочти мысли! Я хочу как можно скорее на боковую, а не снова пешком переться по местным дорогам",  наморщившись и злобно зыркая, думал он, не переставая однако есть.
- Ну, что же, раз один из моих гостей... Нем...- тщательно подбирая слова и явно задействуя все свое терпение, господин Грэндель полностью повернул голову в сторону травницы и решил уделить все свое внимание именно ей. - Дорогая Агния, я же вас не спросил, как прошла ваша дорога. Все ли было хорошо? Ничего не случилось ли? И кстати, как там дела у этого старого ловеласа? Знаете ли вы, что еще в наши годы совместных приключенийу него было прозвище "Киса"?

+2

3

Дети немолодого господина Грэнделя разлетелись по миру с той скоростью, с которой по полу рассыпается горох. Родная деревенька постепенно пустела, оставляя мазки воспоминаний на некогда оживленных каменных улочках. Местные боялись надвигающегося вечно-золотого леса, опасались высоких колючих трав и таившихся в кустах змей да лягушек, но более всего дрожали от упоминания о некой странной мелодии, что из раза в раз слышна среди сплетенных стволов столетних гигантов.

Остаток ужина провели за беседой. Мужчина рассказывал о городке, об обычаях и нравах тех, кого давно нет и тех немногих, кто рискнул остаться. Поведал и о старом друге, которого за любовные похождения прозвали Кисой. Краснощекий от смущения, любезный хозяин в деталях описывал всех бывших дам немолодого своего товарища, время от времени бросая украдкие взгляды в сторону девушки, будто бы желая проверить не преступил ли он тонкую грань между застольными сплетнями и сальными подробностями. Заслышав знакомое сердцу имя дорогой бабушки, Агния поспешила прервать разгоряченного рассказчика: не стремилась она знать все детали бурной романтической жизни Поппи. Хлопнув ладонью по столу, ведьма мотнула головой, откидывая со лба надоедливые светлые пряди. От удара хрупкие семейные бокалы жалобно звякнули, разливая часть багряной жидкости на льняную скатертку.

Грэндель притих, буркнув в усы что-то невнятное, но отдаленно напоминающее "извините". С полминуты девушка молчала, а затем, вернув лицу привычное спокойствие, поведала о долгой и изматывающей дороге, которую они вместе с Хелем проделали.
Часть пути преодолели эти двое на, так называемом, проездном доме - магическая повозка с пристройкой.  Узкая и с виду хлипкая конструкция, сдерживаемая от падения уникальным по составу клеем и золотыми гномьими гвоздями. Разбухшая от сырости скрипучая дверь, запирающаяся снаружи на хлипкую щеколду, маленькое оконце на крыше и несколько огарков свеч. В добавок ко всему путников ждала двухъярусная кровать, тонкие одеяла и плоская, как болотный камень, подушка. За дополнительную плату услужливый кучер может приготовить обед и даже укажет на местонахождение ближайшего родника, однако сам не побежит: повозку сторожить надо да старый Мьюл, жеребец-тяжеловоз, становится нервным, когда надолго остается без хозяина. Зато сколько необычных историй наслушались за поездку - уж больно болтливым оказался мальчишка, а еще, по всей видимости, умом не вышел, раз даже при виде сурового лица утомленного бесконечным потоком слов орка,  оборотов не сбавил. Пришлось незаметно подлить ему во флягу Тихого Зелья и наслаждаться минутами покоя.

Из развлечений мало что оставалось, а дорога долгая. Пролистнув несколько валявшихся в углу книг, Агния задремала, свесив левую ладонь с кровати. Проснулась от шума дождя: мелкие капли назойливо барабанили по стеклу. Приподнялась, заглянула вниз - судя по всему спутника её также сморила дорога, а быть может он лишь притворялся и сейчас наблюдал за девушкой из под прикрытых ресниц? Серебрянная шкатулка, украшенная россыпью рубинов, мирно покоилась на могучей груди: вероятно, Хельберген крутил да вертел её, пытаясь понять, как та открывается? А, быть может, уже и успел открыть и глянуть внутрь? Но совсем быстро, одним глазком, а потом сразу же закрыл и, довольный своей смекалкой, задремал! Агния усмехнулась, представляя, как бы выглялел орк будь он по-настоящему доволен, а может и вовсе счастлив? Как вообще выглядит орочье веселье? 

На минутку прервав рассказ, девушка перевела взгляд со шкатулки на Хеля, а затем опять на шкатулку.
- Как веселятся в Улл'Парсе? - вопрос был задан неожиданно, хотя, учитывая нрав ведьмы, подобное было ей свойственно. Чего только стоит первый день их знакомства, когда она без тени смущения принялась распевать довольно вульгарные песенки, стоя под теплым душем дома престарелого мага. А затем, выйдя из ванной, раскрасневшаяся от пара, поймала удивленный взгляд своего нового сожителя. Жест приветствия, что был далек от женской элегантности, широкая улыбка и невинный вопрос повисший в воздухе: "А ты, Хель, помнишь колыбельные?"
Вот так и познакомились.
А там, за тем вопросом, остались запах апельсинового мыла, запотевшее зеркало ванны, треск костра и тихая мелодия самодельной дудочки - Златовей любила прогуляться перед сном да поиграть что-то легкое, сердцу знакомое.

°•°•°●°•°•°
Стрелки часов медленно ползли, перемещаясь от одной цифры к другой с легким едва заметным шумом. Агния широко зевнула, затем привстала и, оперевшись ладонями о стол, склонилась над Грэнделем. Мужчина опасливо покосился на высокую фигуру, ревностно прижимая к груди драгоценную шкатулку. Сейчас он казался еще более маленьким.
- Господин Грэндель - начала девушка, обводя пустые тарелки задумчивым взглядом - мы проделали такой долгий путь ради этого - бесцеремонно ткнула указательным пальцем в сторону серебрянной крышки - и даже не задаем вопросы о том, что в ней - небольшая пауза, а вдруг старик замучается совестью и поведает секрет? - но согласитесь отправлять нас обратно сейчас - слишком негостеприимно, не найдется ли какой комнатки на ночь?

Для Агнии принимать в доме гостей давно было делом привычным, чего только стоит огромная семья нового бабулиного мужа, но все же меры приличия соблюсти стоило, хотя весь вид девушки ясно говорил одно: это все лишь формальности, мы остаемся ночевать. Мужчина поводил глазами из одного угла в другой, поднял пухлый розовый палец, набрал в грудь побольше воздуха и стал похож на спелый южный помидор, и слова возражения слетели бы с его языка, да только недобрый вид сидящего напротив орка заставил хозяина дома стушеваться и коротко кивнуть. В обмен за ночлег Грэндель попросил немного: нарубить дров для камина.
- Ночи тут холодные, а руки мои давно силы не полны - пожав плечами, оправдывался мужчина - но идите сейчас, успейте дотемна и далеко в лес не заходите. Опасно там...бродит всякое - махнул рукой.

Агнии достался топорик поменьше да полегче, таким хорошо рубить мелкие ветки да отсекать головы птицам на охоте. Стоя на крыльце и дожидаясь своего спутника девушка рассматривала острое лезвие, по всей длине которого расползались тонкие мелкие царапинки. Оранжевые лучи заката блеснули солнечным зайчиком и, отразившись от металлической поверхности, легли узкой полоской на плечо. Минуту спустя появился Хель. Один шаг отделял их от лесной тропинки и в тот самый момент девушка почувствовала присутствие чего-то ещё. Лес принюхивался.

+1

4

Гомон птичьих голосов был суетливым и громким, заменяя хозяину этого домишки шум людей и их суетной жизни. Даже сейчас, когда солнце готовилось уступить свое место сестре-светилу, птахи лишь активнее перекликались друг с другом, словно ночь и их молчание продлятся не несколько часов, а неисчислимое количество лет. Сегодня ветер не качал деревьев и не срывал, играясь, золотых и медовых окрасом листьев с ветвей, но из-за этого безветрия в воздухе витало то самое ощущение легкой застоявшейся сырости и надвигающегося дождя. Видимо, сама погода благоволила этому месту, поддерживая в местной флоре неуемное желание цвести и разрастаться. Когда Грэндель вел своих гостей через деревню, от взгляда не могло не укрыться то, что стало с многочисленными заброшенными домами. Стиснутые лозами, проткнутые насквозь стволами, укрытые ветвями домики напоминали заставляли задуматься о многом, в том числе и о том, что подобная картина может быть применима и к любому живому существу. Ведь природе все равно, что заключать в свои объятия - чей-то скелет или чей-то остов. Орк отчасти мог понять, почему люди оставили и уступили битву с этой силой, что существовала еще до их появления. В его памяти еще были свежи воспоминания о Большом Рве, проклятом болоте, забравшем именно то количество жизней, которое и потребовалось, чтобы могучие захватчики Улл`Парсы поняли - здесь им никогда не быть хозяевами.  Конечно, здешние виды не были так опасны, как флора Большого Рва, а фауна была не в пример не так смертельна, как те твари, что облюбовали болото, но раб чувствовал, что этот лес вовсе не безобиден. Смотреть на высокие деревья с яркой листвой, густые кустарники с сочными и манящими ягодами и нарядные цветочные ковры было упоительно, да только порождало в районе затылка неприятное щекочущее чувство опасения. Потому что все знают - яркий и цветастый внешний вид присущ так же и ядовитым созданиям. Что если Лес Слез был не более чем большим ядовитым цветком, завлекающим добычу красотой и ароматом? Подобное не подтвердил еще ни один ученый из Ордена Камелии. Но никто и не опровергнул эту мысль.
А тропинка вела к лесу, который уже ждал их. Хель неспешно спускался по ступеням крыльца, лишь тихонько и то для приличия поскрипывающего под тяжелыми шагами - хозяин Грэндель все же был поувесистее, чем двухметровый воин. Зеленые глаза какое-то время внимательно изучали врученный для работы топор, а пальцы скользили по отполированному чужими ладонями деревянному топорищу. На какой-то момент в голове даже поселилось сомнение - неужели местные деревья не способны выстоять перед подобным примитивным и даже не зачарованном орудием? Хотя... Дьявол с ним. Если топор будет бесполезен, то он просто наломает и наберет для хозяина ветвей. И Грэндель сам будет виноват во всей неловкости ситуации - сам же не выдал подходящий под работу инструмент. "С топором-то ясно. А вот она мне зачем", вздохнув, Хельберген заткнул топор за пояс, заодно любовно коснувшись ножен меча, и перевел взгляд на Агнию, которая смотрела на лезвие с таким интересом, с каким маленькие девочки смотрятся в свое отражение в карманном зеркальце. Человеческая девчонка, что волею не то судьбы, не то случая стала вторым основным  незваным гостьям в его жизни. Так называемая ведьма, что была чужой и должна была такой и оставаться не смотря на то, что будничная их жизнь протекала в прямом смысле под одной крышей и в переносном смысле под одним наставническим крылом. Он так часто делал вид, что не замечает и не слышит ее, что эта поездка стала для него неприятным испытанием, а для их отношений - возможностью что-то изменить в любую из сторон. Дедуля Качи отчего-то настоял, чтобы в путь отправились они вдвоем и, если твердо помнить характер и суть старого прохвоста, это было явно не спроста. Так чего же добивался старик? Чтобы его названные внук и внучка нашли общий язык и атмосфера при тех же совместных "семейных" ужинах стала менее напряженной и неловкой? Чтобы мрачный дикарь и порой до неприличия прямолинейная травница научились работать в команде? "А может старый хрен решил меня с ней свести да посмотреть, что в итоге выйдет. Как случают псов разной породы", подумал орк и, с натяжкой и трудом преодолевая желание вновь сделать вид, будто бы светловолосой девушки тут попросту нет, обратился к Златовей:
- Пойдем быстро, особо не сворачивая с лесной тропы. Не знаю уж, можешь ли ты за себя постоять, но чувствую судьба ко мне не настолько благосклонна. Поэтому вот мои правила - не визжать, под руку не лезть, на руки не бросаться. Поняла, девочка?
Конечно, даже ему было понятно, что Агния была именно что девушкой, но никак не девочкой. Черты лица, маленькие мимические морщинки и здоровое, с отчетливыми признаками взрослых женских линий, тело говорили об этом.  Но то, как общалась Агния, с каким наивным любопытством задавала ему вопросы и бесстрашно смотрела прямо в глаза не могло не повлиять на его к ней отношение. Да и воином та не была, что тоже значительно уменьшало уровень уважения в глазах Улл`Парского воителя. Оттого и чувствовал орк, что сейчас компанию ему составит не полноправный компаньон, способный помочь, а маленькая обуза, которая наверняка будет что-то щебетать всю дорогу и лезть под ноги, как просящая поглаживаний кошка.
- А с топором не играйся. Поранишься еще. - хмыкнув, добавил Хельберген, наконец направив широкие шаги на тропинку, что пыльной желтой лентой стелилась по земле и вела в чащу леса.

Лучи укладывающегося спать солнца покрывали двоих путников теплыми пятнами, то и дело то подсвечивая нежным светом пряди волос, то ласково покрывая сугубо дружескими поцелуями лица, шеи и неприкрытые руки. Прошли всего ничего, буквально шагов тридцать-сорок в общем счете, а странные эмоции и мысли для размышления уже напитали орочью голову. Так странно было понимать, что он сейчас находится в людской деревне и при этом не вынужден ни прятать свое лицо, ни терпеть бестолковый шум местных жителей. Как славно не натыкаться то на местную пьянь, то на компанию "курочек-сплетниц". И ведь если их вождь наконец соберется с силами да вновь пойдет войной на чужие земли, таких мест станет... больше. Опустевших, пусть и на время до ближайшей захватнической застройки, более спокойных, пригодных для лучшего будущего и более умного использования. Ведь чем же наверняка занимались местные жители этой деревни? Просто бессмысленно существовали. Рождались, росли, бездумно плодились и умирали, принося пользу лишь тем, что своими останками сдабривали почву. Без амбиций, желаний большего, даже не пытаясь занять себя чем-то иным, нацеленным на будущее. Просто и так бессмысленно. Хельберген, особо не скрываясь, взглянул на Агнию. А ведь эта девчонка вполне могла быть обычной крестьянкой из подобной деревушки, не так ли? А что, похоже на правду. Ведьмой она назвалась лишь пару раз, никак не подкрепив свои слова, а дед-Карачи так и вовсе не считал нужным полностью объяснить своему рабу, что представляла из себя их новая сожительница. "Так теперь все и встает на места. И как я раньше-то и не догадался? Небось не ведьма она никакая, а простая крестьянская девчонка. Не захотела жить той жизнью, когда тебя выдают замуж в обмен на двух овец да и сбежала в поисках иной судьбы. А козел старый может и посочувствовал, приютив ее. Или же и вовсе она его дочь незаконнорожденная. А может так и совсем - сам дед на молодую плоть глаз положил, оттого так рядом с собой и держит задарма", неприятные, предвзятые и не имеющие ничего общего с правдой мысли роились в голове Хеля, а взгляд его, по мере их раскручивания, становился все холоднее и надменнее. И злые слова начали постепенно прорываться сквозь плотно сомкнутые губы:
- И зачем только тебя старик послал? Неужели подумал, что я уж не способен в одиночку справиться? - вопросительно подняв бровь, обратился орк к девушке и, резко остановившись, направился к приглянувшемуся дереву.
Осмотрев стройное деревце, что приютилось рядом с дорогой и явно никак не ожидало встретить свою смерть таким образом, Хель, найдя его пригодным, достал из-за пояса топор, а сам пояс вместе с пристегнутыми ножнами расстегнул и уложил рядышком на землю.
- Или же ты - часть подарка для этого человека? - саркастичным тоном спросил Агнию раб и, примерившись, нанес по стволу дерева первый удар.
Глухой стук, казалось, разошелся по всей округе, вспугнув парочку птиц. Затем за ним послышался еще один. И еще.  Стук вскоре обрел ритм в соответствии с ударами, что сейчас орк наносил острием топора в тело дерева. Деревце для жертвоприношения огню домашнего очага было выбрано с умом - небольшое, не слишком широкое в обхвате, чтобы можно было его свалить и обрубив лишние ветви, взгромоздить на плечо да дотащить до дома. А там уже распилить на бревнышки, а их уже рассечь на поленья. С этим всем орк вполне мог управиться самостоятельно, поэтому вновь возник вопрос - а нужна ли Агния?

Работа быстро сладилась и уже скоро хруст и шум ломающегося под собственным весом падающего дерева одиноко раздались по округе.
- А если так подумать, то нахрена мужику дрова? Вроде не холодный сезон. - бросил мысли вслух орк, с удовлетворением присев на корточки и погладив ладонью шероховатый ствол павшего дерева.
И, едва только последнее слово, не нуждающееся в ответе, повисло в воздухе, с северной стороны раздался шум и чей-то одинокий вскрик. Хель резко поднялся на ноги и, обеспокоено посматривая в сторону, откуда был крик, поднял с земли пояс. Шустро застегнув его, Улл`Парский воин заткнул топор за ремень, вынул из ножен длинный меч и быстро встал рядом с Агнией, не по-джентельменски и совсем не деликатно дернув ее за локоть так, чтобы она встала позади него. Да, к девушке орк никаким боком привязан не был... Но дед не обрадуется, если с его "внучкой" что-то случится, не правда ли? Да и не суметь защитить девицу, пусть и человеческую, от опасности было бы очень... Не круто. Поэтому придется уж не дать ее в обиду.
- Вот и сходили за дровами. - фыркнув, произнес орк, внимательно вглядываясь в слепящую цветастость дикой лесной чащи.
Крик не повторился, однако постепенно нарастающий шум приближался. Кто-то ломился сквозь заросли, нещадно ломал ветви, пробивался через победившую людское засилье природу. "По звуку это кто-то не крупный, уж точно не медведь", успело мелькнуть у Хельбергена, прежде чем неизвестное создание все же показалось им на глаза. А пока, гадая, он уже успел принять боевую стойку и представить в голове то, насколько легендарной может быть эта битва.

Увы, на закате этого дня бравый орочий воин так и не получил возможности напоить свой клинок чужой кровью. Зато волею случая оказался втянут вместе со своей спутницей в неожиданную череду событий. И начало этим событиям послужило то, что внезапно из зарослей цветущего шиповника к ним, валясь с ног, выскочила молодая женщина.
- Нашла... Кого-то... - хрипя и пытаясь отдышаться, женщина замерла, согнувшись и опершись ладонями о колени. Затем медленно подняла взгляд, скользнувший по лицам орка и Златовей. От недоумения и непонимания во взгляде отделяло то, что женщина никак не могла очухаться и привести дыхание в норму. Сдавшись и рухнув на колени, она обратилась к ним со словами: - Прошу... Не обижайте меня. Мне... Нужна помощь.
И вот тут-то раб опешил, недоуменно хлопая глазами. Даже меч слегка опустил. Как это? Это... А где же противник? Может, прибежит вслед за этой женщиной?

+1

5

Легкое касание острия меча и едва уловимое усилие отвести его в сторону.
- Опусти - одними губами, совсем неслышно, проговорила девушка. Все свое внимание сосредотачивая на внезапной беглянке золотого леса. Агния нахмурилась, изучая лицо женщины, пытаясь уловить знакомые черты, но толку было мало. Анни Сильверрейн никогда не переступала порога её дома да и в родную деревеньку Агнии не забредала.
Женщина устало опустилась на землю, зарываясь руками в охапку золотых листьев. Мимолетная надежда загорелась в её потускневших от усталости глазах, женщина переводила взгляд с одной пары глаз на другую, не решаясь заговорить и хоть как-то прояснить ситуацию. Мелкая сеточка царапин, покрывавшая открытые участки кожи, воспалилась и кое-где начала гноиться. Женщине явно нужна была помощь или, во всяком случае, теплая ванна с травами.

Агния глубоко вздохнула и сделала шаг навстречу. Ведьма не выглядела дружелюбной, даже наоборот она скорее напоминала готовящуюся к прыжку лису, которая точно знает, какая курица сегодня угодит ей в лапы. Сведенные к переносице брови, более резкий, чем стоило ожидать тон, и движения, лишенные показательной мягкости, которую требовала сложившаяся ситуация.
- Женщина, кто вы и в какую беду попали? - слова девушки были лишены сострадательного понимания, звучали холодно и деловито. На большее она сейчас не была способна. Тратя немало сил на то, чтобы скрыть растущее раздражение и не выместить злость на незнакомку, Златовей бросила короткий взгляд на острие меча Хеля. Ведьма была готова к тому, что их общение не пойдет гладко, что её новый сожитель не будет дружелюбен и уж явно не разделит мысли самой Агнии о том, как было бы здорово им наконец поладить, чтобы совместные с Качи ужины больше не отдавали нотками неловкости и скованности. Где ж это видано, чтобы за одним столом было так тихо и напряженно?! Девушка, привыкшая к иной семейной обстановке, открытости, песням, танцам, откровенным спелятням, охотно отозвалась на просьбу Карачи сопроводить его "внука" в такую дальнюю поездку. По всей видимости, мужчина и сам хотел хоть как-то да наладить их связь, а что может быть лучше дальней дороги? И пусть осенний ветер мог остудить зарождающиеся раздражение, когда спутник её, вероятно, напрочь забыл имя девушки или, когда ни раз и ни два открыто заявлял о непонимании к чему это она вообще тут? Зачем увязалась? Ведьма пропустила мимо ушей многое, завязывая узелок растущего негодования и находя всем этим поступкам весьма логическое объяснение. Хельберген был сыном иной культуры, других традиций и воспитания, а Агния обладала весьма зрелыми взглядами на жизнь и понимала, что "воду с огнем соединить сложно".

- Не знаю, не знаю - покачал головой старик - уж не ошибка ли это? Боюсь ссоры вам не избежать, а там...- дедуля замолчал, махнув рукой на возникшую в воображении картину яркой кровавой битвы, в которой сошлись его "внучата", не выдержав натуги своих взрывных темпераментов.
- Обещаю вернуть зеленого богатыря в целости и сохранности, Качи - весело отвечала девушка, туже затягивая ремни походной сумки - думаю по приезду домой всё изменится.
- Все изменится - кивнув, повторил мужчина.

Блеску острия меча вторил солнечный зайчик лезвия топора, на котором засыхали неровные зеленые и желтые подтеки: девушка собрала травы и срубила несколько молодых веток, перевязала все веревкой и за плечо закинула. Ее добыча явно уступала по объему и в целом не подошла бы для растопки печи. Но этого и не потребовалось бы, все равно основную работу взял на себя орк. Случайному прохожему могло показаться, что то забава такая инфантильная - увязаться за кем-то большим и сильным, а самой собрать цветочки в сторонке, точно девочка лет пяти, что по полям за отцом бегает, а ему и колосья косить, и за ней приглядывать, чтобы коленки все в кровь не разбила, а то жена голову откусит! Жены и не такое могут.
Кисловатый запах пота, смешанный с ароматом увядающих трав. Сбежавшая женщина была голодна и не в себе, губы свои обкусывая до кровавых корочек и все силясь поведать свою историю, да только вместо слов неразборчивые обрывки не то песен, не то стихов. Кроме как просьбы о помощи и быстрого затравленного взгляда куда-то в чащу ничем помочь не могла. Точно безумная сидела, растирая подступающие слезы по некогда холеным розовым щекам.
- Мне матушка наказала принести коровам воды, а я в новых туфельках - надрывно проговорила она.
Агния глянула на небо, солнце уже вот-вот прыгнет в закат, а ночью в лесу совсем небезопасно. Да и женщина явно тронулась умом, раз пересказывает сказку о волшебных туфельках, надев которые можно очутиться прямо на балу. Надо было что-то решать и чем быстрее тем лучше.
- Давай отведем ее к Грэнделю, а там пусть сам разбирается. Вероятно, местная сумасшедшая - обратилась Агния к своему спутнику - думаю сбежала откуда-то - девушка кивнула в сторону леса - или от кого-то. Может местные лекари били её палками, чтоб успокоилась?
Девушка отломила тонкий прутик и легонько хлопнула незнакомку по плечу.
- Вставай и пошли, отведем тебя в безопасное место - ведьма взяла женщину под руку и решительно направилась прочь из леса - имя то свое помнишь? 
- Ааа... - начала свой ответ незнакомка, но тут же запнулась и громко чихнула.

Надежда росла с каждым шагом и пусть леди Сильверрейн несла откровенную чушь и даже собственное имя стало непосильной ношей, понимание того, что судьба смилостивилась и послала ей двух путников, которые к тому же не отказалась вывести её из треклятого леса, начинало греть запуганную душу. Метр за метром боль в теле росла, мысли путались и казалось она вот-вот упадет без сознания. Бледная кожа, грязные пальцы, оборванное платье и сбитая причёска. Даже самая дешевая куртизанка выглядела бы получше, что уж говорить о наследнице некогда именитого рода Сильверрейн! Женщина устало прикрыла глаза, одинокая слезинка медленно поползла вниз по щеке, задержалась на остром подбородке и упала вниз на сухую пожухлую листву.
Находясь на грани между сном и реальностью, леди танцевала, представляя себя той, кем так мечтала стать. В своей памяти возвращая краски давно ушедшим картинам детства, в которых матушка-кормилица читала ей в саду волшебные сказки, а юная Анни, умостившись головкой на полных коленях женщины, засыпала, считая пролетающих бабочек. Кормилица писала особенные сказки, в них не было места отважным мужчинам, что душу и тело готовы отдать за бедняжку-принцессу, страдалицу высокой башни; в них не было своры ребятни да стада овец; а что же тогда их наполняло? Сюжеты о мудрости, честности, выборе, истории женщин и зверей, так не похожие на волшебные, но представленные таковыми. Вот старушка, потерявшая себя перед самой смертью, отважилась на поиски нового смысла жить, пусть и всего два дня; а вот девочка, совсем молоденькая, чуть старше самой Анни, переживает болезненную ссору с родителями и бросается в объятия колючих роз; гляди, а там бежит зайчик, спешит принести в мир добрую весточку, хотя сам внутри давно несчастлив и только улыбки других хоть как-то наполняют его внутренний очаг огоньком. Мудрые, но совершенно недетские сказки читала кормилица, а малышка засыпала так и не дослушав ни одну до конца. Может, оно и к лучшему?

Первые звезды загораются над непокрытыми головами, лес расступается и каменистая дорожка ведет меж брошенных домов к далекому, светлому окошку. Господит Грэндель зажигает свечи и готовит постель для незванного гостя. Леди Сильверрейн оглядывается по сторонам, задыхаясь глотает воздух и борется с приступом тахикардии - она свободна?! Сколько дней попыток и наконец дома, а где дома, там и люди. Прочь, прочь от леса. Дайте спички, пусть обуяет пламя золотую листву да пожрет трухлявые стволы ненавистных деревьев. Горит огнем лес Слёз, осушая ее собственные до конца, до последней капельки.
Волшебные сказки кормилицы брошены в камин, покоятся под одеялом из пепла, а сама она, та, что вырастила Анни, стоит на коленях, прикрывая голову от ударов истинной матери.
- Чему дочь мою учишь, уродка?! - только доносится до сознания девочки, что притаилась, как мышь, в чулане, а рядом кот, худющий Рокки, все норовит укусить за мочку уха или отвлечь? Вероятно, сам черт сжалился и решилпозабавиться с малышкой.
Помнит Анни, как зимним утром проводила пальчиком по стеклу, вырисовывая тропинку, шаг за шагом повторяя дорожку кормилицы, которую с позором выгнали да тумаков надавали. Помнит то давящее чувство потери доброго друга и надежду, что встретятся вновь. Не узнает тогда девочка, что померла старушка, так и не дойдя до дома, заплутала в лесу да волками растаскана по четырем сторонам света была. Не узнает, но, может, оно и к лучшему?

Четыре ложки сахара на кружку горячего, черного, как сама ночь, чая с долькой ароматного лимона и листочком мяты. Грэндель нехотя отвел еще один уголок незванной гостье, пожертвовав женщине остатки обеда и сменную одежду. Приняв ванну и перебинтовав многочисленные ранки, леди Сильверрейн, завернувшись по самый нос в одеяло, восседала среди подушек, как воробей. Женщина с опаской наблюдала за молодой ведьмой, за тем, как та наливает чай, нарезает хлеб и сыр, как вытирает руки о полотенце и бесцеремонно подносит ко рту Анни скудный ужин. Немного помедлив женщина решается открыть рот и сделать первый укус. Сухой хлеб больно царапает нёбо, женщина отводит взгляд в сторону и кажется готова заплакать, но не от обиды на скупого хозяина, а от радости обыденности и будничности происходящего. Возможно, её кошмар уже позади? Горячий чай обжигает губы, от чего они наливаются алым и слегка припухают. Анни закрывает глаза, втягивая носом незатейливый аромат мяты и лимона, голова ее тяжелая, а мысли витают далеко за пределами реальности.
И вот она видит себя взрослеющей девушкой, чьи плечи не знали нежности, а глаза - усталости: денно и нощно старается девушка изучать такие сложные науки, а мысли все о другом. Не зря говорила Посланница: "Не видать ей желанного, как ни старайся. Найди пару и воздастся". Не добьется вершин Анни пока замуж не выйдет, а коль откажет, то и век ей ходить, по кирпичикам  собирая былое величие родового поместья. "А вот родился бы мальчик, так и проклятия миновали бы эти Сильверрейны! Да что ж там, уродилась тут". И лишь мужчина может стоять у руля этого семейного фригата, но никак не она, не Анни. Ах, ирония, но леди совершенно холодна к ухажерам! Ни романтика стихов, ни сила объятий, ни нежность поцелуев - ничто не растопило холодное сердце. А поместье тем временем приходило в упадок, девушка взрослела, прожигая деньги и молодость, купаясь в лучах былого родового величия. И как-то раз, отчаявшись, встретила Его...

- Я отойду ненадолго - знакомый голос вырывает из сплетений воспоминаний, возвращая к чашке чая и сухому хлебу. Агния поднимается, направляясь к ванной и пропадает там на четверть часа, а вернувшись, переоденется в предложенную Грэнделем светлую рубашку и великоватые на нее брюки, подвяжет узкой веревкой и, достав из сумки несколько срубленных веток, примется что-то аккуратно вырезать, преобразуя кусок древесины в нечто куда более любопытное. Пройдет еще не менее часа прежде чем девушка довольно улыбнется, соберет все над чем работала и, не утруждая себя пояснениями, выйдет из комнаты, оставляя безумную леди вслушиваться в шорохи по углам.
Комната Хеля была напротив, только коридор пройти. Ведьма преодолела его в пару шагов, ни на секунду не задумавшись о правильности дальнейших намерений. Бабуля учила стучать перед тем, как войти и девушка на миг подняла ладонь да затем, фыркнув, просто толкнула скрипучую дверь. Мало её заботили правила приличия, особенно сейчас. Внутри все еще догорало раздражение, однако внешне это было мало заметно.
- Не перевелись ли еще зайцы в Улл'Парских долинах? - насмешливо бросила она, поймав удивленный взгляд своего спутника. А удивиться было чему: пусть и с акцентом, но на родном Хелю языке, было сказано это странное приветствие. Девушка качнула светлой головой, наспех собирая непослушные волосы в высокий пучок и бесцеремонно прошла вглубь комнаты.
Ни страха, ни предубежний не было видно во взгляде, когда ведьма села напротив орка, притихнув совсем ненадолго и с любопытством рассматривая крестообразный шрам над бровью. В глазах ее читался немой вопрос: откуда? или Как? Но ни тот, ни другой озвучен не был. Вместо этого Агния достала из сумки две вырезанные из дерева фигурки: волк и заяц. Вероятно, тут орк и понял к чему девушка ведет да и как тут не понять, если "Охота на зайца" была древнейшей игрой его народа, чем-то напоминающая человеческие шахматы.
- Говорят дети вашего народа прирожденные стратеги - длинные пальцы вертели в руках фигурку волка - предлагаю сыграть. На желание - девушка хитро прищурилась, точно лиса - выиграешь ты - ни словом, ни взглядом больше тебя не трону. Тише воды буду - задумавшись она добавила - и раскрою секрет, где дедуля вкусности от тебя прячет. Но проиграешь - заговорила тише - никогда больше не скажешь, что я чей-то подарок, имя мое запомнишь и - в углу зашуршала мышь - научишь топорик метать.

Хоть ставки и не были достаточно высоки, но ведьма глядела с азартом. В кои-то веки ей выпал шанс сыграть с кем-то, кто также прекрасно осознавал все многообразие ходов и вероятность изменить исход игры буквально на любом этапе. Но откуда ей вообще это всё известно? Говорят семья Златовей могла приютить путников со всего мира. Не обошел этот принцип стороной и полукровку Урлу, мрачную женщину, что так отличалась от своих соплеменников. Влекомая далекими землями, женщина сталкивалась со многими предрассудками в отношении своего происхождения, однако обратно, в Улл'Парсу возвращаться не желала. Временно назвав Орешник домом, она нередко помогала по хозяйству, много читала и  играла сама с собой в это странное подобие шахмат, хмурясь над каждым ходом. И все бы продолжалось своим чередом, пока однажды во втором часу по полудню к ней не подошла Агния, с явным намерением узнать, что то за зайцы такие.

  Во дворе кричит тощий петух - ночь приближается.

+2

6

Слабые огни пламени, медленно пожирающее фитили крупных восковых свечей, сначала качнулись от легкого порыва сквозняка, а затем вытянулись, будто бы желая получше рассмотреть нежданную гостью. Шторы не были задернуты, но вместо упоительных видов, созданных всего одной парой трудолюбивых человеческих рук и неостановимой чередой дней под руководством более древних и могучих сил, была лишь ночная темнота с едва проглядывающимися сквозь нее силуэтами. Господин Грендель никогда не зажигал на ночь фонарь, висящий над крыльцом, чтобы не привлечь теплым светом ни диких выходцев из леса, ни случайных заблудившихся проходимцев. Расстеленная кровать так и манила орка в свои объятия, который, опешивши, замер рядом с ней, одной рукой держась за край одеяла, а другой за махровое полотенце, обернутое вокруг бедер. Сходил, дьявол побери, в душ. Приготовился, мать вашу, ко сну.
- Ты какого хрена приперлась? - хмуро и недружелюбно, словно и не услышав слова, ранее сказанные Агнией, рыкнул Хельберген.
Златовей всем своим видом напоминала мышь, углядевшую оставленную без присмотра крупу. И как же это моментально откликнулось раздражением внутри зеленокожего. Нет, ну ты только глянь. Нос девка чуть ли не к потолку задрала, глаза прищурены, сверкают, на губах полуулыбка ходит. Зазналась вмиг лишь оттого, что сумела на несколько секунд вызвать удивление в чужом взгляде. Теперь стоит, бессовестно и совсем не смущенно пялясь, да в пальцах перебирая мелкие фигурки из дерева. Нет, ведьму резкой грубостью так просто восвояси не отправишь. Силу применять он не хотел, ведь последствия определенно потом подпортят жизнь, а честные и вежливые слова на человеческую женщину тратить не собирался и скупо берег их, как бедняк с последними тремя фиорами, на более достойных.
- Говорят, детей вашего народа учат не заходить в чужую комнату без стука и приглашения. - съязвил Хель, однако же сделал несколько шагов ведьме навстречу. В прямом смысле. - Или же тебя еще и укладывать нужно, словно непослушную пятилетнюю девчонку? Без сказки и поцелуя в лоб заснуть не можешь?
Не спрашивая разрешения, орк забрал фигурки из чужих рук и окинул их взглядом. Дерево, чью форму когда-то умелый ремесленник сумел изменить вопреки первоначальному замыслу природы, успело впитать телесное тепло розовых человеческих ладоней и охотно им теперь делилось. Пальцы медленно прошлись по отшлифованным краям, огладили длинные заячьи уши и худой волчий бок. Крепкий ноготь указательного пальца поскреб и не без того облезшую от времени краску, отчего оба неживых зверя обзавелись еще по одной "проплешине" в покрасе. Ненастоящие глаза с криво-вырезанными зрачками, казалось, смотрели не менее выжидающе, чем Агния.
- Смешно. - тихо проговорил воин, не торопясь возвращать фигурки владелице и продолжая осматривать их так, будто бы они обладали более интересным внешним видом, нежели это было на самом деле. Тепло Агнии уже окончательно покинуло старое дерево двух маленьких скульптурок и теперь охотно заимствовало его от рук Хеля. Воспоминания полезли в голову и попытались заменить собой то, что на самом деле видели сейчас глаза. Так хотелось в них погрузится, вновь вспомнить и размыто ощутить все то, что произошло когда-то... Но не при посторонних, нет. Повремените, воспоминания и образы. Не исчезайте, словно мираж в пустыне. Останьтесь ненадолго, ведь вы сейчас нужны как никогда. "Значит, нужно лишь сыграть с этим ребенком в теле взрослого в эту жалкую игру и она отстанет. Награда, конечно, не самая интересная и совсем не добавляет азарта, но на большее тут рассчитывать и не придется",  подумал орк, подкинув на ладони фигурки и с ответным вызовом смотря в глаза ведьме.
- Я принимаю твое предложение, девчонка, пусть ты и умудрилась оскорбить меня по нескольким пунктам. Раскладывай доску, а я пока оденусь. Да слушай меня внимательно, так как то, что я тебе сейчас скажу, сможет уберечь такую легкомысленную чучундру, как ты, от возможных неловкостей и неприятностей при общении с другими чистокровными орками.
Вернув фигурки обратно девушке, Хельберген отвернулся и с вызывающим спокойствием стянул с себя полотенце, принявшись неспешно одеваться.
- Ты зашла без стука и приглашения в чужую комнату к тому, кто тебе не друг, не родственник и не приятель. Если ты, как и остальные представители твоей расы, думаешь, что все орки дикари, живущие без правил, законов и норм поведения, подобно свиньям в хлеву, то советую поскорее изменить свое мнение. Иначе я легко могу однажды совершенно случайно забыть прямо во время битвы, что барышень нужно защищать в первую очередь. А кто-то другой, кто не в рабстве у всяких старых пердунов, может без разговоров выпроводить из своей комнаты силой.
Дом был спокоен, а остальные комнаты кроме этой были тихи, молчаливы и словно заброшены. Ни одна мышь или термит не подтачивали крепкие, все еще пахнущих смолой, стены. И пока снаружи, не смотря на позднее время суток, все еще кипела жизнь и происходили свои истории от мала до велика, здесь, в этой избе, воцарилась настоящая застаивающаяся, как воздух в закрытом помещении, тишина.
- К тому же явилась ты сюда со своими условиями, даже без предложения компромисса и встречных вариантов. Ты даже, дьявол тебя побери, не предложила заняться этим в другой день. Тебя приспичило, видите ли, поиграть на ночь глядя. Неужели тебе больше нечем заняться? Чем вы там, ведьмы, вообще занимаетесь? Гуляете голышом по лесу, ищите цветок папоротника и принимаете другие обличия, чтобы совокупляться с животными?
Чистая одежда приятно прилегла к телу, а остальное обмундирование было тщательно сложено и убрано под кровать. Короткий кинжал, покинув оковы ножен, был спрятан под перьевую подушку с мысленной мольбой о том, чтобы не пришлось его использовать. Закончив, раб повернулся обратно к Агнии, опустился прямо на пол и жестом пригласил ее занять место напротив. А чего она ожидала? Что они рассядутся на его кровати, как друзья на совместной ночевке?
- Эта игра, которую ты сейчас предложила с таким видом, будто бы планировала спровоцировать меня на положительные эмоции, является ничем иным, как издевательским плевком в сторону традиций и настоящих игр моего народа. - мужчина скрестил руки, а клыкастый рот растянулся в снисходительной усмешке. - Наши игры более сложны и разнообразны, ведь, как ты и подметила, мы стремимся воспитать в наших детях способности к грамотной тактике и планированию. Неужели ты веришь в то, что игра, в которой персонажами являются лишь два самых простых животного, может быть нашей? Нет-нет, девчонка, тебя обманули. Так слушай же целую историю.
Орден Камелии, состоящий из зануд-ученых и исследователей, никогда не оставлял раба в покое, пытаясь воспользоваться тем, что тот не представлял для них угрозы. Постоянные расспросы, уловки, попытки выведать хоть какую-то крупицу информации о родном племени следовали друг за другом, как поблескивающие на плетенной рыболовной сети крючки, на которые по их мнению орк должен был охотно клюнуть без лишних расспросов. Да только не на того дикаря делали ставку ученые. Им бы, по хорошему, уж смириться и начать искать иной объект для изучения, более болтливее и дружелюбнее. Но ведь без упрямства и терпения эти люди и не были бы собой. Интересно, как бы отреагировали эти длинноносые умники, вдруг узнав о том, как спокойно Хель рассказывал Агнии, пусть и незначительной, но все же интересный фрагмент из жизни своего народа.
- Эту игру посмели изобрести воры-полукровки и ушлые торгаши-гномы. Примерно десять-пятнадцать лет назад, насколько мне известно с чужих слов и слухов, соседнее племя изгнало всех полукровок со своих земель по приказу шамана, которому наши боги послали видение о том, что своей слабостью и неполноценностью те могут из простой обузы очень скоро превратиться в настоящую угрозу для выживания. Под изгнание подвели всех: мужчин, женщин, детей, их порочных родителей. Просто за один день собрали на главной площади, щедро выдав провизию в дорогу на неделю да без напутственных слов отправили их за границу Улл`Парсы. Уж не знаю, сколько из них добралось живыми до Хельдемора,  а сколько сумело успешно закрепиться на чужой земле подобно сорнякам, да кто-то из них решил на утеху чужакам поторговать кое-какой информацией. Что ты на меня так смотришь, женщина? Не понимаешь, к чему веду? Тогда скажу прямо и сразу - полукровки растрепали тем же гномам правила многих наших игр. Надеюсь, что эта предательская и бесчестная грязь получила за подобный поступок лишь по пол миски похлебки из крысиных потрохов и по кружке помойной воды. Ну так вот... Но поскольку наши игры слишком сложны для ваших умов, то ушлые гномы подкорректировали и изменили правила, чтобы их легче было бы продать. Невероятно... Вот так просто взять что-то из чужой культуры, исказить ее до состояния неузнаваемой химеры и продавать остальным... И вы еще нас называете бескультурными и не уважающими другие расы дикарями?
Гнева не было ни в сердце, ни в словах. Лишь усталость и задумчивость. Новая рабская жизнь вдали от дома многое показало молодому орку того, чего бы он не хотел видеть. Что хотел бы забыть как можно скорее. С каждым годом груз неволи и пережитого все сильнее давил на плечи, спину, шею, заставляя постепенно опускать голову и смотреть себе под ноги. Сколько он еще сможет продержаться?
- В изначальной игре фигурок ровно тридцать. - со вздохом добавил Хельберген, совершенно без энтузиазма скользя взглядом по игральной доске. - И ровно половина из них олицитворяют не животных, а великих предков, которые когда-то, согласно истории, победили пятнадцать грозных звероподобных монстров, что разоряли наши земли. В те времена было пролито много крови, смерть пропитала воздух, а тела закрыли собой землю. И вот теперь приходишь ты... Показываешь мне какого-то косого зайца и косолапого волка из дерева.
Воин расставил фигурки на изначальные позиции и, не глядя на Златовей, произнес:
- Один раунд и расходимся, поняла?

Толпа детей шустро сновала по бальному залу, поспешно и устало снимая и убирая украшения предыдущей ночи и вешая новые. Еще не успевшие отцвести и опасть лепестками букеты обильно выбрасывались прямо из окна и заменялись на свежие и пахучие. Из-под длинных столов, укрытых ажурными скатертями, выметались горы мусора и объедков, самые пригодные из которых дети шустро поедали на ходу. Это была одна из немногих возможностей дать своему организму пищу во время проклятой и медленно убивающей их работы. Вторая и третья смена маленьких слуг сейчас наслаждалась беспокойным и кратким сном прямо на полу одного из коридоров, а те, кто был вынужден бодрствовать и трудиться, только и могли думать о том моменте, когда их подменят. Они уже давно не думали ни о родителях и близких, ни о друзьям, ни о той жизни, которая могла бы у них быть и которая была отнята. Они знали, что не вернутся и не доживут до совершеннолетия. И понимали, что их жизни никогда не станут легче. Но уйти на своих условиях и освободиться от чужих оков хватало смелости лишь единицам.
- Посуда готова.
- Несу скатерти.
- Где розы? Мне не хватило на три вазы.
- Сейчас прибудут, я уже за ними направляюсь.
- Нужно смахнуть с люстры конфетти, кто-нибудь возьмите стремянку и идите за мной.
Не по возрасту серьезные и деловые речи раздаются тут и там детскими тонкими голосами. Еще полтора часа осталось до нового ночного бала Господина, а работы так много, что на худых, изможденных лицах прорисовывается суетная паника. Многие от усталости могут заснуть прямо на ходу или в процессе работы, споткнуться на ровном месте или впасть либо в истерику, либо в апатию. Оттого дети и работают и парами и группами - не сколько помогают, сколько контролируют друг друга. Тощая рыжая девочка какое-то время держит для брата стремянку и сонливость в ней пока что выдают лишь мешки под глазами и широкие зевки. Но спустя несколько минут ее мозг сам, без разрешения хозяйки, пытается спровоцировать "аварийное отключение", отчего девочка теряет сознания и падает на бок, все еще держась за ножки лестницы и увлекая ее за собой. Ее брат, не успевая даже крикнуть, неудачно падает, задевая затылком край стола. Парочка других мальчишек шустро подхватывают его, пока что живого и стонущего от боли, под руки и уносят в лабиринт коридоров. Девочка в выцветшем красном платье спешит поскорее смыть растекающуюся дорожкой по блестящему полу кровь. Все, что на прощание говорят об упавшем ребенке остальные, это:
- Повезло. Отмучился. 
Затем все разом замирают и поворачивают головы на звонкий стук высоких каблуков и хлопки ладоней.  Господин наконец проснулся и теперь пришел, чтобы проверить уровень готовности бального зала к новому ночному балу.
- Ну что, мои дорогие, как продвигается работа? Все ли в порядке? Всего ли вам хватает? Ах, как хорошо, как замечательно! Как вы угадали с лилиями, мои чудесные малыши! Значит мои уроки не проходят напрасно! Ну что же, а теперь давайте ускоримся и поторопимся, хорошо? Эта ночь тоже будет особенной, так как я вновь отыскал свою любимую компаньонку по танцам! Она дерзнула нагло пропустить несколько моих приглашений, однако же недооценила мои возможности. Ах, как чудесно... Я вновь ее сегодня увижу... Правда ведь чудесно, мои дорогие? Вы рады за меня?
Голос Господина звучит ласково, дружелюбно, даже приторно. Но каждое слово заставляет детей вздрагивать и втягивать голову в плечи. Очередная ночь, что будет полна роскоши, изящества, разврата и наслаждений для одних. Очередная ночь, терзающая страхом, болью, усталостью и безысходностью остальных.

Фигурки зайца и волка безэмоционально таращились друг на друга, в последний раз замерев на доске на расстоянии в одну клетку друг от друга. Игра закончилась вынуждено и без победителя, внезапно совершенно случайно выявив ошибку в правилах. Ни вперед, ни назад. Оба игрока застряли, угодив в странную и непродуманную авторами ловушку из неостановимой череды пропуска собственного хода. Эдакая петля, кольцо, которое не разорвешь по обычным правилам. Жертва и хищник могли лишь смотреть друг на друга и, подчиняясь высшим силам, замереть на месте. Из этой ситуации, разумеется, был выход - одному из игроков следовало лишь по договоренности уступить другому право на полноценный ход и тогда бесконечная петля пропусков лопнула бы и исчезла. Но ни Агния, ни Хель уступать не желали. И орк, уже желавший поскорее лечь спать, решил все же первым пойти на компромисс.
- Ничья. - неохотно пробормотал он, почесывая затылок и сонливо посматривая ведьму. - Мы оба ничего не получаем, разве что ты наконец свалишь из моей комнаты нахрен. А днем перед дорогой, если захочешь, сможешь придти отыграться. Идет?
Не успела Златовей все обдумать и ответить, как до их ушей донесся пронзительный  и протяжной девичий визг. 
- Нет, нет, нет, нет! Только не туда! Только не опять! - крики, полные ужаса, всполошили тишину дома подобно грому. - Уходи, уходи! Оставь меня в покое!
Орк мигом вскочил на ноги, обулся и вытащил из-под кровати меч.
- Это же голос той девчонки, которую мы подобрали? - неуверенно произнес воин.

Орк и Златовей быстро добрались до второго этажа и комнаты, куда хозяин дома на время подселил подобранную "родственничками" Качи незнакомку.
- Я же тебе сказал сидеть в комнате! - фыркнул дикарь, недобро косясь на Златовей, увязавшуюся следом.
Из-за двери вместо криков теперь доносилось причитание и всхлипы. И... Два голоса? Один узнаваемый, другой нет. Держа в одной руке меч, Хельберген подергал ручку двери. Закрыто. Затем со всей дури обрушил на нее череду громких звуков.
- Какого хрена там происходит?
- Помогите, помогите! Он меня нашел, он меня нашел! - с новой силой раздались крики.
"Дьявол, а где Грендель? Неужели не проснулся даже от таких криков", быстро промелькнуло в голове орка. А затем тут же всплыл возможный ответ - а вдруг он как раз внутри?.. И пытается... "Это не мое дело, но если она продолжит орать, то спать не даст никому", решил Хель и без церемоний выбил дверь. Едва только показалась комната, как вся раскрасневшаяся от слез и паники незнакомка рванула к Агнии, вцепляясь ей в руки и прижимаясь, как испуганный дикой собакой ребенок жмется к родной матери. Посреди комнаты, вальяжно опираясь на трость с украшением в виде серебряной свиной головы, стоял мужчина, облаченный в яркий и дорогой праздничный наряд. Лицо его казалось белоснежным из-за толстых слоев пудры и лишь тонкие черные усики да подведенные красной помадой тонкие губы выделялись на общем фоне.  Пышный и белый, как цветущий хлопок, парик украшали маленькие, не больше ягоды вишни, красные розочки с позолоченными краями лепестков. Взгляд этого человека изучающее скользнул по ним.
- О, новые возможные гости для моего бала! Новые лица! Обожаю! Дорогуша, это твои друзья?

Отредактировано Хельберген (12.08.2021 09:12)

+1

7

Легким движением пальцев девушка откинула со лба чуть вьющуюся светлую прядь, вскинула голову и коротко подмигнула.
— Целуй. Ведьмы же, как дети малые, и правда без сказок да ласки не усыпают. Не ожидала, что тебе это известно! Дед рассказал или уже кого-то успел убаюкать?
Агния рассмеялась, охотно отдавая фигурки в чужие руки. Внимание её блуждало по стенам, оценивая слабую гостеприимность Гренделя. Впрочем её собственная временная комнатушка была куда более симпатичной. Во всяком случае там было пару картин, закрывающие сквозные дыры в стенах. Маленькие вредные древоточцы, нигде от них спасения не найти. Ворчание Хеля она слушала вполуха, остановившись взглядом на изменившимся выражении лица мужчины. Помимо привычно недружелюбного теперь же там можно было заметить и явственно проступающие черты глубоких воспоминаний. Вопросы про родину так и крутились у ведьмы на языке и ей пришлось даже прикусить кусочек щеки лишь бы не сболтнуть чего лишнего, а то ведь и правда выставит за дверь! И хоть Златовей не была девушкой слабой, но в прямом противостоянии навряд ли одержала бы победу, хотя кто знает, какие карты прятала в рукаве?
Вспомнила то, как она увидела его впервые, еще там, в доме Качи. Короткий момент, когда она, дитя природных голосов,  и он, сын свободных просторов, всего-то на мгновение оказались рядом, молча окинули друг друга взглядом и так же тихо разошлись каждый по своим делам. Тогда-то и задумалась девушка, а какое же у нее самой отношение к тому, что видит так ясно и чётко? А видела она неволю.

Ведьма хрустнула пальцами и коротко присвистнула, оценивая всю полноту открывшейся перед ней картины. Агния никогда не отличалась робостью духа и привычным девушкам стеснительностью. Напротив, её слова и предложения всегда носили прямой и доступный каждому характер. Не словом, так силой она могла ясно выразить свое отношение к тому или иному вопросу. И это в чем-то сближало её с мужчинами и несколько злило женщин, впрочем с последними девушка старалась вести себя куда мягче и аккуратнее, боясь навредить этим тонким натурам.
А потому отказывать себе в рассматривании чужого тела она не стала. Опуская взгляд вниз от шеи, огибая и зарисовывая в памяти мышцы спины и дальше вниз, по хребту, останавливаясь на ягодицах. Девушка чуть поджала губы. Обладая весьма импульсивной натурой она едва ли сдерживала себя от весьма некультурного зато такого естественного, природного желания. В пляшущем золотистом свете все приобретало более таинственный и манящий образ. Дотронуться бы до плеча, обвести ладонью руку по линии вен, провести змеиную дорожку пальцами вдоль шеи, запутаться в коротких прядях волос и резко дернуть, принюхаться. Ведьма всегда доверяла запахам, точно дикий зверь выбирая того, кого пригласит на танец и, если запах не подходил, отбрасывала прочь. Ну что за глупость стоять вот так и ничегошеньки не делать, изображая из себя правильное воспитание?
Помнила, как пару лет назад, вот так же рассматривая в бане симпатичную девицу, не удержалась и провела ладонью по её бедру, совсем ненадолго сжимая такую приятную глазу мышцу. Так эта сумасшедшая ей чуть глаза не выцарапала! Было бы за что! Подумаешь тронули её разок, чего орать то на всю Акацию? Тем более ладно еще мужчина, но женщина. Впрочем урок тогда Агния усвоила и теперь, стоя напротив, так близко и так далеко, ведьма лишь скрестила руки на груди, смотреть впрочем куда-то еще не перестала и подняла взгляд только тогда, когда Хель полностью оделся. Выглядела она расстроенно, как ребенок, которого резко загнали в дом и он вот-вот откроет маленький, полный молочных зубов, ротик и начнет канючить: ну я хочу ещё!

— Меня местный бобёр отшил, у нас свидание накрылось. А так хотелось ли, знаешь, потрогать его шкурку — потирая шею, абсолютно серьезно отвечала девушка, а что: если уж и думает, что ведьмы такое творят, то пусть побудет в плену заблуждений еще немного — вот я к тебе и пришла, и, могу сказать, получила больше чем рассчитывала — поймав взгляд собеседника, Агния хитренько улыбнулась, вырисовывая в воздухе полукруг и имитируя ладонью шлепок. Вид у неё был довольный.
Стащив с кровати одну из подушек, девушка, обняла её и умостила голову поверх, внимательно слушая рассказ и коротко кивая. Она и правда не думала, что история у этой игры будет настолько древней да и не ожидала, что ей начнут что-то рассказывать. По правде говоря она вообще ничего не ожидала и то, что орк не отказался от её предложения довольно сильно удивляло девушку. На лице её больше не было насмешки, холодная сосредоточенность и внимание сменили те яркие ребяческие порывы, что преобладали в её теле буквально десять минут назад.
— Наши культуры, Хельберген, очень разные, но я не считаю вас отсталой расой — вполне серьезно заявила она — приступим.
Игра шла долго, с резким переходом сил то на одну, то на другую сторону и в какой-то момент девушка поняла, что зашла в тупик. Равно как и её оппонент. Две фигурки, стоящие напротив, упрямые и упертые, было ли в них что-то от самих игроков? Предложение отыграться утром ведьма восприняла с охотой: тело давно устало и требовало сна. Девушка уже была готова собираться и уходить, как вдруг их прервал шум из другой комнаты. В ту самую секунду Златовей поняла, что покоя сердцу сегодня найти не удастся.

•••

В темной просторной зале, за мраморным столиком сидит мужчина. Низенький, худенький, возраст его сложно угадать, на вид он и стар, и молод одновременно. Тонкие руки в черных перчатках касаются кожи головы, лица. Ни единого волоска, ни единого оттенка естественного румянца. Белесые облачка пудры витают вокруг него. В пальцах зажат длинный угольно-черный карандаш для бровей. Им он нарисует два причудливых усика прямо под носом, а затем, открыв крышечку вишневой помады, проведет ею по тонким сухим губам. Пахнущий всеми видами парфюма парик тяжело водрузится на голову, следом за ним он наденет броский костюм и приступит к выбору завершающей детали. Подсвеченная дюжиной зажжённых свечей ниша представляет собой импровизированное хранилище его отличительной детали — перебирая вариантами, мужчина коснется золотой головки оленя, обведет ветвистый рог, а затем, причмокнув языком, схватит трость с серебряной свиной мордой, дернется в сторону двери и постарается как можно скорее покинуть комнату. У самой двери он неожиданно обернется, будто заслышав зов из дальнего угла. Искусные работы, головки зверей, посмотрят на мужчину своими безжизненными металлическими глазами, откроют крошечные рты и обнажат короткие острые зубки. Тихий шепот донесется до слабеющего слуха мужчины.
— Ты такой унылый, Кристоф, самый скучный из всех, кто тут бывал — усмехнется Медведь — и самый хилый — поддержит сова — и сам-мый глуп-пый — заикаясь молвит осёл.
Под чёрной перчаткой, сжимающей трость, визгливо хрюкнет свин — Кристоф вздрогнет. День за днем его личный долгий кошмар, его бесконечное служение истинным зачинателям бала. А ведь он всего-то хотел играть на флейте. Как давно? Мужчина приближается к зеркалу, осматривает свое отражение так, будто видит впервые. Что стало с его молодым, полным силы лицом? Откуда эти морщины, отметины вечности? Он в порыве сжимает колючий парик, силясь сорвать его, бросить на пол и придавить каблуком черного лакированного туфля.
— Сдохнуть решил, Кристоф? — мелодичный и даже можно сказать дружелюбный голосок доносится до него со стороны ниши — ты сам встал на этот путь, ты сам предал её,  мальчишка, а теперь будь уж любезен натяни улыбку и начинай наш бал и да, не забудь вернуть эту мерзавку Сильверрейн. У нас нее виды.
От голоса оленя по спине бежит холодок, мужчина не смеет обернуться. Он делает шаг за дверь, а там, вытянувшись струной уже дожидаются дети. Секундное сочувствие в глазах сменяется беззаботным привычным задором. Мрачные мысли исчезают из головы. Он больно щипает ближайшего мальчишку за щеку, приговаривая, какой же тот румяненький да сладенький — запечем тебя в печи гостям на радость! — мальчонка бледнеет и опускается на пол.
— Господин, не надо, прошу...
Но мужчина не слышит, он бодро шагает вдаль по коридору, предчувствуя очередную веселую ночь да напевая детскую считалочку себе под нос.

•••

Подхватив Анни Сильверрейн, Агния слегка покачнулась и злобно на нее зыркнула. Девушка хотела спать, а уж точно не разбираться с очередными проблемами этой сумасшедшей, но деваться было некуда. Незнакомец в аляповатом костюмчике, возникший из ниоткуда, не внушал ни капли доверия и, если леди называет его убийцей, то нет никаких причин ей не верить.
— Эй ты — резко окликнула мужчину Агния — ты кто, чёрт тебя возьми, такой?!
Наигранно округлив и без того большие темные глаза, он плавным движением достал тканевую салфетку из нагрудного кармана пиджака и принялся утирать несуществующие слезы.
— Ах, Анни — нарочно трагично начал незнакомец — ты даже не удосужилась рассказать своим друзьям о том, кто я? Ну что за дурные манеры. А ведь я столько для тебя сделал. И вот — он вскинул руку, хватая женщину за подол платья — вот твоя благодарность?! — подол рвется от резкого движения — посмотри на себя! Прославленная леди рода Сильверрейн, а выглядишь, как дешевка с портовой площади. Не от такой ли жизни ты бежала, Анни? Не этого ли боялась, когда приползла ко мне...
— Мерзавец — прошипела женщина — уж лучше сдохнуть под забором чем связаться с таким, как ты. Убийца. Проклятый убийца!
Ведьма вопросительно глянула на орка, задавая немой вопрос: а что делать то будем? Казалось словесная перепалка не кончится никогда и Агния уже была готова стукнуть обоих, лишь бы заткнулись скорее, как вдруг.
— Убийца значит...ну-ну — незнакомец обернулся к Хелю — так пусть же этот — он помедлил — этот кавалер и его дама — галантным жестом указал на ведьму — рассудят, кто из нас прав.

Раздался приглушенный хлопок, стены дома затряслись и завибрировали, откуда-то издалека, из самых глубин дома донесся разгневанный крик Гренделя: вы что там творите?! Мир перед глазами поплыл, комната то сужалась, то расширялась, меняя цвета. И вот вместо старого дощатого пола ведьма стоит на роскошной молочного цвета плитке, высокий расписной потолок, дорогая мягкая мебель и длинные белоснежные свечи, так не похожие на те, что догорали в комнате Хеля. За окном уже почти наступила ночь, выкатилась луна и звезды рассыпались мелким горохом. Девушка почувствовала легкое головокружение и тошноту, руки её ослабли и она опустила почти что потерявшую сознание леди Сильверрейн на пол, а сама присела на ближайший пуф. В ушах пульсировала кровь и Агния слабо слышала слова незнакомца, а ему хоть бы что, стоит себе довольный и все что-то рассказывает, на предметы указывает. Хвастается видимо!
— Прошу меня простить, слуги сейчас принесут вам полотенце — обратился он к Хелю, из носа которого тонкой струйкой стекала и капала на пол кровь — так бывает от перемещения, вы просто не привыкли, дорогуша...слуги! Полотенце! — совсем не аристократически рявкнул мужчина. Из длинного, похожего на горло дракона, коридора послышался топот детских ножек и вскоре вокруг Хельбергена хлопотало трое малышей.

— Скоро он привыкнет. Это пройдет — незнакомец быстро потерял интерес к орку и обратился к ведьме — а вы, как я вижу, переносите перемещение намного легче вашего...эээ...кавалера?
— Ты кто такой и где мы? — сдерживая позыв рвоты, тихо спросила ведьма. На пояснение, что никакие они не дама с кавалером сил просто не оставалось.
— Ах, ну где мои манеры? Зовите меня Господин, а вы в моем скромном доме. Я, дорогуша, прожил нелегкую жизнь и на старости лет полюбил устраивать балы, праздники, веселье — он упоительно перечислял все слои заслуги, красочно описывая масштабы торжеств — лучшая еда, напитки, высший свет, а она — небрежно указал носком туфли на лежавшую рядом с Агнией женщину — она считает меня мерзавцем. Вы представляете? Меня?! Мерзавцем! И это после всего того, что я ей дал.
Господин задумчиво покачал головой.
— Ну-ну, дорогуша, не будем о ней — еще пара крепких малышей подхватили Сильверрейн и утащили куда-то вглубь особняка — вы, мои гости, сегодня официально приглашены на бал. Скоро придут портные снимать мерки. И да, хоть они и очень юны, но толк в своем ремесле знают — мужчина скептически оглянул наряд Агнии — попробуем сделать из вас красивицу.
Покачнувшись на носках, Господин стремительно вышел из комнаты, а за ним верными собачонками засеменили и слуги-дети.

— Вот, держи — подыши этим. Полегчает — из маленького нагрудного кармашка девушка достала несколько жухлых зеленых лепестков, оторвала себе один и закинула в рот — друмец столистный, помогает при адаптации. Им пользуются ученые, когда телепортируются на дальние расстояния — на вопросительный взгляд орка: а с чего это он у тебя делает? ведьма закатила глаза и ответила — а еще при нагревании он приятно пахнет овчиной — Агния немного смутилась, ей почему-то было неловко говорить о своей любви к домашнему запаху овечьей шерсти — думаю нам надо разбить окно и скорее свалить отсюда — чуть помедлив, добавила она.

+1


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Рукописи о былом » [46 Претишье 1059] Ходят слухи по округе


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно