03.09. Я календарь переверну и снова третье сентября.... 05.06. Доступ к гостевой для гостей вновь открыт. 14.05. Временно закрыта возможность гостям писать в гостевой. Писать сообщения можно через профиль рекламы (Ворон), либо зарегистрировавшись. 14.04. Регистрация на форуме и подача анкет возобновлены. 07.04. Можно ознакомиться с итогами обновления, некоторые мелкие детали будут доработаны.

В день Чернолуния полагается завесить все зеркала и ни в коем случае не смотреть на собственное отражение.

Лучше всегда носить при себе зеркальце чтобы защититься от нечистой силы и проклятий.

Некоторые порождения дикой магии могут свободно проходить сквозь стены.

В Солгарде все желающие могут оформить заявку на тур по тавернам, включающий в себя 10 уникальных заведений со всех уголков мира, и посещение их всех в один день!

Дикая роза на крышке гроба запрет вампира внутри.

В центре опустевшей деревушки подле Фортуны стоит колодец, на бортиках которого грубо нацарапана фраза на эльфийском: «Цена должна быть уплачена».

Старый лес в окрестностях Ольдемора изменился. Звери изменились вместе с ним. Теперь их нужно убивать дважды.

В провинции Хельдемора не стихает молва о страшной угрозе, поджидающей путников на болоте, однако... всякий раз, когда туда прибывали нанятые охотники, они попадали в вполне себе мирную деревеньку.

Беда! Склеп мэра одного небольшого города возле Рон-дю-Буша едва ли не полностью ушел под землю после землятресения. Лежавшие там мирно тела... пропали.

В окрестностях Рон-дю-Буша есть примечательный город, главная особенность которого — кладбище. Поговорите с настоятелем местной церкви и он непременно отыщет для вас могилу... с вашим именем.

Известный мастер ищет бравого героя, дабы увековечить его благородный лик в камне.

Тролль, которого видели недалеко от деревни на болотах, говорит на общем языке и дает разумные советы напуганным путешественникам, встречающих его на пути.

Книги в большой библиотеке при ольдеморской консерватории начали разговаривать, и болтают они преимущественно друг с другом.

В Керноа кто-то повадился убивать горожан. Обнаруживший неизменно замечает, что из тел убитых растут... зеленые кусты.

В Эльмондо обрел популярность торговец, раз в период заглядывающий в столицу и предлагающий всем желающим приобрести удивительно умных зверей. Правда все чаще звучат голоса тех покупателей, которые утверждают, будто иной раз животные ведут себя странно.

Если в Новолуние поставить зажженную свечу на перекресток - можно привлечь Мертвого Феникса, который исполнит любое желание.

Некоторые представители расы шадд странным образом не нуждаются во сне - они вполне могут заболтать вас до смерти!

Эльфы просто обожают декорировать свое жилье и неравнодушны к драгоценностям.

Дворфы никогда не бывают пьяны, что говорится, «в зюзю». А вот гномы напиваются с полкружки пива.

Бросьте ночью 12 Расцвета в воду синие анемоны, подвязанные алой лентой, и в чьих руках они окажутся, с тем вас навек свяжет судьба.

Оборотни не выносят запах ладана и воска.

В Сонном море существуют целые пиратские города! Ничего удивительного, что торговые корабли никогда не ходят в этом направлении.

Хельдемор не отличается сильным флотом: портовые города в гигантском королевстве ничтожно малы!

Положите аркану Луна под подушку в полнолуние чтобы увидеть сон о будущем!

Благословение Луны, которым владеют представители Фэй-Ул, способно исцелить от любого проклятия в течении трех дней после его наложения.

Джинны огня дарят пламя, закованное в магический кристалл, в качестве признания в любви.

В Маяке Скорби обитает призрак водного джинна, который вот уже пятьдесят лет ждет свою возлюбленную и топит каждого, чья нога ступит в воды озера, окружающего маяк.

Фэй-Ул пьянеют от молока, а их дети не нуждаются в пище первые годы жизни - главное, чтобы ребенок находился под Луной.

Самой вкусной для вампиров является кровь их родственников.

Свадьбы в Аркануме проводятся ночью, похороны - днем. Исключение: день Чернолуния, когда ночью можно только хоронить.

В лесу Слез часто пропадают дети, а взрослый путник легко может заблудиться. Очевидцы рассказывают, что призрачный музыкант в праздничной ливрее играет всем заблудшим на флейте, и звук доносится со стороны тропы. А некоторым он предлагает поучаствовать в полуночном балу.

Не соглашайтесь на предложение сократить дорогу от незнакомых путников.

На острове Чайки стоит роскошный особняк, в котором никогда нет людей. Иногда оттуда виден свет, а чей-то голос эхом отдается в коридорах. Говорят что каждый, кто переступит порог, будет всеми забыт.

Озеро Лунная Купель в Лосс'Истэль полностью состоит не из воды, а из лучшего вина, которое опьяняет сладким вкусом!

Утеха стала приютом целым двум ковенам ведьм: неужто им здесь медом намазано?

В языке эльфов нет слова, обозначающего развод.

По ночам кто-то ошивается у кладбищ подле Руин Иллюзий.

В Фортуне дают три телеги золота в придачу тому, кто согласен жениться на дочери маркиза.

В Белфанте очень не любят культистов.

Не стоит покупать оружие у златоперого зверолюда, коли жизнь дорога.

Кто-то оставил лошадь умирать в лесу Ласточки, а та взяла и на второй день заговорила.

Храм Калтэя называют проклятым, потому что в статую древнего божества вселился злой дух и не дает покоя ныне живущим. Благо, живут подле статуи только культисты.

В Озофе то и дело, вот уже десять лет, слышится звон колоколов в день Полнолуния.

Жители утверждают, будто бы портрет леди Марлеам в их городке Вилмор разговаривает и даже дает им указания.

Чем зеленее орк, тем он сильнее и выносливее.

У водопада Дорн-Блю в Ольдеморе живут джинны воды и все, до единого - дивной красоты.

На Ивлире ежегодно в период Претишья происходит турнир воинов. В этом году поучаствует сам сэр Александер Локхард - личный охранник ее Величества королевы Маргарет!

Все аристократы отличаются бледностью кожи, да вот только в Рон-Дю-Буше эти господы будто бы и вовсе солнца не знают.

В мире до сих пор существуют настоящие фэйри, да вот только отличить их от любого другого существа - невозможно!

Фэй-Ул настолько редки, что являются настоящей диковинкой для всего Аркануме. А на диковинки большой спрос. Особенно на черном рынке...

18 Бурана дверь королевского дворца Хельдемора распахивается всем желающим, бал в ночь Первой Луны.

В 15-20 числах в Лосс'Истэле происходит Великая Ярмарка Искусств - это единственный день, когда эльфы позволяют пройти через стену всем.

10 Безмятежья отмечается один из главных праздников - самая длинная ночь года. в Рон-дю-Буше проводится Большой Маскарад.

42 Расцвет - день Солнцестояния, неофициальный праздник Пылающих Маков в Ольдеморе, когда молодые люди ищут цветок папоротника и гадают.

22 Разгара отмечается Урожайный Вал в Фортуне.

Каждую ночь спящие жители Кортелий подле Утехи выбираются из своих постелей, спускаются к неестественно синему озеру и ходят по его песчаному дну. Поутру их тела всплывают, а селяне всерьез боятся спать.

Арканум. Тени Луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Рукописи о былом » [40 Опочивальня 1055] Разъедающий тупик


[40 Опочивальня 1055] Разъедающий тупик

Сообщений 31 страница 51 из 51

31

Рвануло так, что небо и земля поменялись местами.
Перед лицом отчего-то оказался кустик мерзлой, побитой инеем травы. На уши давила звенящая тишина, сквозь которую прорывались отдаленные раскаты звуков. В глазах то темнело, то снова вспыхивало ярким оранжевым огнем, и растрепанные волосы закрывали обзор.
Ския бессмысленно таращилась в пустоту, словно насекомое, загребая руками тонкий снежный слой и размазывая оттаявшую грязь. То ли отползти, то ли перевернуться, но ватные конечности не позволяли сделать ни того, ни другого. Взрывом ее, по счастью, не обожгло, но крепко ударило тяжелой волной, отбрасывая в сторону, как тряпичную куклу.
Она наконец-то смогла перевернуться на спину, задев ладонью хрусткий осколок стекла и даже не заметив этого. Сквозь не прекращавшийся звон в ушах и дымку перед глазами в изумлении уставилась на открывшееся зрелище.

Виверна полыхала. Алхимические ингредиенты оторвали ей нижнюю челюсть, разворотили все брюхо и грудь, открывая тонкие, гибкие, пульсирующие бело-зеленым трубки, уходящие куда-то вглубь змееобразного тела. Местами порванные, трубки истекали едкой слизью, прожигающей в снегу проталины - но монстр и не думал умирать. Он вообще не замечал боли, но был, казалось, оглушен.
Что?.. а... сердце...
Темная фигура упала коленями в снег рядом с некроманткой, знакомые руки встряхнули. Винсент. На лице у него горела здоровенная ссадина, но он был жив.
Это главное - даже при том, что он все равно возрождался. Сейчас он был жив, и поэтому...
- Сердце, - не слыша собственного голоса, пояснила ему Ския и неловко взмахнула рукой, указывая в сторону некромантической твари. - Там... внутри... руна, которая...
В этот момент светящиеся глаза мертвого дракона обратились на них, и из раскуроченной пасти вырвался странный, почти механический клекот. Тварь сделала еще один нетвердый шаг и почему-то замерла, не отворачивая от обоих союзников наполовину разорванную треугольную морду.
Га уводил Юлиану, Ги, вытирая кровь с подбородка, сбивал пламя с Томаса, лежащего на земле ничком и остававшегося ближе всех к взрыву. Нигель, все еще сидевший на крыше, с проклятьями посылал в морду чудовища стрелу за стрелой, пока рука не цапнула пустоту - колчан опустел.
Но никто из них не был больше приоритетной целью мертвой виверны. Тварь заметила их - рыцаря и некромантку, которую он пытался поднять.
Добраться до сердца, пока оно не добралось до них...
Ския попыталась вспомнить, что с этим делать, но мысли сбивались и путались. Дракон вытянул вперед шею...
...и неожиданно, взмахнув смрадными, удушающими до тошноты крыльями, тяжело поднялся в воздух. Собирающая кости закашлялась от волны трупной вони, но конструкт улетал.
Просто... улетал?
Просто улетал, набирая высоту и ни разу не оглянувшись. Будто получил приказ прекратить атаку.
Будто уже увидел то, что хотел.

Черная Баронесса с трудом разжала пальцы, стиснутые на плечах Винсента - сама не заметила, как кошкой вцепилась в него. Обессиленно прислонилась лбом к его груди, вертя в голове лишь одну мысль: на сегодня все. Потом - придется думать и действовать, но на сегодня - все.
Что она будет делать, если выживет? Ох, Бессмертный, для нее каждый новый день и так был поводом выжить...

Постепенно, медленно возвращался слух. Крайний дом, расположенный ближе всех к площади, пылал ярким костром, но на соседних огонь догорел, спешно затушенный вернувшимися людьми. Из-под обломков вытаскивали погибших и раненых - Ския заметила рясу жреца, заляпанную кровью.
Молитвы не спасли служителя Луны.

+1

32

В итоге вышло, что они подставились. Небольшой, разношерстной, но хорошо работающей в иных ситуациях рыцарской группе нужно было отступить и вернуться в город немедленно, передать это задание большим силам.
Но они оказались здесь, и самый неподходящий момент ударил их по голове взрывом.

Винсент сильнее почувствовал на языке гнилой вкус, когда поднялся на ноги и вздохнул прерывисто. Нечто из воспоминаний несильно щелкнуло у него в мозгу, но потонуло моментально в направленных на сейчас мыслях. Вернется ли это воспоминание после или исчезнет, как так и не упавшие на землю снежинки рядом с виверной из-за опаляющего белого огня?
В нынешнем же состоянии мечник был не способен не то, что сосчитать звезды, которые плыли перед глазами, но и собственные пальцы. И только воля и упертость заставляли ноги передвигаться к распластанной в грязи и снеге чародейке.
Была ли она цела или сейчас он обнаружит кусок стекла или иного прилетевшего предмета в белой шее, который было нельзя ни достать и ни перекрыть иначе вытекающую прочь кровь?
Чудовище, вышедшее из-под человеческих рук, не развалилось на части. Оно все еще было «живо».
Подохни ты наконец, тварь!
Но рядом не было ни копья, ни стрелы, которые могли дотянуться до сердцевины монстра, как зрения и нужных сейчас сил – все плыло, не желая сосредотачиваться в одном месте.
Клинок, болтающийся на поясе, из-за которого бродяга расстался с кошельком ранее, здесь был не помощником. И все на что в таком ударе мечом мог надеяться бессмертный – это быть раздавленным виверной, так как перекусывать она была теперь не способна из-за потери нижней челюсти.
Была надежда на Нигеля. Но у него кончились стрелы, и он был в неправильном месте для нужной траектории.
И сейчас у рыцаря было два выбора - попытаться нанести все-таки удар клинком или попытаться спасти отряд. И шансы у каждого из этих вариантов нельзя было разглядеть и под увеличительным стеклом.
Он «пьяным» взглядом зашарил по некромантке в грязном снегу с целью убедиться, что она цела и еще жива, никакой острый предмет не впился ей в торс и в шею. Пораненная же осколком стекла белая рука была той еще несущественной вещью прямо сейчас.
- Там... внутри... руна, которая...
-…не говори, вставай! – натужно выдохнул бессмертный, ощущая мертвый, бесцветный взгляд на своей окровавленной голове. И он замер тоже с «потерянной» бывшей баронессой на руках.
Сейчас им настанет конец, твари достанет сил и расстояния их раздавить.
И вновь этот гадкий запах разложения, помойного ведра, куда скидывали недоеденное высокими господами и после, через какое-то время выкидывали свиньям. И эта вонь заполняла все доступное пространство внутри тела. 
Нет шансов.
Но чудовище решило по-своему – время передышки, пора поставить на паузу. Но почему, с какой целью, какой был мотив?
Не из-за благородства ведь, блядство!

Винсент повалился на колени вместе с приподнятой ранее ведьмой, пытаясь максимально закрыться руками и закрыть чернокнижницу, когда порыв тошнотворного воздуха от крыльев ударился о них, раздавленных не телесно, но ментально.
Конструкт – какую задачу он должен был выполнить? Такие «вещи» для красоты, стены или сада не изготавливались, у них было совершенно иное назначение. Как и для простой жестокости тоже. 
На сегодня все, но шансов нет – «говорил» удаляющийся по воздуху прочь от поселения еще местами горящий монстр, пока не потерялся в ночи.
-…цела. – повторил несколько раз Беда, не шевелясь и скрывая руками черную голову, когда чародейка повалилась на него сильнее, пытаясь расслабить стиснувшееся до спазма тело.
Кровь из широкой ссадины наконец дотекла тонкой струйкой до языка бессмертного по морде, пересиливая отвратительный смрад твари в глотке и заставляя желудок успокоиться. Вкус крови оказался куда приятнее.

И стоило только монстру скрыться, оставить разрушения и смерти, крестьяне высыпали на улицу, кидаясь на выручку односельчанам. Крики и стоны израненных и умирающих под завалами, испуганных женщин резко стали громче. Ну, а снег все падал, подумаешь.
Станут ли жители Подлеска молиться после такого усерднее или кровь и боль заставят их прозреть?
- Винсент! – крикнул надрывно Ги, справляясь с горящим плащом и плотью, но бессмертный не услышал.
– Исполняющий! – попытался близнец еще раз, срывая наконец пропитанную зельем повязку. Показался между зданий спешащий следопыт, припадая на ногу – видимо, спустился с крыши неудачно.
Беда наконец осознанно моргнул, поворачивая голову в сторону крика и стискивая челюсти, когда зрение наконец перестало плыть.   
- Га, отведи женщин под крышу! Мы сейчас... вставай, на раз-два. – последнее он произнес бывшей баронессе, через сопротивление тела поднимаясь с ней на ноги.
- У тебя несколько минут прийти в полное сознание, ты мне нужна. – он поднял руками голову некромантки выше, заглядывая в зеленые глаза до тех пор, пока не уловил в них осознание происходящего. Все остальное потом, все мысли и тревоги потом.

Когда крестьяне придут сами в сознание, что они станут делать с отрядом? Не выместят ли на них свою злость и ненависть, или наоборот станут тише воды и покладистее пса?
Винсент опустился в растаявший снег рядом с неподвижно застывшим на животе Томасом, нащупал тонкий пульс. Взгляд пришлось отрывать через силу с погоревшей спины – кажется, воин разглядел кусок желтой лопаточной кости среди наполненных мутной жидкостью пузырей. Томас не говорил и не стонал, он был в полной потери сознания.
С такими ранами не живут, но оставить его сейчас Исполняющий не мог, до тех самых пор пока был пульс.
-…сука. – плюнул зло Беда, кидая взгляд на следопыта рядом и оставшегося близнеца со стремительно распухающей челюстью. В их глазах, в которых все еще отражалось пламя горящего здания рядом, читались такие же мысли, как и у рыцаря. И разгадывать их Исполняющему не пришлось - ответ на эту "загадку" он знал. И все на этом, приятель!
-…руки просовываем под него. И подняли! Шагаем под счет, шагаем! 
Желалось повалиться прямо здесь в грязь и снег, но этому было не время и не место.
Подохни тварь, развались на куски в полете, чтоб тебя!

Отредактировано Винсент де Крориум (08.09.2022 03:15)

+1

33

Она вслушивалась в удаляющиеся хлопки смрадных крыльев и медленно выдыхала в шею Винсенту. Шевелиться не хотелось абсолютно - хотя кругом царила суета и крики, шум, стоны и плач.
Затем, сквозь этот звуковой фон начали прорываться отдельные звуки - отдельные слова.
— Винсент! Исполняющий!
Его звали. У него не было возможности просто сидеть. Да и у нее, кстати, тоже - статус целительницы, объявленный во всеуслышание, не позволял. И потому пришлось подниматься на ноги. Подниматься и действовать.
Ския подняла взгляд на его окровавленное лицо - рыцарь придержал ее голову, и она моргнула.
— У тебя несколько минут прийти в полное сознание, ты мне нужна.
- Буду, - все еще плохо слыша саму себя, пообещала Черная Баронесса.

Подлесок, весь вечер пребывавший в стиснутом напряжении, теперь превратился в наполовину разоренное войной поселение. Слишком многие оставались под сводами церкви - кто-то пострадал при обрушении колокольни, кто-то - от яда мертвой виверны. Ския, покачиваясь, добралась до дома, выделенного отряду в пользование, вцепилась в свою сумку с лекарствами.
На всех пострадавших их определенно не хватит. И она не подряжалась лечить всех этих людей, ее задача - подлатать отряд Винсента.
Даже если кто-то из них - подсматривающая крыса.
Сейчас даже эта проблема отошла на второй план.
Собирающая кости машинально перебирала склянки, связки бинтов и отточенные инструменты, промокнула заживляющим зельем и перевязала собственную руку, но перед глазами все еще стоял мертвенный, пустой взгляд конструкта. Взгляд, устремленный на них с Винсентом - в этом у нее сомнений не было.
Почему монстр сбежал, хотя даже искореженный, вполне мог уничтожить их обоих. Раздавить, разъесть ядом, разорвать когтями, расплющить ударом хвоста...
Ответ напрашивался только один: тот, кто создавал чудовище, сам отозвал его прочь, велев не трогать рыцаря и некромантку. Неужели снова Теобальд? Но это вовсе не было похоже на него. При всей ненависти к своему бывшему учителю, Ския признавала, что он действует куда более тонко и с большим размахом. Перебить Культ Костей в старом каньоне, собрав их под предлогом судилища, и единым махом избавиться от кучи опасных безумцев - это да. Но не нападать на какую-то деревеньку в двух днях пути от Рон-дю-Буша, не подставляться так глупо и странно, не размениваться на такие мелочи.

Громкие, встревоженные голоса заставили ее встряхнуться, выскочить на порог со своей сумкой в руках. Близнецы, Нигель и Винсент вчетвером тащили жестоко обожженного, бессознательного Томаса, Юлиана, которая не пошла вместе с одним из братьев в дом, шагала теперь следом.
- Кладите сюда! - Ския вытащила один из лежаков на середину комнаты, и чуть живого, бледного, словно покойник, алхимика уложили туда спиной вверх. Собирающая кости осторожно разрезала остатки рубашки маленьким скальпелем, открывая до мяса и костей сожженную спину в обрывках кожи.
- Твою ж мать... - Ги, сглотнув, поспешно отвернулся.
Некромантка до белизны сжала губы. Взрыв разорвал часть мышц, запек мясо, и зрелище было тошнотворным.
Примерно таким же, какое было, когда Саския де Энваль смотрела на себя в зеркало впервые после пожара в замке.
Его было не спасти - обычными целительскими методами.
Несколько мгновений Черная Баронесса не сводила с него глаз. Затем медленно поднялась на ноги и потянула Винсента за рукав:
- Надо поговорить.
У всех остальных ранения были не столь ужасающи, и воины уже сами справлялись и с разбитой челюстью, и с неловко подвернутой ногой. Но Томас до утра не доживет.

Ския вытянула Исполняющего из дома, под порывы холодного ветра, под защиту низкого козырька. Хмурясь, посмотрела ему в лицо:
- Я могла бы его спасти, - без обиняков, тихо проговорила она. - Но не зельями и не скальпелем...
Спасла же она Дугласа де Венгаро с разорванной шеей. Залечила себя саму после жутких ожогов. Но нужна жертва.
Умирающих в деревне сейчас много - много тех, чью жизнь можно разменять на жизнь алхимика Ордена. При желании это можно провернуть и устроить.
Но как быть с тем, что кто-то уже видел ее ритуал? С тем, что кто-то уже шпионит за ними и знает, что в отряде Меча - черная колдунья?
Решение - за Винсентом. За Исполняющим.

Отредактировано Ския (07.09.2022 10:09)

+1

34

Пока ты шевелишься, приятельница, по своей воле - ты жива. Ну так шевелись же! Пока твоя удача оказалась большей, чем у Томаса или крестьянина, которого ни за что перекусили пополам. Шевелись!

Касательно Подлеска же – война была понятна здесь живущим, у них был такой опыт. Но с мертвой, развалившей церковь тварью было ничего непонятно, непривычно и до усрачки страшно. И именно поэтому последствия случившегося было не предсказать, как и поведение крестьян дальше. Ждал ли рыцарский отряд еще один взрыв, но теперь совершенно иного, человеческого толка?

Было не понятно желала ли тварь, точнее создатель, перед убийством бессмертного и некромантки, насладиться их ужасом, взрастить в тяжелом ожидании свои всходы или были совершенно иные мотивы? Но где же были закопаны они, где их нужно было искать. Неужели опять старый сукин сын. Или некто подосланный к ним с его одобрения и по его желанию. Или терпение старого некроманта закончилось, и он просто решил задавить их «массой»?

- Кладите сюда!
Винсент с еще находящимися в сознании воинами осторожно опустил Томаса на указанное место, но тот не издал ни звука, когда его щека коснулась сильно пахнущей соломой ткани. Он не придет в сознание, не в таком случае.
Беда еще раз нашел пульс, но тот не улучшился, только упал еще ниже, спрятался в тело еще дальше.

- Твою ж мать...
- Не толпитесь! – приказал резко бессмертный воинам, поднимаясь и раздвигая руки. Нигель повалился на дальний стул, морщась не из-за ноги, но из-за Томаса. Небольшое помещение стремительно наполнял отвратительный запах зажаренного мяса и жира. И аппетит ни у кого не проснулся, даже наоборот.
- Разберитесь со своими ранами, нам еще крестьянам помогать, пока они не надумали о нас непойми чего. – прикрывая кулаком нос продолжил мечник, кидая взгляд на всех, в том числе и стоящую с опущенными руками Юлиану в проходе во вторую комнату.
- Га, за водой живо. – продолжал заполнять головы подчиненным Исполняющий, заставляя отвлекаться от вида прожжённой спины. Ги вместо брата выскочил на улицу выполнять поручение, несмотря на состояние и рану. Еще нужно было вернуться за брошенными щитами и копьями.
И вновь огонь не отпускал чернокнижницу, он по-всякому напоминал ей через что она прошла и что пережила. И сейчас ей нужно было выступить против него вновь.

Вернулись близнецы, скидывая оружие на пол, как ненужные вещи и гремя ведром с водой. Под глазом Га наливался фингал, которого до выхода из жилища несколько минут назад не было. И виновника далеко искать не нужно было. Каждый сам пытался найти выход как справиться со всем этим.

- Надо поговорить.
Нигель без какой-либо эмоции проводил черную волшебницу и рыцаря взглядом, запихивая в свой рот несколько пучков какой-то травы из совершенно иного мешочка. Нога у него чертовски болела, но это было ничто с тем, что сейчас переживал Томас.
Юлиана отступила в тень спальни, на непослушных ногах опускаясь на край кровати.

Винсент сейчас напоминал натянутую тетиву - все его тело было напряжено, шагал он четко и тяжело, и плечи были расправлены. Ему нельзя было расклеиваться. В противном случае все скатятся за ним. На него смотрели подчиненные, за ним повторяли в такие отчаянные моменты.
Но глаза выдали в нем все еще не взятую под контроль бурю совершенно не радостную и не приятную, когда он оказался вне дома наедине с ведьмой.
- Я могла бы его спасти.
Беда вдохнул стылого, не до конца еще очищенного от смрада воздуха через сжатые зубы и поднял голову к звездному и снежному небу. Несколько тонких полосок крови на морде застыли, чертя свои «руны».
Решение было за ним. И он это знал и чувствовал сейчас в застывшем взгляде серьезной некромантки.
- Ты не станешь его спасать, ты поможешь ему тем, что в твоей сумке. Все остальное будет зависеть только от него и силы его тела. – медленно и негромко произнес исполняющий, опуская воспаленный, не мертвый, не безразличный, но решительный и живой взгляд на чернокнижницу.
-…некромантии на сегодня достаточно, оставь же хоть этот бой сегодня за человеком, пусть и последний. – шепотом продолжил воин.

- И не подставляйся, это последнее на что я готов пойти. – он коснулся щеки ведьмы, стирая с нее грязь. Им еще предстояло выжить в этом яде, вычислить крысу и убедиться, что она ничего никому не расскажет.
И, кажется, прошла целая вечность с тех пор, когда бессмертный считал совершенно иначе и чувствовал к некромантке только большое подозрение и осуждение.
Она готова была рискнуть сейчас, помочь Винсенту не напрямую, но все-таки оградить его от этой потери, спасти малознакомого человека, которому чародейка ничем не была должна и никак не приложила руку к тому, что с ним случилось, как было в случае с де Венгаро. И это значило "все".

- Юлиана, близнецы, со мной живо. – объявил моментально мечник, возвращаясь через некоторое время под крышу и кидая взгляд на неподвижного Томаса и все-таки через силу сглатывая. Он не выживет, чуда не произойдет, но и дожидаться здесь его кончины всем не стоило.
- Нужно помочь жителям. – он подошел к ведру с водой, залпом выпивая несколько кружек.
- Нигель, ты в помощниках здесь.
Старик кивнул, не шевелясь на стуле с набитым ртом. С его ногой он будет больше мешать на улице среди крестьян. Если и отключится здесь на время, то не велика «потеря».
Крыша прогоревшего дома наконец обрушилась с оглушительным звуком, подгоняя всех на улицу. Винсент задержался на входе на несколько мгновений, устремляя взгляд на чернокнижницу.
Какая к черту гордость-то? Некромантка готова была пустить в топку далеко не только свой авторитет. И какого пса он все это время до медленно закипал от мыслей, желая все знать.
Но это желание, приятель, вернется, ты от него не убежишь.

Жители к этому времени принялись сносить первых раненных в ближайший от церкви целый, большой дом. И складывать трупы, которые успели первыми найти и достать, на площади - прямо перед той, кто должен был их защитить и уберечь. Но молитвы до неба не достали.
Им всем предстояла тяжелая, затяжная ночь, целая давящего ожидания и смятения. Но вилы и факелы никуда не исчезли - не из-за ведьмы, но из-за монстра - если только оказанная помощь от воинов не заставит простых людей Подлеска забыть о существовании этих вещей.

Отредактировано Винсент де Крориум (09.09.2022 03:36)

+1

35

Ския знала, какое решение он примет - еще до того, как Винсент озвучил это. Читала в уставших глазах, в движениях проржавевшего от измотанности и боли тела, в линии стиснутых губ.
Знала - и спросила, возможно, именно поэтому? Обезопасить себя от чужих сожалений, от его вопросительного взгляда впоследствии - а могла ли ты спасти алхимика?
Или спросила только потому, что действительно собиралась сделать именно так, как решит Беда?
Кто разберет, что творится в мыслях черной колдуньи, в мотивах ее действий?

- …некромантии на сегодня достаточно, оставь же хоть этот бой сегодня за человеком, пусть и последний.
Он может нести эту ответственность, взять на себя груз еще и этой потери - он достаточно силен для этого. Почему же ей так хотелось, чтобы он этого не делал?
Черная Баронесса молча, согласно опустила ресницы, когда Винсент коснулся ее щеки, и на этот раз в ее лице не было никакого обычного для нее протеста. Время для осторожности - не для риска.
- Я сделаю все возможное, - но оба знали, что единственное, что она по-настоящему может сделать для Томаса, не прибегая к некромантии, это подарить долгий последний сон. Не приводить измученное, на грани смерти, тело в сознание.
Как и с Гретой.
Сколько трупов... и сколько их будет еще, если не получится обуздать жуткую тварь, которая давным-давно должна разлагаться в земле. Но у них сейчас не было возможности даже обсудить истинную природу этого чудовища - и стоящего за ним его хозяина.
- Береги себя, - Ския зябко закуталась в грязный плащ и вернулась в дом, хрустя снегом под ногами.

На них смотрели. Кто в открытую, не таясь, кто исподлобья и с опаской, с затаенным страхом. Кто и вовсе - насквозь, не видя по-настоящему ни Исполняющего, ни его отряда. Слишком многое произошло за эту ночь. Слишком сильно это изменило людские судьбы. И хотя большинство жителей Подлеска осознавали, что рыцари Меча уж точно не стоят за нападением ядовитой твари, разум и его доводы сейчас были слабее человеческого горя.
Кругом было слишком много смертей.
Отчасти поэтому некромантка и не пошла бы вместе с отрядом, даже если бы Томас не умирал. Такое количество близкой ей темной энергии не прошло бы даром - смерть питала ее силы, но кто знает, как отреагировали бы крестьяне, да и подчиненные Беды тоже, на призрачно-бледную черноволосую женщину с повадками сытой кошки и ярко горящими глазами...
Молоденький жрец Луны, почти мальчишка, ученик погибшего, по-бараньи упертого святого отца, смотрел на сложенные в три ряда тела отсутствующим, пустым взглядом. К такому его ничто и никто не готовило, и духовных наставлений и утешений от него можно было не ждать. Помех, впрочем, тоже.
Старейшина - тот самый, что встретил рыцарей по приезду в деревню, смотрел неприязненно и со страхом одновременно. Вокруг него собрались мужики - почти десяток, потных, покрытых копотью. Тушили пожары, стаскивали трупы. Работа, после которой никто не будет благожелательным к ближнему своему.
- Вы обещали, что выследите эту тварь, - глухо проговорил староста, комкая шапку в руках. - А она выследила вас...
- Она и так прилетела бы, если уж повадилась, - буркнула Юлиана, потирая висок. И тем самым сознательно пошла на обман: как зоолог, она уже сообразила, что ни о каких повадках применительно к этому чудовищу и речи быть не может.
Кто-то из женщин за спиной старейшины истерически всхлипнул. Ученая невольно вздрогнула от этого звука и сделала большой глоток из фляги.
Своей фляги.
Старейшина несколько мгновений смотрел на Исполняющего. Затем устало махнул рукой своим людям - и мужики, не сговариваясь, подняли ближайшее тело за руки и за ноги.
Ночь предстояла долгая.

Ския сидела молча, на коленях, чутко прислушиваясь к доносившимся снаружи звукам. Она почти ожидала, что рыдания и нервные голоса вот-вот сменятся озлобленными выкриками и согласным топотом десятков ног - но этого не происходило.
- Он не жилец ведь, так?.. - подал голос Нигель, бросив на лежащего без сознания Томаса быстрый взгляд, вслушиваясь в неровное, булькающее дыхание раненого.
Старик даже сейчас выглядел самым невозмутимым из всех. Только наполовину пустые челюсти стискивались плотнее и жестче, обозначая желваки на скулах.
Черная Баронесса подняла на него глаза, и ее рука замерла над чашкой, в которой она смешивала сразу несколько снадобий из своих склянок.
- Да знаю я, - устало проворчал Нигель. - Мне-то можешь не врать, госпожа целительница...
Как ни странно, в его хриплом голосе звучали ободряющие нотки. Старый вояка даже сейчас подумал о том, что молодая врачевательница, к которой так неровно дышит его командир, может винить себя за смерть алхимика. За то, что не смогла его спасти.
Но она могла... могла - и все же не стала бы. Разные вещи.
- Дать тебе моего обезболивающего? - вместо ответа отозвалась Ския. - А то нога у тебя...
- Ой да... к хренам собачьим, - отмахнулся следопыт. - Я на свои полагаюсь. Не усну хоть, пока болит, зараза, а то мало ли... Исполняющий явно беспокоится, кабы нас на вилы не подымали.
- О том и речь. Вдруг бежать придется, и быстро?
Нигель помолчал, яростно куснул свою измельченную в зеленоватую кашицу траву.
- Ладно. Глотнуть только...
Собирающая кости передала ему чашу, и старик, морщась, сделал пару глотков. Скривился, отчего морщины на лице обозначились резче и отчетливее.
- А Томас... он всегда таким был. Дуралей, - следопыт с грустью посмотрел на распластанного алхимика. - Как за свою идею вцепится всеми своими когтями грязными, так и не отпустит. На скрипице только играл хорошо... помнится, мы с ним о прошлом годе да в дю-Бушском трактире...
Он запнулся и умолк, отведя глаза и подозрительно крепко стиснув губы. Ския не стала спрашивать. Люди, подобные Нигелю, терпеть не могут, если кто-то заметит их слабость.
- Ты уж помоги ему, чем сумеешь, девонька... Луной прошу. Такой паскудной смерти никто не заслуживает.
Иногда Черной Баронессе приходилось играть роль не только отнимающей жизни, но и утешительницы...
Снова и снова все повторяется.
- Обещаю, - тихо проговорила она.

Отредактировано Ския (08.09.2022 11:00)

+1

36

Некромантка понимала многие мысли бессмертного, знала какие вырвутся из его рта слова. Но он в обратную сторону не понимал! И все что ему приходилось – это догадываться и предполагать. Но голова воина сейчас была забита иными вещами. Какое облегчение, да, приятель, среди всего этого ужаса, хей?
Кто же разберется во всем этом – даже Луна запнется за голову ведьмы и полетит за край горизонта и еще ниже и ниже.

Человечество же теряло своих «детей» ежедневно, каждый час или еще больше, но чернокнижнице нужно было всеми силами не попасть в это число. Не сейчас и не завтра. Еще немного и потом еще и еще.   
- Береги себя.
И даже несмотря на то, что ты, приятель, бессмертен – не это ли «все»?

Мысли в голове рыцаря были противоречивы. В нем боролось два момента. Первое – быть дальше от жилища, в котором умирал его подчиненный, было проще. Но второе – крыса была не поймана и сейчас была ли она рядом с некроманткой, которая засела у него в голове с опущенными понимающе ресницами, или пряталась за окном, вновь подсматривая, или все-таки бродяга увел крысу прочь из дома. У колдуньи были силы защититься, но всегда была какая-то погрешность, какой-то шанс на заминку, на ошибку, как это случилось с Томасом.
Беда смотрел на по-разному переживающих сейчас бегающих туда-сюда крестьян, но в их горе он вовлечен не был. Не из-за невозможности сострадать, но из-за толстой кожи, которой порос он за столько прожитых зим. Сейчас здесь царил беспорядок и обязанность исполняющего было все упорядочить.
Мертвых было уже не вернуть, нужно было жителям поселения как можно быстрее перевести свое внимание на еще живых, и обезопаситься в первую очередь.
Ни у близнецов, ни у мечника и ученой глаза не блестели при виде разложенных на площади тел, воющих женщин и детей. Но и поддерживающих наставлений и утешений отряд крестьянам раздавать тоже не станет – это было не их заботой.

Старейшина же выжил, его больная и медлительно передвигающаяся с тростью жена уцелела – она осталась этой ночью дома в кровати, ноги подвели, как знали.

- А она выследила вас...
Винсент спокойно остановился возле старика и толпы мужиков, не опуская плечи и не допуская в глазах раскаяния. Не было ему за что каяться ведь.
- Она и так прилетела бы, если уж повадилась.
Беда перевел тяжелый взгляд на заговорившую первой, вмешавшуюся Юлиану – в таких вопросах она должна была пускать вперед исполняющего, а не прыгать вперед него. Но отчитывать и напоминать о таком мечник естественно не стал на глазах у всех.
Что у нее было в этой песьей, найденной фляге, она все это время была под каким-то наркотиком и поэтому вела себя именно так? Нужно было проверить, понюхать и глотнуть, но это потом.
- Мы прогнали тварь, но вот вы подставились сами, решив не прислушиваться к моим словам и набившись в церковь. Никто не запрещал молиться каждому у своей кровати до посинения. – жестко, не давая вставить слова произнес Беда, при этом не повышая голоса. Его тон был больше похож на колку дров.
И, естественно, старейшине не нашлось что сказать. Мужики покосились теперь на него, и ему пришлось отступить и пропустить пришедшую на помощь часть отряда.
- Юлиана, иди к раненным. Помоги там, ты же смыслишь о ранах больше крестьян. – им не раз приходилось иметь дело с ранениями в походах и на заданиях.
- А как же целительница, что она будет воздух гонять над Томасом? – рыкнула неожиданно зоолог, блестя оставшимся глазом и сжимая кулаки. Близнецы недобро переглянулись, они были с ней в корне не согласны. Неужели она своего камрада не ставила ни во что?
-…ну раз так. – рыцарь сузил опасно глаза, поворачиваясь к ученой.
- Га ты пойдешь к раненным, Юлиана в таком случае останется здесь таскать тела и разбирать завалы. 
Рыжая женщина было открыла рот, опомнившись, но было поздно. Га быстро направился к большому дому, из которого раздавались стоны и вновь плачь, только ударив брата по плечу поддерживающе. Слез же сегодня будет с море.
- И это больше не обсуждается. Можешь потом начальству весь кабинет рапортами завалить о том какой я командир херовый.
И если слова не были способны достигнуть ушей зоолога, то кулак был. И Юлиана это поняла и еще поняла, что риск взрывать исполняющего своими ответными словами прямо сейчас этого не стоит.

Каждый из отряда переживал близкую потерю по-своему, и никто не надеялся на чудо. И только катившийся по телу пот от физической «работы», несмотря на морозность ночи, был способен отвлечь и помочь не трястись в эмоциях до самого рассвета.

Томас покинул этот мир не приходя в сознание, когда первые, запоздалые солнечные лучи окрасили крыши Подлеска. Но Нигель, так и не заснувший, не поспешил сообщить еще не вернувшимся эту печальную новость и некромантке не позволил. Он самостоятельно, припадая на ногу, закутал своего товарища в простыни, которые без раздумий сорвал с кровати, и сам завязал веревки своими особыми узлами. Слезы старый следопыт, похоронивший много своих соратников, не проронил, вместо этого он негромко что-то рассказывал Томасу, гоняя сопли и покашливая.
Но Нигель знал одно правило – жизнь продолжается. И живым сотоварищам нужно было отомстить, глаз за глаз. Пусть это и была виверна, а не враг-человек.

Вторая часть отряда несильно позже вернулись еще больше уставшими и грязными, перемазавшимися в чужой крови и саже, правда крестьян с вилами следом они не привели. Но закутанное тело в простынь заставило всех их замереть на пороге, и несколько минут никто и ничего не говорил.
- О покойниках хорошо или никак. Но ты, Томас, остался должен мне столько монет, столько. – выдал первым Га первое, что пришло в голову, проходя внутрь и касаясь рукой покрытой тканью головы.
Ги моментально поник, зажевал свои губы, но стоило ему кинуть взгляд на Винсента, как мгновенно подобрался. Но слов все-таки не нашел.
- Прощаться станем с ним в Рон-дю-Буше, вместе с его сестрой. Его еще ждет последнее путешествие с нами назад. Не смейте ему отказывать в этом.  – спокойно, почти умиротворяюще отозвался мечник, прикрывая на мгновение глаза. Сколько раз бессмертный говорил это? Но до сих пор для него это был не пустой звук.
Он перевел взгляд на некромантку, несильно кивая и благодаря за «последний бой» и то, что она была рядом с Томасом во время этой самой битвы.
- Перенесем его к гонцу.

Отредактировано Винсент де Крориум (09.09.2022 05:06)

+1

37

Ския отрешенно, задумчиво терла влажной тряпицей оставшееся на руке кровавое пятно - перед тем, как Нигель взял на себя заботы о теле погибшего, некромантка постаралась привести его в человеческий вид.
Грязная работа. Грязная и необходимая.
Она сдержала данное следопыту обещание - Томас так и не пришел в себя до самой смерти. Разорванное тело не причинило ему мучений, и Луна прибрала алхимика к себе без сопротивления и боли. Но смерть его, да еще в самом начале охоты, несомненно повлияет на отряд не лучшим образом.
Мертвый дракон. Потери. Шпион среди подчиненных Винсента - пусть у Черной Баронессы и были только подозрения, но они были вовсе не безосновательными, в конце концов.
Собирающая кости старалась быть объективной: ей наплевать на то, не полягут ли хотя бы и все воины разом, включая ту самую женщину, которую она подозревала. Но они, каждый по-своему, были важны Винсенту, пусть он и готов был ими пожертвовать.
А на Винсента ей было не наплевать. Давно уже не наплевать, и Ския перестала обманывать себя на этот счет.
Горькая роза. Удушающее и холодное некромантское неравнодушие...
Что может быть нелепее и опаснее колдуньи, которая влюбилась?

Нигель избавил ее от необходимости что-то объяснять - как и себя тоже. Старый вояка просидел рядом с телом усопшего до утра, не то рассказывая бывшему другу какие-то тайны, не то напутствуя на прощание. Каждый расставался со своими умершими по-своему, и Ския не вмешивалась в этот ритуал - но слушала, все так же отстранено, перебирая оставшиеся от Томаса ингредиенты и алхимические зелья.
Больше взрывов и огненных эликсиров. Не то, с чем привыкла работать она сама. После того, что она видела, и что это сделало с самим Томасом, некромантка куда охотнее захоронила бы всю эту сумку разом.
Но она еще могла пригодиться. Разворотить дохлой твари половину туши зелья несчастного алхимика все же смогли.

Она встретила вернувшихся членов рыцарского отряда молчанием - говорить что-то не имело смысла. Они и так все поняли, и уставшие, грязные лица посерели.
Винсент сдерживал их, не давал пагубным мыслям посеять в отряде уныние и панику, всю ночь загружал работой, да и сейчас давал понять, что горевать еще слишком рано.
А он ведь всегда был таким. На протяжении всего опасного пути их союза Бессмертный на памяти Скии лишь один раз лишился того несгибаемого стержня, того вечного гномьего двигателя внутри - когда его одолели голоса с Той Стороны. И в этом - насмешка судьбы! - отчетливо читалась рука Некроманта.
Не сотвори он такое с прославленным рыцарем, не пропусти Беду сквозь эти тяжелые жернова - стал бы он таким, каким сейчас являлся?
Да и сама она тоже...
Ския поймала его взгляд и едва заметно кивнула в ответ.
Битва была еще не окончена, и сдаваться было рано.

Какое-то время среди вымотанных донельзя людей не было слышно разговоров - на всех давила усталость и недавняя смерть. Кто дремал, кого Винсент приставил к несложному делу. Ския копалась в сумке алхимика, прикидывая, хватит ли его запасов на те защитные повязки, которые они с Томасом обсуждали, - черт, подумать только! - всего несколько часов назад.
- Это что ж получается, - наконец, хрипло подал голос Га, возившийся с оружием, своим и брата. - Томас той твари всю грудину распахал, Нигель ее стрелами начинил, как ежа - а она улетела, как ни в чем не бывало...
- Она неживая потому что, - глухо отозвалась Юлиана, и Ския почувствовала на себе ее пристальный взгляд.
Она же сама в запале боя бросила зоологу, что тварь - конструкт. Сейчас об этом и без того уже все догадались, но первой-то об этом сказала именно госпожа целительница...
Ниточка к ниточке, один к одному.

+1

38

- По крайней мере в сарае у него найдется компания для поговорить. – отозвался негромко Нигель со своего стула, отпивая из кружки воду с зельями, что вновь смешала некромантка перед рассветом. К сожалению, тело следопыта было уже не таким сильным и резвым, как тридцать лет назад, и все его неосторожности били по нему сильнее. И очень жаль. Но он все еще был жив и был способен, в отличии от Томаса, смотреть сейчас в окно, где светлела земля и ужас ночи все-таки приглушался, как ночной кошмар.
Главное было для компании не падать в уныние и продолжать сражаться в полную силу и даже больше. Виверна же еще была «жива», и она была способна прикончить еще кого-то из отряда. И как подсказывала точная наука - два тела было всегда больше, чем одно, и намного больнее и опаснее для остальных еще живых.

Удушающее неравнодушие влюбленной ведьмы – не его ли Винсент чувствовал на пути сюда? И не из-за того ли оно было таким, что это чувство требовало «всего, до последней капли», как тонкий саван покрывал все тело, прилегая плотно и не оставляя ни миллиметра для иного. Какова была все-таки эта влюбленность и была ли она в своей истине таковой, или черная волшебница просто отчаянно желала закрыть внутри себя прореху?
Наверняка чернокнижница мало что смыслила в этом чувстве. И от того, скорее всего, боялась его. Бессмертный пусть и понимал его по-своему, но не бояться не мог, чаще скрываясь за шутливыми словами или поведением. Ведь шанс не просто уколоться, но быть пробитым насквозь тяжелой стрелой-снарядом баллисты маячил всегда где-то рядом. 
Она опасна, она все еще некромантка, она все еще умирает и желает бессмертия, она ученица своего наставника, да, приятель? Но ты же умеешь рисковать, рыцарь.
Бессмертие до одури заточило тебя, приятель, как не было способно ничто иное.

Был ли у союзников шанс обратить друг на друга внимание и ощутить то удушающее чувство без вмешательства старого сукина сына, без его проклятий? Навряд ли, даже родись они в одно время. Ведь так, приятельница?
На чем основывалась эта их привязанность, этот корабельный канат вокруг груди, и не распадется ли это прахом, когда и если некромант будет низвергнут со своего «черного трона»? И этой мысли бессмертный боялся тоже.

- Еще один шрам в копилку. – произнес Беда, помешивая медленно кашу с вяленым мясом из запасов в котелке, пострадавшему от своего собственного щита близнецу, когда тот в очередной раз снял выданную некроманткой припарку и ощупал подбородок.
-…хорошо, что не в глаз. – выдал Ги без радости, все еще не находя нужных слов, и кинул взгляд в сторону Юлианы. Жаль Нигель беспокойно задремал на нагретом стуле возле печки и не расслышал этой шутки. Никто не рассмеялся, и это укололо пустотой.

Но вот и вопросы нужные подоспели – хороший знак. Значит отряд приходил в норму насколько это было возможно в нынешней ситуации, начинали работать мозги.
Беда не вздрогнул и не дернулся над котелком, когда Юлиана ответила первой. Почему-то это было понятно и так, что она не выдержит и не промолчит. Разглядела сама или чернокнижница «подсказала»? 
- Она неживая потому что.
- Сраные некроманты, это ведь они! – выпалил Га резко и недобро, взмахивая порывисто копьем и задевая ближайшую к нему стену.
-…никто из нас на такое не подписывался. – отозвался Ги, кидая нервно припарку под ноги. И поспешил поднять осторожный взгляд на спину Исполняющего, который все еще медленно и ровно помешивал песью кашу.
- Чей-та вы, щенки, так разорались? Спокойнее, наш командир мастер по некромантам. – Нигель приоткрыл воспаленный глаз, принимая более удобное положение на стуле и выпячивая недовольно рот из-за криков. -…сколько лет прошло, а я все помню эту сраную голову гада, которая красиво полетела с шеи стараниями Исполняющего.
Винсент же вовремя преодолел резкое желание кинуть взгляд на сидящую недалеко некромантку. Не желая выдавать ее или увидеть в этих зеленых глазах нечто иное, чем на крыльце сегодня ночью? 
Теперь ты видишь, приятельница, что думают о черных волшебниках члены отряда. И это значило что крыса могла нехило так поднагадить в нужный момент.
Вместо этого подавленного порыва бессмертный взял тарелки и принялся накладывать в них кашу, отмеряя всем одинаково.
- Мне нужно время на подумать и решить, что мы станем делать дальше. У вас есть несколько часов поспать, поссать, поесть и еще на то, на что каждый горазд. – безапелляционно, спокойно отозвался Беда, передавая тарелки с кашей каждому.
Но тарелку Юлиане он передал не сразу, заставляя ту потянуть несколько раз и заглянуть ему в глаза.
-…дай мне глотнуть твоего бырла, у меня закончилось. – Винсент помнил, и он искал и вынюхивал.

Отредактировано Винсент де Крориум (13.09.2022 01:35)

+1

39

...Сраные некроманты, это все они. Все беды мира от них, не иначе. Полная Луна сдерживает их черное колдовство, а молитвы жрецов защищают от их паскудных заговоров, ведь так? И когда за окном буря сносит половину дома, и когда случается коровий мор или неудача на торгах, да даже когда синий от пьянки мужик лупасит жену рукояткой от метлы - все это сраные некроманты. Никакого сладу с ними нет.
Если бы во всех бедах мира так удобно можно было бы обвинить кого-то конкретного. Распределить роли, назначить его главным, Верховным Злом, безоговорочно понять, что именно с его смертью все несчастья наконец-то закончатся. Если бы можно было...

Но сегодня, желали того Бессмертный и Черная Баронесса, или не желали, а виноваты и вправду были последователи черной магии. И от этого еще острее, еще отчетливее становилась опасность, которую нес Ские неведомый шпион.
После того, как порождение некромантии так жестоко убило Томаса, разнесло церковь и устроило показательную бойню среди жителей Подлеса, после этого кто из рыцарей Меча удержится, чтобы снести без раздумий голову еще одной колдунье? И похваляться потом - мастер, мол, по некромантам...
Винсент не посмотрел в ее сторону, а она не взглянула в ответ, но оба знали, о чем каждый подумал. И Ския удивлена не была. Беда и сам ей рассказывал, еще в тот далекий день, когда они собирались ворваться в сокровищницу Ордена, о том, как выслеживал и убивал других некромантов - мелких сошек, только учившихся пользоваться силой, или слишком самонадеянных и слабых, чтобы противостоять обученному, хитрому, как горный медведь, и отчаянно ненавидевшему их рыцарю. Так что она об этом знала - знала, что является единственным исключением. По крайней мере, сейчас.
Знал и он - что Черная Баронесса, со времен памятного столкновения с Культом Костей, не питает никаких теплых чувств к собратьям по ремеслу. Некроманты пожирают один другого - сильный слабого, - и союзы меж ними редки. А потому опасного мерзавца, создавшего мертвого дракона, Ския уничтожила бы без раздумий - и как конкурента, пока он не набрался могущества, и как безрассудного идиота, всполошившего против себя и Меч, и близлежащие деревеньки, и того и гляди - Церковь Рон-дю-Буша.
Но если в процессе поимки подонка выследят и предадут огню еще одну черную ведьму - что тогда?

— Мне нужно время на подумать и решить, что мы станем делать дальше.
И Собирающей кости это время тоже не помешало бы.
- …дай мне глотнуть твоего бырла, у меня закончилось.
Юлиана дернула уголком рта, но без малейших подозрений или заминки достала флягу, протянула Исполняющему.
- На. Только верни потом, смотри. Фляжка памятная, я и так чуть не потеряла, насилу отыскала в сумке... - проворчала ученая, принимая тарелку с кашей у него из рук и без особой охоты ковыряя в ней ложкой.
И единственной, кто в этот момент бросил на флягу быстрый, короткий взгляд, была сама некромантка - но она почти сразу же опустила глаза, не наблюдая, как Винсент откручивает кованую крышечку, крепившуюся к горлышку на цепочке, и прикладывается к крепкому, на травах настоянному горьковатому пойлу. Не бросилась выбивать флягу у него из рук, не попыталась помешать - только напряглась под черной тканью худая спина, наполовину скрытая растрепавшейся косой с рассыпавшимися по плечам черными прядями.
Когда Винсент протянул ей тарелку, Черная Баронесса подняла на него пронзительные зеленые глаза, на несколько мгновений пристально задерживаясь на лице. И без слов понятно было, что стоило поговорить.
Было, о чем поговорить.

- Пройдусь, узнаю, не нужна ли там кому помощь, - после недолгого и невеселого завтрака проговорила Ския. Неторопливо расчесала и переплела волосы, встала, не таясь, пересобрала свою сумку, поплотнее уложив самые нужные вещи.
- Проводить? - не слишком охотно, но дернулся было Га. Сейчас никому из отряда лучше было не ходить в одиночку по Подлеску - мало ли что.
- Исполняющий проводит, - все так же спокойно отозвалась некромантка, вскидывая сумку на плечо и подтягивая чулки поверх высоких, плотно облегающих ногу сапог.
Знала, что проводит.
День уже разгорелся - хмурый, серо-промозглый, ветреный. На улице сейчас почти никого не было. Жизнь в поселении замерла - кто мог, помогали раненым, кто не мог - сидели по домам, затаившись и не имея никакого желания высовывать нос наружу.
Не захлопают ли снова смрадные, рваные крылья, не обрушится ли снова крыша дома на голову? Где безопаснее сохранить свою жизнь - под сводами или на открытой местности? На кого положиться? Куда бежать?
Ския подула горячим дыханием на пальцы и натянула перчатки. Глубоко втянула носом воздух, словно надеясь уловить отголоски трупной вони, сопровождавшей мертвую тварь.
Обернулась через плечо на Винсента, вышедшего следом. Молча кивнула и зашагала по улице, хрустя заиндевелой землей под сапогами.
- А ведь они правы, - тихо проговорила она, когда вокруг оказалась только проклятая площадь перед разрушенной церковью. - Понимают, кого за все это винить.

+1

40

Не общая, но персональная беда мечника точно была из-за чернокнижницы или заключалась в чернокнижнице, как пить дать! О голову черной волшебницы нельзя было не запнуться и не полететь вслед за Луной. Никакого сладу, ни-ка-ко-го.
Но союзники, и правда, знали, как каждый из них относился к иным некромантам. И именно поэтому не было сейчас месту скошенным и подозрительным взглядам друг на друга. Им только нужно было поделиться опасениями и мыслями.

- Фляжка памятная, я и так чуть не потеряла, насилу отыскала в сумке...
Памятных вещей у каждого из них было предостаточно, начиная от колец-печаток и заканчивая оружием. У Винсента они тоже были, но все они находились у него в жилищах или в банковских ячейках – носить он ничего при себе не мог, внезапные смерти чертовски мешали.
-…не могу понять это пойло успокаивает или наоборот бодрит. Ну и гадость! – произнес Беда и скорчил рожу после глотка, возвращая после флягу назад.
- Ты совсем вкусовые ощущения потеряла? – продолжил он, присаживаясь рядом с некроманткой и заедая кашей этот отвратительный напиток. Воин, проверив пойло, успокоился, но только немного. И взгляд чернокнижницы он понял без промедления, но сначала нужно было поесть.
Спросить у Юлианы какую память несла фляга он не додумался или просто проявил осторожность.

- Исполняющий проводит.
- И поспать не дашь часок? – не для бывшей баронессы, но для остального отряда спросил бессмертный, переставая ковыряться острой щепкой между оставшихся зубов и поднимаясь с нагретого матраса, на котором все это время сидел.
В могиле отоспитесь, приятели, хей!
- Все шпана, тихий час. – огласил Нигель почти по-отцовски, сползая наконец со стула и падая с тяжелым вздохом на матрас, который тоже пододвинул ближе к печке.   
- Перестань ты бряцать копьем, задрал! – прикрикнул он на Га, когда союзники выходили на улицу. Ги же уже упал в бездну сна прямо с вычищенной тарелкой на животе, привалившись к стене.
У них все будет нормально, не в первой, нужно было только немного времени. И главное было больше никого не потерять.
И только Юлиана вновь отпила из фляги в молчании, потирая после пальцем выпуклый бок емкости и устремляя целый глаз на нее.

Винсент шел не быстро по пустому Подлеску, опираясь о копье при каждом шаге и выбивая стук, где земля была не покрыта снегом. Его морда немного порозовела от каши и тепла печки, но все еще серость была основным цветом, и только взгляд не поддался этой усталости. Еще ничего не было закончено.
Кажется, присмотрись чернокнижница повнимательнее к голове бессмертного, и она разглядит над ней копошащиеся мысли-искры.
Что же делать, куда идти и куда бежать.
- Понимают, кого за все это винить.
-…главное, чтобы крестьяне не понимали. – выдохнул Беда, качая головой и окидывая совершенно иным взглядом площадь и разрушения. При высоком солнечном свете, пусть серое небо и скрывало светило, все смотрелось иначе, словно прошло уже сто зим. Пожар закончился, большую часть тел с площади куда-то перенесли – неужели на сельское кладбище сразу с целью избавиться от «заразы» как можно быстрее?
- Как нам уничтожить тварь и сможем ли мы? И если мы найдем создателя и прикончим его, то что тогда станет с конструктом? Насколько этот гад может быть далеко? – начал он задавать вопросы, на которые ответа не знал.
Но знала некромантка, пусть и была она здесь просто целительницей с Площади фонтанов.
И одним из главных вопросов было – кто был этим создателем, кто. Не старый ли сукин сын?
Ничейный коричневый пес, видимо потерявший в ночном кошмаре владельца, сейчас бегал по площади, пытаясь отыскать путь. Как, впрочем, и союзники.

С противоположной стороны, между уцелевших домов, показался спешащий старейшина с парой уже знакомых мужиков. На голове его тряслась иная шапка – видимо ту все-таки посеял где-то. И они прямой наводкой направлялись к союзникам.
Какую еще дурную весть они принесли или сейчас будет ультиматум убираться вон из Подлеска?
- Вот вы где, Исполняющий! – первое что произнес старик, останавливаясь совсем рядом с ними и понижая голос. Как будто кто-то здесь мог их подслушать!
-…мы энто, нашли возле кладбища. Оно вон там, за опушкой той. Кажется, монстрюга той дорогой полетела. – выдал без вдоха, съеживаясь сильнее, старейшина. И передал рыцарю без промедления, торопливо тканевый сверток. Крестьяне просто боялись прикасаться голыми руками к этому.
- Здесь-то все поплавилось. – он кивком головы указал на площадь, где взорвалась виверна, задерживаясь влажными глазами на еще неубранной части тел его односельчан.
Беда с подозрением, медленно развернул тряпицу в руке и уставился на кусок кости с мертвой плотью на ней. Она видимо отвалилась при полете твари, когда она набирала высоту и задела разорванной частью тела верхушки сосен. И самое странное в этой кости был тонкий рисунок на ней. Но ничего красивого в нем не было, сами эти линии вызывали в живом отторжение.
Не быть тебе, приятельница, здесь просто целительницей, ох, не быть.

Отредактировано Винсент де Крориум (13.09.2022 03:01)

+1

41

Давно ли они стали персональными бедами друг друга? Личной головной болью, тщательно скрываемым слабым местом, непреодолимой тягой, природным врагом и единственным понимающим человеком одновременно? Осознавали ли, насколько сильны эти противоречия, сквозь которые оба день за днем продирались, как через тернии - друг к другу?
Если останавливаться - то только для того, чтобы отоспаться. В могиле, потому что ничего, кроме нее, уже не будет.

Что же делать, куда идти и куда бежать...
Холодный ветер рвал только что убранные волосы колдуньи, трепал длинные, теплые плащи обоих. Ския зябко ёжилась, глубоко спрятав руки в карманы, и молчала - пока не заговорил Беда.
— Как нам уничтожить тварь и сможем ли мы? И если мы найдем создателя и прикончим его, то что тогда станет с конструктом? Насколько этот гад может быть далеко?
Она привычно дернула уголком рта и чуть приподняла руку, приостанавливая поток вопросов.
- По порядку, - некромантка приподняла подол платья, переступая через подсохшую грязь на дороге. - Уничтожить эту тварь... можно. Где-то внутри у нее, в грудине или в брюхе, в самом защищенном месте, вшита руна, на которую замыкается весь поддерживающий ее поток энергии... что-то вроде сердца, - пояснила она уже короче, решив не вдаваться в подробности. - И если эту руну разбить или уничтожить, оно умрет. Теоретически. Практически же... я слишком мало знаю о подобных конструктах. Очень трудоемко, слишком долго и сложно, я с такими не работаю. Но вот в чем суть...
Ския прервалась и оперлась на руку Винсента, переступая через очередную лужу.
- Я думала, что оживить такую тварь может только энергия некроманта. Но...
Она плотнее сжала губы, размышляя, как объяснить то, что крутилось у нее в голове уже какое-то время.
- Та сила, что ее питает - не некромантия. Точно не Теобальда. Не его работа. Теоретически - только теоретически! - чтобы создать конструкта, нужны знания мага смерти. Но после того, как нанесены все руны, энергия, которая питает их, может быть любой. Это звучит дико, я до сих пор не могу сама себе поверить. Но не невозможно. В юности, когда я пробовала таких делать, я познакомилась с одним колдуном. Шадд. Он был той еще высокомерной сволочью, но он почти не работал с мертвой плотью и с оживлением. Зато с рунами и энергиями - запросто. И вот теперь я думаю... может ли оживить конструкта любой другой маг? И зачем ему это?..
Вопросы, которые не давали ей покоя с того самого момента, как она вернулась в дом. То, что она пережевывала в мыслях, пока сидела над умирающим Томасом и дожидалась рассвета.
Что-то они упускают. Что?..
Голова от усталости туманилась.
- Исходя из этого... я правда не знаю, помрет ли эта тварь, если убить ее хозяина. Любой оживленный помер бы, несомненно, но конструкт не оживленный. Так что нам придется поразить его сердце. Либо мне - магией...
Она помолчала. Оба знали, что раскрывать ее способности таким образом после того, как весь отряд вспомнил некромантов, было самоубийством.
- ...либо, как в легендах - точным ударом копьем в сердце. И желательно на скаку, иначе не успеть уберечься от ядовитой крови.
Сколько по факту вымысла в сказках о рыцарях и драконах? И не потому ли герои так отважно поражали крылатых супостатов именно верхом?
А самое главное - сколько этих героев по итогу выжило?

— Вот вы где, Исполняющий!
Ския умолкла и опустила глаза, не глядя на подходящих крестьян. Смотрела из-под ресниц, не привлекая к себе внимание - почувствовала, как по ней скользнуло несколько пристальных, опасливых взглядов, но в женщине рядом с рыцарем никто не видел явной угрозы.
И все же ей стоило труда удержать себя, когда староста протянул Винсенту тряпицу с завернутым внутри куском плоти.
Правильно сделали мужики, что не стали касаться этого. Не касайся вещей, созданных некромантом. Не трогай странные рисунки на полу. Не подбирай предметы, заманчиво лежащие на виду, какими бы привлекательными они не выглядели. Не навлекай на себя непрошенное проклятье...
Знак, выцарапанный на обломке кости, был ей знаком. Но простая целительница из Рон-дю-Буша никак не могла позволить себе его узнать.
И потому она дождалась, пока Винсент примет кусок плоти, отошлет переминавшихся с ноги на ногу жителей куда подальше. Незачем им понимать, что это такое. И уж тем более незачем знать, что Исполняющий и женщина при нем кое-что в этом понимают.
Заговорила она снова лишь тогда, когда они отошли достаточно далеко - в сторону кладбища, куда указал дорогу староста.
- Дай мне, - некромантка взяла сверток из его рук, отметив, что Винсент расстался с ним без малейшего промедления. Кусок мертвой плоти не жег кожу, но сила, сохранявшаяся в тканях, была колкой, холодной и неприятной любому, в ком текла теплая кровь.
Ския же, развернув ткань, взяла его голыми руками, без всякого отвращения. Просто кусок мяса и обрывки кожи. Просто обломок кости.
- Очень опрометчиво... с его стороны, - медленно произнесла Черная Баронесса, прикрыв глаза. Ноздри тонкого носа шевельнулись, кончик острого языка облизнул губы. - Теперь мы сможем его отследить.
Она подняла веки и усмехнулась:
- Подобное взывает к подобному, ты же знаешь. Так что если тварь при нем...
Но звать на это дело весь отряд было преждевременно. Им никак не объяснить, каким образом госпожа целительница взяла след, словно заправская гончая.
Голый, черно-серый лес угрюмо царапал низкое небо корявыми ветвями. Раскисшая дорога уводила внутрь - к кладбищу.
И дальше.

+1

42

Все-таки могилу бессмертный и некромантка воспринимали каждый по-своему. Он – как место желанного отдыха и покоя, как конец своей главы. И не потому ли это так ощущалось, что песий некромант забрал у него эту возможность? Она же – как конец всего, как стылую и молчаливую тюрьму, из которой было больше никак не вырваться и не выбраться, как нежеланная точка посреди недосказанной истории.

- По порядку.
-…когда всю ночь мысли мечутся в голове, а физическая работа не помогает отвлечься, то ты сама знаешь, что происходит. – не обидчивым, но на каплю раздраженным голосом ответил Беда, вновь вздыхая и раздавливая подошвой сапога подтаявший снег, словно тот был виноват.
- Что-то вроде сердца.
-…я, кажется, видел нечто такое мельком, взрывом порвало много мяса. – он поморщился, вспоминая свое состояние после оглушающей волны, по линии роста волос синел кровоподтек с рассеченной кожей. Не самое ужасное что с ним случалось, но не попади он под этот удар и, возможно, тварь сейчас была бы окончательно мертва.
Но Томаса это вернуть было не способно все равно, даже теоретически.

- Та сила, что ее питает — не некромантия. Точно не Теобальда…
- Может он взял под свое гадское крыло нового ученика? Ты же заметила ту заминку, то ненужное отступление. – негромко, не желая, но все-таки ответил Беда, поджимая рот.
-…или это все просто моя паранойя видеть его в каждом шорохе и тени. – воин вновь протянул к чернокнижнице свободную от копья, раскрытую руку, когда она перешагивала подтаявшую кашу и которую вполне была способна перейти и без его помощи. Эксперименты бывшей баронессы никак его не затронули, он воспринял их как просто факт, как прошлое. Главное было в итоге не стать ему таким конструктом. Не угасло ли желание некромантки вспороть тело бессмертного и провести свои эксперименты? На все сто процентов ответить бродяга на этот вопрос не мог – она была ученицей своего учителя, она все еще умирала. И если не сейчас, то может потом, когда тело начнет отказывать сильнее.

- Так что нам придется поразить его сердце. Либо мне — магией...
-…если только создатель не успел подлатать эту тварь неведомым образом. Тогда шансов у нас нет - еще одного Томаса у нас нет, как и его полного боевого мешка. – скрипнув целыми зубами ответил Беда, кидая взгляд на то место, где вчера произошла их стычка с виверной. Потери были с каждой стороны, но для рыцарского отряда она оказалась куда невосполнимее.
- ...либо, как в легендах — точным ударом копьем в сердце. И желательно на скаку, иначе не успеть уберечься от ядовитой крови.
- Ты думаешь я гожусь в рыцари из этих легенд? – Винсент несильно гоготнул, но усталость и какое-то сомнение все равно прорвались в голосе.
Ты же так желал, приятель, в своей настоящей жизни стать одним из таких! Но желать и стать – это две далекие друг от друга вещи. Как истинные, внутренние цели черной волшебницы и бессмертного, не считая смерти старого сукина сына.

Не трогай вещи некроманта, не приходи к нему в логово непрошенным гостем и не испытывай короткого гостеприимства, если оно оказано по какой-то некромантской причине – тебя там ничего хорошего не ждет, тебя поджидает монстр. Но Винсент крайне сильно желал считать до самого своего конца, что у него было одно исключение.
- Дай мне.
-…каша так и просится обратно при взгляде на это. – произнес он, кривя рот и без промедления передавая сверток, перед этим оглянувшись и убедившись, что за ними никто не следует и на них никто не смотрит.
- Очень опрометчиво... с его стороны.
Беда изогнул брови, когда чернокнижница втянула носом смрадную вонь, и придержал пальцами свой плащ в районе желудка. Эта картина была совершенно неприятной для глаз, нисколько, даже показавшийся розовый кончик языка в такой ситуации.
- Теперь мы сможем его отследить.
- Новость хорошая для такого утра, даже слишком. – Винсент подавил отрыжку кулаком, но от некромантки шаг в сторону все-таки не совершил. Видимо, и правда, ему не мешало хорошенько так выспаться.

- Подобное взывает к подобному, ты же знаешь.
-…ты все-таки намного приятнее пахнешь, да и определенно вкуснее. – он второй раз за это утро гоготнул, но теперь отчетливее и более свободно. У них был путь, план действий и возможность. И это придавало сил и так нужной решимости.
- Так что если тварь при нем...
- Значит седлаем коней и выезжаем, пока остальные высыпаются, у нас есть несколько часов. И ты, как знала, все взяла с собой. – Беда кинул взгляд на виднеющееся небольшое, округлое кладбище, где еще топтались людские силуэты под этим серым небом словно в полусне и ничего не замечая.
- Поедем в объезд кладбища.

Коричневый пес с площади прицепился за ними, и сейчас все еще следовал за союзниками следом. Но он не стремился приблизиться вплотную, видимо чувствуя черную сущность чародейки. И через каждое определенное расстояние животное останавливалось и оглядывалось назад, в сторону Подлеска. В чащобе же снега было больше, чем в поселении, и коням приходилось прокладывать путь. Но на удачу союзников, белого покрова было далеко не по пояс, еще зима не развернулась на всю.
-…если мы попадем в задницу, то ты поворачиваешь назад и скачешь в село во весь опор, не дожидаясь меня. И если я откидываю сапоги, то всем отрядом без промедления уезжаете в город без объяснений. – произнес наконец Беда, переводя прояснившийся взгляд с серых верхушек сосен на некромантку в седле рядом.
Он же сказал своим, что решит, что нужно будет делать. Так вот это и было его решением.
- Предъявишь группе. Без объяснений. – вновь повторил бродяга, снимая с пояса нож в чехле и без колебаний передавая черной волшебнице. Воины знали этот знак, это было нерушимым правилом.
Он-то выберется из этого дерьма в любом случае, но остальные такой возможности не имели. И стоять чародейке до последнего вздоха здесь было нельзя. Это все-таки навряд ли был старый сукин сын. И даже если это был его ученик или покорный слуга – тоже.

Отредактировано Винсент де Крориум (14.09.2022 02:53)

+1

43

Годился ли Винсент в рыцари-драконоборцы? История уже записала его туда, уже запомнила и многократным победителем турниров, и бойцом, жаждущим опасностей и славы, как жаждут зелья дурманники, и задирой-Потасовщиком, не упускающим случая рискнуть жизнью. Победителя драконов среди этих титулов не было, но это только пока.
Так что не время отступать, Бессмертный, ты же сталкивался с противниками, рядом с которыми дохлая виверна - всего лишь жалкая кукла. Ее создатель определенно был врагом посерьезнее...

- …ты все-таки намного приятнее пахнешь, да и определенно вкуснее.
- Надеюсь, тебе никогда не придется сравнивать вкус по-настоящему, - хмыкнула Собирающая кости.
— Значит седлаем коней и выезжаем, пока остальные высыпаются, у нас есть несколько часов. И ты, как знала, все взяла с собой...
- Я догадывалась, - Ския поморщилась, когда тело, ушибленное взрывом, утомленное бессонной ночью и предыдущей скачкой, надрывно заломило от боли.
От таких нагрузок ни один тоник не спасет, и любое обезболивающее, которое некромантка приняла уже в достаточных количествах, вскоре вернет все вдесятеро большим количеством.
- Когда все это закончится, даже ты не сможешь вытащить меня из дома в ближайший месяц... - устало пообещала Черная Баронесса, смиряясь с тем, что раз уж Винсенту она отдыхать не позволяла, то и ей не время.
Тем более, кроме нее никто тварь не выследит и не найдет.

Мог ли это в самом деле быть новый ученик Теобальда?
Восемнадцать Обманутых. Баронесса де Энваль. Кто следующий?
Деревья медленно, тряско плыли мимо в холодном, туманном мареве. Стылость заползала под кожу, пробиралась в желудок, в голову, в мысли. В голых, колких ветвях хрипло граяло воронье. Лошади брели неохотно, коричневый пес трусил следом - и ни люди, ни звери не хотели двигаться вперед, но приходилось.
Ския окоченела на лошади, сгорбилась в седле, не пытаясь уже даже делать вид, будто путешествие доставляет ей удовольствие, как это было в первый день ее поездки с отрядом. Она никогда не жаловалась на скорость своего ума и сообразительности, но сейчас ей казалось, будто мысли бродят по кругу. Снова, снова и снова, как привязанная к вороту колодца тягловая скотина, уже протоптавшая в земле колею и не способная перешагнуть и выйти за эти границы.
Что она упускает? Что они упускают?
Голос Винсента заставил ее встряхнуться и перевести взгляд на столь же мрачного рыцаря.
— Предъявишь группе. Без объяснений.
Черная Баронесса взяла нож, но не отводила взгляда с его лица.
- Понимаю, - глухо проговорила она. - Но если я объявлю, что ты погиб, а ты потом, как ни в чем не бывало, вернешься... они же не знают ни о чем. Они тебя оплачут, но ты не сможешь вернуться в Орден под своим именем...
Действительно ли он хотел настолько поставить все на карту ради дохлой твари? Сама Ския и не собиралась спорить с его решением и рисковать жизнью, своей или всего отряда, но и преждевременно сообщать всем о смерти Исполняющего тоже не считала хорошей мыслью.
- Я возьму его и скажу им возвращаться, - она спрятала нож на пояс, - но объявлять о том, что ты погиб, если такое случится, повременю. Твое чудесное спасение порадует их больше, и тебе дорогу назад не закроет.
Ей не хотелось, чтобы Винсент слишком рано поменял легенду о своей жизни и вынужден был покинуть Рон-дю-Буш, где он "умер". Совсем не хотелось.
- И я до сих пор не уверена, что мы справимся с этой тварью только вдвоем.
С другой стороны, а чем помогут воины Исполняющего, кроме самого циничного - стать приманкой для твари, пока она или Винсент изловчатся нанести решающий удар? При всех своих навыках, при всем умении работать сообща и прикрывать друг друга, рыцари Меча не были драконоборцами. Особенно - драконо-дохлыми-борцами.
Тонкая, едва уловимая нить энергии, пульсирующая под веками Черной Баронессы, вела все дальше в лес, все выше в холмы.

Но все же неладное первым почуял коричневый пес.
До сих пор уныло следующий за людьми, как за единственными ориентирами в своей потерянной жизни, он все же остановился. Неуверенно махнул хвостом, заворчал, но залаять не осмелился. Куцый хвост качнулся еще раз, затем спрятался далеко под задними лапами - пес попятился и отступил назад, назад и еще дальше - по давно уже исчезнувшей тропке.
- Да... уже близко, - снова прикрыла глаза некромантка. - Тварь где-то рядом...
Чем ближе они были к вершине пологого, поросшего лесом холма, тем отчетливее становилось заметно, как нечто погнуло и поломало верхушки самых высоких сосен. Затем - все более низкие деревья. Так, словно неуклюже летело, снижаясь с каждым метром, пока, наконец, не взрыло острыми, как сабли, когтями промерзшую землю.
Нос вновь наполнился смрадом, перебивавшим землистые и смолистые запахи поломанного леса. Хаотичные рытвины в земле попадались все чаще, и вот уже лошади заволновались, не желая идти дальше.
- Я не чувствую магии, - тихо проговорила Ския, неохотно сползая с седла и проходя еще несколько шагов рядом со своей лошадью. - Что если...
Закончить она не успела.
Взрытая земля под копытами коней внезапно зашевелилась, посыпалась вниз - резко, не как постепенный оползень, но как намеренно вырытая ловушка.
Ловушка, расставленная на неосторожных охотников за мертвыми чудовищами.
Конь Винсента первым с диким ржанием проскользил вниз. Некромантка попыталась отпустить поводья, но ее перепуганная лошадь уже вовсю била копытами, пытаясь удержаться на осыпавшейся поверхности, и утягивала ее за собой, вместе с комьями мерзлой земли, трухой и пылью, на дно глубокой, больше двух человеческих ростов, ямы.

+1

44

Не время отступать, это было правдой, не тогда, когда у них появился след-путь. Но спроси кто Винсента сейчас что он предпочтет - сотню злющих зеленокожих, с горящими огнем глазами, как они были представлены в Городе иллюзий, или неживую виверну. И он без промедления выберет первое. Потому что рядом с конструктом он ощущал себя, как мышь рядом с человеком. И все на что были способны его «зубы», так это вцепиться в пятку этому монстру.

- Когда все это закончится, даже ты не сможешь вытащить меня из дома в ближайший месяц...
- Поверь, я сам собираюсь пролежать весь ближайший месяц без движения. И, возможно, где-то рядом.
Вот сейчас, приятель, наконец узнаю старого-доброго Беду!

Винсенту, как и следовавшему за ними псу, желалось вернуться к людям, выскочить из этого совершенно неприветливого и тусклого леса обратно под дым печей, но он продвигался вперед. И им на большую беду.
-…чертовы вороны, они, кажется, живут везде. – из-под капюшона плаща выплюнул мечник, подгоняя замедлившегося в снегу коня. Эти птицы по какой-то причине всегда ассоциировались со старым сукиным сыном, который настроения и боевого духа никогда рыцарю не поднимал.
Все они в руках черного некроманта были теми самыми тягловыми скотинами, пытающимися порвать или перетереть зубами треклятую веревку. И вырваться на настоящую свободу, и главное не телом, но разумом и душой.

- Но если я объявлю, что ты погиб, а ты потом, как ни в чем не бывало, вернешься...
- Именно поэтому и «без объяснений». Этот знак в таком случае означает, что ты принимаешь решения в мое отсутствие и за тобой надлежит идти. – уточнил мечник, поворачивая полностью голову к чародейке и замечая насколько та была измотана. Насколько резкие и черные мысли из-за этого состояния приходили ей на ум первыми, раскидывая все остальные. 
- Пускай себе там размышляют что захотят до моего возвращения. – он покачнулся в седле, неосознанно проверяя пальцами подвешенные за седло, в своеобразный колчан, усовершенствованный Нигелем, три копья.
- Твое чудесное спасение порадует их больше, и тебе дорогу назад не закроет.
-…как жаль, что такие чудеса никогда не происходят просто так, плата за них драконовская. – несильно, но все-таки растянул рот мечник, не отводя глаз от некромантки. Если ко всему относиться с долей сарказма и юмора, то «проблема» немного и ненадолго разжимала пальцы на горле.

- И я до сих пор не уверена, что мы справимся с этой тварью только вдвоем.
- Если она не подлатана, то должны. Всего-то и осталось, что попасть в сердцевину. – голос бродяги оказался твердым, но он сам не был уверен в своих словах до конца. По крайней мере они разведают местность и возможно «жилище» твари, а там как пойдет.
Воронье массово перелетело с одних деревьев на иные, роняя на путь союзников черные перья. Не переходи дорогу черной кошке – на беду. Но было ли такое же суеверие, но только с черными перьями?
Кажется было, приятели.

- Тварь где-то рядом...
- Кажется, у пса оказалось мозгов больше, чем у нас. – негромко произнес рыцарь, провожая взглядом удаляющегося, подпрыгивающего в снегу пса.
Но что им еще оставалось? Не поворачивать ведь на половине пути так ничего и не узнав.
Под копытами шуршал проламываемый снег и трещали поломанные и упавшие вниз ветки. Винсент шарил глазами по местности и постоянно кидал взгляд на своего коня, который шел вперед, но был полностью согласен с псом. Все же это был не огонь и не толпа-волна гремящая сталью. Животное начинало сильнее мотать шеей и натягивать повод, пока не остановилось полностью, разевая пасть. Беда медленно соскользнул со спины коня и вытянул из креплений копье, сжимая в подмерзших пальцах. 
Вонь, ударившая в нос мечнику, как из помойного подгнивающего ведра, вновь щелкнула нечто у него в мозгу, но он не задержался на нем. Все его внимание должно было быть сосредоточено на здесь и сейчас.

- Я не чувствую магии. Что если...
…это «некромантское» гостеприимство.
Но ругаться матом времени не было, даже если очень желалось. Винсент только успел понадеяться, что его конь не переломает ноги в этой неожиданной «гостеприимной» яме. Бессмертный не любил менять скакунов, как перчатки, он к ним успевал прикипеть. Плюс, дрессировка была делом не одного дня, и не каждый конь был способен это по итогу полноценно воспринять.
Но между чернокнижницей и своим скакуном выбор бродяги был очевиден. Коней все-таки в мире было достаточно, но вот такой ведьмы…
- Тяни, тяни же! – выкрикнул Беда и кинулся к некромантке, выпуская из руки копье и в то же самое время второй вырывая меч.
Поводья поддались стали беспрекословно. И чернокнижницу с силой кинуло на спину назад. Серая, некогда обученная воином, но так и не достигшая нужного уровня дрессировки, лошадь проскользнула на дно к жеребцу. Ржание стояло такое над этим гостеприимным куском леса, что и мертвого было способно поднять из могилы. Воронье в чащобе позади них взмыло в серое небо.
Беда в последний момент зацепился мечом за неподвижную землю, когда нога его заскользила вниз тоже, и все-таки удержался враскорячку на краю ямы.
-…сука! – вырвалось все-таки из мечника, когда он обеими ногами встал на твердую землю и кинул взгляд вниз, а после на серьезно непострадавшую, но еще более всклокоченную чернокнижницу.
- Какой некромант, блядь, роет ямы? – задал он, кажется, во вселенную вопрос, быстро забирая брошенное ранее копье и касаясь плеча бывшей баронессы, точнее цепляясь за него. В остром желании более не отступать от нее ни на шаг. 
- Кажется мы только что постучались с ноги… и сейчас самое время спрятаться за ближайшими деревьями. – произнес бродяга, кивая в сторону голых кустов и стволов немного ниже по склону.
И не зря - до их ушей донеслась негромкая, прошибающая еще более морозный пот трещотка.

Отредактировано Винсент де Крориум (15.09.2022 03:30)

+1

45

Пролежать месяц в блаженном безделье - сейчас, когда они, уставшие, измотанные и подавленные, говорили об этом, такая перспектива и вправду казалась лучшей на свете.
Но и у некромантки, и у рыцаря была одна общая черта, словно у акул, плавающих в пиратских морях: пребывать в постоянном движении. Если акула замрет на месте - умрет. Стоит им остановиться - и цель, ради которой они теряют силы, кровь и время, будет отдаляться, отдаляться и отдаляться.
Двигайтесь, чтобы хотя бы оставаться на месте, приятели. А если хотите куда-то попасть - двигайтесь вдвое быстрее.

— Тяни, тяни же!
Ския не успела сообразить, что именно Винсент имел в виду - ее лошадь уже сползала в яму, а натянувшиеся поводья запутались между пальцами, больно выкручивая и выламывая. Но окрика она послушалась, машинально, рефлекторно - и так всеми силами пыталась высвободиться, слепо тянулась свободной рукой в поисках опоры.
Сверкнул меч. Болезненное натяжение ослабло. Черная Баронесса опрокинулась на землю, больно ударившись спиной, но почти сразу же зашевелилась, приподнимаясь. Лошади орали, словно попавшие в ловушку люди. Винсент намертво уцепился за рукоять своего меча, повиснув над ямой и пытаясь выбраться. Сапог скользил, осыпая на дно ловушки смерзшиеся комья земли.
Собирающая кости схватила рыцаря, за что под руку подвернулось - край плаща, рукав, - но он уже вытащил себя сам. Отдышался, крепко сжав ее плечо, и она до побелевших костяшек ухватилась за него тоже, ощущая, как сильно болят пальцы - кое-где поводья содрали кожу с костяшек.
— Какой некромант, блядь, роет ямы?
- ...норный, - бездумно выдохнула Ския, заглядывая в неожиданную ловушку. Лошади шумно поднимались на ноги, мотали головами, не пытаясь еще выбираться, но оглашая окрестности истошным ржанием. Кажется, ни обученный конь Винсента, ни серая кобылка не пострадали всерьез, и ничего себе не сломали - склоны ямы были слишком пологими, чтобы покалечиться, но все еще слишком крутыми и скользкими, чтобы выбраться. Они с Винсентом, провались они вниз, точно не выбрались бы сами.
Тот, кто рыл яму, знал, что делал.
- И сейчас самое время спрятаться за ближайшими деревьями...
Ския была с ним полностью согласна. Сделала шаг, охнув от неожиданного укола в лодыжке, ухватилась за плечо рыцаря, и вдвоем, словно под обстрелом, пригибаясь, они поспешили к подлеску, к переплетению черных ветвей.
Черная Баронесса и сама слышала этот знакомый до мурашек, душераздирающий звук - шелест костяных пластин на конце хвоста дохлого дракона. Конское ржание и шум не могли не привлечь эту тварь.

Они едва успели укрыться за сомнительной защитой поломанных деревьев и острых черных ветвей, когда мертвый дракон с шумом, клекотом и шуршанием громадных рваных крыльев опустился на прогалину. Волна трупного смрада настигла еще прежде - заставила задохнуться, закрыть рот и нос рукавами, дышать через ткань.
Конструкт медленно повел головой из стороны в сторону - нижняя челюсть у него по-прежнему отсутствовала, разорванный синий язык болтался куском старой тряпки, но глаза полыхали все тем же мертвенным огнем. Грудь и живот были разворочены, но зеленоватая жидкость, консервант, заменивший чудовищу кровь, не вытекал.
- У него не было времени и материалов на восстановление... - едва слышно выдохнула Ския, сразу заметив эту деталь и имея в виду не саму виверну, но ее создателя. Тут же пригнулась ниже - светящийся взгляд мертвого дракона скользнул поверх кустов, по ветвям низких деревьев, и равнодушно вернулся обратно.
Любой живой, настоящий хищник на месте конструкта не замедлил бы напасть на попавших в яму лошадей - живое мясо, пища, как-никак. Но для этого извращенного существа даже безропотное мясо не было пищей. Он в ней не нуждался. Он сеял разрушение, и двумя животными в западне не интересовался.
Он интересовался теми, кто приехал на них верхом.
И не он один.
- Госпожа моя, бесценная Анжелика...
Ския напряглась, замерев на месте и забыв о холоде, пробиравшемся под ткань, под кожу и плоть. Этот голос был им знаком - им обоим. И принадлежал он не Теобальду, не Некроманту.
- ...я знаю, что вы здесь, моя леди. Я чувствую этот аромат горькой розы...
Пальцы Черной Баронессы больно впились Винсенту в плечо.
- И мой маленький питомец уже помог мне найти вас однажды.
Человек, по-хозяйски положивший руку на равнодушного конструкта, был никем иным, как Армандусом Моллером - серым магом из Ивлирской Академии. Кутающийся в теплый плащ, настороженно блестевший глазами, он казался натянутой тетивой, оружием, готовым спустить стрелу. Ския ощущала клубившуюся вокруг него энергию - напряженную, живую, опасную.
Но как Моллер оказался здесь? Зачем он оказался здесь?
И почему мертвый дракон подчинялся ему?

Отредактировано Ския (20.09.2022 09:58)

+1

46

Что такое месяц, много это или мало – все зависит с какой стороны посмотреть. И для бессмертного это время было мимолетным вздохом, его время отсчитывалось годами, перестав давно считаться смертями. Но вот для некромантки – месяц имел значение, за это время можно было прожить жизнь, которая все напоминала о том, что она конечна и на исходе. И как же было лучше – жить не зная, когда все это закончится, или начинать осознавать все более четкую дату конца?
Шаг вперед и два шага назад, и содранные ремнями костяшки не входят в этот счет.

- ...норный.
В иной ситуации бывшая баронесса могла ожидать от бродяги в ответ гадкий смешок, но его не последовало. Ничего смешного в норности некромантов сейчас для них не было – не тогда, когда лошади оказались в ловушке и быстро покинуть «поле боя», как было условлено, чародейке теперь было проблематично. И боль в районе стопы шансов не прибавила.
Беда зло сверкнул оставшимися зубами, когда черная волшебница пошатнулась, злясь на проделки этого мира. Все несчастья и неудача должны были достаться в таких случаях ему, но судьба делила между союзниками, насмехаясь.
Нечего было заключать союз, приятельница, с «калекой неудач»!

Бродяга и ведьма повалились на снег за голыми кустами буйной ежевики между поломанного ствола вовремя, когда звук пугающей до костей трещотки усилился и «ветер переменился» под крыльями твари. Каша, точнее остатки в желудке, вновь попросились наружу под натиском этого смрада.
Вот вы нашли тварь, приятель, но что дальше-то?

Беда опустил глаза на часто, поверхностно дышащую чародейку, не поднимая их на приземлившуюся тварь. Хищные твари тонко умели чувствовать чужой взгляд, Нигель часто это повторял.
- У него не было времени и материалов на восстановление...
-…это хорошо. – коротко и почти беззвучно отозвался мечник, прижимая плотнее край капюшона к носу.
Но даже если и так, что мыши могли противопоставить человеку, когда их было всего две?
Винсент стиснул до белых костяшек копье, осматривая местность более пристально, несильно поднимая голову. Пора раскидывать мозгами, приятель, да шустрее!
И тот факт, что неживой монстр не интересовался лошадьми прямо сейчас, немного успокаивал бессмертного. Но вопрос как их достать оставался без ответа.

- Госпожа моя, бесценная Анжелика...
Беда моментально подавился вонью, скрючиваясь в снегу и гася желание в голос прокашляться. Серый маг был здесь, он свалился им, как снег на голову, он оказался тем еще клещом, который незаметно вцепился в спину!
Серая мышь ничего не забыла, и точно не свое унижение в городе башен.

- ...я знаю, что вы здесь, моя леди. Я чувствую этот аромат горькой розы...
Мерзкие слова разлетелись над открытой местностью. И Беда скривил в отвращении морду, раздувая под куском капюшона ноздри, когда пальцы чернокнижницы вцепились в него сильнее. Как он смеет, очкастый червь!
- И мой маленький питомец уже помог мне найти вас однажды.
-…он нечто все-таки нашел в подвале порушенной башни. – выдохнул рыцарь в плечо чародейке, стараясь не шевелиться и не издавать лишних звуков.
- Я выйду к нему, постараюсь увести тварь подальше. И ты прикончишь подонка. Бежать прочь на своих двоих не выйдет. – у них было немного времени, но и оно кончалось. Месяца в кустах и снегу для них просто не было.
- Если он создал этого конструкта, то сможет и еще. Не тварь здесь настоящая проблема. – ровно, с короткими вдохами продолжил мечник, впритык всматриваясь в глаза бывшей баронессы.
Нужно было шевелиться, нужно было прыгать вперед. И пусть под ногами была разверзнута пропасть.

- И еще, прекрасная и умная Анжелика, у меня к тебе есть вопрос. Кто твой спутник или это ты его создатель, какой-то конструкт или воссоздание плоти с капли крови или волоска? – маг кинул взгляд на разорванное нутро твари, замечая место, где жидкость, заменяющая кровь, просачивалась наружу из тонкой щели. На его морде красовалась маска, видимо, имевшая точно такое же назначение, как пропитанная зельями ткань у отряда.
- Неужели это все тайны Великого гения, в которые он тебя посвятил! Ну же, поделись со мной, я способный ученик! Нам нечего, по правде, делить!

+1

47

Она была шокирована ничуть не меньше Винсента - и даже больше, чем тогда, когда впервые увидела конструкта. Армандус Моллер - здесь, возле Рон-дю-Буша! Не в своих чертовых башнях на Ивлире, не за пыльными книгами и старыми дневниками Теобальда - прямо здесь, в компании дохлой виверны...
Это могло значить только одно: серый арканист не отступился и не сдался в своих попытках вызнать секреты Некроманта. И двое легкомысленных гостей, явившихся на остров магов в поисках ответов, до сих пор представляются ему самым коротким путем к достижению своей цели.
Но откуда он узнал? Как выследил? Что еще ему известно?
И кто ему эти сведения предоставил?..

- …он нечто все-таки нашел в подвале порушенной башни.
- Возможно, трактат по созданию конструктов, - так же едва слышно отозвалась Ския, вжимаясь в грязный снег. Глаза Винсента рядом были темными и тревожно расширенными, челюсти стиснулись.
— Я выйду к нему, постараюсь увести тварь подальше. И ты прикончишь подонка.
Она молча смотрела на него, не произнося ни звука. В одиночку справиться с конструктом? Когда они обсуждали это, некромантка рассчитывала, что сможет прикрыть его магией.
— Если он создал этого конструкта, то сможет и еще. Не тварь здесь настоящая проблема.
Она могла бы сказать, что это безрассудство и самоубийство - но была бы не права. Самоубийство давно стало для Беды досадной оплошностью, но не более.
А ее серый арканист не убьет - она ему нужна живой. Если, конечно, ее расчеты были верны, и ему все еще нужна была ученица Ферандора.
И потому Черная Баронесса медленно, но отчетливо кивнула. Главной проблемой был Моллер, и эта сволочь не остановится, если просто избавиться от его питомца.

— И еще, прекрасная и умная Анжелика, у меня к тебе есть вопрос...
Союзники замерли. Голос мага доносился словно бы отовсюду сразу, мешая определить его местоположение - наверняка особенность странной, малопонятной некромантке магии аркан. Ския чувствовала, как от ее осторожного дыхания тают кристаллики снега возле лица.
- Кто твой спутник, или это ты его создатель, какой-то конструкт или воссоздание плоти с капли крови или волоска?
Он знал и о Винсенте.
Догадался, что воин выжил после обрушения башни? Или выследил уже здесь, на материке?
Ския перевела на рыцаря пронзительный зеленый взгляд. Моллер не знал, как именно работает проклятье, раз за разом возвращавшее Винсента к жизни, и лучше будет, если так и не узнает. Если сдохнет до того, как догадается или разнюхает.
- Ну же, поделись со мной, я способный ученик! Нам нечего, по правде, делить!

- ...пошли, - одними губами шепнула Ския и скользнула, пригибаясь, в противоположную сторону от того, куда рванулся Винсент.
Зеленоватое пламя, сорвавшееся с ее пальцев, с шипением врезалось в снег недалеко от крыла виверны - конструкт, даже не вздрогнув, медленно повернул громадную изуродованную голову к тому месту, куда вошел некромантский огонь. В то же мгновение по этому месту ударила молния - бледно-фиолетовая, трескучая, высекающая искры.
А бил-то астролог нешуточно... Колода карт в его руках с легким шелестом просеивалась между длинными скрюченными пальцами.
Винсента некромантка не видела, медленно двигаясь под прикрытием черных ветвей.
- В игры играешь, госпожа, - прошипел Моллер, оглядываясь по сторонам. Ския отчетливо видела, как отблескивают в слабом дневном свете его очки над тканевой маской, придававшие магу такой обманчиво-беззащитный, наивный вид.
И как это в прошлый раз они оба так легко на это повелись, поверили в то, что Армандус Моллер - просто чудаковатый историк, увлеченный прошлым великого Ферандора?
- Покажись, леди! Если я велю моему питомцу просто дохнуть в ту сторону, боюсь, ты серьезно пострадаешь, а у меня все еще слишком много вопросов...
Конструкт внезапно дернулся и резко развернулся в противоположную сторону - туда, куда ушел Винсент. Ския не слышала отчетливого приказа арканиста - вероятно, тот отдавал команды мысленно.
- Вы оба нужны мне живыми. И желательно здоровыми, - глухо бубнил под своей маской Моллер.
К некромантке он стоял вполоборота и смотрел в другом направлении - и Собирающая кости решила, что именно сейчас и нужно действовать.
Она вскинула руку, сжала пальцы птичьими когтями - скрюченными, напряженными, сильными. Заклятье должно было сломать арканиста, как хрупкую поделку из мышиных косточек, смять ему грудную клетку, перемолоть ребра, нанести такое увечье, чтобы он не успел и не смог сопротивляться...
Но вокруг мага внезапно вспыхнул призрачный силуэт колеса - фигура Моллера стала размытой, нечеткой, неявной, и только тогда Собирающая кости поняла, что попалась в расставленную ловушку. Он не отклонял ее чары и не защищался от них, но атаковала она не его.
В следующий миг фиолетовая молния с треском и грохотом вонзилась в землю у нее под ногами.
Все тело прошиб мощный, короткий разряд - Ския ощутила, как магия заставила зашевелиться волосы у нее на голове. Боль она ощутила лишь пару мгновений спустя, когда обнаружила себя снова лежавшей на земле, застрявшей в острых сломанных кустах, куда она отлетела от ответного удара арканиста.
- Я знаю аркан, под которым ты рождена, девочка, - голос его сквозь звон в ушах доносился издалека и глухо. - Знаю твою судьбу...
Шаги и шелест карт в руках.
- Ты не просто ученица Ферандора, ты нечто большее, госпожа Анжелика... или как ты себя еще называешь, - голос сбоку. И уже почти сразу - спереди. Армандус присел возле нее на корточки.
Она почему-то двигалась ужасно медленно, будто сквозь кисель, неловко шевеля руками и ногами. И каким бы нестерпимым не было ее желание вскипятить всю кровь в его теле, ее собственное замедлилось, как во сне.
Снова чертовы карты?!
Арканист небрежно отобрал у нее нож Винсента, который она успела достать, прижал лезвие к горлу.
- Выходи, господин рыцарь, - громко позвал Моллер, не сводя глаз с лица Скии. - Выходи, и я ее не трону. Поговорю с вами обоими... Выходи, пока тебя не поймал мой конструкт, он-то с тобой говорить не будет.

+1

48

Серая крыса решилась вылезти из своей вонючей, но родной и удобной норы - вот до чего может довести жажда знаний. Или все-таки жажда власти, ощущения своей не никчемности и безграничной мощи и власти?
У каждого из живых бывал переломный момент в этих их жизнях – действовать или нет. И Армандус все-таки под свою старость выбрал первое.
И теперь похожий выбор, но с иным основанием, стоял и перед союзниками – вступить в бой или попытаться отступить. Но второе хорошим выбором никогда не было, оно заставляло постоянно оглядываться через плечо в ожидании удара.
- ...пошли.
-…мочи ублюдка со всех сил. – напоследок шепнул бессмертный, придерживая чародейку за предплечье, перед тем как направиться в разные стороны, низко припадая к снегу и местами виднеющейся земле.
Но озвученный план, приятель, это еще далеко не исполненный план, хей!

Кони, только понизившие свои голоса в яме, вновь шумно взволновались, когда некромантский огонь ударился в снег, раскидывая тот в стороны. Воин еще не успел даже выйти к нужному месту и сагрессировать конструкта, как чернокнижница решила обнаружить свое местоположение.
План, приятельница, был не такой! Но все что оставалось рыцарю, так это поспешить. И поспешить еще сильнее, когда незнакомая фиолетовая молния рассекла воздух в ответ.
С такими магами бродяге еще вплотную никогда не приходилось сталкиваться на поле боя – их дело было оставаться в башнях и среди пыльных томов, высчитывать и заглядывать за полотно мира, плести свою тончайшую магию совершенно иного толка и полагаться на благую случайность. Арканисты были редкими птицами, и значит были крайне непредсказуемыми и опасными.
Как и одна из их карт под именем «смерть».
Но возможно, приятель, это твой билет через желанную границу здесь и сейчас?

- В игры играешь, госпожа.
Но серому червю было невдомек что в игры здесь играл только он – союзники же выживали и крайне сильно желали убрать со своего главного пути к некроманту все преграды и камни. Никто из них оглядываться через плечо ежесекундно не желал – это отнимало слишком много сил, которых у бродяги и ведьмы и так было не величиной с целый свет.
Беда, переставший продвигаться в противоположном направлении и порывисто развернувшийся, зацепился плащом за низкий, иссохший сук и неосторожно дернул за ткань – последовавший треск в то мгновение показался ему оглушающим. И для виверны тоже.
Но не в этом ли и заключался твой план, приятель?
Теперь уже нет.

- Вы оба нужны мне живыми. И желательно здоровыми.
Вранье, желание понизить уровень тревоги в колотящихся сердцах и заставить союзников задуматься «не пойти ли на контакт добровольно»! Но эта мышеловка не сработает - крысой здесь был только ты, Армандус.

Бывшая баронесса поспешила. И до чего это было непривычно и странно – некроманты ведь не спешат, некроманты крайне осторожны.
Но она ведь, приятель, как ты и желал, становилась не только некроманткой. И ты допустил ошибку здесь и сейчас.
- Знаю твою судьбу...
И не в этом ли была мощь такого мага и не в этом ли огромный просчет союзников? Как можно было победить того, кто знал твое «настоящее» и видел в картах насколько сильно ты желаешь это самое «настоящее».

- Выходи, господин рыцарь. Выходи, и я ее не трону.
Что может быть убедительнее ножа у белой напряженной шеи, заточку которого ты прекрасно знаешь сам? Вот именно, что ничего.
И упрекнуть Армандуса в изменении его обещаний и показаний сейчас было сродни самоубийству.
Винсент резко остановился на половине пути к серому червю и колдунье и сильно зажмурил на миг глаза, пытаясь успокоить мысли. Не конструкт здесь был проблемой, ох, не он!
- Выходи, пока тебя не поймал мой конструкт, он-то с тобой говорить не будет.
Неподвижная виверна, раздувая свой единственный оставшийся ядовитый мешок на голове, пронзила бессмертного мертвым взглядом, когда он прямо и больше не скрываясь вышел на поляну с опущенными руками и болтающимся, как нечто несерьезное, копьем.
- Люди с перерезанным горлом не имеют привычки отвечать на вопросы. Так может ты уберешь нож? – отозвался Винсент, надрывая горло и медленно приближаясь. И при этом он не выпускал из поля зрения вонючий конструкт.

- На что вы вообще рассчитывали после шума на Ивлире, на чай и сладости? Нет-нет, теперь будем говорить на моих условиях. – отозвался серый маг, усердно гоняя мысли с чего начать и что же все-таки предпринять дальше. Слишком просто у него все это выходило, даже слишком.
И любого умного человека такое должно было насторожить.

Как звучит тонкая, с идеально подогнанным оперением стрела? Какую песню она поет, когда срывается в полет, мечтает она и дальше «парить» или вонзиться в плоть и кровь. Никто не знал этих нот, кроме старого, чудовищно меткого следопыта, который еще и по стволам скакал, как молодой медведь.
Какие он там сказки рассказывал на пути сюда, о каких своих приключениях и точных ударах. Но они не были былью. И в этом сейчас была способна убедиться черная волшебница воочию.
Стрела нашла на сталь ножа, когда он несильно отступил от белой кожи, жестко вырывая то, что не принадлежало серой крысе, и отправляя нож в полет в снег.
Послышался поспешный, высокий звук свистульки следом, которую могла заметить ранее ночью бывшая баронесса на шее Нигеля. И все пришло в движение.
Беда с перекошенной мордой, удивление на которой задержалось на мгновение, кинулся к поваленной некромантке и серому червю, желая свалить мага в снег и больше не дать подняться.
Виверна же имела иные желания, высоко поднимая свою трещотку для удара и накрывая своей тенью мечника.
На возвышение, подгоняя коней и с боевым кличем, ворвались близнецы. Га замахнулся склянкой с жидким огнем, предсмертным «подарком» Томаса.
Члены отряда, оставшиеся в Подлеске, не стали спать, не стали дожидаться, не стали отмахиваться и закрывать глаза и поступили по-своему. Было ли это нарушением приказа старшего и было ли это ошибкой? Попробуй-ка сейчас разберись.
Но где же была Юлиана. И не она ли за всем этим стояла?

+1

49

Все пошло не так. Не так, не там и не тогда - и, как и следовало ожидать, накрылось медным тазом.
Где твоя знаменитая выдержка, Черная Баронесса? Где некромантское хладнокровие, опасное. как внезапный змеиный удар? Где расчет, который до сих пор позволял выбираться из самых непредсказуемых ситуаций?
Ее неудачная атака смешала карты обоим союзникам - или, быть может, это потому, что в карты серый арканист играл гораздо, гораздо лучше них?

Она замерла в неудобной, напряженной позе на земле - наполовину поднявшись, опираясь на руки. Остро отточенный нож замер под подбородком, возле ворота сбившегося на сторону плаща. Пыталась скинуть с себя противную, навеянную карточным заклятьем слабость, не сводя глаз с холодно блестящих очков мага поверх защитной маски. Тот так же внимательно смотрел на нее, памятуя о том, что не стоило давать ей шанса воспользоваться собственным колдовством.
Прижал змею к земле - держи крепко.
Не нужно выходить, Винсент. Ты же знаешь, что он блефует. Что не перережет мне горло, слишком ему важны знания Ферандора... Не нужно выходить...
Но как можно было остановиться человеку, точно так же, как и она, движимому неравнодушием? И смогла бы она сама проигнорировать такую угрозу - даже зная, что уж Винсент-то воскреснет,что проклятье все равно вернет его к жизни? Два колеса едут, одно - падает.
Он вышел.
Ския крепче стиснула зубы, отчего резче обозначились высокие, четко очерченные скулы. Кажется, даже самого Моллера удивила такая покладистость - бессмертный задиристый рыцарь и вправду просто взял и вышел с опущенным оружием.
Опущенным - но не выброшенным же...

- ...теперь будем говорить на моих условиях.
И наверняка недолго, покуда Моллер не услышит то, что хочет услышать - или покуда у рыцаря и некромантки не появится план?
Ския облизнула губы, размышляя, чем может отвлечь его, заставить заколебаться, изменить условия игры. Винсент ближе не подходил - Армандус был не настолько идиот, чтобы подпускать его на расстояние удара, - но его мертвый дракон не сводил с Бессмертного глаз.
Но отвлекла арканиста все же не Собирающая кости.
Громкий щелчок стрелы - точно в лезвие ножа, - и маг вскрикнул от изумления и короткой, внезапной боли, когда нож выбило у него из руки. Свист - и воцарилась полнейшая неразбериха.
Главная проблема магов - в том числе и Армандуса Моллера, и самой Скии, - в стремлении к индивидуализму. В том, что, полагаясь во всем на собственную волшбу, можно забыть о том, на что способна обычная человеческая сила, обычная человеческая воля, обычная привычка работать в команде, сообща, подставлять плечо другому, бороться за что-то вместе, а не по одиночке...
Винсент знал эту отработанную, сплоченную силу собственного отряда. И сейчас даже то, что они нарушили его приказ, играло только на руку.

Ския тут же, насколько была способна на скорость реакции, откатилась подальше в грязный снег, увеличивая расстояние между собой и арканистом. Винсент метнулся к ним, но Армандус оказался на удивление быстр - так же шарахнулся в сторону, и тяжелый, украшенный грохочущими трещотками хвост мертвого дракона с шумом - аж земля вздрогнула! - рухнул между рыцарем и магом, отсекая их друг от друга. Окажись Беда менее проворен - хвостом припечатало бы его самого.
- Какие же... неугомонные, жалкие..! - остаток фразы Моллеру пришлось сглатывать, срочно защищаясь чарами-картой от новой стрелы, выпущенной Нигелем.
Близнецы, ловко направляя лошадей кружили вокруг виверны, заставляя тварь отвлекаться, вертеть головой то в одну сторону, то в другую. Арканист, отчаянно и совершенно не по-интеллигентному матерясь, пытался держаться возле своего чудовища, одновременно не попадая под неуклюжие, беспорядочные удары крыльев и хвоста. Скрюченные морщинистые пальцы лихорадочно листали колоду, отыскивая нужную карту.
Огненный взрыв заставил Моллера отскочить и едва не выронить колоду. Виверна, яростно зашипев, выдохнула ядовитое кислотное облако в сторону Га, но тот был уже вне досягаемости.
С обломанной челюсти чудовища капал яд, прожигая в земле дымящиеся воронки. Развороченная грудь надулась для нового выдоха - и Ския отчетливо увидела стучащее там, в груди, среди покореженных ребер, зеленоватое сердце, прикрытое тонкой пленкой полупрозрачной кожи.
- Слабое место... - выдохнула она Винсенту. - Там! Видишь?
Не заметить было сложно.
Армандусу пришлось срочно отбежать от собственного конструкта, чтобы не попасть под разъедающий огонь, и теперь карты всей колодой крутились вокруг него с невероятной скоростью, создавая барьер, не пропускавший к нему стрелы Нигеля - следопыт уже сообразил, кого нужно подбить в этой заварушке.
- Я собью его защиту, - некромантка сжала руку Беды. - Уведите подальше дракона. Второй раз не попадусь...
Второй раз уже не было у нее права попадаться.

+1

50

Что говорили карты серому магу, был ли он способен предсказать как закончится путь союзников? Или этот ответ был также скрыт в темноте в глубине подвалов, как и суть чернокнижницы, которую она до конца не осознавала, и конечные цели старого сукина сына.
Армандус поступал подло, он знал куда бить и за какую нить союзников тянуть. Нож у белой, тонкой шеи был куда более громким и весомым, чем нож у широкой, шершавой шеи с жесткими волосами.
О, приятели, кажется, только неразбериха могла выровнять ваши шансы и помочь в этой ситуации. И главное было начать скользить в этом беспорядке, как рыба в воде, но не на суше.

Беда вовремя поднял глаза наверх, ощутил затылком падающий на него стремительно тяжелый предмет сверху и как со свистом разбегается в стороны воздух. И когда монстр ударил, бессмертный отшатнулся назад, подставляя древко копья в снег позади и почти повисая на нем. Крупицы снега, взметнувшиеся следом, резко ударили мечнику в морду, заставляя не впадать в ступор.
- Какие же... неугомонные, жалкие..!
Мерзавец и трус, который прикрывался ранее своим нечувствительным к боли слугой, а теперь и мертвой виверной!
Никчемный человечишка, серая крыса с гадкими маленькими и блестящими глазками!
И как все знали, приятели, поймать крысу было еще тем потным делом.
Вот и сейчас Беда отступил, кинулся к отскочившей некромантке, наставляя копье на конструкт. И он поспешно приподнял покалеченными пальцами еще сильнее побелевший подбородок, убеждаясь, что крови на нем не было, только капли тающего снега.
И в глазах бродяги, в их сердцевине был испуг.
Ведьма не пострадала, пока. И когда прогремел предсмертный подарок Томаса белым знакомым огнем, Винсент прикрылся и закрыл чародейку плащом. Но капли алхимического огня не достали до них, вгрызаясь в снег. Кони в яме вновь истошно заржали, кидаясь и ударяясь боками.
В таком шуме было не только сложно вычленить нужные звуки и голоса, но и собственные мысли. И еще эта новая порция тошнотворный вони от виверны не облегчала ситуацию, она вышибала, кажется, весь мозг прочь из головы через горло.

- Слабое место... Там! Видишь?
Беда, подавив новый приступ выворачивающего кашля, опустил наконец полу плаща, всматриваясь в расширяющуюся грудину монстра. И с их места можно было разглядеть, как жидкость, заменяющая кровь, толчками переливалась по полупрозрачным каналам.
Но как можно было дорваться до сердцевины и не промахнуться?
Ги подступился на коне близко к конструкту, распарывая не грудину, но подставленную перепонку крыла копьем. И монстр попытался перекусить его, но нижней челюсти ведь не было, поэтому только капля яда упала на щит, заставляя воина поспешно выкинуть поплывший до дырки металл. 
- Уведите подальше дракона. Второй раз не попадусь...
Винсент с расширенными глазами уставился на некромантку, перед этим кинув взгляд на торчащую из снега рукоять ножа. Перед взглядом еще стояла картина с поваленной ведьмой и сталью у белой шеи. И именно поэтому согласиться было тяжело на это предложение – все читалось в его изломанных бровях и искривленном рту.
-…стреле нужно всего несколько мгновений, но я не знаю сколько их осталось у Нигеля. – наконец произнес рыцарь настолько ровно, насколько это было возможно, и отступил от ведьмы, выпуская ее пальцы с заминкой не все сразу, но задержавшись на мокром из-за снега по-птичьему тонком мизинце.
Что еще им оставалось-то?

Просвистела вновь стрела, но до цели так и не дошла - вспыхнула фиолетовым светом карт и рассыпалась пеплом у ног отступающего Армандуса. Стекло на правом глазу запотело из-за учащённого дыхания из-под маски.
Карканье ворон исчезло, растворилось – стая направилась прочь, исчезая в тяжелых и серых облаках. Им безысходность этой ситуации сверху была куда как виднее.
Беда попытался подступиться к конструкту, кинул копье, задев не сердце, но несколько рукотворных вен, и в тот же момент был откинут крылом под копыта коня Га. Тварь опасно и громко затрещала, издавая порванной глоткой булькающие звуки. Жидкость-кровь полилась наружу значительно сильнее, заставляя мертвое мясо вскипеть и задымиться еще большей вонью.
- Запрыгивай! – вскрикнул близнец мечнику, когда взял под контроль коня и удержался на нем. Винсенту до этого болезненно прилетело задним копытом по спине, но копье он не выпустил и голову не размозжил.
Ги промчался рядом, отвлекая тварь и громко гакая.
-…в сумке еще есть! – крикнул Га рыцарю, когда тот вскочил на круп коня. Беда поспешил вырвать из сумки еще склянку с белым огнем. И прицелившись, кинул в раскрытую пасть виверны, когда мразотный мешок вновь принялся раздуваться для новой порции смрадного тумана. Голова конструкта резко дернулась вверх и назад.
Только так можно было заставить монстра последовать за ними, пока серый червь был занят спасением собственной шкуры.
- Вниз, скачи вниз! – выкрикнул Винсент близнецам, ища глазами некромантку. И воины не стали спорить или спрашивать с какой целью, и почему они оставляли целительницу - эти мгновения нужно было тратить на действия, но не на разговоры. Монстр попытался подняться в воздух, но сильно вспоротая перепонка не позволила. И поэтому он неловко, как груда мяса, которой и являлся, заскользил вниз по склону.
Возможно у них еще был шанс?

Отредактировано Винсент де Крориум (26.09.2022 03:56)

+1

51

Она должна была бы быть испуганной и растерянной - против дракона некромантка не была бойцом. Никогда не была воином, никогда не была рыцарем, никогда не мечтала сражаться лицом к лицу со столь непередаваемой, жуткой угрозой, и войти в легенды как победительница чудовищ.
Но сейчас она не была напугана - она была зла. И эта злость поднималась из самых глубин ее существа, разгоралась в груди, сверкала в глазах, заставляла кровь бежать быстрее - еще и еще быстрее.
Армандус, эта серость, эта пыль под ногами, этот жалкий подражатель, посмел угрожать ей. Посмел угрожать им...
И в этот момент в Черной Баронессе воистину было нечто от ее учителя - в надменном повороте головы, в том, как дернулся в недоброй, угрожающей улыбке уголок рта. Прикосновения Винсента были защитными, ободряющими, встревоженными, но едва ли Собирающая кости в это самое мгновение, конкретно сейчас, подумала о человечности, которую они несли.
- Не попадусь, - повторила она твердо, глядя Беде прямо в глаза.
Горячие руки, сжимавшие ее пальцы, разжались, и в ладонях разом стало холодно и пусто. Но эти пустота и холод лишь заставляли выпрямиться, оскалиться, подготовиться к худшему.
Не проиграть.
Что еще им оставалось-то?

Она краем глаза проследила за тем, как Винсент и близнецы привлекли внимание мертвого дракона - и выпрямилась во весь рост. Армандус, удерживавший защиту от стрел Нигеля, уже прекратившего понапрасну расходовать их, перевел на нее взгляд - глаза были почти не видны из-за отблескивающих стекол.
- Надолго еще тебя хватит, червь? - Ския отбросила с лица растрепавшиеся волосы. За манжеты рукавов и на подол налипли снег и грязь.
Стреле нужно всего несколько мгновений...
Видел ли Моллер, откуда в него стрелял следопыт? Полупрозрачный кокон все еще вихрился вокруг серого арканиста, и опускать свою защиту он не собирался.
- Ты сдашься первой, госпожа моя, - откликнулся Армандус. Голос его все еще слышался насмешливым, но в этом тоне Черной Баронессе чудилось нечто натужное, наигранное. Появление отряда спутало ему карты, и хотя сейчас Моллер все еще делал вид, будто он на коне, оба они понимали, что это уже не совсем так. И все же он до сих пор оставался опасным - и сам он, и его проклятая зверушка, вполне способны были убить любого из людей Винсента. - Хотя бы ради того, чтобы сохранить жизнь себе и своему защитнику. Впрочем, как мы уже выяснили, его жизнь...
Ския оборвала его, метнув в мага новый сгусток зеленоватого пламени - не для того, чтобы пробить его охранные чары, но чтобы прекратил болтать. Где-то здесь Нигель, затаившийся среди ветвей, вполне мог услышать о бессмертии Винсента - о том, что знать ему было не обязательно. Конечно, он непременно увидит и то, что госпожа целительница творила волшбу, но догадается ли о природе этой волшбы?
Дракон, неуклюже устремившийся вниз по склону следом за всадниками, глухо, яростно взревел - у Скии не было времени смотреть в ту сторону. Она скользила меж ветвей - черный силуэт на черно-белом переплетении - уводя внимание Моллера от стрелка.
Откройся, сволочь. Откройся всего на пару мгновений!..

В следующий миг защищаться пришлось уже ей самой - хрупкая бумажная карта из числа тех, что вращались вокруг арканиста, внезапно вспыхнула ярким огнем, с необычайной быстротой устремилась к некромантке. Моллер знал, что в арсенале черных магов не было быстрой защиты - гасить атаку пришлось топорно и неловко, собственной неоформленной, чистой силой, отжиравшей столько маны, сколько хватило бы сразу на три заклятья.
- Ты ослабеешь раньше, госпожа Анжелика, - усмехнулся под маской Армандус. Карты вокруг него слились в размытый, светящийся обруч. - А мой дракон завершит остальное. Если только...
Ския, переводившая дух после первого удара, не сразу поняла, что он собирался делать. Как и Нигель, ловко слезавший с дерева, чтобы подобрать другое укрытие.
Новая карта, острая и сверкающая, как лезвие, внезапно врезалась следопыту в спину, сбив его с ног - тот, неловкий из-за подвернутой ноги и старости, без вскрика рухнул на землю, выронив лук.
Моллер знал, куда бить, чтобы обезвредить себя от внезапной стрелы. Или сообразил только что.

Злость, распалявшаяся в груди, вспыхнула с новой силой. Пока она играла по правилам, серый арканист одолевал.
По правилам...
Моллер бросил ей вызов и даже успешно выиграл первый раунд? Ему удалось захватить ее в прошлом и застать врасплох сейчас? Что ж, это еще не конец.
Лучше она перестанет сдерживаться, чем позволит серому магу выиграть в очередной раз. Тем более, что единственный свидетель, который мог бы что-то заподозрить, валялся в покрасневшем снегу вниз лицом, раненый и обезоруженный...
Зубы закусили нижнюю губу так сильно, что оставили болезненную вмятину. Заклятье Черной Баронессы набирало силу - еще больше силы, столько, чтобы хватило снести защиту Моллера, смять ее, сдавить плоть, содрать кожу, сломать кости...
Пространство встряхнуло. Ощутимо запахло тленом и гарью. Мертвенный огонь охватил кокон из карт - и каждая из них заполыхала, сгорая легким серым пеплом. Армандус взвыл, содрал маску, чтобы глотнуть немного воздуха - из крючковатого носа текла кровь.
Грубая, яростью распаленная сила Собирающей кости уничтожила его защиту, спалила его колоду, оказалась мощнее, чем тщательно выстроенная охранная сеть серого мага. Карты сгорели.
Но сам он еще стоял на ногах. Как и пошатывавшаяся от отката Черная Баронесса.

0


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Рукописи о былом » [40 Опочивальня 1055] Разъедающий тупик


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно