05.06. Доступ к гостевой для гостей вновь открыт. 14.05. Временно закрыта возможность гостям писать в гостевой. Писать сообщения можно через профиль рекламы (Ворон), либо зарегистрировавшись. 14.04. Регистрация на форуме и подача анкет возобновлены. 07.04. Можно ознакомиться с итогами обновления, некоторые мелкие детали будут доработаны.

В день Чернолуния полагается завесить все зеркала и ни в коем случае не смотреть на собственное отражение.

Лучше всегда носить при себе зеркальце чтобы защититься от нечистой силы и проклятий.

Некоторые порождения дикой магии могут свободно проходить сквозь стены.

В Солгарде все желающие могут оформить заявку на тур по тавернам, включающий в себя 10 уникальных заведений со всех уголков мира, и посещение их всех в один день!

Дикая роза на крышке гроба запрет вампира внутри.

В центре опустевшей деревушки подле Фортуны стоит колодец, на бортиках которого грубо нацарапана фраза на эльфийском: «Цена должна быть уплачена».

Старый лес в окрестностях Ольдемора изменился. Звери изменились вместе с ним. Теперь их нужно убивать дважды.

В провинции Хельдемора не стихает молва о страшной угрозе, поджидающей путников на болоте, однако... всякий раз, когда туда прибывали нанятые охотники, они попадали в вполне себе мирную деревеньку.

Беда! Склеп мэра одного небольшого города возле Рон-дю-Буша едва ли не полностью ушел под землю после землятресения. Лежавшие там мирно тела... пропали.

В окрестностях Рон-дю-Буша есть примечательный город, главная особенность которого — кладбище. Поговорите с настоятелем местной церкви и он непременно отыщет для вас могилу... с вашим именем.

Известный мастер ищет бравого героя, дабы увековечить его благородный лик в камне.

Тролль, которого видели недалеко от деревни на болотах, говорит на общем языке и дает разумные советы напуганным путешественникам, встречающих его на пути.

Книги в большой библиотеке при ольдеморской консерватории начали разговаривать, и болтают они преимущественно друг с другом.

В Керноа кто-то повадился убивать горожан. Обнаруживший неизменно замечает, что из тел убитых растут... зеленые кусты.

В Эльмондо обрел популярность торговец, раз в период заглядывающий в столицу и предлагающий всем желающим приобрести удивительно умных зверей. Правда все чаще звучат голоса тех покупателей, которые утверждают, будто иной раз животные ведут себя странно.

Если в Новолуние поставить зажженную свечу на перекресток - можно привлечь Мертвого Феникса, который исполнит любое желание.

Некоторые представители расы шадд странным образом не нуждаются во сне - они вполне могут заболтать вас до смерти!

Эльфы просто обожают декорировать свое жилье и неравнодушны к драгоценностям.

Дворфы никогда не бывают пьяны, что говорится, «в зюзю». А вот гномы напиваются с полкружки пива.

Бросьте ночью 12 Расцвета в воду синие анемоны, подвязанные алой лентой, и в чьих руках они окажутся, с тем вас навек свяжет судьба.

Оборотни не выносят запах ладана и воска.

В Сонном море существуют целые пиратские города! Ничего удивительного, что торговые корабли никогда не ходят в этом направлении.

Хельдемор не отличается сильным флотом: портовые города в гигантском королевстве ничтожно малы!

Положите аркану Луна под подушку в полнолуние чтобы увидеть сон о будущем!

Благословение Луны, которым владеют представители Фэй-Ул, способно исцелить от любого проклятия в течении трех дней после его наложения.

Джинны огня дарят пламя, закованное в магический кристалл, в качестве признания в любви.

В Маяке Скорби обитает призрак водного джинна, который вот уже пятьдесят лет ждет свою возлюбленную и топит каждого, чья нога ступит в воды озера, окружающего маяк.

Фэй-Ул пьянеют от молока, а их дети не нуждаются в пище первые годы жизни - главное, чтобы ребенок находился под Луной.

Самой вкусной для вампиров является кровь их родственников.

Свадьбы в Аркануме проводятся ночью, похороны - днем. Исключение: день Чернолуния, когда ночью можно только хоронить.

В лесу Слез часто пропадают дети, а взрослый путник легко может заблудиться. Очевидцы рассказывают, что призрачный музыкант в праздничной ливрее играет всем заблудшим на флейте, и звук доносится со стороны тропы. А некоторым он предлагает поучаствовать в полуночном балу.

Не соглашайтесь на предложение сократить дорогу от незнакомых путников.

На острове Чайки стоит роскошный особняк, в котором никогда нет людей. Иногда оттуда виден свет, а чей-то голос эхом отдается в коридорах. Говорят что каждый, кто переступит порог, будет всеми забыт.

Озеро Лунная Купель в Лосс'Истэль полностью состоит не из воды, а из лучшего вина, которое опьяняет сладким вкусом!

Утеха стала приютом целым двум ковенам ведьм: неужто им здесь медом намазано?

В языке эльфов нет слова, обозначающего развод.

По ночам кто-то ошивается у кладбищ подле Руин Иллюзий.

В Фортуне дают три телеги золота в придачу тому, кто согласен жениться на дочери маркиза.

В Белфанте очень не любят культистов.

Не стоит покупать оружие у златоперого зверолюда, коли жизнь дорога.

Кто-то оставил лошадь умирать в лесу Ласточки, а та взяла и на второй день заговорила.

Храм Калтэя называют проклятым, потому что в статую древнего божества вселился злой дух и не дает покоя ныне живущим. Благо, живут подле статуи только культисты.

В Озофе то и дело, вот уже десять лет, слышится звон колоколов в день Полнолуния.

Жители утверждают, будто бы портрет леди Марлеам в их городке Вилмор разговаривает и даже дает им указания.

Чем зеленее орк, тем он сильнее и выносливее.

У водопада Дорн-Блю в Ольдеморе живут джинны воды и все, до единого - дивной красоты.

На Ивлире ежегодно в период Претишья происходит турнир воинов. В этом году поучаствует сам сэр Александер Локхард - личный охранник ее Величества королевы Маргарет!

Все аристократы отличаются бледностью кожи, да вот только в Рон-Дю-Буше эти господы будто бы и вовсе солнца не знают.

В мире до сих пор существуют настоящие фэйри, да вот только отличить их от любого другого существа - невозможно!

Фэй-Ул настолько редки, что являются настоящей диковинкой для всего Аркануме. А на диковинки большой спрос. Особенно на черном рынке...

18 Бурана дверь королевского дворца Хельдемора распахивается всем желающим, бал в ночь Первой Луны.

В 15-20 числах в Лосс'Истэле происходит Великая Ярмарка Искусств - это единственный день, когда эльфы позволяют пройти через стену всем.

10 Безмятежья отмечается один из главных праздников - самая длинная ночь года. в Рон-дю-Буше проводится Большой Маскарад.

42 Расцвет - день Солнцестояния, неофициальный праздник Пылающих Маков в Ольдеморе, когда молодые люди ищут цветок папоротника и гадают.

22 Разгара отмечается Урожайный Вал в Фортуне.

Каждую ночь спящие жители Кортелий подле Утехи выбираются из своих постелей, спускаются к неестественно синему озеру и ходят по его песчаному дну. Поутру их тела всплывают, а селяне всерьез боятся спать.

Арканум. Тени Луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Архив у озера » Сокровищница » [40 Разгар 1055] Окропленные кровью монеты


[40 Разгар 1055] Окропленные кровью монеты

Сообщений 1 страница 30 из 36

1

Окропленные кровью монеты

https://i.imgur.com/qiyMKDj.gif

Побережье близ Рон-дю-Буша | лето 1055 Ския | Винсент

Винсент сдержал свое обещание и намерен научить некромантку плавать. Но мирный отдых на пляже им не грозит...

Закрутить колесо Аркан?
нет

Отредактировано Ския (04.07.2022 16:37)

+1

2

Как там говорилось, необходимо было пройти через огонь, воду и медные трубы? Нет, в отношении некромантки это звучало не так – необходимо было найти выход в огне, отдаться воде, как рукам матери, и принять свои несильные, но упрямо живущие стороны своего «я», наконец смотря на них широко раскрытыми глазами и век не прикрывая.

Нужно было стоять за своими словами и выполнять озвученное. В противном случае в завтра для этого места просто могло не отыскаться. И Винсент откладывать больше эти слова не планировал, для них как раз стояла жаркая погода и послеобеденное солнце палило кожу, но душить перестало - свежий воздух помогал. И пусть это будет сегодня, тогда завтра о погоде беспокоиться не придется. И список беспокойств определенно точно станет меньше, и вдруг это поможет. Ну а вдруг, приятели.
Беда приближался к знакомой аптеке неспешно, покачиваясь в седле и щурясь от солнца, которое все равно проникало под козырек треугольной шляпы. Воин в какой раз вытер морду от пота, влажным закатанным рукавом голубоватой рубашки и приподнял шляпу на затылок. Развязанные максимально завязки на рубашке и вытянутые полы из поношенных штанов не спасали, он чувствовал, как пот соскальзывает по позвоночнику и по бокам.
Но такая жара продлиться не долго, скоро все начнет угасать, засыпать и готовиться к снегу и метелям, не успеешь и глазом моргнуть. И колесо вновь сделает свой несокрушимый оборот, поднимая твою, приятель, руку с ножом над кроватью для очередной зарубки. Будет ли она за вас двоих, приятель?
На улицах все замедлилось, словно налили патоки по самые крыши. Прохожих было мало, все остальные ждали вечера. И тогда бойкая торговля, и простецкие развлечения распустится крикливым пламенем то на одной площади, то на иной, привлекая остальных горожан, как мотыльков.
- Идем в тенек, потом искупаешься. – произнес негромко, с распухшим от жары языком бродяга, похлопывая по шее коня, который шумно вдыхал воздух и раздувал ноздри.
Перед тем как зайти в жилище черной волшебницы с заднего входа, бессмертный снял соседское ведро с каменного забора и наполнил его из общего колодца водой, напиваясь сам и оставляя коню.

- Есть кто живой или вспухли все? – спросил громко бродяга, проходя в нагретую через кухню гостиную и ощущая на плече несильный ветерок, проникающий из открытого окна.
- Избавляйся от корсета и кучи юбок, и поехали пока вода еще не остыла! – продолжил воин, кидая взгляд на второй этаж у лестницы. Чем больше он оставался в тени, тем меньше ему желалось шевелиться, но море шуршало, переливалось, сверкало и звало в свои объятия.
Бессмертный заторможенно остановился у накрытой темной, но тонкой тканью большой соломенной корзины возле кресла на полу. Ему понадобилось несколько мгновений понять, что раньше этого здесь не было. И что там прятала чернокнижница? 
Воин с громким звуком в коленях опустился на пол, приоткрывая полог и заглядывая внутрь. В корзине копошились черные, пузатые комочки, крайне сильно похожие на крыс.
Какие эксперименты тут устроила некромантка?
Винсент протянул руку внутрь, и зря. Черное крупное пятно с горящими зелеными глазами выпрыгнуло непонятно откуда и с боевым кличем вцепилось зубами и когтями прямиком в предплечье бессмертному, рядом со сгибом руки. Воин удивленно вскрикнул и повалился на спину. 
- Ты чего, черный кусок мяса! – воскликнул бродяга и отполз спиной назад, увеличивая расстояние от взбесившегося, но застывшего у корзины животного с прижатыми ушами и выгнутой опасно спиной.

+1

3

- Все правильно делаешь, куси его, Кот! - холодный голос некромантки раздался с лестницы, от которой воин успел отвести взгляд.
Кот - а это был именно он! - с угрожающим подвыванием подобрался к корзине, не сводя с Беды полыхающих зеленых глаз, и растопырился на ней, укрывая под мягким шерстяным животом жалобно попискивающие комочки. Блюдце с молоком, его излюбленным лакомством, стояло чуть в стороне нетронутое.
- Это ж надо было додуматься: притащить мне с улицы кота... - Ския спустилась на несколько ступеней. Вопреки ожиданиям Винсента, на ней не было ни корсета, ни привычной груды черных юбок. По такой жаре даже некромантка не устояла. Платье из легкого муслина неяркого серо-зеленого оттенка, с возмутительно низким для консервативного Рон-дю-Буша треугольным вырезом и открытыми до локтей руками, прихваченное на талии тонким кожаным поясом - и даже без нижних юбок для пышности. Волосы забраны на затылке, чтобы охладить длинную шею. По всей видимости, Черная Баронесса не планировала сегодня никуда идти, и даже работать с посетителями оставила ученика, разгуливая в домашнем и не собираясь выходить "в люди". - ...который оказался кошкой!
Кот продолжал... продолжала настороженно шипеть над своим выводком, но уже успокаивалась, тыкалась носом в котят, свирепо вылизывая особо шустрых.
- А я думала, что он просто слишком много жрет! - возмущалась Собирающая кости, видя, как губы рыцаря неудержимо расплываются в ухмылке. - Представь мое удивление, когда позавчера ночью эта тварь разродилась! И что мне теперь с ними делать?
Как ни странно, а самое простое решение, к которому без угрызений совести прибегали в деревнях от мала до велика - в мешок и в воду! - она не рассматривала. Не сказать, что оно вовсе не приходило ей в голову, но что-то останавливало.
Возможно, те самые остатки человечности, приятель...

Жуткий подвал некромантки, в котором в любое время года сохранялась неприятная каменная стынь, на время жары превратился в самый банальный склад продуктов, чтобы не испортились. Странно было видеть среди колб, инструментов, перегонных кубов и страшненького вида книг крынки с молоком, яблоки, сыр и вино.
Оттуда Ския принесла запотевший кувшин с холодным, слегка разбавленным сидром. Кувшин был занятный - с двойными стеклянными стенками, между которыми было брошено несколько листков морозной травы. Алхимическая хитрость, позволяющая сохранять температуру напитка.
- На море? Под таким солнцем?! - некромантка разлила сидр по кружкам и села в гостиной напротив, обмахивая громадным черным веером, расшитым таинственными рунами, и подозрительно поглядывая на Беду. - Ты представляешь, что со мной на такой жаре станет? Обгорю же!
Из угла доносилось урчание Кот. Мохнатый черный бок вздымался и опускался, круглый зеленый глаз то и дело приоткрывался, косясь на людей. Мало ли, задумают украсть драгоценных котят...
Отнекивалась Ския еще какое-то время, постепенно сдавая позиции, пока не сторговались поехать через пару часов, когда самое палящее солнце покатится вниз. По такой погоде море даже после заката останется теплым, как парное молоко.
И зыбким, как решимость Черной Баронессы научиться плавать.

Отредактировано Ския (05.07.2022 09:07)

+1

4

Бессмертный был способен пережить крупную битву, мелкую потасовку в черном повороте, дуэль в кругу, выйти из стычки с волком или кабаном живым, если, конечно, ему готова была позволить это его «черная» удача, но что делать с черным котом, которого он сам подобрал и принес в жилище чародейки, и как тут защищаться и сражаться воин не знал. И именно поэтому первое что пришло ему в голову – это отползти на безопасное расстояние, с которого можно было кинуться в бегство, сверкая пятками.
- Все правильно делаешь, куси его, Кот!
- Ты так просто от меня не избавишься! – выкрикнул в ответ воин, изгибая шею с головой и встречая взглядом спускающуюся медленно и расслабленно из-за жары некромантку.
- …да не буду я трогать корзину, зуб даю, твое! – произнес бессмертный на гортанные, страшные звуки животного, словно кот был способен все понять, как человек. И после воин  уперся спиной в стену.
Не нужно было быть ученым-зоологом, чтобы понять, что эта поза у корзины была защитная, обороняющаяся. Как мать обороняет своего ребенка…
Теперь писк изнутри корзины не напоминал ему крыс, совершенно, это было еще нестройным, жалобным писком-мяуканьем. Неужели?
Именно так, приятель, сюрприз с сюрпризом внутри, хей-хоп.
Воин поджал губы, на мгновение виновато кидая взгляд вновь на чернокнижницу в облегченном, слишком открытом платье, кажется только загляни в разрез и все откроется твоим глазам, не оставляя секретов. И что она еще ему высказывала по поводу белого платья и открытой спины в нем, а? Сама не монахиня, ей богу.
- ...который оказался кошкой!
Подтверждение резануло по ушам, и Винсент только развел руками.
- Под хвост я не заглядывал, не имею такой привычки у котиных! – попытался оправдаться бродяга через увеличивающуюся улыбку, медленно поднимаясь на расплавленные жарой ноги и кидая взгляд на оставшиеся царапины на руке, которые, кажется, горели из-за жары еще сильнее. Но все-таки, приятель, к одной черной кошке ты заглянул под хвост и еще раз не откажешься.
- Представь мое удивление, когда позавчера ночью эта тварь разродилась! И что мне теперь с ними делать?
- И ты естественно всю ночь не спала, и именно поэтому такая злая до сих пор? – попытался отшутиться бессмертный, стараясь не приближаться к разгневанной матери в корзинке, которая странно мяукала, общаясь со своим выводком черных бестий. 
- Раздашь своим покупателям в подарок? Коты не только крыс приносят на порог в рядок, но и с нервишками помогают. – предложил он первое, что пришло в голову.
Нет, никакого мешка в воду, приятельница, слушай свою человечность или ее остатки, или зародыши.
Воин пошел в подвал за некроманткой, присаживаясь на верхние ступеньки и не желая оставаться с черным зверем наедине. Все-таки к обществу черной волшебницы она привыкла больше, налаживая с ней только кошке понятную связь и некоторое доверие.

- На море? Под таким солнцем?!
- Именно под таким солнцем купаться и идут. – непреклонно заявил воин, выпивая залпом прохладный, идеальный по такой жаре сидр, но в кресло не присаживаясь, продолжая выдерживать дистанцию с корзинкой, из которой все еще поглядывал на него зеленый глаз. Вместо этого он растянулся на более прохладном полу, ощущая, как покалывают мышцы, словно от хорошей, потной тренировки или продолжительного боя.
- Ты представляешь, что со мной на такой жаре станет? Обгорю же!
- Ну же, переставай искать предлоги не идти. Поедем сегодня, и ты поедешь или прямо, или перекинутая через шею коня. – заявил он, наполняя свой стакан вновь и снова опускаясь на пол рядом с креслом некромантки.
-…сколько их там, они все черные? – спросил воин с интересом, поворачивая голову к кошкиному семейству, но за черным мехом кошки было ничего не видать, только писк и ее усиливающееся успокаивающее урчание.
- Ты совсем не злишься на нее, ну, не спорь. – ответил бродяга, прикрывая один глаз и отпивая из стакана с улыбкой.
Кто был способен подумать о том, что подле некромантки, ужасной и кошмарной, родиться пусть и меховая, но новая жизнь? И пусть она сама, как женщина, была не способна подарить новую жизнь.
Ну же, приятельница, зачерпни решимости, одолжи у бессмертного.

- Подсажу, не бойся. Приятель не сильно кусается, когда в настроении. – отозвался бессмертный со словесным щипком, когда чародейке пришлось взбираться в седло его крупного коня, выпившего к этому времени всю воду из ведра, и которое в итоге он успел перевернуть и покатать по заднему двору, развлекаясь. Брать кобылу из конюшни меча воин просто поленился - с него и так сошло семь потов, когда он чистил и седлал своего.
И пусть город медленно просыпался от дневной жары, союзники все-таки покинули его, направляясь за своими «развлечениями-огнями». И стоило им выехать за пределы городских ворот воин поднял коня в рысь, прекрасно удерживаясь позади чародейки. И несмотря на все предрассудки, большое животное шло с меньшей тряской и с одинаковой скоростью, не заплетаясь в ногах и постоянно контролируя наездников повернутым высоким ухом.
Место, которое выбрал Винсент, было удачным – безлюдным, с мелкой галькой, по сути своей небольшая природная бухта. Как раз для того, чтобы некромантка не чувствовала себя еще более неуютно под взглядами иных плавающих или зевак, было достаточно и взглядов бессмертного.
Вода, растянувшаяся на бесконечные мили по правую руку, все еще блестела под уходящим ко сну солнцем, волны призывно шумели, небольшая стая пеликанов бесстрашно кидалась вниз в воду за последней на сегодня рыбой. Наполненный солью воздух ощутимо касался кожи, оседая характерным вкусом на языке.
Вдалеке от проблем, от беготни, от филактерии в подвале, вдалеке от всего и всех. И нужно было не позволить себе остаться во всем этом, «выплыть» на эти несколько часов из шторма.

+1

5

Раздавать котов покупателям? Можно подумать, кому-то нужны беспородные, надоедливые, мельтешащие всюду котята! Кому они вообще могут понадобиться?
Кроме нее-то...
Вот один рыцарь и заберет себе, как минимум, одного отпрыска Кот. Заслужил - за все хорошее. Будет, кому обгладывать тело, когда бессмертный в очередной раз навернется с лестницы или подавится куриной костью.
Например - за то, что все же вознамерился тащить ее с собой в такую жару к воде.
- …сколько их там, они все черные?
- Кажется, пятеро, - Ския с видимым удовольствием глотнула сидра. - Трое чисто черных, двое черно-белые, пятнистые, как коровы. Вероятно, в папашу.
А то и в нескольких... кто бы мог подумать, что Кот - такая потаскушка?
— Ты совсем не злишься на нее, ну, не спорь.
Черная Баронесса высокомерно отмолчалась, пряча легкую полуухмылку за краем кружки. Злиться на Кот и в самом деле не было смысла. Скорее, столь внезапное появление сразу нескольких пищащих комочков ошеломило некромантку, нежели обозлило.
Но ошеломление-то проходит, а котята остаются.

Здоровенный конь рыцаря был той еще зверюгой - не чета кроткой кобылке, которую Винсент раздобыл для Собирающей кости в прошлый раз: широченная, как скамейка, спина, мощные ноги, крутая шея, подозрительно косивший темный глаз. В одиночку некромантка не справилась бы с ним точно так же, как и сам Беда не рисковал оставаться наедине с Кот, но, хвала Луне, она была не одна.
Громадные, с тарелку, копыта звонко цокали по мостовой, затем застучали по дороге, и наконец забухали по отросшей траве. Тесно прижатая к рыцарю, почти у него на коленях, Ския поначалу держалась напряженно, боясь расслабиться, но потом откинулась назад, почувствовав опору в виде широкого плеча Винсента, и начала уже с гораздо большим удовольствием наблюдать по сторонам, слегка щурясь в сторону катящегося к горизонту солнечного диска.
Воин за ее спиной сам был, как тот конь - прокаленный солнечным жаром, плотный, надежный. Покалеченные пальцы уверенно держали поводья, отросшая борода щекотала ей шею, ее волосы, пусть и забранные на затылке, поневоле лезли ему в лицо, но никто из них не жаловался, находя в таком тесном контакте что-то особенно трогательное, хрупкое, и в какой-то степени даже забавное.
Совсем как в одном из глупых любовных романов Черной Баронессы - с той разницей, что в романах и лошади не потеют, и волосы по ветру развеваются, и закат глаза не слепит...

Возле моря удушливой городской жары не было - сильный, ровный, просоленный ветер уносил ее прочь. Конь замедлился на галечном побережье, взрывая влажную землю и мелкие камушки, пока, наконец, не остановился в маленькой полукруглой бухте, отделенной от остального мира и вздымавшимися чуть севернее скалами, и разросшимся кустарником. Винсент помог некромантке слезть с седла, спустил небольшую сумку с флягой сидра и перекусом, приготовленным на будущее.
Мир, затопленный солнечным светом, казался золотисто-оранжевым, словно апельсиновая кожура. Ветер гнал к берегу волны, трепал прическу Черной Баронессы и легкое муслиновое платье, и все вокруг казалось умиротворенным, отрешенным, застывшим во времени. Тем, каким они вдвоем сейчас и желали видеть все вокруг.
Ския покосилась на Винсента, деловито раздевавшегося возле больших камней, и неуверенно вздохнула. Наблюдать за морем ей нравилось, но вид катящихся волн, бесконечный простор, рядом с которым сама некромантка, при всей своей магической силе, выглядела слишком незначительной, слишком маленькой и хлипкой, вызывал тревогу. Сама идея учиться плавать в огромном море показалась ей какой-то неудачной, а то и вовсе опасной.
Она расстегнула пояс, стащила через голову муслиновое платье, оставшись в короткой и легкой, почти ничего не скрывавшей, нижней рубашке, по колено зашла в воду, осторожно, по-кошачьи трогая босой стопой дно и неуютно обхватив себя за плечи. С сомнением оглянулась на рыцаря.
- Ты знаешь, я что-то передумала.

Отредактировано Ския (06.07.2022 11:59)

+1

6

Ошеломление-то проходит, а жизнь остается. И с этим нужно было что-то делать, правильное.

Винсент чувствовал своим плечом и грудной клеткой, как медленно и скрипя заржавевшими шестеренками где-то глубоко внутри расслаблялось тело чародейки, поддаваясь не мыслям, но растворяясь в ритмичных, инстинктивных покачиваниях верхом. И это чувствовалось все больше, как они отдалялись от оставшегося позади города. К несчастью, не все в их жизнях и пути можно было так бросить через плечо.
Но для чего была эта жизнь, если не для таких моментов, когда можно было снять с разума стискивающие его тиски и расправить руки в стороны, подставляясь пружинящему ветру на краткий миг?
- Смотрю ты сегодня не как мешок овса в седле, почти. – произнес он, насмехаясь и придерживая предплечьями бока чародейки, не стиснутые любимыми корсетами. На черные, выбивающиеся из поднятой к затылку прически, волосы, которые стремились залезть, как змеи, на него, бродяга не обращал внимание – это было совсем не страшно и не больно, может немного щекотно.
Глупости – это тоже было частью жизни, главное было позволить себе их порою совершать. И тогда они останутся иными, не черными воспоминаниями.

- Не место, а чудо для гудящих ушей. – отозвался мечник, вдыхая полной грудью, когда чернокнижница замерла, рассматривая открывшейся ей пейзаж, и стянул седло и вальтрап с коня, кидая на большие камни подальше от воды, когда их незамысловатый ужин и сама чародейка оказались на прочной земле.
О чем ты, приятельница, размышляла в такие редкие, чуждые, малознакомые тебе моменты, если откинуть неуверенность и свою незначительность?
Винсент не подгонял и не косился на черную волшебницу, но выбора сегодня для нее предусмотрено не было. Бессмертный избавился от всей одежды без раздумий, складывая в комок. Купаться он предпочитал голышом, такая ровная, шуршащая, теплая вода у берега кусаться не умела, да и чего некромантка там не видела. У мечника все было намного проще, чем у чародейки.
-…купаться! – произнес он громко и резко коню, взмахивая рукой в сторону воды. И животное, задорно вздернув головой, без раздумий, присущих бывшей баронессе, направился к водной глади, поднимая высокие, блестящие золотом от солнца брызги, полетевшие на неуверенную, сжавшуюся, в короткой нательной рубашке некромантку.
- Ты знаешь, я что-то передумала.
Вода пусть и морская была теплой, пенилась у берега, как и всегда, накатывая несильными, медлительными волнами. И причин не входить в нее не было.
- Некромантку трясет как зайца, выйдет забавная шутейка. – произнес он издевательски, приближаясь со спины чародейки с шуршанием гальки под босыми ногами.
-…позняк метаться. – выдал воин сзади и, неожиданно сцепив в замок свои пальцы в центре живота чернокнижницы, потащил немного глубже по пояс, приподнимая ей ноги и старательно оставляя расстояние между затылком волшебницы и своим носом. Берег здесь был на удивление пологим. Соленая вода, как ни крути, пусть и была на вкус не сладким вином, но была лучше пресной, безопаснее. Заставлять заходить бывшую баронессу в воду через силу у мечника планов не было, но раз такое дело… нужно было подтолкнуть.
О, приятельница, неужели это то препятствие, с чем ты не сможешь справиться?
Конь вспахивал воду рядом с ними, иногда возвращаясь на берег или отскакивая подальше, он был того же мнения, как и бессмертный.
- Ну же, в воде нужно быть плавной, а не куском бревна. Ты же не кусок бревна, да? – отвлекал воин или насмехался сказать было трудно, возможно все и сразу.

Отредактировано Винсент де Крориум (06.07.2022 16:19)

+1

7

О чем может думать человек, стоящий на берегу моря, у кромки пенного прибоя, глядя на садящееся в воду оранжевое солнце и разлитый по водной глади огонь? О чем размышляет под размеренный, неумолчный рокот волн?
Море самими богами создано для тихих воспоминаний, для оглядки назад, для мечтаний о будущем. И даже Черная Баронесса, отчаянно не любившая предаваться мыслям о горьком прошлом или неясном будущем, тоже не могла избежать этого завораживающего воздействия ласковой теплой волны, не могла не подумать о том, кем она была и кем хотела бы быть.
Ну или не могла бы, не раскинься перед ней, вместе с морскими просторами, предстоящее испытание.

- …купаться!
То ли коню приказал, то ли замершей некромантке.
Ския оглянулась на полностью обнаженного рыцаря - поджарое, покрытое шрамами тело с четко прорисованными мышцами в воде естественно, как у дикого зверя, ухмылка нахальная.
— Некромантку трясет как зайца, выйдет забавная шутейка.
Да-да, издевайся. Не думай, что она забудет это и не припомнит тебе, Бессмертный, а память у Собирающей кости была отличная. Воскрешенные под Новый год приятели в подвале не дадут соврать...
- Не думай, что можешь просто взять и испортить мне настроение своими дурацкими подколами! - ровным голосом отозвалась Ския, отвернувшись от него в сторону горизонта и не желая заходить дальше. - Мне и тут... А! Ии!
Конец горделивой фразы потонул в тонком, совершенно несолидном коротком взвизге. Схваченная поперек живота некромантка заизвивалась, пытаясь обрести твердую поверхность, но под ногами ощущалась только вода. Босые пятки вздымали тучу брызг, а голову Беда предусмотрительно убрал, явно имея опыт переноса женщин таким образом, и поняв, что контратака не удалась, чародейка прекратила бултыхаться.
- Ты же не кусок бревна, да?
- ...сам ты кусок!.. черт!.. - отпущенная в воду, Ския едва не потеряла равновесие из-за плеснувшей волны, и ухватила Винсента за плечо. - Ты что, не можешь дать мне просто посидеть на берегу и полюбоваться морем?! Мерзавец!.. Да хватит ржать уже!
Прогрохотавший мимо конь продемонстрировал, что никто ей на берег просто так вернуться не позволит.
Ладно. Разве она в самом деле труслива? Это же не огонь, в конце концов.
- Ладно... - озвучила вслух Черная Баронесса, глубоко вздохнув и выдохнув в такт набегавшей волне. Рыцарь оттащил ее достаточно далеко от берега, чтобы встречный прибой уже не сбивал с ног, но мерный плеск помогал сосредоточиться. Любой собирающий силу чародей умеет сконцентрироваться на дыхании, и Ския исключением не была. Белая рубашка медузой плыла вокруг бедер. - Что делать? Лечь? Так ты говорил?
На этот раз она ощущала неуверенность - но отнюдь не панику, как тогда, в затопленной башне. Вода была теплой, приятно обнимала тело, смеющиеся темные глаза Винсента не давали испугаться.
Поддерживаемая его руками, Ския осторожно откинулась на спину, развела руки - перед глазами тут же встало опрокинутое синее небо, сбоку перечеркнутое слепящим солнцем, погружающимся в море, и расчерченное стремительными птицами. Завороженная этим зрелищем, некромантка вытянула шею, чувствуя, как вода поддерживает намокающий затылок, а волны колыхают распластанное, напряженное тело.
- И часто ты учил женщин плавать... таким образом?

Отредактировано Ския (06.07.2022 19:10)

+1

8

Некромантка определенно точно была намного сложнее бессмертного, как внутри своего "я", так и в своих мыслях. Союзники смотрели на это переливающееся, неутихающее море по-разному. И бессмертие не было способно научить такому взгляду на море, как у чародейки, возможно, оно все-таки наоборот помогало все упростить? Винсент ответа на этот вопрос не знал, но иногда он желал чернокнижнице ощутить эту простоту, которая убирала много мишуры и шелухи.

Издеваться и щипать бывшую баронессу было в удовольствие, и не важно какой счет она выставит ему потом - он платил по ним, пусть иногда она и шокировала его ценой.
Винсент знал, что память у некромантки была отменной, как у банкира. И это только подогревало это удовольствие.
- Не думай, что можешь просто взять и испортить мне настроение своими дурацкими подколами!
О, приятельница, никто и не планировал портить тебе настроение, желалось выбить тебя из привычного состояния, заставить ощутить нечто новое, чего ты сторонилась и опасалась. Беда был готов поделиться с ней правильной решимостью, пусть и наседая в некоторые моменты.

Воин, как и все в юношестве, не пропускал хорошенькой косы. И именно поэтому этот нестройный, неожиданный, но такой простой визг черной волшебницы только заставил его рот расшириться сильнее и зашагать в воду быстрее, стараясь не поскользнуться на нестабильной, шевелящейся под ним гальке.
- ...сам ты кусок!.. черт!..
- Ну же, заканчивай предложение! – произнес воин, гикая и рассматривая напряженное, с поджатыми губами лицо некромантки, которая вцепилась в его плечо, как испуганный кот – хорошо, что без когтей.
- Ты что, не можешь дать мне просто посидеть на берегу и полюбоваться морем?! Мерзавец!..
-..воды здесь уже по пояс, и я крайне рекомендую тебе воздержаться от оскорблений. – ответил он без реальной угрозы, не имея ничего против таких оскорбительных слов в такой-то ситуации. И присел в воду по плечи на несколько мгновений, блаженно прикрывая глаза.

- Ладно...
И она все-таки уступила, решилась.
- Ты слышал это, приятель, одолжение! – выкрикнул бессмертный коню, который подошел поближе, моча свое и так мокрое, вздувающееся темное пузо.
Винсент любезно предоставил чародейке несколько мгновений и глубоких вдохов настроиться и найти в себе сосредоточенность, и не важно из какого источника, опуская в воду рукой настырно приподнимающуюся рубашку не из-за приличий, но из-за того, что она привлекала внимание.

- Послушай воду, она звучит иначе, чем на поверхности. – без издевки, медленно и убедительно произнес бродяга, поддерживая под поясницу некромантку, путаясь пальцами в ткани и кидая взгляд на оголенные ноги и выше. Пропитанная полностью водой рубашка не спасала, она, наоборот, сейчас только сильнее обозначала все изгибы и перепады. Чернокнижница смотрела на небо, воин смотрел вниз. Запишет ли она и это в счет, хей-хоп?

- Пошевели прямыми ногами вверх-вниз, из воды не доставай. – отозвался он через некоторое время, когда тело бывшей баронессы не сильно, но расслабилось, и повел по кругу, все еще придерживая.
- На спине, если будет нужда, удержаться всегда проще, главное не раскрывай широко рот и не опускай голову, а то глотнешь воды. – продолжил говорить мечник в том же тоне, постепенно ускоряя круг, как ноги чародейки находили правильное положение и движение.
- И часто ты учил женщин плавать... таким образом?
- Хах, каким таким? – спросил он, возникая в поле зрения некромантки, и после продемонстрировал ей обе свои свободные руки. Все-таки ведьмы не тонули, как камни.
- Нет. И сейчас вдох! – произнес бессмертный быстро и неожиданно, и когда глаза чародейки несильно округлились и вдох все-таки был совершен, он перевернул бывшую баронессу на живот, притапливая ее немного, ведь обещал. И вновь подсунул руки под грудь и под бедра, не позволяя встать на ноги.
- Теперь все немного сложнее, тебе кто больше нравится лягушки или собаки?
Наверное, мерзавцы, приятель.

- Цепляйся за мое плечо и поплыли, помогай ногами и подбородок выше. – отозвался мечник после большого количества кругов, когда у чародейки начало все-таки получаться и она перестала проситься вернуться на берег или возмущаться о своей нелегкой жизни, при этом глотнув немного соленой воды. Конь, накупавшись за это время, вернулся на берег в поисках менее пожухлой из-за жары травы под кустами.
Птицы, которые ранее разрезали золото-розовое небо, опустились на край скалы, устраивая перекличку.
-…туда и обратно, и все. Потом перекус за старания. – учиться плавать было дело не из легких, но нужно было только начать. Бессмертный был готов сказать, что завтра она не поднимется с кровати, но зато спать сегодня будет без задних ног.

+1

9

В чем была главная причина их столь разных взглядов - в том, что Ския была женщиной, баронессой или колдуньей? Кто ж теперь разберет? Далеко не всегда сложность мысли - благо. И все же есть вещи, при взгляде на которые даже самый прагматичный, самый склонный к эпикуреизму человек не способен был остаться равнодушным, не воспарить мыслью, не задуматься о чем-то ином...
Ския считала море одним из таких вещей. И где-то в глубине души была искренне рада тому, что смотрит на это море вместе с Бессмертным - пусть и каждый из них смотрел по-своему.

- ...воды здесь уже по пояс, и я крайне рекомендую тебе воздержаться от оскорблений.
О, утопишь ее, мерзавец, и кто же будет готовить тебе зелье каждое чернолуние? Кто будет приглашать тебя на ужин через мертвых птиц? Кто, в конце концов, подарит тебе самого настоящего боевого кота?
— Послушай воду, она звучит иначе, чем на поверхности, - говорил он будто заправский маг, размеренно, почти без насмешливости в голосе. Ския попробовала вытянуть ноги, и в животе екнуло, когда Винсент повлек ее по кругу, словно на буксире, и волны зашуршали, мягко обволакивая тело. Если закрыть глаза, ощущения были ни с чем не сравнимыми - и определенно приносящими удовольствие.
И разумеется, она знала, куда будет направлен изучающий взгляд рыцаря - не на красоты неба и моря уж точно. И этот раздевающий взгляд непременно будет вписан в итоговый счет, Бессмертный, даже не сомневайся...
С другой стороны, будь она вовсе без рубашки, вряд ли это купание продлилось бы долго.

Соленая вода держала расслабленное тело, и когда Винсент, хмыкнув, показал ей свободные руки, больше не поддерживающие на плаву, некромантка даже не сразу это поняла.
- Ты что... - она нарушила равновесие и тут же провалилась в воду.
- И сейчас вдох!
- Нет!.. - вдохнуть Ския успела, и зажмуриться, на всякий случай, тоже. Когда до него уже дойдет, что шутка с утоплением смешна только для него самого?!
Захлебнуться и наглотаться воды в этот раз она не успела. Соль осталась на губах, но не обожгла ни горло, ни глаза, и Винсент вытянул мокрую, с растрепавшимися на затылке волосами баронессу обратно на поверхность.
- Хватит уже... меня топить, зараза! - она попыталась выпрямить ноги и встать, но рыцарь не позволил, снова поддерживая ее снизу. Широкие ладони двусмысленно, плотно прижимались к груди и бедрам, но эти прикосновения, пусть и несвоевременные, вовсе не были неприятны.
— Теперь все немного сложнее, тебе кто больше нравится лягушки или собаки?
- Кошки! - она с вызовом прищурила глаза, не понимая, куда он клонит. Черная Баронесса отчего-то была искренне убеждена, что кошки не плавают.
Оказалось - плавают. Примерно так же, как пришлось плыть и самой чародейке, неестественно ровно держа голову над водой и пытаясь загребать руками и ногами. Удивительно глупое занятие - но, как ни странно, изрядно повеселившее и ее саму, и наблюдавшего с довольной ухмылкой Винсента. Разумеется, когда Ския перестала бояться и мечтать повернуть к берегу.
Она почти уже привыкла к воде прежде, чем начала уставать с непривычки. Прическа распалась, длинные черные волосы намокли и плыли за ней по воде, шевелясь на волнах, словно водоросли. В воде не было места ее привычным, приросшим к коже изысканно-надменным маскам, она понятия не имела, как себя вести, и просто позволила морской стихии и теплым рукам управлять ею. И в кои-то веки вправду засмеялась - не своим привычным ироничным смешком, а слегка удивленно, будто давным-давно отвыкла это делать.
Странная это была радость, не имевшая под собой никакой серьезной, существенной причины - но была.
— Цепляйся за мое плечо и поплыли, помогай ногами и подбородок выше. Туда и обратно, и все. Потом перекус за старания.
- Ужасно хочу есть... - некромантка уцепилась за его плечо, только теперь понимая, что голод превратил ее живот в сплошную сосущую пустоту.
Винсент был теплым, как печка. От разогретой солнцем кожи пахло морской солью, плечо под ее пальцами было твердым и скользким. Солнце почти укатилось за горизонт, но темнеющее море оставалось теплым. Их тела смутно белели сквозь толщу воды, а ниже было только дно, которого уже не касались босые стопы.
Пожалуй, приятель, это был бы самый подходящий момент раз и навсегда избавить мир от Черной Баронессы и всего того, чем она может когда-либо грозить в будущем - пока, уставшая от нагрузки и собственных впечатлений, она доверчиво льнула к плечу. Но ведь ты этого не сделаешь...
Эгоизм ли правит миром - или нечто иное, запускающее череду дальнейших событий и закрывающее несвершившееся, как незаконченные главы в книге?

Отредактировано Ския (08.07.2022 16:48)

+1

10

Утопить некромантку было самым простым вариантом. И пусть в своих мыслях бессмертный придерживался простоты, выборы и выбор какому из них последовать у него были совершенно иные. Мечник не боялся непростоты и запутанности, ведь он был здесь.
Мерзавцы были теми еще эгоистами. Правда, иногда признаться в этом им самим было крайне трудно.
- Нет!..
Или все-таки «да», приятельница, тебя просто нужно немного подтолкнуть в нужную сторону?
- Хватит уже... меня топить, зараза!
- Кем я стану в твоих глазах если перестану держать свое слово? – не унимался бессмертный, кажется, предугадывая сейчас каждое сопротивление чернокнижницы.
Кошки плавали, и ведьмы тоже. И у нее получалось вполне неплохо для первого раза, не из-за ли удовольствия и доверия, которые она сейчас испытывала, решив все-таки отложить в сторону свои маски и прямую спину?
Винсент тоже чувствовал это простое удовольствие, которое находило отражение на его морде и совершенно безобидной улыбке. Но еще он знал, что это продлится не долго – максимум до тех пор, пока не высохнут распавшиеся из прически черные волосы на берегу. Но и мост через пропасть не из одного бревна-то строился за раз.
Разве для жизни по-настоящему нужна была какая-то серьезная, существенная причина, или было достаточно просто признания и полного ощущения, что она просто была у тебя?
- Ужасно хочу есть...
- Коня не есть, и меня тоже. – произнес воин, опускаясь по шею в воду и отталкиваясь ногами, контролируя пальцы чародейки на своем жарком, немного покрасневшем от солнца плече.
Учить было тоже не просто, не пареную репу жевать. Но вкус удовольствия все-таки стоил того.
Когда они отплыли глубже, по ногам прошелся менее теплый нижний поток воды, заставляя кожу на несколько мгновений покрыться гусиными точками. Кажется, размеренно можно было плыть бесконечно, но все это был обман, море было коварно в своей береговой нежности и теплоте.
Винсент замер на глубине, помогая ногами и свободной от чародейки рукой, выплевывая настырную соленую воду.
- Есть хорошие вещи, которым нельзя сопротивляться, их нужно просто принять. – неожиданно произнес он, разглядывая подуставшую некромантку на фоне темнеющей воды, голова и острое плечо которой старательно выглядывали из воды. Имел ли в виду бессмертный воду или нечто иное? Кто его, мерзавца, разберет.
- Поплыли обратно. И ногами молоти, не отлынивай. – сказал мечник проще, привычно широко усмехаясь и встряхивая мокрой головой.
Избавлять мир от черной баронессы воин не собирался, потому что в этом белом теле была не только она. И эта вторая часть, неизведанная до конца никем, желающая, но не знающая как жить, смеющаяся сейчас, как ребенок, и забавно взвизгивающая от реальных, неподдельных эмоций, была перед ним.
О, приятель, ты этого не сделаешь, потому что предать доверие означало стать таким же как старый сукин сын и еще хуже. Это чувство, которое исходило невидимыми волнами от некромантки и накрывало бессмертного, все-таки было не пустой монетой - она тяжело лежала в покалеченных пальцах, имея вес для бродяги.

- Ну вот видишь, ни одна чародейке не пострадала. - Винсент выбрался из воды, подталкивая чернокнижницу с издевательски прилипшей рубашкой к спине и заду, и направляясь к оставленным вещам. Он вынул из сумки полотенце и протянул бывшей баронессе, с подрагивающими ногами, сам разложил небольшое покрывало и положил на него нехитрый перекус, с обязательной бутылкой сидра. И сначала он хорошенько прополоскал свой рот, напился и только потом, немного высохнув, натянул штаны, не завязывая их.
- Вкуснотище. – отозвался воин, растягиваясь на покрывале и забивая рот сыром и оливками. Конь позади, поднявшись повыше, с вкусным звуком жевал траву. Морской горизонт все еще краснел вдалеке, освещая их, но небо выше становилось все темнее и совсем скоро появится первая, самая яркая звезда.
- Нужно будет закрепить этот урок еще несколько раз пока еще погода позволяет, и тогда я буду спокоен. – он прищурился, рассматривая чародейку, волосы которой принялись закручиваться от соленой воды, придавая ей совершенно иной, если не новый, то скрывающийся ранее под замком вид. 
Как ты, приятель, мог на такое рассчитывать, не зная, что будет завтра? Всему виной был просто эгоизм.

Отредактировано Винсент де Крориум (10.07.2022 03:25)

+1

11

— Есть хорошие вещи, которым нельзя сопротивляться, их нужно просто принять...
Ския поймала его неожиданно серьезный взгляд - полную противоположность тому дурачеству, которое он творил все время до этого. В этот момент Беда вновь казался ей одновременно сущим мальчишкой, который плещется в море со своими друзьями, и древним стариком, который все пытался научить ее чему-то, показать ей, втолковать - пусть не напрямую, пусть через такие моменты, когда она открыта и расслаблена.
Что ты делаешь со мной, Бессмертный? Кого ты делаешь из меня?..
Она все еще боялась этой своей слабости - не того, что он воспользуется этим и рано или поздно предаст ее, нет. Боялась спасовать в нужный момент. Боялась растерять решимость и злость, необходимые для завершения их общего дела. Боялась избавляться от Черной Баронессы - потому что кто она будет тогда?
И она не ответила ничего, только крепче сжала горячее плечо рыцаря, и уголки губ чуть приподнялись в слабой, не похожей на обычную усмешку улыбке. Под ногами, размеренно двигавшимися в воде, была сплошная пустота, но сама некромантка чувствовала себя странным образом наполненной - и очень уставшей.
А ведь вместе с Винсентом у нее действительно стало куда больше непривычных, ни на что не похожих, хороших вещей и событий: белое платье, вино под звездами в ночь Солнцестояния, лукавый Новый год, наполненная разноцветной пеной ванна в Луарре, Кот со своими отпрысками, которых теперь пойди еще найди, куда сплавить...
Сопротивлялась ли она им? Всем этим странным вещам? Кто знает.

— Ну вот видишь, ни одна чародейка не пострадала.
- Ага, только моя гордость, - устало пробормотала Ския, задержавшись, чтобы отжать кончики длинных волос. Приняла полотенце, дополнительно промокнула им волосы. Черная грива сохла долго, свиваясь от влажности спиралями.
Винсент, все еще голый, раскладывал провизию, и она невольно задержала на нем взгляд. Некромантка не знала, когда он умирал в последний раз - он сообщал ей далеко не обо всех случаях, давно смирившись со смертью, как с неизбежной частью собственной жизни, - но на теле не прибавилось ни шрамов, ни даже загара, "смывавшегося" после каждого нового умирания. Даже покрасневшие сегодня в море плечи и шея, скорее всего, пройдут не сами по себе. Все, что происходило с ним, могло остаться только в памяти, единственном хранилище любых событий, хороших или нет.
Подумав, Ския стащила мокрую насквозь рубашку, мгновенно отмечая притянувшийся к ней взгляд, но нисколько его не смущаясь. Методично отжала ее раз, другой, развесила тонкую ткань колыхаться на ближайшем кусте и, тщательно вытершись, набросила на себя муслиновое платье, не завязывая пояс и не затягивая шнуровку у ворота. Воздух все еще был густым и теплым, как молоко, и море шептало громче в подступающих сумерках.
- Подвинься... - некромантка уселась рядом с Винсентом, потянулась за хлебом и сыром, жадно откусила большой кусок. Такого зверского голода она не испытывала уже очень давно. Простенький сидр, чуть теплый после пребывания в сумках, казался самым вкусным напитком в жизни.
Было какое-то определенное удовольствие в том, чтобы есть вот так - растрепанной, едва одетой, сидя на постеленном на землю покрывале, слушая шелест волн и тихое фырканье коня, прижимаясь боком к чужому, порозовевшему от солнца плечу. Солнце умудрилось поцеловать и тонкую кожу самой баронессы, и на плечах и шее сзади неприятно стягивало.
А она ведь предупреждала...
— Нужно будет закрепить этот урок еще несколько раз пока еще погода позволяет, и тогда я буду спокоен.
Некромантка замерла, не донеся до рта кусок.
- Еще несколько раз? Господин учитель, вы слишком суровы, - она усмехнулась и чуть подтолкнула его плечом. - Ваши методы обучения вызывают у меня подозрение в том, что вы имеете в этом деле некий личный интерес. Эти ваши... поддержки... - Ския провокационно коснулась ладонью собственной груди под тонкой тканью. - Бьюсь об заклад, тебя учили плавать не так.
Она не думала о терпком запахе его соленой кожи, пока не села рядом, так близко.
- Когда ты сам научился? Возле Солгарда море холодное...
Эгоизм, неравнодушие, огонь... сколько еще неправильных слов и пустых метафор они подберут к чему-то давным-давно известному, кружа поодаль, как пара бродячих котов, и не рискуя произнести это вслух? Жестами, поступками, образами - но не напрямую, не как есть, потому что напрямую никто из них не умел и не хотел.

Отредактировано Ския (11.07.2022 12:18)

+1

12

Винсент пытался научить, показать и втолковать чернокнижнице именно из-за того, что знал нахрапом ничего не получится, жестким, прямолинейным тараном во внутренние ворота тоже, последний просто рассыпится в пепел под некромантским защитным зеленым огнем.
Вода точила камень, ей только нужно было время. И побольше таких мгновений, как сейчас.
Беда и сам не знал кого именно он пытался «вылепить» из бывшей баронессы, потому что оставлял этот выбор за ней. Ему нужно было просто показать, правильно показать, и тогда он надеялся, что она увидит то, что видел он сам, смотря внутрь чародейки, куда она сама не стремилась заглядывать.
Была ли эта борьба воина бесполезна, имела она шансы на успех? Или это все было безумие бессмертного «старика», уцепившегося за этот неожиданный плот в вечности шторма.
Простых ответов не было, и никто их не мог предоставить союзникам.
Кто ты будешь тогда, приятельница, решать тебе, только сначала позволь положить на вторую чашу весов все то «непривычное», что проходило мимо тебя из-за твоих блоков и намерений или по случайности. В этот раз, без морока старого некроманта, ты должна целиком и полностью осознавать что выбираешь и что отвергаешь.
Надежда, как и воля мечника, поднимающая рукой меч на поле боя, умирали последними.

- Ага, только моя гордость.
- Куда ни посмотри, вечно твоя гордость страдает. Не бережешь совсем. – отозвался Беда, несильно гакая и мотая мокрой головой. Но ответ его все равно развеселил, пусть страдает гордость, чем тяжелеет нутро и в случае с бывшей баронессой самое главное - голова.
Винсент приподнял несильно брови, улавливая на себе изучающий взгляд некромантки, но никак его не прокомментировал, только усиленне принялся раскладывать вещи на покрывале, опуская голову. Пускай сначала ноги перестанут у нее вздрагивать, а то еще вспыхнут опасно зеленым огнем глаза, ущипни он еще.

Выдержит ли твоя память, приятель, еще несколько лет? Будет ли она способна не растерять все это. И от этой кольнувшей мысли бродяга поджал губы, упираясь взглядом в обнаженную чародейку, по белой пояснице и немного порозовевшим из-за солнца ногам которой стекали крупные соленые капли, запоминая изгибы.

- Ну и зверский у тебя аппетит. Не подавись, изо рта я не стану забирать. – несильно рассмеялся воин, пододвигаясь на край покрывала и полулежа опираясь предплечьями. Еще несколько оливок он закинул в рот, выплевывая поочередно твердые косточки в сторону. И сейчас море шумело иначе, наполненное проведенным в нем временем, тело и веки бессмертного были расслаблены, и только несильная улыбка на одну сторону не покидала его морду.
- Еще несколько раз? Господин учитель, вы слишком суровы.
- О, суровостью здесь пока еще и не пахнет. – отозвался он моментально, покачнувшись от толчка и запрокинув голову.
- Ваши методы обучения вызывают у меня подозрение в том, что вы имеете в этом деле некий личный интерес. Эти ваши... поддержки...
- Ты и твоя кошка просто один в один. Я-то предполагал, что ты плавать училась, а ты на поддержках концентрировалась, ха! – и он наконец-то ущипнул не словами, но пальцами за бедро некромантку вполне ощутимо, заставляя подскочить на покрывале.
- Когда ты сам научился? Возле Солгарда море холодное...
- В озерах и реках еще можно купаться, знаешь ли. Меня плавать никто не учил, некому было, со старшими братьями мы были слишком разными. – последнее предложение воин сказал менее задорным голосом, склоняя голову на свое покрасневшее плечо и невидяще рассматривая свой покрытый шрамами живот, цепляясь мыслью за потерю отца до его рождения и вынужденный переезд в большой город.
И все на что он был способен было получено или им самим, или стараниями наставников школы меча, которые в какой-то мере заменили ему этого родителя все разом и каждый в своей манере отдельно. И все они к этому часу покинули этот мир, и перекинуться парой иногда нужных слов возможности просто не было.
И чтобы найти правильные слова нужно было произносить неправильные, а как еще понять и разобраться в них?
- Но я крайне польщен, что у меня удалось поучить тебя. Можно запишу в список своих маленьких побед? – он блеснул оставшимися зубами, прищуривая глаз и вплетая покалеченные пальцы в черные, еще высыхающие волосы, ниспадающие на спину, покрытую платьем.
Ну же, приятель, волосы чернокнижницы еще не высохли, она еще не нащупала рукой уплывшую на волнах свою привычную маску.
На все больше чернеющем небе показалась первая звезда, но сегодня или только для вас, приятели, она не блестела белым, блеск был зеленым и фиолетовым. И неожиданно прохладный ветер коснулся кожи союзников, поднимая более неласковые волны на берегу и отрезая, кажется, весь остальной берег от этой бухты.
И этот ветер был знаком некромантке – так шли мертвецы.
Полупрозрачный, истрепанный черный парус, пока еще не видимый для живых, шумел от этого ветра, наполняясь. И этому призрачному, когда-то существовавшему кораблю был не страшен берег или отмель - он ворвался в него, разрезая пейзаж острым бушпритом, рогом подводного чудовища. И разинутая пасть под носовой фигурой щетинилась зубами-поломанными досками в насмешку всем еще живым.

Отредактировано Винсент де Крориум (11.07.2022 03:38)

+1

13

Странная закономерность: едва только оба расслаблялись, позволяя себе хоть немного покоя, немного отвлеченных, облегченных, освеженных мыслей, немного больше свободы и внимания к собственным чувствам - как реальность тут же больно била по голове, не позволяя погрузиться в это море надолго.
Не знак ли это мироздания, что таким, как они, ничего не светит, не предупреждение ли?

— Ты и твоя кошка просто один в один. Я-то предполагал, что ты плавать училась, а ты на поддержках концентрировалась, ха!
Ския невольно подпрыгнула от несильного, но внезапного щипка. Развернувшись, словно та кошка, чувствительно хлопнула по обнаглевшей ладони, зеленые глаза сверкнули - не пастушка же она, в конце концов, чтобы ее безнаказанно можно было щипать за задницу!
Мерзавца это только раззадоривало, кто б сомневался...
- Во-первых, плавать я училась, и уже почти научилась, - она снова толкнула его плечом. - А во-вторых, сложно не заметить, когда тебя так бесцеремонно лапают под предлогом обучения...
Благо, ей уже давно не тринадцать, чтобы подобное могло ее всерьез смутить, но не заметить и не отметить это уже после плаванья она просто не могла.
Ее вопрос вновь заставил темные глаза напротив чуть подернуться туманом. Вечно они попадали впросак с вопросами, заданными не там и не тогда.
Впрочем, он быстро вернулся к своему обычному зубоскальству - к той разновидности флирта, которую признавал и применял. Не знай она его слишком хорошо, приняла бы за хамство, но на деле же иные галантные ухаживания содержали в себе куда больше покушения на личное пространство, чем грубоватые шутки Беды.
- Можно запишу в список своих маленьких побед?
- А ты снова ходишь по грани, - Ския усмехнулась, но не отстранилась от пальцев, запутавшихся в ее волосах осторожными, ласкающими движениями. - Сказать женщине, что внесешь в список побед что-то, связанное с нею - ты близок к очередному самоубийству...
Все еще теплая от укатившегося за горизонт солнца, она собиралась коснуться его, протянула тонкие белые пальцы к загоревшей шее. Кошка или не кошка, пусть зубоскалит сколько вздумается. Она-то понимала, что впервые после того странного, иррационального разговора в замке де Энваль, - после всего, что они друг о друге узнали, - они могли и сейчас открыть что-то новое в этих прикосновениях, в том, чтобы быть вместе, пока море плещется рядом, пока восходят первые звезды...
Но прежде, чем некромантка приоткрыла влажные после сидра губы для поцелуя, щеки коснулся холодный ветер.
Ветер с Той Стороны.

Расслабленное лицо Черной Баронессы разом, в единый миг стало жестким и холодным, поселившаяся в глазах лукавая улыбка погасла. Мгновенно обернувшись, она привычным движением потянулась к поясу - но на ней не было ни пояса, ни ритуального кинжала.
Зато позади них, прямо посреди морских отмелей, внезапно из ниоткуда возник громадный корабль.
Сквозь него был смутно виден темный горизонт, размытая кромка моря и неба, паруса надувались от незримого ветра. Призрачные зеленоватые огни, похожие на собственную магию некромантки, вспыхнули вдоль фальшбортов, освещая метавшиеся по палубе неясные серые тени.
- Это еще что?.. - вопрос Скии сбился, когда судно на всех парусах врезалось в берег в нескольких метрах от них, взрывая гальку и влажный песок поросшим ракушками днищем, заставляя обоих отскочить. Волны на миг затопили побережье у самых ног рыцаря и колдуньи, и почти сразу схлынули, оставляя мелкие лужицы с плескавшимися в них рыбешками, словно после прилива.
Ветер не унимался - сдул с куста нательную рубашку некромантки, рвал ее волосы и подол тонкого платья - она машинально стянула пальцами ворот у горла, когда с борта, легко скользя по небрежно сброшенным канатам и даже по якорной цепи, глухо ударившейся о берег, заскользили ловкие темные фигуры.
Сначала призрачные, полупрозрачные, коснувшись берега, они неожиданно обретали человеческую плотность, и галька рассыпалась под поношенными башмаками и грязными босыми ногами точно так же, как под ногами иных живых. Но живыми они не были - вся команда до самого распоследнего юнги состояла из мертвецов.
Призрачный корабль?
Ския слышала легенды о таком, но снисходительно полагала их именно что легендами. Пора было отучаться считать подобное небылицами...
- Изгоняю вас прочь! - прошипела она, резко проведя рукой горизонтальную линию в воздухе. Порыв зеленого призрачного ветра взметнулся уже с ее стороны, промчался по вышедшим на берег живым покойникам, на миг наполнил обвисшие паруса.
Но ничего не произошло.
Призрачные, обретшие плоть фигуры покачнулись, но продолжили путь. Скалились они абсолютно так же, как живые люди, да и вели себя так же - гоготали и хохотали, обнаружив на берегу двоих живых и почти безоружных.
Почти безоружных...
- Дай мне нож, - Ския, не глядя, протянула руку Винсенту. Ее ритуального кинжала при ней не было, но очертить защитный круг собственной кровью она еще может успеть.
Должна успеть, пока они вдвоем не стали закуской мертвецов с мертвого корабля. Не было времени размышлять, кто они и откуда...

Отредактировано Ския (11.07.2022 12:27)

+1

14

Это предупреждение конечно же было знаком мироздания, что они все делали правильно. Именно правильность в своих действиях и порывах вызывала в мире сопротивление, которое нужно было преодолеть. Все было построено на сопротивлении и борьбе - даже поднятие конечности в воде - они раскрывали сопротивляющемуся осознание насколько то или иное нужно и важно было ему на самом деле.
По крайней мере именно так считал бессмертный, у некромантки могли быть иные взгляды на это.

- А во-вторых, сложно не заметить, когда тебя так бесцеремонно лапают под предлогом обучения...
- И зачем я ищу эти предлоги. Возможно, стоит попробовать без них? – выдохнул громко воин, наблюдая за реакцией сегодня неожиданно тактильной чернокнижницы. И это было удивительно, но не неприятно.
Приятель, ты рискуешь переступить красную, еще горящую черту. Но в какой-то момент этот шаг нужно было совершить, чтобы узнать не прилетит ли стрела между глаз. Сопротивление мироздания толкало на рисковые вещи, а как его еще преодолеть-то?

- А ты снова ходишь по грани.
Именно это он и делал. И куда его заведет эта грань?
- Сказать женщине, что внесешь в список побед что-то, связанное с нею — ты близок к очередному самоубийству...
- Надеюсь, ты получишь от этого удовольствие и свое женское отмщение. Но пока отложим это «самоубийство», будь добра. – все еще со смехом, но более тихо произнес мечник, поднимая пальцы в волосах выше между лопаток к спрятанной под ними белой шее и еще влажному затылку. Кошки ведь всегда были не против почесываний за ушами, а они определили, что бывшая баронесса и черный питомец имели нечто схожее в том, что касалось этих самых «почесываний». Бессмертный поднял колючий подбородок, стремясь быстрее сократить расстояние между ними, ощущая запах соли, сидра и совсем немного влажных, теплых из-за жары роз. 
Но касания не последовало, они слишком долго купались в море. Вот справься вы, приятели, с плаванием быстрее...
За их спинами испуганно подал голос конь, отшатываясь прочь от корабля и шума парусов, гонимый дальше от берега иррациональным животным испугом. Винсент ничего не успел предпринять, оглушенный шумом и скрипом пиратского корабля со знакомым привкусом из-за желанной границы.
Воздух внутри него потяжелел и похолодел с трудом выходя из тела. И как только чародейка активнее зашевелилась, он сам пришел в движение, нашаривая рукой пояс с оружием – сплошная реакция.
О плавании, шепоте моря и о поводах резко забылось. Может это ты, приятельница, притягиваешь мертвых?
- Это еще что?..
- Нам не мерещится. – коротко отозвался воин, справляясь с открывшимся ртом и поднимаясь на ноги, и планируя бежать со всех ног прочь, когда корабль «осел» рядом с ними.
Но было поздно – мертвые не испытывают сопротивления мироздания, в отличии от еще живых бродяги и колдуньи.

Гальюнная фигура, в виде разгневанной женщины с широко открытым ртом и развевающимися волосами, у которой вместо ног был шипастый, широкий рыбий плавник, смотрела прямо на союзников. И эти глаза полыхали знакомым некромантке зеленым, мертвым огнем. И фигура не просто смотрела, она за ними следила – это было понятно по стылому чувству в позвоночнике.
Из-за ветра покрывало на гальке поднялось, скомкалось, но не улетело придерживаемое бутылкой.
Призраки передвигались быстро, и они чуяли живых, как гончая - зайца, и речь их пока была малопонятна. У некоторых были видны кости, ошметки неживого мяса спокойно свисали с тела, иные были на вид более целыми, но ракушки и водоросли покрывали их простую одежду, показался пират без руки, которая была прикреплена к поясу, как меч. С какой целью они сюда пришли, зачем, за ними?
- Изгоняю вас прочь!
- Нас окружают! – из воды выходили все новые, они еще мерцали и рябили, и отследить все их перемещения было трудно, но воин знал это затылком.
Что с ними, живыми, станет если они пробегут через мертвого пирата?
- Дай мне нож.
Винсент молча и не задумываясь, быстро вытянул нож из небольших ножен на поясе и поспешил передать его некромантке. Он знал, что сейчас будет кровь, но разве у него был выбор?
Иногда без крови было никак нельзя – нужно было сопротивляться сопротивлению мироздания в ответ. И чернокнижница знала, как нужно действовать в таких случаях.

И как только колдунья принялась рисовать свой кровавый круг, как только выпустила на волю красную, живительную жидкость, пираты замедлились, продолжая гоготать и плотнее окружать. Будто они совсем не спешили напасть и растерзать живых, боясь их упустить. Но были ли они способны разорвать тех, в ком еще текла кровь?
Ветер медленно спал, оставаясь среди призрачных и живых тел, но теперь не смешивая звуки, но обостряя.
- Женщина! – донеслось наконец радостное все еще немного искаженное слово от одного из пиратов, с отсутствующей нижнею челюстью и вываленным языком. Вопросов о том, как он был способен говорить не возникало.
Над головой союзников пролетела крупная птица с яркими красными пятнами у клюва, и она тоже совершенно по-человечески гоготала.

- И что нам, ребятки, делать с таким уловом-то? – почти четко произнес сильный, но не менее издевательский голос с палубы корабля, когда круг был завершен. И на землю по канату спустился последний пират.
О, это точно был капитан этого призрачного судна – его рот был полон золотых зубов, глаза в самом центре горели тем же призрачным огнем, оставляя в воздухе тонкие полоски света, когда он двигался. И тот же самый свет освещал корабль и был в глазах следящей за живыми гальюнной фигуры. Пальцы его были покрыты потерявшими блеск кольцами, которые выглядывали из-под кружевных, пожелтевших и местами порванных манжет. Волосы его были темными до плеч и макушку скрывала та еще пижонская шляпа с несколькими потасканными черными перьями. Он шел по берегу к союзникам уверенно, прекрасно зная что сегодня суша ему если и не рада, то ничего с этим поделать не может, как женщина, "нет" которой никто и не спрашивал.

Отредактировано Винсент де Крориум (13.07.2022 22:08)

+1

15

Действительно ли некромантка поневоле притягивала к себе мертвых - или сама чувствовала, как магнит, куда именно направиться, как перелетные птицы ощущают стороны света? Или это искалеченная, проклятая неудача Бессмертного заставила их выбрать для купания именно эту бухту и именно в этот день?
Кто теперь разберет... Ее удачу и его неудачу относительно смерти они давно уже разделяли в те моменты, когда находились рядом.

— Нам не мерещится.
Какое уж там "мерещится"! Слишком холодным был ветер, слишком тяжело оставались под ногами мертвецов глубокие следы, мгновенно затапливаемые соленой водой ямки, слишком отчетливо скрипел корабль с оскаленной, озлобленной носовой фигурой, и слишком явственно доносилось до носа мертвенное зловоние.
И ходячие трупы чуяли живых так же остро, и желали добраться до них так же сильно.

Почему их не прогнала прочь ее магия?
Задумываться над этим времени не было - Ския давно уже привыкла размышлять о причинах поражений после, позже, когда оставалось на то время и было безопасное место. Гораздо важнее сейчас было защитить от мертвых пиратов их обоих с Винсентом, не подпустить тварей близко.
Вся эта орава уже целеустремленно неслась по берегу, и слава Луне, что рыцарскому коню хватило сообразительности и ужаса удрать. Им бы вдвоем тоже удрать, но времени уже не было.
Острая боль - безупречно отточенное лезвие чиркнуло по ладони, глубоко рассекая кожу. Ския стиснула зубы от мгновенной боли - некромантия нередко базировалась на собственной боли призывателя, и большинство ритуалов требовали именно этого. Сжала пальцы, заставляя кровь быстрее скапливаться и падать на землю мелкой красной капелью, оставляя на земле темные крохотные кляксы. Не было нужды полностью замыкать границу кровью: зеленое свечение появлялось на песке под ее ладонью, вслед за ее движениями, а капли крови были лишь ориентиром, опорными точками защитного круга, линия которого проходила прямо по ним.
Мертвые моряки чуяли эту кровь. Чем она пахла для них - железом и солью? Горячей жизнью и теплой плотью? Пищей, которую они жаждали?
Пожалуй, ее собственный запах - живой, разгоряченной солнцем и морем женщины, - манил их еще больше, чем котов на валериану. От этого запаха они распалялись, орали громче, хохотали все отчетливее. Так и вправду могла бы вести себя толпа пиратов, долгие месяцы не встречавших никого, кроме рыб, других несчастных на захваченных кораблях, да мифических русалок, встреча с которыми сулила лишь гибель.
Но мертвые не знали повторной гибели.

Едва Ския замкнула круг, очертив призрачную зеленоватую стену вокруг себя и Беды, как мертвецы столпились вокруг. Полуразложившиеся, изъеденные солью, рыбами и временем тела, казалось, должны были постоянно напоминать им об их противоестественной природе, но при этом прыгали и двигались они ровно как живые люди.
— Женщина!
От этого торжествующего шипения даже по спине Собирающей кости невольно пробежали мурашки. Мертвецы, с которыми ей доводилось иметь дело, никогда, разумеется, не видели в ней никого, кроме призывателя, своего мучителя и хозяина, или своего врага. Для мертвых не было разницы, какого пола тот, кто силой вернул их в мир, и их преобладающим чувством чаще всего служил голод.
Что же не так было с этими мертвецами? Ведущими себя, словно живые, выдерживающими ее изгоняющие чары и вынырнувшими из морских глубин - но передвигавшимися по суше?
- Держись внутри круга, - тихо проговорила Черная Баронесса, ощущая плечом Винсента, стоявшего к ней совсем близко. Даже думать не хотелось о том, какая участь их ждет, если защитное заклятье вдруг не выдержит...
— И что нам, ребятки, делать с таким уловом-то?
И Ския, и Беда невольно посмотрели на капитана - и к нему же повернули, как по команде, свои полуразложившиеся, поросшие моллюсками и водорослями лица и члены его команды. Ему, несомненно, подчинялись. Его, несомненно, слушались, даже сейчас, скалясь, облизываясь и издевательски причмокивая при виде законной добычи внутри круга. И все же был некий вызов, некая борьба в том, как именно глава живого судна шагал по земле - словно каждый шаг давался ему с трудом.
Черная Баронесса передала нож Винсенту и плотно прижала легкую муслиновую ткань подола к порезу на ладони. Ветер унялся, но она и так видела, куда были устремлены голодные взгляды пиратов - в слишком низкий треугольный вырез ее платья. Объявись корабль десятью минутами позже - и стоять лицом к лицу с врагами, будучи полностью обнаженными, было бы совсем жутко.
- Вы - мертвецы, нарушившие повеление некроманта, - чеканя каждое слово, тяжело обронила Ския. - Я не призывала вас. Убирайтесь обратно в морские глубины и...
- Убирайтесь обратно, - издевательски покачал головой капитан, передразнивая ее, и команда подхватила его слова грубым смехом. Из всей этой толпы капитан выглядел самым целым, но когда подошел ближе, стало видно, что в груди его зияет глубокая рана от меча, из которой непрерывно, толчками льется темная кровь, и тает, не достигая земли. - У кисоньки есть коготки и слишком острый язык... Что мы делаем с такими кисоньками, ребята?
Взревели все и хором, наперебой рассказывая и показывая незамысловатыми движениями бедер, что именно они сделали бы с полуголой женщиной, а заодно и с Винсентом.
Глаза некромантки вспыхнули зеленым огнем. Она несильно размахнулась - будто снежок бросила, давно знакомым рыцарю движением, - и пригоршня едкого мертвенного пламени врезалась точнехонько в грудь ближайшему пирату. Огонь мгновенно охватил тело - вспыхнула одежда, волосы, лопнули глаза, - но мертвец, не чувствуя боли, продолжал скалиться в ухмылке до тех пор, пока не сгорел до костей. В считанные секунды на землю упали обугленные останки и разом рассыпались серым пеплом.
Пираты умолкли, сверля двоих пойманных в ловушку людей голодными, жадными взглядами.
- Кто следующий? - в голосе Скии звенел вызов. Чтобы какие-то мертвецы и воспротивились ее воле?! Никогда не бывало такого прежде...
- Боюсь, что все же ты, кисонька, - медленно ответил капитан и вновь расплылся в издевательский улыбке. - Ты и твой приятель.
С корабля раздался смех, и все тот же сожженный пират, целехонький, - если так можно было сказать о человеке, лицо которого было поедено крабами, а одна рука почти сгнила! - ловко, как обезьяна, соскользнул с каната и подбежал обратно.
- Это было горячо! - цыкнул он в сторону некромантки. - Повторим?
Пока рядом стоял корабль, удерживающий тела и души пиратов, словно якорь, покрытый водорослями, сколько их не убивай, они будут возрождаться на его мокрой, прогнившей палубе.

- Шутки кончились, котики мои, - предводитель пиратов перенес вес тела на другую ногу в щегольском сапоге с потемневшими пряжками. - Вам не сбежать. От Черного Людвига, капитана "Веселушки", никто еще не убегал...
Носовая фигура за его спиной ощерилась в такой же, как у своего хозяина-порабощенного, ухмылке и чуть наклонилась вперед, словно тоже не желала пропустить зрелище.

+1

16

Численный перевес был не в пользу союзников, сколько ни напрягайся и ни пыжься. И так ведь было всегда, куда ни посмотри на их пути. Будет ли их сил и стойкости достаточно и в этот раз?
Винсент крутил головой, шуршал босыми ногами по песку и мелким камням, напоминая все больше загнанного зверя. И сейчас он беспокоился не за себя, но за все-таки живую, не бессмертную колдунью. И никакого достойного плана на ум не приходило, риска было через край.
Ей нужно было спасать свою тонкую, пергаментную шкуру, и воину не свою тоже.
Беда громко, надрывно свистнул, прикладывая пальцы ко рту, когда некромантка стиснулась от пореза. Но конь не ответил, видимо все еще понукаемый ужасом бежать через поле. И винить его было в этом нечего, верхового ведь на нем не было – с такими мертвецами практики у животного не было. И это был промах, ведь была чернокнижница и были трупы, которых можно было поднять, тренируй коня сколько влезет. Но удастся ли закрыть этот прокол «завтра»?
Винсент стиснул ножны меча, отпуская пояс болтаться. Если он вытянет меч наружу, придаст ли это ему шансов родить нормальный план или почувствовать себя более прочно на земле? Конечно же нет, приятель.
О, этот зелено-голубой огонь, исходивший от чародейки, был и чувствовался почти как родной, в отличии от того, что горел на корабле.
Бессмертный по наитию стиснул свободной рукой открытое платье некромантки со спины, в миг представляя картину, как она вываливается из круга сама или с совершенно ненужной необъяснимой пиратской помощью.
Кровь же для мертвецов пахла недосягаемой чертой, вернуться за которую они не были более способны. И эта черта манила их, искушала их и заставляла так «жить». Но была и иная граница в совершенно противоположном направлении. И тоже недосягаемая, печальная, забытая и застывшая, она не манила, но ранила их глубоко внутри своей недосягаемостью.
Им не нужно было человеческое мясо или кровь, они не питались этим – их питал корабль, иногда создавая образы человеческой еды, иногда чего-то совершенно невообразимого. Но ощутить пропитанными солью конечностями человеческое тепло, тепло крови было для них словно наркотик, воссоздающий на краткий миг настоящую жизнь. Но союзники этого не знали, итог для них все равно был не радужный.
Кто был в ответе за такой ужасный, тошнотворный облик пиратов – корабль, они сами или нечто иное? Они не были живыми, но и не были мертвецами, они зависли где-то между, в том месте, о котором некромантка еще не подумала, сейчас находясь под напором этой мерзкой, гакающей толпы.
Никто пиратов с той желанной границы не возвращал, и в этом была основная загвоздка почему колдунья не могла их изгнать.

- Держись внутри круга.
- …ни шагу. – отозвался бессмертный тоже негромко, но как всегда твердо, все также не отпуская кусок платья чернокнижницы со спины и все также не прекращая вертеть головой и глазами, пытаясь контролировать движения каждого из мертвецов, которые не пытались переступить кровавый круг.
Как хорошо все-таки, что они плавали достаточно долго, чтобы союзников не застали в самый неподходящий момент.
А сейчас, приятель, был все-таки подходящий момент? Ну и шутник, хей-хоп.

- У кисоньки есть коготки и слишком острый язык... Что мы делаем с такими кисоньками, ребята?
Винсент не по смешливому оскалился в ответ, его морда перекосилась, но он не произнес ни слова против. Был ли это поступок настоящего мужчины, должен ли он был заступиться за некромантку? Беда всегда мало говорил, когда доходило до точки кипения, обращаясь в свои инстинкты и чутье. В словах было толку мало, но он прижал колдунью к своему боку плотнее, готовый защищать.
«-…всему виной не это.»

Винсент несильно прикрыл глаза, когда мертвецкое пламя голодным бешеным зверем накинулось на самого крикливого, активно машущего бедрами пирата. И перехватил несильным броском меч с ножен на рукоять, готовый в любой момент сорвать чехол прочь, если толпа мерзавцев кинется «на абордаж» круга.
Но этого не последовало, пираты даже не замолчали, поднимая свои голоса еще выше. Пиратский приятель, стоявший рядом с горящим, ударил его в плечо своей мокрой, в водорослях рукой.  И они разом, словно по команде замолчали, когда обугленные кости повалились вниз. И было в этом молчании не ненависть и жажда расправиться с противником, а некий издевательский «сюрприз», чтобы насладиться живым звоном срывающегося женского голоса.

- Кто следующий?
Была ли способна некромантка пожечь их всех? Нет скорее всего, но она могла проложить путь, жаль только бессмертный не был способен кидать женщин, как копья высоко и далеко.
- Боюсь, что все же ты, кисонька. Ты и твой приятель.
Беда все-таки рыкнул, срывая с меча ножны резким, коротким движением, когда капитан подошел ближе, откидывая в сторону носком сапога погоревшую кость. И та вместе с остальными неожиданно исчезли, словно их и никогда не было.
Здесь все было неправильно, как в городе иллюзий. Но иллюзией вся эта толпа и этот корабль не были.
Ну ты, приятель, и идиот, угораздило тебя выбрать это место!

- Это было горячо! Повторим?
И сколько по времени заняло это «перерождение»? Несколько секунд не достаточно для их союзников прорыва прочь с этого берега. Шансы все больше таяли на глазах мечника родить некий рисковый, но способный сработать план.
Попытаться поджечь некроманстким огнем корабль, и тогда что? Залп корабельных пушек не оставят от живых ни кусочка, а пиратам-то все по барабану.
- Шутки кончились, котики мои.
Ну, капитан «Веселушки», заело на котиках? Никто здесь не был похож на котов, ни каплю, прекращай!
- Вам не сбежать. От Черного Людвига, капитана «Веселушки», никто еще не убегал...
Винсент все-таки выступил на полшага вперед, выпуская из пальцев ткань платья и наконец прямо смотря в странные глаза Черного.
- Всегда можно стать первыми. – без напускного, серьезно и без издевательств наконец ответил воин, обращая на себя внимание толпы, перетягивая от полураздетой некромантки.
И пираты закудахтали, разразились гоготом, взмахивая своими острыми ножами возле своего горла или живота, но неожиданно смолкли, когда капитан вытянул шею, вглядываясь куда-то внутрь бессмертного.
- О, кажется, я понимаю. – он не сразу медленно качнул головой и черные, мокрые перья качнулись следом.
- «Веселушка» знает толк в бессмертии. – его не черные, но горящие зеленым зрачки вспыхнули, оставляя на несколько мгновений полоску света следом за движением его головы в сторону носовой фигуры.
- И кто тебе преподнес такой «подарок», боец, она для защиты своей дырки? – Черный неприятно растянул губы, оголяя золотые зубы, но рассмеялся теперь только он один.
Винсент продолжал молчать. Не по-джентельменски, приятель, ведь. Но этим своим молчанием он получал необходимое для скачущих мыслей время и какую-никакую информацию без раздражающих спрашиваемого вопросов.
- Некромантка и вечный боец. Котики, нам улыбнулась фортуна! – и капитан вскинул руки, прокручиваясь вокруг своей оси.
Беда кинул вопросительный взгляд на некромантку, приоткрывая губы, но произнести ничего не успел.
- Итак, сейчас я вам, котятки, расскажу на каком вы свете. – Черный потер свои руки, словно готовился считать монеты.
-  Вы остаетесь в этом славном круге в безопасности до рассвета и становитесь частью нашей славной, задорной компании. Ну, это произойдет без вашего желания или согласия, вы окружены, «Веселушка» вас не отпустит, она «пометила» вас, просто это так работает. – капитан пожал плечами, отыскивая глазами одного из пиратов с раздутым от воды телом, из которого постоянно текла вода и в животе, под кожей копошились угри.
- Вот он не даст соврать, посчастливилось ему искупаться здесь в такую же прекрасную ночь перед рассветом. Мы его конечно же не звали… нам такие потные не надо, но так иногда происходит. – Черный облизал синюшным языком свои золотые зубы, разводя руки.
- Ты, боец, пойдешь на кабестан, якорь у нас тяжелый, зараза, но ты справишься. – он указал пальцем с большим кольцом на мечника.
- А ты, киска, если твой приятель хорошо будет выполнять свою работу, будешь ходить по кругу немного реже и со своим приятелем немного подольше. – и вновь раздался гогот в предвкушении.
- Но дело в том, что «Веселушка» не жалует бабенок на палубе, поэтому рано или поздно, но скорее рано, ты станешь прехорошенькой фигурой на подводной части кормы. – Черный отошел от круга, рассматривая корабль. Фигура на носу полыхнула глазами, и ее плавник медленно, несильно качнулся, но капитан небрежно отмахнулся.
Он медленно вернулся к кругу, на берег опустилась тяжелая тишина. Черный не знал, ощущала ли его команда ту недосягаемую, не искушающую конечную, финальную черту, но он ее ощущал.
И если честно ему все это чертовски надоело, но приходилось играть по старым, округлым, мягким на зуб, блестящим золотом правилам.
- Или… вы рискуете своими жизнями и, если все удачно складывается, остаетесь заниматься своими слюнявыми до безобразия делишками на этом берегу и после рассвета. Естественно, я ни к чему не принуждаю вас, я честный пират, ха!

Отредактировано Винсент де Крориум (14.07.2022 23:55)

+1

17

И каково же, Винсент, теперь страдать от собственного бессмертия - когда есть гораздо более худшая участь, наглядно явленная прямо сейчас и прямо здесь? Быть целую вечность привязанным к разумному, безжалостному, жестокому кораблю и с каждым днем, месяцем и годом все больше мутировать в чудовище, корчиться от побоев и тяжелой работы - но продолжать существовать? Или раз за разом подвергаться насилию, чтобы впоследствии быть утопленной за кормой и врасти в корабль, задыхаясь под тяжестью водяной толщи, но все равно не умирать...
Действительно ли все познается в сравнении?

Похотливые выкрики и насмешки мертвых не задевали и не оскорбляли Скию - пламя она метнула, чтобы проверить, можно ли уничтожить их подобным способом и заставить отступить, а вовсе не из гнева. И вступаться за женскую честь в этой ситуации не имело смысла: брань на вороте не виснет, а терять голову из-за нескольких словесных мерзостей было слишком опасно. В любом ином случае - когда бы они имели дело с живыми, и когда бы от этого не зависела их жизнь, Черная Баронесса не упустила бы удовольствия посмотреть, как Беда способен прочистить ее обидчику глотку кулаком - но явно не здесь и не сейчас.
Думай. Думай...
Пиратов не изгнать некромантией - значит, они не мертвы. И в огне они не умирают, возрождаясь на корабле. По всему выходило, что причина их бессмертия, если это бесконечное существование можно было таковым назвать - "Веселушка". Но как можно изгнать обратно в море корабль?
Ни одного логичного плана в голову не приходило. Они были в ловушке. И только рука Винсента, поддерживавшая некромантку сбоку и крепко вцепившаяся в тонкую ткань платья со спины, хоть как-то придавала уверенности.
Надолго ли...

— «Веселушка» знает толк в бессмертии... - Черный Людвиг только подтверждал догадки Собирающей кости. И на Беду он смотрел теперь с гораздо большим интересом, ощущая в нем нечто родственное им самим.
Проклятье? Может ли корабль проклясть собственную команду? Или нечто, поселившееся в корпусе корабля?..
Обрисованная капитаном перспектива выглядела не просто безрадостной, а откровенно безнадежной. Ския, не отрываясь, смотрела обезображенному пирату в лицо, пытаясь понять, не блефует ли тот. Но проверить это не было никакой возможности.
— Но дело в том, что «Веселушка» не жалует бабенок на палубе, поэтому рано или поздно, но скорее рано, ты станешь прехорошенькой фигурой на подводной части кормы.
- Что, ревнует ваша баба? - едко заметила Ския, отчасти потому, что хотелось посмотреть на реакцию корабля, отчасти чтобы потянуть время. - А все потому, что по жизни бревно, и корма в двери не пролазит...
"Веселушка" грозно шевельнулась, глаза вспыхнули ярче, и леденящий взгляд остановился на некромантке. Нечто, поселившееся в корабле, не было способно сойти на берег и дотянуться до наглой девки, но очень хотело. Оставалось только ждать, пока преданная команда сама приволочет обидчиков на борт, где они окажутся во власти деревянной женщины с рыбьим хвостом.
Неупокоенный дух? Подводная сущность?
Впрочем, Черный Людвиг, кажется, был поглощен собственными мыслями. Колдунье вдруг пришло в голову, что он мог бы и вовсе не рассказывать ни о каких вариантах, позволив им с Винсентом оставаться внутри круга до утра и сохраняя иллюзию безопасности, чтобы с рассветом ее разрушить.
Или же все это блеф иного толка? По-настоящему Людвиг определенно хотел от них чего-то иного.
— Или… вы рискуете своими жизнями и, если все удачно складывается, остаетесь заниматься своими слюнявыми до безобразия делишками на этом берегу и после рассвета. Естественно, я ни к чему не принуждаю вас, я честный пират, ха!
Союзники переглянулись.
- И чего же ты, честный пират, хочешь? - хмыкнула Ския. Людвиг явно ожидал именно этого вопроса.
- Чтобы вы нашли кое-что на этом берегу, - откликнулся он.
- Пока что нашли здесь только вы. Чужие вещи, - некромантка бросила взгляд на одного из мертвых пиратов, безглазого, голова которого с одного бока поросла моллюсками. Тот подобрал на песке ее улетевшую, все еще влажную нательную рубашку, и, обнюхивая, прижимал к остаткам носа. Другой пытался натянуть на единственную уцелевшую ногу Винсентов сапог.
- Не обессудь, кисонька. Мы, как-никак, пираты, - широко ухмыльнулся Черный Людвиг, но все же бросил на моллюскоголового один-единственный пронзительный взгляд. Тот, безглазый, словно почувствовал его и выпустил рубашку Скии из рук, позволив ей упасть на землю. - Так как? Неужели тебе не терпится в трюм настолько, что даже не желаешь узнать, чего я хочу?
- Избавления от проклятья, это очевидно, - Ския сощурилась. - Вы не живы, но и не мертвы. Вас удерживает эта ревнивая сучка, - она кивнула в сторону носовой фигуры "Веселушки", яростно сжавшей тяжелые челюсти, - и освободиться вы не можете. Скажешь, вру?
- Осторожнее, кисонька. Третьего оскорбления "Веселушка" тебе не спустит, - тихо, но отчетливо проговорил мертвый пират. - Да, это проклятье. И избавиться от него мы можем только здесь, и только в эту ночь. Единственную ночь, когда мы можем сойти на берег...
Огромный черный попугай с красными отметинами возле клюва, внезапно спикировал с неба - обоим запертым в круге союзникам пришлось пригнуться, так низко пролетела зловредная птица над их головами. Заклекотав, облезлое чудовище угнездилось на плече капитана, и тот, словно любимому питомцу, почесал его под страшенным, будто стальным клювом.
- Да, мы желали бы освободиться, и "Веселушка" знает это, и не может на это повлиять. Некогда она была добрым, безмолвным кораблем, носившим нас от Ледяного Пролива до Вод Огня, пока мы не наткнулись на тот сраный остров...

Черный Людвиг и его команда и в самом деле были грозой морей - лет пятьсот назад, - и легкая, быстрая "Веселушка" носила их от Ледяного Пролива до Вод Огня, и ни одно судно не способно было угнаться за ними. Жизнь морских волков нельзя назвать легкой, но грозная слава Черного гремела в те времена по всем морям, и недостатка в соратниках он не испытывал. И чем больше росла его слава, тем больше была и алчность.
О бесценных сокровищах, хранимых в одном из храмов Старых Богов, Людвиг услышал давно, и долгие годы искал, о каком именно храме идет речь. Когда же, наконец, выяснил, медлить не стал: со всей командой нагрянул в святилище Лихнира на давно ушедшем ныне под воду острове. Его ребята были свирепы и яростны, и никого в храме не оставили в живых, вырезав подчистую жрецов и служек, и нагребли огромную гору драгоценностей и золота. Ослепленные добычей, они не задумывались о том, что грабят покровителя Проклятых, равно как и о том, чем это может обернуться для них самих.
И лишь когда они закопали сокровища на этом побережье, недалеко от молодого тогда Рон-дю-Буша, и вернулись на корабль, деревянная фигура "Веселушки" внезапно ожила.
С тех пор не Черный Людвиг управлял кораблем - а "Веселушка" держала в кулаке и его самого, и всю команду. Кем она стала и по чьей воле, пираты не знали. Их носило по морю, к берегу они пристать не могли, а когда начали умирать от голода и обезвоживания - выяснили, что и умереть-то не могут.
Почти все впали в отчаяние, затем - в безумие. Кто-то пытался убить себя или товарищей, но каждый раз убитые и самоубившиеся неизменно возвращались к жуткой не-жизни на палубе корабля. Пытались захватывать колдунов с чужих кораблей, проводили обряды и ритуалы - все без толку. Так прошла почти сотня лет, прежде чем они смогли впервые вернуться на этот берег и попытаться найти то, с чего все началось - проклятые сокровища Лихнира.
- ...но берег изменил свои очертания, а память наша стала рваной, как моя старая карта, - Черный Людвиг не сводил глаз с попугая на своем плече. Пираты - со своего капитана. И лишь деревянная фигура прожигала злым, холодным взглядом всех и каждого. - Там, где некогда простирался песчаный берег, выросли теперь скалы, и хрена с два мы можем отойти так далеко, чтобы отыскать те сокровища. Но каждый год мы приходим сюда и пытаемся. Веселушку это забавляет, а может, это часть проклятья - она не говорит с нами об этом, но в эту ночь привозит нас к этим берегам. Лишь пару раз мы находили здесь людей. Вы - третий раз. Счастливый, наверное, мать вашу, раз...
- Отменная сказка, Черный Людвиг, - Ския скрестила руки на груди. До сих пор она не перебивала капитана, но теперь он снова вперился в них взглядом, оторвавшись от своего жуткого попугая. - Но что будет, если вы найдете сокровища? И с чего нам верить, что вы нас отпустите после этого, или даже более - что все это не обман, чтобы выманить нас из круга? В конце концов, именно ты пообещал мне тут целую вечность веселья с твоей командой... откуда нам знать, что ты не лжешь?

+1

18

Винсент на корабль не желал нисколько. На земле он все-таки был по-своему свободен, даже несмотря на безрадостное, тяготившее его бессмертие. На судне же ни о какой капли свободы речи идти не могло. На палубе не было ни коней, ни склада своей холодной стали, ни портвейна и пивных вакханалий, ни ужинов с чародейкой, когда они распивали ту бутылку, которую они хотели, ни таких совершенно отвлеченных моментов, как до появления пиратов. На «Веселушке», несмотря на многочисленную команду и шум от нее, была верховодящая, всепожирающая пустота, которую никак и ни на сколько нельзя было заполнить.
На суше же у Беды была такая возможность, пусть и совсем на донышке стакана, появившись недавно и оглушительно.
Воин все еще желал окончательно помереть, и страшное бессмертие пиратов его нисколько не трогало, у него было свое. И каждый страдал от своего не в большей и не в меньшей степени, просто по-разному.
Ничего не познается в сравнении, приятельница. Радоваться, что тебе повезло больше чем кому-то еще, или рыдать от обратного было в одинаковой степени говено и совершенно безрезультативно. Нужно было не сравнивать, а смотреть на себя и только во все имеющиеся глаза.
Глотку же, приятельница, было возможно прочистить не только кулаком, но, например, и бутылкой из-под выпивки. Принесло ли тебе это удовольствие, когда такое осознание намного позже мигнуло в твоей голове, когда ты занималась совершенно рутинными делами в своей лавке?

По крайней мере, несмотря на паршивость происходящего, союзники сейчас были в одной лодке, хей-хоп! И именно в том, что они ничего не были способны придумать в этой казавшейся патовой ситуации. Но в мире все еще было нерушимое правило, распространяющееся на воду и сушу – за все нужно было платить, и за свою свободу в том числе.
- А все потому, что по жизни бревно, и корма в двери не пролазит...
О, это было взаправду забавно, смешно и по-женски больно и остроумно. Но не в такой-то ситуации, приятельница, когда ты окружена!
Винсент напряженно покосился на бывшую баронессу, когда фигура сирены среагировала на эти совершенно правдивые, но не менее ядовитые «женские замечания». И гоготать вот вообще желания не возникало.

- И чего же ты, честный пират, хочешь?
Платы, приятельница, за то, что он рискует отнять у вас. Все всегда заключалось в размере такой оплаты и в способности ее заплатить.
Беда же был рад, насколько мог в таком окружении, тому, что капитан говорил, это показывало его некоторую заинтересованность. Незаинтересованные люди ничего не рассказывали, они просто показывали спины и будь что будет с тобой и со всеми остальными, их это нисколько не волновало.
- Пока что нашли здесь только вы. Чужие вещи.
Ну же, приятельница, спрячь на секунду свои зубы, не накаляй, это же не платье, а всего лишь нательная рубашка!
Беда кинул взгляд через плечо на пиратов, обративших внимание на их вещи вне круга. Как хорошо, что конь удрал, ей богу.

- Избавления от проклятья, это очевидно.
Винсент не удивился. Кажется, этот ответ уже был в его голове, когда Черный заговорил о бессмертии. Им обоим оно было не нужно, для них оно было вонючей тряпкой, которая прилипла к спине и которую было просто не снять.
- Единственную ночь, когда мы можем сойти на берег...
Беда прерывисто, надрывно выдохнул, понимая, как он прогадал и с местом, и со временем. Неудачливый идиот. И слов о том, что он не знал о существовании такого проклятия и такого пиратского судна, было недостаточно, чтобы почувствовать свою полную непричастность к происходящему.
- Да, мы желали бы освободиться, и «Веселушка» знает это, и не может на это повлиять.
- Ве-се-лья пол-ные штаны! – прокаркал мерзко и надрывно попугай, постукивая тяжелым клювом и пытаясь пародировать голос капитана, раскрывая сильнее свой черный потасканный веер перьев на голове.
-…пока мы не наткнулись на тот сраный остров...
История была стара, как сам мир – жадность губила многих, и порой настолько извращенно, что можно было писать пьесы с каждого такого раза. Но пьесы такие не сыграешь, слишком поучительными, отталкивающими в своей оголенной правде они были. Людям же нужно было совершенно иное.
Погубит ли тебя, приятельница, в итоге и твоя жадность до бессмертия и каким извращенным способом это будет? Винсент сам стал жертвой своего типа жадности. И посмотри-ка на него что с ним стало и что происходит до сих пор, и будет происходить и дальше. Некромант забрал у него мечту погибнуть в итоге в наиславнейшем бою, найдя самого достойного врага.

- ...но берег изменил свои очертания, а память наша стала рваной, как моя старая карта.
И в этом мечник с капитаном были похожи, только бродяга был еще в относительном начале своего пути. И бессмертный стиснул челюсти, ощущая это.
- Но каждый год мы приходим сюда и пытаемся.
Как до сих пор пытается подохнуть бессмертный. Но ему без некромантки осуществить это было крайне трудно, как и пиратам без них свое. И в этом была капля силы на стороне союзников, у них наконец-то появлялся «воздух» надежды.
- Вы — третий раз. Счастливый, наверное, мать вашу, раз...
О, о несчастьях бродяги не стоило говорить морякам. И воин несильно прочистил горло, сдерживая нервный смешок и опуская меч, но пальцев на рукояти не расслабляя. Сейчас чернокнижнице и мечнику нужна была вся доступная удача.
- Но что будет, если вы найдете сокровища?
- Сначала нужно их найти, киска, а потом размышлять как с ними поступить. – выдал капитан, резко качая головой.
- Но оно команде не надо, больше не надо. – произнес он тише под прожигающим взглядом носовой фигуры, словно не желал быть услышанным сиреной и прячась за сидевшим на плече попугаем. Кораблю было по большему счету все равно что испытывала команда, у него никогда-никогда не было человеческих чувств и переживаний, оно просто раз и ожило.
- И с чего нам верить, что вы нас отпустите после этого, или даже более — что все это не обман, чтобы выманить нас из круга?
- Ну, не усложняй, котенок! Зря я тут распинаюсь? – он всплеснул руками, и обвел горящим взглядом своих моряков, закусывая золотыми зубами верхнюю губу в каком-то своем размышлении.
- В конце концов, именно ты пообещал мне тут целую вечность веселья с твоей командой... откуда нам знать, что ты не лжешь?
- Ни один пират не пройдет мимо красивых ножек, а после затяжного плавания и мимо кривых тоже. – он повел рукой в сторону некромантки, не пересекая круга, словно очерчивал изгибы ее белого, немного загоревшего тела.
- А вообще у меня есть ответ на твой вопрос. – неожиданно серьезно, без показушного тона заявил Черный, и не мешкая засунул свою руку в кольцах внутрь своего тела, в открытую, кровоточащую рану.
И после некоторых поисков внутри, нисколько не морщась, он достал на свет золотую, со странной чеканкой монету и, мгновение помедлив, подбросил «сокровище» большим пальцем чернокнижнице через некромантский, сдерживающий круг.
Хороший тайник, ей богу, первоклассный. Возьми-ка на заметку, приятель, возможно в будущем пригодится.
- У тебя несколько мгновений, кошка, она сейчас вернется ко мне. – произнес негромко Черный, взмахивая окровавленными пальцами.
Пираты вокруг плотно стояли в гробовом молчании, покачиваясь, но их разномастные, уродливые морды не были веселыми и задорными, и не были бесстрастными и равнодушными. Монета, явленная их глазам, напомнила им о той желанной второй границе, которая не манила их, не звала, она просто была. И они устали, крайне, невозможно устали.
Но когда они были на «Веселушке» она не позволяла им таких мыслей и чувств. В море все было иначе, и только на твердой земле они были способны вспомнить. Пусть и не все в том, как быть человеком, но «кусок потрепанной карты» тоже был в какой-то мере картой.
Монета была крайне тяжелой, она ощущалась вполне реально в руке. Но она была всего лишь крупицей огромного плетения, каплей в море воли бога проклятий, доказательством, но не решением. Все остальное было закопано где-то на этом берегу. Но что тогда произойдет, если вернуть эту «все еще украденную» монету к остальным?

Отредактировано Винсент де Крориум (22.07.2022 02:59)

+1

19

Заслуживал ли Черный Людвиг и его команда избавления от проклятья Лихнира? На взгляд некромантки - вовсе нет, но проклятья подобны обоюдоострому мечу. Никогда не знаешь, ударят ли они того, кто проклял, того, кто проклят, или того, кто осмелится попробовать снять проклятье.
И каждое проклятье, вдобавок ко всему прочему, обладало собственной формулой - вербальной или физической. С вербальной формулой было проще всего - четко оговоренные условия, при выполнении которых возможно было развеять чары и наговор. Например - совершить подвиг без шансов на успех, верно ведь, Бессмертный?
Но в случае с проклятьями-вещами становилось одновременно и легче, и сложнее. Порой мало было просто найти вещь, содержавшую в себе проклятье - как тот самый заклятый клад пиратов "Веселушки", - нужно было еще и знать, что именно с этой вещью делать.
Черный Людвиг, очевидно, не знал. А возможно, и сам не особо верил в то, что их мучения можно прекратить, и именно поэтому с радостью мучил сам - любого, кто попадался ему на этом пустынном берегу. Но отказаться и не предложить случайным жертвам отыскать клад - не мог. Как и Веселушка не могла отказаться доставить пиратов сюда, на это место и в этот час.
Потому что условия проклятья должны быть соблюдены.

Насмешливый тон капитана пиратов странным образом контрастировал с глубокой горечью, отраженной в его лице, и с мертвенным огнем в глазах. То, чем стал Людвиг, давно уже потеряло способность радоваться по-настоящему, и даже тому, что поймал в ловушку еще двоих, он не был в действительности рад. Расписывая женщине-чернокнижнице то, что они сделают с ней, пираты гоготали и веселились, словно по старой памяти, словно исполняя роль. Вряд ли они по-настоящему получили бы удовольствие от этого действа, но сотворили бы это все равно.
— А вообще у меня есть ответы на твой вопрос...
Ския не поморщилась, наблюдая, как извлекает немертвый пират монету из глубин собственного тела. Раскрыла ладонь, поймала увесистый окровавленный кружок - холодный, несмотря на то, что Людвиг держал его в руках и прятал в себе самом, - показала Винсенту, нахмурившись на миг. Окропленная кровью монета неприятно напомнила ей Руины Иллюзий, кровавый фонтан и желание, которое она загадала в своих мыслях, опуская в него две монеты. За них двоих.
Старая магия. Древняя. Желание, подношение, жертва...
- Я уже встречалась с магией, завязанной на золоте, - проговорила некромантка, вертя монету в пальцах. Та неожиданно рванулась, будто пойманная птица, и, как и говорил Людвиг, внезапно исчезла с ладони Скии, оказавшись в руке капитана пиратов. Тот ухмыльнулся и прикусил ее золотым зубом, звякнувшим металлом о металл.
- Так что, котятки? Пойдете с нами сейчас или согласитесь немного покопаться на этом берегу? До рассвета у вас еще есть время...
- Вр-рремя! - каркнула черная птица на его плече. Капитан погладил окровавленными пальцами страшенный клюв, и попугай неразборчиво, ласково заворковал.
- Дай слово, что ты и твоя команда не тронете нас, если мы переступим черту, - прищурилась Собирающая кости. Глаза слабо светились в темноте колдовской зеленью, почти такой же, как и у самого пирата.
- Лагко, - тот пожал плечами. - Даю слово. До рассвета. Потом - не обессудь, киска...
- И что ты отпустишь нас, когда получишь свой клад, - не моргнув глазом, продолжила некромантка.
- "Когда", не "если"? А ты уверена в себе, - гоготнул Людвиг.
- Не увиливай от ответа!
- Клянусь своим посмертием, - капитан поднял руку и посмотрел на Винсента тяжелым, долгим взглядом, каким только и может один бессмертный наградить другого. - Твой приятель может понимать, что значит для меня и моих ребят такая клятва. Пока вы ищете клад, вас никто не тронет. Но с первым же лучом солнца, если сокровища не будут здесь, вы - мои.
Ския бросила быстрый взгляд на рыцаря.
- Вы вместе с нами, я так понимаю, искать его не пойдете?
- А мы не можем, пупсик, - тот пират, что был уже сожжен ею и возродился на палубе "Веселушки", сплюнул на землю. - Смотри!
Ни минуты не раздумывая, он целеустремленно направился по берегу дальше от моря, вглубь, где галька постепенно сменялась зеленой травой. Но стоило его босой грязной ноге ступить на траву, как он мгновенно по щиколотку ушел в землю, будто провалился в болотную трясину. Земля не принимала пирата, затягивала его вглубь, как голодный заглатывает корку хлеба, пока человек весь, целиком, не ушел вглубь.
Несколько мгновений спустя на "Веселушке" снова тускло вспыхнуло, и все тот же экспериментатор, скалясь, спустился вниз по якорной цепи, шлепая по мелководью.
Похоже, ему эти умирания, в отличие от Винсента, доставляли какое-то странное удовольствие.
- Наглядно... - пробормотала некромантка. - Но где примерно вы их закопали, ты можешь мне сказать? И как искать их?
- Это было вон в той части, - Черный Людвиг махнул рукой, указывая направление. - Что же до того, как именно искать... кровь к крови, колдунья. Кровь к крови.
Ския опустила взгляд на свою ладонь, испачканную кровью пирата.
- И еще, - Людвиг, усмехнувшись, подбросил своего попугая вверх, и птица, хлопнув крыльями, тяжело взлетела на ближайшее дерево. - Можете попытаться сбежать. Я гнаться за вами не стану, это ни к чему. Просто если шкурка недорога - попытайтесь. Увидите, что будет...

Отредактировано Ския (17.07.2022 23:53)

+1

20

Заслуживала ли чернокнижница бессмертия, а мечник желанной смерти? На взгляд многих, расскажи им истории союзников – нет, конечно же. И совсем не важно по каким причинам, пусть и по той, где «много желаешь, да мало получишь». Но отказывать бродяге и чародейке пиратам было сродни их самоубийству, как самому проткнуть свое тело мечом перед показавшимся вдалеке, из-за пригорка, войском врага.
У союзников просто не было выбора, не здесь. И все из-за их пути и еще недостигнутой цели – о, она стоила куда большего, чем просили мертвые пираты. Разве ты, приятельница, не готова была заплатить за это всем, что имела или только начинала иметь? И из-за второго с подвигом без шансов на успех мечнику нужно было все-таки повременить.
Смотри же, приятельница, что делает бессмертие с людьми, смотри в глаза этих «живых» мертвецов, раз от предупреждений воина отмахиваешься, как от жужжащей мухи!

- Я уже встречалась с магией, завязанной на золоте.
Винсент в молчании застыл, опуская тяжелый взгляд на испачканную не кровью, но воспоминанием о крови, монету в тонких пальцах бывшей баронессы. Его руки запротестовали, замерли и окаменели, не желая прикасаться к золотому кругляшу. Но и эта предосторожность тела никак не могла спасти бессмертного от приглашения на Веселушку. От него мечник с черной волшебницей не могли теперь отказаться никак, мерцающие зеленью проклятия глаза их заметили и пометили, «выжигая» на все еще теплой, согретой солнцем и сидром коже до некоторых пор невидимое клеймо.
- Так что, котятки? Пойдете с нами сейчас или согласитесь немного покопаться на этом берегу? До рассвета у вас еще есть время...
- Ты знаешь ответ, капитан. В бессмертии есть слишком много сучьего времени на поразмыслить над «ты не попробовал и сдался раньше времени». – негромко, тяжело, но уперто отозвался бродяга, скидывая наконец оцепенение, когда монета исчезла внутри Черного и попугай противно вскрикнул.
Было ли у капитана золото вместо сердца и при жизни? Ну, иные ведь в пираты не подаются, приятель.

- Даю слово. До рассвета. Потом — не обессудь, киска...
Кажется, бессмертный начинал привыкать к этим «котики», «киска» и прочее название ушастых и усатых созданий, уголок рта переставал трястись. Но Беда на кота похож все-таки не был, больше на осла и барана.
- И что ты отпустишь нас, когда получишь свой клад.
Винсент кинул быстрый взгляд на чародейку, выдерживая одно выражение морды и касаясь несильно и максимально незаметно опущенного белого мизинца своим.
Не вступай в переговоры с некромантом и никогда не соглашайся на его предложение, никогда, приятель-пират! Бывшая баронесса ничего не сказала о снятии проклятия, только о затерянном на этом берегу кладе. Но ты принял это, гроза морей, не поведя и усом.
Винсент ощутил воодушевляющий порыв, но он продлился всего лишь мгновение – пронзающий взгляд сирены упал на него. И эти полыхающие глаза смеялись.
Беда вздрогнул, не удержался, встречаясь с носовой фигурой взглядами. «Разве решает здесь капитан, разве с ним нужно идти на сделку» говорили эти неживые, но ожившие глаза. И опасное, медленное движение концом плавника было выбивающим из-под ног землю обещанием. Но мечник только отвел взгляд, не позволяя укорениться этой мысли у него в голове или позволить некромантке заметить это.
Не сейчас, не время для отчаяния.
- Клянусь своим посмертием… вы — мои.
Винсент коротко кивнул, прикрывая на миг глаза, и соглашаясь со словами капитана и взглядом чародейки. Пусть будет так, послушно, ничего не предприняв и склонив головы они не пойдут на корабль.
Но уйдет ли бессмертный на корабль, или старый сукин сын окажется сильнее? Беда сейчас беспокоился не о себе.

- А мы не можем, пупсик.
Вот только «пупсиков» еще не хватало, ей богу!
Но демонстрация была явной и недвусмысленной – никакой свободы, совершенно, ничего, только корабельное проклятье. И именно сейчас Винсент сильно ощутил то, что ему все-таки было что терять… он желал сам отпустить, сам оставить, но не потерять вот так на палубе. Беда стиснул челюсти, кидая долгий, из-под опущенных век взгляд на некромантку, когда на корабле вновь вспыхнуло возвращающее мертвого пирата пламя.
И капитан это понял, но ему было все равно – бессмертие убивает изнутри, как червь - яблоко.
- Что же до того, как именно искать... кровь к крови, колдунья. Кровь к крови.
Блядские загадки! Но чернокнижнице было не привыкать, кажется, она зацепилась за эти слова вполне осознанно и серьезно. Винсент перенес вес тела с ноги на ногу, переключаясь со своих неожиданно колющих мыслей на задачу в сейчас.
Нужно было остаться у чародейки, ей богу, как она и предлагала, мест там было предостаточно, на втором этаже или в маленькой темной кладовой на кухне, чтобы скрыться ото всех глаз животных и человеческих!
-…Просто если шкурка недорога — попытайтесь. Увидите, что будет...
Знал ли сам капитан о том, что будет, или это было простым запугивание? Естественно, проверять это союзники не планировали, по крайней мере прямо сейчас.
- Мы все поняли, нужды запугивать нас нет. – резче, чем нужно было, отозвался бессмертный, приближаясь к защитной кровавой линии и поднимая скинутые с меча ножны с поясом, после закрепляя на своем торсе.
- Разойдитесь, ай-да, коридор для испуганных котят! – крикнул капитан следом, взмахивая рукой своим пиратам. И те наконец загудели, немного «ожили», толкаясь и выстраиваясь в коридор наполненный их кошмарными, уродливыми мордами и телами, в которых нечто копошилось, жило, булькало или просто не держалось. И от всех них пахло не только морской солью, но и потерянным покоем, бесконечным бодрствованием.
Ведь мертвецы снов не видели – у них было отнято даже это. Не скрыться и не убежать никуда, ни на сколько и никак.
Беда переступил защитный круг первым, но на него никто не кинулся. Пираты были последними, кто отвечал за свои слова, но бессмертие изменяет всех. Винсент подождал несколько мгновений, протягивая руку некромантке.
- Из бутылки по глотку, не больше! – выкрикнул капитан, замечая, как пират с оторванной и прикрепленной к поясу рукой втихую поднял недопитый сидр с противоположной стороны круга.
Попугай расправил крылья, планировал ли он отправиться за союзниками и был ли на это способен?
Черный указал на скалы, на которых гнездились альбатросы, туда союзникам и нужно было направляться.
Винсент постоянно оглядывался на бывшую баронессу, продолжая стискивать своими пальцами чистые ее, но слов никаких не произносил – они сначала должны были отойти от толпы пиратов и Веселушки.
-…до рассвета осталось часа четыре. – первое что произнес негромко мечник, замедляя шаг. Бежать?!
Возможно ли убежать, приятель, от проклятия? Ты и так знаешь ответ.

+1

21

Кем бы они ни были, какие бы ловушки в своем договоре ни оставляла некромантка - Черный Людвиг был согласен подождать до рассвета. Ему, бессмертному, не привыкать было к ожиданиям - да и мог ли он, связанный проклятьем по рукам и ногам, что-либо изменить?
Ведь договариваться и в самом деле нужно было не с ним. Веселушка признавала его капитаном лишь для того, что на корабле должен быть капитан, держащий команду в подчинении. Но ни от нее, ни от самого себя пират-золотое-сердце свободен не был, и он прекрасно понимал это.

Ския ощутила короткое прикосновение Винсента к своей опущенной руке, но ничего не сказала, не ответила ему взглядом. Только мизинец чуть сдвинулся - как тогда, в холодную зимнюю ночь Чернолуния, наполненную шепотом призраков. Она не попадет на этот корабль, не станет добычей этого стада и их безумной сирены. Только не так. Любой ценой избежит этой участи.
Любой.
Но сердце - глупое, все еще человеческое, все еще наивное, - упрямо стучало и не желало прекращать жить. Верило, что у них получится.
Кровь пирата на ее ладони засохла, оставшись бурыми линиями на руке, совсем рядом с ее собственным свежим порезом.
Винсент сжимал ее пальцы, а пираты по обеим сторонам от них скалились, бесновались, выкрикивали угрозы и похотливые шутки - но не прикасались к ним, не сокращали расстояние. Не то не могли, не то держали слово - проверять Ския не хотела.

-…до рассвета осталось часа четыре.
Она взглянула на него - зеленые глаза на миг расширились. Черная Баронесса знала, какая мысль мелькнула в головах их обоих.
Что, если это ваши последние четыре часа, приятели?
Что, если дальше будет только боль и мрак чужого проклятья, бесконечное, тягостное существование, лишенное цели и смысла? Что, если через четыре часа все ваше совместное путешествие окончится, так и не продвинувшись вперед - и не будет больше ни заключенного союза, ни ощущения морского ветра на щеках, ни долгих вечеров, ни горячих прикосновений в ароматной воде? Что, если на этом - все?
Что бы вы сказали друг другу, если б знали это точно?
Ския крепко сжала в пальцах его ладонь - и не сказала ничего. Сердце то гневно ускоряло бег, то замирало тоскливо, как перед прыжком в неизвестность. В глазах Винсента она видела свое собственное отчаянное желание жить.
- Тогда... - она прочистила горло, - ...тогда надо поторопиться.
"Веселушка" и ее пираты остались на берегу, скрытые невысоким холмом, но обдерганный попугай капитана летел за ними следом, изредка присаживаясь то на низкорослые деревья, то на скалы. Похоже, его, создание неба, земля не отвергала.
А жаль. Ские изрядно хотелось вывернуть мерзкую птицу наизнанку, чтобы тот только заткнулся - попугай то и дело принимался орать обрывки пиратских песен или выплевывать ругательства, не имеющие отношения к происходящему.
- Что, как думаешь, будет, если попытаемся сбежать? - тихо спросила некромантка.
Но вместо рыцаря ей ответил все тот же неугомонный попугай:
- Смерть! Сме-ерть! - и дико расхохотался, довольный собственными словами. - Косточки на палубе! Косточки на палубе!..
Врал он или нет, а проверять не хотелось. Да и времени не было. Если они уже привязаны к кораблю и окажутся на палубе "Веселушки" - та может и не пустить их на землю до рассвета снова.
- Сраная курица! - выругалась Собирающая кости, и попугай тут же подхватил ее слова, костеря самого себя на все лады. - И безмозглая вдобавок...
Скалы, куда указал пират, и где гнездились альбатросы, были уже совсем рядом. Ския споткнулась на посыпавшейся под ногами гальке, и снова ухватилась за руку Беды.
- Ну, и как искать этот чертов клад? - она поискала глазами попугая, но тот в кои-то веки заткнулся. Перевела взгляд на свою ладонь, где уже почти стерлись воспоминания о чужой крови.
Кровь к крови, колдунья...
Черная Баронесса вздохнула глубже, будто пытаясь ощутить в воздухе запах старой смерти, запах чужой мертвой крови. Глаза бледно засветились зеленым.
- Я чувствую смерть, - наконец, сказала она. - Но имеет ли она хоть какое-то отношение к проклятому золоту?
Убивают ли пираты своих при дележке сокровищ? Риторический вопрос.
- Где-то здесь еще один... неупокоенный, возможно, - Ския отбросила с лица почти полностью высохшие, разлохмаченные от воды и ветра черные волосы, присела, коснувшись окровавленной ладонью земли. Ее кровь - и кровь капитана пиратов. Хватит ли этого, чтобы найти кого-то, зарытого без надгробия и поминального ритуала в полосе прилива?
Если только это действительно кто-то из команды, а не случайно истребленный ими прохожий...

+1

22

Пират-золотое-сердце, ха! Если только в прямом смысле этого слова, ей богу. Но даже если и было наоборот, то капитан был, во-первых, давно мертв и человеческого в нем осталось мало, а, во-вторых, в пираты от хорошей жизни никто никогда не подавался. Такой промысел был грязной, тяжелой и загрубелой работой, и милосердия «золотого сердца» в нем предусмотрено просто не было. И все, что оставалось союзникам это цепляться всеми конечностями и зубами в своеобразном, без стали сражении за свою жизнь.
Или они «потопят» Веселушку, или она их – разговор был прост и кристально чист, как небо в ясный день.
На верхушке фок-мачты во вспышке пламени появился капитан-золотце, придерживая рукой свою нарядную, но постоянно мокрую шляпу с черными перьями, и устремил взгляд на удаляющихся союзников. С такого расстояния нельзя было разглядеть выражение его рожи, но почему в спину им толкалась соленым ветром какая-то выцветшая, порванная, как старая карта, надежда? Пираты же внизу на берегу вновь разошлись, поднимая гвалт, кто-то принялся качаться по земле, без нижней челюсти пират пытался разобраться с куском доставшегося ему настоящего сыра. Началась стычка между раздутым утопленником и пиратом в ракушках за следующее место в очереди за глоток из бутылки.
И всего-то стоило золотой монете исчезнуть с их глаз долой, как все вернулось на свои проклятые, пиратские места. Веселушка веселилась, ей доставляло удовольствие пытать своих заложников, и, в частности, с особыми пристрастием капитана, который все-таки имел возможность смотреть на эту монету чаще остальных и истязаться пока никто из команды этого не видел.

Винсент с каждым новым шагом откидывал все дальше потерянность и безнадегу. Пока он был способен шевелиться, именно этим и нужно было заниматься, а не падать на колени и жрать в слезах землю. И ответный взгляд некромантки только усилил чувство борьбы.
Никаких что если.
О, приятели, когда вы решитесь сказать то, что должно? На смертном одре рискуете не успеть. И то навряд ли.
- ...тогда надо поторопиться.
Беда неожиданно для всех растянул свой рот, беззвучно гакая и сжимая в ответ крепче руку чернокнижницы, ускоряя по команде шаг. И правда, что еще оставалось им делать?
- Что, как думаешь, будет, если попытаемся сбежать?
- Смерть! Сме-ерть!
- Более понятливо и не скажешь. – отозвался Винсент, перекрикивая надоедливого попугая-надзирателя. Не нужно было позволять птице брать ментально вверх.
Какая смерть, ощипанная ты курица, у бессмертного-то?
- И безмозглая вдобавок...
- Клюв у него все-таки тяжелый, голову береги. – ты о чем, приятель, вы тут вообще-то в затруднительном положении целиком, какая голова!

- Ну, и как искать этот чертов клад?
- Надо думать, как пират? – ответил вопросом на вопрос мечник, приподнимая руку и позволяя споткнувшейся чародейке быстро отыскать твердую землю под ногами.
О, приятели, через четыре часа вы забудете о ней, как нежный сон по утру, который никак не удержать и не запомнить.

- Я чувствую смерть. Но имеет ли она хоть какое-то отношение к проклятому золоту?
- Ничего не остается, как проверить. – Беда наконец отпустил чародейку, оглядываясь назад, но пираты за ними не бежали. И только черный попугай колупал клювом свои острые когти, выискивая в них нечто единственно ему интересное. Но выпуклый глаз все равно следил за союзниками и ждал. Он ждал провала, пусть и ворковал на плече капитана. Подозревал ли Черный о таком предательстве и игре в двое ворот?

- Где-то здесь еще один... неупокоенный, возможно.
Как только некромантка сосредоточилась сильнее, проникая кровавыми пальцами в землю, ей ответили. И ответ этот был совершенно не гостеприимный. Она увидела подол красного шелка, изогнутый темный нож и женские бесцветные глаза на смуглой коже, в которых ярким пламенем вспыхнула проклятая морская зелень, как у Веселушки или у капитана.
- Проклятие живет вечно, вечно и даже после смерти. – раздался в голове у чернокнижницы изъеденный временем голос, но его наполнил мгновением позже звон золотых монет, целого роя золотых монет.
Нечто было впереди, но на, в или под скалой? Времени прошло-то крайне много.

Отредактировано Винсент де Крориум (23.07.2022 01:54)

+1

23

Думать, как пират...
Возможно, Бессмертному проще было сделать это, нежели бывшей баронессе. Она могла думать, максимум, как некромант, а с ее точки зрения куда более перспективными могли оказаться не банальные золотые сундуки, а артефакты и знания, спрятанные в древнем Храме.
И все же постоянное ощущение утекающего времени, настойчивого взгляда в спину, нависшего над головой меча мотивировали думать гораздо активнее и лучше.
- Толпа жадных выродков, суеверных, как все моряки, и не слишком-то образованных, - пробормотала Ския, не отрывая ладонь от земли. - Вряд ли они могли запрятать свои сокровища так далеко...
От тонких белых пальцев в стороны побежала паутина трещин, осветившихся зеленым, и некромантка подняла голову, пристально вглядываясь в светлеющую летнюю ночь. И ночь устремила на нее ответный взгляд - ядовито-зеленый, наполненный горячей ненавистью, пытливый. Слишком разумный для неупокоенного, для безмозглого зомби, оставленного стеречь чужие сокровища
— Проклятие живет вечно, вечно и даже после смерти...
Плечи Скии напряглись, в животе поселился холод - присутствие потусторонней сущности ощущалось как стылый зимний воздух посреди жаркого лета. Под тонким платьем по обнаженной спине поползли мурашки.
Короткое, как вспышка, видение. Женщина в алом шелковом платье, смуглая нежная кожа расписана замысловатыми узорами, и теплые отсветы пляшут по прекрасному, экзотичному для обитателей Галатэи, лицу, по многочисленным золотым украшениям на шее, груди и руках.
Смех был похож на осколки льда. Или на звон проклятых золотых монет.
- Покажись, - тихо проговорила Черная Баронесса, приподнимая руку над землей. Как она жалела сейчас об отсутствии своего ритуального костяного клинка!

И она показалась - но того живого, чувственного тепла, которое явилось в коротком видении, в ней больше не было.
Платье алого шелка изодрано по подолу и разорвано на груди, длинные черные волосы сбились в колтун на затылке, смешавшись с грязью и кровью. Лицо и тело покрыты синяками и ссадинами, ногти на руках содраны, и изо рта по подбородку стекает тонкая струйка крови.
Сквозь ее фигуру союзники могли видеть скалы, покрытые птичьими потеками. Она была мертва, но не упокоена.
- Если вы пришли за золотом, то найдете лишь свою смерть... - ее дыхание напоминало порыв холодного ветра.
А некромантка ничем не успевала защититься от нее - ни кровавым кругом, ни собственным отсутствующим клинком.
Она отступила на шаг назад, почувствовала присутствие Винсента за своей спиной.
- Мы пришли за золотом, - не стала лукавить Ския, не отводя взгляда. Мертвые чувствуют, когда живые боятся их - это придает им сил и злости. - И за местью.
- Местью?! - женщина, чьи черты неуловимо напоминали деревянную сирену-Веселушку, насмешливо скривила губы. - Бойся своих желаний, колдунья!
- Но ведь ты желаешь того же... - некромантка кивнула в сторону моря, невидимого отсюда, но слышимого.
Да, приятель, как бы ты ни старался убедить в том, что месть - дело нестоящее, неправильное, выматывающее и безнадежное, жизнь раз за разом доказывала обратное. Мести желали все неупокоенные, озлобленные, несчастные души, которые встречались им на пути. Месть, а не богатства, не счастье близких и не мир во всем мире могли доставить им удовлетворение, как ни крути. Мести желала Бланка де Риордан, желал подмастерье сапожника, сожженный пиромантом, и теперь вот - безымянная женщина в красном.
- За что тебя убили... Веселушка? - последнее слово Ския выдохнула едва слышно.
Но женщина услышала. И скалы вновь вздрогнули от ее пронизывающего, замогильного хохота.
- А за что толпа ублюдков убивает женщину? - она скользнула взглядом по Винсенту, но он не был похож на пиратов с проклятого корабля, и не вызвал вспышку ее злости. - Ты очень скоро познаешь это на себе, колдунья. Всю мою боль. Все, что испытала я...
Ей, казалось, доставляло удовольствие говорить об этом.
- О да. Я узнаю, - Ския скрестила руки на груди. - В полной мере узнаю все твои страдания. А убившие тебя ублюдки наловчились жить со своим проклятьем, и даже надеются его снять. А пока, бессмертные, неуязвимые, носятся по морям, грабят, насилуют и убивают других - таких же, как ты или я. Тебе не кажется, что твоя месть не действует, Веселушка? Что они страдают недостаточно?
Эти слова, похоже, заставили призрака призадуматься.
- Амайя, - выдохнула она и стала видна отчетливее. Мстительная зелень в пустых глазах чуть угасла. - Мое имя - Амайя, жрица Храма Лихнира.
Так значит из разграбленного святилища пираты Черного Людвига унесли не только золото, да и убили не всех...
- Ты следишь за ними, Амайя, - продолжала Ския, стараясь не думать о близком рассвете и о том, что с первым лучом солнца они окажутся на проклятом корабле. - Часть тебя живет в носовой фигуре судна и не позволяет им забыть ни на миг. Расскажи нам, что произошло.
- К чему? - горько, по-человечески усмехнулась жрица бога Проклятых. - Что вы-то сможете сделать?
Уголок рта Собирающей кости приподнялся.
- Заставить их страдать сильнее, чем уже сделала ты.
О, она, не моргнув глазом, пообещала пиратам избавление от проклятья, а проклявшей их женщине - усугубление их мучений, и совесть ее за это ни капли не терзала. Главное - заставить призрака говорить.
- Но для этого нам нужно узнать больше...

Отредактировано Ския (22.07.2022 23:06)

+1

24

- Вряд ли они могли запрятать свои сокровища так далеко...
О, приятельница, тупые и недалекие пираты нет, но время на такое было способно просто потому, что оно всегда было в движении, заставляя приходить в движение все вокруг.
- Покажись.
Беда моментально напрягся, застыл с положенной рукой на рукояти меча, сейчас вслушиваясь и всматриваясь во все с максимальной концентрацией, откинув ощущение утекающего, как вода, времени до рассвета ногой подальше.
Такие слова от некроманта ничего хорошего не предвещали – они предвещали смерть.
И именно этот отпечаток увидел бессмертный в следующее мгновение перед ними. Женщина, точнее все что от нее осталось и из-за времени тоже, встала перед ними. О совестливости и стыде пиратов говорить не приходилось, как и о войске, которое врывалось в поселение врага на такой мешанине чувств, что в повседневной жизни было никак не вызвать.
Она была мертва, но она не желала упокоения – вера в бога проклятий и месть, как якорь, удерживали призрачный силуэт на этой земле. У нее была цель, которую она вынашивала весь путь на корабле и до конца осознала тогда, когда ей вогнали короткую саблю между ребер со спины над проклятыми монетами.

- Если вы пришли за золотом, то найдете лишь свою смерть...
Почему всегда нужно было начинать с угроз?
Винсент одновременно с чернокнижницей сделал быстрый, без промедления шаг, но не назад, а вперед – таковы были правила, таковы были их роли.
Жрица выдержала многое на пиратском корабле, но все равно закончила свою жизнь таким гнусным, нелепым образом. И все ли не из-за страха недалеких покорителей морей, которые просто-напросто были людьми?
Не ждет ли вас то же, приятели, на вашем пути, сколько жилы не рви?
- Мы пришли за золотом и за местью.
Бывшая баронесса умела подбирать слова, умела колоть в самый беззащитный центр и продевать нитку, за которую можно было взяться и потянуть. Но почему она тогда не находила слов для бессмертного и самой себя? Загадка из загадок, за ответ на который можно было и раскошелиться по-крупному, да, приятель.
Винсент не вмешивался в разговор между двумя женщинами, они все-таки говорили на одном языке, а он мог помешать, мог заставить жрицу ощутимее вспомнить, что с ней сотворили и через что заставили пройти толпа безнаказанных мужиков.
- Но ведь ты желаешь того же...
Говори, что нужно, приятельница. Но разве мы здесь были за местью, местью за что – за прерванный пиратами приятный вечер? А ты жестока, приятельница, и безжалостна, хей-хоп.

Месть пожирала, высасывала, забирала и ничего в итоге не давала взамен – вступать с местью в договор означало изначально остаться у разбитого пустого корыта. Но месть хорошо шевелила людьми, намного лучше остальных чувств, потому что горела ярко и сильно сама по себе. И бессмертный это осознавал все четче, сражаясь со своей местью некроманту и перековывая это в нечто совершенно иное, то что нужно было завершить до своей конечной, не ставшей менее желанной смерти.
- За что тебя убили... Веселушка?
И правда, было в ее изуродованных чертах нечто отдаленно похожее с носовой фигурой. Беда приподнял брови в удивлении, но и полшага назад не сделал, когда в сторону всех мужчин полетели привычные, естественные, знакомые миру, не беспочвенные обвинения.
- Ты очень скоро познаешь это на себе, колдунья. Всю мою боль. Все, что испытала я...
В этом с некроманткой они были похожи – «пусть весь мир сгорит дотла, если горю и я». Но со жрицей мечник был в корне не согласен, у него на то были веские причины.
- Тебе не кажется, что твоя месть не действует, Веселушка? Что они страдают недостаточно?
Чародейка, естественно, преувеличивала, выворачивала в свою сторону. Но именно это и союзникам нужно было – им нужно было спасение любой ценой. Но что из этого могло выйти?
- Мое имя — Амайя, жрица Храма Лихнира.
Сколько жриц пираты увезли с острова вместе с золотом и сколько не выдержало этого плавания к этому берегу? Несчастье приходит всегда незваным, и даже боги не способны спасти своих рьяных служителей или просто не желают тратить силы на смертных.
- Что вы-то сможете сделать?
- Заставить их страдать сильнее, чем уже сделала ты.
Винсент все-таки покосился на чернокнижницу и этот взгляд некромантских глаз был страшен - она знала, что такое желать мести больше всего на свете. И сейчас это бурлило в ней, являя жрице вполне искренний порыв.
Никогда не связывайся с некромантами, никогда, жрица. Но, а ты приятель, ты уже попал и так, и спасительный мост ты за собой сжёг целых два раза, и во второй вполне осознанно.

- Но для этого нам нужно узнать больше...
- И как же можно страдать еще сильнее, колдунья, когда ты, как оторванный кусок тряпки не плывешь сам, а тебя несет течение непонятно откуда и непонятно куда? И никакие карты или звезды тебе больше никогда не помогут. – жрица произнесла это грозно, по нарастающей, взмахивая без ногтей рукой и кровь из бока со спины затемнила порванную красную ткань.
Попугай неожиданно скоро взлетел, выкрикивая слога и никак не способный собрать их в какое-то одно определенное слово. Жрица проводила птицу безразличным взглядом в сторону корабля, ожидая ответ от «зазнавшейся» колдуньи.

- Я покажу, ты узнаешь, если ты доплывешь. Желаешь мести – вноси свой задаток. – закончила женщина в красном, растягивая полные кровавые губы в безумном, проклятом оскале, кидая взгляд на союзников. И после она исчезла, растворилась в скале позади и только вспыхнувшие морской зеленью глаза еще на некоторое время остались отпечатком в воздухе.
У мертвых было определенное чувство юмора, а еще время всего мира.

- Не нравится мне все это. – отозвался бессмертный, резко кивая головой и поворачиваясь наконец к некромантке, упирая кулаки в ремень по бокам.
-…значит все это из-за нее? – он прикусил изнутри щеку, раздумывая над последними словами жрицы.
- Женщина в гневе – самый страшный зверь. – негромко произнес мечник чьи-то слова, всматриваясь по-своему в чернокнижницу.

Волны зашевелились сильнее, но не из-за ветра. И было в этом звуке воды нечто странное, булькающее, вытесняющее и ударяющее.
-…ты это слышишь? – обратился воин к чародейке, но направился не к ней, а к берегу, ускоряя шаг и входя в воду по колени все еще босиком.
- Если доплывешь, если. – он выдохнул, подходя к скалам.
-…блядство! – выкрикнул бессмертный, когда неожиданно провалился в воду по голову и в то же мгновение всплыл на поверхность. Пеликаны на скале сидели крайне тихо, они-то спали и наверняка видели свои сны, в ожидании рассвета, нового дня, который мог быть отнят у союзников просто по стечению никому не нужных обстоятельств.
- Меня утягивает волной под скалу. Неужели здесь раньше был проход и над водой? – отплевываясь и вылезая на мель произнес воин, начиная глубоко, медленно заранее вдыхать. 
- Мне нужен твой свет, я нырну и посмотрю. Я туда и обратно. – или там окажется тупик и не вернешься, приятель? Может все-таки стоит провести эти оставшиеся часы не в глупых попытках спастись?
Неужели урок плавания еще не закончен, приятели.

Винсент в итоге нырнул, им просто не оставалось больше ничего иного. Задаток должен был быть внесен. Его не было меньше минуты, но на суше она казалась, кажется, вечностью. И шум ударяющихся о скалу волн вводил в некий отупляющий транс, вода шумела на поверхности совершенно иначе.
Беда всплыл вместе с некромантским огоньком из темной воды целый и все еще живой. Он несколько раз жадно вдохнул воздух, вновь выбираясь на мелководье к чародейке и берясь за все белые пальцы разом в замок своих.
-…там и правда есть проход. – начал он неспешно, четко и кивая головой. Но говорить о том, что он не доплыл до его конца с той стороны воин не стал.
- Но тебе нужно будет хорошенько задержать полный, максимально полный вдох. Ты поплывешь первой, отталкивайся руками от скал туннеля, я подтолкну если что. – глаза мечника не бегали, но он не моргал и старательно всматривался в лицо бывшей баронессы. И плыть за ней, а не впереди было правильным – путь назад, поддайся такому желанию некромантка в какой-то момент, мог оказаться губительным.
- Вода панику не терпит, ты доплывешь. – повторил он тоже правило, что в затопленной башне ордена. Поставить задачу, заставить поверить голосом, прикосновением, взглядом.
Им нужно было это сделать и не ради этих несчастных, оставшихся нескольких часов до рассвета, но для часов побольше, часов «завтра».

Отредактировано Винсент де Крориум (25.07.2022 15:58)

+1

25

Она умела подбирать слова - этого не отнять. Она умела играть словами и переставлять их, как заправский некромант, загоняя своего собеседника в ловушку договоренностей - с мертвыми иначе нельзя, они и сами мастера расставлять ловушки, поскольку терять им больше нечего. Но произнести то, чего ждал от нее Бессмертный, и чего, возможно, втайне она ждала от себя сама - это было свыше ее сил.

— Я покажу, ты узнаешь, если ты доплывешь.
Ския нахмурилась, напряглась - это были ловушки со стороны умершей, та вновь перехватила инициативу и выставила собственные правила игры, но изменить их некромантка уже не могла: Амайя растворилась в воздухе, одарив их напоследок безумной, зловещей ухмылкой.
— Не нравится мне все это, - Винсент, как всегда, читал ее мысли.
- Она давно сама перестала понимать, чего хочет, - Собирающая кости задумчиво коснулась холодных камней, возле которых исчезла бывшая жрица.
- Значит, все это из-за нее? Женщина в гневе – самый страшный зверь...
Ския повернулась, почувствовав на себе его пристальный взгляд. Все время ее разговора с мертвой Винсент стоял тихо, не встревая, как и в случае с Бланкой. Сама некромантка не была склонна обвинять в насилии всех мужчин мира - но Амайя вполне могла, и кто смог бы ее за это упрекнуть.
- Об этом вспоминают слишком поздно, - отозвалась она, и непонятно, кого имела в виду - Амайю или саму себя. Черная Баронесса, каковой она все еще была, ощущала свою общность с замученной и убитой жрицей, и была отнюдь не против отомстить и за нее, и ей самой, если мертвая все же заведет их в ловушку. На это ее сил хватило бы и без кинжала, пусть и с трудом.

-…ты это слышишь?
- Волны плещут, - пожала плечами Ския. - Ладно, надо искать ответ на эту новую... - она не договорила, коротко, изумленно охнув, когда Беда внезапно ушел под воду. Омут начинался совсем рядом с берегом, и колдунья отступила на шаг назад, опасаясь провалиться следом.
— Меня утягивает волной под скалу. Неужели здесь раньше был проход и над водой?
- О нет! - выдохнула некромантка, начиная догадываться, в чем состоял зловещий смысл загадки жрицы. - Нет, только не снова...
Вода и замкнутое пространство - заполняющаяся башня или подводная пещера, какая разница...
— Мне нужен твой свет, я нырну и посмотрю. Я туда и обратно, - рыцарь, в отличие от нее, не колебался и времени не терял.
- Не надо... - она не сводила глаз с темного провала, едва видневшегося под водой. - Она могла солгать.
И что ей делать, если он утонет там, в омуте, останется на глубине? Она ведь ни за что не нырнет следом, не сможет заставить себя. Останется только дожидаться утра и...
Ския закусила губу и над ее ладонью возник призрачный зеленоватый огонек.
- Возвращайся, - шепнула она, опуская руку с огоньком в воду, когда Беда нырнул второй раз.

Его не было совсем недолго - но для нее, оставшейся на берегу, вглядывавшейся в предрассветную темноту и вслушивавшейся в плеск волн, это короткое время показалось невероятно растянутым. Она попыталась считать секунды, но поняла, что слишком ускоряется. Неравномерный, угрожающий шелест воды сбивал с толку.
Ну же...
Наконец, он показался на поверхности, и Ския выдохнула. Огонек, вернувшийся к хозяйке, осветил бледное, встревоженное лицо.
- …там и правда есть проход. Но тебе нужно будет хорошенько...
- Нет, нет-нет-нет. Я не смогу. Я не стану, - она попыталась выдернуть пальцы из его хватки, начиная паниковать еще до того, как погрузилась в воду. Но он сейчас - Исполняющий, командир, - знал, как говорить с растерянным бойцом. Не отпускал ее взгляд, крепче сжимал руки. В его словах, в голосе, в интонациях, звучала непоколебимая уверенность.
— Вода панику не терпит, ты доплывешь.
Как тогда, в башне Ордена. Тогда он не дал ей утонуть, а она - ему...
Ския несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь привести в порядок мечущиеся мысли. В конце концов, даже утонуть, пытаясь освободиться, лучше, чем попасть на палубу корабля. Судьбу Амайи она не хотела ни для себя, ни для кого бы то ни было еще.
- Хорошо.
Глаза снова едва заметно полыхнули зеленым. Она зашла на отмель следом за рыцарем, и подол легкого платья тут же поплыл по воде. Может, проще было оставить его здесь, на берегу, но если уж умирать, то хотя бы не голой.
Вода здесь была холоднее, чем всего несколько часов назад, когда они плескались в залитой заходящим солнцем бухте. Холоднее и коварнее. Ския опустила магический огонь, и тот, подплыв к проходу, осветил темный оскал пещеры. Тянуться под водой к свету, плывущему впереди - похоже на ироничное описание всей ее жизни, да и Бессмертного тоже.
Она сделала глубокий вдох - и нырнула первой. Беда, без промедления, за ней.

Это было похоже на движение во сне - очень странном, сюрреалистичном, непонятном сне. Вода щипала глаза, сбивала с толку - на несколько мгновений некромантка утратила понимание верха и низа. Огонек оказался неожиданно ярким здесь, в темноте, и поначалу она бестолково забарахталась, пока не вспомнила движения, которым учил Винсент.
Чертовы уроки плавания! Если им доведется выжить, она непременно...
Она оттолкнулась от стены рукой и проплыла несколько метров. И снова. Рыцарь плыл сразу за ней, гораздо более ловко, но не обгоняя и не отставая. Он точно знал, что там, на другой стороне, есть выход? Точно? Он слишком быстро вынырнул... Что если...
Проход становился все уже, а воздуха в легких оставалось все меньше. В груди закололо, организм мечтал о вдохе, но усилием воли она не позволяла себе вдохнуть. Еще раз оттолкнуться. И еще.
Свет огонька начал размываться перед глазами - вроде бы тот поплыл куда-то вверх, но ей уже отчаянно не хватало воздуха... совсем не хватало...
Руки Винсента сгребли ее, подтолкнули вперед и вверх - некромантка сделала еще несколько хаотичных движений, и ему пришлось самому выталкивать ее на поверхность. Но даже когда вода внезапно закончилась, и вокруг оказалось много, очень много живительного воздуха, Ския не сразу осмелилась вдохнуть.
Она все же сделала это - и тут же закашлялась, слепо попыталась ухватиться хоть за что-то: вода стекала с мокрых, облепивших голову черных волос, мешала видеть. Нащупала Винсента, но он тут же оторвал от себя ее пальцы, положил их на широкий, пологий край, и Собирающая кости вцепилась в этот край, кашляя, пытаясь дышать глубже и самое главное - снова не уйти под воду.
- Чтоб я еще... хоть раз... - выдавила она едва слышно, не имея сил даже вползти на поверхность, за которую цеплялась.
Они были в пещере - большой, округлой, с высокими, вертикально уходившими вверх стенами. Вместо потолка наверху был пролом, сквозь который виднелось светлеющее небо, а вместо пола - на удивление ровная каменная плита, за которую и цеплялись колдунья и рыцарь.
Плита была покрыта странными узорами и символами, но не это привлекало внимание. На противоположном ее краю, возле отвесной стены, громоздились потрепанные временем сундуки, ящики и бочки.
А прямо перед ними непоколебимым стражем застыла Амайя - и ее лицо сейчас больше, чем когда-либо, напоминало лицо Веселушки.
- Все же доплыли... - протянула жрица, и от ее выдоха воздух в пещере стал холодным и колючим, как посреди зимы.

Отредактировано Ския (23.07.2022 20:41)

+1

26

Где же найти достаточно сил, где взять этих свыше сил. Найдись они, и возможно все закончится, месть угаснет, позволяя увидеть во все свои глаза совершенно иные, ранее незаметные вещи. И море перестанет штормить черными волнами, наступит ровный, шуршащий штиль. Но с последним нужно было научиться жить тоже, как моряку ступать по земле после многочисленных месяцев на корабле и при постоянной качке.
- Она давно сама перестала понимать, чего хочет.
Но, а ты, приятельница, понимаешь, чего ты желаешь на самом деле, или это все больше становится просто движением по инерции, скольжением вниз от толчка, который ты получила от старого сукина сына много зим назад?
- Об этом вспоминают слишком поздно.
«Я не боюсь твоего гнева, но я не желаю быть тем, кто его вызвал.» - говорили глаза бессмертного без утайки или сомнений.

- Нет, только не снова...
-…это всего лишь вода. – выплевывая соленую жидкость моментально отозвался мечник, желая успокоить некромантку, притормозить. 
- Не надо...
- На корабль ты не пойдешь. – четко, серьезно произнес Беда, не отпуская взгляда чернокнижницы и не позволяя увидеть ей в своих глазах колебания или неуверенность. И чародейка поддалась, что еще ей оставалось.
- Возвращайся.
О, приятельница, бессмертный всегда возвращается.

- Хорошо.
- Иного я от тебя и не приму. – несильно, но все-таки улыбнулся воин, утягивая бывшую баронессу глубже. И освободившейся рукой показал повторять за ним – вдох, остановиться, выдох, еще раз вдох и выдох, наполнить кровь кислородом максимально. Без него было не выжить никак, никому, только мертвым он был не нужен, но они тосковали по его «весу» и вкусу.
Все сейчас казалось холоднее, чернее, тяжелее и труднее, но все это было с большего в голове, из-за которой мелко подрагивали белые конечности, и зубы так и стремились начать стучать.
Приятельница, ты дойдешь, доплывешь, доползешь, бессмертный поможет – ему есть что нельзя терять и отпускать вот так нелепо и просто, как на палубе призрачного корабля.
Винсент начал счет, как только голова чернокнижницы ушла под воду, а глупое тело в мешающем сейчас платье, так и норовило всплыть спиной и задом на поверхность. Приходилось сопротивляться, сопротивляться своему собственному ничего не понимающему положения вещей телу.
Если им доведется выжить, она непременно... какое непременно, приятельница, желание или порыв ты ощутила?
Беда подтолкнул за ногу некромантку, когда она замешкалась, закрывая своим телом проход, путь назад. Если там нет, приятель, воздуха на той стороне, ты-то воскреснешь, а она? Но некая уверенность, инстинкт в затылке защищал мечника от этих мыслей и от желания как-то повернуть назад в панике. Ни шагу назад, только вперед, позади их ждала неудача и уничтожение, но впереди – кто знает.
Камень прохода, местами острый, кажется, отнимал все силы в руках и ногах, понуждал остановиться. Но не было ли это похоже на рождение – сопротивлению мироздания нужно было сопротивляться всегда, с первой минуты, как только начался отсчет жизни.
Чародейка «поплыла», продвижение вперед замедлилось, но они наконец достигли конца подводного туннеля, проем расширялся и исчезал в черноте воды. У нее получилось.
Винсент позади подтолкнул за бедра чернокнижницу, сам отталкиваясь ногами от камня. И они устремились наверх, к все-таки так желанному воздуху. Его внутренности горели огнем, воздуха у него самого оставалось немного, но он умел контролировать собственное тело и знал его сигналы, все-таки являясь тем еще воином и бродягой в постоянных передрягах.
-…ты справилась, ты все еще жива, так дыши же. – произнес он нечетко из-за жадного вдоха, взмахивая головой и пытаясь вытолкнуть из глаз и из носа соленую, щиплющую воду.  Бессмертный встряхнул, как мог, в воде некромантку, продолжая молотить ногами за двоих и подгребать свободной рукой в сторону края плиты, еще не понимая, что это именно.
-…не за меня. 
- Чтоб я еще... хоть раз...
- Еще много-много раз. – отозвался воин бодро, даже слишком в такой-то ситуации. Но не из-за этого ли Винсент был тем, за кого было не страшно держаться в черной воде или в центре рвущего все на части урагана?

- Все же доплыли...
Мгновение назад жрицы над ними не было, но она все-таки вышла к ним с той теневой, призрачной части мира. И голос женщины был не слишком радостным, возможно, потому что мертвецы не были способны испытывать иные, теплые или хорошие чувства.
- Мы не смогли не принять твое приглашение. – выдал все-таки бессмертный, подтягиваясь на краю плиты и поднимая следом истерзанную водой некромантку. Кожа моментально покрылась мурашками из-за этой стылости, исходившей от смуглой, яркой, в красном женщины. И все из-за того, что она не была больше жива.
Жизнь ничем нельзя было заменить.
Призрак более реальный, чем за пределами скалы, медленно зашагала к сундукам, поворачиваясь к союзникам спиной, в которой зияла убийственная рана. И остановилась рядом с сундуками и бочками, и рядом с костями, которые в скрюченной позе застыли здесь навечно, красная ткань потемнела от времени и почти распалась, золотое украшения на предплечьях никто так и не забрал. И гадать много не нужно было чьи останки здесь были.
- …так, как можно заставить этих мужчин страдать еще сильнее, колдунья, и что ты желаешь за свою помощь-месть? - спросила женщина, разглядывая свои кости и нисколько не обращая внимания на спрятанные под крышками несметные сокровища.
- Я так понимаю освобождение от клейма? – равнодушно произнесла жрица, взмахивая некогда израненной, и так и оставшейся, но гибкой, как змея, рукой. И на груди союзников с правой стороны в то же самое мгновение проступил затейливый светящийся морской зеленью знак – череп с монетой в зубах, а на заднем фоне неизвестный символ, возможно, Покровителя-бога проклятий.

Отредактировано Винсент де Крориум (26.07.2022 02:15)

+1

27

Если им доведется выжить, она непременно...
Принесет пожертвование Луне? Научится плавать? Подберет, наконец, те самые, нужные слова?
В миг, когда, кажется, все пропало, и надежды больше нет, человек готов пообещать что угодно и дать какой угодно зарок. Тебе ли не знать, Бессмертный?

-…ты справилась, ты все еще жива, так дыши же.
Он был прав - и сейчас Ския почти готова была это признать. Она была жива - и дышала, дышала и дышала, пытаясь прийти в себя и осознать, что она и в самом деле доплыла. Пусть не полностью сама, пусть с его помощью - но доплыла, смогла и пересилила себя. Нырнула в самую холодную черноту, за ускользающим призрачным огоньком.
Потому что Винсент был рядом - и за него не страшно было держаться в черной воде или в центре рвущего все на части урагана.
Сейчас ей, как никогда прежде, хотелось снова вцепиться в него - не ради того, чтобы удержаться на плаву, но потому что у нее не хватало ни дыхания, ни слов, чтобы сказать ему об этом - но она не успела. В который раз оба они не успевали, не могли, не хватало времени, не позволяли обстоятельства...

— Мы не смогли не принять твое приглашение.
Ския крепко ухватилась за его руку, выползая почти без сил на плиту. Вода ручьями текла с волос и прилипшего к телу платья. Мгновенно пробрала дрожь: вокруг Амайи воздух стыл, как в могиле. Некромантка выдохнула, разом вспоминая, где они, и чего ради нырнули в эту во всех смыслах проклятую пещеру. Приподнялась на четвереньки, затем села, заставила себя расправить плечи - и взгляд поневоле уперся в давно лишенные плоти кости, обрывки алого шелка...
...и в тусклое золотое мерцание в сундуках.
Пиратский клад не был закопан - просто вход в него за многие сотни лет оказался затоплен. Все это время Черный Людвиг и его команда вполне могли бы и сами добраться до него по воде, но то ли не знали об этом, то ли не догадались, то ли не почувствовали.
Что ж, тем хуже для них - и больше козырей в руках у союзников.
— …так, как можно заставить этих мужчин страдать еще сильнее, колдунья, и что ты желаешь за свою помощь-месть? Я так понимаю, освобождение от клейма?
Амайя ни на миг не забывала. Все это время она помнила о своей справедливой, неиссякающей злобе и желании отомстить.
Ския перевела взгляд на Винсента, привлеченная яркой вспышкой - на груди рыцаря медленно проступал незнакомый символ. Опустила глаза в вырез собственного платья - на белой коже хитроумный рисунок проклятья выделялся особенно отчетливо.
Первое мгновение испуга уступило место злости - Амайя-Веселушка сама отметила их этой дрянью, и смеет еще издеваться? Но сейчас они с Винсентом были не в том положении, чтобы угрожать бывшей жрице.
- Я хочу, чтобы ты избавила нас от клейма и от договора служения на палубе проклятого корабля "Веселушка", на который мы не соглашались, - у нее получилось четко проговаривать эти слова, хотя зубы почти стучали от холода. С призраками нужно быть особенно осторожными, когда дело доходит до взаимных договоренностей. - А также избавила от проклятья команду.
- Что?.. - голос призрака сорвался на недоброе шипение.
- ...Взамен, - продолжала Ския, лишь немного громче прежнего, - я захороню твои останки... и самолично подвергну твоих мучителей таким пыткам, что они сами взмолятся о смерти. Ты призрак, и уже не можешь навредить им больше, чем сейчас, а моя магия не может уничтожить их, пока они возрождаются на корабле. Но отдай их мне живыми - и я стократно отплачу им за твою смерть и мои унижения. Обещаю, они умрут нескоро, а после смерти никому уже не причинят вреда...
Глаза Черной Баронессы светились почти той же холодной зеленью, что и следы проклятья Амайи.
Никто не пожелает быть тем, кто вызвал на себя ее гнев. Никто.

Отредактировано Ския (25.07.2022 22:07)

+1

28

Если им доведется выжить, она непременно пообещает, что приложит все свои силы и то, что свыше сил, чтобы научиться истинно и просто жить. И обещать нужно было не бессмертному, а самой себе – тогда зарок имел совершенно иное значение и вес.
Пиратский клад был просто спрятан. И он был одновременно бесценен и не имел никакой цены, так как о нем знали только мертвые, он не участвовал никак в экономике, никто не становился богаче или более сытым за счет монет. И этот клад просто тяготил землю своим весом. Прямо как ты, приятель, хей-хоп!
Была ли справедливость жрицы справедливой – Винсент не был способен так сказать. Слишком много времени прошло с тех пор, все умерли и теперь никакой реальной выгоды мстительный призрак не имел с того, что пиратский корабль вспенивал соленую воду до сих пор. Пытка затянулась, ощущения от клещей на пальцах, зубах и яйцах перестали причинять такую боль. Инструменты палача затупились, пытаемым с большего стало все равно, они вспоминали о своей потерянной жизни только на берегу, только когда видели блеск капитанской монеты, а между этими моментами веселились по старой памяти, пусть и веселились без истинного веселья.
Так может стоило и мечнику перестать обращать внимание на старого сукина сына и просто жить в своем бессмертии, не вздрагивая в ожидании полной потери своего «я», а веселиться и веселиться, пока будут силы? Упертая воинская часть Винсента запротестовала – слишком простой выход, ограниченный, малоценный в отличии от того, что можно было ощутить в сопротивлении.

Беда резко опустил голову, когда по мановению жреческой руки на коже совершенно безболезненно проступил проклятый символ. Он коснулся торопливо знака пальцами и растянул-растер еще мокрую кожу на груди, покрытую темными волосами. Но символ никуда не исчез, смыть или стереть его было невозможно. Их пометили, их клеймили – капитан не соврал.
Бессмертный напряженно поднял глаза на чародейку, в вырез платья, на виднеющуюся белую грудь с совершенно не тем взглядом, который должен был быть в таких случаях. Чернокнижница была шокирована не меньше его. Винсент напряг брови, резко выдыхая и опуская плетью руку вниз от своего знака.
Кто их клеймил: капитан, Веселушка или жрица, была ли Веселушка на сто процентов жрицей? На вопросы убитая женщина в красном не спешила отвечать, задавая их сама и в первую очередь ожидая ответов.
И ей, на самом-то деле, было глубоко плевать на жизнь, переживания и чувства некромантки-женщины. Все перед выцветшими глазами застилали остаточные черные чувства, которые и выступали для нее якорем в этом мире.
- Я хочу, чтобы ты избавила нас от клейма и от договора служения…
-…это одно и то же. – безразлично поправила жрица, которая была намного умнее капитана, которая не только служила, но и успела за свою жизнь прочитать и изучить много трактатов, книг и писаний. Но это не уберегло ее от смерти, от физических страданий и издевательств.

- А также избавила от проклятья команду.
Винсент повернул голову к бывшей баронессе также удивленно, как прозвучало восклицание женщины в красном. Она наконец отвлеклась от тупого рассматривания своих костей и приложила пальцы к кровавым полным губам.
- ...Взамен.
- О, ведьма… - произнесла жрица, выдерживая некромантский взгляд чернокнижницы без тяжести или натуги. Нетипичной для континента формы глаза сузились, и она приоткрыла губы, продолжая.
Но продолжить ей не позволили.
-…так и знал, что ты покрываешься плесенью здесь! – прозвучал голос капитана с бодрым, энергичным восклицанием и его туловище показалось из-под воды. И за ним вся его разношерстная, уродливая, натерпевшаяся команда. Их тела в воде не были реальными, и именно поэтому они были способны опираться на воду, как на землю, но стоило им только ступить на плиту, как они вновь обретали мертвую плоть. И союзники оказались в итоге зажатыми между жрицей с сокровищами и морскими волками.
Неужели попугай все-таки был на стороне пиратов и донес что произошло у скал?
- Кисонька, не совершай моей ошибки, не верь ей. – произнес Черный, опасно щурясь.
- Не расскажешь ли ты, женщина, эту историю? – обратился пират к призраку, взмахивая рукой и несильно, издевательски кланяясь.
Жрица прожгла вспыхнувшими глазами всех до единого из пиратов, но больше всех, естественно, капитана. Она не ожидала этой встречи здесь или наоборот желала?
- Ну раз ты молчишь, то расскажу я. – выдохнул пират, взмахивая головой и перьями на шляпе.
- Признаюсь, мы взяли несколько самых хорошеньких жриц на корабль, да, мы их похитили, да, для развлечений и потех, да вырезали всех остальных. Но она под конец плавания сюда обворожила меня, и я влюбился, как кот. – сейчас капитан говорил об этом просто, без эмоций. Но врал ли он, приукрашивал, изменял факты или говорил, как есть?
-…приказал команде не трогать, а тех, кто все-таки ослушался, я скинул в открытое море на корм акулам и иным тварям. – он склонил голову, обводя взглядом своих верных, оставшихся с ним до самого конца и даже дальше ребят.
- Но все это был обман, гадкий план… она прокляла нас, прокляла золото, отнятое у них. Она выхватила у меня нож и окропила кровью монеты, оцарапала меня. И, естественно, я убил тебя, жрица, среагировал и посчитал, что успел, что ничего не случилось. Но было слишком поздно, мы поняли это только когда вышли отсюда на открытую воду.

Отредактировано Винсент де Крориум (26.07.2022 03:26)

+1

29

Жрице было наплевать на двоих смертных, затянутых в ее сеть проклятья помимо воли - ей важна была ее собственная месть. Но  правда заключалась в том, что всем трем сторонам этой истории - Амайе, пиратам Людвига и обоим союзникам, - наплевать было на другие стороны. Каждый преследовал свои собственные цели, и гори оно огнем, чужое, проклятое, пытающееся заполучить и уничтожить... не так ли?

Появления пиратов здесь и сейчас Ския не ожидала - неужели нашли таки путь в затопленную сокровищницу, прошли под водой, как она и думала? Чудовищного попугая видно не было, пока он не спикировал сквозь пролом в потолке пещеры, сверху, и не уселся на плече Черного Людвига, как послушный питомец.
Видимо, не над всем у Веселушки была такая власть, как ей казалось.
Ну и куда бежать, и чью сторону занять? Больше всего некромантке хотелось уничтожить и немертвых пиратов, и жрицу, вытащить их с Бедой отсюда - но как?
— Кисонька, не совершай моей ошибки, не верь ей.
Ския не верила ни ей, ни ему. Никому, кроме себя самой и Винсента, мгновенно напрягшегося, изготовившегося к бою при появлении пиратов.
Сколько времени осталось до рассвета? Она знала, что оба они не сдадутся без борьбы, но ведь сокровища - вот они, и сделка с Черным Людвигом все еще в силе...
Взгляд, который Амайя устремила на капитана, был исполнен чистейшей ненависти. В его глазах - насмешка человека, давно уже смирившегося с собственной судьбой и издевавшегося над собственным тюремщиком.
- Но она под конец плавания сюда обворожила меня, и я влюбился, как кот...
Или это все же была обычная похоть? Амайя вполне могла обмануть капитана, притвориться покорной и любящей, чтобы после нанести удар. Да что там - Черная Баронесса и сама в определенных условиях могла бы поступить так же.
Что бы ни было между этими двумя, это точно была не любовь. Ския ничего не знала о любви, но отлично узнавала ее отсутствие.
— Но все это был обман, гадкий план… она прокляла нас, прокляла золото, отнятое у них. Она выхватила у меня нож и окропила кровью монеты, оцарапала меня.
- Ни о чем не жалею, - прошелестела Амайя, не сводя с него полыхающих зеленью глаз.
- ...И, естественно, я убил тебя, жрица, среагировал и посчитал, что успел, что ничего не случилось. Но было слишком поздно, мы поняли это только когда вышли отсюда на открытую воду.
- Но что, по сути, все это меняет? - подала голос Собирающая кости, ощущая плечом Винсента рядом с собой. - Любил ты ее или нет - но ты разграбил ее храм, изнасиловал и убил ее подруг, а затем и ее саму. А перед этим убийством - пытал и бил ее, - она взглянула на жрицу, покрытую синяками и ссадинами, с вырванными волосами под запекшейся кровавой коркой. - Как и ты, жрица - притворялась или нет, но ты прокляла их, пытаясь отомстить. Не верю в этой истории ни одному из вас. И все же...
Ее рука тихо сжала ладонь Беды, скрытую складками ее мокрого платья. Жест был предупреждающим - готовься.
- И все же мы заключили сделку, - Черная Баронесса с вызовом вздернула подбородок. - С тобой, Черный Людвиг - что ты отпустишь нас, когда получишь свой клад. Верно?
Капитан пиратов вскинул горящие глаза в сторону сундуков, и зеленые тени метнулись вслед за его зрачками.
- Верно, - проговорил он без всякого выражения.
- И мы привели тебя к нему.
Команда за спиной Людвига нетерпеливо забормотала, завыла, застонала и заворчала на разные голоса.
- А ты, Амайя, сказала, что снимешь с них свое проклятье, - продолжала Ския, теперь гипнотизируя взглядом призрачную женщину в окровавленном шелке.
Та этого не говорила. Они с некроманткой не успели заключить никакую сделку, так что все сейчас зависело от слова убитой пленницы пиратов.
Сделай их вновь смертными, жрица... и я отдам тебе Черного Людвига, пирата-золотое-сердце, в груди которого слиток металла, неспособный ни на какую настоящую любовь.

Отредактировано Ския (26.07.2022 16:53)

+1

30

Гори оно все огнем, и в случае с пиратами – до самой последней пылинки пепла, которая не будет иметь возможности возродиться на палубе или самим кораблем.
Не много ли ты хочешь, приятельница, все разом, не порвешь ли ты себе живот от натуги?
И времени до рассвета оставалось как раз для того, чтобы принять чью-то сторону, и не свою. И выиграть, или проиграть.
О, приятельница, так может все это с мечником тоже было обычной похотью, притворством для достижения твоих собственных, по-черному баронских целей, которые были у тебя на бессознательном уровне?
- Ни о чем не жалею.
Винсент с приоткрытым ртом переводил глаза с жрицы на капитана, и в голове его роились мысли. И были они о бессмертии, о мести, о мучителях и мучаемых.  И все больше ему казалось, что нужно было положить всему этому запертому проклятием кругу конец. Но был ли он согласен внутренне с некроманткой как это нужно было закончить - нет.
- Но что, по сути, все это меняет?
-…она выбрала месть, она выжила на корабле не для жизни, а для мести. – ответил ровно капитан, почесывая пузо своему все-таки преданному попугаю.
- Разве месть стоит своей жизни? – Черный обратился не к чернокнижнице, а к жрице. У него было достаточно времени для размышлений, золотая монета способствовала.
- Не верю в этой истории ни одному из вас. И все же...
Беда несильно стиснул пальцы некромантки своими, говоря «готов, как никогда». Но готовились ли союзники к одному и тому же?
- А ты, Амайя, сказала, что снимешь с них свое проклятье.
- Твоя месть, ведьма, испорчена и отравлена этим мужчиной, она крошится и разваливается его стараниями. – неожиданно шипяще, по-змеиному произнесла жрица, принимая менее расслабленную позу и рисунки на призрачном теле ожили, зашевелились.  Женщина в красном не была согласна с бывшей баронессой.
Капитан наконец сам напрягся, пальцы его потянулись к ране, его ребята потащили из-за поясов и ножен разнообразное оружие.
- Месть – это не убить их, для истинной мести этого мало. Истинная месть – это забрать себе их свободу навечно! Выбирать когда им срать, когда идти налево и когда направо. – голос жрицы изменился, наполнился десятком разных голосов. И глаза женщины в красном вспыхнули сильнее.
- Полун-дра! – выкрикнул попугай, громко стукая в пещере своим клювом и неожиданно снимаясь с плеча капитана.
Плита под ногами задрожала, зазвенели сокровища в сундуках и бочках, а после живых и мертвых накрыл грохот всего, камня, воды и мачт. Веселушка ворвалась в пещеру на полном ходу, пробивая проход.
Сирена на носу корабля не стала медлить и отсоединившись от корабля почти полностью, загребла в свои руки капитана, доставшего наконец из себя монету.
Часть воплоти пиратов придавило камнями, и они через несколько мгновений возродились на покореженной палубе непотопляемого корабля, чтобы устремиться вновь вниз к оставшимся на плите пиратам. Но вышли они на палубу иными – клеймо горело на их коже ярко, заставляя встать на сторону жрицы. Зазвенело оружие, товарищ против товарища. Ей нужно было таким образом возродить всех пиратов, взять над ними полный контроль и выкинуть в открытое море, нанося мощный урон не телам, но их рассудкам вновь, заставить их страдать, как в тот самый момент, когда они поняли, что корабль и они сами прокляты. Их попытки разорвать этот мучительный круг бесполезны.
И самое главное – не позволить капитану вернуть монету к сокровищам. Она желала пытать их вечно, она желала иметь над ними тот же контроль вечно, который они имели над ней в период плавания сюда.
Женщина в гневе была самым страшным зверем, желающим терзать всех и вся… вечно. Но и вечности было для этого слишком мало.
- Бессмертный! – выкрикнул капитан воину, пытаясь вытянуть свою руку и кинуть монету ему, сопротивляясь сирене и вставив ей в пасть свою саблю.
Почему Винсенту – потому что он видел в глазах мечника его отношение к бессмертию, пусть у них оно и было разным.
Месть была свершена, пираты заплатили сполна, все были мертвы. И было правильным по мнению бродяги разорвать этот круг – ведь такой же вечной участи ни для себя, ни для некромантки он не желал.
Свершенная месть оставляла после себя пусть и удовлетворение, но и пустоту. И после свершенной своей мести чародейке необходимо было пойти дальше, пойти жить, захотеть истинно жить, заполнить эту пустоту жизнью, а не вечной местью, как жрица. И тогда бессмертный будет считать, что его месть некроманту удалась сполна, так как с «сейчас» просто убить старого сукина сына мечнику было уже недостаточно…

Отредактировано Винсент де Крориум (27.07.2022 02:49)

+1


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Архив у озера » Сокровищница » [40 Разгар 1055] Окропленные кровью монеты


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно