05.06. Доступ к гостевой для гостей вновь открыт. 14.05. Временно закрыта возможность гостям писать в гостевой. Писать сообщения можно через профиль рекламы (Ворон), либо зарегистрировавшись. 14.04. Регистрация на форуме и подача анкет возобновлены. 07.04. Можно ознакомиться с итогами обновления, некоторые мелкие детали будут доработаны.

В день Чернолуния полагается завесить все зеркала и ни в коем случае не смотреть на собственное отражение.

Лучше всегда носить при себе зеркальце чтобы защититься от нечистой силы и проклятий.

Некоторые порождения дикой магии могут свободно проходить сквозь стены.

В Солгарде все желающие могут оформить заявку на тур по тавернам, включающий в себя 10 уникальных заведений со всех уголков мира, и посещение их всех в один день!

Дикая роза на крышке гроба запрет вампира внутри.

В центре опустевшей деревушки подле Фортуны стоит колодец, на бортиках которого грубо нацарапана фраза на эльфийском: «Цена должна быть уплачена».

Старый лес в окрестностях Ольдемора изменился. Звери изменились вместе с ним. Теперь их нужно убивать дважды.

В провинции Хельдемора не стихает молва о страшной угрозе, поджидающей путников на болоте, однако... всякий раз, когда туда прибывали нанятые охотники, они попадали в вполне себе мирную деревеньку.

Беда! Склеп мэра одного небольшого города возле Рон-дю-Буша едва ли не полностью ушел под землю после землятресения. Лежавшие там мирно тела... пропали.

В окрестностях Рон-дю-Буша есть примечательный город, главная особенность которого — кладбище. Поговорите с настоятелем местной церкви и он непременно отыщет для вас могилу... с вашим именем.

Известный мастер ищет бравого героя, дабы увековечить его благородный лик в камне.

Тролль, которого видели недалеко от деревни на болотах, говорит на общем языке и дает разумные советы напуганным путешественникам, встречающих его на пути.

Книги в большой библиотеке при ольдеморской консерватории начали разговаривать, и болтают они преимущественно друг с другом.

В Керноа кто-то повадился убивать горожан. Обнаруживший неизменно замечает, что из тел убитых растут... зеленые кусты.

В Эльмондо обрел популярность торговец, раз в период заглядывающий в столицу и предлагающий всем желающим приобрести удивительно умных зверей. Правда все чаще звучат голоса тех покупателей, которые утверждают, будто иной раз животные ведут себя странно.

Если в Новолуние поставить зажженную свечу на перекресток - можно привлечь Мертвого Феникса, который исполнит любое желание.

Некоторые представители расы шадд странным образом не нуждаются во сне - они вполне могут заболтать вас до смерти!

Эльфы просто обожают декорировать свое жилье и неравнодушны к драгоценностям.

Дворфы никогда не бывают пьяны, что говорится, «в зюзю». А вот гномы напиваются с полкружки пива.

Бросьте ночью 12 Расцвета в воду синие анемоны, подвязанные алой лентой, и в чьих руках они окажутся, с тем вас навек свяжет судьба.

Оборотни не выносят запах ладана и воска.

В Сонном море существуют целые пиратские города! Ничего удивительного, что торговые корабли никогда не ходят в этом направлении.

Хельдемор не отличается сильным флотом: портовые города в гигантском королевстве ничтожно малы!

Положите аркану Луна под подушку в полнолуние чтобы увидеть сон о будущем!

Благословение Луны, которым владеют представители Фэй-Ул, способно исцелить от любого проклятия в течении трех дней после его наложения.

Джинны огня дарят пламя, закованное в магический кристалл, в качестве признания в любви.

В Маяке Скорби обитает призрак водного джинна, который вот уже пятьдесят лет ждет свою возлюбленную и топит каждого, чья нога ступит в воды озера, окружающего маяк.

Фэй-Ул пьянеют от молока, а их дети не нуждаются в пище первые годы жизни - главное, чтобы ребенок находился под Луной.

Самой вкусной для вампиров является кровь их родственников.

Свадьбы в Аркануме проводятся ночью, похороны - днем. Исключение: день Чернолуния, когда ночью можно только хоронить.

В лесу Слез часто пропадают дети, а взрослый путник легко может заблудиться. Очевидцы рассказывают, что призрачный музыкант в праздничной ливрее играет всем заблудшим на флейте, и звук доносится со стороны тропы. А некоторым он предлагает поучаствовать в полуночном балу.

Не соглашайтесь на предложение сократить дорогу от незнакомых путников.

На острове Чайки стоит роскошный особняк, в котором никогда нет людей. Иногда оттуда виден свет, а чей-то голос эхом отдается в коридорах. Говорят что каждый, кто переступит порог, будет всеми забыт.

Озеро Лунная Купель в Лосс'Истэль полностью состоит не из воды, а из лучшего вина, которое опьяняет сладким вкусом!

Утеха стала приютом целым двум ковенам ведьм: неужто им здесь медом намазано?

В языке эльфов нет слова, обозначающего развод.

По ночам кто-то ошивается у кладбищ подле Руин Иллюзий.

В Фортуне дают три телеги золота в придачу тому, кто согласен жениться на дочери маркиза.

В Белфанте очень не любят культистов.

Не стоит покупать оружие у златоперого зверолюда, коли жизнь дорога.

Кто-то оставил лошадь умирать в лесу Ласточки, а та взяла и на второй день заговорила.

Храм Калтэя называют проклятым, потому что в статую древнего божества вселился злой дух и не дает покоя ныне живущим. Благо, живут подле статуи только культисты.

В Озофе то и дело, вот уже десять лет, слышится звон колоколов в день Полнолуния.

Жители утверждают, будто бы портрет леди Марлеам в их городке Вилмор разговаривает и даже дает им указания.

Чем зеленее орк, тем он сильнее и выносливее.

У водопада Дорн-Блю в Ольдеморе живут джинны воды и все, до единого - дивной красоты.

На Ивлире ежегодно в период Претишья происходит турнир воинов. В этом году поучаствует сам сэр Александер Локхард - личный охранник ее Величества королевы Маргарет!

Все аристократы отличаются бледностью кожи, да вот только в Рон-Дю-Буше эти господы будто бы и вовсе солнца не знают.

В мире до сих пор существуют настоящие фэйри, да вот только отличить их от любого другого существа - невозможно!

Фэй-Ул настолько редки, что являются настоящей диковинкой для всего Аркануме. А на диковинки большой спрос. Особенно на черном рынке...

18 Бурана дверь королевского дворца Хельдемора распахивается всем желающим, бал в ночь Первой Луны.

В 15-20 числах в Лосс'Истэле происходит Великая Ярмарка Искусств - это единственный день, когда эльфы позволяют пройти через стену всем.

10 Безмятежья отмечается один из главных праздников - самая длинная ночь года. в Рон-дю-Буше проводится Большой Маскарад.

42 Расцвет - день Солнцестояния, неофициальный праздник Пылающих Маков в Ольдеморе, когда молодые люди ищут цветок папоротника и гадают.

22 Разгара отмечается Урожайный Вал в Фортуне.

Каждую ночь спящие жители Кортелий подле Утехи выбираются из своих постелей, спускаются к неестественно синему озеру и ходят по его песчаному дну. Поутру их тела всплывают, а селяне всерьез боятся спать.

Арканум. Тени Луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Архив у озера » Сокровищница » [10 Опочивальня 1055] Черная слеза


[10 Опочивальня 1055] Черная слеза

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

Черная слеза

https://i.imgur.com/qZEPTsNm.jpg

Ския х Винсент

Рон-дю-Буш | Осень

"Филактерия-слеза, надежно спрятанная в подвале дома Черной Баронессы, начинает напоминать о себе"

❝Не трожь вещи некромантов, если считаешь, что это того не стоит.

+1

2

...А "завтра" незаметно, неостановимо наступила осень.
В Рон-дю-Буш она пришла в этом году как-то особенно быстро: деревья за пару недель полностью лишились золотого убранства, с моря задули холодные сырые ветра, небо затянулось плаксивыми темно-серыми тучами, тяжелыми и влажными, как постиранные подушки.
Слишком поспешно растворилось палящее лето и купание в морских волнах, подернулись дымкой воспоминания обо всем произошедшем, смываемые повседневными, обыкновенными заботами. Все кругом начинало замедляться, готовиться к долгой промозглой зиме.

Этим вечером Ския дольше обыкновенного вглядывалась в темную зеркальную гладь, пристально, слишком пристально рассматривая собственное лицо, скрытое гладкой магической маской. Созерцание собственной иллюзорной внешности обычно успокаивало ее - давало ложную надежду на то, что именно так она и выглядела бы сейчас, не заполучи те жуткие ожоги. Неизменная красота, пусть и подправленная магией.
Но зеркала лгали.
За иллюзией то и дело проступала зарубцевавшаяся кожа, застывшая на губах полуухмылка одним уголком, лишенная брови левая половина лица. Стоило повернуть голову, и некромантка с замиранием сердца вновь видела на себе следы, которых не хотела видеть.
От самой себя ведь не спрячешься, да и не это тебе нужно...
С наступлением осени настроение у нее обычно портилось, пока к зиме Собирающая кости не погружалась в полную меланхолию. Но сейчас она все чаще ловила себя на странных мыслях, которых прежде не имела.
Будь у нее больше сил - еще больше, чем сейчас! - и она смогла бы исцелить свое лицо. Пусть не выкорчевать из себя полностью некромантское проклятье, но хотя бы избавиться от ожогов. От страха перед пламенем. От следов прошлого...
Просто немного больше сил.
Чьи это в действительности были мысли? Ее ли собственные?

На стол, заставленный склянками и баночками, за которым сидела Ския, вспрыгнул кто-то из безымянных отпрысков Кот - черно-белый, нахальный. Некромантка не считала их, не слишком интересовалась, как именно они живут, и все независимое кошачье семейство такой расклад вполне устраивал - каждый из них знал, где и в какое время Элиас их кормит, в остальном же они гуляли сами по себе, не мешая жить целительнице и ее ученику. И лишь изредка, в поисках ласки или доброго слова, запрыгивали на колени или на кресло - куда чаще к Винсенту или Элиасу, нежели к самой Ские. Если же такое случалось, она редко их прогоняла, поскольку они удивительно точно чувствовали ее настроение, и под горячую руку не лезли.
Но сейчас...
- Пошел прочь, - прошипела Черная Баронесса, метнув на тощего, прыткого, как пружина, кота быстрый испепеляющий взгляд. Но тот убегать не спешил.
Жалкая наглая тварь...
Откуда-то из глубин, из самого сердца, поднялась волна удушающей ярости, перемешанной с отчаянием. Кот испуганно мявкнул и рванул прочь, когда некромантка вскочила и единым резким, порывистым движением смахнула со стола все свои драгоценные бутылочки и склянки, со звоном и грохотом покатившиеся по полу. Само животное Ския не задела - но лишь чудом.
Она застыла, тяжело дыша - грудь ходила ходуном под черным платьем. По спальне разлился концентрированный, удушающий запах роз и мха - пузырек с духами разбился при падении.
Бледная, растерянная этой вспышкой эмоций, она невольно бросила на себя взгляд в зеркало.
Отражение в глубине темного стекла одобрительно улыбалось ей.

Просто устала. Слишком мало спала, на улице стремительно холодает, дурное настроение - ничего необычного...
Внизу уже был накрыт стол к ужину - Винсент собирался прийти, и приборов было на троих человек. В конце лета рыцарь стал заходить совсем уже регулярно, и никто из обитателей дома-аптеки не имел ничего против его визитов.
Опаздывает...
Ския села ближе к огню, но отодвинулась, стоило только в камине слишком громко треснуть полену. Чертов огонь. Он давно уже поставил своей целью испортить ей жизнь и успешно это сделал. Теперь каждый раз, когда она мерзла, приходилось выбирать между тем, чтобы погреться и опасениями, что маленькая, въедливая искра упадет на край платья - и одежда вспыхнет, как сухая солома...
Она неуютно размяла шею, покачав головой из стороны в сторону. Налила себе вина, не дожидаясь ужина.
Ей бы просто немного больше сил...

Отредактировано Ския (02.08.2022 10:22)

+1

3

Их «завтра» было, не закончилось, не рассыпалось, не утонуло и не исчезло, оно до сих пор было и можно было с ним что желаешь, то и твори-живи. Но от него черная волшебница была не в восторге, что рикошетило в совсем не слепого бессмертного. Было ли тому причиной сезонное увядание природы и сокращение солнечного дня, что влияло на чародейское, искалеченное под иллюзорной маской тело, или их тупик с поиском филактерий, или в чем-то еще ином, псы вас раздери – воин не знал. Но ему крайне сильно нужно было это узнать, ему даже убеждать себя не пришлось.
И именно поэтому он заходил к некромантке все чаще, приносил какие-то старинные талмуды из библиотеки меча или новости о нетипичных происшествиях, которые доходили до заседаний ордена, и уходил от нее все позже. Какие только мысли не возникали у бродяги в голове насчет чернокнижницы, но все было не то.
Возможно, бессмертный до сих пор не был способен определить эти самые причины, потому что бывшая баронесса сама не знала. И все что оставалось воину, так это только ощущать это нетипичное, незнакомое ему напряжение колдуньи затылком. 
И ни бриллиантовое, тяжело, плотное колье, ни парочка новых платьев, ни изысканные вина, привезенные со второй половины мира, в качестве платы золотого пирата, не были способны вернуть некромантке так нужный баланс.

Но сколько ты еще выдержишь, приятель, это стискивающее чувство в затылке, когда наконец ударишь тараном? Неужели это произойдет сегодня, если, конечно, не прилетит в тебя первей, «превентивно» так сказать, хей-хоп.
Винсент же, приближаясь к аптеке по улице с фонтанами, о прямо сейчас терзаниях бывшей баронессы перед зеркалом не знал. Но был ли он способен подобрать нужные слова или сделать нечто, чтобы уменьшить эти терзания?
Покой, который обрушился на них с уходом мертвых пиратов, растворился, исчез и просуществовал в их телах совсем ничего. И это было по-настоящему жаль.
Слышал ли в прошедшую ночь воин голоса капитана и его команды, может жрицы, когда зелье еще не подействовало, а грань с той желанной стороны, где все они наконец оказались, приоткрылась, но только в его сторону, не для него? Возможно, они знали нечто, но мертвецкий сон вырубил Беду похлеще всякого крепкого удара.
По крайней мере он хорошо выспался, в отличии от некромантки.

Просто немного больше сил - но чем ты расплатишься, приятельница? Цена будет не малой ведь.
Жалкая тварь – кто, приятельница, не ты ли сама.

- Наставница сегодня совсем не в настроении. – вместо приветствия произнес тихо все больше подрастающий ученик воину, впуская его через аптеку, когда замок оказался заперт.
-…в платье не влезла? – прошептал бессмертный, сразу ощущая напряжение в своем затылке. И он взмахнул рукой на приоткрытый рот парня, моментально признавая, что шутка была не очень. Ну, вот и поговорили, приятель.
Было здесь почти, как на кладбище. И как тогда наслаждаться ужином, когда в глотку кусок не пролезет? 
- Я принес котам пожрать. И вот из кондитерской «На повороте», что в прошлый раз зашло, с виски. – мечник передал свертки ученику и неспеша, почти осторожно направился в гостиную, где тепло трещал костер. Возле ступеней на второй этаж сильно пахло розами и мхом.

- Половина бутылки на пустой желудок, а ты рисковая женщина. – произнес бессмертный в своей манере, унимая всеми силами натиск в затылке и входя в гостиную, расправляя плечи под поношенной бродяжьей курткой. Мечник оперся о кресло со спины чернокнижницы, заставляя мебель заскрипеть, и моментально опустил взгляд на нее.
И что ты желал увидеть там, приятель? Главное, что не шипящую, готовую к броску змею. 
-…задержался, признаю, не карай бездарного с пустым желудком. Ждал моего посыльного с книгой о культах из церковной библиотеки. – воин достал из-под куртки нужный том, который несколько раз упоминался в тех, материалах, которые они просматривали ранее.
Но разве, приятель, змее были интересны книги? Нет, ей было интересно почесать ноющие, сводящие зубы в поисках освобождения от этого непонятно откуда растущего чувства.

Отредактировано Винсент де Крориум (29.07.2022 03:34)

+1

4

Она и вправду хотела сегодня его видеть - и не хотела одновременно. Ждала - но отчего-то не только с предвкушением хорошего вечера, но и с каким-то затаенным вызовом.
Их отношения с Винсентом становились все более доверительными и близкими, и несколько раз в самом начале осени, поднимаясь по лестнице, Ския все же останавливалась, бросала через плечо быстрый взгляд, короткую улыбку - приглашение остаться. И он оставался не только на ужин, но и до утра. Приносил ей вино и книги, и после они подолгу обсуждали прочитанное, искали ответы на вопросы, подшучивали друг над другом в обычной своей манере. И покой, который они обнаружили на берегу моря, так ненадолго, но все же накрывал их снова.
Но хотела бы она, чтобы он остался и сегодня? Чтобы тоже вдруг случайно увидел то, что видит в зеркале она? Чтобы узнал еще и об этих ее грызущих, параноидальных голосах?
Ни за что. Нет.
Ее мрачные мысли тягучим облаком заполняли дом, скапливались в углах, затаились в подвале. Ученик притих, не попадаясь ей не глаза лишний раз. Кот, дремавшая в соседнем кресле, встрепенулась, увидев хозяйку, и куда-то бесшумно испарилась.

— Половина бутылки на пустой желудок, а ты рисковая женщина.
Ския посмотрела бутылку напросвет, мимолетно подумав, что не помнит, как именно опустошила целую половину. Вино притупляло острые шипы, коловшие затылок изнутри, сглаживало углы застрявшего в горле горького комка.
- Подумаешь... - некромантка поставила бутылку на пол, чуть обернулась, когда Винсент оперся о спинку кресла. Завела руку себе за плечо, чтобы нащупать его ладонь - она редко когда сама инициировала прикосновения, но сейчас ей хотелось сжать теплые, мозолистые пальцы.
Но он не заметил - вместо этого протянул ей книгу. Ему, как Исполняющему, был открыт доступ к тем разделам и секциям, куда не могла попасть она, и он пользовался этим в их общих интересах.
Однако сейчас Черная Баронесса взглянула на обложку без всякого интереса. Повертела книгу в руках. Очередные домыслы высоколобых мистификаторов. Очередные бредни псевдоисториков, путающих факты и мешающих реальность с собственными фантазиями.
- Мы топчемся на месте, - глухо проговорила некромантка, равнодушно пролистав несколько страниц. - Ничего из этого не работает.
Кот материализовалась невесть откуда, вспрыгнула на подлокотник кресла, привычно потянулась к Беде треугольной мордой, выклянчивая поглаживания по широкому носу. Почему-то это вызвало изнутри всплеск еще более сильной обиды и злости: даже эти твари. Даже они.
Может, стоит рискнуть и обратиться к чему-то, чего вы еще не пробовали?..
- Может, стоит рискнуть и обратиться к чему-то, чего мы еще не пробовали? - эхом вторила своим мыслям Ския, поднимаясь на ноги и убирая книгу на каминную полку.
Разгадку стоит искать не в книгах и не в отвлеченных историях, но в вещах, которые вы уже заполучили. Подобное взывает к подобному...
- Подобное взывает к подобному, - проговорила Собирающая кости, пройдя подальше от огня к углу, где тени собирались гуще всего. Глаза тускло блеснули некромантской зеленью.
Разгадка была где-то близко, совсем близко. Только руку протяни...

+1

5

Можно было воскликнуть «ох, уж эти женщины, сами не понимают, чего желают!». Но эта женщина была не только ей, но еще и некроманткой с терзаемым разумом и истинно изуродованным, болезненным телом, которое, несмотря на это, все равно по странному иногда желало еще большей боли. Конечно же воин знал правило «если крутит ногу, ударь сильнее вторую». Но все-таки некоторые не просьбы, но требования чародейки в спальне, в которую его пустили неожиданно для него несколько раз, его все-таки удивляли. Но он был достаточно стойким человеком, повидавшим многое в этой жизни, чтобы не отказывать в них и не отказываться самому.
Его «сегодня», ведь, было не бесконечным, как и медленно, но верно увядающей бывшей баронессы. И пусть это увядание в настоящий момент и было еще не слишком заметно, еще не набрало свой бег. Но оно еще разбежится, приятель, так и знай.
Были ли эти приглашения наверх по ступеням простым желанием тела, желанием не быть одной, желанием взять под контроль и опутать паутиной плотнее и сильнее – не важно. У каждого из союзников были свои желания и цели, главное, что они встречались в определенной точке – в точке своеобразного покоя.
В последний раз, в самый крайний раз приглашения, чернокнижница, окутанная только тенями, некоторое достаточно продолжительное время провела напротив зеркала на резном, мягком стуле, медленно и слишком много расчесывая свои спутавшиеся, влажные волосы. И она молчала, но молчание это было наполнено какими-то словами. Но у Винсента не было сил различить их и услышать, веки предательски опускались, он не придал этому значения. И именно после этой картины перед глазами, этого непонятно ощущения, затылок воина наполнился иглами на следующий день.

В жилище некромантки словно все застыло, складывалось ощущение, что за тобой следят из каждого угла. И только огонь в камине был маяком, но он не справлялся со всеми этими клубящимися мыслями. Но кто и как с ними-то справится? Будет ли достаточно у тебя сил и шуток, приятель-то.

- Подумаешь...
- Я спасу тебя и выпью оставшуюся половину. – произнес воин, меняя книгу на бутылку и отпивая из все еще прохладного горлышка. Чародейское, нетипичное для нее прикосновение он все-таки заметил, камнем не был, но посчитал, что это приветствие – хороший же знак, ведь так.
Но чернокнижница искала спасения или проверяла, что цель, в которую она планирует запустить свои чешущиеся зубы, реальна?
- Мы топчемся на месте. Ничего из этого не работает.
Воин скосил глаза на некромантку, несильно прищуриваясь и все еще нависая над креслом. Подходящих слов у него не было, правильных тоже, как и ответов. Без попыток не будет найден выход, он не появится подарком прямо перед ними – он говорил это не раз. В своем бессмертии он знал какого это биться о стену.
Но чародейке этих слов было недостаточно, она медленно закипала на одном месте все больше. И с этим нужно было что-то делать как можно быстрее, вытолкать из нее все это, пока она не навредила сама себе или еще кому.
Воин протянул свободную руку к кошке, накрывая пальцами всю ее морду, не забывая уделить и ей внимание. Но стоило колдунье испытать новый всплеск дурных, ядовитых мыслей, как животное неожиданно в спасении прыгнуло на грудь бессмертному, цепляясь острыми когтями за куртку.
Мечник приподнял в удивлении брови, отклонился от неожиданности торсом, но после согнул руку под зад коту, заключая «в объятия».
Без немного большей силы все разбегутся от тебя, оставят на краю дороги без всего, как жалкую тварь.

- Может, стоит рискнуть и обратиться к чему-то, чего мы еще не пробовали?
-…чего мы еще не пробовали? – спросил бродяга настороженно, в момент напрягаясь и поворачиваясь к поднявшейся некромантке лицом, не выпуская из поля зрения.
И взгляд этих зеленых глаз, вне теплого огня, ему не нравился, они были словно подернуты пеленой, словно она постоянно отвлекалась и искала глазами нечто, чего бессмертный не видел.
Ну, приятель, точнее ты не слышал.
- Подобное взывает к подобному.
- Ты говоришь загадками, я не понимаю, ты… сколько ночей ты не спала? – «ты здорова» в последний момент проглотил бродяга, опуская наконец на пол кошку и подходя в тень к некромантке, медленно протягивая покалеченные пальцы в стремлении прикоснуться к виску и ощутить температуру тела.
Конечно же, колдунья не была здорова, была здорова только покрывающая ее маска. Но поведение чародейки было странным, и все больше напрягало бессмертного – в тенях, куда зашла она, было совсем не сладко.

Отредактировано Винсент де Крориум (31.07.2022 13:47)

+1

6

Он молчал - он по-всякому умел молчать, и в каждом молчании были свои собственные скрытые смыслы. Бывали долгие минуты молчания - особенно в те самые ночи, в которые Винсент оставался у нее, - когда оба они молчали, переполненные друг другом и эмоциями, и слова были излишними. Бывало и то сумрачное молчание, которое Ския помнила по Солгарду - когда он скрывал что-то внутри себя, не желая, чтобы она об этом узнала.
Но сейчас молчание было иным: настороженным. Выжидающим. Весь Винсент целиком был настороженным и выжидающим, с того самого момента, как переступил порог ее дома - она чувствовала это кожей. Ее протянутая рука была не только просьбой о помощи со стороны подсознания, стремительно обволакиваемого темнотой, но и проверкой.
Будет ли у тебя достаточно сил и шуток?..

— Ты говоришь загадками, я не понимаю, ты… сколько ночей ты не спала?
- Я... да неважно, - она чуть отдернула голову, как кошка, не позволяя до себя дотронуться. На самом деле, она и вправду не помнила, сколько ночей она не спала совсем или спала урывками, по паре часов. Такие периоды бессонницы нередко нападали на нее с приходом осени, но последние пару недель превратились в совсем тяжелое темное забытие. Какое-то время ей удавалось успешно скрывать это, принимая тонизирующие отвары и настойки, но сегодня сил не было уже совсем. - И все же... у нас ведь уже есть способ добраться до его секретов.
Он не понимал - ничего не понимал! - и это порождало странную вспышку раздражения и злости где-то в сердце, скрытом проклятьем Некроманта.
А начни она объяснять - воспримет в штыки. Это она давно заметила - он мрачнел всякий раз, как ей случалось заводить разговор о деле, ради которого все и затевалось.
Что, если он не хочет твоего участи в этом, поскольку знает, какой могущественной ты можешь стать?
- Неважно, - она закрылась. Лицо стало отстраненным, зеленый блеск в глазах скрыли длинные густые ресницы и тяжелые веки. - Пора ужинать. Идем.

Ужин был хорош. Кора, женщина, которую Ския нанимала для ведения хозяйства, не в силах избавиться от своих прежних аристократических замашек, пусть даже в таких мелочах, готовить умела и любила, а в те дни, когда в гости к госпоже целительнице приходил Исполняющий, старалась особенно.
Но сама некромантка едва ли ощущала вкус блюд, едва ли видела, как пляшут огоньки свечей на столе, бросая теплые блики на лицо Винсента. Она ела сомнамбулически, почти через силу, неотрывно поглощенная идеей, пришедшей к ней изнутри.
Ты ведь знаешь, что нужно сделать, дитя... просто выпроводить его и спуститься ниже, в подвал...
Она ощущала на себе пристальный, встревоженный взгляд Беды, но не отвечала на него. И кошки, и ученик, сверхъестественно проницательные, когда дело касалось грядущей бури, предпочли скрыться куда-то с глаз долой.
А может, он вовсе и не хочет приближаться к разгадке? Все его действия направлены на то, чтобы затормозить, завести в тупик, не дать продвинуться вперед - эти книги, плаванье на побережье, кошки... Он ведь получает от тебя все, чего только хочет, не так ли? Вкусную еду, горячую постель, смысл своей никчемной жизни...
Ския подняла на рыцаря тяжелый, замутненный взгляд. Голос, звучащий из ниоткуда, такой знакомый, вкрадчивый шепот, медленно накручивающий ее... разве не сталкивалась она уже с ним прежде?
А Винсент ли это, в конце концов?
Пораженная этой мыслью, она крепко стиснула вилку, и в зеленых глазах вспыхнули холодные, враждебные огни.
- Скажи мне, Винсент, - медленно проговорила некромантка. - Ты помнишь нашу встречу... ту, в Руинах Иллюзий?
Теобальд был там. Сам или одной из иллюзий? Насколько он мог следить за тем, что там происходило?
- Ты помнишь ту песню?.. Которая звучала тогда...
Снова просьба о помощи? Или проверка на вшивость?

Отредактировано Ския (30.07.2022 22:37)

+1

7

Бессмертный молчал в том числе, потому что молчала черная волшебница все эти бьющие в затылок дни. Но сегодня, кажется, боль дошла до своего апогея. И внутри него все больше скрипел раскачивающийся таран, который еще не ударился и не ворвался, но он готовился к этому. Потому что иного выхода, как вскрыть это молчание, воин не видел. И озвученных чародейкой загадок, кажется, ему было недостаточно.

- Я... да неважно.
Бродяга потупил взгляд от тона чернокнижницы и опустил поднятую руку, но полшага назад не совершил, оставаясь стоять на своем месте, стоять на своем. Подтолкнуть таран и переломать это молчание надвое начинало иметь все больше смысла. И пусть грязная, застоявшаяся, бурлящая вода обрушится на него – он выживет. 
Да что здесь происходит, какая змея тебя укусила, приятельница?
- И все же... у нас ведь уже есть способ добраться до его секретов.
-…это твое маниакальное желание. Посмотри на себя! – попытался ответить воин, но некромантка не слушала. Она слышала иной голос, более яркий и четкий в этом мороке, в этой черноте угла, более близкий натуре черной баронессы.
О, Винсент естественно не понимал – не он жил рядом с филактерией весь этот год. Более того, его кожа была куда как толще чародейской. И его разум, пусть и был отравлен старым сукиным сыном и разрушался, но в нем у него был защитный, не желающий большей власти ветер.
Беда же не отказывался от их общего дела, от поисков некроманта, но он больше не желал отдавать на это всё, что у них было. Но сейчас воину показалось на краткий, но все же, миг, что «всё» было только у него. Некромантка же готова была не стоять за ценой нисколько.
Если у них не получится, но они отдадут «всё» некроманту в этом беге, то тогда какой смысл в этой плате? Бродяга вцепился всеми конечностями и зубами за «сегодня», и просто не желал, чтобы чародейка отворачивалась от этого.
Но голос шептал о власти, голос говорил, что с нею бывшая баронесса сможет все, даже летать, как птица, а это «сегодня» так, вспышка на горизонте.
- Неважно.
Воин скривился, не скрываясь. И этот тон колдуньи был сродни хорошей такой, крепкой пощечине.
- Пора ужинать. Идем.
И как можно было ужинать, когда в горле застрял ком размером с гору? Винсент мотнул головой, выдыхая и отступая по направлению к столовой.
Подожди таран, не бей пока, нужно точнее найти куда бить.

Ребрышки в меду и мятая картошка были хороши, как и всегда. Но воин жевал без наслаждения, проглатывая плохо пережеванные куски. И жаль было, что ученик не присоединился к ним за этим ужином, но был ли он способен исправить настроение своей наставницы здесь и сейчас? Навряд ли, мечник остался с колдуньей один на один, как два бойца с разных сторон в узком коридоре. И даже коты не терлись о ноги, выпрашивая кусочек со стола.
И все это напрягало воина все больше, где была эта нервозная, напряженная нить и куда она вела?
Винсент несколько раз сталкивался с Корой в городе, она жила недалеко от одной из казарм меча, куда наведывался воин посмотреть на учения и перекинуться парой слов с приятелями-командирами, размять тело и вспомнить некоторые старые приемчики с копьем или большим мечом против тех, у кого хватало смелости или глупости выступить против столетнего мечника. И эта женщина была мила, задорно смеялась над его нелепыми, сейчас раздражающими некромантку шутками. И ему казалось, что она была по-женски рада тому, что он приходил к бывшей баронессе. Неужели после него настроение чародейки улучшалось, что распространялось на всех остальных в этом доме?

Беда почти неслышно, быстро стучал носком сапога по полу, наблюдая за той заторможенностью, которая неожиданно присутствовала в колдунье. Еще одна тарелка на столе была пуста, как взгляд чернокнижницы, ей богу.
Я никуда не уйду, пока она не «проснется».
И пусть надвигалась буря, которая еще сильнее крутила затылок, воин не отступал от опасности и спину не показывал. Таран был натянут и ждал команды прорываться через эти шипы некромантки, которыми она неожиданно оградилась от него.
Шли, приятели, так долго и упорно, и вот к чему в итоге пришли. И не «ха», ни разу не смешно и не забавно.

С одной стороны, Винсент и правда получал слишком много от чернокнижницы, и все перечисленное в том числе, на что сначала надеяться не смел и о чем даже не задумывался. Но ведь не это было целью – целью было вырвать чародейку из рук некроманта, победить таким образом, не местью ради мести, но ради жизни. И это сейчас у него не получалось - филактерия затягивала бывшую баронессу все глубже, в руки старого сукина сына, в самое начало их пути и даже раньше.
Никчемные потуги, приятель, никчемная жизнь, которую черная баронесса способна смять, как кусок бумаги, пожелай она отвернуться от тебя и отвернись, выстави прочь. И это заставляло на спине ощутить стылый, липкий, отвратительный пот.
Беда ответил прямым взглядом на подернутый пеленой зеленый взгляд и темных глаз не отвел, не спрятал. Он словно бросал «вызов» всей буре, которая клубилась совсем близко, руку протяни.
Ну же, пускай разразится гром, засверкают зелено-голубым огнем молнии и завоет могильный ветер! Винсенту было так проще, чем вот это молчание и небрежные «неважно».
- Скажи мне, Винсент. Ты помнишь нашу встречу... ту, в Руинах Иллюзий?
-…пока еще не забыл. – негромко, но упрямо и четко произнес бессмертный. И положил обе руки на стол, в желании показать, что они пусты, или все-таки в предупреждающем жесте. И после быстро кинул взгляд на вилку в побелевших, тонких пальцах.
Что ты собралась с ней делать, приятельница?
- Ты помнишь ту песню?.. Которая звучала тогда...
- С чего ты о ней вспомнила? – спросил воин без привычной насмешки, не отпуская несильно, но напряженные к переносице брови. Свечи качнулись от его выдоха, искажая тени на его морде. Ему нужно было время вспомнить слова, так быстро они не находились в бессмертном, потрепанном разуме. Нога его замерла под столом, больше не постукивая о пол.
-…еще немного и я подумаю, что это допрос. - смысла, которого, приятель, ты не понимаешь, а прямо сейчас, ой, как надо! 
Мечник всеми силами вцепился в свой воображаемый, все больше напрягающийся таран, пытаясь удержать его от удара в ответ, в ответ на ту бурю, которая все приближалась и набирала силу. Он все еще не знал куда бить и что выбивать, и это заставляло ощущать непрочность той земли, на которой он сейчас «стоял». Но ему нужно было стоять, и точка.

Отредактировано Винсент де Крориум (31.07.2022 23:03)

+1

8

Напряжение, сгустившееся над обеденным столом, можно было резать ножом и накалывать на вилку - ту самую, что некромантка сжимала в кулаке. Свечи в подсвечниках и огонь в камине превратились в маленькие островки света, бессильно тонувшего в окружающем мраке, слишком тяжелом и темном, чтобы походить на обычные сумерки, пусть даже осенние и тоскливые. Уши закладывало, и звуки снаружи, за окном, доносились едва-едва.
Черная магия, тщательно скрываемая, обуздываемая, удерживаемая под контролем все эти годы, получила неожиданную подпитку, как будто в тлеющие угли ткнули палкой, а после плеснули в зарождающийся костер маслом. Столько времени Черная Баронесса носила маску кроткой целительницы, прятала свою сущность под полом, не рисковала колдовать лишний раз за пределами подвала, гасившего проявления ее чар...
К чему все это, дитя? Разве такой ты всегда хотела быть?

Она смотрела на Винсента - но видела не его.
Тени пролегли под темными глазами воина, заострили черты его лица в неровном, колеблющемся свете. В этой черноте зрение Собирающей кости плыло, словно при сильном жаре, только этот жар и эти галлюцинации не унять было льдом, обернутым в тряпицу и положенным на лоб. Нечто затаилось в подвале и проплавило, прорвало себе выход наружу, из плотно закупоренного алхимического сосуда, ядом отравляло мысли и тела. Но на нее действовало куда сильнее, чем на быстрого, легконого ученика с его истинно светлой головой и намерениями, или на периодически приходившего Бессмертного.
— С чего ты о ней вспомнила?
Он уходит от ответа...
- …еще немного и я подумаю, что это допрос.
- Это вопрос, - напряженно отозвалась она, и на лице впервые проступил страх. - Ты ответишь на него или нет?
Она не ошиблась? Он действительно всего лишь надел маску Винсента?
- Не ответишь... - голос тихо прошелестел в нарастающем напряжении. - Потому что тебе нечего ответить. Потому что ты не знаешь...

Сколько раз он сидел так напротив нее - там, в замке де Энваль, в те поздние месяцы, когда у нее больше не было иной компании за обеденным столом? Слуги избегали свою госпожу, случайных посетителей в ее владениях давно уже не было, и единственным собеседником, единственной компанией молодой баронессы оставался только ее заботливый наставник. Ее всезнающий учитель...
Смотрел на нее насмешливыми темными глазами. А вокруг сгущалась такая же темнота, вызванная магией их обоих. И в этой удушливой, плотной черноте тонули мысли, путались чувства, и единственным светлым лучом было стремление к силе. Силе, способной пробить этот сумрак - но в итоге лишь усугубившей его.

И сейчас, - точно так же, как и тогда, - и вездесущие коты, и почувствовавший что-то ученик, и доброжелательная Кора - все разбежались прочь. А сидевший напротив нее человек смотрел...
...совсем как тогда.

- Потому что ты - не Винсент...
Она вскочила на ноги резко, заставив пошатнуться стол. Свечи разом, как одна, погасли, от огня в камине остались лишь шипящие угли. Зеленые глаза некромантки бешено вспыхнули - гневом и страхом одновременно. Вилка в ее пальцах с размаху вонзилась в полированную столешницу - туда, где только что лежали расслабленные напоказ руки Бессмертного, - вонзилась бы и в ладонь, но опыта в подобных внезапных стычках у него было куда больше, чем у нее.
Собирающая кости тут же отскочила назад, увеличивая расстояние между ними. На кончиках пальцев вспыхнул до тошноты знакомый Бессмертному зеленоватый мертвенный огонь - смертельно опасный еще и потому, что в двух шагах, за незакрытой дверью, поблескивали стеклянными боками пузырьки и бутыльки аптеки, и для некоторых из них даже такого пламени было достаточно, чтобы полыхнуть.

+1

9

Что там значило имя Винсента?
О, точно, упорный и в борьбе побеждающий – за два года, которые прошли с их встречи в городе Иллюзий, ничего не изменилось. Но в борьбе с обезумившей непонятно по какой причине некроманткой он должен был быть сегодня побеждающим. И не столько для своей же безопасности и спасения.

За совместным ужином такое тянущее все силы и мысли «безобразие» происходило в первый раз. Конечно же, у чернокнижницы, как и у всякой женщины, бывало плохое настроение, она могла колоть и «кусаться». Но стоило только вытерпеть несколько таких уколов ядовитых зубов, как змея успокаивалась, смягчалась и расслаблялась, увлекаемая настроением совершенно безобидного вечера.
Но сегодня она планировала поставить все с ног на голову и прокрутить хорошенько всех, кто попадется ей под руку. И раз никого кроме мечника поблизости не было, то ему было принимать весь удар на себя.
Но какой удар, приятель, ты точно такого не ожидал! Жаль щит не прихватил на ужин.
Мир, кажется, остановился, сжался до размеров столовой и затих, нарушаемый только стуками приборов и их дыханиями. И как дышала некромантка воину не нравилось, была в этом некая опасная задержка между вдохом и выдохом.
Ну же, приятельница, ты же желаешь жить по-настоящему. Но черные некроманты или баронессы, тянущиеся к силе и ставящие такую во главу всего, не способны просто жить – они похожи на наркоманов, которые все что хотят, так это увеличить дозу дурмана. Не слушай никого и ничего, кроме того, что спрятано в глубине, под коридорами, подвалами, под черной баронессой и еще ниже, в самом центре, где пыталась возродиться "человечность".
- Ты ответишь на него или нет?
-…а ты на мой? – кажется, упертость полезла из воина совсем невовремя, но он свел брови еще плотнее. Не в желании ли наконец растормошить чернокнижницу, вывести ее из этого полусна?
Говоришь, приятель, что не встречаешь опасность спиной, так получай прямиком в рожу! И хорошо, что пока только словесно, а не вилкой в глаз-то.
- Потому что тебе нечего ответить. Потому что ты не знаешь...
Винсент замер весь, упираясь ногами в пол и слыша, как предостерегающе скрипнул под ним стул. Возражения застряли у него в глотке, в глазах поднималось все большее непонимание. И он не ответил, желая знать, чем эта мысль чародейки закончится.
Была ли это колдунья, и если да, то под какими грибами она сейчас была? Потому что мухи так не кусают, ей богу.

Представь себе, приятель, в тебе можно рассмотреть старого сукина сына! Какой позор, какое разочарование, какой удар, ха.
- Потому что ты — не Винсент...
Взмахни вилкой бывшая баронесса без этих «предупреждающих» слов, то она имела больше шансов насадить руку бессмертного на столовый прибор. Но он среагировал быстрее, понимая, что сейчас примерно будет и отшатнулся на стуле, пружиня ногами, когда белая рука с вилкой вздрогнула. И звук, с которым прибор вошел в столешницу, был совершенно не предвещающим ничего приятного.
Что за новые игры, приятельница-то? Правила сначала объяснить не додумалась!
Винсент подскочил на ноги, стул за ним упал с грохотом в наступившей еще больше темноте. Ему понадобилось мгновение найти баланс, и взгляд его недобро изменился. Бродяга был одновременно рад этой вспыхнувшей наконец буре и нет, так как он вообще не представлял, что ему делать. Защищаться, кидаться на некромантку и бить по голове или под ребра, бежать, оправдываться, а она услышит и поймет ли?
Мертвенный, болезненный, разъедающий плоть, как сливочное масло, огонь на тонких пальцах выхватил глаза воина, наполненные не напряжением, но решительным осуждением и желанием все-таки докопаться до истины.
О том, что находилось на аптечных полках за еще одной стеной и какую опасность они несли, бессмертный не знал, да и подумать над этим времени у него не было. Не он же сейчас разжигал в пальцах зелено-голубой огонь!
-…ты вообще берега попутала! – вскрикнул он недовольно, резко отодвигая стол между ними, на котором остался их незаконечнный ужин.
- Ну же, поджарь меня, некромантка, и я вернусь! И задница твоя будет гореть огнем посильнее твоего. – изрыгнул бессмертный, сильно и гулко ударяя кулаком по своей груди и совершая полшага к чародейке. К извечному мечу на поясе, как и к ножу, он не притронулся. Но все-таки инстинктивно решил держаться рядом со стеной, ведущей дальше на кухню, за которой, пойди на первый удар черная волшебница, он все-таки постарается укрыться.
На воскрешение у него просто могло не быть времени. Не понятно, что могло произойти за эти дни с тронувшейся умом чернокнижницей.
Так просто спой, приятель, вспомни наконец слова песни целиком, псы тебя раздери! Но удовлетворят ли они теперь все больше разгоняющуюся бывшую баронессу – вопрос, конечно, на сотню монет.

Отредактировано Винсент де Крориум (01.08.2022 03:44)

+1

10

Она хотела жить по-настоящему - действительно хотела. И все чаще ловила себя на мысли, что поневоле думает о том времени, когда все это закончится.
Если все это закончится...
Но то, что выпустило на свободу ее сдерживаемые, тщательно оберегаемые силы, то, что одержало верх над ее уставшим, больным разумом и захватило контроль над волей, заволокло туманом сознание, исказило привычные предметы и лица - мешало вспомнить об этих планах. Мешало в красках вообразить себе жизнь, которой у нее никогда не было, но которую она хотела бы иметь - совсем недавно начала понимать, что хотела бы.
Оно все еще было сильнее нее, как и тогда, на Озере Слез. Пока что - сильнее.

- …ты вообще берега попутала!
Ския не ответила - только отблески зеленого огня ярче вспыхнули в глазах.
— Ну же, поджарь меня, некромантка, и я вернусь!
Ее враг качнулся к ней, и она снова отступила назад, зная, что не может позволить до себя дотронуться. Если он сократит расстояние, если схватит ее - конец.
Так не стой на месте, дитя - бей!
В его темных глазах не было ни страха, ни злобы - лишь растерянность и решимость. И на мгновение она заколебалась, мучительно напрягая больной разум - не ошиблась ли она?
Это не Винсент. Он обманывает тебя. Бей!
И она ударила.

Промахнулась - он уклонился слишком быстро, хотя с такого расстояния это казалось невозможным! - невесомый, смертельно опасный шар зеленого огня врезался в стену и, не встретив на своем пути плоть, живую или мертвую, которая могла бы послужить ему пищей, бессильно стек призрачными языками пламени и искрами.
В руках Скии тут же возник второй - мертвенно-бледное лицо он освещал зеленоватым, неживым светом. Но ее противник уже метнулся в сторону, прогрохотал сапогами по лестнице вверх.
Она поспешила за ним, отметив какой-то частью сознания, что до сих пор он не сделал попытки выхватить меч, висевший у него на поясе, или атаковать ее в ответ. Возможно, это просто...
...Ветра спрашивает мать: где изволил пропадать?..
Внезапная боль ввинтилась в висок, на миг разгоняя черную пелену перед глазами, и Ския, охнув, остановилась на лестнице, не швырнув в него огнем второй раз.
Слова песни...
Он... все-таки шпионил за ними тогда?
Черная Баронесса с усилием прогнала строку песни из своего сознания. Все это ложь. Все - ловушка.
Наверху хлопнула дверь спальни, и она, подобрав юбку, устремилась следом. В носу влажно хлюпнуло, на деревянные ступени упала темная капля. От напряжения откат даже от мертвенного огня оказался сильнее, чем от сложнейшего заклятья.
Что в тебе сопротивляется этой силе, дитя? Не сопротивляйся ты, и боли бы не было...
Но что-то в ней в самом деле упорствовало, противилось, било в колокол. В памяти мелькало то озаренное закатом морское побережье, то Солгард, простиравшийся под высокой, открытой всем ветрам башней, то солнце встающее над горизонтом, над темной водой.
...али в звёзды воевал? али волны всё гонял?
Это был не ее голос. И не Теобальда.
Теперь она двигалась тихо - наверху тоже была тишина. Боль в висках разгоралась все отчетливее, нос заложило, и в горло стекала тягучая, соленая кровь.
Ския рывком распахнула дверь спальни, швыряя внутрь новую пригоршню мертвенного огня, и...
...не гонял я волн морских, звёзд не трогал золотых...
Она не знала колыбельных. Никто никогда не пел их ей. Возможно, поэтому так крепко в памяти засела именно эта, и именно в ту самую встречу?
Это был голос Винсента - несомненно, его. Не Теобальда, не морока, не врага, за которого она его приняла. И боль в висках на мгновение стала невыносимой.
- Винс... - успела выговорить она бледнеющими губами, борясь и с собой, и с ним, и с тем, что пыталось вновь овладеть ее разумом.
А затем провалилась в темноту.

+1

11

И Винсент тоже желал жить, не «послезавтра» и не через пять зим, но вот прямо здесь и сейчас. И попадаться под мертвецкий огонь никак не входило в его вечерние планы. Но поехавшая головой, из-за недосыпа ли, чернокнижница настоятельно рекомендовала ему подохнуть. И не просто от черепицы по голове или в мягкой постели, а в некромантском, разъедающем и совершенно негреющем последнюю плоть пламени. 

Но что тогда было способно бывшую баронессу заставить вспомнить об этих планах? Навряд ли это был пробуждающий поцелуй принца, вони коронованным отпрыском не был, да и приближаться было к ней крайне опасно. Но тогда что оставалось?
Удар по голове, вот что, приятель. Только не со всей силы, с заботой, хей-хоп.
Несмотря на мечущиеся мысли в голове бессмертного, ситуация комичной не была ни разу. Но некоторым так было проще адаптироваться к быстро изменяющемуся окружению.
Винсент не знал, пока еще не знал, насколько сейчас была переполнена колдунья терзаниями и сопротивлением где-то глубоко внутри.
Раньше, приятель, в начале вашего союза, ты был готов убить некромантку, прегради она твой путь или пойди против, и этого не скрывал. Но сейчас же все изменилось, и именно поэтому натренированные до инстинктов пальцы не шевельнулись к мечу. Не в этом ли сжимающем грудную клетку корабельном канате нашлась твоя слабость, бессмертный воин.

И вновь промедление-предупреждение со стороны чернокнижницы, в этот раз не словесное, но телесное перед ударом опять спасло его в свете остатков свечей на стенах, которые не погасли. И мечник отпрыгнул за стену вовремя, цепляя рукой оставленную высыхать столовую утварь на кухонной поверхности и отправляя в полет на пол.
- «…она ударила, ссанье, ударила!» - выстрелила у него в висках очевидная мысль, но он не позволил себе растеряться или замереть в ужасе, быстро ища как ответить и нейтрализовать. И именно поэтому бродяга решил направиться наверх, оторваться и затаиться, вымотать изуродованное огнем тело быстрым подъемом по ступеням и заставить почувствовать ошибочное чувство, что враг испугался и показал спину. Из-за этого пьянящего чувства не раз умелые командиры попадались в капкан.   
Была ли это бывшая баронесса – уверенности становилось все меньше. Но если это была она – то, что приятель, повесишь на суку некромантку, пустишь ей кровь из горла сам?
О, сейчас размышлять об этом воину никак не желалось, потому что только допущение о такой мысли начинало рвать и крутить его внутренности.
Где же ты, приятельница, изволишь сама сейчас пропадать? В каком затянутом паутиной, сыром и самом дальнем углу своего сознания пропадать и прятаться!
Винсент, кажется, наконец, взлетая по ступеням наверх, вспомнил большую часть колыбельной. Но напевать, как умел, куплет он естественно сейчас не планировал, тем самым выдавая свое точное местоположение. Все песни потом, когда зелено-голубой огонь не сможет расплавить его зад.

Бессмертный сопротивлялся своему бессмертию, некроманту, миру, и даже сейчас, потому что у него было что терять, и чем платить он не был готов ни за какую силу. Но въедливый, скользкий, как щупальца осьминога, голос не проникал в его ветряную голову, и не искушал.
Воин влетел в спальню, махнул рукой, закрывая дверь, но под кровать он не полез, как и не стал прятаться в ворохе платьев. Бродяга вжался в стену рядом со створкой, желая оказаться за спиной некромантки, когда она сюда ворвется.
«- Тебе придется мне помочь.»
И тогда чернокнижница помогла, испачкалась впервые в его крови. Но что было сейчас, какая жажда крови поглотила чародейку?
- «…тебе придется мне помочь и сейчас, не сопротивляйся.» - повторил мысленно мечник, стискивая челюсти и кидая взгляд в окно, но продолжая чутко слушать. Кажется, тогда небо было точно таким же, или все-таки сейчас звезды на нем горели куда ярче?

Винсент быстро шагнул в сторону вдоль стены, когда распахнулась дверь, насколько позволяло пространство, и поспешил вперед к некрепкой, узкой, по-женски беззащитной спине чародейки, которая показалась в его поле зрения после мертвого, опавшего огня. У бродяги было всего мгновение, и вновь из-за некоторого промедления некромантки.
- Винс...
Решился бить – бей, приятель. Не ведись на это, возможно, это фокус, приманка, пусть и ойкнуло в груди.
И мечник нанес свой удар, успев привыкнуть к полумраку помещения за эти несколько мгновений. Беда ударил в затылок чародейку там, где кость черепа была плотнее, не кулаком и не пробивным локтем, но согнутой рукой, верхней частью предплечья. И все-таки не со всей силы, не желая покалечить, несмотря на вполне реально пожирающий плоть огонь, попадись он в него.

Рыцарь негромко, с выдохом выругался, когда тело колдуньи в бессознательном состоянии повалилось к нему в подставленные руки. Зеленые глаза больше не горели этим страшным, безумным огнем. Воин кинул взгляд на наконец-то расслабившееся лицо бывшей баронессы и прошелся покалеченными пальцами под носом, убеждаясь, что это была кровь. Коснулся шеи, проверяя ровный, но словно измотанный пульс.
По крайней мере черная волшебница была еще жива.
-…что ты здесь наделала? – задал он вопрос, качая головой и поднимая почти прозрачную некромантку в нокауте на свои руки целиком. Конечно же, ответа не последовало.
У бродяги было немного времени, нужно было подготовиться к моменту, когда она придет в сознание. Или не она, приятель?

Беда кинул взгляд на скомканную, так и не убранную постель, наконец почувствовал все еще не ушедший сильный запах роз и мха. Но решил все-таки спуститься вниз с все еще живым телом на руках. Ему просто не желалось портить свои воспоминания о том, что здесь происходило раньше.

Первое желание было подвесить некромантку за ноги к потолочной балке в гостиной, правда, кровь из носа его все-таки остановила от этой идеи. Но и просто оставлять без веревок тело чародейки он тоже не решился – с зелено-голубым огнем встречаться, ой, как не хотелось. Поэтому воин достал из кладовки моток веревки и связал бывшую баронессу по ногам и рукам, дополнительно привязывая отдельно каждую руку к каждому бедру, без раздумий подняв юбки к поясу. И вышло у него намного лучше, чем у слуг барона после успешного загона дичи, насколько могла видеть и помнить юная баронесса.
Удостоверившись в том, что ничем плененная пошевелить не сможет, Беда положил тело в кресло. Все это заняло у него не больше десяти минут с расчетом на то, что некромантка скоро очнется.
Но, а если нет, то придется искать ученика. И все ему как-то объяснять, так как свет из-под двери его комнаты не шел.
Винсент вытер свою вспотевшую морду. Вновь проверил пульс на белой, покрывшейся стылым потом шее и вернулся в столовую за кувшином воды.
- Приятного аппетита, приятель, пируй пока можешь. – произнес совсем невесело бессмертный самому упертому, наглому и бесстрашному молодому коту на столе среди определенно вкусных ребрышек.

Воин набрал в рот воды, несколько мгновений подождал, всматриваясь и, кажется, готовясь, а после выпрыснул-выплюнул всю эту воду фонтаном на все еще не пришедшую в себя чародейку.
И тогда, когда ресницы чернокнижницы наконец вздрогнули сильнее, он негромко, но четко произнес, склоняясь перед некроманткой с кувшином в руке.
- Ветра спрашивает мать: где изволила ты пропадать? - и в голосе его все еще плескалось непонимание, но не осуждение. Пока ему было не понятно, что осуждать и как на все это реагировать.
Но сейчас все-таки у бессмертного было одно сильное желание - желание знать, что перед ним некромантка, именно она. И что это не уловка, не воздействие на его распадающийся разум. И что все это ему не показалось, и это не он сам первым напал и связал ведьму, находясь в моменте слепого безумия.

Отредактировано Винсент де Крориум (02.08.2022 22:05)

+1

12

Ветра спрашивает мать...
В тяжелом черном забытии, обступившем ее разум, колыбельная пелась ее собственным голосом. Ския отчетливо слышала себя - умиротворенные, спокойные интонации, легкая вибрация на протяжных нотах, тихие окончания. Она пела эту песню - вот только кому?
Было ли это ложью и ловушкой? Либо потаенным желанием? Или чем-то, что еще не свершилось, и возможно, так и не свершится никогда?
Изнуренный, измученный борьбой разум сдался охотно, ослабевшее тело последние дни удерживалось на ногах, по большей части, силой воли. И все же, без помощи рыцаря, пусть и такой, Собирающая кости в своем помутнении могла, вполне могла натворить такого, о чем сожалела бы потом вечность.
Но голос, тот, давящий на уши, помрачающий рассудок, стих. Исчез, изгнанный звуками негромкой колыбельной.
Удар по голове, в конце концов, оказался куда более действенным, нежели поцелуй принца. Все-таки Винсент не был принцем, да и некромантке до спящей принцессы из сказки было ох как далеко...

— Ветра спрашивает мать: где изволила ты пропадать?
Голос то отдалялся, то приближался.
- М-мммм... - простонала Ския, пытаясь разлепить веки. На ресницах застыли крохотные капельки воды, тускло мерцавшие в свете вновь разожженного камина. Из полумрака выплыло лицо Беды, хмурое, встревоженное, настороженное. В руках был кувшин с водой, которой он, по всей видимости, приводил ее в чувство: лицо и шея колдуньи были мокрыми. Он вглядывался в нее так, словно ожидал увидеть на ее месте кого-то другого.
Черную Баронессу, быть может, приятель.
- Что... - хрипло проговорила она, ощущая, как в затылке пульсирует боль. Из носа все еще медленно текла кровь, но уже не так, как прежде. Желудок крутило, и некромантка с трудом проморгалась, обвела взглядом потолок собственной гостиной, снова остановилась на Винсенте. Головная боль усиливалась, но в глазах засветилась прежняя ясность, расширенные зрачки сузились, мутная пелена развеялась.
Она попыталась утереть кровь из-под носа, но обнаружила, что не может пошевелиться. Руки были стянуты веревками, да еще и к бедрам привязаны, платье сбилось комком.
- Ты... меня связал? - Ския с удивлением уставилась на рыцаря, не делая попыток шевелиться дальше. При малейшем напряжении боль и дурнота усиливались, и она почла за лучшее сначала выяснить, в чем дело. Слабость все равно не дала бы встать. - Зачем?..
Что-то шевелилось в глубинах памяти, но так слабо и отдаленно, что она никак не могла вспомнить, что именно. Последние дни и ночи слились в сплошное черное безвременье, а уж последние минуты и вовсе вылетели из головы.

Отредактировано Ския (02.08.2022 11:17)

+1

13

Ветер не только потерялся и заблудился, он закружился с такой силой, что вырывал мысли из головы, как солому с крыш. И даже тогда, когда некромантка оказалась без сознания, не утих и не успокоился над головой бессмертного. Из-за чего же начался этот ураган, где было его начало, жерло торнадо?
И этот ураган проглотил все потаенные желания, все робкие и тонкие мысли чародейки, выворачивая их наизнанку. И подменяя своими собственными.
Винсент не знал, что ему делать с чернокнижницей, когда рано или поздно она очнется. Пытать и выкручивать ответы ему казалось идиотской, совершенно не к месту затеей, которая могла поставить жирный крест на всем пути, который они прошли.
Или прошел только ты в этом мороке?
Естественно, о кольце, как источнике магии, на белом пальце воин не подумал. Бродяга действовал так, как привык, без магии или иных фокусов. Более того некромантка всякий раз так держалась и цеплялась за магическое украшение, что, кажется, потеряй она его и жизнь в момент закончится. Была ли колдунья способна плести свои черные проклятия без рук и единого движения?
Вот и посмотришь, приятель, проверишь.

Бывшая баронесса наконец зашевелилась под брызгами воды, насколько это было возможно в веревках, в кресле и с юбками, поднятыми почти до живота. Навряд ли она сейчас была способна ощутить и осознать прохладу на открытых ногах, пусть и в теплых чулках, но это скоро до нее дойдет, осень все-таки.
Выглядела чернокнижница, несмотря на нелепость своего положения, плохо, измотанно, теперь еще и побито. На затылке будет хорошая такая шишка.
- Что...
- Ты же настойчиво требовала колыбельную, так вот она, на мой манер. – выдал совсем невесело и четко мечник, не прикасаясь к некромантке и продолжая следить за попытками пошевелиться, за вытянувшейся шеей, на которой сильнее проступила вена, размером зрачков и как они реагировали на свет от камина, в который он подбросил целую кучу высушенных и подготовленных у огня дров. 
- Тошнота - это нормальное явление, как и звон. Ведро рядом, я подержу тебя над ним, так уж и быть. – прочитал бессмертный не мысли, но по вздрагиванию связанной груди колдуньи, продолжая смотреть, не отрываясь и не моргая, иначе. Ему это чувство после удара по голове было досконально известно, даже слишком.

Мечник же терпеливо ждал, не начиная переходить к главному разговору, когда она придет в полное сознание и самое главное – осознание своего положения. Винсент сталкивался с этой ситуацией, в которой оказалась колдунья, десятки раз до этого, и далеко не всегда он сам был без веревок или кандалов. 
- Ты... меня связал?
И вновь молчание, выжидание со стороны бессмертного пока мысль хорошо не укрепится в сознании той, которая совсем недавно желала поджарить ему вполне реально и болезненно зад.
- Зачем?..
- Ты разве не помнишь? – спросил воин, готовый к такому вопросу, пододвигая несчастный, получивший от мечника по первое число столик. И присел на его край впритык к некромантке, все еще не выпуская кувшина.
-…ты имела сильное желание поджарить меня. Моя рожа сегодня не понравилась или, может, ребрышки невкусные были, я-то не знаю. – выдохнул бессмертный, пожимая плечами. Но темные глаза, в свете камина, не удивлялись и не отражали знаки тела.
- Что было на предпоследний ужин? – тогда еще колдунья не выглядела так, как сейчас, жилище не полнилось смотрящими тенями и между ними не гулял шепот, которого он не слышал. Тогда она была в вполне неплолхом, почти хорошем, достаточно игриво-кусачем настроении, несмотря на их тупик со старым сукиным сыном.
-…отвечай, без ответа мы дальше никуда с тобой не «пойдем». – что это за нетипичный, растянутый тон, четко и недвусмысленно определяющий положение каждого из них прямо сейчас в этой ни разу не щекотливой ситуации, приятель?
Развязывать же чародейку прямо сейчас он не спешил. Но возможно у нее найдутся нужные слова для этого, для убеждения?

Отредактировано Винсент де Крориум (02.08.2022 23:11)

+1

14

О, весь этот путь бродяга прошел не один. Если бы Ския оглянулась на саму себя два года назад, в Руинах Иллюзий, то сама поразилась бы тому, насколько далеко оторвалась от прежней себя. Винсент сам стал тем сильным, свежим ветром, что привнес в ее жизнь изменения - незаметные с виду, постепенно, исподволь влияющие на то, чем становилась бывшая баронесса, каковой она ощущала и воспринимала себя.
Иногда стоит почаще оглядываться назад... но некромантка так редко делала это, страшась своего прошлого.

Головная боль и слабость усиливались. Ския с трудом втянула кровь, упрямо текущую из носа, но дышать от этого проще не стало.
— Тошнота — это нормальное явление, как и звон, - он смотрел, словно чужой. Говорил, словно чужой. Сидел, замерев, словно чужой. Будто не было между ними всего того, что произошло буквально неделю назад, там, наверху, за плотно закрытой дверью...
Это окатило ее ушатом холодной воды вдобавок к связанным рукам и ногам. Положение - нелепее не придумаешь: задранные юбки, веревки между коленями, руки, притянутые к бедрам до ломоты в плечах.
Если это дурацкая игра, месть за прошлый Новый Год - то он выбрал для нее самое неподходящее время. Так плохо ей давно уже не было.
Но на игру не походило. Ей не нравился его взгляд и тон - в обращенных на нее глазах Винсента в последнее время она все чаще видела отблески тепла, какой бы ни была ситуация, и это тепло находило отклик в ней самой. Сейчас же...
— Ты разве не помнишь?
Ножки столика с отвратительным скрежетом прогрохотали по полу, и от этого звука некромантку едва не вывернуло наизнанку. Она прикрыла глаза, с усилием сглотнула, не желая унижаться при нем.
Он допрашивал ее как Исполняющий. Не как Винсент, которого она знала, и к которому привыкла, как привыкают к знакомому голосу, к запаху, к прикосновениям.
- Нет... и это не смешно ни разу...
Кот, отходчивая и забывчивая, как и все кошки, живущие настоящим моментом, вспрыгнула на подлокотник кресла, ткнулась назойливой мордой в лицо Черной Баронессе, принюхиваясь к крови. Усатая нахлебница не чувствовала больше надвигающейся бури, опасности, от которой стоило немедленно убежать куда подальше, спрятаться и переждать, пока пройдет стороной.

-…ты имела сильное желание поджарить меня.
- Что?.. - выдохнула Ския, снова открывая глаза и фокусируя на нем взгляд, будто надеясь, что это дурацкая шутка. - Я... на тебя напала?
Холодность, отстраненность, столь ему не свойственные, прямо и недвусмысленно указывали на то, что он не лжет. И уж тем более не шутит.
— Что было на предпоследний ужин?
- Да не помню...
- …отвечай, без ответа мы дальше никуда с тобой не «пойдем».
- Твою мать... - прошипела-выдохнула некромантка, чувствуя разом и усталость, и боль. - Что за допрос?!
Все же она сосредоточилась, пытаясь одновременно вспомнить прошлый день и переварить тот факт, что она пыталась убить Винсента. Сжечь его заживо - как когда-то. В голове не укладывалось.
Зачем ей было это делать? Беда больше не был ей врагом - и уже давно. Она и мысли не допускала нападать на него - он же был... был...
По-настоящему ей дорог.
- Я не помню... - простонала Ския. Перед глазами снова поплыло, и, как ни странно, эта-то замутненность внезапно и придала мысли нужный импульс. - Я... я...
Отражение в зеркале, улыбавшееся ей вопреки выражению ее собственного лица. Разбитая склянка духов. Давящая темнота. Чужой голос, который...
- Я слышала голос, - прошептала она, чувствуя, как в животе смерзается тяжелый комок шевельнувшегося страха. - В своей голове. В мыслях. Он говорил со мной...
В зеленых глазах плеснула откровенная паника. Собирающая кости привыкла к слабости и немощи собственного тела, к откатам после заклятий, к ограничениям в еде и нагрузках - но быстрый, острый ум до сих пор оставался ее мощнейшим оружием, инструментом, на который она всегда могла положиться. Неужели кто-то пытался подчинить себе ее разум?
Кто-то... ей же известен ответ.
- Это его голос был... - хрипло проговорила некромантка, неотрывно глядя на Винсента. Ей не нужно было пояснять, чей - оба они подумали об одном и том же.

+1

15

Винсент, как и сама колдунья, которая была и целительницей, и некроманткой, не был только умелым воином и гакающим бродягой. Еще бессмертный был Исполняющим, каким ему надлежало быть в воинском деле. Но был ли способен его Исполняющий справиться с Черной Баронессой, были ли они монетами с одинаковым весом и номиналом или, возможно, они были отражением одной и той же монеты, только с разных сторон?
Чернокнижница не имела шанса полноценно увидеть, кем был Исполняющий бессмертного, только тонкие обрывки, когда он «пригласил виконтессу» в библиотеку, которая оказалась в итоге капканом-колодцем для непрошенных гостей. На него смотрели его же соратники совершенно не пустыми глазами.
«Она некромант, приятель, не смей обманываться.» - как же, кажется, это было давно и далеко, но в нынешней ситуации воспоминание резануло мыслью по виску, как не кстати.
Винсент в отличии от чародейки оглядывался назад на их путь, вспоминал или понимал, что вспоминает какие-то слова, взгляды или, о стыд, прикосновения. Не потому ли, что ты, приятель, не желал их забывать и таким образом желал закрепить в памяти на подольше?
Кусок этого прошлого состоял ведь не только из дурного или плохого, и именно за противоположное бродяга и цеплялся.
И сейчас несмотря на то, как выглядел и самое главное - смотрел палач-исполняющий на колдунью, внутренности бессмертного терзали острые когти. И приходилось выдавливать из потока мысль «что он, псы его раздери на мелкие куски, творит»!
И ошарашенный, наполненный ощущением предательства взгляд некромантки на него, который тоже вполне ожидаемо вспыхнул, только натачивал эти рвущие когти до безумия. Но хорошо, что она не рассмеялась ему безумно в морду, заявляя, что это вовсе не чародейка.
Но, возможно, это все еще была игра, игра на его эмоциях и чувствах. Ему нужно было подтверждение, что перед ним та, с которой он прошел весь этот кусок трудного, болезненного, но наполненного моментами человечности пути.

Нет, приятельница, сегодня это не игра. Игра закончилась, когда мертвецкий огонь сорвался с твоих пальцев, нанося удар первым.
Чернокнижнице и не должен был нравиться ни тон, ни взгляд Исполняющего – такова была его суть. Желай воин власти, силы и подчинения, «переживший» нескольких глав своей фракции, он мог давно претендовать на этот «трон». В нем жестокости и крепкой руки было достаточно, как и столетнего опыта и знаний в этом деле.
Но бессмертный не желал, и в этом была его бОльшая суть, его «я», которое смотрело, но не сейчас, на бывшую баронессу так, что она ощущала подрагивание во всем своем пусть и изуродованном теле.

Блевать, приятельница, было не унижением, а вот желать поджечь союзнику зад, вот это унижение!
- Нет... и это не смешно ни разу...
Ему тоже было не смешно ни разу, вообще ни на каплю. И несмотря на то, что он сидел свободным, а она связанной.
- Ну ты и вовремя, не мешай. – позвал неизменившимся тоном мечник кошку, и свободной рукой заставил животное спрыгнуть на пол. Но кошка не была ни напряжена, ни рассержена, она просто не понимала, что здесь происходит. Как последнюю вещь и бессмертный.
И с чего она вновь появилась, весь вечер было не видать же. Винсент перевел вновь взгляд на глотающую остатки крови некромантку, но пометку в уме все-таки оставил. Неужели все прошло, удар по голове помог или это был обман и животного в том числе?

- Я... на тебя напала?
Повторять второй раз Исполняющий не стал, вновь ожидая, когда эта мысль закрепится в побитой голове чернокнижницы. Нужную весомость словам придавали не новые слова, а тишина и гулкое, звенящее молчание.
В камине затрещало, но тяжелый воздух в гостиной разрядить этот треск был не способен.

- Да не помню... твою мать... Что за допрос?!
-…допрос за допрос, твою мать. – без злости, как факт, ответил мечник, вспоминая почти такие же свои слова за столом. Не допрос ли устроила с помутненным рассудком чародейка перед тем, как размахнуться вилкой, раздосадованная вопросом на вопрос?
Зачем тебе было это делать – о, приятельница, хороший вопрос, в самую точку!

- Я не помню...
Воин сдержался, не пошатнулся, когда его глотка перекрыла воздух от измотанного, наполненного тяжелыми, болезненными стонами голоса бывшей баронессы. Ему было тяжело причинять и не помогать унять боль, нападать на волшебницу словом или по голове, и именно что по той же самой причине.

- Я слышала голос. В своей голове. В мыслях. Он говорил со мной...
Бессмертный вдохнул и выдохнул, не шевелясь на столе, продолжая смотреть все тем же отстраненным, острым взглядом. Бродяга прекрасно видел состояние некромантки, вспыхнувшую ярче осознанность в ее зеленых глазах, испуг и потерянность. Если это было правдой, то они оказались не просто в тупике, а в тупике, накрытом крышкой старым сукиным сыном!
Где была воронка этого сраного торнадо!
Но она не ответила на его вопрос, не от-ве-ти-ла. И как после таких слов он мог понять, что перед ним сейчас была целиком и полностью «его» чародейка?
- …мы еще никуда не «идем». – приоткрыв несильно рот, спокойно, как камень, ответил-напомнил мечник, но пальцы на толстом кувшине сжались сильнее.
- Разве ты часто ешь в постели посреди ночи? Ну же… -  в последнем слове все-таки проскочила надежда, надрыв по самому краю. Бродяга в последний момент удержал на месте возжелавшие изогнуться брови.
Помоги мне не пойти вразнос!
В предпоследний ужин они съели фаршированного яблоками фазана. Но не это было главным, запоминающимся блюдом.
Мечник принес сладости, пропитанные крепкой ароматной янтарной жидкостью, но за ужином некромантка к ним не притронулась, высказала свое сомнение. Но намного позже, когда весь город крепко спал, они потные, измотанные, но по странному веселые спустились голышом, как самые настоящие воры, в столовую и забрали сладости наверх. Винсенту позарез нужно было пить, сушило ранее выпитое вино, вода в спальне закончилась. Но, а чародейка пошла с ним за компанию, уговаривать долго не пришлось, шалость удалась. И именно так сладости попали на их второй, поздний ужин в кровать. И это было странно, нелепо, но никто из них не отказался от этого. На утро он естественно пошутил нечто дурацкое про крошки, точнее крошку, в постели, но она не закрылась, поддержала и щипнула в ответ.
Как же неустойчиво было их «сегодня», как оно было способно поменяться и разрушить все и разрушиться само до основания. Старый сукин сын, ты, в печенках просто по самые пятки.

Отредактировано Винсент де Крориум (03.08.2022 03:26)

+1

16

Он просто молчал и смотрел - на кровь, стекавшую по ее лицу, на недоумение и страх в глазах, на беспомощно скрученные руки. Молчал и смотрел - холодно и равнодушно. Глаза были темными и стылыми, словно два камня. Он даже никак не отреагировал на ее слова о голосе.
И это было больнее, чем вмешательство Некроманта, больнее, чем откат от некромантского огня, било сильнее, чем навалившаяся слабость. Впервые за все последнее время Ския вдруг почувствовала, что она одна. Наедине со своим внезапным безумием, с чужой магией, змеей пробравшейся в ее разум. И это было бы не страшно - она умела быть в одиночестве всю свою жизнь, сама себе главной опорой, - но сейчас она не могла положиться на себя полностью и к тому же привыкла, что за ее спиной есть кто-то, кому не наплевать.
Но если это не так - то к чему тогда было это все...

— …мы еще никуда не «идем».
- Что?.. - выдохнула она, с трудом выдираясь из собственных заметавшихся мыслей.
— Разве ты часто ешь в постели посреди ночи? Ну же…
- При чем тут... - голова у нее отчаянно болела, и его вопросы казались ей начисто лишенными смысла. Пришлось мучительно напрячься, чтобы понять, что он все еще пытается проверить ее.
Что ж, это было не лишено смысла, но уязвляло по-прежнему.
Она вообще не ела в постели, особенно посреди ночи - если не считать того раза.
- Крошки... в постели... - пробормотала Ския. В изнуренной памяти вспыхнули липкие, сладкие кусочки воздушного теста, которые Беда приносил ей в какое-то из последних своих посещений. Тогда оба были пьяны, и спуститься, хихикая, по лестнице за водой и сладостями почему-то показалось хорошей идеей.
Да, в общем-то, и было таковой, несмотря ни на что.
Потом были липкие руки и губы, сладкие от крепкой медовой пропитки... и крошки в постели. Те самые.
- "Ласточкины гнездышки", - прикрыв глаза, вспомнила она название сладостей, которые пообещала себе больше никогда не есть в кровати. - Ты их притащил тогда, и мы... пришли за ними в гостиную посреди ночи...
Подняла веки - и увидела, как окаменевшее, напряженное лицо рыцаря напротив нее становится живее, расслабленнее. Отчего-то это ее особенно разозлило. То есть он надеялся, что она вспомнит - а если бы не вспомнила?..
- Ну?.. Доволен? - хрипло спросила Ския и снова слизнула кровь, уже устав от этого привкуса в пересохшей глотке. - Или мне еще описать родинку у тебя на заднице и твою любимую позу в постели? Дай хотя бы лицо утереть, пока я не решила, что тебе это нравится...

Отредактировано Ския (03.08.2022 12:08)

+1

17

Разве кровь не была подтверждением жизни и реальности чародейки? Была, но только крови было недостаточно для бессмертного. Не тогда, когда ты имеешь дело с некромантской магией. Винсент вспомнил квазимодо, уродливого карлика в карьере, подчиненного воли старого сукина сына. Не произошло ли с бывшей ученицей мага тоже самое каким-то неведомым путем? И именно поэтому бессмертный был еще более непреклонным, пусть внутри все и боязливо, и болезненно подрагивало.
С некромантом шутки были ой как плохи. И сейчас рыцарь просто не мог позволить себе их, как и опрометчивых, завязанных на нутре решений, которые тяжестью возникали в его разуме при взгляде на плененную, болезненную чародейку.
К чему тогда было это все, если оно закончится по нелепому вот так, как с карликом? Старый сукин сын заберет все, все без остатка.

- Крошки... в постели...
Винсент несильно наклонился корпусом вперед, чтобы расслышать тихие слова чернокнижницы. В голове у нее происходило какое-то сражение за мысли и воспоминания, что отражалось в вытягивающейся шее, конечностях, крепко прикрытых веках. Не сладко ей сейчас было, ни разу.
Но воину нужно было услышать ответ, кажется, как никогда еще за долгое, слишком долгое время. Ему нужно было знать, что она осталась с ним, а не попала под власть некроманта, позволяя затопить свой разум чернотой и пустотой.
- Ты их притащил тогда, и мы... пришли за ними в гостиную посреди ночи...
Беда, и правда, наконец по-человечески выдохнул, плечи его расслабились, как и пальцы на кувшине. Брови моментом изогнулись, взгляд Исполняющего ушел из его глаз. Но не обманывайся, приятельница, он никуда из них не ушел, просто отступил в тень.
Не вспомни чернокнижница, не ответь еще на вопрос, то - размышлять и развивать эту мысль все-таки не стоило.

- Ну?.. Доволен?
Винсент тяжело, не отвечая на этот наполненный резкостью и ядом тон, опустился на колени перед креслом, оставляя кувшин на столике. И подняв не отстраненный, знакомый ей взгляд на некромантку, принялся развязывать путы. Воин поступал сейчас постепенно, по очереди – сначала нужно было привести до конца чародейку в чувства, а после вернуться к ее поистине ужасным словам. Не все сразу, иначе можно было просто разорваться на части.
- Или мне еще описать родинку у тебя на заднице и твою любимую позу в постели? Дай хотя бы лицо утереть, пока я не решила, что тебе это нравится...
- Рад, что ты это помнишь. – не вторя тону бывшей баронессы вновь достаточно спокойно отозвался бессмертный, разбираясь с узлами и в первую очередь освобождая ноги колдуньи. И только в последнюю очередь руки – в подсознании он был готов, что «она» сейчас переменится и кинется на него. В таком случае старый сукин сын получит еще раз по голове, в челюсть, по почкам, куда будет рукой бродяге тянуться ближе. И больше он не позволит себе повестись на эти разрывающие его мучения некромантки, по крайней мере сильно постарается.
-…ты злишься сейчас на старого сукина сына, но кусаешь меня. – он сильно поджал губы, без промедления освобождая первую руку, на коже которой, под рукавом платья, остались красные полоски от веревок.
- Или как мне нужно было поступить, может дашь совет? – взгляд его наполнился серьезностью, но без злости или упрека. И он откинул на ковер веревки, укладывая свои руки на подлокотники кресла. Говорить еще раз о том, что это она на него напала с определенным желанием не оставить от него ничего, он не стал, как и использовать это с целью вызвать вину в черной волшебнице – такими методами Винсент не пользовался.
- Я не рад, что мне пришлось ко всему этому прибегнуть. Но я рад видеть, что ты так злишься и кусаешься, значит силы бороться у тебя есть. – он осторожно коснулся все еще не скрытого юбками колена чернокнижницы, готовый к тому, что она скорее всего отстранится, и после поднялся на ноги.
- Не вставай, удар по голове не шутка, сейчас все принесу. И тогда ты расскажешь мне, а я тебя выслушаю как надо.
Бежать и разрываться сейчас уже было бессмысленно. Союзники столкнулись с сюрпризом откуда его не ждали. Главное было не допустить его повторения, и именно поэтому мечник все еще был настороже, когда веревки стали бесполезной грудой волокон на полу.
Но была ли побеждена филактерия, откинута прочь, была ли передышка у них или она собиралась пойти на второй круг прямо сейчас?

+1

18

Удар и вправду пришел, откуда не ждали - а следовало ожидать, если уж не Бессмертному, так самой Ские. Кому, как не ей, было знать, что некромантия использует все доступные пути и методы воздействия - и на тело, и на волю?
Позволила себе расслабиться. Зайти в тупик. Отдать свой разум на растерзание врагу...
Именно поэтому злилась она сейчас не только на Некроманта и не только на Винсента, который и вовсе всего лишь защищался, но и на себя саму.

Она тяжело выдохнула, наблюдая, как из глаз Беды ушла холодная отчужденность, и для нее это было важно - так же важно, как и ему понимать, что она все еще та самая, которую он знает. И хотя колючий осадок еще оставался першением в сухом горле и болью в затылке, Ския понимала, что он делал и для чего.
Не то чтобы, правда, от этого становилось легче. Она могла убить его, поглощенная собственным безумием. И тогда он, возродившись, без сомнений убил бы ее саму. И конец тогда всем их планам и мечтам, всему извилистому пути, всему достигнутому и пройденному...
— Рад, что ты это помнишь, - он смотрел на нее снизу вверх, и спокойный, без прежней отстраненности, голос заставлял ее чувствовать себя еще более потерянной. Ее ноги и руки затекли от веревок, и кровь покалывала множеством маленьких острых игл. -…ты злишься сейчас на старого сукина сына, но кусаешь меня.
- Я не только на него злюсь... - некромантка прикрыла глаза, но продолжать не стала. Слабость все еще не позволяла ей шевелиться.
— Или как мне нужно было поступить, может дашь совет? - Винсент не пытался ее пристыдить, но чувство вины все же кольнуло где-то в груди.
Опять же, стоит сравнить с его смертью двумя годами ранее, вызвавшей у нее лишь слабый укол разочарования - но не вины...
Она промолчала, пытаясь привести в порядок мысли, и не отстранилась, когда он осторожно коснулся ее, не скинула его руку - хотя и ответных жестов навстречу не сделала. Она вообще чувствовала себя настолько уставшей, что хотелось только спать, и ничего больше.
Но засыпать было нельзя. Спать было опасно. Теперь еще более опасно, чем когда-либо прежде.
Ни в коем случае не допускать повторения этой странной, коварной атаки исподтишка, похожей на укус затаившейся змеи.

***
- ...я так и не поняла до сих пор, как он это сделал.
Запрокинув голову и удерживая на переносице холодную, мокрую тряпицу, Ския медленно, прерываясь на паузы, чтобы собраться с мыслями, рассказывала о том, что произошло за эти последние дни - то, что она хоть как-то, урывками помнила. На столике, помимо пустого теперь кувшина, стояло сразу несколько бутылочек с зельями и снадобьями, принесенными Винсентом из ее аптеки - тонизирующее, бодрящее, кровоостанавливающее, обезболивающее. Все, чтобы уменьшить откат от этого странного приступа и как можно дольше продержать Собирающую кости в бодрствующем состоянии.
Ей совсем не хотелось рассказывать, но утаивать что-либо было глупо, как и продолжать злиться. Нужно было говорить, все говорить, чтобы преодолеть этот новый барьер настороженного недоверия между ними. Чтобы отыскать решение и выход, как бы сильна ни была обида.
И она говорила - о бессоннице и заторможенности, с которой не справлялись даже ее зелья. О странном помешательстве. Об отражении в зеркале, живущем своей жизнью. О внезапных приступах ярости. О памяти, подсовывающей ей картины прошлой жизни рядом с Некромантом вместо привычной домашней рутины.
- ...словно мои мысли брали - и полностью выворачивали наизнанку... и неправильное становилось правильным, а черное белым... - она сделала еще один маленький глоток тоника. Тошнота постепенно уходила, а вот пульсирующая головная боль, похоже, собиралась задержаться. - В какой-то момент я даже вместо тебя увидела... его. И он все время говорил со мной, говорил, говорил и говорил, обещал силу. Обещал... - Ския запнулась и сжала губы. - ...исцеление от ожогов. Много чего. Мне казалось, что я схожу с ума... и видимо, в какой-то момент все же сошла.
Она снова перевела на Винсента взгляд - уставший, но без признаков прошедшего помешательства. Невольно искала в его лице прежнюю холодную отстраненность, признаки отторжения, того, что он теперь не доверяет ей, и доверять не будет.
Кот снова взобралась на кресло, тихо муркнула, боднула ушастой головой руку Скии.
- Ты... правильно сделал, что остановил меня, - неохотно признала некромантка, рассеянно почесав кошку за ухом и оставив ладонь у нее на шее. - Я могла убить кого-нибудь...
И не только самого Винсента - но, возможно, всех, кто вхож в дом на площади с фонтанами.
- В следующий раз просто снимай кольцо, - Ския чуть приподняла левую руку с неприметным тусклым ободком на среднем пальце. Ей страшно было лишиться кольца, не только магии, но и маски, но это было (или казалось ей!) более безопасным выходом, чем удары по голове и связывание. - Сам знаешь, без магии я тебе не соперник. Но пока я поднималась туда... в спальню... я слышала колыбельную. Еще до того, как ты начал ее петь. И пыталась... проснуться.
Она не знала, как назвать это состояние, но ближе всего оно было к глубокому, черному, удушливому сну.
Черная Баронесса снова помолчала, допила воду из стакана и откинулась на спинку кресла еще сильнее, борясь со слабостью.
- Думаешь, это из-за филактерии?
Она впервые произнесла это вслух, но других, более очевидных выводов, у нее не было.
— Подобное взывает к подобному... разгадка в вещах, которые мы уже заполучили, - некромантка тяжело нахмурилась. - Из всех его вещей у нас есть лишь она. И я не доставала ее ни разу с тех пор, как спрятала в подвале. Правда, Винсент, я не дура и не самоубийца, чтобы играть с такими вещами.

Отредактировано Ския (03.08.2022 17:10)

0

19

Когда так долго и упорно занимаешься одним делом, достигаешь в своем ремесле определенных высот, твой враг силен и ужасен, то на неприятные мелочи и небольшие составляющие просто перестаешь обращать внимание, начиная мыслить совершенно иными категориями. И такое простое воздействие на разум колдуньи было пропустить достаточно просто – ты же готовишься к падению метеорита с неба, а не к силкам под твоими ногами, присыпанным землей и травой.
Так зачем старому сукину сыну был нужен разум чернокнижницы, если был способен переломать ее надвое грубой силой?
Или все-таки больше не мог, или желал разрушить союз бродяги и бывшей ученицы, разделить их, порвать их на куски не телесно, или это и вовсе не был сам некромант, но была филактерия, вырванная часть его «я», которая таким образом обрела собственный разрушительный и злой разум?
Ведь далеко не каждая слеза была сорвана с ресниц от крепкой радости или жгучего, но нужного расставания или прощения.
Мозгом-то, приятельница, мы понимаем многое, но гулкое сердце способно кричать сильнее. И не всегда оно кричит «пойми, прости, признай, прекрати мучаться и мучить».

***

- ...я так и не поняла до сих пор, как он это сделал.
- Мог ли он прийти в аптеку под видом посетителя или без твоего ведома проникнуть в дом, выцепить тебя где-то в городе? – с еще более расслабленными спиной и плечами спросил воин в огонь, вновь подкидывая в жаркий камин дров и пошевелив кочергой, возвращая разбежавшиеся, рассыпавшиеся угли в кучу.
Когда проблема была определена, когда направление было задано мечника всегда отпускало. Именно так поступало его тело в битвах - в ожидании сражения или врага всегда было тяжелее и напряженнее, чем в непосредственном бою. И это было не только с приходом некромантского бессмертия, но и до. Винсент своим привычкам крайне редко, почти не изменял.
Если бы у чернокнижницы и бродяги был поединок, если бы она напала на него за реальное дело, то напряжение между ними было бы совершенно иного толка. Но сейчас была простая неопределенность и страх. Что это повторится вновь, что они готовы быть уничтожены, что старому сукину сыну надоело и он нашел иные сердца им на замену и понял, как это провернуть.
Но все-таки был ли причастен к помутнению рассудка его бывшей ученицы непосредственно сам некромант, приятели, или все-таки чудовищная филактерия была в ответе за все?

В итоге эти несколько долгих дней по рассказу бывшей баронессы выдались для нее совсем не праздником. И больше огорчало, что она не обратилась за помощью, обычной поддержкой или - о, боги! – утешением. Не поняла и поддалась, да, эти губительные мысли взяли ее измором, но все-таки.
- В какой-то момент я даже вместо тебя увидела... его.
-…это было за столом, перед тем как ты решила насадить меня на вилку. – рыцарь тяжело опустился целиком на пол рядом с камином и креслом, не на соседнее кресло, складывая в сидячем положении предплечья на свои подставленные колени и потирая пальцами рожу.
- обещал силу...исцеление от ожогов.
Бесхитростны твои желания, приятельница, но насколько же они сильны в тебе и ослепляюще.
И Беда это понимал. Но цель его была показать и доказать колдунье, что не только это может быть главным желанием, что нужно на первое место поставить иное, совершенно противоположное. Но в таком случае ей нужно было отказаться от всего остального – ведь все не получить, как ни старайся.

Как же воин мог не доверять чародейке – если такое случится, то их союз треснет и распадется на осколки, которыми нельзя будет выложить их путь, только если два совершенно разных. И ему этого было не надо, поэтому во взгляде бессмертного некромантка то, что искала сейчас найти не смогла.

- Я могла убить кого-нибудь...
Воин просто молча кивнул, принимая это откровение от волшебницы не словами, но тишиной. Ему нечего было на это ответить, молчание скажет все за него. Шишка же на голове пройдет, не стоило за нее ему убиваться, не это было главное. Главное было что вычленят они из этой ситуации и как она повлияет на их союз, на их сложившиеся взаимоотношения.

- В следующий раз просто снимай кольцо.
- Когда я наношу удар я знаю с какой силой, как и какие последствия возможны, но твое кольцо для меня неизвестность. Не знаю, вдруг оно придало тебе сил сопротивляться, выплыть в итоге из этого морока?
Ты, приятельница, все еще неизвестность – воину было не ясно до конца, что скрывается на самом нижнем уровне за черными подвалами, возможно, там окажется еще один совершенно неприглядный уровень черноты, в котором бессмертный наконец переломает себе с треском и безвозвратно все ноги и шею заодно?
- Но пока я поднималась туда... в спальню... я слышала колыбельную. Еще до того, как ты начал ее петь. И пыталась... проснуться.
- Возможно, ты подсознательно знала, что это все это морок, как в городе иллюзий и искала выход, как тогда на том поле битвы. – воин прикрыл глаза, вспоминая тот момент и понимая, что он несильно, но выцвел в его голове.
-…эта колыбельная якорь для меня, сколько раз я нашептывал эти слова в самых паскудных ситуациях или когда был один на мили вокруг, не сосчитать. – просто, несильно пожимая плечами в сидячем на полу положении произнес бессмертный. Было ли возможно, что его эмоции и мысли, вложенные в эти слова песни, которые услышала некромантка в городе иллюзий, раз и навсегда отпечатались и в ее разуме якорем?
- Думаешь, это из-за филактерии?
-…год прошел ведь, и за это время ничего не было, ведь так. Но что тогда поменялось? – задал он вопрос, прикусывая изнутри щеку и сдвигая брови к переносице. Мечник кинул взгляд в сторону запечатанного сейчас магией подвала.

- Правда, Винсент, я не дура и не самоубийца, чтобы играть с такими вещами.
- Во сне ты не имеешь привычки вставать с кровати, по крайней мере при мне. – вот и место идиотской шутки нашлось, а как еще поднять укатившийся под пол боевой дух? В глазах его блеснула знакомая решимость и упертость.
-…значит настало время пойти и посмотреть на нее, как недалеким смертникам. В подвал без твоей помощи я все равно не спущусь, так что вставай, но медленно. – он поднялся на ноги, протягивая без промедления или нежелания руку и откладывая с ног чародейки теплый, вкусно пахнущий травами плед на подлокотник, который всегда был у вечно мерзнущей некромантки где-то поблизости.
- Выспимся и належимся же как-нибудь потом.

Отредактировано Винсент де Крориум (04.08.2022 02:57)

+1

20

Винсент не осуждал ее, не укорял, не стремился задеть. И хотя она пристально всматривалась в его лицо, но воина снова будто подменили - на прежнего Беду, который доверял ей, и которому доверяла она.
Но насколько это все реально и вещественно? Теперь Ския не знала, может ли она верить собственному разуму. Не является ли то, что сейчас происходит, еще одним обманом, видением, насланным не то самим Некромантом, не то частицей его я, заключенной в иллюзию? Быть может, она все еще спит, усыплена собственными чувствами, как «Горькой розой», и видит лишь то, что хочет увидеть?
Как теперь понять, что есть реальность? Она смертельно устала, и все же заставляла ум работать - и Винсент помогал ей в этом, задавая наводящие вопросы.
Будто бы ничего и не произошло. Будто они всего лишь решали очередную загадку...

— Мог ли он прийти в аптеку под видом посетителя или без твоего ведома проникнуть в дом, выцепить тебя где-то в городе?
- Нет, - покачала головой Ския. Подумала и поправилась. - Вряд ли. Я так много времени жила с ним под одной крышей, что скорее всего, почувствую, если столкнусь. Связь между учителем и учеником...
А также между палачом и жертвой. Между колдуном и сосудом для его бесконечной жизни.
Ее снова кольнул страх - тоскливый, близкий к обреченности, - и Ския с трудом заставила себя думать. С такого чувства началось все это черное беспамятство, с мысли о том, что они застряли на месте, что кругом лишь сдвигающиеся стены.
Именно поэтому она и не попросила ни помощи, ни утешения - просто не могла тогда осознать, что именно с ней происходит. Лучше всех, кто был рядом с ней и мог распознать изменения, их почувствовали только вездесущие кошки, но они тоже никому ничего сказать не могли.
Кот на ее коленях сощурила зеленые глаза в блаженстве от того, что с ее, кошачьей, точки зрения все уже закончилось. С точки зрения союзников - только начиналось.

— Когда я наношу удар я знаю с какой силой, как и какие последствия возможны, но твое кольцо для меня неизвестность. Не знаю, вдруг оно придало тебе сил сопротивляться, выплыть в итоге из этого морока?
Помедлив, некромантка кивнула - точнее, хотела кивнуть, но голова все еще слишком болела для этого. Вполне возможно, что кольцо сдерживало морок, помогало ей держаться из последних сил. Как проверить и узнать наверняка?
Сейчас она готова была отодвинуть назад все, бросить все прочие дела, чтобы только найти защиту от этого вторжения в свой разум.
- …эта колыбельная якорь для меня...
С чем была связана эта простенькая песенка для Винсента - с детскими воспоминаниями, когда жизнь была беззаботна и чиста, не омрачена ни проклятьями, ни кровью? Ския могла связать ее только с самим Винсентом, уцепиться за рыцаря, как за спасительный плот, и кажется, это все же сработало в какой-то степени.
Она же остановилась. Каждый раз именно этот якорь давал ей несколько мгновений промедления перед смертельным ударом - иначе Беда был бы мертв уже сейчас. И в спальне она почти выбралась, почти выплыла - просто ему неоткуда было это знать.
- …год прошел ведь, и за это время ничего не было, ведь так. Но что тогда поменялось?
- Возможно, что-то и было, - нахмурилась Собирающая кости, вспоминая свои частые смены настроения и периоды глухой черной тоски. Не такие масштабные и глубинные, как сейчас, но все же существовавшие. - Возможно, это медленный яд, действующий на разум, и сейчас его накопилась убойная доза...
— Во сне ты не имеешь привычки вставать с кровати, по крайней мере при мне.
Она невесело, через силу приподняла уголки бледных, почти не выделявшихся на бескровном лице губ:
- Придется привязывать себя к кровати, когда тебя не будет при мне.

- …значит настало время пойти и посмотреть на нее, как недалеким смертникам.
Ския вновь прикрыла глаза. Она не чувствовала в себе сил сразиться с филактерией сейчас, но откладывать и ждать новую атаку было еще более опасно.
Вдохнула - выдохнула. Подала Винсенту руку и осторожно, медленно встала, тут же покачнувшись. Зрение фокусировалось медленно, с трудом, не поспевая за движениями тела. Голова зверски кружилась.
По маленькому шажку, опираясь на Беду, добралась до подвала, магическим импульсом открыла запечатанный замок. Ступени уводили в непроглядную, промозглую черноту - такую же плотную, как и та, что только что обволакивала ее разум.
Будто спуск в кошмар...
Ее ладонь в руке Винсента была холодной, как у мертвеца, когда некромантка спустилась по ступеням вниз, и магические огни на стенах вспыхнули сами собой при ее появлении, отражаясь от стеклянных боков колб, реторт, перегонных устройств и флаконов.
- Я закрыла ее... от Элиаса, - пояснила Ския, подходя к алхимическому столу и нажимая на неприметный с виду серый камень в кладке стены. На камне на мгновение вспыхнула защитная печать - и он, подавшись, выпал из стены в ладонь колдуньи, открывая небольшое углубление. Из черной дыры, похожей на ловушку, потянуло ледяной стынью.
Засовывать внутрь руку некромантка не стала. Глаза ее засветились зеленым - и под воздействием магии из углубления медленно выплыл флакон, в котором была филактерия.
Вернее, должна была быть. Флакон из непробиваемого алхимического стекла был пуст, и одна из его стенок скалилась круглой дырой с оплавленными черными краями. Филактерия-слеза, словно живое существо, выбралась наружу из своей тюрьмы и оставалась в тайнике, неподвластная магии Собирающей кости.

Отредактировано Ския (04.08.2022 13:03)

+1

21

В каждом из нас, приятельница, живет некто, кому доверять и доверие было не нужно. И по-хорошему Исполняющему и Черной Баронессе все-таки не стоило встречаться и сталкиваться - у них были совершенно разные ориентиры в этой жизни и на эту жизнь. Но это еще случится, а пока живите «сегодня».
Был ли способен щипок выдернуть из навязанного злом сна некромантку? Навряд ли, так что выбора у нее просто не было, только если совсем ничего не делать, не шевелиться и врасти в это кресло корнями. Бессмертному же тоже иногда казалось, что он давно потерял весь свой разум и в реальности сейчас загнивает в канаве, и все это всего лишь агония, особенно в самые неожиданные, теплые и обволакивающие, скоротечные моменты.
О, приятельница, произошло страшное, произошла диверсия, удар в спину, называй, как хочешь. Но «сегодня» на этом все-таки не остановилось и не оборвалось, у них был путь дальше. И главное было не позволить себе остановиться здесь в растерянности, в напряженности и подозрениях. В противном случае на их союзе можно было ставить крест и каменную плиту поверх.
И сейчас было жаль, что коты не были способны разговаривать. Какие же секреты мира они могли поведать в таком случае?

Колыбельной пело ушедшее прошлое и детство, пело давящее бессмертие и оторванность от этот мира, который никого не ждал и не останавливался ни для кого, так пело его оружие, которое отсекало от этого мира куски иных жизней, сея потери и одиночество среди живых членов семьи. И слова этой песни были уже не так важны, главное было – что они в себя вмещали и чем наполнялись. И для чернокнижницы они тоже приобрели свое значение, свой плот.

О, приятельница, силы были, только до них нужно было дотянуться, собрать в кулак и сжать зубы. Или ты предполагала, что с некромантом ты справишься играючи, преодолеешь все его преграды на раз-два? Нет ведь.
-…завтра будешь, как огурчик. – попытался уверить воин чародейку касательно шишки на голове, совершая вместе с ней первые от кресла осторожные, покачивающиеся шаги. Неужели ей в первый раз в голову-то прилетело? Но к чести и выдержки черной волшебницы, ведро, принесенное мечником для часто случающейся в таких случаях рвоты, осталось пустым.

Пасть неосвещенного подвала не щерилась, не зазывала, не шептала, но был в ней некий похожий отпечаток, который скрывался за ужином в темных углах. И спускаться туда совершенно не желалось, это было как нырнуть в морозную воду, зная, что она вопьется в тело тысячами острых иголок.
Кошмар должен был прекратиться, нужно было проснуться и глубоко, громко наконец вдохнуть, чтобы иметь шанс подняться.

- Я закрыла ее... от Элиаса.
В этот раз бессмертный чувствовал себя в подвале совсем неуютно, пальцы на ногах несильно, но закололо, как бывало и прежде. Казалось, что сейчас, в любую секунду на них набросится кровожадный змей и проглотит их моментом. И даже некромантский свет не придавал никакой уверенности и прочности.
-…здравое решение. Место тайника подглядела в подвале башни? – разорвал своим голосом тянущуюся тишину мечник первым, что пришло на ум, прочищая горло и находясь рядом с чернокнижницей на расстоянии не больше шага. Бывшая баронесса поднимала руки так, словно к ним были привязаны булыжники. И виной тому был не только удар по голове, но это все равно не отменяло того факта, что именно он нанес этот удар.
В пятках от самой глотки сидишь, старый сукин сын, прям целиком.

-…флакон пустой? – не веря своим глазам, севшим голосом шепнул бродяга и в следующее мгновение отскочил к разделочному столу, вместе с некроманткой, как от змеи. Филактерия была не просто змеей, она была воплощением целой сотни тысяч змей!
Пустой, разбитый флакон с надрывным звоном сорвался и стукнулся о стол, покатившись к инструментам по порванной круговой траектории.
- Блядство, она ведь там! – он увидел, как переливается жидкость в тайнике в вспыхнувшем ярче некромантском пламени. Филактерия не растеклась, не испарилась и не впиталась в трещины кладки, исчезая навсегда, как всякая жидкость. Это воплощение зла, как живое, цельное существо, взглянуло на них, только вот глаз оно не имело.
-…нам нужно выбираться отсюда, поднимайся наверх! – воин потянул и так шатающуюся чародейку к ступеням, подальше от этой угрозы, от того, что может произойти в следующее мгновение, картинки которого мгновенно вспыхнули у него в голове. Неужели испугался, бессмертный?
Рисковать бывшей баронессой он не имел права, никак, ни в каком случае.

+1

22

Давящий, тяжелый воздух подвала был неподвижен и стыл. Здесь и прежде-то никогда не было уютно, но сейчас он больше напоминал склеп. Разверстую могилу, в которой, вопреки всему, затаилось нечто живое и злобное.
У филактерии не было ни рук ни ног, ни головы, ни тела, однако же скользкие щупальца безнадежного отчаяния шарили под одеждой, под кожей, глубоко внутри головы. У нее не было глаз и ушей, но она, - вернее, чужая воля, что обрела собственное сознание и самоощущение, - видела и слышала все, что происходит вокруг.
Возможно ли было с помощью филактерии создать бледное подобие своей личности? К этому ли прибегнул Теобальд? Ския раньше о таком не слышала - филактерия служила "дополнительной жизнью", сосудом для переполненного паранойей существа, желавшего не умирать никогда. Но сейчас поверить в самостоятельное сознание у Черной Слезы было легко.
...страшно болела голова. Конечно, ей никогда прежде не прилетало по затылку - да и откуда бы, с чего бы.

- Место тайника подглядела в подвале башни?
- Да, - почти не размыкая губ, отозвалась она, не решаясь кивнуть. В этом она все еще невольно копировала своего учителя. Думай, как твой противник, и только тогда начнешь понимать и предугадывать его действия.
Главное - не заиграться, не перенять чужой образ мыслей, не проникнуться ими, не пропитаться. От этого рукой подать до чего-то еще более жуткого, чем то, что с ней сегодня сделала филактерия.

- …флакон пустой?
Ския, шатнувшаяся вместе с ним назад, молчала, оцепенело, тупо уставившись на то, что осталось от колбы, запечатанной остатками энергии призрачного скрипача. Она никогда прежде не видела, чтобы алхимическое стекло можно было повредить таким образом - да оно прямое падение с башни переживало. Вместе с телом, которое падало на флакон сверху. А тут - проплавленная дыра...
Какой же магией и силой в действительности обладает Черная Слеза?
— Блядство, она ведь там!
- Да... - полусонно проговорила Черная Баронесса, видя, как пульсирует в глубине тайника филактерия - чернота внутри водяной капли. Разбила флакон, запустила свои щупальца глубоко ей в разум, но покинуть защищенный магией тайник все же не смогла.
Но сейчас Ския не ощущала в Слезе прежней ужасающей силы. Очевидно, не только ей одной необходимо было восстановиться, но и чудовищному артефакту...
-…нам нужно выбираться отсюда, поднимайся наверх! - Винсент потащил ее к ступеням, но она внезапно уперлась.
- Нет, подожди! - увидела на мгновение, как в его глазах вспыхнуло прежнее подозрение и поспешно договорила. - Она ослабла. Я тоже, но она еще больше меня. Сейчас она менее могущественна, чем даже на озере... Оставим ее здесь - и дом можно будет покидать раз и навсегда, потому что она восстановится вновь. Так что... или сейчас, или никак...
Она сглотнула - горло судорожно дернулось, вновь пересохнув.
- Надо достать ее оттуда... и перепрятать в другом месте. Подальше от меня или любого другого мага, до которого он может... дотянуться...
В зеленых глазах угасающей вспышкой загорелась прежняя упрямая решимость. Второй раз свой разум она Некроманту не отдаст. Ни за что не позволит запутать ее вновь.
Только вот касаться филактерии было нельзя, да и проклятого из Восемнадцати обманутых, готового второй раз отдать для этого свою не-жизнь, рядом больше не было. Придется справляться своими силами...
Собирающая кости подняла на Винсента сосредоточенные, серьезные глаза. В глубине плескалась боль, но с болью она умела справляться.
- Если что-то пойдет не так, ты ведь знаешь, что делать... - снимать кольцо, оглушить второй раз, связать, что угодно. В одиночку ей было не справиться разом и со Слезой и с самой собой.
В ладонях некромантка крепко сжала второй алхимический пузырек. Уповала она лишь на то, что филактерия светилась едва-едва, тусклым шариком, отражая отблески магических огней.
Она глубоко вздохнула - и огни погасли. В кромешной темноте, в черноте тайника Слеза пульсировала ярче, неприятно резала глаза. На висках Скии выступили крупные капли пота, когда она медленно, магией, стала тянуть филактерию наружу, как приподнимала бы любой другой маленький и легкий предмет.
Как ты можешь отказываться от такой силы в здравом уме, дитя?!
...Но сейчас это было похоже на то, как если бы она пыталась приподнять шкаф. Дом. Замок Ордена со всей сокровищницей в придачу, мать его! Даже ослабленная, филактерия отчаянно сопротивлялась, как змея, которую тянут из логова против воли. И все же, стоило округлому шарику - не то вода, не то застывший воздух, не то кусок льда, - показаться из тайника, как Ския сразу же подставила горлышко флакона.
Поглоти это - или будь поглощена!
Но сейчас шепот Слезы был слаб и едва слышен на задворках сознания. Он то срывался на пронзительный, далекий визг, то на злобное шипение, но слова терялись за пульсацией собственной крови.
Кровь теперь текла и из носа, и из левого уха колдуньи.
И все же филактерия засыпала. Затихала в своем новом вместилище, под воздействием магии некромантки, глушившей ее. Ския бросила на это все, что имела сейчас, все остатки сил, не задумываясь об откате.
И призрак чужого голоса смолк.

+1

23

Желала ли филактерия сейчас, когда цель была не достигнута, покидать этот подвальный склеп – вопрос был совершенно риторический. Но она слишком много готовилась и слишком много вложила в этот «последний» рывок-воздействие на некромантку.
Но вымотанная змея, таковой все-таки быть не переставала. И сколько же воину было известно случаев, когда враг прикидывался уставшим и побежденным, заставляя неосторожно шагнуть оппонента ближе, прямиком на резко, сильно подставленное оружие обманщика.
Сейчас, в компании с освободившейся из стекла слезой, бессмертный ощущал себя целиком и полностью грязным, слишком медлительным, неповоротливым и глупым. И что все больше переживала чернокнижница за этот год оставалось только с ужасом представлять.
Но несмотря на это злое воздействие по капле, мечник все равно подвигался к своей человечной цели. И пусть это было шаг вперед и полшага или иногда шаг назад. Не из-за того ли его шаги были возможны в принципе, что филактерия у них была всего лишь в единственном экземпляре? Какой кошмар настанет, если или когда они найдут и с боем заберут еще.
Некромант был слишком силен, его существование было сплошной чернотой, в которой свет поглощался и ничего не освещал. Но что ты скажешь, приятель, если это будет еще более черная и непроглядная чернота, поглотит ли она черноту старого сукина сына? Не в этом ли был путь к победе над вашим злейшим врагом.
Клин клином, не так ли, приятельница?

И только тогда начнешь понимать и предугадывать его действия – или же все-таки, приятельница, станешь им, и, если звезды сложатся в нужный узор, его более сильной и качественной заменой-копией? Именно что до такого было рукой подать.
На самом ли деле слеза не могла покинуть защищенный тайник, или просто не желала? Ведь и она была некромантской, а подобное тянется к подобному. Так, возможно, здесь месту было притяжение с обеих сторон – со стороны филактерии и самой чернокнижницы, чернота в которой все равно еще плескалась как вода в колодце?

- Нет, подожди!
Винсент среагировал не сразу, он успел протащить измотанную чародейку ближе к выходу из подвала, к ступеням. Но то, что она продолжила говорить в итоге и остановило его, заставило повернуть голову и уставиться расширенными глазами на некромантку.
- Оставим ее здесь — и дом можно будет покидать раз и навсегда, потому что она восстановится вновь. Так что... или сейчас, или никак...
Какой к черту дом – захотел он вскрикнуть, но получился только наполненный гласными выдох. Жилище можно возвести еще одно и еще, а вот жизнь – нет, только если восстать «живым» мертвецом.
- Надо достать ее оттуда... и перепрятать в другом месте.
Найдется ли такое место, не потеряют ли они в итоге из-за этого филактерию, не вернется ли она таким образом обратно в руки своего создателя?
На эти вопросы естественно у мечника ответов не было ни прямо сейчас, ни скорее всего после – ведь это был знакомый ему риск. Весь их союз был сплошным риском, хождением по краю пропасти, на лезвии смертельно ядовитого ножа.
Но с чем он все-таки внутри согласился, что слезу нужно было достать с «нагретого места» сейчас и вновь посадить под замок. И не без того, как она смотрела на них своими отсутствующими глазами – ни одно существо, наделенное жизнью и волей, так заглядывать внутрь их, сквозь плоть и органы, в самый нематериальный центр было не способно.

- Если что-то пойдет не так, ты ведь знаешь, что делать...
-…если бы ты только знала, как я не хочу этого делать. – выдавил он через силу, заставляя себя отступить под напором этой зеленой решительности в глазах черной волшебницы. Его руки сильнее сжались на плечах некромантки, за которые он и потащил и до сих пор не выпустил.
- Не медли. – выдохнул воин, наконец несильно кивая и кидая взгляд в тайник по верх головы бывшей баронессы, и ощущая иголки в позвоночнике. Где найдется место для такого «создания»? Если не на кладбище, среди тишины, одиночества и отрешенности, то значит нигде. На разумы трупов-то влиять было достаточно трудной работенкой.

Винсент с трудом сглотнул рядом с чародейкой, когда подвал окутала темнота. И он ощутил, что с некромантским светом все-таки было на каплю, но спокойнее. Беда сощурился, чувствуя резь в глазах от света филактерии.
Сила в ответ просит многое, и чем она больше, тем выше цена, приятельница. Не слушай, не плати, все равно до конца расплатиться не получится, откажись от этого привлекательного капкана!
Сила не была ответственностью, как любили говорить многие, сила была развратной и развращающей шлюхой. И она имела привычку переходить из рук в руки, когда ей предлагали больше и еще больше.
Беда было шевельнулся, когда черная в свете филактерии кровь потекла по губам и подбородку бывшей баронессы, по шее, не скрытой волосами. Ее все больше начинало трясти, но руки, которые сжимали склянку, оставались неподвижными. И это давалось не просто, не просто сражаться с собственным отказывающим, на пределе телом и с нешуточным врагом одновременно.
Винсенту же все больше нужно было сил сопротивляться собственному телу, желающему действовать, не стоять истуканом. Главное шевелиться и не важно как. И сжимаемые до выворота плеч руки были единственной мало помогающей отдушиной.
В итоге ты не откажешься от моего предложения, я просто еще немного подожду пока тебе, дитя, не станет невыносимо настолько, что выть во весь голос и корчиться будет уже бесполезно.

Когда филактерия замолчала, когда крышка перекрыла «воздух» и тело некромантки моментом пошатнулось, словно с ее плеч наконец упал весь орден с глубокой сокровищницей и библиотекой, воин подставил руку под спину, не давая чародейке упасть на твердый, совершенно не нежный пол. И второй свободной рукой потянул за пузырек, решая, что с чародейки такой тяжелой ноши на сегодня достаточно.
- Ты оказалась сильнее. – произнес негромко, с остатками надрыва бессмертный в противовес тем обещаниям, о которых шептала часть некроманта. И наконец смог вдохнуть нормально, но сердце его еще колотилось загнанным зверем – оно все еще боялось. Как неожиданно, приятель, да? 
Беда ощутил этот момент, когда филактерия поддалась - покалывание в пальцах прекратилось, смотрящий в самое нутро взгляд пропал. И пусть склянка обжигала своей морозностью, так просто слеза была не способна отыскать выход вновь.
-…только не теряй сознание, нужно остановить кровь. – таковы были его приоритеты.
Жизнь-то была одна, а филактерий еще, ой, как задавиться и подавиться. Но эту змею больше нельзя было оставлять греться под боком, иначе она укусит вновь, когда зубы наполнятся ядом. Но бывшая баронесса все-таки справилась с ней, пока.

Отредактировано Винсент де Крориум (08.08.2022 01:55)

+1

24

Шаг вперед и полшага назад - а может, и не назад, может в сторону, вне цели. Они ползли вперед черепашьим, улиточным шагом, постоянно останавливаясь и сворачивая - но все же ползли.
Но правильно ли делали, что ползли? Если такое способна была сотворить всего одна филактерия - что будет, когда они соберут все?
Что будет, если уничтожить Некроманта по-настоящему невозможно - и не потому, что он бессмертен, а потому, что убивший Некроманта сам может занять его место?
Всего лишь может - но такая возможность есть...

Сила просит в ответ многое.
Сила, использованная Скией, выкорчеванная ей из самых глубин своего существа, смогла подавить филактерию - или же артефакт, наделенный и волей, и коварством своего создателя, всего лишь поддался, сделал вид, что побежден?
Нос у нее заложило, в ушах грохотало и звенело, и все сторонние звуки доносились издалека, будто из-под воды. Голова кружилась, а зрение сократилось до тусклого кружка перед глазами. Винсент поддержал ее, забрал пузырек из онемевших пальцев, но некромантка едва ли это почувствовала.
За миг до того, как филактерия сдалась и прекратила сопротивление, в тот самый момент, когда ее разума коснулся последний предостерегающий шепот, Черная Баронесса успела увидеть...
Саму себя - облаченную в черную мантию Некроманта. Людей, оборванных и голодных, но покорно склонявшихся перед ней. Стену черного тумана, встающую за спиной. Фигуру Беды, закутанного в черный плащ, опиравшегося на рукоять тяжелого, старинного меча.
Будущее? Возможности? Несвершившееся?
— Ты оказалась сильнее, - голос Винсента был едва слышен.
Ския подняла на него взгляд - сосуды в глазах местами тоже лопнули, и белки налились кровью, жутковато контрастирующей с зеленой радужкой.
Оказалась. Если только Некромант не поддался.
Филактерия была у Винсента и больше не роптала.
-…только не теряй сознание, нужно остановить кровь.
Ей очень хотелось провалиться в беспамятство, но он был прав. Кровь из носа тяжелыми каплями падала на каменный пол. Кровь из уха впиталась в волосы и высокий, под горло, воротник платья. Опираясь на рыцаря, она, словно раненый боец, ковыляла к лестнице и почти не помнила, как они взобрались наверх, где, упоительно жаркий, горел камин, заливая промерзшее насквозь тело теплом.

- Очень хочу... спать... - Ския была закутана в прогретый плед и не могла пошевелиться от усталости, упеленанная шерстяной тканью. Ее зелья второй раз за вечер остановили кровь, но переутомленный организм готов был отключиться.
- Винс... надо спрятать это, - собственный голос доносился глухо и издали, почти неслышимый ею самой. - Спрячь... в моей могиле.
В замке де Энваль - в том, что от него осталось, - не бывало посторонних, к которым Черная Слеза могла бы воззвать и заставить их выкопать ее. Этого места боятся, а уж могилу проклятой баронессы не стал бы раскапывать никто из зевак. Хоть чему-то ее дурная слава пойдет на пользу.
- И не слушай... его, что бы ни говорил... - она слепо выпутала из-под пледа руку, нащупала тяжелую, теплую ладонь Винсента.

+1

25

Когда или если союзники соберут все филактерии, тогда они и подумают над этим. Сейчас же им нужно было научиться справляться и «жить» с одной, а за это время может что и придумается. Может наконец в старом, пыльном, рассыпающемся трактате, который забыли и задвинули за полки их предшественники, найдется ответ?
Слишком много путей, слишком много если, и слишком много возможностей и несовершенного еще будущего. На какую финишную прямую союзники в итоге выйдут не знали даже кровавые боги, сколько ни спрашивай.

Будущее, несвершившееся, но непонятным образом настолько реальное, что этот стылый ветер перемен чернокнижница на краткий миг все-таки была способна ощутить кожей.
-…ты выглядишь куда лучше меня после питейной вакханалии до рассвета. – воин попытался успокоить и как-то встряхнуть истощенную, повисшую тряпичной куклой некромантку словами. Некоторые зелено-синие огни вновь зажглись в подвале, крайне тускло освещая налившиеся кровью глаза чародейки и черный от крови подбородок.
Справятся ли они с еще одной филактерией и еще или бывшая баронесса сгорит в этом противостоянии, как мотылек над костром?
- Нужно немного потерпеть. Ну же, ступенька, еще. – и как только они выбрались из подвала по узкой лестнице, воин подхватил чародейку на руки, понимая, что этот раненый боец сейчас растянется прямо на полу и потратит все оставшиеся силы на ненужные сейчас шаги.
И все-таки, приятель, это был шаг вперед.

- Очень хочу... спать...
- Еще немного и можно будет. – Беда вновь опустил пропитанный не черной, но красной кровью в свете горящего камина платок в миску с водой, выжал и протянул некромантке. Кровотечение остановилось, но кровавые разводы все еще, как в каком-то кошмаре, были размазаны по белому лицу бывшей баронессы. Ее нужно было занять на это время какими-то несложными движениями, вот он и занимал, придерживая словно безжизненные почти прозрачные пальцы своими.
- Винс... надо спрятать это. Спрячь... в моей могиле.
-…путь туда не близкий, забрать и контролировать будет трудно отсюда, ты уверена? – кошка на подлокотнике кресла подняла на него свои круглые глаза, словно отвечая за чернокнижницу.
- Нам нужно подождать возвращение Элиаса, на случай если тебе станет хуже. – он тяжело вздохнул, кидая взгляд в сторону аптеки и главного входа, и бросил платок в миску. Где пропадал ученик, какие приключения на свою пятую точку он искал, или был где-то неподалеку, выжидая мирных утренних часов и все еще ощущая то состояние, которое растворилось вместе с закупоренной по новой филактерией?
- И я сразу отправлюсь туда.
Но все-таки выбранное некроманткой место имело смысл, где прятать смотрящую без глаз слезу если не в могиле посреди проклятого и позабытого ничто?

- И не слушай... его, что бы ни говорил...
- Предложением наконец-то подохнуть филактерия меня не купит, будь спокойна. – попытался заверить мечник чародейку, в ответ несильно, но уверенно сжимая все еще не согревшиеся по-птичьему тонкие пальцы обеими шершавыми руками. Только вот карман куртки тянуло, и морозность медленно, по миллиметру распространялась по его коже, под кожу и мышцы.
Но разве иных желаний, бессмертный, у тебя не было на твое «сейчас» и на «завтра»?
Филактерия заглянула внутрь, и если не до самого конца, то у нее будет на исправление этого несколько дней в тесноте и крайней близости.
Так от какого же предложения ты не сможешь отказаться, приятель?

Отредактировано Винсент де Крориум (08.08.2022 02:59)

+1

26

Найдутся ли ответы на вопросы, за которыми союзники бегали, как пес за собственным хвостом - по кругу, бессмысленно, бесполезно? Пес не знает, что сделает, когда, наконец, поймает свой хвост - он бежит, имея перед собой цель, одурев от ее близости и недосягаемости. Знали ли они оба, что будут делать, если все же вскроют все секреты древнего, бессмертного Некроманта, если докопаются до истины, если укусят сами себя за несуществующий хвост?

Я все еще здесь. Все еще вижу вас обоих. Вижу насквозь все ваши тайные желания и помыслы.
Вопрос времени, когда они поглотят вас...

Кровь алым туманом плавала в миске с водой, постепенно растворяясь. Скию все еще била дрожь, но она усилием воли удерживала сознание, пока Винсент говорил с ней. Его голос был ориентиром, за который она упрямо цеплялась, не позволяя себе скатиться в мысли о том, к какому позорному поражению она была близка сегодня.
- …путь туда не близкий, забрать и контролировать будет трудно отсюда, ты уверена?
- Д-да, - она не кивнула, но подтвердила. Пусть лучше будет трудно забрать, пусть потом желание извлечь злобный артефакт будет осознанным, требующим определенных усилий, телодвижений и затрат. И пусть о новом захоронении филактерии по-прежнему не знает никто, кроме них с Винсентом.
Но что если по пути старый ублюдок пробьется к сознанию Беды? Что если нащупает его слабое место?
Путь туда не близкий...
— Предложением наконец-то подохнуть филактерия меня не купит, будь спокойна.
Но каким может попытаться подкупить?
Ския чуть улыбнулась - теперь губы, на которых еще застыли мазки крови, казались темными на белом, как снег, лице. Подтянула руки Винсента к себе, к своей щеке - странный, неуклюжий жест скрываемой нежности, на которую в обычном своем состоянии некромантка не осмеливалась.
- Возвращайся.
Так же, как говорила за мгновение до того, как он нырнул в подводную пещеру, в глубине души зная, что он непременно вернется. Потому что иначе быть не могло, потому что на этом держалось все. В какой-то момент начало держаться все.

***
Однажды ты не вернешься, мой доблестный рыцарь...
Ския осталась в Рон-дю-Буше, в очищенном от чужого пагубного влияния доме. Восстанавливать силы в глубоком, похожем на кому, сне, под опекой встревоженного ученика, обещавшего за ней присмотреть. Эксперименты некромантки с зельями и препаратами давно уже не удивляли, а говорить ему о филактерии Собирающая кости до сих пор не хотела.

Теперь мы остались вдвоем, и ты можешь быть честен с самим собой. Однажды ты просто не вернешься, как не вернулся к собственной семье, утратив к ним интерес, почувствовав, что ты больше не ответственен за них, не имеешь права вмешиваться в их жизнь. И когда это произойдет...
Тяжелый холод, похожий на сжимающую внутренности чужую руку, проникал сквозь куртку и рубашку, морозным прикосновением обжигал сердце.
...и  когда это произойдет - рядом буду я.
Шепот на самом краю сознания, так похожий на те голоса, что терзали Беду каждое чернолуние. Но он не имел своей целью довести Винсента до сумасшествия - он вкрадчиво, незаметно проникал в голову, а не ломился тараном. Он не звучал постоянно, но подстерегал в те минуты, когда воин терял контроль над собственными мыслями, когда позволял им течь своим чередом, или когда был близок к усталости и сонливости. Ученик некромантки дал ему в дорогу тонизирующих настоев, но по опыту Скии можно было предположить, что надолго их не хватит.
Есть другой путь. Всегда есть...
С недавних пор непреодолимое желание окончательной смерти, на которое прежде мог давить Голос, отдалилось, отсрочилось, заместилось на более живое и близкое, настоящее и теплое. Изменилось на "сегодня", которое не хотел терять мечник. Но и в этом сегодня были уязвимости, завязанные на конкретном человеке и возвращении его, - ее, их общей! - человечности.
Бывшая баронесса с черной косой и в целительском фартуке, рукава закатаны и на лице приятное-спокойное выражение, возле нее крутится черноволосый ребенок, таща за собой на веревке игрушку из гладкого дерева.
Будущее? Возможности? Несвершившееся?
Беда с широкой, искренней улыбкой в кресле-качалке с задорной книжкой возле простого и небольшого дома среди полей, у ног большой спящий пес. Мечи заброшены в пустой комнате, покрыты пылью и паутиной, табун лошадей малых и больших пасется на пригорке.
И больше нет ни терзаний, ни боли, ни мести.

Предсказание, которое тогда представилось бредом опьяненного разума? Невозможное?
Невозможное, пока она владеет силами, которыми владеет. Вы стремитесь к разному: к силе - и к покою. К бессмертию - и к смертности. Но лиши ее этих сил, и она станет такой, какой ты хотел бы ее видеть.
Это ведь можно устроить...
Все в мире обратимо, даже самое страшное проклятье.

Бывшей баронессе коварный, вкрадчивый артефакт предлагал силу, с помощью которой она могла бы сокрушить собственную немощность, одержать над ней верх. Винсенту - строго противоположное.
В чем на самом деле уловка, и что по-настоящему возможно из предложенного? Игры с древним колдуном - лабиринт, в котором сплошные тупики.
Или все же есть выход?

Отредактировано Ския (08.08.2022 14:44)

+1

27

Главное в этой гонке было не оторвать свой же хвост к собачьей матери. Но эта перспектива была не за горами, сегодня она показала руку, поднятую в приветственном замахе.
Никчемные, ничего не стоящие, бессильные союзники, пытающиеся найти силы там, где было зря искать. Человечность, если и выигрывала, то только на короткой дистанции – войну ей было не выиграть, только если в далекой волшебной, закрытой стране вечно живущих, воистину прекрасных созданий. Но на стороне бродяги и чернокнижницы был некромант, искушение и желания, беспокойность душ и порывистость тел. И все это имело предел, износ и достаточно просто подвергалось видоизменению под напором обстоятельств и иных могущественных сил.
Такова была природа человека, но именно за это все-таки нужно было бороться.
Природа же человека была сплошным непредсказуемым поворотом. 

Проявлять милость к старому сукиному сыну, раскрой они все его секреты и историю, и окажись она печальней всех на свете, бессмертный не планировал, не допускал и не мог позволить его бывшей ученице. Крайне много крови они потеряли из-за него, и слишком много выпустили сами. И только окончательная смерть некроманта могла поставить точку в этой их главе, растянувшейся на годы и десятилетия.
Вопрос времени говоришь? Именно что время имело вес для союзников, чего нельзя было сказать о филактериях и о самом старом сукином сыне. Ценность времени они не понимали и сражаться за него, как некромантке из-за увядающего тела или мечнику из-за распадающегося разума, им не приходилось.
Но было ли достаточно этих сил времени, чтобы не оторвать себе хвост в итоге?
- Возвращайся.
- Не скучай здесь, по крайней мере не сильно. – ответил Беда, пытаясь удержать ровный, знакомый бывшей баронессе тон голоса, и неспешно провел целым пальцем по белой, стылой щеке, ощущая на ней неприятную шершавость застывшей крови.
Путь ваш, приятель, выложен из осколков и крови. Но что еще понадобится вам разбить и сколько и какой крови отдать, чтобы дойти до конца?

***

Будет ли готова чернокнижница к тому времени к моему невозвращению, злая королевна и отравленная царевна в одном и том же теле? Или все-таки первым покинет меня она…
Выходить из жилища некромантки в предрассветные часы было тяжело. И какое-то сильное беспокойство крепко опустило руки бессмертному на плечи вместе с высоким перезвоном колокольчика. Мечнику было мало воздуха, сколько он ни пытался наполнить им грудину, задержавшись на ступенях аптеки.
Кошка, запрыгнувшая на подоконник, провожала его так, словно он уходил в безнадежное сражение. И то, что он оставлял чародейку, пусть и в надежных руках, никак не могло улучшить состояние воина.
Но своих слов бродяга просто так на ветер никогда не кидал. И именно поэтому он наконец оторвал подошвы сапог от ступеней и оглянулся.

О, мы не вдвоем, даже не мечтай – я, ты и мое некромантское песье бессмертие. Места для тебя здесь разгуляться не много, даже не пытайся, все уже занято.
Насколько нужно было спорить с филактерией, с порождением зла, которое ничего кроме зла под видом красивой упаковки предложить не было способно?
Винсент без раздумий опустил морду в бочку с прохладной водой, после того как приземлился на станции Академии Люссент. Бродяга все больше начинал болезненно потеть. И совершенно не теплый пот мочил его рубашку под курткой, щипал глаза и потрескавшийся рот, животное под конец разбушевалось и острым клювом цапнуло мечника за руку, когда он с него не спешился, а упал, как мешок с камнем. И, кажется, под слоями одежды проступала кровь и наливался синяк - ни шагу без платы.
...когда и только тогда, когда это произойдет я наконец откину сапоги в последний раз и мне станет все равно. И рядом никого не будет, даже тебя – в этом и есть смысл конечной смерти, таковы правила жизни человека. И если она выживет и станет оплакивать меня, то должна будет кинуть дурное. И просто жить.
Беда выпрямился, вскинул мокрую голову к медленно вечереющему небу, тяжело сглатывая и сильно сжимая веки. Все его упертое существо желало отвечать, желало бить и защищаться. Но не помогал ли он тем самым филактерии?
- Где ваш самый резвый конь, слово «быстро» в каком, блядство, месте не понятно? – рыкнул бессмертный на мимо проходящего и резко подскочившего молодого конюха. 
Не поддавайся эмоциям, приятель, не заставляй кровь течь быстрее, разнося тем самым быстрее стылость зла по телу. Путь ведь еще не близкий.

Винсент пытался концентрироваться на пути впереди, на каждом своем движении, пытался ощутить вкус зелья и пищи, которые глотал, не спешиваясь – но удушающая серость наползала на него все сильнее, заставляя тело наливаться свинцом не из-за усталости больше, а из-за какой-то обреченности своего пути и своего бытия.
Именно такого чувства с таким привкусом воин никогда не испытывал, и из-за этого он на ощупь пытался понять, как с ним бороться с большей отдачей. И пытался удержаться за воспоминания, которые подарила ему совсем не филактерия. Но пьяное, медовое перешептывание превращалось в надрывный крик и вкус пепла и плесени. Но шум волн и мягкая, открытая водой кожа – в бессвязные стоны умирающего и мертвецкое окоченение. Ванная с пузырьками и наконец-то расслабленность – в болото и бесполезное махание конечностями, из-за которого уходили под грязную воду тонущие быстрее. И даже животный срыв и порывистое изучение пределов на берегу озера в желтой листве – в настоящую пытку мастера палача-дознавателя.
Филактерия, кажется, все прожитое и пройденное ими обесценивала, показывала, что это ничто по сравнению с тем, что она может дать… только позволь, только пожелай большего, еще больше.

Есть другой путь. Всегда есть...
Путь, который выгоден только твоим карманам, ведь так? Как поступают торговцы, впихивающие самый залежавшийся, самый дорогой товар, а не тот, который приглянулся покупателю.

Но от злости целиком и полностью Винсенту было не избавиться, не оградиться. Но разум пытался найти контраргументы на все, что нашептывала черная слеза.
Беда не останавливался на сон, он боялся того, что может там увидеть и боялся, что больше не сможет подняться. Поэтому он истязал свое тело зельями и тряской, менял скакунов при любой возможности. Если ты начнешь жалеть себя, приятель, то ты не пожалеешь оставленную в тягостном ожидании некромантку.

Но все-таки филактерия дошла до самого центра, совершила единственный укол и попала в самое больное, скрываемое и то, что бродяга гасил всеми силами. И все ради того, чтобы не отнимать, но предоставлять выбор – поступать по человечности.
И больше нет ни терзаний, ни боли, ни мести.
Но эти картинки, это невозможное, это желанное подкосили сейчас ноги воина прямо у могилы той, которая все еще была жива. И воин вжался всеми пальцами в центр груди, пытаясь удержать все это внутри.
Его несильно, но ощутимо потрясывало, он не помнил, как промчался через опустевшее, все также смотрящее пустыми окнами и проемами поселение, как сполз с запыхавшегося, почти насмерть загнанного коня и как подошел к нужному надгробию.
Если филактерия воздействовала на некромантку, пока та была дома, то она могла точно также капать на голову и бессмертному, когда он задерживался у чародейки весь этот год. И если раньше это было незаметно из-за «толщины его кожи», сейчас же в одиночестве наконец масса этих капель обрела нужный вес под тяжестью пути и случившегося в жилище бывшей баронессы.

Это ведь можно устроить...
-…так сильно желаемое, полученное по мановению третьей руки, теряет свою ценность. И совершенно по простой, понятной мне, бессмертному, причине – оно не имеет за собой пути и воспоминаний, только пустоту. – выдохнул-произнес воин, доставая из мешка на поясе взятую из жилища некромантки шкатулку и засовывая резко руку в открытый карман, словно там и правда притаилась змея.
- И если мы в итоге подохнем и проиграем, эту ценность ни ты и ни твой создатель забрать у нас не сможет!  И выхода у тебя и старого сукина сына, как выйти победителем из этой битвы, НЕТ! – склянка резанула покалеченные пальцы морозом, но бессмертный выдернул филактерию из кармана и с усилием разжал руку над открытой небольшой шкатулкой.
И эти слова придали ему сил – так пусть будет «завтра» в бесконечных поисках, в тупиках и сложных, критических ситуациях. Шаг вперед и не важно полшага или шаг назад – за этими их шагами вперед останутся нужные воспоминания, ценность.
И, возможно, эта ценность спасет их в итоге или одного из них... или же, приятель, заставит прыгнуть в черный провал в поисках спасения от невозможности продлить это «завтра» еще на немного.

+1

28

Вся эта неспешная, изматывающая, смущающая мысли атака не ставила целью мгновенно сломить и подчинить Бессмертного - его воля для этого была слишком тверда и сильна. Но пустить корни в крохотную трещину сомнений, расширить и углубить, посеять семена, из которых позже, - как знать! - может, и взойдут нужные древнему колдуну всходы, поколебать веру Винсента в нерушимость их союза и в их общие цели, раскрыть ему глаза на то, что в действительности составляло различия между ним и некроманткой... о, на это подлый артефакт вполне был способен. На это вполне была способна подлая сущность его хозяина.
Я все равно добьюсь своей цели - если и не так, то иначе...
Но к чему по-настоящему стремился Некромант, наблюдавший за бывшей ученицей и проклятым им человеком с любопытством исследователя, ставившего один из важнейших экспериментов в своей не-жизни? Как далеко простираются его планы? И как им это понять?

В тот момент, когда филактерия скрылась в шкатулке, а шкатулка - в выкопанной в могиле яме, глубоко под землей, в ушах Беды раздался едва слышный, тихий смех, похожий на шелест сухих листьев. И теперь он уже не имел прежней искушающей силы, но измученный, уставший, больной от собственных мыслей Винсент едва ли мог ощутить это в полной мере.
В ложной могиле бывшей баронессы артефакт был обезврежен, он уже не мог дотянуться до нее или до рыцаря и вновь запустить щупальца им в головы, но приблизило ли их это к победе над заклятым врагом?
Имя, выбитое на могильной плите, было злой насмешкой. Будто бы Винсент своими руками закапывал могилу над ее гробом - или же это тоже несвершившееся?..

***
На этот раз дом-аптека на площади у фонтанов был тих и успокоен.
В окна сквозь раздернутые шторы струился бесцветный серый свет осеннего утра, и влажные листья падали во двор, залитый мелкими лужами, и на подоконники. Дети Кот меланхолично наблюдали за их падением, лениво вылизывая себя и друг друга, позабыв про свои обычные игры, живые и подвижные.
Ученик работал в аптеке, в кухне хлопотала Кора - готовила ужин и радостно улыбнулась рыцарю, привычно вошедшему через заднюю дверь. Дом больше не дышал отчуждением, и Бессмертному в нем были рады. По-настоящему рады, что бы там ни шептал в его голове уже стихший, похороненный в могиле голос старого Некроманта.

Собирающая кости, все еще бледная, с пергаментно-тонкой кожей, без привычных черных платьев и изящного макияжа, сидела в кровати, опираясь спиной о подушки, и, подобно котам, наблюдала за падающими за окном листьями. Тусклый дневной свет, падающий через стекла, делал ее лицо открытым и простым, без следа прежних теней, без опасной зелени, затаившейся в глазах, когда она повернулась к Винсенту.
Всмотрелась, молча, не произнося ни слова. Выдохнула, будто разжалась холодная рука на сердце.
Словно он и вправду возвратился с тяжелой битвы - да так оно, впрочем, и было, достаточно оказалось взглянуть на осунувшееся лицо Беды, устало блестящие глаза, резко проступившие морщины.
Ския протянула руки и все так же, без слов, обняла его, притягивая к себе - плевать, что запыленного и потного с дороги. Обхватила ладонями его голову, побуждая лечь рядом - не потому, что она, ослабевшая после тяжелой магической болезни, вдруг воспылала страстью, но потому что сейчас им обоим нужен был этот якорь - простое осознание своего неодиночества.
Она догадывалась, через что он прошел - знала на собственной шкуре. И теперь, зная это не понаслышке, они оба могли быть более бдительны, более внимательны, вовремя замечая странности и изменения друг в друге.
По крайней мере, на это оставалась надежда.
- Спи, Винсент, - прошелестела Ския рядом с его ухом. - Теперь уже можно...

Отредактировано Ския (09.08.2022 09:02)

+1


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Архив у озера » Сокровищница » [10 Опочивальня 1055] Черная слеза


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно