03.09. Я календарь переверну и снова третье сентября.... 05.06. Доступ к гостевой для гостей вновь открыт. 14.05. Временно закрыта возможность гостям писать в гостевой. Писать сообщения можно через профиль рекламы (Ворон), либо зарегистрировавшись. 14.04. Регистрация на форуме и подача анкет возобновлены. 07.04. Можно ознакомиться с итогами обновления, некоторые мелкие детали будут доработаны.

В день Чернолуния полагается завесить все зеркала и ни в коем случае не смотреть на собственное отражение.

Лучше всегда носить при себе зеркальце чтобы защититься от нечистой силы и проклятий.

Некоторые порождения дикой магии могут свободно проходить сквозь стены.

В Солгарде все желающие могут оформить заявку на тур по тавернам, включающий в себя 10 уникальных заведений со всех уголков мира, и посещение их всех в один день!

Дикая роза на крышке гроба запрет вампира внутри.

В центре опустевшей деревушки подле Фортуны стоит колодец, на бортиках которого грубо нацарапана фраза на эльфийском: «Цена должна быть уплачена».

Старый лес в окрестностях Ольдемора изменился. Звери изменились вместе с ним. Теперь их нужно убивать дважды.

В провинции Хельдемора не стихает молва о страшной угрозе, поджидающей путников на болоте, однако... всякий раз, когда туда прибывали нанятые охотники, они попадали в вполне себе мирную деревеньку.

Беда! Склеп мэра одного небольшого города возле Рон-дю-Буша едва ли не полностью ушел под землю после землятресения. Лежавшие там мирно тела... пропали.

В окрестностях Рон-дю-Буша есть примечательный город, главная особенность которого — кладбище. Поговорите с настоятелем местной церкви и он непременно отыщет для вас могилу... с вашим именем.

Известный мастер ищет бравого героя, дабы увековечить его благородный лик в камне.

Тролль, которого видели недалеко от деревни на болотах, говорит на общем языке и дает разумные советы напуганным путешественникам, встречающих его на пути.

Книги в большой библиотеке при ольдеморской консерватории начали разговаривать, и болтают они преимущественно друг с другом.

В Керноа кто-то повадился убивать горожан. Обнаруживший неизменно замечает, что из тел убитых растут... зеленые кусты.

В Эльмондо обрел популярность торговец, раз в период заглядывающий в столицу и предлагающий всем желающим приобрести удивительно умных зверей. Правда все чаще звучат голоса тех покупателей, которые утверждают, будто иной раз животные ведут себя странно.

Если в Новолуние поставить зажженную свечу на перекресток - можно привлечь Мертвого Феникса, который исполнит любое желание.

Некоторые представители расы шадд странным образом не нуждаются во сне - они вполне могут заболтать вас до смерти!

Эльфы просто обожают декорировать свое жилье и неравнодушны к драгоценностям.

Дворфы никогда не бывают пьяны, что говорится, «в зюзю». А вот гномы напиваются с полкружки пива.

Бросьте ночью 12 Расцвета в воду синие анемоны, подвязанные алой лентой, и в чьих руках они окажутся, с тем вас навек свяжет судьба.

Оборотни не выносят запах ладана и воска.

В Сонном море существуют целые пиратские города! Ничего удивительного, что торговые корабли никогда не ходят в этом направлении.

Хельдемор не отличается сильным флотом: портовые города в гигантском королевстве ничтожно малы!

Положите аркану Луна под подушку в полнолуние чтобы увидеть сон о будущем!

Благословение Луны, которым владеют представители Фэй-Ул, способно исцелить от любого проклятия в течении трех дней после его наложения.

Джинны огня дарят пламя, закованное в магический кристалл, в качестве признания в любви.

В Маяке Скорби обитает призрак водного джинна, который вот уже пятьдесят лет ждет свою возлюбленную и топит каждого, чья нога ступит в воды озера, окружающего маяк.

Фэй-Ул пьянеют от молока, а их дети не нуждаются в пище первые годы жизни - главное, чтобы ребенок находился под Луной.

Самой вкусной для вампиров является кровь их родственников.

Свадьбы в Аркануме проводятся ночью, похороны - днем. Исключение: день Чернолуния, когда ночью можно только хоронить.

В лесу Слез часто пропадают дети, а взрослый путник легко может заблудиться. Очевидцы рассказывают, что призрачный музыкант в праздничной ливрее играет всем заблудшим на флейте, и звук доносится со стороны тропы. А некоторым он предлагает поучаствовать в полуночном балу.

Не соглашайтесь на предложение сократить дорогу от незнакомых путников.

На острове Чайки стоит роскошный особняк, в котором никогда нет людей. Иногда оттуда виден свет, а чей-то голос эхом отдается в коридорах. Говорят что каждый, кто переступит порог, будет всеми забыт.

Озеро Лунная Купель в Лосс'Истэль полностью состоит не из воды, а из лучшего вина, которое опьяняет сладким вкусом!

Утеха стала приютом целым двум ковенам ведьм: неужто им здесь медом намазано?

В языке эльфов нет слова, обозначающего развод.

По ночам кто-то ошивается у кладбищ подле Руин Иллюзий.

В Фортуне дают три телеги золота в придачу тому, кто согласен жениться на дочери маркиза.

В Белфанте очень не любят культистов.

Не стоит покупать оружие у златоперого зверолюда, коли жизнь дорога.

Кто-то оставил лошадь умирать в лесу Ласточки, а та взяла и на второй день заговорила.

Храм Калтэя называют проклятым, потому что в статую древнего божества вселился злой дух и не дает покоя ныне живущим. Благо, живут подле статуи только культисты.

В Озофе то и дело, вот уже десять лет, слышится звон колоколов в день Полнолуния.

Жители утверждают, будто бы портрет леди Марлеам в их городке Вилмор разговаривает и даже дает им указания.

Чем зеленее орк, тем он сильнее и выносливее.

У водопада Дорн-Блю в Ольдеморе живут джинны воды и все, до единого - дивной красоты.

На Ивлире ежегодно в период Претишья происходит турнир воинов. В этом году поучаствует сам сэр Александер Локхард - личный охранник ее Величества королевы Маргарет!

Все аристократы отличаются бледностью кожи, да вот только в Рон-Дю-Буше эти господы будто бы и вовсе солнца не знают.

В мире до сих пор существуют настоящие фэйри, да вот только отличить их от любого другого существа - невозможно!

Фэй-Ул настолько редки, что являются настоящей диковинкой для всего Аркануме. А на диковинки большой спрос. Особенно на черном рынке...

18 Бурана дверь королевского дворца Хельдемора распахивается всем желающим, бал в ночь Первой Луны.

В 15-20 числах в Лосс'Истэле происходит Великая Ярмарка Искусств - это единственный день, когда эльфы позволяют пройти через стену всем.

10 Безмятежья отмечается один из главных праздников - самая длинная ночь года. в Рон-дю-Буше проводится Большой Маскарад.

42 Расцвет - день Солнцестояния, неофициальный праздник Пылающих Маков в Ольдеморе, когда молодые люди ищут цветок папоротника и гадают.

22 Разгара отмечается Урожайный Вал в Фортуне.

Каждую ночь спящие жители Кортелий подле Утехи выбираются из своих постелей, спускаются к неестественно синему озеру и ходят по его песчаному дну. Поутру их тела всплывают, а селяне всерьез боятся спать.

Арканум. Тени Луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Архив у озера » Сокровищница » [4 Безмятежье 1062] Ночное рандеву


[4 Безмятежье 1062] Ночное рандеву

Сообщений 1 страница 30 из 41

1

Ночное рандеву

https://i.imgur.com/rAyoreFm.png

https://i.imgur.com/VHVbc5mm.png

https://i.imgur.com/XOH3CBIm.png

Карбьер | Элора  Рон-Дю-Буш| глубокий вечер

❝ Там, где люди не знают правды, они заполняют пробелы домыслом.

Well, you look like yourself
But you're somebody else
Only it ain't on the surface

https://i.imgur.com/TtRZQRTm.png

https://i.imgur.com/U4iKkmdm.png

https://i.imgur.com/m8UfMk5m.png

Закрутить колесо Аркан?
Нет

+2

2

Вечер четвёртого дня Безмятежья, долгий и не по сезону прохладный, готовился вот-вот уже перетечь в ночь: он устилает улицы города-собора мглой, рассыпает на небосводе звезды, открытые взору наблюдателя расступившимся занавесом туч, прекрасные и сияющие. В попытке уподобиться им, звездам, Рон-дю-Буш облачил свои улицы нарядом из лент и фонариков, свеч, пламени которых совсем не хватало, чтобы хоть как-то согреть воздух вокруг; только запах сандала и шиповника крепчают в нем день ото дня, кружа с непривычки голову.

Здесь нет тишины, ведь жизнь покорного Луне города истинно начиналась только в тот час, когда она озаряла своим благодатным светом крыши домов и храмов, воздвигнутых в ее честь – они возвышаются над землей, подпирая шпилями небо.

О, как скоро ему суждено рухнуть на людские головы? Ему и доброй их покровительнице, жестокой в своей добродетели? Этот вопрос – сугубо риторический, и лучше бы вам в этом не сомневаться – давно захватил умы, и найдется немало желающих задать его шепотом в самую длинную ночь в году; в ночь торжества, как и прежде, ожидаемую с трепетом.

Но событию этому предшествует еще шесть полных дней. Следует проявить терпение и посетить прежде предпразничную службу.

Собор не полон еще даже на половину, ожидающий своих гостей – семьи аристократов и почетных лиц, имена которых у всех были на слуху. Посещать подобные мероприятия было для них обязанностью, такой же как и явка на светские вечера или конные прогулки. Кто-то действительно приходил сюда по зову сердца, кто-то – за неимением достойной причины для отказа, но всякий, тем не менее, был с благодарностью принят церкоными настоятелями, читавшими нараспев молитвы о силе духа собравшихся, о непростых временах и желанном покое.

Карбьер держался поодаль от этой толпы, глубоко задумчивый и печальный, равнодушный к происходящему вокруг, но более всего к тем самым молитвам, заученным за короткий срок службы наизусть.

Находиться здесь, в окружении еще способных вспомнить его людей – плохая идея. Плохая, однако, принадлежавшая ему единолично; рожденная эгоистичным стремлением ненадолго, совсем чуть-чуть окунуться в прошлое; Вернуться к событиям, в реальности которых он не мог сомневаться, к знакомым лицам и голосам, ощутимо переменившихся со времен его «смерти».

И, возможно, ехидное желание исполнить наперекосяк вверенное ему без предварительной договоренности поручение тоже сыграло свою роль. В конце-концов, Карбьер сразу передал правящему клану свою волю – оказаться в столице он не хочет в ближайшие пару лет точно.

Будто бы кто-то всерьез спрашивал его мнения.

В стенах собора играет музыка, негромкая, но неумолимо утопающая в общей мешанине звуков, которых становится слишком много. Карбьер слегка морщится от головной боли и двигается осторожно вдоль выхода из главного зала, чтобы попасть в зал малый.

Обычно там проводили отпевания умерших. Что же, оторванному от жизни существу было здесь самое место.

+2

3

Пожалуй, одна из немногих причин, по которой Элора приходила в Церковь - это не только иллюзия статуса, но и искреннее желание поставить свечку за душу отца; единственного, кого она смогла отпустить, похоронить без своего участия и свыкнуться, что больше его нет. Страшно представить, что стало с его телом спустя столько времени, спустя столько мировых событий: увидит ли она Кинерму вновь, сможет ли отдать дань отцу в родных просторах или навсегда забудет это место?

Элора прикрыла глаза, снимая напряжение, вкладывая в незримое для окружающих действие смысла больше, нежели можно представить. Так она заставляла себя остановиться мусолить то, что в памяти должно всплывать реже — она приводила себя в чувство.

Суматошный день. С этим чертовым маскарадом на носу: люди дикие, неопределившиеся, меняющие своё мнение сто раз на дню; с дурацкими требованиями, с ехидными рожами, все, кого видеть Донстебьян не хотела, все стягивались здесь, в Церкви. Она знала, что не смотря на всю набожность, ничего святого в них не было, но была рада, что все они приходили замаливать грехи, надеясь, что за своё поведение каждый из них читает долгую исповедь, хоть это и маловероятно.

Толпа сгущалась. Обычно Донстебьян смешивалась с людом, следовала общественным порядкам, пошагово и неуклонно соблюдая все тонкости светской жизни, но не сегодня. Сегодня общества хватило сполна. Она пришла. Пришла и отметилась: пока что этого было достаточно.

Душный запах, гул, музыка - скрыться хотелось от суеты и подальше; стоило моменту подвернуться, и Элора, обученная жизнью, ловко хватается за возможность и минует скопление, направляясь к месту более уединённому, укромному; туда, где, казалось, никто лишний раз не обмолвится словом.

Но могла ли Элора представить, что стечение всех обстоятельств сегодняшнего дня - воля Судьбы?

Движущая в том же направлении фигура заставляет сердце сжаться. Поначалу Элора отмахивается от наваждения, но уж быстро сдаётся: поскольку мужчина, вызвавший внутри неё бурю чувств, не может остаться без внимания.

Это был он. Безусловно, он: это ясно по походке, по манерам, по... одежде. Старомодная одежда — этим он грешил, но она, как правило, спускала ему с рук.

Она подкрадётся к нему тихо, но ненамеренно без звука. Но и голос Элора не повысит, дабы растворить нотки волнения в отдаляющемся шуме.

— Карбьер? Что ты тут делаешь? — вытянутая рука мягко коснётся чужого предплечья, призывая вампира остановиться, и Донстебьян сделает пару шагов вперёд, становясь нетрудным препятствием. — Не сочти за грубость: большой и радостный сюрприз увидеть тебя здесь, но, может, не следовало так рисковать? — она приблизится к нему немного ближе, делая многозначительный кивок в сторону толпы, а затем встретится с ним взглядом.

Его лицо... вызывало странные чувства: что-то было в нём не то. Неужто освещение сыграло злую шутку?
— Заскучал по острым ощущениям? Ох, Луна, а нарядился-то как... — Элора легко поправит чужой воротник и покачает головой, как добрый, но недовольный воспитатель. Похвально, конечно, что он выбрался из дома, но за подобный подарок она поблагодарит его позже, когда разольет вино по бокалам в уютных стенах. — Предлагаю сменить обстановку. Раз тебе хочется прогуляться, то выберем место скромнее, что скажешь?

Впрочем, не сказать, чтобы Элора действительно оставляла возможность выбора: выглядела она так, словно заранее уготовила план побега, и стоит вампиру только издать звук, как она сочтёт его за согласие, благополучно позабыв свои планы.

+2

4

Карбьер шагает в знакомом ему направлении, не ожидая, что кто-то пойдет следом; право, кто бы захотел променять возвышенную атмосферу предстоящего торжества на холодные, темные коридоры и тишину, окромя человека до тошноты этим пресытившимся. Погруженный в свои мысли, он не обращает внимания на приближающийся стук каблуков, отчетливый тем сильнее, чем дальше они отдалялись от главного зала, но вздрагивает, стоит ему услышать свое имя.

Имя, произнесенное таким до боли знакомым голосом. Родным голосом, эхом рассыпавшимся о каменные стены.

Говорят, вампира сложно застать врасплох. Эти твари проворны и хитры, и редкий охотник выйдет живым из схватки с ними один на один. Но столь же редко охотники встречают вампиров в иных обстоятельствах, кроме кровавых схваток. Редко живут с ними бок о бок десятилетиями, чтобы, неизбежно, выучить наизусть их повадки, характер, ведь это предполагало предстать перед ними в столь же уязвимом положении.

А обоюдное откровение делает соперников слишком близкими, чтобы быть врагами впредь. Что же говорить о любовниках?

Воздух разом вышибает из легких, и Карбьер только и может, что быть беспомощным наблюдателем в оковах своего оцепеневшего тела. Он совершенно не так представлял себе эту встречу и точно, совершенно точно не был к ней готов!

- Элора?.. – Только и может выдохнуть Карбьер не то удивленно, не то испуганно.

Элора. Тесселе. Она стоит перед ним, взволнованно хлопоча о его нелепом внешнем виде – старомодном, дань привычке – будто бы и не было последних семи лет вовсе. Не было разлуки и переживаний, не было всех тех событий надломивших... их обоих?

Карбьер не находится с ответом, что совершенно ему не свойственно; только смотрит и смотрит, впитывая каждую черточку знакомого образа, каждое изменение, которое противоречило его воспоминаниям.

Замершее сердце заходится с новой силой – он неосознанно касается руки Элоры, когда та порывается поправить ворот камзола, не дает отстраниться, до сих пор не имея полной уверенности в том, что происходящее было реальным. Увы, сны наяву для него не в новинку.

- Просто... решил тряхнуть стариной, – Улыбку на тонких губах кривит чувство вины, неосознанное, но обострившееся с тех пор, как Карбьер прибыл в Рон-дю-Буш.

Знакомые искорки озорства в глазах напротив не оставляют ему и малейшего шанса на отсупление. Он обязательно разберется в сути происходящего, обязательно расскажет обо всем произошедшем и извинится за все те глупости, что успел натворить. Обязательно.

Но прежде.

- Я не могу тебе отказать, ты же знаешь.

+2

5

По лицу вампира можно было сделать вывод, что он точно не ожидал такого столкновения; не меньше, чем того ожидала Донстебьян. Впрок было бы задать вопрос, уточнить, мол, всё ли в порядке, отчего последовала столь удивлённая реакция, но Элора слишком напугана, сама того не осознавая. Желание подавить здравомыслие в угоду желанию думать, что всё в порядке, что её волнения - надумки, гораздо сильнее.

Давно пора, — лёгкий укольчик совести, наверняка, ранит обоих - однако Элоре не хотелось на него давить.

Чужое касание вызовет на уставшем женском лице мягкую улыбку. Привыкшая подавлять в себе эмоции, но радующаяся вспорхнувшим полумертвым бабочкам в животе, Элора немного застенчиво замнётся, и чтобы скрыть свою сконфуженность, обхватит чужие пальцы своими, опустит руки ниже и отведёт взгляд в сторону. Она и правда знает, что он не откажется, но мог ли Карбьер себе представить, как много для неё значит его согласие?

Если бы он только знал!..

Она непроизвольно ухватит его крепче, как только сделает решительный шаг к выходу, но намеренно потянет Карбьера к себе ближе, вроде и призывая действовать быстрее и не отставать, пока предоставилось мгновение, а вроде из человеческого желания чувствовать любимого к себе ближе.

Как же давно они не гуляли вместе! Не посещали заведения, светские вечера, не ездили на лошадях и не дышали свежим воздухом, вечно делая выбор в пользу четырёх стен. Элора позабыла, какого это: проводить время в родной компании вне дома. Ею овладевала романтика, которой так сильно не хватало в её жизни, и оттого она испытывала трепетные чувства.

Прежде, чем выйти из Церкви, позволить открыть для себя громоздкую дверь, по инициативе Донстебьян они остановятся. Элора осторожно снимет с себя кропотливо вышитую шаль, выполняющую, скорее, декоративную функцию, нежели согревающую, но быстро, однако не менее профессионально, закутает Карбьера. Она завернёт край изделия и перебросит его через чужое плечо, делая образ более восточным и закрытым, оставляя лишь обзор зелёным глазам, и издав беззлобный смешок, только после игривых манипуляций ступит за порог.

Да, темно; прохладно. И хотя Карбьеру ничего не угрожало, не побеспокоиться о нём Элора не могла. Дело не только в его восприимчивости к солнечным лучам, коих сейчас не наблюдалось (хотя толика переживаний явно присутствовала). Она предполагала, что встреть кого незваного, тотчас вызовет нежелательные расспросы, и уж лучше личность Арх'Амарека им не узнать сразу, - у него были свои причины оставаться некоторое время инкогнито.

— Ты так меня обескуражил своим появлением, что я даже и не знаю, куда нам отправиться, — она придержит подол платья, спешно спускаясь по широкой лестнице. — По какому месту ты заскучал больше всего?

Отредактировано Элора Донстебьян (13.08.2022 14:57)

+1

6

У Элоры теплые руки, слегка загрубевшие от иглы – Карбьер осторожно обхватвает их своими, облаченными в перчатки руками. Ткань скрывает за собою некрасивые рубцы и царапины, не успевшие затянуться; следы экспериментов, на которые вампир пошел добровольно. Может быть, даже с излишним для него рвением.

Ведь отныне боль была не следствием. Она была первопричиной, и распространяться об этом вампир не станет, точно не в месте, где было полно лишних ушей и глаз. Некоторые из них принадлежали непосредственно правящей семье – уже не враг, еще не союзник. История их отношений была слишком долгой, чтобы давать Дю-Бушам лишний повод для манипуляций.

Таковых и без того было предостаточно, и главный из них прямо сейчас в спешке вел Карбьера к выходу из душных залов церкви.

Оказавшись ближе, он делает глубокий вдох, нежась в почти позабытом, но знакомом и родном, успокаивающем запахе. До чего же реалистичный сон – ничем не уступает видениям о прошлом, вовсе вампиру не принадлежавшем, но переданным будто бы взаймы. Сон, бывший умиротворением умирающего, готового принять смерть, однако, ныне ситуация отличалась.

Карбьер не желал смерти. Не сейчас. Не с Элорой подле него.

Он посмеивается в ответ на ее стремление поплотнее укутать его в женскую шаль, но послушно наклоняется, дабы ей не пришлось тянуться.

- Полагаешь, гость с Эльпиды вызывает меньше подозрений, чем покинувший свою могилу мертвец? – Он не заостряет внимания на том, что слова его имели двойное дно; только кутается поглубже, признавая чужую правоту. Лишнее внимание было им совсем ни к чему.

В долгу Карбьер остается недолго, и, едва порыв холодного ветра коснется Элоры, на плечи ее ощутимым весом опускается камзол. Теплый, но нагретый скорее теплом помещения, нежели тела владельца.

- Не хочу, чтобы ты простыла, – Припоминая о сомнительной крепости ее здоровья, говорит Карбьер.

В его задумчивом виде видна наигранность – вовсе ему не требовалось думать о том, по какому месту он дейстительно скучал и хотел посетить в первую очередь.

- Пожалуй... дом! – Его веселость можно счесть за намерение пошутить, – Но прежде – какой-нибудь тихий сквер среди всех этих шумных улиц. Город накануне праздника так красив, было бы упущением пропустить это зрелище.

+2

7

Столько лет прошло, а привычки неизменны: Элора всё так же готова броситься от общества прочь; от злых взглядов, от сплетен и искусственной вежливости - привычек, что пропитали и её саму, въелись под самую кожу, но продолжительно не жалуемых, будто бы отвергаемых организмом.

Она оборачивается, бросая мимолетный взгляд на Церковь, и мысленно просит прощения у отца, которому не уделила сегодняшним днём достаточно внимания. Не впервой, и всё же совестливо, но упустить шанс прогуляться с самым загадочным затворником её жизни, она не могла. Элора думала, - нет, - ей хотелось бы думать, что отец прощает ей все её выходки, а те, что касаются любви, в частности.

Странная, весьма двусмысленная шутка окончательно сбивает с толку. В груди что-то неприятно взвывает, что-то давно позабытое, благополучно запрятанное, но Элора никак не может вспомнить…  Да и нужно ли сейчас?

- Полагаю, что таинственному беженцу лучше пользоваться возможностью, а не ехидничать у святого места, - Донстебьян спрячет улыбку за возможностью осмотреться. Да, стоило поторопиться: совсем скоро сюда нагрянут знакомые лица, и лучше им не застать побег богохульников.

Тёплый камзол касается женских плеч, и Элора осторожно ухватывается за его края, утопая в массивной вещи.
- Теперь мне это не грозит.

Но на смену кокетливому смущению придёт непонимание.  Она чуть сдвинет брови, когда вампир пошутит про дом, и одарит его вопросительным взглядом. Луна, да его не узнать: лик не омрачен томной задумчивостью, в голосе звучит веселье, а шутки льются рекой – пускай и немного… странные. Как давно она не видела Арх'Амарека таким беззаботным, может, даже счастливым, заводным? В расположении духа? Что же, должно быть, Элора сильно устала, раз не смогла понять настроя благоверного... а ей бы стоило постараться.

Ей хочется возразить, но она не решается; проглатывает всё, что ей кажется сейчас неуместным. По её мнению, портить хрупкую идиллию своим недоумением означало оскорбить Карбьера в его заботе.

- Да… пожалуй, так и сделаем, - Элора неловко улыбнётся в попытках развеять смятение, которое, возможно, чувствовала лишь одна она, и уверенно направится к опустевшим экипажам. Через них гораздо проще выбраться незамеченными, нежели выходить напрямую. Она тихо добавит:

- Не забыл дорогу?

Отредактировано Элора Донстебьян (14.08.2022 23:24)

+2

8

- Такое сложно забыть, – Отвечает Карбьер, ощущая смятение Элоры как свое собственное, слегка запоздалое. Оно действует отрезвляющим щелчком по носу, напоминая, что происходящее не было сном.

Происходящее было полной недопонимания реальностью, окунуться в которую было равносильно прыжку в ледяную воду – того и гляди уйдешь прямо на дно, без всякого шанса выбраться на поверхность прежде, чем воздух покинет легкие. Оттого погружение должно было быть медленным, постепенным для обоих.

Встретиться с правдой лицом к лицу было страшно.

Они следуют к стоянке экипажей, терпеливо ожидающих своих хозяев к восходу солнца. Неподалеку слышны разговоры возниц, увлеченных беседой гораздо сильнее изучения обстановки вокруг: тихой, темной, не подразумевающей подвоха. Люди с удовольствием пользуются возможностью передохнуть; кто-то и вовсе дремлет, поудобнее устроившись на своем месте, и нет им никакого дела до шмыгнувших где-то рядом теней. Уж аристократы дали бы знать о своем присутствии очень ясно.

Никто не хочет придать значения их маленькой авантюре. Беглецам это на руку.

Свет вездесущих фонариков помогает без труда разобрать дорогу, среди десятка поворотов и закоулков отыскать нужный. Человек на этих улицах редкий гость, даже не смотря на скорый праздник – суеверные жители Рон-дю-Буша предпочитают оставаться в своих домах, забивая в косяки дверей серебрянные иглы.

Еще одно напоминание о том, как сильно здесь переменилась обстановка за время отсутствия Карбьера.

Он притормаживает у какого-то сквера, желая оглядеться и перевести дух. Островок зелени среди каменных стен, он полностью усажен шиповником, зацветшим ныне необыкновенно рано. Или то был особый сорт? Не так важно.
Яркие бутоны привлекают внимание, и Карбьер осторожно касается пальцами лепестков.

- Красивые, – Он смотрит на Элору, слегка прищурившись, – Удивительно, как такое чудесное растение получило такую дурную славу. Оберег от вампира, тоже мне.

Пальцы с легкостью переламывают тонкий стебель, а цветок, чуть погодя, оказывается в светлых волосах возлюбленной. Карбьер улыбается, довольный своей выходкой, поправляет выбившиеся из прически пряди, однако взгляд его серьезен.

- На языке цветов дикая роза символизирует грань между удовольствием и болью, ревность, если говорить о более классическом значении, но... я знаю, что ты не любишь классику. В таком случае, пусть этот цветок станет символом нашей маленькой вылазки. Совсем как в прошлом.

+2

9

Ответ Карбьера удовлетворяет интерес Элоры, и последняя довольно хмыкает - он прав. И правда трудно позабыть путь, по которому всегда можно сбежать - уж в этом они оба были специалисты. Жаль, что Донстебьян изрядно проигрывала вампиру в мастерстве исчезновения, но, должно быть, взгляни на ситуацию под другим углом, и однажды она сможет выставить данное качество, как собственное преимущество, нежели минус.

Донстебьян приходится сделать упор на носки, не вставая на цыпочки, чтобы избежать излишнего шума. Подошва тихим шорканьем сливается с чужим сопением, шепотом, и в конце концов, с соблюдением всех основ осторожности и стараний, дезертиры остаются незамеченными.

Испугавшийся тьмы Рон-дю-Буш особенно прекрасен: резко поредевшие улицы остались во власти тех, кого они так сильно боялись, не имея представления, что едва ли их осторожность поможет спастись. Признаться, изобразить общее удивление и ужас оказалось не так уж и трудно - тому способствовало удачное стечение обстоятельств. Не без актёрского мастерства, конечно. Первые и последние темы разговоров в ателье стали общеизвестные волнения о вампирах, и посетителей приходилось успокаивать огромным зеркалом.

Ох, знали бы они все тонкости, вряд ли ступили бы на порог "Золотой нити".

Невольно погрузившись в свои думы, Элора не сразу заметит, что Карбьер остановился. Когда с поля бокового зрения пропадёт чужой силуэт, она, слегка испугавшись, обернётся, и с облегчением выдохнет, когда обнаружит Арх'Амарека совсем неподалёку. Он выбрал по истине красивое место, успел, в отличие от швеи, зацепиться взглядом за зелёный островок у массивной стены. 

Она сделает пару неторопливых шагов назад, скользнёт тёплым взглядом с вампира на цветы, и задумается: как давно она не замечала здесь растений? Не сказать, что Элоре было безразлично. Скорее, она попросту перестала обращать внимание на красоту вокруг, и потому клумба ей казалась чем-то дивным, новым... инородным. Словно и не было их здесь никогда.

Донстебьян будет молча наблюдать за тем, что делает Карбьер; с удовольствием будет ловить каждое его слово, движение, прочнее закрепляя в памяти, чтобы долгие годы держать дорогие воспоминания у сердца. Она отведёт взгляд, когда цветок ловко окажется в её волосах, и покроется румянцем от приятного смущения. Луна, да ради такого стоило жить!..

— Я... - она сомкнёт губы в попытках подобрать верные слова, но сокрушенно махнёт головой. Будоражащая гамма чувств заставляет мысли путаться, сердечко чаще стучать, щёки пылать; двумя словами - терять самообладание, и Донстебьян даже удивится своей реакции.

— Как бы мне хотелось видеться так чаще, - она горько усмехнётся. - Да, совсем как в прошлом.

С некоторое время Элора потупит в малахитовые глаза напротив, но вскоре опустит взор в попытках рассекретить улыбку. А может, и не с этой целью вовсе?

Но она оставит за собой "недосказанность", решая продолжить прогулку.

— К слову: поговаривают, что плоды шиповника используют для создания любовных зелий, а сухие ветки, собранные при луне, защищают от злых сил, — к чему она это? Ах, да. — Но твоя интерпретация самая красивая. Остановимся на ней.

Путь обещал быть не долгим, но, как того и хотел Карбьер, красочным и расписным: в преддверии маскарада город и впрямь был украшен причудливыми декорациями. О, Луна, неволей вспоминалось о джентльмене, рьяно желающим сопроводить даму на празднество, но от одной только мысли о нём становилось тошно.

— Было бы здорово оказаться на маскараде... вместе, — Луна, на что она нарывается? Обсуждали же, говорили - опасно. Но разве заявиться в Церковь оказалось не страшнее? — Взглянул бы на всех в расслабленной обстановке...

+1

10

Смущение на лице Элоры умиляет Карбьера, и ему искренне кажется, будто бы ничего в ней не переменилось со времени их разлуки - она такая же, какой он её запомнил; полная озорства и непосредственности. Они оба приложили немало усилий, чтобы научиться это скрывать, но лишь наедине друг с другом не могли продолжать игру в притворство. Не могли и не хотели, позволив себе искренность, как самую недоступную роскош.

Это подкупало, но мог ли Карбьер отплатить тем же? Остался ли он той личностью, которую знала Элора годы назад? Ответить на данный вопрос ему, разбитому и потерянному, было не под силу.

Приобняв женские плечи, он привлекает возлюбленную ближе, вдыхает запах цветка в её волосах - сладковатый аромат не вызывает отвращения, как и многое из того, что делало это раньше. Нет ни боли в храмовых стенах, ни жжения от серебра.

И желанной искренности тоже нет. Как и в самую первую их встречу, Карбьер остаётся лжецом, полагая, что ложь во благо не несёт за собою греха.

Про себя он радуется тому, что Элора не видит, как гаснет его улыбка.

- Я думаю, это можно устроить, - Объятия вампира на секунду становятся крепче, а после он отстраняется, желая вновь посмотреть Элоре в глаза. Выражение бледного лица мягкое, преисполненное меланхоличной радости, - Маскарад располагает к анонимности, а потом, когда это все закончится... Может, выберемся куда-то за пределы города? Куда-нибудь в провинцию или вовсе в другую страну. Солгард... подаёт большие надежды, тебе так не кажется?

На миг в его голове проскальзывает мысль об Эльмондо, но столь же скоро она развеевается - там ещё помнят охмурившего вдову альфонса. Да и воспоминания о Кинерме вряд ли оставят Элору равнодушной. В плохом плане.

В общем-то, ни один из возможных вариантов не был идеальным, и в том же Солгарде ныне бушевали революционные настроения. Мир не был безопасным местом, но, как зачастую хочется думать, хорошо там, где нет нас.

Карбьер отступает, намереваясь продолжить прогулку по улицам ночного города. Он небрежно смахивает со лба прядь волос - волнистую, бес бы её побрал - и раздражённо фыркает:

- Как думаешь, стоит ли мне обстричь их?

+1

11

От объятий становится теплее: толстая ткань плотнее прилегает к телу, но Элоре хочется думать, что это всему причина - чувства, а не физика. При всех возможностях она прижимается к Карбьеру, разве что не издаёт счастливые нечленораздельные звуки, и волнуется, правда волнуется, что спровоцирует вампира на недовольство - дома при разговоре о маскараде он вёл себя совсем иначе. 

И какого удивление, когда вместо терпеливого вздоха и монотонности в голосе, она слышит согласие. Без запинки, без раздумий, без торга и какого-то ни было возмущения. Да, и всё тут - вот так просто? Что такого произошло в Церкви, что он настолько переменился? Произошёл внеплановый сеанс экзорцизма? Или ему действительно не хватало острых ощущений, чтобы почувствовать себя живым авантюристом?

— Ты серьёзно? — тихо переспрашивает Элора, но если бы знала, какое предложение последует чуть погодя, встречно, задала бы вопрос позже. Она посмотрит на Карбьера с широко распахнутыми глазами, а из-под камзола покажутся руки, норовящие ощупать вампира на предмет его реальности.

Он предлагает это по-настоящему? Она не спит?

Если бы он знал, как сильно она хотела бы сбежать, переехать, спрятаться - как угодно. От знакомых лиц, от выученных улиц, от прошлого. Без памятства, без сожаления, с чистой совестью... с Карбьером.

Предложение кажется настолько желанным и внезапным, что, достань он сейчас кольцо и сядь на одно колено, она бы простилась с головой и адекватностью окончательно, умерла бы прям здесь, на месте, от остановки сердца и взрыва эмоций. Мало того, что Арх'Амарек оказался в самом неожиданном месте, так и будто подменённый, заново родившийся; разве что лицо оставалось тем же. Впрочем, в недостаточном освещении трудно судить, ещё и с шалью на голове.

Мне не послышалось? — она игриво похлопает Карбьера по боку, а затем пальцами раздвинет шаль таким образом, чтобы было лучше видеть лицо благоверного. Глазами, полными надежды, она поймает взгляд вампира и нервно улыбнётся. — Конечно. Конечно же я соглашусь, Карбьер, разве может быть иначе? Мы можем для начала съездить "на разведку", а там уже решить, как быть дальше.

Жаль, что всё не так просто, как кажется, но не прыгнуть в омут с головой она не могла. Придётся выжать из собственных сил максимум, чтобы отчалить из Дю-Буша с чистой совестью.

— Нужно будет столько проделать... в частности, подумать, как быть с билетом на твоё имя, — она вновь начнёт теребить аксессуар на Карбьере, но через мгновение отпустит, возвращаясь с небес на землю. Сегодняшний вечер - вечер, судя по всему, неожиданных поворотов и "жести". Как такое вообще было возможно? - Поговорим об этом дома, хорошо? Боюсь обсуждать здесь.

Она сделает глубокий вдох, усмиряя радость, но, тем не менее, всю дорогу будет обдумывать грядущие планы.

Мне нравится ход твоих мыслей: новый образ - новая жизнь, - Элора хохотнёт, поддерживая идею продолжить прогулку.
Честно сказать, я никак не представлю тебя с короткой стрижкой. Да и, возможно, не нужно? У тебя прекрасные волосы. Но если же решишь их остричь, не молчи - я поговорю с Миланой, она любит заниматься причёсками,
- о, это было ясно хотя бы по тому, насколько длинная была у неё коса, а у её подружки - натурально крашенные волосы, и не абы кем, а самой Миланой. Элоре оставалось лишь догадываться о том, как часто они проводят друг с другом время вне работы. В основном по их незамысловатым шуткам. И, конечно же, прическам.

Она выдержит небольшую паузу, расслабленно прикроет рот тыльной стороной руки так, чтобы сложилось впечатление, будто бы лучшая сплетница решила поделиться новой новостью, и негромко произнесёт:

— Подлецу всё к лицу, - она задорно хмыкнет и уберёт ладонь. — Не могу передать словами, как ты меня сегодня осчастливил своим решением, - и как сильно расстроил светловолосого мальчишку - нудного и душного, хотя и очень доброго. — Даю тебе сутки на раздумья по поводу костюма. Или можем завтра вечером, когда все уйдут, определиться вместе.

Отредактировано Элора Донстебьян (16.08.2022 18:51)

+2

12

- Шутки в сторону, вряд ли мне хватит смелости сделать подобное решение вновь, - Он чувствует - его предложение было трепещущей мечтой для них обоих, несбыточным желанием начать все сначала, где он - просто Карбьер, а она - просто Элора. Тесселе?

От этой мысли лёгкая дрожь пробегает вдоль позвоночника - о! Карбьер с превеликой радостью вернул бы ей то, что было отнято во имя блага. Чьего? Уже и не вспомнить, но если быть ей Тесселе, то и он сам готов был остаться не более, чем тёмным пятном на роду хельдеморских торговцев, человеком, дни которого были сочтены.

Или стать чем-то большим? Способным возместить утраченное, создать новое на руинах давно потерянного, упущенного. Карбьер видел, к чему приводит безумная погоня за прошлым, и знает, насколько высока цена ошибки.

Он не готов заплатить эту цену. Не готов столкнуться с последствиями вновь, наступить на чужие грабли.

Керастес бы посмеялась над его бесхребетностью, но сейчас это совсем не то, что может потревожить Карбьера, наблюдающего с упоением за воодушевлением возлюбленной. Её настроением сложно не проникнуться, не бучуди черствым сухарем; вампир, к своей чести, таковым не был - его улыбка делается шире, оголяя заостренные клыки.

- С недавних пор в Солгардском Экспрессе не особо заморачиваются с проверкой документов, - Хотя идея прокатиться на сошедшем с рельс поезде претит Карбьеру, он не отбрасывает её, как одну из худших. Как-никак поезд все ещё оставался самым безопасным видом транспорта с приходом Тьмы.

Он согласно кивает в ответ на проявление осторожности со стороны Элоры. Она была права - даже у стен имелись глаза и уши, которых следовало избегать, да и появившийся предлог поскорее добраться до дома соблазнял своей благовидностью.

Милый сквер остаётся позади, и паре предстоит вернуться к одной из главных городских улиц, освещенной чуть лучше жилых районов.

- Мне лестно слышать твои комплименты, - Весело отвечает Карбьер, приподняв подбородок. Ему и впрямь было приятно, но последующий комментарий все же заставляет его рассмеяться, - Это уже аксиома, не так ли? И все же посетить цирюльника мне не повредит. Сойду за одного из Дю-Бушей, если покрашусь в рыжий цвет?

Заявлять о своём намерении закрасить седину, безумно его смущавшую, Карбьер не хочет, ускоряя темп шага. Скорее домой, скорее.

- Я готов положиться на твой вкус, но знаешь? Тема птиц всегда была мне близка. Только обойдёмся без павлиньих перьев. Не думаю, что готов снова эпотировать публику, ха-ха.

Он подхватывает Элору за талию, кружа любимую в воздухе будто бы в отместку за её излишнее ехидство, но очень скоро ставит на землю, мимолетно целует в висок и продолжает путь в прежнем темпе.

Это ли не счастье?

+1

13

Не хватало разве что хлопнуть в ладони и потоптаться на месте, как радостный маленький ребёнок. Луна, неужели молитвы были услышаны? Неужели какая-то неведомая сила стала, наконец, благосклонной по отношению к Элоре? Жизнь научила: преждевременно радоваться нельзя, но после тяжелого рабочего дня, в компании любимого человека, который преодолел все трудности и готов сворачивать горы, не хотелось держать себя в руках.

Возможно, они вернутся к обычной жизни. Местами скучной, по большей части рутинной, но поодаль ото всех и наедине; или не поодаль, но хотя бы вместе.

Тогда грех не воспользоваться предоставившейся возможностью, — напоследок отпускает Элора. О, им предстоит долго обдумывать планы: продумывать каждый шаг, рассчитывать средства, и много, много мечтать о дальнейшей жизни, другой жизни, а затем плавно и постепенно воплощать её в реальность.

Элора довольно покачает головой. Будь её воля, засыпала бы Карбьера комплиментами каждый день, только ради того, чтобы видеть его таким: счастливым и не удрученным. Ох, как отрадно понимать, что всё ещё впереди!

— Рыжий? Карбьер, у меня столько вопросов. Прошу тебя, давай начнём с стрижки, а с покраской волос торопиться не будем - всегда можно обратиться к цирюльнику вновь, — она рассмеётся. Нет, пожалуй, хватит пока рыжих; ну, или хотя бы не так резко.

Почему-то Донстебьян так и думала: птицы. Вернее, она подумала о перьях, а вот Карбьер область расширил. Следует обдумать детали более подробно, чтобы сделать костюм интереснее - как верно подметил вампир, Элора не любила классику.

— Я знала, что ты сделаешь выбор в пользу фазанов, — она чувствует, как чужие руки крепко обхватывают её талию, и заливается смехом. Нет, это сон - точно сон, счастливый, но такой реальный, однако Элоре совсем не хочется, чтобы он прекращался. — Хорошо-хорошо. Пожелание будет учтено, — она довольно закусывает губу, чувствуя поцелуй на своём виске, и не даёт руке вампира выскользнуть из её хватки.

Поразительно, как быстро они преодолели путь от Церкви до... дома. Вот же, казалось, только-только ступили на главную улицу, а до знакомой двери рукой подать. У Карбьера на Элору было особое влияние: она теряла с ним счёт времени. Оставалось искренне надеяться, что и ему было с ней так же интересно.

Свободной рукой она поковыряется под камзолом до тех пор, пока не послышится звон ключей.

— Сегодня мне передали потрясающее вино из одуванчиков. Долго же Гилберт его выдерживал, — она говорила так, будто бы Карбьер имел представление, кого она имеет ввиду. — Всего одна бутылка. Я хотела приберечь его для особого случая, но, видит Судьба, момент предоставился сам собой.

Элора чуть обгонит вампира, влюблённо ему улыбаясь, и медленно пройдёт к двери дома спиной. Она нехотя опустит его руку, легко развернётся и засуетится, пока не послышится характерный скрежет замочной скважины. Щелчок за щелчком, и дверь отворится, и Элора на автоматизме откроет её поспешным толчком.

Темно, пусто, и... холодно? Одиноко? Донстебьян к вечерней атмосфере своего дома привыкла, а вот что касается гостей, вряд ли. Она дождётся, когда Карбьер зайдет, и закроется на защёлку.

— Могу попросить тебя разжечь камин наверху? Я пока заберу гостинцы.

+2

14

- Я обязательно отвечу на каждый из них. Как только представится возможность, обещаю, - Смысла в этих словах куда больше, чем в обыкновенной попытке отшутиться. Карбьер действительно хочет все объяснить, расставить точки над "i" и заслужить, в конце концов, прощение, надобность в котором не отпала сама собою лишь из-за неведения Элоры.  Недопонимания, которым её подлый возлюбленный воспользовался в нерешительности выяснить все здесь и сейчас. К тому же, ему требовалось выяснить причину столь странной реакции Элоры на его появление, слишком спокойной для встречи спустя семь лет.

Что-то было не так; понимание этого обострялось дурным предчуствием, нараставшим тем сильнее, чем ближе они оказывались к дому. Элора может почувствовать, как напрягается Карбьер рядом с ней; внешне спокойный, внутренне он был настороже, сам не понимая до конца причины столь странной перемены его настроения.

Однако некоторые события прошлого показали, что своей интуиции стоит доверять; иногда чуть больше, чем всем прочим чувствам. Кто-то назвал бы это паранойей. Карбьер и сам бы назвал это паранойей, а потому до поры отмахивается от своего беспокойства.

Сначала нужно было разобраться в происходящем.

Знакомые места остаются декорациями, вызывающих куда меньше радости и куда больше тоски. Они - напоминание о пережитом и упущенном, молчаливые свидетели ушедшего счастья. Праздничная мишура не придаёт им такой же яркости, как присутствие Элоры.

Ключи в её руках негромко звякают, делают оборот в замочной скважине. Карбьер придерживает открывшуюся дверь, пропуская даму вперед, и заходит следом, слегка замявшись у порога. Наконец, шаль покидает его беспокойную голову, оставаясь мирно висеть на вешалке у входа.

Возможно, восприятие вновь играет с ним злую шутку, но атмосфера заведения изменилась. Или так только казалось из-за приглушенного света?

По щелчку пальцев в воздухе загораются зелёные искорки, медленно скользящие от одной лампы в комнате к другой.

- Разумеется, - Карбьер поднимается по лестнице, убедившись, что Элора не останется в темноте. Ступени совсем не скрипят под его весом, и только стук каблуков выдаст присутствие некогда постоянного клиента "Золотой Нити".

+1

15

Напряжение Карбьера сложно не заметить. Что могло спровоцировать перемену настроения Элоре совершенно невдомёк: может, она сделала что-то не так? Неудачно пошутила? Вампир не озвучивает свои опасения, а Донстебьян не решается спросить, чтобы не обострять ситуацию - быть может, всё развеется своим чередом?

Ей остаётся только подметить, что она почувствовала, и попытаться сгладить углы своим поведением, полным непосредственности. Она аккуратно повесит камзол на вешалку и уберёт его в шкаф. Раз они оба здесь, то, значит, Карбьер никуда не уйдёт, и можно не переживать, что утеплённая вещь ему понадобится раньше завтрашнего вечера.

Только вот незадача: пальто, в котором Карбьер мог пойти, висело не тронутым - это собьёт Элору с толку, заставит рассмотреть вещи в руках более внимательно, а затем нерешительно повесить "новый" камзол на свободное место, и только потом разденется сама.

Да, ещё в Церкви она заметила, что он нарядился, но почему-то ей казалось, что эти вещи она уже видела ранее.

Дверцы шкафа закроются, и Элора посмотрит на поднимающегося по лестнице Карбьера в замешательстве. Нет, точно переутомилась - нужно скорее пригубить вина и ложиться спать.

— Спасибо, — благодарность прозвучит неуверенно, но Элора мигом улыбнётся и уйдет в ателье, чтобы не заострять внимание на недопонимании. — Я сейчас.

Вопреки ожиданиям Элоры в ателье было не пусто: дело не в чьём-то присутствии, а в коробках, о которых она совершенно позабыла - пришла новая партия фурнитуры и тканей. Рядом с неразобранными новинками стояли свежие и не очень цветы, в корзинках и в вазах, однако ни один букет не мог встать в сравнении с цветком шиповника, что красивым аксессуаром торчал в волосах Элоры прямо сейчас. Она безразлично окинет чужие подарки взглядом, приметит бутылку вина и ловко выхватит её из гущи неискренних благодарностей. Впрочем, только вино Гилберта и было настоящим.

А перед тем, как уйти, Донстебьян всё-таки не справится с любопытством и приоткроет крышку одной из коробочек: блестит, сверкает, завораживает, - от вида содержимого Элора довольно причмокнет и отправится на кухню, чтобы не томить возлюбленного ожиданием.

На втором этаже всё гораздо более одиноко: самый живой уголок - кабинет с библиотекой, где, в основном, Элора накидывала новые скетчи и много, много пила, пытаясь заглушить пустоту внутри себя. Зал же, напротив, вылизанный прислугой, но всё так же не менее холодный. Что примечательно, даже не смотря на витающую в воздухе тоску, очень сильно ощущается чужой... взгляд? Словно внутри стен что-то неустанно за тобой поглядывало.

Элора поднимется совсем скоро, с двумя бокалами и бутылкой вина. Она закроет за собой дверь толчком бедра и спешно пройдёт к небольшому столику напротив камина, осторожно расставляя перед собой бокалы и выкладывая штопор. 

— Такая партия объёмная пришла! Не смотрел, что там?

+1

16

В гостиной тепло, так, будто бы камин горел не меньше полного часа, хотя вряд ли с тех пор, как Элора поднялась наверх прошло больше пяти минут. Единственный источник света здесь - огонь, медленно пожирающий сухие поленья, и порядком оплавившиеся свечи на столе.

Карбьер сидит в кресле, без особого интереса изучая страницы какой-то книжки, оставленной здесь с прошлого вечера. Он кажется слегка удивленным, поднимая взгляд на Элору, сконфуженно улыбается и откладывает книгу на её прежнее место.

- Вообще-то смотрел, уж извини меня за любопытство. Не решился только разобрать до твоего прихода. Снова ведь будешь недовольна, что все не на своих местах, - Карбьер хмыкает и приподнимает бровь, обращая внимание на бутылку вина, - По какому поводу праздник? Неужели, службу отложили? Событие грандиозное, согласен, да и я рад видеть тебя дома как можно чаще.

Как будто ничего не произошло, а события в соборе - не более чем иллюзия, игра воспаленного разума.

А много ли нужно времени, чтобы обезуметь?

Вампир встаёт с места, делая более очевидным метаморфозы своего внешнего вида. Не то, чтобы ему требовалось много времени на то, чтобы переодеться и распустить волосы, но некоторая резкость произошедшего сбивает с толку.

Он подходит ближе, протягивая руки в намерении приобнять, но порыв нежности прерывает стук в дверь. Дверь, ведущую в гостиную, и прикрытую Элорой ранее.

В оглушающей тишине приглушенно звучит голос:

- Элора? Ты чего закрываешься? - Ручка проворачивается с характерным щелчком раз, другой. Дверь, очевидно, оказывается запертой.

Пламя в камине вздрагивает, точно живое.

- Мы ждём гостей? - Холодно интересуется Карбьер. Прежняя мягкость исчезает; на её месте - абсолютно непроницаемое выражение лица. Ни испуга, ни удивления, ни злости.

- Элора, что происходит? Ты в порядке? - Ещё одна попытка получить ответ. Ручку по ту сторону двери нервно дёргают несколько раз, а после дверь содрогается под силой удара.

Бам! Бам! Бам!

[nick]Незнакомец[/nick][status]guess who[/status][icon]https://i.ibb.co/RjjDd2B/image.jpg[/icon]

+1

17

Сперва Элора не обратит внимание ни на странности, ни на изменения - она во всех смыслах увлечена бутылкой вина. Ей потребуется совсем немного времени, чтобы продемонстрировать свою независимость и справиться с пробкой самостоятельно, после чего победоносно разольёт пойло по бокалам.

И уж только потом, когда руки окажутся свободны, она захочет пригласить Карбьера скорее опробовать долгожданный заказ, но кое-что её остановит: неувязочка. Расхождение в словах, в одежде, в образе. Элора недоумённо уставится на вампира, скругляя губы, норовясь спросить "что?", но не сможет выдавить и звука.

По какому поводу?

Она легко встряхнёт головой. Он и правда спросил то, что она услышала?

Её раздумья не займут и больше нескольких секунд: Элора попытается сопоставить события сегодняшнего вечера с тем, что наблюдала сейчас. Или благоверный внезапно решил устроить показ мод, или кто-то решил выдать себя за благоверного и проникнуть в дом, чтобы... что? С какой целью? Да, Донстебьян вела нечестную игру, мутную, пользовалась связями, - теми, что сейчас озлобленно не жалуют, - но ещё ни разу она не давала повод кому-либо заподозрить себя.

Сейчас? Абсурд.

Она вздрогнет, когда услышит до боли знакомый голос со стороны двери, и покроется мурашками от осознания, что ей не причудилось - за дверью был Карбьер. Или кто-то, кто выдавал себя за Карбьера.

Вампир напротив меняется в лице, становится пугающе безразличным, и не смотря на то, что его неживой вид кажется Элоре привычнее, чем радушие минутами ранее, это вовсе не успокаивает.

Элора медленно обернётся, страшась увидеть, пожалуй, свирепое чудовище, но никак не любовь своего сердца, и так же сильно будет бояться, что совершила огромную ошибку, отведя взгляд от рядом стоящего Карбьера.

От каждого громкого и тяжёлого удара в дверь сжималось сердце, а в горле пересыхало, точно как в страшном сне, вдохновленным воспоминаниями о Кинерме.

Действительно, что происходит?

- Нет, - ответит она на вопрос шёпотом. На чей? На какой? - Карбьер?..

+1

18

Дверь отчаянно сопротивляется, оказываясь необычайно крепкой для обыкновенной межкомнатной. По ту сторону - шорохи и звуки ударов, тихая ругань.

Элора остается один на один со своим ужасом, когда дерево все же дает слабину и разлетается в щепки; дверная ручка с грохотом падает на пол, и в гостиной оказывается... Карбьер? Взъерошенный и испуганный ничуть не меньше, он сперва оглядывает комнату, а после, когда взгляд останавливается на застывшей женской фигуре, судорожно выдыхает, в три больших шага преодолевая разделявшее их расстояние.

- Я был уверен, что слышал голоса, - Растерянно произнес Карбьер, осматривая Элору; не ранена ли она?

Внешне благоверный отличается от того, что ей довелось видеть минутой ранее: все та же одежда, все та же прическа и непривычная его образу эмоциональность. У разломанной двери осталась одиноко лежать охапка поленьев, а сама гостинная была погружена в холодный мрак.

Она была абсолютно пуста.

- В камине не было дров, и я пошел за ними в кладовую на первом этаже. Интересно, как же мы так разминулись? - Немного успокоившись, Карбьер слабо улыбается Элоре в попытке ее приободрить. Он понимал, что произошедшее не было плодом массового помутнения сознания, а ежели и было, то имело причины чуть более весомые, чем эйфория встречи после долгой разлуки.

Но стоило ли пугать Элору своими догадками?

Карбьер усаживает ее в кресло и начинает возиться с камином - пепел в нем был холодным, будто огня не разжигали уже целую неделю.  Странное положение дел, учитывая то, что погода за окном все еще оставалась прохладной, и выход на улицу без верхней одежды гарантировал бы простуду.

Убедившись, что пламя в камине начало разгараться, вампир поврачивается к Элоре. Окутанный ореолом света, он подходит к ней и опускается на колено, обхватывая ее руки своими ладонями так, как если бы мог их согреть.

- Ты хорошо себя чувствуешь? Аптекарская лавка, если память мне не изменяет, находится не так далеко. Мы могли бы дойти туда вместе или послать за доктором.

+2

19

А дверь всё упрямо не поддавалась, нагоняя панику с каждым толчком сильнее и больше. О, Элора знала, какого это – прятаться от преследователя в стенах собственного дома, но никогда бы не подумала, что сможет вновь пережить кошмар наяву. Спустя столько лет.

Кто был за дверью, когда Карбьер, тот Карбьер, которого она помнила, с которым жила, которого знала как облупленного, стоял рядом и чего-то ждал; чего ждал? И почему не шёл разбираться?

Треск дерева заставляет непроизвольно моргнуть, а сердце ухнуть в самые пятки. Рефлекторное действие стоит Элоре адекватности, она теряется в пространстве, покрываясь мурашками от страха и холода.

Проходит меньше доли секунды, но обстановка меняется кардинально; монстром за дверью оказывается некто иной, как тот самый Карбьер, с которым она шла домой, и от увиденного Элоре становится окончательно дурно. Она мотнёт головой, как пьяная, чтобы обратиться к вампиру позади, и снова осечётся. Потому как другого Карбьера рядом не окажется. Пуф - и нет.

Но он точно стоял здесь! Она видела его, слышала и чувствовала!

Донстебьян нешуточно затрясёт, когда она услышит не прямое, но подтверждение своих слов – голоса были; значит, кто-то и правда присутствовал, однако теперь подлинность того, кого Элора видела, вставала острым вопросом.

Кто. Это. Был?

Податливая и напуганная, швея сядет в кресло, и начнёт бегать глазами по гостиной в поисках ответов и вразумительности, но едва ли их найдёт. Пылящаяся на краю стола книга, не горящий камин, – хотя Элора уверена, что в комнате было тепло, - суетящийся Карбьер, разжигающий огонь, и откровенная безжизненность зала указывали на то, что никого, кроме ней одной, на самом деле здесь и не было.

Но был! Был!

Стеклянные глаза зацепятся за говорящего тем же голосом, но другим тембром, с тем же лицом, но с другой эмоциональностью, с тем же телом, но с другой одеждой мужчину. Моргни она ещё раз, и он исчезнет так же быстро, как и тот?

А был ли тот?

Она попытается привести себя в чувства быстрым массажем глаз, после которого точно воспалятся белки, так как Элора не рассчитает силу. В легком помутнении зрения она нервно вцепится в холодные руки Карбьера.

Она точно не выглядела здоровой: побледневшая от ужаса, с выраженными из-за освещения мешками под глазами, бешеным взглядом и мандражом.

- Нет! - Донстебьян зазвучит скорее истерично, нежели серьёзно и зло. Она сожмёт руки Карбьера ещё сильнее и начёт тереть их пальцами. – Не стоит. Не нужно…

В сумбуре мыслей Элора попытается разгадать загадку. Она видела пальто в шкафу, в котором Карбьер не пошёл – почему? Она не видела боли на лице вампира, когда он стоял в стенах церкви – почему? Он выглядел удивлённым, когда она его одёрнула – почему?

И почему тот, что сидел в кресле, удивился её раннему возвращению?

Элора нервно сглотнёт.

- Что ты делал в церкви, Карбьер?

+1

20

Нервозность Элоры делает Карбьера покладистым: он, избегая всякой попытки сдвинуться хоть на миллиметр, держит ее руки и обеспокоенно всматривается в побелевшее от страха лицо. Что же произошло, пока его не было? Чего он не знал? Неизвестность пугала его, заставляя время от времени осматривать комнату на предмет прошмыгнувшей где-то неподалеку тени или блеска оружия.

Об одном только вампир забывает - не только он ломает голову над этой загадкой.

Прозвучавший вопрос не становится неожиданностью, хотя и не был ожидаем так скоро. Карбьер немного медлит с ответом, прижимает руки Элоры к своему лицу - вполне возможно, что скоро ему не придется ожидать их нежного прикосновения. Впрочем, заслуженно.

- Захотел исповедоваться за свои грехи? - С губ слетает невеслый смешок, а после улыбка, пускай и кривая, покидает их. Карбьер склоняет голову, заговорив чуть тише, - Прости, плохая шутка. Но я... я не хочу тебе врать, ты же знаешь? А для этого мне придется рассказать чуть больше о своей отлучке.

Когда еще ему было так сложно подбирать слова? Заговорить об этом вот так просто, без подготовки, будучи застанным врасплох - это было тяжело. Необходимо, но очень тяжело; Карбьер знал, что сделает любимой очень больно, и вряд ли найдет для этого достойное оправдание. Хотя бы перед самим собой.

Он намеревается продолжить свой монолог, но обрывает сам себя, прислушиваясь к какому-то странному треску, доносившемуся с потолка.

Секунда-две - ему не нужно много времени, чтобы схватить Элору в охапку и отскочить в сторону от стола, на который в тот же миг падает тяжелая люстра. Она разбивается с грохотом; осколки хрусталя разлетаются по полу и мебели, но некоторым хватает силы впечататься в спину Карбьера. Вампир болезненно охает, закрывая Элору собой.

Пламя в камине на секунду гаснет, тут же разгораясь сильнее, достаточно, чтобы озарить всю комнату и появившуюся из ниоткуда надпись на противоположной стене:

"Лжец" - выведено кровавой краской на светлых обоях; постепенно она исчезает, будто впитывается в них, и делает это без следа.

- Какого?.. - Только и может произнести Карбьер, болезненно поморщившись. Раны на его спине горели огнем.

+1

21

Она смотрит на Карбьера не моргая, почти не дыша, в надежде, что он скажет, что решил устроить дурацкий сюрприз; совсем неудачный, совсем безрассудный, пускай на него это будет совсем не похоже. О, Луна, она быстро и легко поверит в блажь, успокоится и выдохнет – сложись только всё так, как ей хочется.

Но вампир не даёт ей желаемого.

Неудачная шутка пробуждает затаившуюся обиду, злость, отчего у Элоры дёрнется глаз. Ох, как возлюбленному везло, что она его до одури любит, так бы не удержалась рявкнуть; максимум, что она позволит в данную секунду сделать – одарить его крайне недовольным взглядом.

Каждое его слово она повторит в мыслях, чтобы понять правильно; настолько правильно, насколько это было возможно в её состоянии. Не хочет врать, да, конечно – она это искренне ценит. Да, ему точно придётся объясниться, рассказать, почему отлучился…

Отлучился? Отлучился, в смысле, вышел из дома?

Она не успеет понять, о чем речь; не успеет сообразить, что происходит, лишь удивлённо пискнет от головокружительной смены обстановки, а от громкого звука разбившейся люстры прижмется к Карбьеру сильнее и зажмурится.

Вечер превратился в театр абсурда – происходило что-то непонятное, мрачное и жуткое; Элора от такого отвыкла.

Она откроет глаза из-за вспышки яркого света, и не сразу поймёт, что на стене появилась кровавая надпись, но осознание происходящего быстро её настигнет. 

«Лжец?»
Странно, но Элоре почему-то захочется с надписью согласиться.

Она посмотрит на Карбьера. Кто или что решило оклеветать его – было непонятно, зато вот то, что вампиру от чего-то дискомфортно, - на лицо. Она взволнованно забегает по нему глазами, положит руку на его плечо и мягко скользнет в тщетной попытке его… утешить? Наверное, да.

Взгляд невольно упадёт на остатки люстры. Осколки! Карбьер поймал чёртовы осколки спиной, чтобы укрыть её от возможных ран! Ох!

- Думаю, нам пора убираться отсюда, - как же ему хотелось помочь; как минимум - побежать за аптечкой, как максимум - перестать становиться для него проблемой, из-за которой вампир постоянно брал удар на себя, но в происходящем был только один разумный выход – бежать. Бежать на всех парах. - Сильно болит? Сможешь идти?

+1

22

- Полагаю, это разумное решение, - По спине Карбьера пробегает неприятная дрожь не то от боли, не то от накалившейся обстановки, которая точно не была на их стороне. Оставленные осколками раны болят, но не так сильно, чтобы лишиться возможности двигаться - они затянутся с первым же глотком крови; сделали бы это на поряок быстрее прямо сейчас, если бы вампир не соблюдал своеобразный пост.

Он не был предусмотрителен, однако, кто бы на его месте ожидал оказаться в самом эпицентре агрессивно настроенной аномалии?

Да, аномалии. Происходящее сложно было объяснить чем-то иным в реалиях странного катаклизма, погрузившего во Тьму целый континент. Аномалии же не были чем-то из ряда вон выходящим в плане осведомленности - в каждом городе находилась вывеска с целым списком правил поведения внутри аномалии. Не упоминалось в них только одного: что же все таки делать, если собственный дом пытается вас убить?

- Я в порядке. Давай-ка лучше побыстрее окажемся на улице, - Или иными словами там, где противник окажется бессилен. В доме было слишком много острых предметов, чтобы Карбьер захотел заиметь личное знакомство с каждым из них, и уж тем более незачем было ставить Элору под удар.

Если только каждый новый удар не будет направлен прямо на Карбьера. Ведь аномалия не может напасть на своего хозяина. Не может же?

Вместе они сбегают по лестнице - невероятно длинной лестнице для такого маленького дома - а оказавшись в холле сталкиваются с большой неприятностью. Входной двери нет на прежнем месте. Нет даже намека на дверной проем; только новое жуткое послание на его месте:

"Мертвые должны оставаться мертвыми" - от запаха сырой, могильной земли, который наполнил собой все пространство вокруг становится дурно - Карбьер ни с чем бы его не спутал, почувствовав однажды.

+1

23

Некогда самое родное и безопасное место, в котором она могла спокойно существовать вместе с любимым, тотчас становится неподконтрольным, пугающим, жутким.

Неужто в её доме поселилась аномалия?

Плакаты по всему городу, разговоры в ателье, полные предупреждений и опасения, - Донстебьян думала, что лично её никогда не коснётся подобная участь. Ей думалось, что для возникновении аномалии нужны веские причины, почва, обида и злость, которыми Элора, по её мнению, не обладала.

Да, на душе висел огромный камень из-за которого не было возможности нормально продохнуть; но он висел давно, настолько давно, что она даже не упомнит, когда появился. Единственное логичное для неё объяснение заключалось в собственной усталости. От работы. От суеты. Только и всего. Не могла же она так просто впустить в свой дом зло?

Слова Карбьера о том, что он в порядке, вовсе не успокаивают Элору, но она нехотя соглашается.

В недобрых действиях неизвестной силы Элора убеждается окончательно, когда они долго-долго спускаются по лестнице. Если минутой ранее она с горем пополам могла допустить кроткую мысль о нетрезвости своего ума, то чем дальше они продвигались по ступеням, тем больше Донстебьян понимала, что она не сумасшедшая, и сидящий в кресле Карбьер не был плодом её больного воображения.

Разве что отчасти, но об этом она не догадывалась.

Красная стекающая на стене надпись заставляет адреналин в крови Элоры зашкалить.  Оно жаждало жертву? Она прильнёт к вампиру, будто бы могла на что-то повлиять.

Слова сами сорвутся с её дрожащих губ:

- Это оно… о тебе?

Она опасливо переглянется с Карбьером, перемнётся с ноги на ногу, оглядываясь, и ухватит его  за руку, переплетая пальцы рук в крепкий замок. Самообладанию Карбьера можно было только позавидовать. В отличие от него, трясущейся от перенапряжения Элоре хотелось провалиться сквозь землю и взвыть.

И лучше бы она была аккуратнее со своими желаниями.

Им стоит потерять бдительность всего на секунду, чтобы аномалия подкинула им очередную мерзость: пол под их ногами станет мягкой землёй с огромным количеством живых и голодных опарышей, а вход на кухню станет похож, скорее, на сгнившую крышку гроба, поросшей колючей лозой и… розами?

Изнутри крышки что-то или кто-то захрипит, а после секундной тишины начнет неестественно быстро долбиться.

Со стороны двери, ведущей в ателье, послышится щелчок - приглашение зайти. Вот уж куда Элора действительно боялась свернуть, так это в ателье - количество игл  и острых ножниц в нем не сосчитать. Если существо, - предположительно, аномалия, - обладало возможностью использовать любой предмет в доме, то их попытка зайти в другую комнату вполне сможет обернуться роковой ошибкой.

Или использование игл - вопрос времени, и от места в доме не зависит?

Она резко взвизгнет и подпрыгнет, когда почувствует холодное к плечу касание. Массивная бесконечная лестница в ту же секунду с грохотом начнёт виться змеей вдоль стены к вымощенному потолку.

Назад дороги нет.

Донстебьян абсолютно по-деревенски выругается, начав судорожно размахивать головой в поисках выхода или его подобия. Куда? Куда им деться? В ателье? Она не находит ничего лучше, как инстинктивно дёрнуться в сторону единственного адекватного варианта; только вот ноги предательски вязнут от любого шевеления.

+1

24

Карбьер не отвечает на вопрос Элоры, сверля напряженным взглядом надпись прямо перед ним. Ему казалось, что он начинал догадываться, чем вызвана такая реакция дома, ведь сущность аномалии всегда была частью сущности ее хозяина, полностью ей подконтрольная. Даже если речь шла не о полном контроле, а о подсознательной связи, являвшей на свет нечто потаенное.

Нечто волей или неволей забытое, но очень важное.

Пол под ногами становится мокрой землей, вязкой, с копошащимися в ней червями. Обувь утопает в этой мерзкой трясине, осложняя всякую попытку побега. Упорства это не умаляло - встретиться с тварью из гроба соврем не хотелось.

Удар, второй, третий - нечто яростно пыталось выбраться наружу, и розы вряд ли были способны его остановить. Вряд ли это правило работало внутри аномалии, законы которой не мог диктовать внешний мир.

- Элора, - Зовет ее Карбьер, придерживая за плечи так, чтобы видеть лицо, бледное и полное ужаса. О, он прекрасно понимал ее чувства, но отступить не мог, опасаясь, что эта погоня может стать бесконечной, - Посмотри на меня, Элора. Здесь есть только я. Только я и ты, больше никого. Ничего. Ты же веришь мне, правда?

Рискованно, но обдумывать вариант по-лучше времени не было. Это место априори не было безопасным, а значит, выбор делался простым: сейчас или никогда. Не уверенный до конца, что Элора прислушается к нему, Карбьер прижимает ее к себе, стараясь укрыть от происходящей вокруг вакханалии, шепчет что-то успокаивающее и с трудом двигается в сторону ателье. Под ногами противно хлюпала грязь, а желанная дверь могла исчезнуть в любой момент, оставляя их в ловушке.

В ловушке с тем, кто действительно должен был быть мертв и чью смерть так тяжело было принять.

+1

25

Голос Карбьера как ножом по сердцу, он заставляет извиваться и сопротивляться в нежелании осознать происходящее - ровно так же она несколько лет противилась мысли о его смерти. Им достаточно пересечься взглядами, для того, чтобы Элора встряхнула своё понимание безысходности, и она, с тем же ужасом, с коим он вёл её когда-то очень давно от хлева до дома, податливо попятится.

Она его слышит, но не осознает; помутневшее от стресса сознание выстроит незримый барьер из-за которого сильно звенело в ушах. Но вскоре он даст брешь, и Элора прочувствует мягкость чужого голоса, несвойственную человеку в ситуации, в которой они находились.

Дверь оказывается не заперта, за ней - кромешная темнота, однако действия Карбьера на первый взгляд окажутся безошибочно верными. Потребуется ещё немного времени, прежде, чем свет в комнате озарит абсолютное спокойствие вокруг: лежащие в своём привычном порядке бытовые принадлежности и мебель. Однако за зашторенными окнами не окажется самих окон, а дверной косяк треснет в нескольких местах из-за сильного хлопка - открыть дверь будет невозможно. Пока что.

Да, Элора успокоится. Совсем немного, но хотя бы сможет отвечать за поступки.

Не может быть, — дрожащим голосом выдавит она. — Ты же это видел?

Она вновь оглядится: резко, истерично, как сумасшедшая, и издаст нервный нечленораздельный звук. Ей что, всё-таки привиделось?

Из заботливой хватки Арх'Амарека Элора психованно выберется, а как только почувствует свободу, закроет нос и рот руками в попытках отдышаться. Должно быть, швея смотрелась очень плохо - бледная, скрюченная, сгорбившаяся, бормочущая себе одну и ту же фразу под нос, издалека она напоминала статуэтку молящегося человека, не менее жуткую.

Она же не сошла с ума?

Отредактировано Элора Донстебьян (19.08.2022 17:59)

+1

26

Обстановка в ателье кажется будто бы единственно спокойной и правильной, святая святых, в которой ничего не могло перемениться. Все лежит на своих местах, все так, как и должно было быть. Это не внушает доверия, отнюдь - насторживает настолько, чтобы все время находиться начеку.

Элора дрожит. Карбьер кивком головы предлагает ей посмотреть вниз - обувь на их ногах была чистой, испачканной разве что дорожной пылью. На вылизанных улицах Рон-дю-Буша не осталось снега, а сезон дождей еще не начался.

- Видел. И мы с тобой знаем, что это иллюзия.

Тон его голоса становтся жестче, призывая к труднодостижимому спокойствию. Сам Карбьер был на взводе, прилагая усилия для того, чтобы не ломануться вслед за вырвавшейся из его хватки Элоры. Ей нужно было пространство, воздух и время, которого становилось критически мало в условиях буйствующей аномалии.

Вдох, следующий - вампир поддерживает Элору за локти, подводит к ближайшему стулу. Он слабо представлял, что должен был делать, но, помедлив, задает вопрос, который мог бы стать роковым:

- Ты помнишь, что произошло в тридцатый день Безмятежья 1054-го года?

Да, день его "смерти". Честная плата за едва не загубленную обственными руками жизнь, последний реверанс Карбьера Арх'Морвет Амарек как личности в социуме, о деянии которого судачили не так уж и долго - семья постаралась сделать так, чтобы глупые слухи не попортили ей репутацию.

Он исчез так, будто бы никогда и не существовал; о нем предпочли не вспоминать, ведь всякий преступник должен быть предан забвению. Элору о том не предупредили, конечно нет.

+1

27

Карбьеру не потребуется уговаривать Элору взглянуть на обувь - она это сделает сама, попадая в такт просьбы, и измученно скривится, когда не обнаружит следов земли. Не то, чтобы ей хотелось купаться в грязи, скорее, ей чертовски не хотелось верить в то, что в доме они находились исключительно вдвоём; ей хотелось не чувствовать себя больной. И уж тем более не хотелось дать аномалии развиться – она ведь до сих пор не знала, что стало первопричиной появления устрашающего недуга…

Карбьер? Оно неоднократно обратилось к Карбьеру – точно точило на него зуб за какое-то злодеяние. Но за какое?

Она раздражённо фыркнет. Иллюзия. Просто шизануться можно - иллюзия! Элора слишком ярко и отчетливо помнила, как проводила уютные вечера с Карбьерм вместе, и его реакция ей кажется совершенно неуместной; он уклонялся от вопросов – темнил, и Донстебьян жутко хотелось схватить его за грудки и вытрясти с него ответы.

Но она не была в состоянии. Не сейчас. Непривычно для самой же себя беспомощная – жалкое зрелище; она усядется на стул, пытаясь собраться с мыслями и привести себя в ясность, но от поступившего вопроса ей явно станет хуже.

Свет в комнате замигает как при скачке напряжения. Элора болезненно нахмурится и ухватится за виски. Попытка вспомнить события названного дня отдастся головной болью, тем самым замедляя процесс воспоминания; подлинного воспоминания. Ох, как же давно это было!..

- Тысяча пятьдесят четвёртый… мы же тогда приехали в Ивлир? Я сдала вступительные экзамены в школу мастеров, а потом… - она задумчиво подожмёт губы в поисках ответов в своей голове. Секунда, две - и на неё накатит злость. Весь вечер она только и слышит уклончивые ответы. Весь вечер ей приходится чувствовать себя поехавшей на голову, потому как грань между адекватностью и «иллюзией» стёрлась; и вместо того, чтобы объяснить ситуацию, Карбьер пытается подковырнуть события аж восьмилетней давности! – Перестань ходить вокруг да около и скажи уже, к чему ты клонишь – у меня нет сил разгадывать твои тайны.

На вампира Элора посмотрит строго, с обидой; он попал в самое яблочко, в самую червивую зону – осталось только помочь Донстебьян осознать, во что она влипла.

+1

28

Комната вторит неспокойному настроению Элоры, но дорога по правильному пути никогда не могла быть простой. Для них обоих, пожалуй, пускай Карбьер и считал себя единственно виновным в череде событий, перевернувших их жизни с ног на голову.

Понимание понятий лучшего и правильного порою разнились между собой.

- Ты была на Ивлире, это верно, - Осторожно поправляет он, отводя взгляд в ответ на просьбу перестать ходить вокруг да около. Сделать это было не так легко, как могло показаться, - У тебя начался учебный семестр в Школе Мастеров, а я... Я остался в Рон-дю-Буше, разбираться с делами семьи. После нашей разлуки прошло не так много времени, и тебе пришло письмо. Письмо, в котором сообщалось о моей смерти.

Его голос становится тише, но каждый звук бьёт по барабанным перепонкам с такой силой, что почти лишает сознания, способности мыслить трезво.

Отступать нельзя.

- Семь лет назад я был убит за чужое преступление и скрывался, чтобы не навлечь на тебя беды. И я... понятия не имею, кто жил с тобой все это время. Потому что официально я был мертв.

Дрожь сотрясает его тело - признание даётся нелегко, и в дальнейшем их ждёт не один разговор на эту тему. Если Элора, конечно же, захочет слушать обманщика, который пропал из её жизни по щелчку пальцев. Который более не был прежним собой в худшем понимании подобной перемены.

Аномалия знает, что он опасен.

Карбьер чувствует, как шёлковые ленты обвивают его запястья и шею - не сопротивляется, когда они резким движением  оттягивают его назад, отступает.

+1

29

Чем больше Элора пыталась вспомнить, тем сильнее в груди вскипала горечь - ее происхождение швее было неизвестно. Мысли кидало в разные стороны из-за попыток зацепиться за что-то одно, выстроить логическую цепочку, основываясь на чувствах, но это было сложно с гудящей от происшествий головой.

На измученном лице Элоры постепенно проявится понимание. Озарение! 30-го числа Безмятежья 1054 года произошло страшное событие, которое круто перевернуло жизнь Донстебьян. Оно было напрямую связано с Карбьером. С его… исчезновением.

Письмо.

В тот злополучный день ей пришло письмо - ужасающее известие о его кончине.

Она медленно, как в бреду, переведёт ошарашенный взгляд на Карбьера. Вот он, прямо сейчас, стоит перед ней живой, рассказывает историю своего «побега»; вот почему он не был похож «сам на себя», и вот почему уклонялся от ответов и так странно себя вёл. Его место заняла аномалия.

Однажды Элоре сказали, что её одержимость приведёт к колоссальным последствиям. Кто же знал, что шадд лучше доверять?

Сколько лет Элора жила на пару с всепоглощающим одиночеством! О, её эта весть не убила, но как же жаль - уж лучше бы она умерла вслед за ним, а не мучалась от того, что ей приходилось переживать тогда и сейчас. Она ведь его не отпустила, нет; не смирилась с мыслью, не нашла замену, не приняла удар Судьбы, и увязла в своём болоте непрожитых мечт.

Иллюзия «беззаботной жизни» окончательно разбивается вместе с огромным зеркалом на стене. Теперь она поняла.
В Ивлире она была одна. Действительно, одна. «Карбьер» заявится к ней позже, гораздо позже, когда в нетрезвом бреду, будучи на пике нервного срыва, она не наделает глупостей.

Ох, как сильно переменится её настроение: на смену страху придёт ярость. Элора смахнёт проступившие слёзы резким движением, и не сразу, а выдержав паузу, леденящим душу голосом произнесёт:

- Я думала, ты мёртв, - от нежных и тёплых воспоминаний сильнее заболит сердце: она «играла в сказку» с плодом своего воображения. Какая… мерзость!

Тот, кого она так сильно любила, тот, с мыслью о смерти которого не смогла смириться спустя восемь прожитых лет, оказывается случайно встреченным в самым непредсказуемым для свидания месте. В Церкви ему и правда стоило замаливать свои грешки - за один из них Элора лично была готова его уничтожить. В переносном значении, конечно.

Или нет?

Она подскочит в импульсивном намерении высказать всё недовольство благоверному в лицо.
– Ты исчез из моей жизни на целых восемь лет! Восемь, Карбьер! Неужели за всё время тебе не захотелось связаться со мной?! Я не могу в это поверить!

Элора не даст ему сказать, нет, даже если он и не захочет вставить слово, она всё равно призовёт умолчать подлетевшей за своей спиной вазой с цветами. Бамс! И сосуд звонко разбивается о противоположную стену.

«Почему не предупредил? Почему не сказал? Почему? Почему? Почему?» - сотни кровавых вопросов расползутся по ателье.

Да, сейчас их с аномалией идеи были схожи: ей бы хотелось, чтобы вампир ощутил удушающую боль горя и утраты - он же всегда тяготел ко всему человеческому.

- Не навлечь беды? И как оно? – она едко усмехнётся. Прелесть хорошего шёлка в том, что и в сухом, и в мокром состоянии его очень сложно порвать, а за качество тканей Элора ручалась. – Я хотела покончить с собой.

Нетрудно догадаться, что произошло потом; тот, кто постучался к ней в дверь, прямо сейчас содействовал безумию.

- Смотри мне в глаза, Карбьер, - Элора проглотит колючий ком, мешающий говорить без дрожи, осипшим голосом. – Почему нельзя было просто… поговорить? Ты же знал, о, ты наверняка знал, что вскоре окажешься официально мёртвым...

Луна свидетель - Элора таяла от одного только взгляда Карбьера, но явно не сейчас; не в сумасшедшем припадке.

- ...разве мы не смогли бы справиться вместе?

+1

30

Ему хочется оправдаться, рассказать о причинах, о сумасшедшем круговороте событий, в которые ему не хотелось её втягивать, однако, ленты на шее затягиваются туже, перекрывая доступ к кислороду. Они тащат его по полу, оставляя кровавый след - раны на спине даже и не думали затягиваться, одаривая своего обладателя полным спектром болевых ощущений.

Не то чтобы он не заслужил. Напротив, заслужил больше, чем кто либо, а потому даже не пытался вырваться, поджимая губы и пряча взгляд.

Восемь. Кто бы мог подумать, что время летит так быстро, но быстро для кого? Для бессмертного существа, долгое время отрицавшего само понятие времени, его ценности? Или для человека, чья жизнь утекала, точно песок сквозь пальцы?

Он болезненно сводит брови на переносице, вслушиваясь в признание Элоры, и его снова потряхивает - на этот раз от краткой вспышки шока и злости. Карбьер презирал желание покончить с жизнью, оценивая это не иначе как жуткое расточительство, добровольный отказ от того, чего сам он не мог получить даже за самые большие деньги.

Это злило. И пугало одновременно. Отказаться от своей жизни ради мертвеца? Глупость. Несусветная чушь или самая странная на свете ирония: один всегда стремится к противоположности второго.

Удавка на шее ослабляет свою мертвую хватку.

Карбьер послушно поднимает глаза на Элору; глаза уставшие и полные боли. Он долго не отвечает, собираясь с мыслями.

- Нет, не могли, - Выдаёт вампир тихо, - Не могли, потому что я... создал слишком много проблем, чтобы втянуть в них тебя. Сильнее, чем уже это сделал. Арх'Амарек все ещё оказывают тебе поддержку, не так ли?

Он хрипло хмыкает, но выражение на его лице отражает отнюдь не веселье.

- Я верил, что ты забудешь меня. Людское сердце переменчиво - и это нормально. Это хорошо. Я был бы счастлив, если бы тебе удалось начать нормальную жизнь без меня, закончившего свою жизнь в петле, но с человеком, которым ты меня видела.

Смотреть прямо становится невыносимо - глаза застилает пелена доселе никогда не пролитых слез. Они застывают в уголках глаз, готовые сорваться вниз, чёрные и горячие, точно смола.

В ушах звенит. Расслышать что-либо вокруг себя становится сложно.

Карбьер плотно смыкает веки, трясёт головой: в растрепанных волосах очень четко можно различить седину, а на осунувшемся лице белесые шрамы, оставленные бритвой в дрожащих руках.

- Я хотел вернуться к тебе тем самым человеком. И мне очень жаль, что я опоздал, став большим чудовищем, чем был прежде.

+2


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Архив у озера » Сокровищница » [4 Безмятежье 1062] Ночное рандеву


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно