03.09. Я календарь переверну и снова третье сентября.... 05.06. Доступ к гостевой для гостей вновь открыт. 14.05. Временно закрыта возможность гостям писать в гостевой. Писать сообщения можно через профиль рекламы (Ворон), либо зарегистрировавшись. 14.04. Регистрация на форуме и подача анкет возобновлены. 07.04. Можно ознакомиться с итогами обновления, некоторые мелкие детали будут доработаны.

В день Чернолуния полагается завесить все зеркала и ни в коем случае не смотреть на собственное отражение.

Лучше всегда носить при себе зеркальце чтобы защититься от нечистой силы и проклятий.

Некоторые порождения дикой магии могут свободно проходить сквозь стены.

В Солгарде все желающие могут оформить заявку на тур по тавернам, включающий в себя 10 уникальных заведений со всех уголков мира, и посещение их всех в один день!

Дикая роза на крышке гроба запрет вампира внутри.

В центре опустевшей деревушки подле Фортуны стоит колодец, на бортиках которого грубо нацарапана фраза на эльфийском: «Цена должна быть уплачена».

Старый лес в окрестностях Ольдемора изменился. Звери изменились вместе с ним. Теперь их нужно убивать дважды.

В провинции Хельдемора не стихает молва о страшной угрозе, поджидающей путников на болоте, однако... всякий раз, когда туда прибывали нанятые охотники, они попадали в вполне себе мирную деревеньку.

Беда! Склеп мэра одного небольшого города возле Рон-дю-Буша едва ли не полностью ушел под землю после землятресения. Лежавшие там мирно тела... пропали.

В окрестностях Рон-дю-Буша есть примечательный город, главная особенность которого — кладбище. Поговорите с настоятелем местной церкви и он непременно отыщет для вас могилу... с вашим именем.

Известный мастер ищет бравого героя, дабы увековечить его благородный лик в камне.

Тролль, которого видели недалеко от деревни на болотах, говорит на общем языке и дает разумные советы напуганным путешественникам, встречающих его на пути.

Книги в большой библиотеке при ольдеморской консерватории начали разговаривать, и болтают они преимущественно друг с другом.

В Керноа кто-то повадился убивать горожан. Обнаруживший неизменно замечает, что из тел убитых растут... зеленые кусты.

В Эльмондо обрел популярность торговец, раз в период заглядывающий в столицу и предлагающий всем желающим приобрести удивительно умных зверей. Правда все чаще звучат голоса тех покупателей, которые утверждают, будто иной раз животные ведут себя странно.

Если в Новолуние поставить зажженную свечу на перекресток - можно привлечь Мертвого Феникса, который исполнит любое желание.

Некоторые представители расы шадд странным образом не нуждаются во сне - они вполне могут заболтать вас до смерти!

Эльфы просто обожают декорировать свое жилье и неравнодушны к драгоценностям.

Дворфы никогда не бывают пьяны, что говорится, «в зюзю». А вот гномы напиваются с полкружки пива.

Бросьте ночью 12 Расцвета в воду синие анемоны, подвязанные алой лентой, и в чьих руках они окажутся, с тем вас навек свяжет судьба.

Оборотни не выносят запах ладана и воска.

В Сонном море существуют целые пиратские города! Ничего удивительного, что торговые корабли никогда не ходят в этом направлении.

Хельдемор не отличается сильным флотом: портовые города в гигантском королевстве ничтожно малы!

Положите аркану Луна под подушку в полнолуние чтобы увидеть сон о будущем!

Благословение Луны, которым владеют представители Фэй-Ул, способно исцелить от любого проклятия в течении трех дней после его наложения.

Джинны огня дарят пламя, закованное в магический кристалл, в качестве признания в любви.

В Маяке Скорби обитает призрак водного джинна, который вот уже пятьдесят лет ждет свою возлюбленную и топит каждого, чья нога ступит в воды озера, окружающего маяк.

Фэй-Ул пьянеют от молока, а их дети не нуждаются в пище первые годы жизни - главное, чтобы ребенок находился под Луной.

Самой вкусной для вампиров является кровь их родственников.

Свадьбы в Аркануме проводятся ночью, похороны - днем. Исключение: день Чернолуния, когда ночью можно только хоронить.

В лесу Слез часто пропадают дети, а взрослый путник легко может заблудиться. Очевидцы рассказывают, что призрачный музыкант в праздничной ливрее играет всем заблудшим на флейте, и звук доносится со стороны тропы. А некоторым он предлагает поучаствовать в полуночном балу.

Не соглашайтесь на предложение сократить дорогу от незнакомых путников.

На острове Чайки стоит роскошный особняк, в котором никогда нет людей. Иногда оттуда виден свет, а чей-то голос эхом отдается в коридорах. Говорят что каждый, кто переступит порог, будет всеми забыт.

Озеро Лунная Купель в Лосс'Истэль полностью состоит не из воды, а из лучшего вина, которое опьяняет сладким вкусом!

Утеха стала приютом целым двум ковенам ведьм: неужто им здесь медом намазано?

В языке эльфов нет слова, обозначающего развод.

По ночам кто-то ошивается у кладбищ подле Руин Иллюзий.

В Фортуне дают три телеги золота в придачу тому, кто согласен жениться на дочери маркиза.

В Белфанте очень не любят культистов.

Не стоит покупать оружие у златоперого зверолюда, коли жизнь дорога.

Кто-то оставил лошадь умирать в лесу Ласточки, а та взяла и на второй день заговорила.

Храм Калтэя называют проклятым, потому что в статую древнего божества вселился злой дух и не дает покоя ныне живущим. Благо, живут подле статуи только культисты.

В Озофе то и дело, вот уже десять лет, слышится звон колоколов в день Полнолуния.

Жители утверждают, будто бы портрет леди Марлеам в их городке Вилмор разговаривает и даже дает им указания.

Чем зеленее орк, тем он сильнее и выносливее.

У водопада Дорн-Блю в Ольдеморе живут джинны воды и все, до единого - дивной красоты.

На Ивлире ежегодно в период Претишья происходит турнир воинов. В этом году поучаствует сам сэр Александер Локхард - личный охранник ее Величества королевы Маргарет!

Все аристократы отличаются бледностью кожи, да вот только в Рон-Дю-Буше эти господы будто бы и вовсе солнца не знают.

В мире до сих пор существуют настоящие фэйри, да вот только отличить их от любого другого существа - невозможно!

Фэй-Ул настолько редки, что являются настоящей диковинкой для всего Аркануме. А на диковинки большой спрос. Особенно на черном рынке...

18 Бурана дверь королевского дворца Хельдемора распахивается всем желающим, бал в ночь Первой Луны.

В 15-20 числах в Лосс'Истэле происходит Великая Ярмарка Искусств - это единственный день, когда эльфы позволяют пройти через стену всем.

10 Безмятежья отмечается один из главных праздников - самая длинная ночь года. в Рон-дю-Буше проводится Большой Маскарад.

42 Расцвет - день Солнцестояния, неофициальный праздник Пылающих Маков в Ольдеморе, когда молодые люди ищут цветок папоротника и гадают.

22 Разгара отмечается Урожайный Вал в Фортуне.

Каждую ночь спящие жители Кортелий подле Утехи выбираются из своих постелей, спускаются к неестественно синему озеру и ходят по его песчаному дну. Поутру их тела всплывают, а селяне всерьез боятся спать.

Арканум. Тени Луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Архив у озера » Сокровищница » [30 Расцвет 1055] Выложи осколками свой путь


[30 Расцвет 1055] Выложи осколками свой путь

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

Выложи осколками свой путь

https://i.imgur.com/lk4xcrA.png

Ския х Винсент

окр. Рон-дю-Буш, новое поместье Алонсо де Энваля | 30 Расцвет 1055

"Портрет не подвержен изменениям – он осколок прошлого, как и крупный камень в оправе украшения. Прошлое осталось вчера, но оно все еще царапает по-живому нарисованными глазами со стены и гранями на пальце."

Закрутить колесо Аркан?
да | нет

+1

2

Под тяжелой рукой Винсента, в коконе из двух дорожных плащей, было тепло. И почти спокойно.
Ския медленно, глубоко вздохнула и выдохнула, поудобнее откинувшись затылком на его плечо. Его серая рубашка пахла травой, дымом, потом - терпкий, соленый, знакомый запах. Листья старого дуба над их головами тихо шелестели на рассветном ветру.
Это все еще не было то ленивое, томное пробуждение, которого так желал рыцарь - но теперь все кардинально, единомоментно изменилось. И вместе с тем - фактически не изменилось вовсе ничего.
Она ощущала себя так, будто держит в руках что-то невообразимо хрупкое, как стекло - что-то столь же невесомое и эфемерное. Она двигалась и держалась так осторожно, будто в любой момент боялась выронить это и растерять, порезаться о бритвенно-острые осколки. Будто ее собственная грудь стала болезненно-стеклянной и насквозь прозрачной, и сквозь эту прозрачность Винсент мог видеть биение ее сердца.
Ския знала, что это ощущение пройдет со временем. Она просто еще не свыклась с потрясением, с осознанием, с принятием того, что подспудно понимала уже давно. Но одно дело - догадываться, а другое - точно знать...
Сейчас она точно знала, что и сам Винсент чувствует нечто похожее. И, прислонившись головой к его груди, слышала ровное, мерное биение его сердца - в этом биении было обещание. Обещание жизни. Обещание завтрашнего дня, о котором она до сих пор ни разу не заговаривала.

Ни он, ни она не пожелали задерживаться в замке де Энваль, и покинули его той же ночью, когда слезы иссякли, а тела смогли, наконец, сдвинуться с места. Они почти не обсуждали происходящее - общее наваждение, жертву, которую он принес, жизнь, от которой отказалась она. Это было окончательное решение их обоих, и незачем было его обсуждать или гадать теперь, как было бы правильно поступить.
Но при этом они ни на миг не выпускали друг друга из виду. И касались друг друга при каждом удобном случае.
Ее ледяное недоверие, броня, которой она защищала себя, растаяло - ему она доверяла целиком и полностью. Барьеры вернутся позже - частично, не до конца, но вернутся, когда некромантка придет в себя. Но он не желал ей вреда. Он не причинил бы ей боли. Он бы ее не предал. В этом она была уверена.
Проситься на постой в любой из местных домов Черная Баронесса тоже не стала бы никогда и ни за что, и они заночевали на опушке небольшого леса, под раскидистым деревом - Винсент, привычный к любым походным условиям, соорудил ночлег между узловатых корней, из пары одеял, дорожных сумок и плащей.
Спал ли сам Винсент, Ския не знала. Сама она, утомленная и эмоционально, и физически, задремала, прижавшись к нему, почти сразу, как легла. Теплая летняя ночь сглаживала острые углы, стирала болезненные воспоминания, помогала свыкнуться с новой реальностью. Или со старой - как посмотреть.
Можно ли было прожить эту жизнь иначе?
Да какая, к черту, разница.

Она пошевелилась и подняла голову, чтобы посмотреть ему в лицо - удивительно спокойное, очищенное от тяжелых мыслей, знакомое до последней черты. Неужели она подсознательно помнила это лицо еще с той, самой первой, по-настоящему первой встречи?
О чем ты думаешь?
Теперь ей еще больше хотелось это знать, но она не задала этого вопроса. Вздохнула, обхватила его поперек груди, сцепила пальцы в замок на боку.
С наступлением нового дня вернулась и память о проблемах. Теперь они знали, где кольцо - узнали в последний момент, слишком много видений хранил старый замок, переполненный ими, как прохудившееся ведро. Кольцо забрал Алонсо.
Значит, нужно было вновь оставлять спокойное, тихое место, найденное на одну ночь, и возвращаться к тому, зачем они приехали сюда.
Или не возвращаться?
Можно было оставить все как есть. Забыть о мести Некроманту и борьбе за его филактерии. Вернуться домой и жить, сколько получится.
Но ведь получится не так уж и долго...
Возможно ли наслаждаться спокойствием с занесенным мечом над головой? Возможно ли делать вид, что все вокруг тихо и мирно, если живешь в постоянном ожидании смерти и боли?
Даже Винсент, желающий покоя для них обоих, не мог закрывать на это глаза.
Их путь усеян осколками, которые, так или иначе, придется соединить в нечто целое.

Отредактировано Ския (24.06.2022 10:39)

+1

3

Всплывали ли вы, приятель, на поверхность к солнцу, из темноты подвалов, или только еще ниже погружались в эту черноту, теперь не разъединяющую вас, но прижимающую плотнее?
Идти ко дну вдвоем, приятель, было же куда быстрее.
Но этот выбор прозвучал и путь был выбран. И по нему было не идти еще большей ошибкой - желание «сейчас», но не «завтра» никуда не испарилось, только стало плотнее, весомее, теплее под плащами. И его вкус, пусть и наполненный несочетаемыми нотами, можно было ощутить во рту отчетливо.

Винсент не спал, голова его была блаженно пуста в эти ранние часы, он ощущал, как тяжесть - и пусть только часть - свалилась с его плеч, растворилась в соленой воде-реке, пролившейся из чародейки. И он с прикрытыми глазами прислушивался к медлительному шелесту продолговатых, плавных, не угрожающих по форме листьев над ними, скрипу ствола, который жил своей жизнью, в которые вплетались звуки спокойных вдохов отказавшейся от второго шанса некромантки и шелеста ткани, когда она крайне осторожно принимала новое положение. Боялась «по привычке» спугнуть, разрушить это совсем не наваждение?
«- Но учти, ночи на холодной земле моя спина не перенесет...»
Беда несильно растянул губы в ответ на прилетевшее воспоминание, на тон чернокнижницы и вздернутый подбородок.
Все шло, все изменялось, изменяя их самих. Насколько много они все-таки прошли, и пусть ноги болезненно бились о камни, они не повернули назад и не остановились. Не потому ли, что они в какой-то непостижимый, неуловимый, для каждого в свой момент оказались идущими не только за их злейшим врагом, но и просто идущими по этому пути вместе, оторвав взгляд от горизонта впереди и заметив того, кто рядом, приглядевшись.
И пусть фактически не изменилось ничего, но они были услышаны и…приняты. Мир был способен еще их удивить и позволить заговорить о том, что еще не было произнесено, пусть и не сегодня и не завтра.
По какой-то причине или скорее в совокупности их, произошедших в замке, он перестал гадать, перестал воображать о том, как могло быть и как нужно было поступить в тот роковой, наполненный отравой праздник. Прошлое в этой части застыло, перестало подрагивать под растворившимся натиском бушующих, терзающих мыслей, находя баланс на поверхности черной глади.
Винсент крепко держал своими пальцами «сейчас». И пусть оно было нелегким, с горой трудностей и выборов, с некромантом, бессмертием, с желавшим силы нутром некромантки, с телом, изуродованным огнем и наставником изнутри – никуда это не исчезло по мановению руки. И для всего этого бродяге нужны были все силы, вся воля, все неравнодушие, буквально всё. И из «настоящего», пусть фактически и не изменившегося, им нужно было научиться черпать силы вместе, не порознь.

-…петухи еще спят, коровы спят, псы спят, и ты еще немного полежи. – отозвался, не прочищая горло после нескольких часов молчания, бессмертный. И глаз он не открыл, когда чародейка приподняла голову, оставляя на его плече и вытянутой по покрывалу руке заколовшее пустое место, но не надолго, в этот раз прижимаясь с меньшей боязнью плотнее. Его свободная теперь рука коснулась белой шеи и черных волос на затылке в просящем жесте немного полежать еще.
Он еще не наслушался шелеста, в который вплетались равномерные, плавные, без резкости выдохи спящей чернокнижницы, он еще не вдохнул достаточно запаха природы, который окрашивался мокрыми, способными все-таки быть солеными розами.
Винсент в первые за многое время был с по-настоящему пустой головой, и это приносило ему колоссальное облегчение и тепло. И он знал, что стоило только открыть глаза, и настоящее потребует его отвечать, продолжить начатое - таковы были правила их пути, таков был их выбор, именно из-за этого их «сейчас» было способно существовать и ощущаться на языке, вниз по горлу и еще глубже.
Нельзя было оставить все как есть, «мирно и спокойно» - этот путь они не выбрали, не сейчас, пока еще ноги шли. И остановись они сейчас, не возненавидит ли чернокнижница себя еще больше, когда времени останется совсем ничего, а потом и бессмертного мечника?
И этого воин по-настоящему опасался, понимая, пусть и по-своему, кем была некромантка. Пока боязнь бывшей баронессы надвигающейся смерти и еще большей боли превышала простое желание жить несмотря ни на что сегодняшним останавливаться было нельзя.
Нельзя было просто начать делать вид, нужно было начать так жить. И пусть это произойдет не сегодня, но может быть завтра? Бессмертный не отступится, он увидел и услышал, и для этого большего и не надо.
-…не хочешь бражки для удачки? – кажется все-таки петухи, псы и коровы проснулись, и им пора было. Но почему обязательно нужно было делать это тяжело, напряженно, неловко и в молчании, если можно было иначе. И пусть они не остановились и не повернули назад в мирно и спокойно. Главное было не терять руки, идущего рядом, и смотреть не только на горизонт.
О, удача им еще пригодится и в немалом количестве.

- Еще раз, мне стоит или все-таки не стоит с нахрапа вскрывать живот твоему кузену? – спросил он, поглядывая на бывшую баронессу и застегивая на плечах не белый, но серый плащ меча, взятый из сумки вместе с помятым в пути мундиром, и после проверил рукой, как поживает шляпа с синим пером на голове. Нужные вещи в их совсем неблагодарный для многих поход бессмертный взял без мыслей, не гнушаясь использовать свой военный статус ни в каких ситуациях, когда придется, и имея идиотскую привычку подыхать на ровном месте и возрождаться без ничего. Цепочка с символом фракции запуталась в высоком, жестком воротнике между пуговицами, протестуя уставом и принципами.
План их был прост, как бумажный кораблик, и такой же нестабильный и непрочный. Но иного у них не было в распоряжении. Ему нужно было взять все внимание на себя, некромантке превратиться в тень и проникнуть внутрь нового поместья с иного входа, когда вечер и набитые ужином желудки всех присутствующих там порядком утомят.
Но путь без неровно торчащих камней и осколков был, приятели, в совершенно иной стороне.

Отредактировано Винсент де Крориум (23.06.2022 04:19)

+1

4

- …петухи еще спят, коровы спят, псы спят, и ты еще немного полежи, - не открывая глаз, отозвался Беда.
Ския усмехнулась, укладывая голову обратно:
- О, ну раз коровы еще спят, это однозначно авторитетное мнение, - она коротко выдохнула в открытую шею рыцаря.
Что ее всегда удивляло, так это его умение говорить глупости с самым серьезным лицом. Но при этом - всегда уместные глупости, разряжающие обстановку, отгоняющие тяжелые мысли.
Может, на самом деле это она была глупа, а вовсе не он?
Неотвратимо светало. Тело затекло в неудобном положении, но как же не хотелось прерывать состояние покоя...
- Не хочешь бражки для удачки?
Она снова пошевелилась, уже активнее, расцепила руки, сползшие к его животу.
- Сразу бы предложил... - бражку некромантка считала отвратительной на вкус, но подходящей, чтобы взбодриться после прохладной ночи и перед предстоящими делами.
Не ошиблась. Взбодрило - аж вздрогнула. Собирающая кости поморщилась, глотнула еще раз и вытерла рот тыльной стороной ладони.
Пора было возвращаться в их "сегодня", каким бы оно ни было.

— Еще раз, мне стоит или все-таки не стоит с нахрапа вскрывать живот твоему кузену?
Ския помедлила, хмурясь и заплетая спутанные волосы в длинную, неброскую косу. Вопрос был прямым, как палка - и крайне своевременным.
Велико было искушение кивнуть и избавиться от Алонсо раз и навсегда. Но стоило ли оно того? Внезапная смерть нового барона де Энваль от руки рыцаря Меча вызовет ажиотаж и привлечет ненужное внимание, а это самое внимание может поставить под угрозу все их поиски. Они и так достаточно наследили на Ивлире.
Но помимо этой, абсолютно практичной, причины была и еще одна: Ския не хотела мстить Алонсо чужими руками. И вовсе не потому, что сомневалась в Винсенте - вовсе нет. Просто не стоило ему брать на себя еще и это.
- Нет, - наконец, отозвалась она, теребя конец косы. - Слишком много шума, да и смысл-то теперь... он уже получил, что хотел. Мне все это у него не отыграть.
Да и хочет ли она занимать место Алонсо в землях, где ее так отчаянно ненавидели?
Собирающая кости подняла на Винсента долгий, внимательный взгляд:
- Но если почувствуешь опасность - не колебайся. Не хочу задерживаться здесь ни на день дольше необходимого.

***
Вечерело, и над возделанными полями плыла сиреневая туманная дымка, когда в поместье нового барона де Энваль постучал рыцарь Ордена Меча.
Каменный двухэтажный дом под остроконечными крышами стоял большой буквой "П" и был обнесен высокой стеной. Уютно светились окна - как раз заканчивали ужин. Из сада тянуло цветочным, зеленым ароматом, свежеоструганные доски на заднем дворе пахли смолой и опилками - пойдут не то на пристрои, не то на ограду.
Звонко залаяли встрепенувшиеся собаки, и пожилой слуга, почесывая ноющую спину проводил Винсента через двор к дому лорда.
- Поздненько вы, господин Исполняющий... - покряхтел старик, напряженно всматриваясь в лицо рыцаря. - Милорд уже отужинали и ко сну намерены отходить...
Цепкий взгляд слуги насторожил бы Скию - да и Винсента вполне мог. При Гильеме де Энвале старик служил управляющим - тем самым, которого рыцарь совсем недавно видел в воспоминаниях разрушенного замка. Тем самым, что отчитал неуклюжего слугу и велел горничным маленькой баронессы оставить ее поиски.
Он мог бы узнать Собирающую кости, если бы увидел ее - вскоре после того, как она получила власть, он взял расчет, не выдержав ее взбалмошного характера. И вовремя - избежал и опасного правления Саскии, и чудовищного пожара, подавшись работать к последнему оставшемуся наследнику рода де Энваль.
Но, на счастье союзников, Исполняющего он в лицо не помнил, а баронессу не видел. Ския ждала полного наступления темноты.

Внутри этот дом являл собой полную противоположность разрушенному замку - уютный, вызывающе-роскошно обставленный. Так мог бы жить человек, не привыкший ни на чем экономить и отчаянно желающий показать, какой властью и богатством он теперь обладает. Позолота, бархат, картины - в том числе во множестве изображавшие приятного, слегка сонного внешне молодого человека с вьющимися каштановыми волосами.
Запечатлен хозяин поместья был в самых разных позах: и горделиво приосанившимся, поставив ногу на подстреленного на охоте оленя, и меланхолично задумчивым - с алеющим цветком мака в томно опущенной руке, и строгим. Сходство с самой Скией было заметным: прямой тонкий нос, такие же тяжелые, как у некромантки, веки, высокие скулы да пухлые губы, придававшие его лицу некоторую женственность. Не потому ли Алонсо с таким удовольствием принял коварный портрет своей кузины, что в ее красивой мордашке видел и свое собственное отражение, которым явно мог любоваться бесконечно?

Сам милорд Алонсо принял гостя в обеденном зале, за длинным столом, где он ужинал в компании двух симпатичных фавориток, сидевших по обе стороны от него, и нескольких нетрезвых уже друзей. Выглядел он куда менее величественно, чем на портретах - в ярко-красном бархатном халате, мягких домашних штанах и туфлях, да и волосы вились отнюдь не так картинно. Он был худощав и бледен, но ничто в его облике больше не выдавало тот факт, что он попал под проклятье кровавого художника.
- А, Исполняющий, - Алонсо небрежно, приветственно отсалютовал рыцарю кубком. - Проходите, присаживайтесь, рассказывайте, какие дела привели вас в нашу прекрасную компанию...
Девицы угодливо захихикали, с любопытством стреляя в Винсента глазами.
- Эй там, вина господину Исполняющему... как ваше имя, вы сказали?
Видно было, что и запомнить имя он не очень-то стремился.

Отредактировано Ския (24.06.2022 10:17)

+1

5

Глупости рождались из порывов, а порывы тянули за собой то самое ощущение жизни изнутри, которое, позволь ты разогнаться этому порыву, было способно вскипятить вяло текущую кровь. И именно поэтому, из-за того, что бессмертный чаще не сопротивлялся глупостям-порывам, он попадал в игольное ушко вовремя и к месту.

- Сразу бы предложил...
О, предложи-произнеси-покажи прямее бессмертный то, что предложил в «воспоминании» в замке, преклонив безоружно колено, сразу, как только это самое неуклюже отозвалось у него внутри, какова была бы реакция чернокнижницы? Нужно было правильное место и время, как в этой ситуации для бражки. И они до этого выжили, дошли и не развалились на сотни осколков.

Кто станет разбираться был ли исполняющий настоящим, или это был разодетый бандит, стащивший плащ и мундир с еще теплого трупа? Винсент не боялся убивать ни под серым знаком меча, ни под поношенной курткой бродяги – ни одна темница не была способна удержать его на долгое время и с этим ордену приходилось считаться. Мысли скинуть его на необитаемом клочке земли в море для контроля или наказания ни у кого из высоких вояк не возникло до сих пор, и на том можно было порадоваться.
Беда был готов на все, до последней капли воли. Но сейчас некромантка не нуждалась в этом, работая головой, но не ненавистью или презрением к своему кузену.
- Слишком много шума, да и смысл-то теперь... он уже получил, что хотел. Мне все это у него не отыграть.
-…вот и не надо, подков не напасешься из Рон-дю-Буша сюда постоянно приезжать. – мотнув головой просто произнес воин, несильно растягивая губы и убирая ту простую, походную пищу, что они не доели, запивая остатками бражки из круглой фляжки с потрескавшейся полоской кожи. И он имел в виду не только саму черную чародейку, но и самого себя.
И перспектива получить от восстановленной в титуле баронессы, помри кузен от вспоротого живота, большой кусок земли для табуна крепких, с мощными шеями коней не играла никакой роли. Винсенту нужно было большего от чернокнижницы, но он не смел требовать, только предлагать.
- Но если почувствуешь опасность — не колебайся.
Беда в момент посерьезнел, молча кивая и откидывая в каком-то успокаивающем жесте с плеча некромантки только заплетенную косу за спину. Неустойчивость была фатальна для мечников.

Исполняющий постучал в новое поместье нового барона – это было мягко сказано, он в него влетел, предварительно разгоняя-горяча бравого коня и покрывая свои вещи и кожу дорожной пылью. Нестись во весь опор, ощущая пьянящий, накручивающий прилив во всем теле, на поднятые штыки было куда проще, и воин это знал не понаслышке.
- Поздненько вы, господин Исполняющий...
- Для плохих новостей поздно не бывает. – недовольно, с напряженной мордой и спиной ответил Беда, широким шагом следуя за стариком. И перо на шляпе не было способно сгладить его образ, придавая исполняющему не только каплю пижонского вида, но и чувство безразличия к чужому мнению от слова совсем.
Винсент не узнал управляющего, не стал рассматривать в ответ, как напряженный заяц. Камергера не пощадили годы, прическу пришлось сменить из-за выпадающих волос, и в целом работа на юного барона была не медом, даже несмотря на отсутствие некромантии, опытов и жертвоприношений.
Внутреннее же наполнение нового поместья нисколько не впечатлило бессмертного, не всплыло сравнение с замком. Бродяга знал, что гадкие, плохие, омерзительные, тошнотворные представители голубой крови любили окружать себя прекрасным не меньше, чем хорошие люди.
Позолота, бархат, картины – все это не выдерживало гонки со временем никак, и вечный мечник мог только посмеяться над этим, стоило только вспомнить, где жил он сам, у которого были возможности жить иначе. Но он не желал, имея свой, бессмертный взгляд на вещи.
«-…и как тебя, трус, этот самый олень не задавил?»
Но нигде на всеобщем обозрении портрета чародейки видно не было, где он был, в покоях барона?

Винсент вошел в обеденный зал тяжело, громко, быстро, положив пальцы на рукоять меча и позволяя плащу виться, как захочется. В голове все еще стучала скачка, помогая.
Беда узнал кузена бывшей баронессы сразу, и привирающие картины запутать его не могли. Портреты были выдумками, взглядом того, кто их рисовал, желая угодить и нарисовать этот мир намного привлекательнее, чем он был. В голове же воина были совершенно иные картины, которые отражали реальность, грязную, кровавую, мучительную и чаще, чем желалось, безрадостную.
- А, Исполняющий.
Бродяга в момент возжелал вскрыть ему живот от низа до самого подбородка, но удержался, вспоминая серьезный, тяжелый, задумчивый взгляд зеленых глаз. Что ты видел в этой жизни и что ты знаешь о ней, трус, не державший в своей жизни ничего тяжелее этого кубка или женской груди?
Присаживаться воин не собирался, он прошел вглубь зала, к противоположному краю стола, застывая каменной статуей. Его единственного, тяжелого, почерневшего под свечами взгляда на фавориток кузена хватило, чтобы они замялись и опустили свои подпитые вином глаза в свои блюда. О, на допросах воин творил и не такое со своим внешним видом и допрашиваемыми. Как была способна отреагировать на такое черная волшебница, попади она в темный угол такой допросной?
- Эй там, вина господину Исполняющему... как ваше имя, вы сказали?
- Не нужно вина, я здесь не за этим. Я здесь, потому что вам грозит опасность, некромантский культ костей заинтересовался тем, что стало вашим. -  серьезно, четко отозвался воин, наклоняясь немного вперед над столом. Голос он не понизил, но и зловещести не допустил, не переигрывая.
И пусть этот культ костей был уничтожен в карьере старым сукиным сыном под ноль, но почему не стоило воспользоваться этим. Навести испуг, увидеть ужас в глазах барона-труса, писавшего письма вместо действий.
Винсент следил за кузеном чародейки внимательно, как бык, опустивший опасно рога, в ожидании, когда «жертва» шевельнется и побежит прочь.
Что стало твоим, трус, о чем ты подумаешь в первую очередь, в какую сторону метнутся твои глаза, подсказывая путь, а?

Отредактировано Винсент де Крориум (24.06.2022 15:09)

+1

6

Где мог храниться портрет, столь тесно, столь фатально связанный и с хозяином дома, и с его кузиной? Подальше от чужих глаз, запрятанный в дальний, темный угол, как и сама Черная Баронесса - постыдная, страшная тайна всего рода де Энваль. Алонсо никогда не питал к ней теплых чувств, и его предложение брака было продиктовано и жаждой соперничества, и уверенностью в том, что уж ему-то женщина отказать не способна. Тем более - собственная родственница, в которой он отчасти видел себя самого, великолепного и неотразимого.
Попытка покушения на его жизнь вместе с тем, что в дальнейшем устроила некромантка, взрастили в нем окончательную ненависть к ней. Именно поэтому новый барон чувствовал себя таким победителем. И именно поэтому, - как верно заметил Беда, - и не стал бы избавляться от вещей, принадлежавших ей.
Но вряд ли он хоть когда-нибудь ожидал дальнейшего расследования по делу своей кузины - в конце концов, обезображенное тело Саскии де Энваль упокоилось в семейном склепе, а сама она посмертно и вполне справедливо была заклеймена преступницей и убийцей. Что еще тут расследовать? Забыть и не вспоминать...
Потому столь бесцеремонный, решительный, наглый визит рыцаря Меча и стал таким внезапным - как снег на голову в середине лета.

Под тяжелым, пронзительным взглядом запыленного, мрачного, плечистого Исполняющего все как-то разом почувствовали себя неуютно. Дамы слились с обстановкой, бросив кокетничать с рыцарем и всецело занявшись едой, друзья барона заерзали на местах, зашептались.
Сам Алонсо тоже выпрямился, сменив свою вальяжную, расслабленную позу, но еще не протрезвев до конца. Глаза его и в самом деле забегали, но не куда-то конкретно - по сторонам. Кольца на его тонких, ухоженных пальцах не было видно - и странно было б, если бы он носил его при себе или, тем более, на себе.
- Ал... что происходит? - подал голос кто-то из его приятелей, возможно самый пьяный.
Барон не ответил, разглядывая Винсента со странной смесью опасения и отвращения - отвращения не к его должности или внешнему виду, а, скорее, к тому факту, что кто-то снова принялся ворошить его личные дела, да еще спустя столько лет.
Но и просто так прогнать Бродягу он уже тоже не мог. Тем более, что чем дольше он молчал, тем больше вопросов возникало у его приближенных - а вопросов барон не хотел.
- Выйдите, - разомкнул, наконец, губы Алонсо. Его друзья удивленно запереглядывались, девицы неохотно встали, и он повысил голос. - Да оставьте нас уже!
О, у Бессмертного было достаточно практики, чтобы одним своим появлением портить уютные посиделки и нагонять страху...
Черная Баронесса не боялась его - больше нет, не после прошедшей последней ночи, не после того, что она узнала о нем и о себе самой. Но полное доверие - вещь опасная и хрупкая, и оба они всегда балансировали на тонкой грани, вряд ли способные на нечто чистое, спокойное, без взрывов и падений, как все нормальные люди.

Обеденный зал опустел - вышли, пошатываясь, настороженно поглядывая на Винсента. Алонсо остался сидеть на своем месте, буравя Исполняющего взглядом.
- Садитесь вы... - резче прежнего, уже без манерности предложил он, кивнув на отодвинутый стул, где только что сидела одна из его любовниц. - И рассказывайте. Что еще за культ костей? Что от меня нужно этим тварям..?
"...снова". Он почти сказал это, но все же удержался. Не хотел упоминать про кузину-некромантку, пока угрюмый рыцарь сам об этом не заговорит.
Алонсо протянул руку к кувшину с вином, нервно встряхнул его, проверяя, сколько осталось напитка, нетвердо налил себе, слегка запачкав скатерть красным - будто каплями крови.
- У меня ничего нет. И я вообще не имею к этому никакого отношения...
Так себе попытка откреститься, учитывая, что Ордену определенно было известно о том, что произошло на землях баронессы де Энваль, теперь принадлежащих ему.

Отредактировано Ския (24.06.2022 13:08)

+1

7

Желал ли Винсент увидеть этот написанный кровью портрет, взглянуть в нарисованные глаза той, что творила зверства под именем черной баронессы? Теперь не желал, и всему виной было то, что произошло между ними в разрушенных руинах замка, ставя точку в отрезке прошлого, который до этого не отпускал мысли бессмертного, возвращая его в это прошлое раз за разом.
Беду интересовало в этом поместье кольцо. И он тоже, как чернокнижница, не желал задерживаться здесь больше необходимого.
О, этот великолепный и неотразимый не был способен справиться с некроманткой – слишком большое у него было самомнение, не подкрепленное ничем реально существенным, кроме власти. Черная баронесса тоже обладала большой властью, но где она оказалась сейчас?
И если хорошенько надавить на кузена, то что окажется под пальцем, что вылезет из него тогда? В такие моменты мечник был рад, что он прошел через школу меча, бои и он взял правильный пример со своего почившего, никогда не познанного им отца.
Не ненависть нужно было взращивать, кузен, отвоевав свою жизнь у врага, но стойкость тела и разума.

Винсент чувствовал затылком, что все идет как нужно. Его слова и внешний вид дошли до получателя, зарождая в нем неприятный холод в позвонках. Но не только ненависть была способна застилать взгляд, но и ощущение силы, и воину нужно было не поддаться этому чувству.
- Выйдите!
Беда неприятно прикусил щеку, провожая все тем же тяжелым взглядом отправленных прочь приятелей барона и кидая взгляд на высокое, скругленное под потолком окно, за которым становилось все темнее.
Была ли черная волшебница уже в поместье или выжидала момента за его пределами?
-«…надеюсь, они достаточно пьяны.»
Меньше всего желалось столкнуть выпровоженных гостей с чародейкой в коридорах. Но она справится, должна, если кузен откажется показывать бессмертному, где было спрятано кольцо, и откажется его передавать.
Портить уютные посиделки у бродяги было в крови – пусть это чаще всего и были посиделки в кабаках, корчмах и в иных менее претензионных местах, что заканчивалось настоящей кровью из разбитых морд, в том числе и своей.
- Садитесь вы...
Винсент подождал несколько мгновений и после присел на опустевший стул, поправляя меч на поясе. Бродяга не выказывал никакого желания выполнять моментальные приказы зазнавшегося барона сию же минуту.
- И рассказывайте. Что еще за культ костей? Что от меня нужно этим тварям..?
«Твари» - хорошее начало. О, некромантка бы посмеялась над этими словами своим самым отвратным смехом.
- Некромантский культ костей готовится к какому-то ритуалу, и для этого он принялся искать вещи мертвых некромантов посредством своей магии. – Беда специально говорил как можно больше слово «некромант», заставляя кузена ощущать себя все менее приятно и вальяжно после ужина и вина, которые обычно заканчивались в совершенно ином настроении.
-…и когда культ их находит, барон, они за ними приходят. – пускай бегают твои глаза, пускай язык сворачивается и желает в спасении провалиться как можно ниже в горло!
- У меня ничего нет. И я вообще не имею к этому никакого отношения...
- О, барон, это вранье вас сейчас не спасет. Некроманты определили, что у вас они есть, достались «по наследству» от вашей кузины. – без нажима, но более зловеще произнес бродяга.
-…к вашему большому спасению, мы успели получить эту информацию раньше их прихода. Некромантскому гонцу пришлось совсем не радужно. – бессмертный сузил глаза, опуская предплечье на стол перед тарелкой, сжимая кулак.
- Но если вы продолжите упираться, как трусливый заяц, то это не изменит того, что они придут к вам в ближайшие дни. – воин приподнял бровь, понижая голос.
- И не только заберут эту вещь, но и оставят вас, как провернули это недавно в столице, висеть вниз головой на бревне, с выпущенными кишками и парочкой отсутствующих органов в назидание всем остальным! – воин резко, коротко ударил кулаком по столу, заставляя приборы на нем подпрыгнуть и зазвенеть. Винсент приподнялся на стуле, впиваясь глазами во все еще живого кузена чародейки.
- Если вы хотите выжить, и дальше пить вино и драть ваших фавориток во все дыры, то будьте так любезны передать мне это сейчас, и завтра на рассвете отправиться в безопасное место под защиту церкви, подгоняя коней, до тех пор, пока некроманты не потеряли к вам всякий интерес, определив, что этого у вас больше нет! – надавливай, пугай, приятель.
Получится ли получить кольцо так просто? Главное было не столкнуться с некроманткой внутри поместья вместе с кузеном.
- Ни стены, ни мечи вас, барон, от некромантской магии здесь не спасут.
И пусть культа костей больше не было, но это было правдой – чернокнижница «дышала в затылок» кузену.

Отредактировано Винсент де Крориум (26.06.2022 01:05)

+1

8

Винсент избрал верную тактику: где-то глубоко внутри, за нарядной пышностью и пьяной вальяжностью, в Алонсо засел страх перед черной магией, жертвой которой он уже однажды стал. И пусть картины кровавого художника на деле не были порождением некромантии, он-то этого не знал. И потому внезапная угроза, которую принес с собой Исполняющий Ордена, возымела действие.
От каждого произнесенного рыцарем слова "некромант" барона ощутимо передергивало. Изящные пальцы крепче сжимали кубок, глаза - тоже, к слову, зеленые, - расширялись все отчетливее.
О да. Ския неплохо бы повеселилась, если бы могла наблюдать сейчас эту картину.
- Ритуалу?.. - он сглотнул.
- Некроманты определили, что у вас они есть, достались «по наследству» от вашей кузины.
Алонсо беззвучно шевельнул губами. Несмотря на теплый летний вечер, по позвоночнику барона де Энваль словно пробежал озноб.
- Са... Саскии? - все же выдавил он. - Значит, даже после смерти... Я не знал, клянусь! Ничего не знал об этой стерве! Она пыталась меня убить...
Но сурового вида Исполняющий его не слушал, продолжал давить все сильнее, то доверительно понижая голос, то бахая кулаком по столу так, что подпрыгивали не только приборы, но и сам нетрезвый барон. Живописание зверств, якобы устроенных культом костей в столице, и вовсе поразило Алонсо, хотя, будь он менее пьян и напуган, то сообразил бы спросить, как так целую ораву некромантов проморгала святая Лунная церковь.
— Ни стены, ни мечи вас, барон, от некромантской магии здесь не спасут.
И об этом Алонсо знал не понаслышке.
Некоторое время он молчал, как рыба раскрывая и закрывая рот и не сводя глаз с Винсента. Внутри него происходило отчетливо видимая борьба: гордость требовала послать Исполняющего прочь, желание сохранить лицо и статус - сделать вид, будто ничего такого не было в его прошлом, а страх - подчиниться и пойти на сотрудничество. И похоже, в какой-то момент он почти готов был прогнать рыцаря... но страх оказался сильнее.
- Я хотел его уничтожить... - прошептал Алонсо, - ...но не смог.
Казалось, он искал в лице своего жутковатого гостя хоть каплю сочувствия, но не находил.
- Если я... отдам это, меня защитят? Вы остановите... ее?
Он был твердо убежден, что культ костей возглавляет его мертвая кузина. Даже после ее смерти призрак Черной Баронессы продолжал наводить страх на эти земли.
- Ее ведь даже огонь не убил... я догадывался... защитите меня от этой суки! - он попытался схватить Винсента за рукав. - Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое!
Жалел ли он, что некогда попытался надавить на слабые места самой некромантки и отсудить у нее наследство? Теперь, пожалуй, да.
- Я отдам. Идемте...

***
Она всегда умела сливаться с темнотой. Чем гуще и чернее тени, тем незаметнее. Тени - надежные союзники некромантов.
Женщина в черном платье и черном плаще - в эти мгновения некромантка выглядела странно. Ночная темнота стекалась к ней клочьями, вуалью окутывала руки и лицо, шлейфом тянулась следом, и взгляд случайного очевидца, скользил мимо, не замечая ни белой кожи, ни мерцающих зеленых глаз.
Это вовсе не была невидимость или неслышимость - легкая маскировка, требующая и сосредоточенности, и осторожности. Слишком резкие или быстрые движения, слишком участившееся дыхание или сердцебиение легко могли ее нарушить, а от яркого света она разлеталась в мгновение ока.
Но именно она помогла Ские проскользнуть во двор следом за одним из слуг, проверявших, насколько надежно заперты двери. Псы на цепях заворчали было, - их глаза не видели некромантку, но они чуяли ее. И все же черная магия пугала животных, и верные охранники, несколько раз подав голос, умолкли, забившись подальше.
- Тише вы, пустобрехи! - слуга покосился на окна дома, в которых постепенно гасли огни.
Ския посмотрела туда же. Должно быть, Беда уже пудрит мозги Алонсо. Она сомневалась, что кузен так просто отдаст кольцо, и у нее было время осмотреться.
В поместье она проникла через кухонную дверь. Огонь в очаге горел едва-едва, и мальчишка-поваренок, ночевавший неподалеку, только слабо пробормотал что-то и сжался в более плотный комок, когда Собирающая кости проскользнула мимо.
Спящие невольно ощущают присутствие некромантии. Пожалуй, не хуже животных.
Где находятся покои Алонсо, Ския не знала, но неплохо представляла себе, как устроено поместье изнутри. По лестнице поднялась наверх, через неприметную дверь вышла в полутемный коридор - мягкий ковер глушил ее шаги. Разнаряженные портреты Алонсо со стен глядели подозрительно и настороженно.
Возникло искушение вырезать им глаза, но она сдержалась. Не время. Не сейчас.
Она сделала еще несколько шагов - и вжалась в бархатную портьеру: откуда-то сбоку послышались растерянные голоса. Мужчина и женщина.
- Что вообще произошло? - недоумевала дама. - Некромантский культ... костей? О чем это?
- Понятия не имею, Элиз, но Ала он напугал, - пьяно отозвался кавалер.
- Да меня тоже. Черт! Тут хоть глаз выколи!
Она споткнулась - в нескольких шагах от Скии, где темнота была плотнее всего. Черная Баронесса дышала медленно, не шевелилась, даже грудь не вздымалась. Только глаза неотрывно наблюдали за разодетой в пух и прах девчонкой и ее подвыпившим дружком.
- Значит никто не заметит... - хохотнул он, прижимая пискнувшую и тут же захихикавшую фаворитку Алонсо к стене.
Нашли, блять, время и место!
На счастье некромантки, парочка, разгоряченная желанием поскорее забраться в кровать, все же была не настолько пьяна, чтобы любовница Алонсо согласилась изменить ему прямо в коридоре. После нескольких влажно хлюпнувших поцелуев девица, сдавленно хихикая, затянула кавалера в подвернувшуюся комнату и захлопнула дверь.
Бедолага Алонсо. Даже собственные друзья не хранят тебе верность...
Ския отлепилась от стены, наконец-то нормально выдыхая, и тихо двинулась дальше. Значит, Винсент уже говорил с бароном, и тот его не прогнал.
Возможно, ее вмешательство и не потребуется...

***
- Это здесь... - Алонсо был бледен и заметно испуган. На лбу его проступили капли пота, руки подрагивали. По собственному дому он крался тихо, как вор, будто невольно чувствовал, что в эту странную ночь под его крышу действительно пробралось нечто чужое, мертвенное, враждебное.
Не так уж он был и не прав.
Винсента он привел к неприметной двери, в которую, поколебавшись, вставил ключ, вытащенный из кармана. Щелкнул замок. Алонсо пропустил рыцаря внутрь и только потом зашел сам, освещая им обоим путь канделябром с несколькими дрожащими свечами.
Комната была маленькой и захламленной, будто чулан. Старые сундуки, свернутые рулоны тканей, какая-то одежда, угловатая мебель.
Дальняя стена была закрыта пыльной, местами поеденной молью шторой. Алонсо махнул в сторону шторы рукой и отвернулся.
Это было, разумеется, не кольцо - но портрет Саскии де Энваль. Единственный портрет, написанный при ее жизни неизвестным художником.
Молодая баронесса - еще не Ския, но уже и не та девочка, которую видел Винсент. Она сидела на темно-зеленом фоне, чуть наклонив голову и мирно сложив руки на коленях. Художнику удалось передать и блеск тяжелых черных волос, свободно распущенных по плечам, и светящуюся белизну кожи, и карминную яркость влажных губ - и даже то самое опасное мерцание в зеленых глазах.
Неудивительно, что Алонсо так долго смотрел на картину. Неудивительно, что она едва не отправила его на тот свет.
И все же, это было не то, что искал Винсент.

+1

9

И стоило только надавить на новоявленного барона сильнее, и из него полез гной трусости за свою жизнь. Бессмертный был уверен, прими ситуация критический момент, и кузен не станет мешкать и побежит по головам, толкая в «огонь» всех на пути своего бегства, в надежде что опасность насытится и прекратит погоню за ним.
Винсенту был противен барон несмотря на то, что он уже и так видел это тысячи раз. Человеческая натура имела множество граней, и некоторые из них не тупели и не стачивались со временем.
Колотись сильнее, кузен, еще сильнее, прикусывая свой язык между неслушающихся зубов! И твои зеленые глаза не спасут тебя, не заставят проявить милосердие - в них ничего по-настоящему не было от твоей кузины, бывшей баронессы.
- Значит, даже после смерти... Я не знал, клянусь! Ничего не знал об этой стерве! Она пыталась меня убить...
- И культ завершит эту попытку, барон. Убивать – их религия, никто из них не исключение. – воину нужно было поднять жопу кузена из кресла, заставить шевелиться, паниковать и не размышлять.
И это у него получалось слишком хорошо. Не навредит ли это некромантке, приятель? Но понижать уровень накала означало выпустить из рук контроль и предоставить кузену время на ненужное размышление.
Подумаешь, церковь пропустила, позволила, не стерла эту грязь одним взмахом святых предметов – пути церковные были неисповедимы.

- Я хотел его уничтожить ...но не смог.
Винсент медленно стиснул челюсть, в последний момент перед наконец-то произнесенными словами готовый ударить барона головой о тарелку. Но этого не потребовалось.
- Если я... отдам это, меня защитят?
- Им нужны предметы, но если вас, барон, не будет рядом, то вы не пойдете на закуску. – с небольшим, почти неуловимым терпением повторил бессмертный, склоняя голову в подтверждающем жесте.
Но последующие слова кузена заставили воина нахмуриться на мгновение, выбивая из колеи, и он позволил вцепиться в его руку, как в весло, которое протягивали тонущему.   
И что ему прикажете делать с этим полившимся изо рта кузена бредом? Но это было прекрасным показателем насколько он испугался, насколько наложил в свои шелковые штаны. И Винсент, не желающий смягчать состояние новоявленного барона, кивнул коротко, прямо и без тени сомнения.
- Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое!
О, кузен, в этом ты все-таки был прав – некромантское порождение твоего самого страшного кошмара была жива.
— Я отдам. Идемте...
Ты, приятельница, услышь меня - мы идем!

Как хорошо, что все, кто еще не был свален с ног тяжелой работой в поместье, были опьянены вином. И никто из них не задумывался о тех опасностях, которые могли скрываться за поворотами, в темным углах и за тяжелыми шторами. Неужели все произойдет в первый раз для союзников гладко?
Еще один приятель кузена и фаворитка поспешили на улицу на свежий воздух, когда из столового зала вышел исполняющий и барон в подавленном, не желающем их видеть состоянии. Винсент понимал их желание убраться из-под грозовой тучи, которая нависла над владельцем поместья, готовая ударить молнией любого нерасторопного.
- Это здесь...
Беда шел громко, широко расправив плечи, меч ритмично постукивал по ноге, предупреждая все тени, которые были в этих сонных, спящих коридорах. Но чародейка им не встретилась, или она была в ином месте, или успела затаиться, услышав воина. И тонкий огонь от подсвечника в руке напуганного кузена не выхватил, не вытащил из темноты белую кожу и кошачьи глаза.
Винсент запомнил путь, повороты, достаточно повертел головой в развилках коридора. Но знакомого ощущения покалывания в пальцах не было.
И все что ему оставалось – это войти внутрь маленькой, пыльной, заброшенной комнаты первым, контролируя барона краем глаза, сейчас наполовину освещенным канделябром.
Беда подошел ближе к занавешенной стене, за секунду понимая, что сейчас увидит, и не прогадал.

На него смотрела юная баронесса. И бессмертный мог поклясться, что нарисованные, «волшебные» глаза, бликующие из-за свечей, смотрели прямо на него, в него. Тонкая игла кольнула его в переносицу и через мгновение исчезла – он прошел проверку? Бродяга не являлся целью портрета, в отличии от закрывшего глаза нового владельца этих земель.
Винсент несколько долгих мгновений рассматривал повзрослевшую юную чародейку, блестящую, переливающуюся белизной кожу, остановленные, немного приоткрытые на вдохе губы. Рисунок никогда не будет реальностью, это выдумка, полет фантазии художника, губительное искусство. В ней было слишком много от старого сукина сына. Но не осталось ведь, ведь так?

Беда повернул голову к кузену, с трудом переводя взгляд с портрета, и выдохнул.
-…почему вы прячете его здесь, и так? – не задать этот вопрос Беда не мог, почему кузен выжил?
- И все, это точно все, барон? Подумайте хорошенько, от этого зависит ваша жизнь, не моя. – отозвался бессмертный над владельцем нового поместья, ощущая тонкий жар от свечей.
Но о кольце кузен не скажет, мысли в его голове не строились в ровный ряд. И еще, он не желал расставаться с этим украшением. Было в нем странное, неестественное ощущение того, что оно было его и только его.
Беда потянулся к портрету, снимая его со стены. Нарисованные зеленые глаза и полные губы на миг оказались совсем рядом с его мордой и он ощутил, как колени немеют. Винсент с определенным сопротивлением в мышцах потянулся к пыльной, тонкой ткани с цветочным рисунком на ближайшем сундуке с целью накрыть картину и закутать.
Вынести прочь это единственное изображение черной баронессы, раз такая возможность сама прыгала в руки, нужно было без колебаний, непонятно кто и как мог увидеть его еще, произойди что с новым бароном этих земель.
Или была иная причина, приятель, было нечто в этой краске и в этих нарисованных линиях?
О, приятельница, надеюсь ты успеешь найти кольцо, так как твой союзник выбыл, способный отвлечь твоего кузена еще на всего-ничего.

Отредактировано Винсент де Крориум (26.06.2022 05:01)

+1

10

Знали бы члены Культа костей, что их грозное имя используют для запугивания провинциального барона, и без того не отличавшегося ни благоразумием, ни храбростью - наверняка сгорели бы со стыда.
Какое все же счастье, что Теобальд самолично извел их год назад! Но корни некромантии крепки, связи прорастают сквозь все слои общества, вцепляются в людей, как терновник, и выкорчевать их до конца отнюдь не так просто.

Насколько, Бессмертный, была похожа женщина на картине на тот оригинал, что ты постоянно видишь перед собой? Осталось ли в нынешней Скии что-то от той, прежней баронессы, которая даже свой образ превратила в орудие убийства, ни на миг не заколебавшись?
Пожалуй, сама некромантка не сумела бы однозначно ответить на этот вопрос.
Нарисованная баронесса чуть улыбалась, разглядывая Винсента с холста. Ей его терзания были неведомы, а если б и были - вряд ли она им посочувствовала бы.
- …почему вы прячете его здесь, и так?
Алонсо поднял взгляд на рыцаря, замершего перед картиной, и почти сразу же отвел глаза.
- Этот портрет проклят... - выдохнул он, вцепившись в канделябр. - Она прислала его мне как... ответ на мое предложение. Вместе со своим проклятьем. Я слег, будто тяжело больной, ни одно лекарство не помогало... до сих пор иногда кровью блюю! - Алонсо передернуло, он сглотнул. - Потом моя управляющая догадалась о чем-то, убрала портрет и позвала целителей Луны. Они меня вылечили, но портрет...
Карла де Вин, женщина, всем сердцем преданная молодому барону, желала отдать портрет Церкви и рассказать обо всем, но сам он огласки не хотел. Не хотел напоминать о своей родственной связи с проклятой некроманткой. Не хотел портить собственное имя. И потому Карле де Вин пришлось исчезнуть.
В некоторых методах решения проблем Саския и ее кузен были пугающе похожи.
- ...я его спрятал.

— И все, это точно все, барон? Подумайте хорошенько, от этого зависит ваша жизнь, не моя.
Под натиском Винсента Алонсо слегка присел. Глаза его снова забегали. По лицу читалось, что это не все.
Но что-то странное, чуждое характеру барона, неожиданно проснулось в зеленых глазах. К тому же, если в случае с портретом еще можно было выставить себя жертвой, то кольцо Черной Баронессы он нашел и сохранил сам, по собственной воле. И было в этом кольце что-то, невольно заставляющее Алонсо вскинуть голову и взять себя в руки.
- Это... это все, - заявил он, наблюдая, как Исполняющий оборачивает портрет в тряпицу. - Вы просили вещь, принадлежавшую некромантке, я ее отдал. Чего еще вы от меня хотите?! У меня ничего больше нет...
Но было, Бессмертный, было...

***
Покои Алонсо крадущаяся в тенях некромантка нашла почти одновременно с тем, как их владелец привел Винсента к проклятому портрету. Это было не так уж и сложно: самая большая, самая вызывающе-роскошная дверь на этаже.
Незапертая.
Здесь уже горели свечи, заранее зажженные старательными слугами, а в тазу с горячей водой плавали розовые лепестки, потемневшие и свернувшиеся от температуры. Кровать была застелена шелковыми простынями, а прямо напротив нее висел еще один портрет Алонсо - на этот раз господин барон был полностью обнажен, растянулся на полотне в ленивой, томной позе, и лишь наброшенная на бедра драпировка скрывала от зрителя самые интимные места.
Ей поневоле стало смешно. Любовался ли Алонсо собственным портретом в то время, как трахал на этой кровати своих любовниц? На него это было ой как похоже...
Фыркнув еще раз, Ския помотала головой и огляделась, раздумывая, где ее кузен мог спрятать столь маленькую и столь опасную вещь, как кольцо.
Прежде всего тщательному досмотру подверглись все шкатулки, флаконы и коробочки, стоявшие на полке под большим зеркалом - было их не меньше, чем у какой-нибудь дамы полусвета. За собой кузен следил так тщательно, будто малейшие несовершенства собственной внешности были настоящей катастрофой.
Искала она быстро, но без панической спешки. Перетряхнула все украшения, кольца и медальоны, затем принялась за сундуки. Время поджимало. Если Алонсо вернется...
Она замерла, размышляя. Что если Алонсо и в самом деле вернется - уже накрученный Винсентом, пьяный после ужина, вспомнивший те моменты из своего прошлого, которые помнить не хотелось. Вернется - и обнаружит в собственной комнате жуткий черный призрак своей жестоко убитой кузины, явившейся за тем, что принадлежит ей?
Усмешка Скии стала шире. Она повернулась к зеркалу, быстро распустив и растрепав по плечам гриву черных волос, затем потянулась к баночке с черной тушью, бесцеремонно запустив туда всю ладонь.
Дурацкий план, рискованный, как и все другие планы, которые у них с Винсентом до сих пор были.
Но кто сказал, что дурацкие планы не имеют права на жизнь?..

Отредактировано Ския (26.06.2022 16:57)

+1

11

Мертвецам разве было не все равно, что с ними и как с ними происходило? Не потому ли бессмертный желал обрести этот мертвецкий покой, все еще мечтал несмотря на то, что происходило с некроманткой его руками.
Что же осталось в бывшей баронессе от черной – это непоколебимость. И навряд ли рука чернокнижницы была способна вздрогнуть и сейчас, реши она пойти на такое. Но картина не отражала реальности, она искажала и приукрашивала, выделала одно и скрывало совсем иное. Но было в этом портрете нечто опасно завораживающее, шипящее свернувшейся в тени змеей.
- до сих пор иногда кровью блюю!
Винсент медленно кивнул, накидывая на картину тонкую, готовую раскрошиться в пальцах ткань. И он моментально ощутил облегчение внутри, и вместе с ним тонкое, извивающееся червяком желание вновь посмотреть, не закрывать.
Блевать кровью было неприятно и болезненно. Но ты все еще был жив кузен, и за это должен был быть более благодарен. Но нет, ты решил прожигать жизнь по-баронски, это было куда приятнее и проще.
Каждому по заслугам, кузен.
Никакой жалости к кузену воин не испытывал и не испытал - подумаешь, рыгать кровью, а потом вытирать рот шелковым рукавом, запивать недешевым вином и забываться в прелестных, желающих угодить тебе по-всякому женщинах. Многие готовы были платить такую цену за такую жизнь.
- ...я его спрятал.
Как самый последний трус, барон. И таким ты и помрешь.
- Вы просили вещь, принадлежавшую некромантке, я ее отдал. Чего еще вы от меня хотите?! У меня ничего больше нет...
Винсент несколько растянутых мгновений прямо смотрел на кузена, исследуя вспыхнувшее сопротивление в настолько непохожих зеленых глазах, и после неожиданно перестал надавливать. Пожал плечами, принимая решение и слова барона.
Говорить прямо о кольце – значило выдать себя в самый неподходящий момент. Беда видел, как некоторое сознание кузена отошло от шока, проявляясь в телесных знаках.
Было ли правильно покидать поместье вот так или все-таки нужно было прижать новоявленного владельца спиной к пыльной стене и придавить до максимума?
Беда прошелся пальцами по верхней части рамы портрета, опущенного к ногам, и прислушался к тишине, нарушаемой скрипом, потрескиванием свечей.
- У вас все еще есть жизнь, барон. И надеюсь, вы будете благоразумны насчет этой самой жизни. – негромко, но с опасностью в голосе отозвался воин, приходя в движение.
-…осталось проинструктировать вас о вашей завтрашней поездке, пойдемте, проводите меня.
О, кузен, ты еще настрадаешься в этой поездке, без уюта, вина и женщин, постоянно оглядываясь и кусая модняво нестриженный ноготь на мизинце.

Что же желал разглядеть в этих нарочито показушных портретах сам барон, кем он желал быть? Ими ведь он обманывал не только окружающих, но и самого себя, взращивая внутри то чего не было и в помине. Сплошная фантазия, не способная никак помочь в трудную минуту. И самое опасное было то, что никто не был способен сказать ему правдивого слова.
Алонсо, покончивший выслушивать инструкции мерзкого исполняющего, взлетел на второй этаж нервно, быстро, ощущая, как болезненно теснятся внутри органы. Приступ кровавой рвоты подступал к горлу, мерзко ощущаясь на языке вместе с кислым из-за желудочного сока вином. Кузен метался в мыслях и телом, неровно шагая по коридору в свою спальню и потирая пальцы о пальцы, словно в поисках на них чего-то.
-…когда же ты оставишь меня в покое, тварь! – вырвалось у него из подрагивающих губ, когда он толкнул самую богато украшенную, самую тяжелую дверь в поместье. Его нога в мягком тапке зацепилась за край ковра, и он, нервно взмахнув руками, повалился частично на кровать, стаскивая надушенное, чистое, приятное коже покрывало.
- Жизнь была бы проще с трехногой козой в роду… чем с тобой, сука! – барон запнулся и болезненно изогнулся, кровавая блевота толкнулась по пищеводу.
Какие там инструкции выдал гадкий, пугающий до спазмов в кишечнике исполняющий? Память, накрученная некромантами, отказывалась выдавать все, как надо. Надо было успокоиться, надо было выдохнуть и не блевануть на собственные ноги - он барон, мать его, хозяин этих земель!

+1

12

По-настоящему мертвых некромантов не бывает. Даже после смерти их души не находят упокоения в нежных объятиях Луны, продолжая скитаться злобными, жаждущими отмщения тварями или бесчеловечно-холодными личами. Этому, по крайней мере, учит Церковь, грозя за неподчинение и посмертными муками, и прижизненными гонениями.
И Черная Баронесса, будучи истинным некромантом, не умерла - не сгорела в огне, не растворилась полностью в сущности скромной целительницы из Рон-дю-Буша. Вся змеиная живучесть, вся изворотливость и коварство достались Собирающей кости именно от нее.
И все же Ския - не без влияния на то Бессмертного рыцаря! - все чаще задумывалась о том, как прожила бы жизнь, если бы могла действительно ее прожить по-настоящему. Мысли были далеким, эфемерным туманом, чем-то маловероятным, чем-то, что ей не полагалось - но все же они были...
Алонсо де Энвалю они в голову не приходили. Вот уж кто умел жить днем сегодняшним...

Зато он постоянно хотел казаться, а не быть. И это "казаться" подразумевало, в том числе, "не терять лицо" при потенциальном недруге, к которым барон причислял и Исполняющего. Как бы рыцарь ни уверял, что желает ему добра - а подсознательно в это не верилось.
- …когда же ты оставишь меня в покое, тварь!
О, тварь не была намерена оставлять его в покое. Тварь притаилась в полутемной комнате, в освещенной лишь парой свечей спальне, между бархатными занавесями, между зеркальными отражениями. Тварь, от которой Алонсо было не избавиться, не упрятать ее в склеп и не засыпать землей - постыдную, жуткую тайну всего рода де Энваль.
Тварь ждала. У твари было бледное, как снег, лицо, занавешенное длинными спутанными волосами, и зеленые глаза, тонущие в глубоких, черных тенях. Угольно-черными были руки и рот ее, наполненный некромантской скверной.
...Проще всего было бы снять кольцо - ее истинный облик мог напугать бы и более сильного духом человека, чем Алонсо, - но Ския не решилась. На такое она не решилась бы никогда.

— Жизнь была бы проще с трехногой козой в роду… чем с тобой, сука!
- Но в твоем роду только я...
Женский хриплый голос, прошелестевший из темноты, из дальнего угла, больше прочих заполненного тенями.
Алонсо, запутавшийся в покрывале, боровшийся с собственным недугом, болезненно вздрогнул, вскинул голову, в горле булькнуло.
- К...кто... - едва справляясь с собой, выдавил он.
Уже зная, кто. Уже догадываясь, ведь ее призрак витал в поместье весь день, глядел с портрета, говорил устами Исполняющего.
И вот - явился во плоти.
Жуткая женская фигура в черном. Воплощенный кошмар, чудовище, которым стала некогда прелестная женщина. Длинные, измазанные черным пальцы протянулись к барону.
- Ты знаешь, что мне нужно, Алонсо... - она не подвывала и не понижала театрально голос, она говорила тихо, вкрадчиво, почти устало. Как говорила бы настоящая она. - Ты знаешь...
И почему-то этот спокойный, без угрозы, голос вызвал в сиятельном бароне де Энваль волну животного ужаса, исторг из глубины тонкий, полный отчаяния вой - и кровавую рвоту, пролившуюся изо рта.
Алонсо скорчился в мучительном спазме на ковре перед ней, не в силах ни молиться, ни проклясть ее, ни позвать на помощь, ни ударить.

Она смотрела на него с отвращением и растущим в груди желанием убить его.
И этот слизняк занимает ее место? Носит титул, который должен был принадлежать ей? Торжествует каждый день победу над нею? Он, опередивший ее лишь в том, что сумел выжить?
Просто убить его - и отомстить миру хотя бы с этой стороны. Закрыть хотя бы эту несправедливость. Решить для себя хотя бы этот вопрос...
Она не может добраться прямо сейчас до Теобальда - но может до Алонсо. Вот он, перед ней, только руку протяни.
Она протянула - и тонкие пальцы вцепились ему в волосы, заставили поднять голову. Ее лицо, одновременно жуткое и пугающе красивое, было почти скрыто темнотой, лишь ярко горели зеленые глаза. Нож висел у нее на поясе, и она потянулась к нему, сжала в ладони костяную рукоять.
- Где то, что принадлежит мне? Где мое кольцо, которое ты украл у меня?
Алонсо снова закричал, не пытаясь даже вытереть окровавленный рот, и этот крик, полный настоящего, неподдельного ужаса, был слышен по всему поместью. И даже за его пределами.

Отредактировано Ския (27.06.2022 20:55)

+1

13

Тайны тяготили, не давали жить и дышать полной грудью, смотреть вперед - они морозными, неприятно влажными пальцами цеплялись за плечи и шею, желая притянуть как можно ближе к земле. В ней же все находили свой конец, простые смертные, бравые воины и черные некроманты. Земля не ставила ярлыки, она принимала всех, преследуя свои собственные эгоистичные порывы перемолоть, высушить и пустить это на новую жизнь. И эта новая жизнь была куда как лучше, пусть и в качестве всего лишь зеленой травы или жуков и червей.
И именно сейчас вымазанные в туши пальцы призрака-чернокнижницы-тайны вцепились в барона.
- Ты знаешь, что мне нужно, Алонсо...
Мне нужна твоя жизнь – это все, за что он реально был готов платить, выпрыгивая из своих шелковых, пижамных штанов.
Больше всего кузен желал жить, пусть и прокаженный картиной. Но его тело ответило насмешкой, выдавливая из него кровь вперемешку с вином и тщательно прожеванным ужином. Комната моментом наполнилась запахами железа, кислого желудочного сока и тошнотворным, гниловатым запахом полупереваренной пищи. Блевотина моментом пропитала невесомое, гладкое покрывало, стянутое с кровати, его штаны, кусками застряла в многослойном ковре, пытаясь затечь под большую кровать, украшенную балдахином.
Алонсо не был бароном, он желал им казаться. И власть, которую он получил по наследству и по бумагам, помогала ему укрепиться в мыслях в этом, портреты же подначивали, как шлюхи пьяного матроса или солдата.
Покончи с ним, раздави его своим черным носком, как слизняка – ты не встретишь сопротивления, обещаю.
- Где то, что принадлежит мне? Где мое кольцо, которое ты украл у меня?
-…м-м, кольцо. – сипя и сплевывая остатки первой волны рвоты прошептал, проскулил кузен под ни разу не нежными пальцами чародейки в своих волосах. Его глаза все больше расширялись, в стремлении выскочить из глазниц, как пробка из того игристого, магического, наполненного веселящими пузырьками вина. Кожа его приобрела неприятный, бело-серый цвет и он зашарил пальцами по своему телу, покрывалу и полу перед тем, как закричать во всю свою грязную глотку.
И некоторое знакомое безумие блеснуло в его зеленых глазах, мигая неровным, отравленным светом глубоко внутри.

Винсент вышел из-под крыши поместья с неприятным, покалывающим затылок чувством. Картина в его руке, скрытая тканью, нисколько не возражала покинуть это место в сильных пальцах бессмертного. Псы не подавали голоса, они притихли, реагируя видимо только на тех, кто был снаружи забора.
Но стоило только Беде подойти к щиплющему подстриженную траву коню, как последний нервно поднял голову, прижимая большие уши к голове.
-…эй, приятель, это всего лишь картина, она не кусается. – отозвался воин, улавливая направление взгляда круглого, черного глаза.
- И ты понесешь портрет, без вариантов. – совершенно иным тоном, нежели с бароном, произнес бессмертный, берясь за подбородный ремень и притягивая напряженную голову скакуна ближе. И так было всегда, бродяга видел в конях больше человечности, чем в толпе.
-…с-смирно. – резко выдохнул воин после нескольких мгновений команду и натренированное, вышколенное животное застыло. Волны мурашек цапнули коня за спину, бока и шею, но он не пошевелился, не отпрянул.
- Вот молодец, не то что этот барон. – выплюнул Беда негромко, привязывая раму поверх сумок, и повернул голову к главному входу в поместье, замечая свет свечей на крыльце.
Управляющий не покинул свой пост, не отправился в постель, честно выполняя свою работу. И пришел проводить незваного, непрошенного гостя. Винсент взмахнул рукой, что заметил его, не уверенный до конца в зрении пожилого человека. Но управляющий взмахнул в ответ свободной от свечей рукой.
Воин проверил ремни седла, обошел и подергал, проверил сумки – слепо повинуясь своему «шевелящемуся» затылку. И в какой-то момент с силой отвел задержавшийся взгляд на замотанной картине.
Он медленно взял в пальцы повод и подтянулся ногой на стремени, усаживаясь и не находя места в привычном, продавленном седле. Плащ пришлось вырывать из-под своей задницы.
Была ли некромантка в условленном месте уже или все еще находилась в поместье?
И наконец-то нечеловеческий вопль, разлетевшийся изнутри поместья, расставил все по своим местам, переставая неприятно щемить затылок.

- На меня смотреть, на меня! – крикнул резко, в приказном порядке бродяга, осаживая коня и моментом оказываясь у ступеней и управляющего, морда которого в миг перекосилась слепым ужасом и который готов был рвануть в первом порыве внутрь.
-…всех выводи на улицу живо, всех! – вновь рявкнул воин, спрыгивая на землю и толчком первый раскрывая приоткрытую створку в поместье, которое секундой ранее было спокойным и сонным.
Запоминать путь наверх ему не нужно было, а определить источник крика было просто - барон. Неужели некромантка решила вскрыть живот своему кузену сама?
- «Нельзя было, блядство, перерезать ему горло тихо!»  - резко подумал бессмертный, перепрыгивая ступени и взлетая на второй этаж.
Внизу послышался набирающий силу голос управляющего, получившего приказ. И именно их он умел выполнять хорошо.
- кусок г…прочь из поместья! – крикнул зло воин на раздетого, потерянного приятеля барона, выскочившего на крик из оккупированной им и фавориткой комнаты прямо под ноги мечника в мало освещенный коридор. Винсент с силой пихнул мужчину в плечо в сторону выхода, оказываясь за спиной последнего. В проеме мелькнуло голое женское тело, прикрытое простыней, но рассматривать состояние любовников бессмертному было некогда.
Редкие свечи от его быстрых шагов-бега по коридорам колыхались, извращая тени. Но Беда нашел спальню барона без проблем, слишком сильна была любовь кузена к самому себе.
Воин с треском и шумом раскрыл створку, влетая внутрь. Неприятный запах ударил ему в нос, но он не прикрыл его рукой.
Нет, бессмертный не бежал спасать барона, он спешил вытянуть эту крикливую ситуацию в их с бывшей баронессой сторону, и не наоборот. И раз кузен увидел чародейку, то у воина оставалось всего два выбора – заставить новоиспеченного владельца земель замолчать навеки или, если он все еще был жив и цел, прикинуться что это был всего лишь призрак-видение и здесь никакой женщины в черном просто не было. И на принятие решения у бродяги было всего-ничего, единственный быстрый, оценивающий взгляд в горящие, настоящие зеленые глаза, и все.
Но что было на уме у чернокнижницы и что она успела натворить – вопрос оставался ключевым.
О, приятель, как жаль, что мысли ты читать не умеешь и передавать их тоже, как жаль!

+1

14

Ей и вправду нужна была его жизнь - о, эта жертва принесла бы ей громадное удовлетворение. Все то, что долгие годы копилось под маской Скии-целительницы, жаждало этой крови. Жаждало отмщения за себя саму - пусть даже через смерть Алонсо...
Его наполненные ужасом глаза были очень близко.
Ну же, сопротивляйся! Не становись трусливым бараном хотя бы сейчас, перед лицом смерти! Это, возможно, последнее, что тебе остается за эти считанные мгновения - используй их!
Она даже забыла о кольце, ради которого все и затевалось.
Будь, а не кажись, кузен!

Возможно, будь среди слуг и друзей Алонсо хоть кто-то, кто по-настоящему любил бы его и был бы ему предан, а не просто отирался рядом с ним ради денег или подачек с баронского стола, и приказов Винсента не послушались бы. Кто-то непременно помчался бы на выручку сюзерену - даже сейчас старый управляющий, ведомый чувством долга, сделал было несколько шагов по лестнице вслед за рыцарем, но приказ догнал его вовремя.
Если в поместье случилось нечто страшное - а слухи о том, что оно непременно случится, что оно как-то связано с некромантией, уже успели поползти по дому, - то спасти всех было важнее, нежели спасти одного лишь Алонсо. И даже баронская охрана - двое полусонных мужиков с мечами - рванули за Винсентом, но наткнулись на стальной, свирепый взгляд и отступили.
Каково это - знать, что в минуту опасности никто не придет на помощь? Ни из любви, ни из страха, ни ради денег?

Нож некромантки уже щекотал острый кадык Алонсо, когда дверь с грохотом распахнулась, и она быстро, по-звериному вскинула голову, встречаясь с Винсентом взглядом - горящие зеленые глаза в окружении темных пятен. Призрак Черной Баронессы, необъяснимое сходство с той надменной девушкой на портрете, и именно сейчас, в ситуации, когда она готова была забрать чужую жизнь.
Но Бессмертный не пытался ее остановить - и на самом деле именно это ее и остановило.
Он давал ей выбор. Они всегда предоставляли друг другу выбор.
"У тебя есть три выбора, и каждый изменит твою жизнь..."
Она вздрогнула, будто от укола иглой в шею. Выбор. Она выбрала не убивать Винсента. Не перерезать ему горло. Не идти по той дороге, по которой уже однажды пошла.
Он принял бы любой ее выбор. Но она выбрала не убивать...
Ския сглотнула, и блестящее лезвие ритуального клинка у горла барона заколебалось. Что изменит смерть Алонсо? Принесет ей кратковременное удовлетворение, но не сделает ее вновь здоровее или сильнее. Что изменит его жизнь? Возможно, подарит им нового врага.
И все же...
Зеленые глаза, остекленевшие от страха, были совсем близко. Изо рта стекала грязная струйка, правая рука Алонсо слепо шарила по перемазанным в крови и рвоте половицам - а Ския все медлила. Несколько мгновений растянулись в несколько маленьких вечностей.
- Возьми...
Она опустила глаза на его руки. Дрожащие перепачканные пальцы сжимали кольцо - одна из половиц была чуть приподнята, открывая примитивный тайник, который она так и не нашла.
- Возьми!.. - снова взвыл Алонсо. По грязным щекам катились слезы, под носом влажно хлюпало.
Собирающая кости протянула раскрытую ладонь, и кольцо тяжело упало в нее. То самое, знакомое ей вплоть до крохотной царапины на золотом ободке. Она сжала пальцы и убрала нож от горла кузена - и тот, задыхаясь от страха, дурноты и рыданий, скорчился на полу. Сквозь всхлипы послышалось неразборчивое слово - единственное, что способно было по-настоящему шокировать ее сейчас:
- Про... прости...
Она неверяще отступила на шаг. Взглянула на Винсента, будто ожидала, что он опровергнет то, что она услышала, и позволит ей снова схватиться за нож.
- Прости, Саския...
Снаружи, во дворе дома звучали взволнованные, испуганные голоса - вот-вот наберутся смелости, чтобы прийти и все же разобраться, что такое происходит с бароном, и отчего он вдруг затих. Ския плотно сжала губы и уронила кольцо в карман черного платья.
Оставляю его на тебя, Бессмертный...
Взмахнула рукой - свечи, сбитые на пол, разом погасли. От этого Алонсо вздрогнул, и его снова вывернуло наизнанку. В упавшей темноте Черная Баронесса, окутанная тенями, прошелестела мимо Винсента и растворилась в темном коридоре.
Ждать в условленном месте под деревом, у корней которого они заночевали...

- Что все же случилось с милордом, господин Исполняющий?
Старый камердинер был единственным, кто держал себя в руках. Поняв, что опасность миновала, он быстро пристроил слуг к делу, охрана помчалась проверять здание, которое уже покинула некромантка, а друзья и любовницы Алонсо забились по комнатам.
Сам барон, умытый и переодетый, коротко вздрагивал над кубком согретого вина, и молился Луне. Снова и снова молился, шепча беззвучно побелевшими губами.
Как легко обратить человека в лоно Церкви, кто бы мог подумать!
- Спас... меня... - хрипло и неожиданно выдавил Алонсо, подняв на Винсента мокрые, изумленные глаза.

Отредактировано Ския (28.06.2022 18:37)

+1

15

Каково это осознать, что в минуту опасности никто не придет на помощь – это осознать, что жизнь свою ты прожил неправильно, не так и значимого в ней не было ничего.
Именно благие поступки прибавляли жизни вес, который, наоборот, не тянул к земле, как тяжесть тайн, но позволял вдыхать воздух полной грудью.
Как ты выглядишь, чародейка, посмотри на себя и устыдись.

- Возьми!
Вот и кольцо, за которым вы пришли, приятели. Берите и исчезайте, как предрассветный, пугающий туман. Барон валяется в собственной рвоте, он разгромлен и раздавлен, и портреты больше не способны обмануть.
Беда застыл на пороге, не решаясь шагнуть ближе – все происходило слишком быстро.
- Прости, Саския...
Винсент молча качнул головой в сторону выхода, когда ошарашенная словами некромантка отступила от своей жертвы и подняла на него глаза. И в глазах воина не было ни испуга, ни сострадания, ни чувства отвращения – у него была проблема, которую нужно было решить.
Поспеши прочь, чернокнижница, пока «псы», вспомнившие о зачатках верности, не пришли за тобой.
В напрыгнувшей темноте, освещаемой только ночным светом из большого окна и свечами в коридоре, стало неожиданно спокойнее. Беда задел пальцами стянутые черной тканью талию и руку некромантки, когда она прошла рядом с ним.
Нет, приятель, она была самой настоящей, из плоти и крови, и она не убила своего кузена.
Но барон не был бессмертным, чем он такую милость заслужил?
Винсент шагнул по ковру внутрь спальни, ощущая как под ботинком разбегается в стороны кровь вперемешку с вином и ужином.
-…вы все еще живы, барон, поднимайтесь. – отозвался он достаточно безразлично, находя плечо кузена в белеющей темноте и поднимая его на ноги и на кровать.
Находиться здесь ему не желалось еще больше и он с силой прикусил свою щеку изнутри из-за накинувшихся мыслей.

- Что все же случилось с милордом, господин Исполняющий?
-…я не целитель, я не знаю, но он слишком испуган. – спокойно и негромко ответил мечник управляющему, кидая взгляд на все еще шокированного барона в чистой, перестеленной постели. В спальню принесли больше свечей, не позволяя теням остаться в углах комнаты и жить своей жизнью. Вода в ванной была грязной, как нутро кузена, сколько не проси прощения и не раскаивайся. В раскаянии  люди находились недолго, до тех пор пока жизнь не возвращалась в свое привычное русло – это бродяга знал.
- Вам нужно вместе с ним покинуть поместье завтра же утром, с рассветом.
И камергер кивнул без малейшего промедления, теперь-то для спора аргументов не находилось ни у кого.
- Спас... меня...
Точно ли ты спас его, приятель?
Винсент в молчании склонил голову, прикладывая пальцы к груди, но в этом жесте было одно но – он вновь прикусил свою щеку, решаясь.
- Вам нужно поспать перед долгой дорогой, барон. Вы все еще живы, и на это вам понадобятся силы.

Но в этот раз выбора не было, точнее финальный выбор был за Винсентом. Была ли способна чародейка принять выбор мечника? И вопроса в кратковременном удовлетворении перед бессмертным не стояло, им двигало иное – безопасность их союза.
Исполняющий покинул поместье, но в нем остался бессмертный в союзе с некроманткой. И его конь по команде покинул поместье, возвращаясь в условленное место. В этот раз управляющий не провожал. В этот раз все, прятались в своих кроватях и на матрасах, в ожидании рассвета. Никто не решался покинуть свечу и безопасное место, и выйти в коридор. И только двое стражников редко проходили по коридорам и каждый нес в руке подсвечник, максимально набитый свечами.
Волна крови из горла барона отступила, как и волна критической, опасной ситуации, но ужас остался, цепляясь за пятки.
Воин затаился в маленькой, пыльной комнате, набитой сундуками, вытащив в темноте после некромантки ключ из шелкового кармана, и голая стена, на которой ранее висел портрет, смотрела ему в спину в ожидании.
Раскаяние, вызванное шоком и ужасом – вещь проходящая. Кузен видел некроманту, ощущал резкость стали ножа, чувствовал выдыхаемый на него воздух. И все это давало основу для реальности произошедшего. И пусть балом пока правил шок, но что будет потом, к каким умозаключениям придет кузен в безопасном месте, когда молитвы набьют оскомину и он вспомнит кем он желает быть?
Барон был проблемой, и его портреты только повышали его непредсказуемость – он слишком сильно был влюблен в себя. А за порушенную, оскверненную любовь желалось рано или поздно расплаты. Более того, призраки колец не забирают.
Что будет если кузен объявит, что его родственница восстала из мертвых, воссоздаст образ бывшей баронессы и разнесет тысячи листовок по всем городам, не считая монет? Раньше он не желал раскрывать свою тайну, но и раньше эта тайна не пыталась его убить. В какой ситуации тогда окажется некромантка, и сам мечник, их союз.
Винсент ощущал тяжесть на своих плечах, ощущал как кровь стучит в висках, но продолжал прятаться и ждать подходящего момента.
И он его дождался, слишком многое «его» было на кону. И он был готов на все, все без остатка.
Ничего нет проще задушить наполненного вином, изнуренного пережитым, спящего человека в его же постели подушкой. И для этого не нужно пачкать меч или руки в крови, но она все равно останется. НУ И ПУСТЬ!
Некроманты так не убивают, некроманты выпускают кишки и вырезают глаза, некроманты рисуют острием ножа рисунки на коже. И именно поэтому такую кончину было принять всем намного проще – не выдержал шока, не справилось тощее, покореженное болезнью и кровавой рвотой тело, ушел просто и без мучений.
Кто не желал переступить через желанную границу вот так, в собственной постели?

Винсент вернулся пешком в условленное место за несколько часов до рассвета, в место их спокойной, ценной ночевки, которая потребовала свою плату за это и за будущие. Плащ ненужной тряпкой был свернут в руке, пусть и не покрытой настоящей кровью. Бессмертный не боялся встретить осознание в глазах чернокнижницы сейчас или потом, это был его выбор. И он готов был на всё ради «сейчас», так как за ним шло «завтра».

Отредактировано Винсент де Крориум (28.06.2022 17:48)

+1

16

Острые грани бриллианта были безупречны. Холодная белая гладкость, неизменный идеал, воплощенный в камне. Пустой - или, вернее сказать, опустевший.
Голова Скии тоже была пустой - но это была не блаженная утренняя пустота, дарованная им с утра. Она была по-настоящему растеряна, и пыталась собрать воедино мысли, сидя под деревом в условленном месте.
Ей следовало убить Алонсо. Закончить начатое. Она допустила слабину...
Тонкие пальцы безостановочно крутили кольцо. Ощупывали камень, знакомый до мелочей.
Почему она оставила ему жизнь?
У нее самой не было ответа на этот вопрос. Когда Саския де Энваль - или даже Ския! - колебалась, если на кону стояла ее безопасность? Когда изменяла собственной кошачьей осторожности, собственным принципам выживания?
Не с тех ли пор, как стала тянуться к обществу рыцаря в своем доме? К тихим, наполненным бездельем вечерам, к ленивому мурчанию кота, к перепалкам Винсента с учеником, к ощущению чужого дыхания в своих волосах...
Опухоль внутри, которая делает ее слабой. Яд, действующий сильнее "горькой розы". Есть ли более жалкое зрелище, чем некромант, растерявший свое хладнокровие?
"Всему виной вот это..."
Что он способен был сказать такого, чтобы она поняла и приняла?

Она допустила это, потому что сама пожелала такой слабости. Осмелилась повернуться лицом к миру, который поворачивался к ней спиной.
Ския надела кольцо на средний палец правой руки. Оно было холодным - и пустым.

Что было в глазах Винсента, когда она прошла мимо него, прочь из покоев барона?
Наверное, она догадалась еще тогда, когда первым пришел его выученный конь-тяжеловоз - без всадника. Винсента не могли убить - тогда и коня бы никто не отпустил. Значит, он остался, чтобы...
Сам Беда явился перед рассветом - без плаща, налегке, с глазами, холодными и блестящими, как бриллиант в ее кольце. Ския поднялась ему навстречу - она уже смыла краску с лица, и в предрассветной серой полумгле походила на призрака, как никогда прежде. Подошла, придержала его за плечо, поймала взгляд.
...чтобы завершить ее работу. Испачкать в крови руки, чтобы этого не пришлось делать ей. Устранить угрозу, которой обернулось бы для них ее глупое, слабое милосердие.
Некроманты всегда чувствуют смерть. Ощущают ее незримое, неосязаемое присутствие, как груз на чужих плечах. Нет такой смерти, которая не оставляла бы отпечатка.
Он умел быть решительным. Жестким и твердым, как кольчуга, оцарапавшая ей грудь - тогда, на берегу костяного озера. Человек, который убивал за нее, без сомнений и колебаний. За то "завтра", которого она все еще избегала.
- Алонсо?.. - Ския пробежала взглядом по его лицу, находя безоговорочное подтверждение своим догадкам. Опустила ресницы, коснулась пальцами колючей щеки Винсента.
Она должна была сделать это сама. Она второй раз допустила одну и ту же ошибку, не убив его сама, но решение этой, второй, отчего-то оказалось тяжелее.
Она не отступила. И не осудила. Оба они - убийцы, стоящие друг друга. Разница лишь в целях - в мотивах, в том, что стояло за взмахом ножа или за тяжелым наложением подушки на лицо спящего. Она убивала из ненависти, мести, осознания собственного превосходства, корысти, в конце концов. Но не Винсент.
- Это должна была сделать я, - Ския плотно сжала губы, но не стала спрашивать больше ни о чем.
Вместо этого подняла правую руку - кольцо тускло сверкнуло на среднем пальце. Черная Баронесса сняла его и без промедления положила на ладонь Винсента ту самую, долгожданную цель их поисков.
- Я ошиблась, - тихим, бесцветным голосом сказала она. - Кольцо - пустышка. И не имеет отношения к филактерии.
И в этом у нее сомнений не было - все те часы, которые она прождала рыцаря, она вглядывалась в холодный, пустой бриллиант. Вслушивалась. Ощупывала. Проверяла.
Кроме ее собственной памяти в кольце не было больше ничего.

Отредактировано Ския (28.06.2022 20:29)

+1

17

И только камни всех нас переживут. И некоторые из них будут сверкать и переливаться несмотря ни на что до тех пор, пока золотое светило не погаснет совсем. Будет ли твое бессмертие, приятель, таким же, как и у этих блестящих камней, не очистись ты от некромантского проклятия?
Почему она оставила кузену жизнь – потому что сумела переступить через свою черную баронессу, теперь она была не только ею.
О, приятельница, мир не поворачивался спиной, он был таким с самого твоего становления. И нужны были силы, желание и порыв повернуть его в свою сторону и повернуться по-настоящему самой, но эта работа была не из простых – тяжелы были примыкающие шестеренки, и наросшая за эти годы ржавчина покрывала их с обеих сторон.

Чернокнижница никуда не ушла, не испарилась и не исчезла, гонимая нерадостными, поедающими изнутри мыслями, которые моментально нашли отражение в заострившихся скулах, в темных кругах, в опущенных тонких плечах. И от этого воину стало проще вдыхать прохладный, все еще ночной воздух.
Какова тогда была цена их союзу, если никто из них не подставлял плеча? Винсента такой расклад не устраивал, он не годился для их пути. И именно поэтому он поднял без промедления руку, кончая с новоявленным бароном, который был способен стать угрозой для их союза. Бессмертие в этом случае было способно помочь с терзаниями, которые были присущи молодым воинам в начале их пути или старым воякам в конце их пути. И никем из них бродяга не был - у него была цель, которая эгоистично горела внутри, и каждая жертва или средство прольется новым слоем крови на его руках. Но справишься ли ты с ними, приятель, не потребуется ли от тебя утопиться по голову в крови?

И чародейка поняла, что произошло, как только прикоснулась к бродяге. Каким же был запах ушедшей, отнятой жизни и разнился ли он в зависимости от того, как пришла смерть? Винсент же чувствовал лишь решимость и непоколебимость.
- Алонсо?..
Беда медленно, но отчетливо кивнул, рассматривая в ответ черную волшебницу и не пытаясь заглянуть ей насильно в глаза, скрытые в миг опущенными ресницами. Выбор был совершен, оставалось его принять чародейке или нет. Воин вдыхал воздух ровно, без метаний или чувства вины, ощущая на щеке прикосновение совершенно не такое, каким она одарила кузена в его спальне. Что было в этом прикосновении?
- Это должна была сделать я.
-…возможно и должна была, но не так. – негромко произнес он, вспоминая состояние некромантки в тот момент, когда он ворвался в спальню. Ненависть вырывалась из нее, злость и желание расправы, основа которой была тонка и нестабильна, клокотали чудовищем. И это было разрушающе. Барон просто желал получить больше и еще больше, но кровавый портрет послал не он, как и довел до поджога замка тоже.
Мщения, приятельница, в этом не было, только твое извращенное, взращённое «стараниями» старого сукина сына желание разрушать и причинять боль, которая копилась годами внутри тебя. Ну же, приятельница, пойми, что теперь ты не только черная баронесса, но нечто большее.
Винсент всеми пальцами коснулся щек чародейки, убирая все взъерошенные волосы назад и открывая напряженное, взведенное мыслями лицо. Ничего из этих эмоций, которые она пережила в поместье, не должны были застилать ей глаза – это было чертовски опасно. И бессмертный боялся не справиться с этим.

- Я ошиблась. Кольцо - пустышка. И не имеет отношения к филактерии.
Винсент принял тяжелое кольцо, опуская потяжелевшую голову. И несколько растянувшихся мгновений он смотрел на него в своих покалеченных пальцах. Не была ли жертва барона в таком случае напрасна? Но кто не пытается и не ищет, тот подыхает. Никто не говорил, что путь перед союзниками будет прост и мягок. Путь они прокладывали сами из тех острых осколков, которые у них были, которые они вытаскивали из темноты или вырывали зубами. И порезаться о такой один из сотни было проще, чем вдохнуть.
- Кольцо не пустышка. И пусть в нем нет филактерии, но оно якорь твоего совершенно беспроглядного прошлого, как и портрет. – воин поднял голову, вместе с этим поднимая в пальцах кольцо на уровень зеленых, сейчас потухших глаз некромантки, и кивнул в сторону завернутой картины.
-…так перережь канат, Ския, похорони его и больше не оглядывайся. – он заглянул в глаза чернокнижницы с надеждой, с желанием, протягивая ей кольцо и свободной рукой несильно сжимая руку в районе острого локтя.
Положи этот осколок под ноги рядом с иными, приятельница, и перешагни его. Он же станет частью пути и позволит пройти дальше, и не утянет тебя на дно, назад.
И тогда будет «завтра», в котором найдутся силы, освобожденные от этого якоря, отправиться дальше на поиски злосчастных филактерий. Нужно было выбрать «завтра», но не «вчера». И воин начинал осознавать и принимать это все больше.

Отредактировано Винсент де Крориум (29.06.2022 23:01)

+1

18

Смерть, которая приходит сама, не оставляет следов. Она не всегда быстра и не всегда милосердна, но не тащится шлейфом, не выдает с головой. Но смерть насильственная кладет убийце на плечи свои окровавленные ладони, отпечатывается в глазах, вуалью закрывает лицо. Через какое-то время этот неощутимый, невидимый след окончательно перестает чувствоваться - но полностью не исчезает никогда.
Сколько таких следов тянется за ней самой? А за Винсентом?
Но он о том не жалел. А она?
Ския не жалела Алонсо - он был ее врагом, и даже в своем спонтанном, импульсивном раскаянии оставался опасным. Она уже дважды пыталась его убить, и оба раза не смогла, нечаянно или намеренно. Винсент сделал это за них обоих.
Он коснулся ее лица - ладони теплые, шершавые, - побуждая поднять голову. В темных глазах не было ни сомнений, ни терзаний. Он сделал то, что должен был сделать, и месть, которую она поневоле на него взвалила, не была его местью.
И все же этот след не должен был остаться на нем.
Массивное кольцо в его пальцах казалось тонким и хрупким - безделушка, некогда стоившая жизни ему самому. Эту часть своей памяти Ския собственноручно превратила в орудие убийства, в нечто, связанное с Саскией де Энваль, с Черной Баронессой, которой она больше не была.
Не была ли? Как ни крути, это часть ее личности, часть ее самой, от которой не избавиться - не вырезать же из себя самой кусок плоти. Черная Баронесса всегда была Скией, а Ския всегда была ею.
— Кольцо не пустышка. И пусть в нем нет филактерии, но оно якорь твоего совершенно беспроглядного прошлого, как и портрет.
Она повернула голову к его коню, мирно щипавшему траву. У седла и вправду была перемотанная тканью картина.
- Ты... и его забрал? - зеленые глаза некромантки расширились.
Она никогда не видела собственного портрета, но догадывалась, как выглядела девушка, изображенная на нем. За прекрасным, улыбчивым личиком - оскал смерти.
- …так перережь канат, Ския, похорони его и больше не оглядывайся.
Похоронить...
Что ж, эту часть ее жизни и вправду стоило отпустить. Она хотела сделать это еще со вчерашней ночи, когда рыцарь из далекого прошлого опустился перед ней на колени, обнажая беззащитную шею для удара.
- Ты слишком сильно в меня веришь, - она усмехнулась уголком рта, припомнив его слова, сказанные в Солгарде, в ту ночь, когда он сам открыл ей собственные страхи.
Но кольцо взяла и крепко сжала в кулаке.

***
Дом Змея обеспечил "ей" погребение на фамильном кладбище, расположенном чуть в стороне от мертвых земель, от руин старого замка.
Здесь было тихо и удивительно спокойно. Шелестели старые, посаженные еще в незапамятные времена деревья, солнце, только-только встающее над кромкой далекого леса, просвечивало сквозь фигурную ограду, бросало на высокую, нескошенную траву резные тени.
Всего два ряда захоронений, включая не слишком далеких предков, отца и мать, Маргарет и ее нерожденного ребенка. И саму Черную Баронессу.
Она лишь на несколько мгновений задержалась взглядом на массивном памятнике отца, но прошла мимо, дальше.

Саския де Энваль
18 Бурана 1024 - 3 Разгара 1049

- А у меня красивая могила, - тихо заметила Ския, и привычная полуулыбка исказила бледное лицо. Каменную плиту, слегка изъеденную непогодой и временем, оплели колючие побеги дикой розы с маленькими, не раскрывшимися в тени бутонами. Земля, прибитая дождями, поросла травой и мхом. - Никогда ее прежде не видела...
Она присела на корточки, протянула руку - и земля чуть расступилась, ушла вниз узкой воронкой, достаточной, чтобы опустить туда кольцо. Разжала пальцы - старинное украшение утянуло вглубь, "ранка" на поверхности мгновенно закрылась.
- Не знаю, кто там погребен. Возможно, и нет никого, а возможно, Левиафан положил туда кого-то. Обгоревшее лицо несложно подделать...
Еще одна безымянная маленькая смерть.
Не распрямляясь, Ския оглянулась на Винсента - ветер шевелил длинные черные волосы.

Отредактировано Ския (29.06.2022 12:03)

+1

19

За спинами союзников, и правда, тянулись по земле вуалью полупрозрачные, порванные, невидимые обычному глазу следы-плащи. Не потому ли некромантка была способна в итоге принять воина – она ощущала этот похожий «запах» с самого начала не носом, но некромантией, что была частью бывшей баронессы, в каждом сантиметре белого тела, как ты, приятель, не крути. И пусть основа, к которым крепился этот плащ, была у каждого своя, не важно – на значение и «запах» отнятой жизни это никак не влияло.
Был ли новоиспеченный барон по-настоящему врагом чернокнижницы или он все-таки был воспоминанием из черного, безрадостного прошлого, которое желалось стереть до конца? Он не явился к ней в аптеку с кинжалом наперевес, скрываясь в тенях, он же пытался жить и быть, в отличии от бывшей баронессы.
Но Винсент об этом не размышлял и не зацикливался, не позволял себе такого – это были отношения между одной кровью, это было в прошлом и, самое важное, это так или иначе закончилось. И ему нужно было заставить чародейку смотреть вперед, но не назад, не выжечь черную баронессу изнутри, но взять над ней контроль, заковать в цепи и кинуть в самый глубокий, самый затхлый черный подвал, жить не вопреки проклятию и увяданию, но благодаря простому сегодня и завтра. 
В каждом из нас живет чудовище, приятельница, главное, что не вместо нас.

- Ты... и его забрал?
- Нет, мне его отдали, никто на самом деле не хочет жить прошлым… но не у всех получается. – правдиво и с тяжелым выдохом отозвался близко воин, ища в глазах чародейки честный ответ-реакцию на его слова.
- Ты слишком сильно в меня веришь.
- У тебя есть ум и сила. – он растянул несильно губы в ответ и коснулся пальцами верхней части спрятанной под черной тканью груди чернокнижницы, имея в виду совсем не некромантию, но внутренние силы - то, что блестело огнем свечи, пусть и тонким, пугливым и еще непознанным, но разгорелось под упертым натиском выбиваемых бессмертным искр.
-…что тебе еще надо для этого? Больше ведь ничего и не надо.

Винсент поднял глаза на виднеющийся кусок замка на возвышении, когда остановился перед входом на фамильное кладбище, обнесенное замысловатой, плетеной железом и мраморным камнем изгородью. И почему тишина в таких местах была настолько умиротворяющей, настолько желанной для бессмертного мечника?
Беда на миг прикрыл уставшие глаза, ощущая тяжесть своего тела, каждый его сантиметр.
Земля не делает различий, кого принимать. Но тебе, приятель, путь сюда заказан, как прокаженному в блестящий, манящий, белый город.
Бродяга ступал по мраморным плитам, выложенным прямыми линиями, осторожно, неспешно. Нет, он не боялся потревожить мертвых, он желал почувствовать их покой.
Но убийцы-палачи, приятель, находят свое последнее пристанище не в таких местах и не так. Городское, общее кладбище, с общими могилами, где бессмертный иногда закапывал свои тела, было совершенно иным – полем горести, полем незавершенности, полем потерянности, полем черного, но не блаженного забытия.

18 Бурана 1024 – кажется это было только вчера. И кажется до конечной, на этот раз реальной даты чернокнижнице было совсем ничего по меркам твоего, приятель, бессмертия.
И это заставило воина стиснуть челюсть и пальцы на кожаном поясе, ощутить, как болезненно потянуло внутренности.
- А у меня красивая могила.
-…как и подобает баронессе. – проронил бродяга, не зная, как реагировать на такие слова некромантки и сильнее ощущая боль внутри.
Какова же будет твоя могила, приятельница, теперь? Прорастут ли на ней шипастые, но приятно пахнущие цветы. Или, возможно, некто посадит их сам на твоей могиле своими покалеченными пальцами.
Воин повернул голову прочь от присевшей рядом со своей могилой чернокнижницы, впиваясь взглядом в могилы рядом и не различия высеченных на них букв и символов.
Понимаешь ли ты, приятель, что желаешь из-под некромантки слишком многого - отказаться от силы и погони за своей собственной вечностью в обмен на что?
На что, приятель…

- Не знаю, кто там погребен. Возможно, и нет никого.
-…главное, что не ты. – отозвался бессмертный, медленно переводя взгляд на повернувшуюся к нему черную волшебницу. И в его темных глазах, в произносимых звуках под словами было тоже самое, что пришло вместе с ним из поместья несколько часов назад – решимость, готовность выжать все до последней капли, и эгоистичный порыв, который все больше набирал силу и над которым в отношении некромантки он имел неосторожность насмехаться.
Был ли этот горящий, начинающий все больше влиять на мечника эгоизм опасен для тебя, приятельница, или в этом была твоя власть и сила над бессмертным, который не желал делиться этим своим бессмертием?

Портрет же твоего прошлого, оттиск черной баронессы ожидал, шептал под тканью и спрашивал – кто ты на самом деле, приятельница.

+1

20

Чего стоят ум и сила против смерти и бесконечного увядания? Ничто из этого не может противостоять небытию - ни пытливый разум исследователей и магов, ни светлая магия целителей Луны, ни безыскусная радость, которую источает ребенок в поле, полном одуванчиков. Смерть приходит за всеми - некроманты это знают, как никто другой.
И, как никто другой, стремятся ее отсрочить.

Здесь, в центре силы любого мага смерти, было тихо и спокойно. Шелестел ветер в ветвях старых деревьев, да тихо, неуверенно щебетала какая-то глупая птаха. Магия текла сквозь пальцы Скии, касавшиеся земли, наполняя ее отрешенной, холодной уверенностью.
Но Винсент за ее спиной не был ни холодным, ни отрешенным. Его тяготили сомнения.
Он не сомневался и не колебался, убивая Алонсо де Энваля этой ночью, и не испытывал ни капли сожаления, но при виде поросшей дикими розами могилы его решимость угасла. Понимал ли он до сих пор, что ее жизнь, в отличие от его, действительно конечна? Осознавал ли раньше, что с высоты своего бессмертия он и глазом моргнуть не успеет, как и вправду будет сажать цветы на ее могиле? Уже настоящей могиле...
Она не жалела о выборе, который сделала в замке де Энваль. Никто не даст уверенности, что другая жизнь, измененная, свернувшая по иному пути, не привела бы к еще большей катастрофе. Или что все эти возможности вообще не окажутся иллюзиями, злой шуткой Луны, посулившей счастье, но, как водится, не сдержавшей обещания - Луна ведь никогда и никому ничего не обещает. Ския хотела остаться собой, не принимая ничьих уступок, пронести с собой весь свой опыт и все болезненные воспоминания - даже те, что похоронены на этом тихом маленьком кладбище.
Но даже сейчас она не отказывалась, - и не собиралась отказываться, - от попыток обрести бессмертие. Не дождешься, Беда.
Стать равной тебе в бессмертной жизни, не бояться и не скрываться, смотреть в бесконечное завтра бок о бок - такая ли это плохая, негодная, недостойная цель?
Судьба имеет привычку смеяться над самыми эгоистичными порывами.

Она все же выпрямилась, повернулась к лошадям, взмахивавшим хвостами чуть в стороне - здесь, на спокойном кладбище, они не чуяли угрозы, как рядом с руинами замка. Подошла к коню Винсента, сняла притороченный к седлу портрет. Взглянула на рыцаря.
- Не думаю, что он и вправду мне повредит, - некромантка задумчиво взялась за ткань, в которую была обернута тяжелая рама. - Я не чувствую в нем угрозы для себя.
Она и вправду не чувствовала. Иссякла ли смертоносная магия за это время, или же таинственный художник просто не хотел, чтобы она видела его работу?
Женщина на картине одновременно была ее отражением, и противоположностью - насмешливая, цветущая, беспечная, с угрозой, затаившейся в блестящих зеленых глазах. Сложно было поверить, что прошло всего шесть лет.
Кто она теперь? На самом деле?
Ския провела пальцем по чертам Саскии де Энваль и, усмехнувшись, вернула ткань на место. Она думала, что будет сожалеть. Или завидовать этой беспечной девчонке с портрета. Или желать вернуть все назад. Но ничего этого не произошло.
- Она потеряла свой яд, - Собирающая кости вновь замотала портрет в тонкую ткань и повесила обратно к седлу. - Можешь сделать с ним, что захочешь: изрезать, сжечь, похоронить здесь или оставить себе. Я не возражаю...
Она подняла глаза на Винсента и уголок губ приподнялся в привычной полуулыбке.
- Будем искать другие филактерии. Не могут все они оказаться пустышками...

Отредактировано Ския (30.06.2022 11:58)

+1

21

Разве небытие и смерть в своем истинном виде не были эпилогом книги, которую писал ты сам? Разве осознание заканчивающихся страниц не было способно открыть и показать нечто ранее непознанное, невидимое и вечно ускользающее, свести все к одной точке.
Бессмертие же этого было лишено – страниц было бесконечное количество, и в какой-то момент рука больше не нависала над ними и ничего не писала. Никакого итога и эпилога бессмертие не подразумевало. И именно в этом крылась его крайняя, разрушающая бессмысленность.
Но некромантка этого не понимала, не слышала воина, желая жить вопреки. И это его задевало и рвало-царапало изнутри, так как он пытался донести это без указателей и в темноте, не зная нужного пути и теряя время в попытках найти правильные слова и действия.
…через сто лет от этого чувства не останется ничего.
Не через столько лет, приятель, здесь ты просчитался и испытал этот просчет на себе. Но это настанет рано или поздно, в этом сомневаться не приходилось.
Все должно было быть конечно – в этом был смысл истинной жизни, и только тогда она обретала настоящую, пульсирующую, ощущаемую кончиками пальцев ценность.
О, Винсент понимал, что жизнь чернокнижницы конечна, что она ускользает из белого тела. Но он никто не задумывался над тем, как и что будет ОН после этого эпилога, что станет делать с этой завершенной книгой и как это отразиться на нем, перешагни она желанную границу первой.
И сейчас, после всего произошедшего, совершенного выбора, непроизнесенных, но услышанных слов, он наконец задумался и ощутил горечь на языке и неожиданную колоссальную, подгибающую колени тоску и боль.
Будет ли достаточно этих оставшихся «завтра» воину? И напрашивающийся ответ, от которого бессмертный пытался скрыться внутри себя, его не радовал нисколько.
Кто мог предположить, приятель, что все так станется.
И бессмертие никогда и никому ничего не обещало.

- Я не чувствую в нем угрозы для себя.
Винсент неспешно подошел сзади чародейки, покидая мраморные плиты и каменные могилы, ощущая запах совсем не могильных, «все еще живых» влажных роз. И мертвецы смотрели им в спины, не ожидая ничего – полный покой завершенных книг, пусть и по разным, и с какой-то стороны ужасным стечениям обстоятельств.
Конь повернул к ним крупную голову, исследуя черным идеально выпуклым глазом их и картину, и вновь кожа его вздрогнула в разных местах на теле, но он не отшатнулся.
Беда вновь скользнул взглядом по открывшемуся портрету из-за плеча некромантки, но никакого укола не ощутил в переносицу. Не потому ли, что нынешняя бывшая баронесса была здесь, и стоило только поднять на нее глаза и совершить полшага, чтобы заметить живые, все-таки изменившиеся черты.
- Она потеряла свой яд.
Но он все еще остался в тебе, приятельница, стараниями черной баронессы и старого сукина, не так ли. Не потравишь ли ты им мечника в итоге, в стремлении к своей вечности?
- Можешь сделать с ним, что захочешь: изрезать, сжечь, похоронить здесь или оставить себе. Я не возражаю...
-…хорошо, я приму эту часть твоего прошлого и решу его участь сам. – негромко отозвался воин под спокойный, умиротворяющий шум с фамильного кладбища, не сводя глаз, исследующих, ищущих нечто, с чародейки. Но в нем самом умиротворения не было – перед глазами все еще стояли цифры на могиле, не выдуманные и не написанные Змеями, но, насколько можно было предположить и прикинуть, реальные.
Что станет с тобой, приятель, когда эта книга перед тобой закончится, найдутся ли в тебе силы быть готовым к последней главе или она все-таки станет для тебя умиротворением?
- Будем искать другие филактерии. Не могут все они оказаться пустышками...
И Винсент в ответ широко растянул губы на бравые слова чародейки, не опустившей руки – у них было «сегодня» и у них был путь. Книга еще не закончена, так возможно найдется способ не считать оставшиеся страницы до эпилога?
Будем пытаться, приятели, выкладывать ранящими, острыми осколками свой путь, зная, что он конечен. И пусть это выкручивает кости и рвет нутро, но среди этого есть еще нечто, нечто большее, совершенно иные осколки.

+1


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Архив у озера » Сокровищница » [30 Расцвет 1055] Выложи осколками свой путь


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно