03.09. Я календарь переверну и снова третье сентября.... 05.06. Доступ к гостевой для гостей вновь открыт. 14.05. Временно закрыта возможность гостям писать в гостевой. Писать сообщения можно через профиль рекламы (Ворон), либо зарегистрировавшись. 14.04. Регистрация на форуме и подача анкет возобновлены. 07.04. Можно ознакомиться с итогами обновления, некоторые мелкие детали будут доработаны.

В день Чернолуния полагается завесить все зеркала и ни в коем случае не смотреть на собственное отражение.

Лучше всегда носить при себе зеркальце чтобы защититься от нечистой силы и проклятий.

Некоторые порождения дикой магии могут свободно проходить сквозь стены.

В Солгарде все желающие могут оформить заявку на тур по тавернам, включающий в себя 10 уникальных заведений со всех уголков мира, и посещение их всех в один день!

Дикая роза на крышке гроба запрет вампира внутри.

В центре опустевшей деревушки подле Фортуны стоит колодец, на бортиках которого грубо нацарапана фраза на эльфийском: «Цена должна быть уплачена».

Старый лес в окрестностях Ольдемора изменился. Звери изменились вместе с ним. Теперь их нужно убивать дважды.

В провинции Хельдемора не стихает молва о страшной угрозе, поджидающей путников на болоте, однако... всякий раз, когда туда прибывали нанятые охотники, они попадали в вполне себе мирную деревеньку.

Беда! Склеп мэра одного небольшого города возле Рон-дю-Буша едва ли не полностью ушел под землю после землятресения. Лежавшие там мирно тела... пропали.

В окрестностях Рон-дю-Буша есть примечательный город, главная особенность которого — кладбище. Поговорите с настоятелем местной церкви и он непременно отыщет для вас могилу... с вашим именем.

Известный мастер ищет бравого героя, дабы увековечить его благородный лик в камне.

Тролль, которого видели недалеко от деревни на болотах, говорит на общем языке и дает разумные советы напуганным путешественникам, встречающих его на пути.

Книги в большой библиотеке при ольдеморской консерватории начали разговаривать, и болтают они преимущественно друг с другом.

В Керноа кто-то повадился убивать горожан. Обнаруживший неизменно замечает, что из тел убитых растут... зеленые кусты.

В Эльмондо обрел популярность торговец, раз в период заглядывающий в столицу и предлагающий всем желающим приобрести удивительно умных зверей. Правда все чаще звучат голоса тех покупателей, которые утверждают, будто иной раз животные ведут себя странно.

Если в Новолуние поставить зажженную свечу на перекресток - можно привлечь Мертвого Феникса, который исполнит любое желание.

Некоторые представители расы шадд странным образом не нуждаются во сне - они вполне могут заболтать вас до смерти!

Эльфы просто обожают декорировать свое жилье и неравнодушны к драгоценностям.

Дворфы никогда не бывают пьяны, что говорится, «в зюзю». А вот гномы напиваются с полкружки пива.

Бросьте ночью 12 Расцвета в воду синие анемоны, подвязанные алой лентой, и в чьих руках они окажутся, с тем вас навек свяжет судьба.

Оборотни не выносят запах ладана и воска.

В Сонном море существуют целые пиратские города! Ничего удивительного, что торговые корабли никогда не ходят в этом направлении.

Хельдемор не отличается сильным флотом: портовые города в гигантском королевстве ничтожно малы!

Положите аркану Луна под подушку в полнолуние чтобы увидеть сон о будущем!

Благословение Луны, которым владеют представители Фэй-Ул, способно исцелить от любого проклятия в течении трех дней после его наложения.

Джинны огня дарят пламя, закованное в магический кристалл, в качестве признания в любви.

В Маяке Скорби обитает призрак водного джинна, который вот уже пятьдесят лет ждет свою возлюбленную и топит каждого, чья нога ступит в воды озера, окружающего маяк.

Фэй-Ул пьянеют от молока, а их дети не нуждаются в пище первые годы жизни - главное, чтобы ребенок находился под Луной.

Самой вкусной для вампиров является кровь их родственников.

Свадьбы в Аркануме проводятся ночью, похороны - днем. Исключение: день Чернолуния, когда ночью можно только хоронить.

В лесу Слез часто пропадают дети, а взрослый путник легко может заблудиться. Очевидцы рассказывают, что призрачный музыкант в праздничной ливрее играет всем заблудшим на флейте, и звук доносится со стороны тропы. А некоторым он предлагает поучаствовать в полуночном балу.

Не соглашайтесь на предложение сократить дорогу от незнакомых путников.

На острове Чайки стоит роскошный особняк, в котором никогда нет людей. Иногда оттуда виден свет, а чей-то голос эхом отдается в коридорах. Говорят что каждый, кто переступит порог, будет всеми забыт.

Озеро Лунная Купель в Лосс'Истэль полностью состоит не из воды, а из лучшего вина, которое опьяняет сладким вкусом!

Утеха стала приютом целым двум ковенам ведьм: неужто им здесь медом намазано?

В языке эльфов нет слова, обозначающего развод.

По ночам кто-то ошивается у кладбищ подле Руин Иллюзий.

В Фортуне дают три телеги золота в придачу тому, кто согласен жениться на дочери маркиза.

В Белфанте очень не любят культистов.

Не стоит покупать оружие у златоперого зверолюда, коли жизнь дорога.

Кто-то оставил лошадь умирать в лесу Ласточки, а та взяла и на второй день заговорила.

Храм Калтэя называют проклятым, потому что в статую древнего божества вселился злой дух и не дает покоя ныне живущим. Благо, живут подле статуи только культисты.

В Озофе то и дело, вот уже десять лет, слышится звон колоколов в день Полнолуния.

Жители утверждают, будто бы портрет леди Марлеам в их городке Вилмор разговаривает и даже дает им указания.

Чем зеленее орк, тем он сильнее и выносливее.

У водопада Дорн-Блю в Ольдеморе живут джинны воды и все, до единого - дивной красоты.

На Ивлире ежегодно в период Претишья происходит турнир воинов. В этом году поучаствует сам сэр Александер Локхард - личный охранник ее Величества королевы Маргарет!

Все аристократы отличаются бледностью кожи, да вот только в Рон-Дю-Буше эти господы будто бы и вовсе солнца не знают.

В мире до сих пор существуют настоящие фэйри, да вот только отличить их от любого другого существа - невозможно!

Фэй-Ул настолько редки, что являются настоящей диковинкой для всего Аркануме. А на диковинки большой спрос. Особенно на черном рынке...

18 Бурана дверь королевского дворца Хельдемора распахивается всем желающим, бал в ночь Первой Луны.

В 15-20 числах в Лосс'Истэле происходит Великая Ярмарка Искусств - это единственный день, когда эльфы позволяют пройти через стену всем.

10 Безмятежья отмечается один из главных праздников - самая длинная ночь года. в Рон-дю-Буше проводится Большой Маскарад.

42 Расцвет - день Солнцестояния, неофициальный праздник Пылающих Маков в Ольдеморе, когда молодые люди ищут цветок папоротника и гадают.

22 Разгара отмечается Урожайный Вал в Фортуне.

Каждую ночь спящие жители Кортелий подле Утехи выбираются из своих постелей, спускаются к неестественно синему озеру и ходят по его песчаному дну. Поутру их тела всплывают, а селяне всерьез боятся спать.

Арканум. Тени Луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Архив у озера » Сокровищница » [13 Претишье 1059 года] Faecem bibat, qui vinum bibit


[13 Претишье 1059 года] Faecem bibat, qui vinum bibit

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

Faecem bibat, qui vinum bibit

https://i.ibb.co/0t30H9L/WDlwy-Gpk-B8.jpg

https://i.ibb.co/D4Y2R97/Jv5w-CBv7d-T0.jpg

https://i.ibb.co/ZNPjpsG/4-TDnm-JOk-WS4.jpg

Керастес | Карбьер | АунарЭона, столица Эонии | очередной вечер

Come, let me relieve you of your burden

Время поджимает, и отбытие приближается неумолимыми темпами. Что скрывает память найденной вами девочки? И куда приводят чужие воспоминания?

https://i.ibb.co/KKcc9Zy/pox-Itvm-CW2-Y.jpg

https://i.ibb.co/P9LGVdh/VZXWq3x-Mzu0.jpg

https://i.ibb.co/tcHQKJH/w-Uc-HUd-Ukb-CY.jpg

Закрутить колесо Аркан?
нет

+2

2

Не добившись ответов, Керастес делает самую очевидную вещь: не спускает со своих спутников глаз все время с момента их возвращения. Если бы ей нужно было, они бы и спали все втроем в одной кровати, но дел было так много, что со сном еще неоднократно придется повременить. Аркамэ сразила горячка, и хотя никакой угрозы ее жизни не было, они должны были позаботиться о шаманке напротяжении мучительного дня болезни. Уже на следующие сутки она была практически здорова, а Буревестная ошарашила довольно внезапным в данной ситуации (для ее спутников в больше мере, чем для нее самой) объявлением: этим вечером она получит места на завтрашний корабль.

Они возвращаются. Вот так легко и просто. Не успев даже разобраться в том, кто поселился в теле Аст, сколько она успела вспомнить и не прибегнув к помощи Холгейра, вызов которого мог стать затруднительным в любом другом месте.

Однако, Керастес, само собой, подразумевала, что они идут с ней. И это никак не вязалось с планом, в который ее не посвящали.

Но на выручку им, абсолютно внезапно, приходит Аркамэ.

- Могу ли я забрать Аст из того дома? Все ли будет в порядке, если после таких событий Аркамэ придет одна? - интересуется фелид, и у этого вопроса есть совершенно явная обратная сторона. Аст принадлежит этому месту и его жителям.

Аст умрет не позднее Безмятежья. И, кто бы не поселился в ее голове, все будет одно и то же - у них был уговор, и Аркамэ выполнила свою часть сделки с лихвой. Ее печалила смерть Тиа, но потеря Аст могла и вовсе сбить с ног. Вот сколько проблем они принесли одному единственному каравану, который дал им пищу и кров.

- Мы сходим за ней сразу после порта и приведем к тебе. - задумчиво говорит Буревестная, глядя на карту перед собой в попытке найти маршрут, корабль по которому будет подходящим. С момента пробуждения она была немногословна и, вероятно, изрядно обижена. Но в ее поведении почти ничего не намекало на какие-либо перемены, которые Керастес замечала бы сама.

Так нужно ли было вообще погрязнуть в этом деле еще сильнее? Испытывать ее доверие к ним, и собственное - к ней?

+2

3

Будто обухом по голове — Керастес объявляет о том, что они возвращаются. Столько всего пережив, но не успев ровным счетом ничего, ни-че-го, они должны вернуться на материк уже следующим днем. Разве в это можно поверить?

До сих пор хранивший молчание, Карбьер готов воспротивиться воле сестры. У них обоих была дурная привычка говорить друг другу о своих планах в самый последний момент, а то и не посвящать в них вовсе, и к чему она привела? Да ни к чему хорошему. Тиа мертв. Мар'Алтэсс тоже мертва. Аст — и тот, кто заключен в ее теле — на очереди.

Прежде чем уйти, он должен узнать, кто эта девочка из прошлого. Ее появление не могло быть случайным, а леди Ар'Луна, взявшая на себя заботу о юной гостьи, наверняка могла что-то выяснить. Вряд ли ясновидца можно обвести вокруг пальца одним молчанием — только вызвать подозрения.

Подозрения влекли за собой проблемы.

Я бы предпочел встретиться с Ар'Луной немного раньше, — Времени снова в обрез, и мыслить ясно в таких обстоятельствах получается плохо. Привести Аст к Аркамэ — плохая затея. Произойти это должно не раньше разговора, который обязан состояться меж ними.

+2

4

Оправившись от мучавших его душевных терзаний, по сравнению с которыми последствия использования даже самого страшного заклинания из арсенала некромантии были совершенно пустяковыми Аунар даже нашел в себе силы удивиться такому решению Керастес, однако спорить с ним не стал. Вероятно, тому виной была собственная слабость или даже малодушие в некотором роде – темному эльфу до чертиков хотелось поскорее покинуть этот жаркий, отвратительный край, где он едва-едва не погиб в страшных мучениях и где пришлось убить собственную родную сестру.

– Думаю, у тебя будет такая возможность, дружище.

По тону Аунара было понятно, что его не слишком-то заботила судьба Аст, но он хотя бы старался делать вид, что ему небезразлично. Все же она вернула ему невероятно ценную для него вещь, не так ли?

– Но скрывать не стану, я буду рад покинуть эти места, да поскорее. Как вы понимаете, я не испытываю особой любви ни к здешней жаре, ни к местным жителям.

+3

5

Керастес отрывается от карты, но лишь затем, чтобы посмотреть на брата. В ее взгляде нет ни подозрения, ни осуждения, но температура в комнате, кажется, начинает повышаться. Случится ли взрыв, вот в чем вопрос?

Ничего не происходит. Она вообще больше не задавала вопросов после той ночи и, вероятно, подсознательно понимала, что ответы ее ни капли не порадуют. И даже если это была куда более мягкая версия Керастес - это не делало ее характер проще. Их загадочная связь привязала их друг к другу, но что будет дальше? Леди Ар'Луна считала, что необходимо заглянуть в воспоминания Холгейра, дабы найти ответ. А появления Аст, похоже, не было ни в одном ее видении. Никто не мог предсказать, чем закончится эта история, и будет ли у нее конец вообще.

- Тогда ступай. Кто мы такие чтобы удерживать тебя? Встретимся здесь до полуночи. - спокойно говорит она, после чего сворачивает карту и подвязывает ее лентой чтобы отнести в порт. - Мы с Аунаром отправимся за местами и припасами.

Аунар не проявляет особого желания наведаться к леди Ар'Луне пораньше и тем самым делает их интерес к ее словам куда менее заметным для Буревестной.

Сегодня, кажется, была самая душная ночь в году, даром что наступило Претишье. Соображать было непросто, но осознание иногда охлаждало мысли: они ходят по тонкому льду, на котором подозрения Керастес могут не просто вернуть ей память, но и помочь понять, кто виноват в ее замешательстве. Сейчас она толком не понимала, как близко они подошли к тому, что еще совсем недавно она называла собственной целью.

Аст могла быть ключом к этой цели. Или помехой.

Улица или Луна не дадут ответов, а вот в заведении леди Ар'Луны уже практически традиционно слышался переполох - уже сегодня они работали как обычно, а количество гостей, кажется, только увеличилось после недавних событий. Но на втором этаже заметна была небольшая суета, не слишком свойственная такому размеренному покою, которое внушало заведение.

+2

6

До полуночи — срок ничтожно малый, но разве может он настаивать на том, чтобы этого и вовсе не произошло? Не зная, как сильно затянется его визит к леди Ар'Луне, Карбьер может только кивнуть головой. Аунар оказывает ему услугу, не вызвавшись пойти туда вместе.

Дорога уже знакома, но наступление темноты каждый раз делает этот путь тернистым, опасным. Каждый раз здесь происходило что-то, способное в значительной мере испортить вампиру настроение и сыграть на нервах. Чутье подсказывало — новый вечер не станет исключением.

Шум в заведении вампирши вторит этому предчувствию.

Карбьер хмурится, осматриваясь — суета на втором этаже сильно бросалась в глаза. При знании, что именно там сестра оставила девочку-полукровку, спокойствия это добавить никак не могло. Немного сконфуженно улыбаясь гостям, радушно приветствовавших вампира — вот кому все происходящее казалось развлечением — он поднимается по ступеням, еще недавно залитым эльфийской кровью. О побоище, произошедшем здесь несколько дней назад, уже ничего и не напоминало.

+2

7

Можно было смело сказать, что темный эльф буквально отсчитывал минуты до их отбытия, потому как наступившая жара здорово ухудшала его и без того скверное самочувствие, делая его почти мучительным. Хотелось надеяться, что им больше не придется сражаться с алчными до его денег бандитами или чем похуже. Правда, они действительно перебили решительно всех, а остатки, если таковые вообще имеются, почтут за лучшее убраться восвояси, так как цель была им, мягко говоря, не по зубам. В самом-то деле, какой прок от денег покойникам?

– Хорошо, что мы отсюда наконец-то уплываем. Мне хватило этих мест с головой, – между делом замечает некромант, обращаясь к жене. – Полагаю, что и тебе тоже. Надеюсь, что больше охочих до чужих денег глупцов на нашем пути значительно поубавится, потому как для них уже, черт бы их побрал, пора отдельное кладбище открывать. Итак, что нам еще надо купить? Ах да, снадобье от качки.

Ему настолько хотелось убраться отсюда подальше, что даже перспектива морского путешествия больше не пугала мужчину, равно как и неизбежная морская болезнь, от которой, впрочем, неплохо помогали некоторые лекарства, хотя и стоили они при этом немало. Но, теперь-то у них было достаточно средств, чтобы не испытывать стеснения в таких мелких вопросах.

+2

8

- Еще как. Уж этих мест мне точно хватило. - с мрачным видом говорит Керастес, после чего закидывает сумку с вещами за плечи: оставлять любое имущество было не слишком безопасно, как показывает практика. Но его у них и не было много, даром что это путешествие казалось целой жизнью. - Давай купим все необходимое, пока торговцы не покинули рынок.

Ее текущее настроение совсем не походило на то воодушевление, что переполняло Буревестную на пути сюда и когда они только переступили городскую черту. Можно было подумать, что ее тоже мучит жара, но нет - куда больше ее беспокоил бы холод, в то время как подобная погода была прямо-таки родной стихией архаас.

Просто событий последних нескольких дней было слишком много, чтобы просто так выбросить их из головы. Что думать и что делать - тот еще вопрос, когда судьба во многом распорядилась за них. Повезло ли им уцелеть в который раз? Возможно. Можно ли это буквально назвать удачей? Вряд ли. Потери, невинные жертвы и ненависть - вот чего они хлебнули на Эльпиде. Эти земли оставили за собой так мало приятного и так много страхов, что покинуть их можно было с облегчением.

Они покупают провизию, пополняют запас настоек и когда даже тонкая алая полоса на горизонте не напоминает о солнце - выходят из города по направлению к порту. Им удачно подворачивается отбывающая телега, торговец на козлах которой непрочь подзаработать, подкинув пару из человека в капюшоне и местной жительницы к порту. Присутствие Керастес вызывало подозрения, но рядом с высокой фигурой, которой мог оказаться скрывающийся богатый сынок - нет. Да и не сподручно задавать вопросы, когда монета уже в кошеле. За все время от гостиницы и до порта Керастес едва ли говорит два предложения, да и что сказать? Каждого беспокоили свои вопросы, на которые ни Аунар, ни Буревестная не могли дать друг другу ответа.

Путь занимает добрых два с половиной часа, и у темного эльфа уже наверняка намечается резонный вопрос - как посреди ночи предполагалось возвращаться? Но вот Керастес он заботил не так сильно, едва сойдя с телеги она зашла на территорию большого порта, который был куда более похож на полноценный городок. Жизнь здесь даже в ночи кипела - суда грузились, швартовались, матросы праздно шатались, и в таком круговороте событий они оказались на одной из палуб, принадлежавшей судну с дивным названием "Мелодия". Архаас оставила Аунара бороться с покачиванием корабля в одиночку и отправилась договариваться с капитаном или его помощником, и он даже не заметил ничего необычного, наблюдая за звездным небом и горизонтом с сияющей лунной дорожкой посреди волной глади.

Это было... завораживающее зрелище. Быть так близко к далеким горизонтам, и одновременно - так далеко. Практически так, как было с его родиной. Но от созерцания эльфа отвлекает покачивание - как будто крупная волна попала под днище корабля. Там, позади, свет как будто истончился и огоньки стали меньше, а причал почему-то начал отдаляться.

И Аунар понимает: корабль уже отчалил, и Керастес, наблюдающая со стороны входа в трюм за этим событием, не делала ровным счетом ничего, чтобы это остановить.

А земля все отдаляется.


В заведении леди Ар'Луны Карбьера узнавали: все новые лица стоили того, чтобы их заметили. А новые лица, которые привели им столько юной крови - и подавно. Многие из местных вампиров в прошлом были джиннами и пали как раз от рук темных эльфов - вечность охладила их жажду мести, но не затупила клыки и не уменьшила жажды. Это было приятное событие, такое здесь запомнят надолго. Вероятно, в местном обществе, останься он в Эоне, Карбьер мог добиться немалых успехов.

Хозяйка заведения обнаруживается тут же, на втором этаже. Она разгоняет служащих и, заметив его, слегка сконфуженно улыбается.

- Какая удача, какое совпадение! - с уже привычным ему акцентом восклицает она, хотя им обоим ясно, что совпадением эта встреча уж явно не была. - Ваш друг не с вами? Какая досада: кажется, вещи у нас начали выходить из-под контроля. Дитя с самого утра не в духе, но теперь, кажется, ее настроение стало совсем печальным - и, как бы мы не пытались развеселить эту малышку, она все плачет...

Их взгляды встречаются и леди Ар'Луна добавляет едва слышно:

- Я опасалась что-нибудь не то сказать в присутствии других, да и не была уверена. Но теперь могу сказать наверняка - я не вижу никакого будущего у этой леди. Совсем ничего. Я не могу заглянуть даже в ее завтрашний день, и это... весьма тревожный случай, полагаю. Впрочем, для начала нам лучше выяснить, что происходит.

Она приоткрывает дверь, подле которой еще недавно суетились работники, и пропускает Карбьера вперед. Его встречает полутьма хорошо обставленой комнаты и тихий звук, похожий на падение крохотных кусочков чего-то на ковер. Аст тоже здесь: ее крохотная фигура на мягком диване почти незаметна. Она бледна и встревожена, но у ее плача нет голоса - слезы просто катятся из глаз полукровки и, срываясь с подбородка, остаются на ковре крохотными светло-голубыми камушками.

Заметив посетителя, она пытается утереть слезы, бледные щеки алеют и ее голос внезапно вновь оказывается в его голове.

"Простите, я не хотела доставлять проблем леди, неужели она вас позвала? Мне так жаль... я много вспомнила, и мне так грустно..."

Очередной камушек падает на пол. Сделав шаг вперед, перепутать исходящую от него энергию практически невозможно - это мана-кристаллы.

"Теперь я помню - я давно умерла. И теперь мне так грустно, потому что прошло так много времени, мне так жаль... себя, потерянное нами, Холгейра. Тысячи лет, и он ждал. Искал. Возвращал то, что нельзя вернуть. И все ради этого, ради шанса, которому не дано быть - ради мертвых, которые не обретут жизнь, как бы сильно он этого не хотел. Как бы сладко ему это не обещали." - слезы снова берут свое, она делает паузу, чтобы утереть их. - "Я так устала от этого вечного кошмара, и это дитя протянуло мне руку... она увидела, что я есть. Не те ярость, боль, отчание, которые я накопила, которые усилила во мне божественная кровь. А я. Она предложила мне себя, но что я могу дать взамен? Что я должна сделать? Снова занять чужое тело, заменить чужую жизнь, прожить еще больше этих бессонных ночей, в которых мы никогда не найдем друг друга? Ох, как тяжело, как болит мое сердце - он ждал меня целую вечность, а я не хочу этого шанса."

Ее эмоции начинают выходить за края ее собственной головы, наполняя разум Карбьера тоской, грустью, болью и всем, что было ею накопленно за тысячу лет.

+2

9

Возможно, пребывание в обществе эонийской элиты, родичей, от которых он был оторван добрых пять лет, сулили ему великолепные перспективы, уважение и авторитет. Но было ли все это так желанно после всего пережитого? После воспоминаний, навсегда окрасивших Эльпиду в глазах вампира алым цветом, и знания, чем это все в конце концов кончится, как быстро надоест. Нынешние цели не были привлекательны так сильно, как в начале пути, но все еще оставались той мотивацией, что привела его сюда.

Нужно идти до конца. Иначе все приложенные усилия, вся пережитая боль окажется напрасной. Карбьер зябко ведет плечами — пережить это чувство снова он не готов, как и не готов отказаться от шанса вновь взглянуть на солнце без страха.

Сестра, кажется, не ожидает его увидеть — появление Карбьера смущает ее, но не злит. Он мнит это добрым знаком, ведь не встретить злости после всех тех бед, что они успели накликать на заведение леди Ар'Луны, все еще было для него чем-то странным. Слишком остро ощущалась вина за все содеянное, как бы сильно не хотелось от нее откреститься.

Нет, Аунар направился с женой к кораблю. Завтра мы планируем отбыть домой, на Галатею, — Голос вампира тихий и бесцветный, но наполняется эмоциями тогда, когда разговор заходит о девочке, оставленной на попечение сестре, — Что-то произошло пока меня не было?

Карбьер поджимает губы. Слова Ар'Луны его не удивляют, но отзываются болью в груди. Времени совсем не осталось? Шаманка говорила, что девочка обречена, но никогда не обозначала четких сроков. В любом случае, душа Аст покинула тело уже некоторое время назад — так можно ли было считать ее живой?

Он кивает вампирше и, следуя указанию, заходит в комнату, отведенную полукровке. Найти ее оказывается совсем не сложно: девочка сидит на диване, утирая горькие слезы, и успокаивается, пытается успокоиться, лишь заметив посетителя.

На нее больно смотреть. Когда голос, обволакивающий мысли Карбьера, приносит с собой еще и чувства девочки, легче совсем не становится. Присаживаясь рядом с ней на край дивана, он гладит ее по голове, в неловкой попытке приободрить, дать знать — он здесь, а она может на него положиться.

Прости, что так долго не приходил, — Карбьер гладит светлые волосы, стараясь не задевать кошачьи уши, прижатые к понурой голове, — Я... меня никто не звал. Просто почувствовал, что должен придти. Скажи мне, что случилось? Что ты вспомнила?

Чтобы успокоить, он прижимает девочку к своей груди и лишь тогда замечает лежащие на полу камни, когда очередная слеза скатывается по бледной девичьей щеке вниз. Разве это возможно? Шокированный, Карбьер упорно молчит — сейчас это не та вещь, на которой он должен акцентировать внимание, не то, о чем стоило бы расспрашивать. Чудес и без того было увидено не мало, пора бы научиться держать себя в руках.

Мана-кристалы. Когда были открыты последние их залежи? Давно, достаточно давно.

Все хорошо, — Он шепчет, едва справляясь с собственными эмоциями. Тяжело, но не так страшно, как если бы Карбьеру ни разу в жизни не довелось испытать всей гаммы этих чувств, — У тебя есть полное право жалеть себя, но стоит ли горевать о тех, кто оказался обречен? Шанс... стоит ли он того, чтобы быть использованным, покуда это не принесет облегчения? Тысяча лет — большой срок. Наверное, я могу представить это, глядя на Керастес.

Говорить становится все тяжелее — в горле встает ком.

Скажи, ты помнишь, как тебя зовут? Что если имя — это и есть обмен?

+2

10

– Я рад, что мы мыслим одинаково, – уже куда более воодушевленным тоном замечает темный эльф. – Да, давай-ка поспешим. Перспектива отправляться в далекий путь без хотя бы минимальных припасов меня что-то совсем не радует.

Сама мысль о том, что они уже вот-вот уберутся отсюда здорово ободряла некроманта, но вместе с тем занимала все его мысли и тем самым отвлекала от куда более важных вопросов. Им бы следовало еще раз поговорить с Аст, вернее, с той, которая знала ее тело, потому как она могла бы немало ему поведать, но тогда бы приходилось разрываться между загадочной личностью и Керастес. Выбор в этом случае был очевиден, хотя и легким его было не назвать – к такому, впрочем, некромант уже привык, поэтому не считал нужным задаваться мучительными вопросами и сожалеть о своем выборе. Это ведь было совершенно бесполезным, нет, скорее даже опасным делом.

Возле воды удушливая жара ощущалась уже не так мучительно, поэтому Аунар, можно сказать, даже наслаждался пребыванием в шумном, кипящем жизнью порту, с удовольствием вдыхая соленый морской бриз, хотя и держа под рукой пузырек со снадобьем от качки. Лекарство уже было ему знакомо, как и неприятный побочный эффект, а именно – рассеянность и некоторая сонливость. В обычном морском путешествии это не было чем-то опасным, но ведь у них была прямо-таки парадоксальная способность притягивать неприятности любого рода. Понимая это, Аунар решил не перебарщивать с дозировкой, принимая строго определенное количество горько пахнущей настойки, от которой здорово отдавало травами.

– Постой-ка, но как же Карбьер? – Аунар, помотав головой и оглядев палубу, лишний раз убедился в том, что их общий друг остался на суше, а они, получается, уплывают без него. – Объясни, пожалуйста, что происходит. Я что-то не припомню, чтобы мы договаривались расстаться.

Уплывал корабль довольно медленно, но даже если вампир сейчас окажется в порту, то он может и не успеть добраться до них вплавь. Скверно, очень скверно все получается. Это сильно смахивало на гнусное предательство того, кто уже много раз спасал их жизни и был близким, дорогим другом. Аунар, помотав головой, вопросительно посмотрел на жену, ожидая ответа, но воздерживаясь от резких выражений и необдуманных обвинений. Проклятая слабость в самый неподходящий момент, похоже, дорого ему стоила, ведь если бы он был в полном порядке, то он бы заметил, что с ними нет Карбьера еще когда они поднимались на борт и уже тогда спросил бы, в чем, собственно, было дело.

+2

11

Керастес, кажется, не так сильно озабочена отсутствием их друга на корабле - ее взгляд спокойно провожает удаляющиеся огни портовых заведений и улиц. Архаас обращает внимание на супруга лишь тогда, когда они уже достаточно далеко от суши, и, скрестив руки на груди, удостаивает его ответом.

- В самом начале я четко очертила цель нашего путешествия, Аунар. И моя цель для меня важнее тех, кто пытается меня ее лишить... не самыми честными методами. - ее янтарные глаза прищуриваются, и в неровном свете судового фонаря заметно неодобрение в этом взгляде. - Наш друг предпочитает держать много вещей от меня в секрете, и, похоже, успешно вовлекает тебя в эту затею. Но я не хочу чтобы за меня принимали решения, я дала это понять. И сделаю вид, что ты не пособничал ему в краже моей памяти и не сделал из меня дуру в момент, когда каждый день важен.

Она вздыхает и переводит взгляд на морскую гладь, ее обида явно куда больше чем то, сколько от нее хотела продемонстрировать Буревестная. Ярость в этом смысле была проще - холодная или горячая, она выплескивается разрушительным чувством, коротое долго снедает изнутри, а обида... была похожа на перебродившее вино - ты не можешь ни злиться, ни простить в этот момент. Горечь этого чувства ей была хорошо знакома.

Их объединила ее цель, и предавать ее казалось предательством самой архаас. Они потратили кучу времени зря, и вот итог: Тиа и сестра Аунара мертвы, еще куча жертв вдовесок и караван Аркамэ не может получить назад Аст, потому что Карбьеру теперь предстояло объяснить, что с ней не так. Но действия ведьмы совершенно точно убрали туман из головы Керастес, и ее память вернулась к тому, на чем она была зациклена.

Цель. Цель. Цель.

- Я не могу допустить его к такому делу без должного доверия - это погубит его, наверняка. Если он не верит мне и моей цели, предпочитая иные пути и манипуляции, лучше так. Сестра понимает это, если до сих пор ничего ему не сказала. Это дело, в котором легко потерять свою жизнь, и за свою я боюсь меньше всего. - и это было чистейшей правдой: вампир мог добраться сюда куда быстрее хромой телеги. - Благо, в этой истории есть и хорошие новости: мы почти у цели.

Буревестная достает из сумки небольшой круглый предмет, который на деле оказывается компасом - изысканная серебряная оправа намекает на его дороговизну, а потертость каждого элемента - на старину. Но все же раритет не намекал на то, чем мог ей пригодиться, и Керастес приходится пояснить. Ее губы трогает легкая улыбка. - Я немного позаимствовала его у сестры, но благодаря ему мы теперь знаем, где артефакт... и вход в город. И все именно так, как я и предполагала.


Аст качает головой, эмоции мешают ей найти нужные слова, чтобы выразить такую массу воспоминаний. Она обнимает Карбьера доверчиво, словно дитя малое, и берет небольшую паузу: закрывает свой разум, переводит дыхание. Камушков, падающих на его рубашку, становится немного меньше, они словно крохотные искорки силы. Ей нужно еще несколько минут - присутствие знакомого лица было облегчением, примерно таким же, как если бы она увидела кого-то из прошлого. Просто следовало оставить мысли о том, что те, старые лица, уже не вернуть из потока времен.

И что столько времени потрачено ими зря...

Ох, нет. Аст отстраняется, утирает рукавами оставшиеся слезы и стряхивает с платья камушки. Она выглядит намного спокойнее, щеки алеют то ли от смущения, то ли от сдерживаемых эмоций. Их связь упрочняется и, когда леди Ар'Луна приносит ей стакан свежего сока, лицо полукровки наконец-то светлеет.

Кажется, буря миновала, пока что. И все же было ясно - то, что она могла поведать, не было ни доброй, ни светлой сказкой с хорошим концом. Скорбь, одолевавшая Аст, была всеобъемлющей, она словно затапливала разум и окрашивала мир оттенками серого.

"Меня зовут Сафотэя. Я - дочь второй дочери Мираль, вторая хранительница Янтарного Леса, что на острове Эйстель в центре мира. Если использовать мои более современные воспоминания, то я скорее всего - одна из первых ведьм. Мой лес был моим каждым корнем, каждым листком, а я - вся его. Хранители Янтарного Леса хранили семя Древа Жизни, важнейшую вещь, которая стоила многих жизней живущих в то время и еще не родившихся... "

Ее история уносит их далеко назад, к маленькому семячку и одаренным силой Древа жрицам, которые из поколения в поколение должны были оберегать его. Жизнь Сафотэи была совершенно обыденной для тех времен, помимо одного простого правила - она не могла покидать свой лес. Она была чрезвычайно одарена в магическом плане, много училась, в лесных селениях ей не было скучно и эльфы относились к ней с уважением. Сафотэя не вникает в детали, потому что не очень их помнит - в голове все по-прежнему будто перемешано, и лишь самые четкие события казались реальными.

Она нашла Холгейра в лесу после нападения могущественных существ - драконов, которые жаждали магической мощи, которую ограничивало Древо. Драконы, создания Солнца, были рождены из природных стихий, но в могуществе своем абсолютно лишены способностей к созиданию, в отличии от Богов... и довольно похоже на Агенейю, которая стала их союзницей. Сафотэя вырастила своего врага, как друга, из любопытства: ее кругозор был узок, а для него был открыт целый мир. И этот соблазн стал для нее слишком большим, потому что ей хотелось увидеть все то, что было доступно ему по праву рождения.

И она увидела, сквозь его знания и рассказы. Он быстро вырос, и тогда уже они оба, как полноправные партнеры, начали присматривать за лесом. Холгейр не знал о том, что она хранит, и, похоже, не догадался - чары не позволяли хранителям говорить о подобных вещах, а снять их мог только король или сама Мираль.

После одного из нападений лес сильно пострадал, но в который раз они справились с этим - и тогда Сафотэя начала чувствовать, что что-то не так. Она не помнила, что именно случилось - кажется, она подобрала небольшой светлый камень в лесу. И после этого магия в ней расцветала все сильнее с каждым днем, мана наполняла тело с небывалой легкостью, и со временем это начало походить уже не на благословение, а на проклятие - она начала забывать простейшие вещи, тело постоянно наливалось тяжестью, а зрение становилось ненадежным.

И, в один из дней, когда противник напал внезапно, она оказалась беззащитна перед их приходом... этот день стал днем ее смерти, довольно простой, как и вся ее жизнь - Смерть вошла к ней в дом и просто взяла свое, когда Сафотэя уже не могла видеть преступника. Она была уверена, что, подобно своей матери, станет частью леса и переродится новой Хранительницей.

Но на этот раз что-то было не так, с этого момента ее воспоминания были такими странными: она как будто проживала вторую жизнь в прекрасном месте и ее глаза видели недостижимые ранее уголки мира. Но все это было таким наигранным, порочным, печальным. Агенейя даровала ей второй шанс и второе имя - Керастес, но в ту пору Сафотэя ничего не помнила о прошлом... и таким там было все. Прекрасный город, над которым стоит удушливый туман. Добрые и веселые фэйри, которые заманивают пока еще юный человеческий род в рабство, где они веселятся и пляшут, а затем, счастливые, работают, покуда не умрут.

"Агенейя создала прекрасное место, даровав второй шанс душам, которые имели способности и знания чтобы построить великий город, рай в Аркануме. Здесь все подчинялось ее воле и все со временем выходило из-под контроля - жестокая натура фэйри и их праздность рушили все, что мы строили. Жрицы Солнца создали Обелиск, сделав их смертными без их ведома, и с первой пролитой кровью все улеглось... но это место не стало раем, оно было лишь мирной точкой в круговороте войны. Боги - это то, что мы чувствуем, они подвержены эмоциям тех, кто возносит им молитвы, и тщеславие быстро охватило Божество, которое теряло свои силы."

Для Сафотэи, по иронии судьбы, ничего не изменилось. Да, она могла путешествовать, увидеть целый мир, но теперь была привязана к великому городу Эстэ. И все же, пока Холгейр был рядом, им было все равно. Казалось, что они обретут счастье в этой второй для нее жизни и, конечно, полагать так было наивно. Наивность всегда играла с ней дурную шутку, и если бы не ее беззаботность и эта самая черта - все не стало бы таким снежным комом?

"В день, когда драконы напали на сам Эстэ, моя связь с Богиней ослабла, и я все вспомнила... но тогда было уже поздно. Мои воспоминания с той поры очень обрывочные, я думала, что вечный кошмар - это и есть смерть. Я понимала, что Холгейр не дал моей душе отправиться на Суд, но в то же время я оказалась заперта в чьей-то чужой воле. Сначала эта воля была милостива к живому, печальна изнутри, и я могла видеть многие вещи ее глазами. Я не сразу поняла, что эта воля была той божественной кровью, которой напоила меня Агенейя."

Боги покинули мир, он больше не подчинялся их капризам, к ним относились насторожено, а к их учению - с презрением. Не было молитв, прекрасного города и его праздников. Зато было много войны, отчаяния, смерти... сильных эмоций, которые выстроили настоящее. Таких сильных и таких печальных, что эспер, разделивший с ней тело, быстро оттеснил ее в постоянный кошмар, которым было его сознание. Чем больше она давала шансов - тем больше ее предавали. Чем больше она верила в других - тем сильнее они ее разочаровывали. Слабые. Смертные. Бесполезные.

И всегда, бесконечно, молящие. Кричащие о своих жизнях, жаждущие избежать смерти и любой печали. Умирающие, страдающие, претерпевающие ужасы и жестокость. Ее жалость к ним была велика, потому что такова божественная натура. Люди, как и драконы, были творениями природы - созданиями, которые предназначены миру Судьбой. Все, что ею записано перед сном, стало законами природы, и даже божественное вмешательство не могло остановить подчиняющийся ей ход времени.

"Агенейя услышала их. И так родилась ее цель - гарантировать смертным их Желание. Вечная магия, вечная эйфория и вечная жизнь, лишенная печали. Холгейр пал, когда она практически добилась своей цели. А потом она пробудила несколько других архаас, и убедила их в том, что возрождение - необходимо и неизбежно. И, боюсь, у них есть практически все, что требуется для призыва."

Она констатирует это просто и сухо, как молчаливый свидетель тысячелетних страданий отвергнутого, но не свергнутого остатка божества. Звучало это дико, но полукровка, похоже, не считала действия Агенейи ужасными или опасными. По крайней мере, отчасти. И Сафо поясняет свои эмоции, опустив глаза в пол:

"Она и я - одно и то же создание, я тоже ответственна за происходящее. Мне хотелось забвения сильнее, чем бороться, и я даже не пыталась ей сопротивляться. Я испытывала боль с ней, мы плакали вместе и шли по пути, в котором есть лишь чужие страдания. Она - по эту сторону. Я - по ту, что всегда скрыта ночью. Агенейя - рабыня чужих чувств и эмоций. Это большое бремя, видеть, как мир утопает в боли. Но это - не наше бремя. Мы лишь мертвецы, каждый из которых ведом чужой волей. Холгейр отделил свою горечь и ярость, чтобы хранить мое мертвое тело, но пожертвовал обещанной ему вечностью. Мне помогло только желание этого ребенка освободить меня от кошмара, и я согласна быть с ней вместе до конца. Мы должны вернуться туда, откуда начались наши ошибки, чтобы освободиться и дать ей воспользоваться нашими душами и душами оставшихся архаас для собственного возрождения. "

Благо, она знала дорогу.

И леди Ар'Луна, судя по ее мрачному виду, смогла заглянуть в это знание.

- Ох, так вот кто украл компас... Боюсь, нас уже обвели вокруг пальца.

+2

12

Он узнает новое имя — Сафотея — и узнает владелицу этого имени, кажется, так близко, как прежде не знал сестру. Как не знала прежде она сама? Каким же всепоглощающим кошмаром обернулось для них бессмертие и немилостивая воля богов. Карбьер с трудом выслушивает рассказ, с трудом сдерживает себя, чтобы не произнести вслух те вопросы, которые он за собой повлек. Сверх тех, что уже давно поселились у него в голове. Их было немало.

Мираль — это же... богиня смерти? И прообраз всех эльфов, если верить легендам из Лос'Истэля. Многие названия, которые упоминала Сафо, были знакомы Карбьеру поверхностно, о других же он не мог слышать вовсе, но все же узнанного им раньше хватало, чтобы хоть чуть-чуть разобраться в происходящем. Нет, произошедшем тысячу — или тысячи? — лет назад.

Сафотея. Холгейр. Керастес.

Одна душа на двоих? Или одно на двоих тело, раз уж Сафо обречена была остаться в темноте после воскрешения Керастес? О, как же сильно разнилось представление сестры о жизни в великом городе с представлением той, кто была ее... предшественницей? Вряд ли вампир мог подобрать слово более точное в силу отсутствия понимания. Только одно он готов был с нерешительностью признать:

Сафотея — душа. Керастес — божественная воля, так сильно подверженная влиянию своего родителя.

Тело Карбьера начинает слегка потряхивать. Он переводит полуслепой взгляд с Аст на Ар'Луну, мрачную.

Конечно же, он все понял. И от понимания этого сердце ухнуло вниз, как полетела бы вниз раненая птица. Прямо на острые скалы.

Вы знали? — Проглотив ком в горле, спрашивает Карбьер. В нем нарастает уверенность — все это время он позволял пользоваться собой, водить за нос, как ребенка, поверившего чужим россказням о прекрасной, но такой далекой жизни. Туман в его взгляде вдруг становится осязаемым — это чернота, заполнившая склеры, скрывшая из виду чистую зеленую радужку. Слезам никак не сорваться с глаз, не осесть на ресницах, но в силах увидеть только силуэты окружающих его людей и предметов, вампир едва не начинает задыхаться от переизбытка чувств, своих и чужих.

Он чувствует себя преданным. И осознает, что это - закономерный итог.

+2

13

Леди Ар'Луна немало удивлена такому недоверию, но еще больше - всей этой истории в целом и ее странной правдоподобности. Глаза редко подводили ее, и она сама знала: присутствие божества в Керастес было слишком близким, слишком осязаемым, чтобы отрицать правду.

- Я, признаться, и сама в замешательстве, кому верить. Мои воспоминания отличаются, это правда, но жрицы Солнца - не обычные жители города. Мы живем обособленно и мало взаимодействуем с фэйри. - пожимает плечами она, встречаясь взглядом с Карбьером.

"Все так. Жрицы Солнца - смертные создания которых не дурманит яд, их силы были важны для города, и потому они жили во Дворце Роз. Для жрицы существовало куда больше ограничений, чем для архаас, и роль их была куда значительней - благословение Солнца могло защитить не только город, но и Агенейю, от часа суда. Смертных презирали в Эстэ, но жрицы пользовались уважением. Они постоянно находились под влиянием Агенейи, а богиня могла быть очень убедительной."

Сафотэя была права. Она и сама, не помня о своей прошлой жизни, была убеждена в том, что город полон счастья и лишен забот. Что все прекрасно. А вот Холгейр, судя по всему, видел совсем иную картину - и именно это зрелище, полное порока и грязи, привело его к окончательному решению. Да, у них был второй шанс. Но что если плата собственной совестью слишком велика?

Вампирша опускает взгляд и некоторое время пытается просто примерить подобную версию на свою жизнь в Эстэ. Ее мир тоже разрушался от слов Сафотэи и уж точно не Карбьеру было обижаться - это ей предстояло внезапно осознать, что все, во что она верила и все, что знала - ложь, выведенная словом и магией божественной сущности. Она замечала то, что хотела замечать, и потому не увидела очевидного.

- Только вот у нас нет времени выяснять. Керастес стащила компас и я не могла этого предвидеть - а это уже доказательство если не божественного вмешательства, то моей очередной глупости. И если мои предположения верны, и она все помнит о том, кем является - вас, Карбьер, попытаются оставить позади. - предупреждает Ар'Луна, и в этом есть доля истины - Керастес нужен был перерожденный Холгейр, но никак не тот, кто лишил ее памяти и связался с измененной Аст. Кто хранил от нее секреты, в которые божественная сущность не позволяла заглянуть.

"Нам будет небезопасно следовать прямо за ними, но у вас вроде есть эта... птица? Правда, я не думаю, что она пролетит так далеко - если у Керастес есть компас, значит дело усложняется. Но я тоже кое что знаю о местонахождении артефакта. Волмирские острова являются ключом ко всему: там живут последние фэйри. Это летающие острова, которые парят благодаря силе артефакта. Мы вряд ли убедим жителей в том, что хотим защитить артефакт, но можем попытаться. Или сразу отправиться в город - я попробую занять свое тело первой и высвободить энергию, которую накопил Обелиск... но, даже без божественного явления, последствия могут оказаться непредсказуемыми."

Кажется, Сафо была теперь настроена решительно. Ее вины не было в том, как все обернулось - она не добивалась мировой власти или гиганского могущества, не плела интриг и даже не была полноценной частью эльфийского общества того времени. Она была просто жителем того, старого мира, и, как многие его обитатели, стала жертвой чужой игры и чужих желаний. И даже смерть в таком случае не оказалась избавлением от чужого вмешательства.

Ей просто хотелось, чтобы все встало на свои места. Чтобы мертвые остались мертвыми и были похоронены в вековых песках времени. Чтобы божества отошли в сторону и не подчинялись чужим желаниям. Чтобы их души вернулись в цикл или пали жертвами Суда, но получили желанное освобождение. Все, что происходило с ними теперь, было таким далеким для текущего мира и его жителей, и даже сам Карбьер вряд ли мог представить, что все будет так - что его со всех сторон окружит Смерть.

[nick]Сафотэя[/nick][status]хранительница из прошлого[/status][icon]https://i.ibb.co/mD3ByMZ/15.png[/icon]

+2

14

Он делает несколько глубоких вдохов — в повисшей тишине крупицы времени позволяют ему придти в себя, избавиться от пелены перед глазами. Все они оказались жертвами обстоятельств здесь и все оказались лишены того, во что верили очень долго.

Да черт бы побрал всех этих богов! Богов и их игры, которые должны были остаться в далеком прошлом. А что будет, если они вернутся? Знать не хотелось; не хотелось допустить.

Если уже не оставили, — Шепчет он обессилено, прикрывая веки, как делал это всегда в глубокой задумчивости. Это его вина? Мог ли он предотвратить все? Нет, разумеется, нет. В этой истории Карбьер до последнего не был главным действующим лицом, и будет щедростью получить роль пешки, а не инструмента, бездушного и брошенного в момент негодности, — Последний корабль отбывает с заходом солнца? Значит, их уже нет на берегу.

Керастес не стала бы медлить. В некотором роде вампир удивлен тому факту, что все еще жив: не было бы проще убить его, чтобы не иметь проблем впоследствии? Страх потерять доверие Аунара был слишком велик? Да, ведь именно он является реинкарнацией ее дорогого мужа, Холгейра. Того, кто стал причиной падения великого Эстэ.

Быть может, пора отступить? Его участие в этой истории могло бы подойти к концу прямо сейчас, и это было бы справедливо — дальнейшие действия будут исключительно деструктивны и не принесут за собой ничего, кроме новых ошибок.

Их и без того было сделано не мало, но не станет ли самой большой из них... пустить все на самотек? После стольких потраченных впустую усилий, боли и слез.

Грифон, — Отстраненно поясняет Карбьер, снова включаясь в разговор немного позже. Он удивленно приподнимает брови, — Ты хочешь ей помешать? Учитывая отрыв во времени и силах, сделать это будет действительно непросто.

И сказано это довольно мягко. Вампир качает головой.

Беспрекословно Орфей всегда слушался лишь Керастес. Не уверен, что смогу управиться с ним, особенно без этого... свистка, которым она отдавала ему команды. И город... Не вырвутся ли наружу демоны, запечатанные в нем?

И как бы не была красива метафора, угрозу могли представлять реальные твари из самой бездны. Если это не было очередным обманом. Если вместо демонов в городе не запечатаны драконы. Огромные летающие огнедышащие ящерицы, вымершие сотни лет назад. Прелестно. Карбьер даже не знает, что хуже.

Рожденный под арканом Смерти, он действительно оказался благословлен своим проклятьем, не так ли?

И куда по вашему мнению направится Керастес сначала? Действовать на опережение в случае Волмирских островов выйдет вряд ли — у нас ушла половина сезона, чтобы пересечь пустыню, и это чудо, что на пути встретился караван. Второй раз нам так не повезет.

+2

15

– Боюсь, что меня тоже обвели вокруг пальца, – устало говорит некромант, проводя по своим стянутым в тугой хвост волосам. – Я, знаешь ли, далек от таких интриг, хитросплетений и заковыристых методов. Очевидно, я действительно виноват в том, что некоторые детали посчитал несущественными и не посвятил во все вопросы более подробно, даром что ни времени на это, ни возможности практически не было. Я бывший ученый и воин, а не манипулятор, ты прекрасно это знаешь. Вероятно, я могу даже считаться простаком, пусть так. Но, твердость моих убеждений ты тоже отлично знаешь, ведь поэтому я с тобой.

Мужчина в самых подробных деталях рассказывает Керастес абсолютно все, не упуская ни малейшей подробности или, казалось бы, незначительной мелочи, начиная со своего пробуждения тем злосчастным утром, когда он обнаружил ее лежащей в странном подобии летаргического сна, благо времени у них теперь было предостаточно, поэтому и рассказ его получается довольно длинным.

– Вот, собственно, и все наши приключения, – подытожил свой рассказ темный эльф, ощущая неприятную сухость в горле. – Значит, мы теперь вдвоем? На такой исход я не рассчитывал, но если принять во внимание все случившееся, то его стоило бы ожидать.

Из таких путешествий не всегда возвращаются, некромант это отлично понимал, но отбросить все и трусливо сбежать в последний момент было выше его достоинства. Лучше всего было сделать все возможное и, пожалуй, невозможное тоже, чтобы потом при любом исходе не было причин винить себя, а лишь спокойно принять последствия выбора и результат своих усилий.

– Хорошие новости будут тогда, когда мы выполним запланированное. Я говорю “мы” поэтому что я иду с тобой и буду с тобой до самого конца. – Здесь он позволяет себе на удивление беззаботно улыбнуться. – От меня ты так просто не избавишься, моя дорогая.

Удивительное спокойствие охватило темного эльфа, хотя в такой ситуации полагалось бы здорово нервничать. Вероятно, причина была не только в силе духа, но и еще в осознании того факта, что скоро все так или иначе закончится, а результат – о, результат будет зависеть только от них. Возможно и то, что он ошибался, но в любом случае переживать было решительно бессмысленно, нет, даже вредно, не говоря уже о том, что такое поведение посрамило бы гордого, возможно даже слишком гордого темного эльфа.

+2

16

Сафо несмело касается руки Карбьера - тепло ее ладони так непохоже на прохладу руки Керастес, но в этом едва уловимом жесте должно было быть что-то успокаивающее. Мысли наполняются куда более светлыми эмоциями, доказывая, что Сафотэя пытается поддержать его. Да, он по своей воле был втянут в чужую историю. И даже предупрежден о том, что такие истории нередко не кончаются хорошо.

Вскоре ее ладонь отстраняется, но лишь затем, чтобы она могла обеими обхватить лицо вампира и потянуть к себе. Когда их лбы безболезненно сталкиваются, покоя становится больше, чем замешательства. Эта связь была чем-то особым: почти так, вероятно, она когда-то чувствовала лес у своих ног и корни под землей. Естественно. Умиротворяюще. Спокойно. Так, как это и должно быть.

"Цель, какой ее знаете вы, Карбьер, не изменилась. Мы ищем разные пути, но желаем того же, потому что она и я - одно целое. Только Луна хранит в себе любовь ко всему живому, мы же - несовершенные создания, которые вмешались в законы природы и сами стали кузнецами собственного несчастья. Нас переполняло отчаяние, потому что мы не сталкивались с таким страданием. Мы взывали к богам, чтобы они избавили нас от всего плохого и превратили наши жизни в удовольствие... и ради этой блажи многие приносили в жертву своих братьев. И, когда божество попросило о плате - как могли мы отказать? Они оставили наш мир и этим подарили ему будущее, но далеко не все хотели этого. И каждый был ответственен за их растущий голод."

Далекий образ на краешке его мыслей - вот и все, на что она могла решиться. Это было прекрасное озеро, окруженное полевыми цветами и высоченными деревьями. Где-то на границе виднелись горы, а по земле между босых стоп стекали ручейки дождевой воды, возвращаясь в единый цикл жизни, утекая в моря и океаны, далеко за горизонт. Дальше, чем она могла бы мечтать заглянуть.

"Никогда не поздно отступить и вернуться, но если вы согласитесь составить мне компанию в этом последнем путешествии - я буду счастлива, потому что не буду одна. И Керастес оставила вас по этой же причине: ваша доброта и поддержка помогает ей так же, как и мне. Но иногда этот голос внутри нас становится слишком громким - и тогда их невыносимое страдание делает вашу доброту болезненной, потому что мы ее не заслужили. Она не смогла бы причинить вам зло, Карбьер, ведь вы - наш дорогой друг, она хотела бы исполнить и ваше желание тоже."

Образ теряется в ее благодарности: это чувство застывает теплотой, и в него они погружаются вместе. Глаза Сафо совсем близко, а на ее губах появляется легкая улыбка.

«Я могу лишь пообещать, что, когда все закончится, я подарю вам этот прекрасный сон. А ваше желание уже в ваших руках, так что вы не обязаны идти со мной: боюсь, Обелиску нечего вам дать.»

Она так воодушевлена этой мыслью, что это невольно передается окружающим - наверное, это и вправду прекраснейший из снов. Сон, в котором все их желания сбудутся, а души объединятся спустя тысячи лет скитаний. Есть что-то еще, за что хочется ухватиться - но Сафо вовремя прячет это и тихо смеется, отстраняясь.

Проходит всего минута, но они как будто разделили вечность. Ладони Сафотэи покидают его щеки, им приходится вернуться в реальность.

У них было много опасений и еще больше мрачных предположений. Догнать Керастес и Аунара возможно, по крайней мере они могли найти способ, но что дальше? Остановить их может оказаться сложнее, чем действовать самостоятельно.

- Демоны - большая проблема. Сложно даже представить, сколько их осталось в городе. И что будет, если освободить это все в настоящий мир? - поддерживает Карбьера леди Ар'Луна.

«Демоны погибли: это миф, что город ни капли не изменился. Даже силе Агенейи неподвластно время. Однако, их темное присутствие все еще там, из-за силы духа их полководца... и нам придется отпустить их в мир, скитаться подобно тени Левиафана, покуда они полностью не расстворятся в эфире. Я не могу сказать, что произойдет сразу после, но рано или поздно это должно было случиться.»

И это - мрачная правда их положения. Они могли только сделать еще хуже либо ничего не трогать... и в таком случае, цель Агенейи будет рано или поздно достигнута, с последствиями, которые едва ли можно назвать благоприятным будущим. Благо, реальные демоны не грозили вырваться в Арканум, но даже их тени могли нести угрозу - рассказы о Левиафане никогда не стихали в портах, а отдельные участки морей давно прослыли гибельными не просто так.

- Получается, демоны не смогут причинить нам физического вреда, однако сегодня мир не приспособлен к их темной энергии - можно только предполагать, но не быть увереными в том, что случится. Впрочем, сколько бы мы об этом не думали - получается, если дух Холгейра покинет поле игры, результат останется тем же. Но что насчет Обелиска? Мы можем попробовать запечатать их там. - при условии, что они уцелеют, поскольку в Эстэ наверняка полно других опасностей.

"Это отличная идея: у нас есть жрица Солнца и источник маны, а значит такой план вполне имеет место. Мы не сможем удержать всех, но если Обелиск переполнить маной - он создаст новый купол, как в день Тысячи Солнц."

Оставалось только надеяться, что это сработает. И что они успеют что-то такое предпринять. Сафо переводит взгляд на Карбьера.

"Готовы ли вы взять на себя самую важную роль, Карбьер? Тогда я поделюсь тем, как мы в мгновение ока окажемся у цели."

[nick]Сафотэя[/nick][status]хранительница из прошлого[/status][icon]https://i.ibb.co/mD3ByMZ/15.png[/icon]


Керастес улыбается в ответ на его слова. И это одна из первых по-настоящему светлых эмоций на ее лице за последние дни.

- Возможно, мне нравится эта твоя простота, и именно по этой причине я не могу злиться слишком долго. - говорит она, а после молча выслушивает всю историю с самого начала и многие события обретают смысл. Оставить Карбьера было хорошим решением, по крайней мере в сложившихся обстоятельствах.

Забвение было умиротворяющим и сладким, полным прежнего счастья, но лишенным будущего. Впереди - только тени, так всегда было и будет.

Она присоединяется в нему у борта корабля и облокачивается на перила, делая глубокий вдох и прикрывая глаза чтобы ощутить соленый морской бриз в полной мере. В море жара отступала быстро, особенно ночью, а легкая дымка заволокла горизонт. Это была одна из неизменно прекрасных вещей, которая никогда не меняется.

- Вот как. Значит, с Аст что-то случилось после заклинания ведьмы. Значит, оно и к лучшему - на самом деле, я не смогла бы пожертвовать жизнью нашего друга, случись такая ситуация... - несмотря на ее заявления в моменты вспышек ярости, очевидно. - ... а сомнения могут стать фатальными. Да, лучше мы будем вместе до конца. Осталось совсем чуть-чуть, и мой народ будет свободен, все встанет на свои места и цель будет выполнена. Я не могу сказать, что впереди, но предвкушаю это облегчение, эту тишину, прямо как сегодня ночью.

Она берет его за руку и пальцы сплетаются. Этот простой жест и присутствие Аунара - где все это было раньше? И как можно было без этого жить? Она почти не думает о том, что должна сделать, потому что это бессмысленно - ради этого они начали этот путь и, покуда он не закончится, их связь останется неполной и разбитой. Прошлого не вернуть, но когда ее желание исполнится у них будет целая вечность, чтобы наконец-то быть вдвоем.

Такой конец будет прекрасен.

+2

17

Он выдыхает не то удивленно, не то судорожно, точно кто-то приложил к кровоточащей ране на его сердце целебную мазь. Все еще не решаясь поднять век, Карбьер изо всех сил цепляется за те светлые образы, что появляются в его мыслях. Лишь бы не рухнуть снова в глубокий омут мнительных страхов, когда желание верить в лучшее истощается тем сильнее, чем крепче становятся его сомнения. Лишь бы не позволить этим страхам коснуться Сафотэи, и без того обессиленной тяжелым грузом воспоминаний. 

У него плохо получалось быть сильным, но когда рядом находился кто-то, в положении едва ли лучшем его самого, Карбьер старался храбриться. Не ради себя, каким бы эгоистом он не был.

Его рука опускается на ладонь Сафо, едва-едва сжимая ее в знак благодарности.

Цель, — Проговаривает он одними губами, в попытке придать этому слову новый смысл. Старый давно уже затерялся, исказился до неузнаваемости, — Они дали вам эту цель?   

Какая цель привела его сюда? Ради чего он не желал отступать до последнего и что не дает ему с полной решимостью уйти прямо сейчас? Смотря на весь пройденный путь со стороны, Карбьер переставал понимать сам себя, переставал узнавать сам себя. Его мотивы — порыв, который всегда шел откуда-то изнутри; детский каприз и решение, бывшее совокупностью взглядов, мнений и убеждений.

Не приказ, больше никогда. Возможно, это могло быть объяснением их ветрености?

Вампир удивленно распахивает глаза, моргает и смотрит в глаза напротив. «...Не буду одна» — Голос Сафо в его голове чистый и ясный, как ручей из видения о светлом, недостижимом. Она предлагает ему выбор, как предлагала когда-то Керастес, но произносит вслух ту истину, о которой сестра не говорила ему прямо. Она не хотела быть одна. И он не хотел тоже.

Все было до банального просто. Карбьер глубоко вдыхает, а его напряженное лицо разглаживается.

Но с Керастес есть Холгейр. А с тобой буду я.

Может быть, обелиску и впрямь нечего было ему дать, но путь к нему дал гораздо больше, чем можно было бы представить. Его желание — дойти до конца и увидеть, чем это закончится. Увидеть, как ставшие ему дорогими люди обретут покой.

Карбьеру становится легче, когда разговор перетекает в плоскость менее одухотворенную, и это становится для него временем для, иронично, передышки и успокоения. Сафотэя говорит, что своими действиями они приблизят неминуемое, и вампир отчего-то ей верит. Сделают ли это они, Керастес или само время, немилосердное время.

Лучше уж они попробуют сделать хоть что-то, чем пожалеют о бездействии.

Я готов посодействовать в меру своих скромных сил, — Он улыбается уголками губ.

Сомнениям пора исчезнуть.

+2

18

Он не задает лишних вопросов и не терзается понапрасну мучительными догадками попросту потому, что считает это совершенно бессмысленным, отчасти даже опасным делом. Куда лучше было сосредоточится на последнем испытании, на финальном и решающим рывке к цели, потому что в их ситуации от него не требовалось думать, от него нужно было лишь исполнять, это он отлично понимал. Да, чрезвычайно эгоистично с его стороны, но Керастес прекрасно знала, что он, когда это нужно, и выслушает, и утешит, и успокоит. Возможно, она не хотела его перегружать лишними знаниями, которые могли бы помешать их делу? Аунар даже не подозревал, как близок был к истине в своих догадках.

– Порой все же неприятно ощущать себя ничего не понимающим простаком, находящимся в полном неведении, я отрицать не стану. Но, я сам прекрасно знаю, что иные сведения, знания, информация могут быть чрезвычайно опасны, нести непоправимый вред. Именно поэтому я всегда относился с недоверием к разного рода предсказателям судьбы, гадалкам и прочему сброду, который наживается на глупости людей. Я видел то, что предпочел бы никогда не видеть и знаю то, что хотел бы никогда не знать.

Некромант замолчал ненадолго, собираясь с мыслями и кладя свою руку поверх руки Керастес, ободряюще ей улыбаясь. Он и так уже знал слишком много, был в слишком многих местах, куда простым смертным заглядывать не полагалось. Да что там, у него в женах весьма и весьма странная особа, о происхождении которой, равно как и о ее настоящей сущности он знал далеко не все, хотя даже сама она всего не знала.

– Я не буду спрашивать о цене этой свободы и о том, что будет дальше. Главное, что мы будем вместе, а остальное уже не имеет значения. С меня хватит геройства, им я уже сыт по горло.

Мир не хочет, чтобы его спасали, о нет. Мир хочет сожрать их всех. Живьем.

+2

19

[nick]Сафотэя[/nick][status]хранительница из прошлого[/status][icon]https://i.ibb.co/mD3ByMZ/15.png[/icon]

"Они хотели этого и мы тоже захотели со временем, когда все, кого мы любили, снова и снова покидали нас. Многие из тех, кого помнит лоза - уже погибшие люди. Божество жаждет избавить их, нас от этого бремени." - кивает Сафо, и целеустремленность куда более упрямой Керастес получает обоснование. Ее жизнь и смерть действительно зависела от этой странной цели, а существование без ее выполнения было невозможным. Вероятно, она и сама не осознавала, что ведет ее к затерянному городу, в то время как и фэйри лесов Эф'Ша'Тэхии, и Холгейр, пытались всеми способами сбить божество с его пути.

Но прожитого слишком много. Молитвы были услышаны, их стенания и мечты до сих пор звенели в их ушах.

Все когда-либо заканчивается. И конец страдания всех смертных будет прекрасным - так считала Агенейя. В чем-то она была права. Но что будет потом? Что останется, кроме апатии?

Сафотэя улыбается, ее кошачьи ушки поднимаются, а хвост начинает раскачиваться из стороны в сторону. Она прижимает ладонь к груди, восхищенная благородным порывом едва знакомого ей, но так хорошо знакомого другой ее части вампира. Неужели он действительно готов пойти на это ради нее?... Их общее мысленное пространство наполняется теплом.

"Вам предстоит сыграть самую важную роль, Карбьер, но я смогу рассказать о ней только на месте - многое зависит от проблем, с которыми нам предстоит столкнуться... но попасть в город - не такая большая проблема, если воспользоваться телепортом где-то под Оазисом Молитвы. Обычно для координат нужен специальный артефакт, которым владеет старый архаас, но жрица Солнца найдет Обелиск и без этого - все же работа телепортов это наука о привязке к направлению, и тем местом, в которое мы раньше телепортировались, был Обелиск. Другое дело, что это может занять какое-то время... и будем надеяться, что поиски острова Керастес и Холгейром помогут нам его выиграть."

Леди Ар'Луна явно до сих пор не до конца понимает, кому верить: своим собственным воспоминаниям и хорошо знакомой сестре или этому ребенку, который появился из ниоткуда. Их будущее было туманно для нее, их настоящее - размыто, в отличии от ее собственного неживого существования.

- Я до сих пор в замешательстве. - справедливо заключает вампирша, но тут же продолжает: - Тем не менее, я придерживаюсь мнения о том, что судить обо всем можно лишь находясь в центре событий. Так что я помогу вам, насколько это в моих силах. И начнем с подготовки к нашему завтрашнему путешествию!

Она улыбается своей изящной улыбкой великосветской дамы, после чего скрывается за дверью. Остается только одна нерешенная проблема: Аркамэ, которая ждет возвращения Аст и верит в то, что ее добрые дела и услуги будут отплачены встречным добром.

Ну и то, как его друзья управились с местами на корабль, если отвергнуть худшие предположения.

+2

20

Избавиться от воспоминаний — значит, избавиться от событий, сформировавших нас, избавиться от жизни, — Тому, кто успел умереть, рассуждать об этом не нравилось, но понимание в нем теплилось вместе с надеждой протянуть руку помощи. Руку, которую не протянули ему самому, — Но, полагаю, за тысячу лет существования то было бы желанным, искомым исходом событий. Мне жаль, что вам довелось это испытать.

Карбьер тихонько вздыхает, покачивая головой — доже сейчас он вынужден сталкиваться с загадками и недомолвками, преследовавших его с момента знакомства с Керастес. Однако, если бы прежде это могло разозлить вампира, ныне он мог только быть снисходительным. Меньше знаешь — крепче спишь, пускай этот фразеологизм звучал забавно в отношении существа, «страдающего» бессонницей.

В любом случае, думать о худшем Карбьер не хотел. Знал, к чему это приводит. Возможно, он и сам ищет избавления в этом последнем путешествии?

Старый архаас... что-то подобное я уже слышал однажды, — Улыбаясь криво и немного неуместно, вампир слегка приподнимает левую бровь. Телепорты всегда казались ему чем-то неоправданно рискованным, но... практически все его решения за последний сезон можно было назвать таковыми.

Он поворачивается к леди Ар'Луне и с пониманием склоняет голову — сам Карбьер находится в точно таком же положении. Их мотивы переплетаются, превращая в союзников так же, как в ту злополучную ночь в риаде. Вампирша уходит, а ее названный брат темнеет в лице, хмурясь. Отвернувшись от Сафо, дабы та не видела его переживаний, Карбьер ласково гладит ее по голове, по мягким волосам, принадлежавших Аст.

Разговор с Аркамэ станет последней его добродетелью — нет смысла возвращать каравану дитя, которое более ему не принадлежит. Аст исчезла, а на ее месте появился совершенно другой человек. Невероятная история, но это — правда. И эту правду шаман узнает, ведь в произошедшем нет ни его, ни ее вины.

Я отправлюсь в порт прямо сейчас, если ты не нуждаешься во мне, Сафотея. Хочу... убедиться в своей правоте, — Хотя разочаровался бы в ней он с куда большей радостью.

+2

21

[nick]Сафотэя[/nick][status]хранительница из прошлого[/status][icon]https://i.ibb.co/mD3ByMZ/15.png[/icon]

Полукровка внимательно смотрит на Карбьера своими синими, как две фиалки, глазами, будто пытаясь разглядеть в нем ту особую черту, магию, которая вынуждала их полагаться на вампира. Он чаще был ведомым, чем ведущим, это правда, но он вовсе не был подневольным наблюдателем, за которого принимали решения. Иногда он сознательно отказывался выбирать, а иногда - подчинялся давлению Керастес, но что он потерял за время этого безумного путешествия?

Если побыть немного за Керастес, она бы сказала что-то в духе: "Лучше смотреть на то, что приобрел", со свойственной ей привычкой не оглядываться назад слишком часто. Вынужденной привычкой тысячелетнего существа, от которой была польза и молодому обывателю вечности - оглядываясь к тому, что кажется упущенным, не сможешь смотреть в настоящее... а оно, тем временем, богато сюрпризами. Древний мир и настоящий были переплетены так тесно, что граница времени в заведении леди Ар'Луны размывалась.

"Всегда можно создать новые воспоминания." - звучат в его голове ее тихие, загадочные слова. Сафотэя улыбается. - "Спасибо, что предоставили свое плечо и свое сердце для моей тоски - теперь во мне почти не осталось сожалений. Вы имеете право убедиться в правоте или ошибочности суждений леди, как никто другой... и если находка расстроит вас, знайте - вы всегда можете вернуться и воспользоваться моим сердцем и моим плечом."

Она выглядит почти как озорной ребенок: разительная перемена после недавнего горя, которое прорастало сквозь все ее существо. Иногда невыносимой, воистину, оказывается просто попытка держать все в себе. А теперь он может покинуть ее со спокойной душой, хотя спокойствие и будет относительным - Аркамэ ждет.

Куда же идти сначала?

+1

22

Карбьер улыбается тонко, с облегчением и благодарностью за те слова, которые Сафо произносит в его сознании. Вероятно, это именно то, что ему нужно было услышать, и незримая связь меж ними становится крепче.

Прежде чем это произойдет, я хочу довести дело до конца, — Слегка замявшись, произносит он. Глубоко эгоистичное желание сделать все «правильно», так, как должно было быть с самого начала, берет верх над ним, не даря облегчения, но прибавляя уверенности.

Карбьер не хотел потерять свои воспоминания, уже имея подобный опыт. Не хотел, какими бы болезненными они ни были, но и не мог продолжать цепляться за них, ведь память эта — подрезанный канат, с каждым мгновением истончающийся. Он не удержит его от падения в пропасть, и, приняв это для себя, вампир хотел двигаться дальше.

Хотел, но не мог. Пока не разделается с мучениями собственной совести.

Я постараюсь вернуться с восходом солнца. Доброй ночи, Сафотэя.

Мягко коснувшись напоследок ее руки, Карбьер покидает комнату, отведенную полукровке, а следом и заведение леди Ар'Луны. Только у порога он замедляется, поправляя капюшон. Куда пойти в первую очередь?

Ноги с уверенностью несут его к пристани. Прежде чем встретиться с Аркамэ, он обязан привести в порядок мысли и избавиться от последних сомнений. Уж картина мечущегося в агонии выбора мертвеца вряд ли впечатлит шамана, а сам он не хочет такого позора на свою голову. Им предстоит долгий и непростой разговор, так был ли он преступником, желая его оттянуть?

+1

23

Ночная тьма встречает его тысячами городских огоньков, которые даруют теплый свет взамен алому сиянию Луны над головой. Чем дальше несут ноги, тем тоньше он становится, тем менее важными кажутся проблемы, в которые Карбьера погрузила совершенно чужая жизнь и воля. Могло ли все быть иначе? Вероятно, нет. Эта история обросла проблемами и спустя века игнорирования стала настоящей лавиной, имеющей все шансы похоронить под собой добрую часть мира.

Просто если бы не он, то кто-то другой. Но без чужого участия все никак не закончится. Это понимал каждый из них. Аунар мог повлиять на Керастес, но она не может противиться воле собственной крови, ее неумолкаемому зову и непрерывному кошмару, а он - не может противиться ей, потому что так уж устроена их странная любовь.

Итогом такого чувства могло быть только одно: самоуничтожение.

Ночью путь до портового городка на севере занимает куда больше времени, но скорость, свойственная вампиру, позволяет добраться еще к тому времени, как последний корабль только-только скрылся за горизонтом. По крайней мере, так ему сообщают моряки в порту. Последний корабль ушел, а он остался. Стоило ли лелеять надежду, возвращаясь обратно в Эону?

Вне зависимости от того, готов ли к этому Карбьер, тяжелый разговор настигает его у входа в столицу прямо по возвращении. Аркамэ стоит у ворот и по ее встревоженному виду все становится ясно даже без визита в гостиницу: его друзья не вернулись из своего похода к порту. Корабль был уже, вероятно, слишком далеко, и наверное Аркамэ не слишком-то и надеялась застать его, что бы не твердили духи в ее голове.

- Аркамэ встревожена: духи не видят Аст. Они молчат, вы молчите, все молчат. Полагаю, Аркамэ имеет право требовать хоть каких-то объяснений - где ее сестра? - ее невидящие глаза устремляются к нему, и, хотя подобно всем слепым, шаманка не могла контролировать толком выражение своего лица - на нем было написано чистое неверие, раннее горе, готовое перерасти в новое одиночество этого пестрого города.

Этот прекрасный город, с его огнями и яркими стенами, украшенными пестрой мозаикой, вполне мог стать чьей-то тюрьмой. Чьим-то одиночеством, которое никогда не покидает душу, даже в толпе.

[nick]Рассказчик[/nick][status]властитель случая[/status][icon]https://i.ibb.co/BrvVzB3/tumblr-affe560a95d0ecceb45e9ef6e267c2e9-8bc95e38-1280.png[/icon]

+1

24

Поблагодарив моряков и распрощавшись в последним покидающим порт кораблем, Карбьер уходит. Он удовлетворил свой интерес, но сердце его тяжело, будто камень — оно тянет его вниз, мешая идти вперед с прежней легкостью. Тяжело осознавать свою неспособность повлиять на что-либо, тяжело осознавать это в самый последний момент, но уверенность в нем не гаснет.

Он сделал выбор ввязаться во всю эту эпопею с богами и их детьми. И он принимает решение закончить ее.

Но прежде — поговорить с Аркамэ. Она ждет его, глубоко обеспокоенная своим неведением, невозможностью видеть дальше мгновения, секунды, сменяющей секунду следом. Карбьер понимает ее чувства, и от того ему сложнее перейти к сути сразу, не откладывая.

Аркамэ имеет право знать, — Эхом отзывается он, собираясь с силами. Он не подходит к шаману слишком близко, опасаясь, что сейчас она может быть не в духе. На ее месте вампир вряд ли был бы настроен благосклонно, — Но я не могу дать ей этого знания. Я не знаю где Аст, но знаю, где находится ее телесная оболочка, занятая кем-то другим. Вряд ли она сможет ответить тебе больше моего. Мне жаль.

Его рассказ будет сжатым и немного скомканным — Карбьер и сам не уверен, что не несет какой-то чуши, но верит, что Аркамэ поймет его. Кто, как не она. Он говорит ей, что может отвести ее к Сафо, что он не обманывает и шаман может поговорить с той, кто заняла тело полукровки. Но где была она сама? Они не знали. Никто из них.

Я... думаю, что это был ее выбор. Уйти. Без боли и страха, уж не суди ее за несогласие повиноваться судьбе.

+1

25

[nick]Рассказчик[/nick][status]властитель случая[/status][icon]https://i.ibb.co/BrvVzB3/tumblr-affe560a95d0ecceb45e9ef6e267c2e9-8bc95e38-1280.png[/icon]

То, что рассказывает ей Карбьер, разбивает Аркамэ сердце. Даже не обладая и крупицей прежней эмпатии, он видит изменения, происходящие в кошке с каждым словом. Отрицание, апатия, непринятие. Целый спектр сильных эмоций, смешиваясь, порождает зияющую пустоту внутри. Пустоту, которую породило одно случайное знакомство с их компанией и не сможет заполнить ничего в целом мире.

Но Аркамэ - мудрая шаманка своего племени. Даже не обладая настоящим зрением, она может заглядывать куда глубже, чем иной маг очарования и слышать от духов обо всем, что происходить вокруг. Такова Судьба, и смерти, окружившие ее, были неизбежностью, на которую фелид предпочитала закрывать глаза. Что теперь ей делать и что сказать десяткам тех, кто надеется на то, что смерть одного живого существа принесет былое величие их разоренным землям? Во что еще верить, если даже твердое предсказание не сбывается, а Судьба совершает неожиданный виток не по твоей воле?

Почему-то она верит Карбьеру на слово: внутри Аркамэ уже все знала, ей нужно было только чтобы кто-нибудь причастный озвучил такой страшный факт, который едва не сбивает ее с ног. Слезы сами собой выступают на глазах и у нее нет сил сопротивляться. Все переживания и надежды последней декады сливаются в горе и выплескиваются тихим рыданием, началом горя, у которого не будет конца и края.

- Как пережить это их решение?.. - с горечью и обидой вопрошает Аркамэ, но ответа нет и не будет. Тиа, а следом Аст - они оставляют ее один за другим, не желая покориться предначертанному и так и не посвятив свою сестру в планы, последствий которых можно было избежать.

Они оба были по-своему одиноки и брошены. Им не дали права ни высказаться, ни принять решение, и если потеря Аркамэ была вечной, то для Карбьера существовало "завтра", в котором еще можно что-либо исправить. Два их одиночества, встретившись, несут каждое свою правду: с прохладных улиц в тепло местного трактира, где алкоголь не принесет никому облегчения или радости, оседая камнем в животах.

"Луна любит всех живущих" - говорит Сафотэя, но этой ночью, когда все окрашено ее алыми оттенками, так совсем не кажется.

+1


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Архив у озера » Сокровищница » [13 Претишье 1059 года] Faecem bibat, qui vinum bibit


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно