05.06. Доступ к гостевой для гостей вновь открыт. 14.05. Временно закрыта возможность гостям писать в гостевой. Писать сообщения можно через профиль рекламы (Ворон), либо зарегистрировавшись. 14.04. Регистрация на форуме и подача анкет возобновлены. 07.04. Можно ознакомиться с итогами обновления, некоторые мелкие детали будут доработаны.

В день Чернолуния полагается завесить все зеркала и ни в коем случае не смотреть на собственное отражение.

Лучше всегда носить при себе зеркальце чтобы защититься от нечистой силы и проклятий.

Некоторые порождения дикой магии могут свободно проходить сквозь стены.

В Солгарде все желающие могут оформить заявку на тур по тавернам, включающий в себя 10 уникальных заведений со всех уголков мира, и посещение их всех в один день!

Дикая роза на крышке гроба запрет вампира внутри.

В центре опустевшей деревушки подле Фортуны стоит колодец, на бортиках которого грубо нацарапана фраза на эльфийском: «Цена должна быть уплачена».

Старый лес в окрестностях Ольдемора изменился. Звери изменились вместе с ним. Теперь их нужно убивать дважды.

В провинции Хельдемора не стихает молва о страшной угрозе, поджидающей путников на болоте, однако... всякий раз, когда туда прибывали нанятые охотники, они попадали в вполне себе мирную деревеньку.

Беда! Склеп мэра одного небольшого города возле Рон-дю-Буша едва ли не полностью ушел под землю после землятресения. Лежавшие там мирно тела... пропали.

В окрестностях Рон-дю-Буша есть примечательный город, главная особенность которого — кладбище. Поговорите с настоятелем местной церкви и он непременно отыщет для вас могилу... с вашим именем.

Известный мастер ищет бравого героя, дабы увековечить его благородный лик в камне.

Тролль, которого видели недалеко от деревни на болотах, говорит на общем языке и дает разумные советы напуганным путешественникам, встречающих его на пути.

Книги в большой библиотеке при ольдеморской консерватории начали разговаривать, и болтают они преимущественно друг с другом.

В Керноа кто-то повадился убивать горожан. Обнаруживший неизменно замечает, что из тел убитых растут... зеленые кусты.

В Эльмондо обрел популярность торговец, раз в период заглядывающий в столицу и предлагающий всем желающим приобрести удивительно умных зверей. Правда все чаще звучат голоса тех покупателей, которые утверждают, будто иной раз животные ведут себя странно.

Если в Новолуние поставить зажженную свечу на перекресток - можно привлечь Мертвого Феникса, который исполнит любое желание.

Некоторые представители расы шадд странным образом не нуждаются во сне - они вполне могут заболтать вас до смерти!

Эльфы просто обожают декорировать свое жилье и неравнодушны к драгоценностям.

Дворфы никогда не бывают пьяны, что говорится, «в зюзю». А вот гномы напиваются с полкружки пива.

Бросьте ночью 12 Расцвета в воду синие анемоны, подвязанные алой лентой, и в чьих руках они окажутся, с тем вас навек свяжет судьба.

Оборотни не выносят запах ладана и воска.

В Сонном море существуют целые пиратские города! Ничего удивительного, что торговые корабли никогда не ходят в этом направлении.

Хельдемор не отличается сильным флотом: портовые города в гигантском королевстве ничтожно малы!

Положите аркану Луна под подушку в полнолуние чтобы увидеть сон о будущем!

Благословение Луны, которым владеют представители Фэй-Ул, способно исцелить от любого проклятия в течении трех дней после его наложения.

Джинны огня дарят пламя, закованное в магический кристалл, в качестве признания в любви.

В Маяке Скорби обитает призрак водного джинна, который вот уже пятьдесят лет ждет свою возлюбленную и топит каждого, чья нога ступит в воды озера, окружающего маяк.

Фэй-Ул пьянеют от молока, а их дети не нуждаются в пище первые годы жизни - главное, чтобы ребенок находился под Луной.

Самой вкусной для вампиров является кровь их родственников.

Свадьбы в Аркануме проводятся ночью, похороны - днем. Исключение: день Чернолуния, когда ночью можно только хоронить.

В лесу Слез часто пропадают дети, а взрослый путник легко может заблудиться. Очевидцы рассказывают, что призрачный музыкант в праздничной ливрее играет всем заблудшим на флейте, и звук доносится со стороны тропы. А некоторым он предлагает поучаствовать в полуночном балу.

Не соглашайтесь на предложение сократить дорогу от незнакомых путников.

На острове Чайки стоит роскошный особняк, в котором никогда нет людей. Иногда оттуда виден свет, а чей-то голос эхом отдается в коридорах. Говорят что каждый, кто переступит порог, будет всеми забыт.

Озеро Лунная Купель в Лосс'Истэль полностью состоит не из воды, а из лучшего вина, которое опьяняет сладким вкусом!

Утеха стала приютом целым двум ковенам ведьм: неужто им здесь медом намазано?

В языке эльфов нет слова, обозначающего развод.

По ночам кто-то ошивается у кладбищ подле Руин Иллюзий.

В Фортуне дают три телеги золота в придачу тому, кто согласен жениться на дочери маркиза.

В Белфанте очень не любят культистов.

Не стоит покупать оружие у златоперого зверолюда, коли жизнь дорога.

Кто-то оставил лошадь умирать в лесу Ласточки, а та взяла и на второй день заговорила.

Храм Калтэя называют проклятым, потому что в статую древнего божества вселился злой дух и не дает покоя ныне живущим. Благо, живут подле статуи только культисты.

В Озофе то и дело, вот уже десять лет, слышится звон колоколов в день Полнолуния.

Жители утверждают, будто бы портрет леди Марлеам в их городке Вилмор разговаривает и даже дает им указания.

Чем зеленее орк, тем он сильнее и выносливее.

У водопада Дорн-Блю в Ольдеморе живут джинны воды и все, до единого - дивной красоты.

На Ивлире ежегодно в период Претишья происходит турнир воинов. В этом году поучаствует сам сэр Александер Локхард - личный охранник ее Величества королевы Маргарет!

Все аристократы отличаются бледностью кожи, да вот только в Рон-Дю-Буше эти господы будто бы и вовсе солнца не знают.

В мире до сих пор существуют настоящие фэйри, да вот только отличить их от любого другого существа - невозможно!

Фэй-Ул настолько редки, что являются настоящей диковинкой для всего Аркануме. А на диковинки большой спрос. Особенно на черном рынке...

18 Бурана дверь королевского дворца Хельдемора распахивается всем желающим, бал в ночь Первой Луны.

В 15-20 числах в Лосс'Истэле происходит Великая Ярмарка Искусств - это единственный день, когда эльфы позволяют пройти через стену всем.

10 Безмятежья отмечается один из главных праздников - самая длинная ночь года. в Рон-дю-Буше проводится Большой Маскарад.

42 Расцвет - день Солнцестояния, неофициальный праздник Пылающих Маков в Ольдеморе, когда молодые люди ищут цветок папоротника и гадают.

22 Разгара отмечается Урожайный Вал в Фортуне.

Каждую ночь спящие жители Кортелий подле Утехи выбираются из своих постелей, спускаются к неестественно синему озеру и ходят по его песчаному дну. Поутру их тела всплывают, а селяне всерьез боятся спать.

Арканум. Тени Луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Архив у озера » Сокровищница » [42 Расцвет 1054] Солнцестояние


[42 Расцвет 1054] Солнцестояние

Сообщений 1 страница 30 из 40

1

Солнцестояние

https://i.imgur.com/Pki23Pl.gif

Окрестности Рон-дю-Буш | Солнцестояние 1054 года Ския | Винсент

До Рон-дю-Буш добралась Ольдеморская мода искать цветок папоротника на Солнцестояние - почему бы не принять участие в новой забаве?
И главное - «Не пей вина в дни Солнцестояния»

Закрутить колесо Аркан?
да

Отредактировано Ския (07.01.2022 18:46)

+1

2

Вечерний лес стоял густой чернеющей стеной. На теплом летнем ветерке шелестели зеленые ветви, нависавшие над кострами, колыхались привязанные к ним разноцветные ленты. Со стороны скошенного луга, уже снова обросшего травой, поднимались дурманящие запахи нагретой за день земли, свежей травы, далекого дыма костров. Закатное небо мерцало оранжево-алым, и в воздухе зазвенели первые комары.
Здесь, возле костров сиятельных господ из Рон-дю-Буш, были поставлены столы, над столами развешены яркие фонарики. Зеленые листья, тлеющие в курительницах, отгоняли мошкару, а слуги, сновавшие между столами, подливали вино, переворачивали мясо, поджаривающееся над открытым огнем. Где-то звенела настраиваемая лютня, распевалась специально приглашенная на празднество певица из Калейдоскопа.
В целом, все это практически ничем не отличалось от обычных развлечений - домашнего приема или специально устраиваемой трапезы на природе, на живописной лесной опушке. Разве что в этот раз подавалось все по-другому: не просто любование видами вечернего и ночного леса под вино и музыку, а подражание забавным крестьянским обычаям, дошедшим из Ольдемора. Собственно, именно потому, что мода отмечать Солнцестояние зародилась в Ольдеморе, она и добралась, в конце концов, до дворянства Рон-дю-Буш: изрядно видоизмененная, причесанная, приглаженная - чтобы было в должной степени прилично и комфортно.

Ския, одетая в простого покроя черное платье с корсажем и узкой полоской кружев у выреза, начинала скучать.
Ее никогда особо не прельщали забавы на природе. Даже сейчас, когда аристократы всячески стремились подражать селянам и горожанам - нарочито просто одевались, без присущей Рон-дю-Бушу вычурности, заказывали бардам веселые танцевальные мелодии и даже пытались под них танцевать, все это отдавало какой-то натужной искусственностью. Половина тех, кто здесь собрались, отчаянно хотели по домам, а не кормить комаров и уж тем более - не носиться по лесам в поисках некоего цветка папоротника.
- ...и дарует ясновидение и тайны мира, - рассказывал кружку собравшихся дам в зеленых и белых платьях некий менестрель. - Только сорвать его нужно непременно в самую полночь, и ни в коем случае не оборачиваться и не отвлекаться. Различные духи и прочая нечисть, - он подмигнул зардевшимся девицам, - будут показывать разнообразные иллюзии, чтобы ищущий цветок папоротника его не сорвал. Иногда эти иллюзии настолько красивы, что и цветок становится не нужен!
Дамы дружно захихикали. Ския растянула губы в улыбке. Скорее бы допить, дождаться полуночи и пойти домой.

На праздник она явилась по приглашению лорда Джаспера де Мартена, который одним из первых ухватился за новую забаву и максимально распространил ее среди всего цвета общества. Сама же Ския удостоилась приглашения за то, что периодически в полной тайне поставляла лорду самые разнообразные снадобья и зелья - от лекарств против нескромных болячек и до зелий для прерывания беременности многочисленным возлюбленным лорда. Она была его весьма полезным контактом - умеющим молчать и не задающим лишних вопросов. И, ко всему прочему, красивой женщиной, которую не стыдно позвать в свою свиту - некромантка подозревала, что последнее было решающим.
Именно поэтому Элиаса она оставила дома - на ученика приглашение лорда не распространялось, но Ския разрешила мальчишке, если он захочет, сходить на луг вместе с горожанами. Пошел ли он, или лег спать, насидевшись над книгами - она не знала.
Костры "для тех, попроще", горели в отдалении. Оттуда доносились куда более нестройные и веселые песни, периодически - дружный нетрезвый гогот и заливистые, с повизгиванием, женские смешки. Похоже, что простому люду новая забава куда больше легла на душу.
"Много ли для счастья надо", - фыркала про себя Ския. - "Нажраться, набегаться по лесам, да завалиться в сено с какой-нибудь премиленькой пастушкой..."
Интересно, эту часть праздника цвет столичной аристократии тоже перенимать будет?

Она протянула руку с опустевшим кубком, - и внимательно следивший за гостями слуга тут же его наполнил. Вот что-что, а вино у де Мартена всегда было отменным: легким, в меру сладким, с отчетливыми мускатными нотами. Даже в таких мелочах любит пыль в глаза пустить...
Стащить что ли с этого вечера одну бутылочку?
- Как только солнце сядет, пойдем искать, - закончил, тем временем, улыбающийся бард и наклонился к Ские, неудачно попавшей в его поле зрения. - А вы что думаете о цветке папоротника, госпожа моя?
Собирающая кости смерила его своим коронным змеиным взглядом.
- Что его не существует, - разочаровала она и снова глотнула из кубка.

+2

3

Время было прекрасным, как и погода, когда мысли продолжительный отрезок времени были залиты разной паршивости и крепости напитками. Винсент не чувствовал, что это ему было нужно – но ноги сами несли его в пивную и пальцы сами тянулись к горлышку бутылки. И воин сам не заметил, как впал в это пагубное для живого человека состояние.
Но ты-то, приятель, ни живой и не подохнувший, ты посередине.
Настало такое время, когда Беде нужна была передышка для головы. В такие моменты он предпочитал становиться травинкой, подхваченной спиртной рекой. И пусть она несет его по своему течению. Винсент знал, что в нужное время соринку вновь выкинет на галечный, неприятный и ничего не предлагающий берег и тогда его «путь в никуда» продолжится.
Без головы, в полной безобидности и сам с собой.
Последний визит к бывшей баронессе застрял поперек горла. И Беда надоумил себя на том, что справится без некромантки. Потерянные люди, истинно зацикленные на мести, не принимали в свое жилище спасенных людей и не оставляли подле себя, выступая в качестве наставника.
Винсент вбил себе в голову, которая все-таки какая-никакая, но у него была, что юноша сможет отвлечь бывшую баронессу от своей цели и, возможно, из-за своих человеческих качеств сможет заставить пересмотреть приоритеты на оставшееся, но все-таки не на пустое будущее.
Шанс на нормальную жизнь, с оставлением прошлого в прошлом – вот что это было в твоих глазах, приятель. 

Беда покачнулся на затертом покрывале в окружении своих «приятелей» по стакану, вяло отгоняя настырного комара. Всем в этот прекрасный вечер желалось выпить.  Винсент с великим наслаждением втянул воздух через ноздри, ощущая запах костра, пота, земли и травы, пустившей без всякого желания сок под весом ног и тел.
- Кажется, у них не праздник, а поминки! – произнес с заплетающимся языком «коллега» справа, пытаясь отыскать в бутылке последние капли и кивая в сторону расположившейся в отдалении знати. Все шутку оценили и загоготали, взвизгнула наигранно с желтыми косами женщина, которая нашла себе кавалера на ночь из их пивного круга, когда ее ущипнули.
Крестьяне, которые были еще способны стоять на ногах, подкладывали в костер поленья. Скоро начнется перепрыгивание через него и определенно точно не обойдется без подпаленных ступней или рожи – все зависело от прыгучести перепрыгивающего.
- Как только сядет солнце пойдем гадать. – произнесла мимо проходившая молодуха, в белом простом платье с красным поясом, своей товарке.
- Я все помню-помню, венок опускаешь на воду и смотришь в отражение через него. - они защебетали как маленькие птички, заливаясь непонятно от чего краской.

- Собираюсь идти искать этот цветок папоротника, только осталось подружку себе найти! – продолжил из их плотного пьяного круга мужчина в соломенной шапке с козлиной бородкой. О, нет, он растянется в траве раньше времени и к этому моменту станет видеть сотый сон.
- Я пойду, но только для одной цели – больше не видеть ваших рож! – ощерился Винсент, отвечая в свой черед на вопрос и повалился на спину. Воин с большим удовольствием прижал к груди бутылку «воды жизни» и по-идиотски растянул губы.
- Вот наконец и избавимся от тебя, сожрет тебя всякая гадкая нечисть и все!
- Или околдует и все соки из тебя выжмет, а иначе ты взорвешься и все, поминай как звали!
Беда загоготал, все перед глазами плыло и было просто и хорошо. Неожиданно такая беседа сильно напомнила ему о том, как было в казармах в его «прошлой» жизни и Винсент неожиданно замолчал.
- «Пошли прочь, скотины.» - выругался Беда на непрошено пришедшие мысли и глотнул из бутылки несколько раз, сильно стискивая веки пальцами до разноцветных пятен.
- «Пока еще рано возвращаться на берег, суки.»

- Э-э, на сколько бутылок, ик, мы поспорили? – произнес Винсент, сильно икая и выпуская отрыжку через нос.
- На три, ик. – ответил воину в жопу пьяный приятель, поглаживая голову несчастного тяглового осла, который раньше был запряжен в повозку с маленькими, смешными, никчемными колесиками.
Ну, а теперь на нем сидел Беда и покачивался, бедное животное подвывало, но покорно принимало свое положение, как, впрочем, и сам воин в своем запое.
- Готовь бутылки, я за ними сейчас вернусь. – неожиданно серьезно закончил Беда и шлепком заставил бедное, несчастное животное прийти в движение.

Винсент направился к пиршеству знати, поднимая выпрямленные ноги над землей и покачиваясь. Не свалиться было еще той задачей, и он было несколько раз не завалился в траву.
Винсент поступил настолько разумно, насколько было возможно в его состоянии и сначала решил затеряться среди зарослей. И только через некоторое время выехал прямиком между столов высшего общества, и наступающая темнота ему в этом помогла. Напасть из неожиданного места – вот военная тактика! В противном случае небольшое количество, но все-таки охранников могло стать преградой к выполнению спора и получению пойла.
На поляну напрыгнуло молчание, поглощая все разговоры.
Беда качался на своем импровизированном коне и смотрел по сторонам, щерясь как животное. Потная рубашка болталась, завязки распустились и перемешались между собой, затягиваясь в немыслимые узлы.

Воин, проезжая мимо столов, неожиданно зацапал зажаренную, покрытую медовой коркой индейку и, зажав блюдо подмышкой, «пришпорил» осла в направлении елей, пока не набежали бравые солдатики, которые стояли в отдалении и не смели надоедать своими рожами вельможам.
Все равно к ней никто не притронулся, жалко что ли.
- Веселее, хей-хоп! – выкрикнул Беда всем вокруг, рыгая и пьяно хохоча одновременно.
О последствиях и плохом исходе Винсент не думал. Ему, столетнему человеку, на это было просто плевать.

Отредактировано Винсент де Крориум (08.01.2022 03:51)

+2

4

Менестрель, не уставая, травил байки об удивительном цветке, перемежал их с легкомысленными песенками о любви и чарками вина, которыми постепенно заливался.
Дамы, уже подустав, дежурно смеялись над шутками, прикрывали зевки веерами и периодически оглядывались на кавалеров - может, хотя бы танцевать уже позовут?
Кавалеры, по всей видимости, тоже не слишком-то верившие в уникальность цветка папоротника, планомерно наполнялись едой и, похоже, не получали особенного удовольствия от вылазки. Слишком далеко от живописных, но ухоженных парков, в которых обычно проходили такие собрания, слишком жарко и слишком много мошкары.

Ския, уютно устроившаяся на широком шелковистом покрывале, подобрав под себя ноги, почти начинала дремать, когда из лесу, благоухая алкоголем, сопровождаемый истошным ослиным ревом выехал рыцарь.
И какой рыцарь!..
Беда собственной персоной.
Что?
В какое-то мгновение некромантке показалось, что она и впрямь задремала: столкнуться в реальности с таким сюрреалистичным бредом она просто-напросто не ожидала. Винсент, лыбившийся во все стороны, словно дурной менестрель, в распахнутой рубашке, со спутанными, как с похмелья, волосами в ошалелом всеобщем молчании направил верного "скакуна" прямиком к накрытым столам.
Наглость была такой, что ни слуги, ни охрана, ни сами гости не рискнули его остановить.
Ския же тем более не пыталась. С Потасовщиком она не сталкивалась с тех времен, когда он в ярости разнес почти весь первый этаж ее дома и героически выскочил в окно. С тех пор она так и не определилась с тем, что думать об их размолвке и о гробовом молчании после этого - никто из них не пытался связаться или встретиться друг с другом.
И вот, пожалуйста. Стоит упустить его из виду на каких-то пол-месяца, как вместо коня - осел, в желудке - столько выпивки, что можно угробить всю таверну, а в голове - бардак...
Впрочем, хоть когда-то было иначе? Кроме коня, конечно.

Ее, смирненько сидевшую на покрывале, он не заметил.

- Эй! - отмер один из охранников, хватаясь за тяжелую дубинку у пояса. - Ты! А ну стой!
Беда и ухом не повел, стягивая индейку со стола. Ския хмыкнула, борясь с желанием расхохотаться - такие потрясенные у всех были лица.
Чего у господина Исполняющего было не отнять, так это непредсказуемости.
Кто-то из дам нервно захихикал. Никто не определился, воспринимать ли всерьез пьянчугу на осле.
- Стой, а то получишь! - тот самый ретивый охранник попытался схватить испуганно брыкнувшегося осла. Похоже, он был вовсе не против побить нахального бродягу. Или, вернее сказать, попытаться побить - некромантка не сомневалась, что Потасовщик с удовольствием полезет в драку. Но спьяну много не повоюешь, да и загреметь в городскую тюрьму с его удачей - раз плюнуть.
- Не трогай его! - звонко вмешалась Ския, улыбаясь. - Это же шут, вы забыли? Ну, один из свиты милорда де Мартена...
Ухмылка ее была недоброй. "Шуту" наверняка не понравится. Она встретилась глазами с Винсентом и едва заметно отсалютовала ему кубком.
- Да? - наморщил лоб де Мартен, отчаянно пытаясь припомнить что-то подобное.
- Да, я тоже помню такого, - внезапно поддержала одна из дам, хихикая - не то от вида Беды, не то от выпитого.
Охранник, заколебавшись, почесал в затылке. Окружающие заспорили, загомонили, что дало несчастному ослику, сгибавшемуся под тяжестью всех бед мира, заключенных в одном несносном человеке, просеменить дальше.
Ския усмехнулась и поискала взглядом непочатую бутылку вина. Вечер, от которого она не ждала ничего, кроме скуки, становился веселым.

- Так вот, чем теперь занимаются рыцари Ордена.
Отыскать Беду было несложно. Обладай Ския носом зверолюда - и вовсе нашла бы его по запаху, не напрягаясь. Ослик, по всей видимости, скинул свою ношу поодаль, куда уже не достигал свет костров от лагеря Рон-дю-Бушской знати, и теперь всячески пытался избежать участи снова взвалить ее на свою многострадальную спину.
- Воровство индейки и... чего там еще?

Отредактировано Ския (09.01.2022 20:02)

+2

5

Байки - чем они были нелепее и театральнее, тем заходили лучше. Все обожали картинно попугаться, но никто не желал столкнуться со сложностями или страшными существами из рассказов вживую. В такие моменты становилось совершенно не до театрального испуга или нервных смешков, приходилось рвать жопу для собственного выживания.
На «крестьянской» части праздника в это время шли танцы, круги танцующих «обнимали» возросшие пламенем костры. В круги затягивали всех, беспечно тянули за руки и открыто смеялись в лицо тем, кто поначалу упирался. Но тело само неслось присоединиться к этому «беспорядку». И никого из обычных людей не интересовало как кто танцевал, правильно ли переставлял ноги и махал руками – танец шёл изнутри и в этом была искренность.
Искренность, которой так не хватало некой черной волшебнице.

Наглость Винсента и правда зашкаливала, но в этом была вся соль. Бычий напор и наглость – взрывоопасный коктейль, некогда взявший не одну вершину.

- Ты! А ну стой!
- Я-то стою, но осел-то бежит! – выкрикнул Беда, как можно выше поднимая ноги над землей и ища баланс на спине несчастного животного. Вокруг все мерно покачивалось, огонь в фонарях плыл, оставляя в глазах размытые оранжевые полосы и охранника с такого расстояния было не различить. Но оно и не нужно было, пока крик не начнет звучать над самым ухом воина. Но ревностный слуга порядка приближался.

- Не трогай его!
- Не трогайте! – протянул Винсент эхом, поворачивая голову по направлению (кажется?) знакомого голоса и пьяно щурясь. Позвонки громко щелкнули, и шею наконец приятно отпустило.
- Это же шут, вы забыли? Ну, один из свиты милорда де Мартена...
Голос бывшей баронессы растягивался, смешивался с собственным пульсом. И слов Беда-то не много разобрал и более того не сразу понял о ком идет речь.
Шутом-то воин не был или все-таки был, но только самую капельку.
- Никуда от тебя не скрыться. – негромко произнес Беда, икая и кривя потрескавшиеся губы. Эта женщина его злила до бешеных псов, но сейчас злиться он был не в настроении – этому претило наполнение желудка и всех остальных проспиртованных органов.

- Да, я тоже помню такого.
- Меня забыть невозможно, как кость в горле! – прокричал Винсент, наконец заставляя безвольное животное зашевелиться быстрее и «помчался» прочь от стражника и пришедших в бурную активность вельмож.
- Папоротник расцветает, пора искать, а не млеть! – выкрикнул он напоследок, скрываясь за еловыми плотными ветками.
Но проскакал бравый воин не долго, поднятая над землей нога столкнулась со стволом и снесла тело со «скакуна» на покрытую иголками землю. Корень неприятно «пощекотал» поясницу и Винсент замер все еще не выпустив тушку индейки.
Беда прикрыл глаза, пытаясь примирить желудок с головой.

- Воровство индейки и... чего там еще?
- Нашла все-таки. – негромко отозвался воин, не открывая глаз и стискивая пальцами медовую корочку блюда.
- Ты мне снишься или мерещишься, ты не настоящая. – Винсент выдохнул весь воздух, все также настырно и по-идиотски не открывая глаз. Иголки, проникшие под мокрую потную рубашку, щекотали спину, но воин не пошевелился и не встал. Несчастное животное шумно побрело к крестьянским кострам и своей маленькой, никчемной повозке. По крайней мере один из них троих знал где было его место.
Вспоминать о своих надрывных снах до запоя Беда не хотел. Черная волшебница иногда посещала его в них и каждый раз все было по-разному. Но конец всегда оставался одним – слишком горьким и плохим, потерей всяких надежд и предательством.
Один в поле не воин, приятель, только не на этом некромантском поле, только не на нем. Но что еще оставалось, вранье на этом поле не могло причинить пользы, только вред.

Отредактировано Винсент де Крориум (10.01.2022 00:26)

+2

6

— Нашла все-таки.
Ския посмотрела на него сверху вниз. Беда лежал с закрытыми глазами - не мертвый, нет, но определенно зараженный. Пораженный. Поверженный. Опрокинутый в алкогольное беспамятство.
- Это было легко, - отозвалась некромантка. - Теряешь хватку. Черт, сколько ты выпил? Неужели все, что только способно гореть?..
Она немного поразмыслила над тем, стоит ли пытаться растолкать его хотя бы до сидячего состояния, но вдохнула поглубже воздух - и мгновенно отказалась от этой затеи. Перегаром от рыцаря несло так, что в вертикальном положении он не продержится и минуты. Пусть лучше лежит, пока его внутренний мир не вырвался наружу во всех подробностях.
— Ты мне снишься или мерещишься, ты не настоящая, - вдруг сообщил ей Винсент, и Ския удивленно приподняла брови. Привычная полуусмешка, замершая на губах, медленно стекла.
Думал ли он об их прошедшей ссоре, когда они готовы были напасть друг на друга при одном лишь неосторожном слове? Надо полагать - да. Конечно, думал. И она думала тоже. Оба они тогда вывалили худшие свои пороки. Она - ложь, глубоко въевшуюся в ее кожу, кости и плоть, ставшую настолько естественной частью ее самой, что Ския едва ли отличала ее от правды. Он - вспыльчивость, застилавшую ему глаза и разносящую без оглядки все вокруг, ярость, крушащую своих и чужих, и вполне способную однажды сыграть с ним шутку настолько злую, что ничего нельзя будет исправить.
- Все верно, я твой ночной кошмар. Тебе не изгнать меня так просто, - Собирающая кости со вздохом опустилась неподалеку, прислонившись спиной к теплой, нагретой за день на солнце древесной коре. О чистоте платья она не заботилась.
Где-то неподалеку, возле костров знати, с громким хлопком запустили фейерверк, заблаговременно принесенный с собой, и потемневшее небо вспыхнуло сотнями цветных огней, бросавших блики на руки и лица. Восторженно завопили собравшиеся зрители, вспугнув уснувших на деревьях птиц.
- Раз уж мы выяснили, что я тебе снюсь, может, со сном ты сможешь поговорить? - полюбопытствовала Ския, слегка повернув голову к по-прежнему лежавшему рыцарю.
Вообще-то она сама не представляла, что именно хотела сказать. Что она сожалеет? Что хочет, чтобы сожалел он? Это будет дважды вранье. Она знала, что он хотел бы от нее это услышать, но это было бы вранье в квадрате - еще одна ложь, которую он учуял бы, даже будучи пьяным в стельку.
Она просто хотела, чтобы все вернулось, как раньше. Достаточно наивное желание, интуитивное. Беда был одним из исчезающе немногих людей, которые могли понимать ее истинные мотивы, даже если она молчала, и отчего-то при мысли о том, что он перестанет понимать, некромантке становилось...
...страшно.
- Тревожно, - выдохнула она вслух, не заметив, что отвечает мыслям в своей голове.

+2

7

- Теряешь хватку. Черт, сколько ты выпил? Неужели все, что только способно гореть?..
- Еще не все, меня ждут три проспоренные бутылки крепкого. – произнес Винсент победоносно и криво из-за не слушающегося языка, поднимая индейку над собой, как рожденного, долгожданного ребенка-наследника при показе неравнодушным.
Внутренний мир воина просился наружу, накатывал горячими волнами, протекал по голове и ниже-ниже. Но со своим желудком Беда мог найти общий язык, в отличии от с некроманткой.
- И почему ты сама еще стоишь на ногах, праздник ведь, грех таким шансом не воспользоваться. – все еще не открывая глаз произнес Беда, находя место блюду рядом с собой и спокойно складывая жирные пальцы на своей грудной клетке.
Пахло мясом, медом и иголками, воздух полнился ночной прохладой.

- Все верно, я твой ночной кошмар. Тебе не изгнать меня так просто.
- В этом я никогда не был силен. – сокрушенно ответил Винсент, покачивая головой и внимательно слушая звуки, которые издавала бывшая баронесса. Чародейка опустилась рядом и не зашагала прочь – это стоило оценить и продумать, но только вот проспиртованный мозг мешал, ворочаясь, как медведь в спячке.
Интересно, чем в этот раз закончится этот кошмар, неужели чем-то иным.
Беда вздрогнул, когда раздался шум цветных фейерверков и приоткрыл слезящиеся, наполненные сеткой сосудов красные глаза. Резкий и громкий звук взрыва неприятно бил по мозгу, этот шум каким-то раком напомнил взмывающие в воздух и падающие каменные снаряды с катапульт.

- Раз уж мы выяснили, что я тебе снюсь, может, со сном ты сможешь поговорить?
- …тогда это будет необычным сном. – Винсент не стал поворачивать головы в сторону черной волшебницы, он спокойно прикрыл глаза вновь, собираясь принять реальность за сон. Возможно, так им будет проще.
Беда похлопал покалеченными пальцами по иголкам рядом с собой, призывая приблизиться. Сон предпочтительнее было смотреть не в скрюченной позе, но в горизонтальном положении, и пусть звезды, разгорающиеся все сильнее, станут этому проводником. Более того шум фейерверков и толпы мог поглотить правильные слова, исказить их и превратить этот сон в очередной кошмар с известным Винсенту исходом.
Вранья больше не надо, приятельница, не испытывай судьбу.
- Тревожно.
- Волнующе. – отозвался Беда, переворачивая все с ног на голову, работая неким балансом. Злости, опасности или негодования от воина не исходило, но это было пока - слишком тонок был тот лед, по которому они оба перемещались и он покрылся трещинами с прошлого их "разговора".
Но шанс еще был все вернуть как было, с некоторыми пометками, естественно, и договоренностями.

Отредактировано Винсент де Крориум (10.01.2022 15:58)

+2

8

Необычный сон?
Ския не помнила, когда ей в последний раз снились действительно необычные сны. Она привыкла к кошмарам, даже научилась препарировать их, разлагать на составляющие, как редкие экземпляры живых существ, копаться в них в поисках причин и ответов. Для нее это стало методом сохранения душевного равновесия - подходить к проблеме отрешенно, как к чему-то, что не относится непосредственно к ней самой.
Какие сны снились Беде? И какую роль она в действительности в них играла?
Он выглядел отрешенным - вовсе не похожим на того перекошенного от злости Винсента, который громил ее дом. И именно это ставило некромантку в тупик. Своего рода энергетический вампир, она знала, как поступать с людьми, находящимися вне себя от бешенства, с людьми напуганными, с людьми в замешательстве. Но с людьми, внутренне контролирующими себя - с ними как быть?
Сейчас он был непроницаемым для нее - закованным в броню отрешенности, как индейка в медовый панцирь. Чтобы сломать этот панцирь - что ей нужно сделать? И так ли в действительности необходимо его ломать?
— Волнующе.
Ския кивнула, не сообразив, что рыцарь все равно не видит. Немного поразмыслив, пересела рядом, аккуратно опустилась на траву и хвою, подальше от злосчастной индейки. Земля еще не остыла после жаркого дня, и резкие травянистые запахи щекотали ноздри. Из такого положения небо казалось опрокинутым, звезды - живые и искусственные - вперемешку вспыхивали и гасли на черно-синем полотне.
Сколько звезд погаснет до того, как она упокоится и будет упокоена? И сколько их еще сможет увидеть бессмертный?
- Ты заслужил, - сказала она, когда молчание затянулось настолько, что притихшие было от грохота фейерверков сверчки застрекотали снова. - Я имею в виду, этот разговор. И это объяснение. Я тебе его должна.
Вот только Черная баронесса никогда не объяснялась ни перед кем. Она умела копировать чужие эмоции и чувства - ловко, как актриса. Но стоило ей самой испытать что-то человеческое, как она мгновенно оказывалась в незнакомых водах: не умея плавать, не зная дна под ногами. Как в затопленной башне Ордена, откуда ему пришлось вытаскивать ее.
- Что, хочешь, чтобы я сказала это вслух? - внезапно обозлившись на свою неуверенность и на его спокойствие, резко спросила Ския. - Что есть что-то, с чем я не могу справиться? Ты это и сам прекрасно знаешь. Что мне сказать, чтобы до тебя дошло? Я не хотела, чтобы вот так...
Я не хотела.
У нее вырвалось это тогда, в Руинах Иллюзий, когда собственное маленькое злобное отражение загнало ее в угол.
Она не сказала это тогда, когда это могло спасти ситуацию в ее доме.

Отредактировано Ския (10.01.2022 16:52)

+2

9

Необычные сны – в юном возрасте они были разными, начиная от потных кошмаров, которые сковывали в процессе и вызывали сиплый, задушенный крик после резкого пробуждения, и заканчивая снами-сказками, которые включали в себя полеты, красочные места и фантастические победы над своими противниками. Последние всегда радовали Винсента, как во снах, так и в реальности. Но это было раньше, сейчас же воин мало что чувствовал по этому поводу, когда меч свой или чужой, или подобранный в рукопашке камень наносил последний, смертельный удар.
Сплошная, густая, нерадостная и негостеприимная пустота, в которой место было только злости, сомнениям и стенаниям разума.
К счастью, ни Потасовщик, ни бывшая баронесса не могли видеть вещих снов – в противном случае их кошмары поглотили бы все живое, заливая мир кровью, жестокостью и злом.
Роль черной волшебницы во снах воина была всегда одной – раздавить и смести, выжать всю надежду из каждой вены проклятого и кинуть на потеху крысам ошметки. Но каждый раз она совершала это по-разному, представала в разных формах, околдовывала приятным, благодушным миражом сначала или накидывалась смертоносной тенью сразу.

Винсент в извращенном одобрении растянул рот, когда чародейка приняла его пьяное приглашение и разместилась рядом. И только через несколько мгновений Беда приоткрыл немного глаза, рассматривая небо над их головами. Остроконечные, как пики, концы елей пытались дотянуться до звезд, но это было им не под силу. И именно поэтому они кружились в глазах пьяного потерянного бродяги, заставляя ощущать небывалую легкость и приступы скручивающегося желудка.
Но а то, приятель, всегда за все хорошее приходилось платить менее приятным.
Прямо над ними, бесшумно и идеально пролетела серая сова вслед снявшимся от фейерверков птицам, без когтей и острого клюва, поющих на заре и поедающих всякую мелочь. Но бывшая баронесса и воин были совами, ревностно охранявшими собственную территорию и расправлявшимися с незадачливыми вторженцами. Что случалось, когда совы встречались на «охоте» – оставалось гадать и предсказывать.

- Я имею в виду, этот разговор. И это объяснение. Я тебе его должна.
- Разве может объяснить сверчок, ик, зачем стрекочет? – сипло, негромко произнес Винсент звездам, не желая развеять этот необычный, непредсказуемый сон. Беда не поворачивался к черной волшебнице, так как не знал, что после последует.
О, за себя он так точно не отвечал. Но происходящее сейчас показалось ему крайне важным, как толкать сани по тонкому льду, потому что иной переправы просто не существовало, но идти-то нужно было.
- Что есть что-то, с чем я не могу справиться? Ты это и сам прекрасно знаешь. Что мне сказать, чтобы до тебя дошло? Я не хотела, чтобы вот так...
- Продолжай, еще немного. – ответил Беда спокойно, наконец поворачивая свою грязную, в беспорядке голову и обдавая чародейку крепким, спиртным воздухом.
- …здесь никто не услышит твоих слов, а я завтра просплюсь и забуду. Говори же… – Винсент нестройно приподнял брови под блестящими глазами то ли от выпивки, то ли от света звезд, покачивая немного кружащейся головой. Кончики пальцев покалывало от выпитого и это слишком сильно напоминало то ли сон, то ли мороз, пробирающий до костей, когда ночной костер погас, то ли момент смерти, когда кровь вытекала из тела, не заботясь ни о ком, то ли о стучащем в виски́ страхе одиночества.

Отредактировано Винсент де Крориум (10.01.2022 21:50)

+2

10

Может ли объяснить сверчок, зачем он стрекочет?
Сверчок-то, пожалуй, и не мог, но светлые умы давно уже подобрали всему объяснения. Стрекочет, отмечая границы своей сверчковой территории. Или самку привлекая. Ския могла бы рассказать об этом пьяному рыцарю, и возможно, даже отвлечь его пустую голову этим занимательным фактом, но не была сейчас на это способна сама.
Она вновь начинала злиться.

Обычно ее злость имела под собой вполне понятные причины, и вызывали ее вполне объяснимые вещи: обстоятельства, враг, вернувшаяся болезненность, или еще нечто, происходящее с нею в моменте. Но сейчас эта злость не имела конкретной причины, и металась внутри головы колдуньи, как попавшая в банку молния, не находя выхода.
Хотя нет. Причина, пожалуй, была. Пьяная в хлам и лыбившаяся, лежа на земле.
— Продолжай, еще немного, - лицо Беды было странным. Ухмылка дурацкой. - Здесь никто не услышит твоих слов, а я завтра просплюсь и забуду. Говори же…
- Свинья ты пьяная, Винсент! - в бешенстве Ския резко поднялась и села. От перегара, которым он дышал, ее замутило.
Отыскала его, чтобы поговорить по-человечески, как он того хотел, а вместо этого вынуждена терпеть насмешку над собой?
Почему птицы летают? Почему плавает рыба? Почему лжет черная колдунья, давно уже потерявшая все прочие способы взаимодействия с людьми? Разве нуждаются в объяснениях некоторые вещи?
Несколько мгновений она сидела на земле, черный силуэт на фоне звездного неба. Вдыхала и выдыхала свежий ночной воздух. Затем отпила вина из бутылки, которую с собой принесла - прямо из горла, - и повернула к Потасовщику голову.
- Я сожалею о том, что натравила тебя на своих врагов, не сказав напрямую. Ясно тебе? Этого ты хотел?
Заходя в тупик, Ския рубила прямо и наотмашь.

Отредактировано Ския (12.01.2022 15:53)

+2

11

Не важно знали ли светлые умы о сверчках или нет, главное здесь было то, что само насекомое не знало и продолжало делать то, что было заложено основной из основ, и было правильно. Про то же самое можно было сказать и про воина, и бывшую баронессу. Светлые ученые помочь здесь не были способны, приходилось полагаться только на самих себя.
И настоящий момент сейчас подталкивал поступить так, как требовало нечто мелкое, запрятанное глубоко внутри и побитое жизнью.

- Свинья ты пьяная, Винсент!
- Не отрицаю, есть за мной такой грешок. – отозвался Беда, шире оголяя зубы и сотрясая грудную клетку в тихом бульканье. Не важно, что сейчас черная волшебница испытывала злость или ярость, главное – это было истинным чувством, а не маской притворства.
Ну, и такое сойдет для начала, приятель.
Чародейка была права, некоторые вещи не требовали объяснений, они были понятны также, как солнце на чистом, голубом небе. Но иногда необходимо было их озвучивать, и тогда они повисали в воздухе, создавая из золотой, ведущей по пути нити, узелки-скрепы.

- Я сожалею о том, что натравила тебя на своих врагов, не сказав напрямую. Ясно тебе? Этого ты хотел?
Винсент молчал и размеренно вдыхал прохладный, наполненный разнообразными запахами воздух, он спокойно встретил колкий взгляд некромантки. И после вновь широко растянул губы, прикрывая глаза.
- Пойдем-ка искать папоротник. – как ни в чем не бывало произнес Беда, поднимаясь на ноги и потянув за плечо чародейку.
Иногда ответ не требовался, иногда было достаточно иных ответных слов и действий, иногда нужно было отступить от уязвленного достоинства, и не продолжать в этом копаться.
Сегодня черная волшебница и так многое сказала, переступая через себя. Большего и не требовалось
- Нам туда. – наугад произнес Винсент, пошатываясь, ботинки заскользили по настилу из иголок. Но свет восходящего ночного светила мягко освещал им путь-тропинку, или это все было воображением пьяного мозга.
- Поставила новое окно? – неожиданно спросил Беда, поворачиваясь через плечо и теперь ощущая за собой неправильность своих действий и горячей головы. Но былого было не вернуть, оставалось исправляться в настоящем.

+2

12

Он молчал. Просто лежал - и молчал.
Видит Луна, она готова была убить его снова. Прямо сейчас, на месте - испепелить еще раз, отделить скелет от плоти... да хотя бы просто задушить - уже это доставило бы ей удовольствие и стало равнозначной платой за то, что он буквально вынудил ее сказать.
Она уже собиралась бросить в него проклятьем, встать и уйти, но рыцарь внезапно поднялся и потянул ее за собой.
И это все? Все, что он скажет?
- Сдурел?! - справедливо возмутилась Ския, дергая плечом, но все же неохотно поднялась с места. Не здесь же сидеть. - Ты на ногах-то еле стоишь, на кой черт сдался тебе этот папоротник?..
О да. Идти в чащу леса, ночью, вдрызг пьяным - лучшая идея. Только Беде могла такая прийти в голову.
Впрочем...
Она подобрала бутылку вина, оставленную в траве, сделала еще несколько глотков. Возвращаться обратно к кострам ей совсем не хотелось.
Нужно ли было, чтобы он что-то еще сказал, заостряя внимание? Пожалуй, нет.

Луна была почти полной - плоский, чуть надкушенный с одного края блин на темном небе. Черные абрисы деревьев казались нарисованными на ее бледном теле. Ския неплохо видела в темноте - на самом деле, днем она испытывала куда больший дискомфорт, - и сориентировалась довольно быстро: костры, пляски и музыка оставались позади, и Винсент на своих заплетающихся ногах брел в самую чащу леса. Время было искать этот безумный миф - по опушкам рассыпались люди, больше из озорства, чем действительно желая что-то найти. Собирающая кости иногда слышала их веселые пьяные голоса.
— Нам туда.
- Там река, - фыркнула некромантка. - Если только ты не хочешь искупаться, чтобы протрезветь, нам не туда...
Она и сама чувствовала, как вино ударило в голову: становилось веселее и легче. Даже ее злость почти прошла, пока Беда не напомнил снова:
— Поставила новое окно?
Ския бросила на него пристальный пронзительный взгляд. Ей показалось, или теперь уже он выглядел слегка смущенным?
- Да, - коротко отозвалась она, но все-таки не удержалась, - Элиас до ночи потом выметал осколки. Он уж точно не думал, что в моем доме на него нападут среди бела дня.
Черная баронесса немного помолчала.
- Ты и в самом деле напал бы на него?

+2

13

Извращенным удовольствием было убивать людей извращенно, но на континенте в этом бывшая баронесса была не одинока. Значит, это было в порядке вещей – кому пшеницу жать, а кому головы отсекать.
Подумаешь, приятель, и не такое в мире встречалось.
Винсент сам обладал одним извращенным удовольствием, среди «благоухающего» букета – балансировать на грани обрыва, на лезвии остро наточенного топора, висеть на одной нитке расползающейся веревки. И именно это бродяга сейчас и предпринимал.
Работа по нащупыванию границ черной волшебницы еще была не закончена. И самым главным в сотрудничестве было знать их и переступать только в самый нужный, один единственный момент – так как обратного пути на тракт «союза» не имелось, это было необратимо.
- Ты на ногах-то еле стоишь, на кой черт сдался тебе этот папоротник?..
- Кровь разогнать, это ведь куда лучше, чем жопы морозить. – просто ответил Винсент, покачиваясь и щерясь под светом неполного ночного солнца. Естественно, на свою пятую точку вечно возрождающемуся воину было глубоко плевать.
В ногах правды не было, но и «заняться делом» всегда было лучше, чем точить языки. Последнее могло закончиться очередной бранью и проклятиями, как словесными, так и настоящими.
Недалеко от них зашевелились ветки кустов и между стволами пронеслась молодая лань, в стремлении убраться подальше от громких людей, возжелавших появиться ночью там, где их обычно не было.
Не человек ли был самым опасным существом и хищником, приятельница.

- Если только ты не хочешь искупаться, чтобы протрезветь, нам не туда...
- О, у меня есть идея, пошли сначала к реке, а потом пойдем куда захочешь ты. – произнес Винсент, выпуская отрыжку через нос и поманил пальцами за собой. В голове всплыли слова, оброненные мимо проходившими возле костров юными крестьянками.
К большому счастью пьяницы, берег был пологим, песчаным и течение вяло несло воду дальше, питая все в округе. Надрывно, из разных сторон квакали, стрекотали и шелестели жители реки, плескалась рыба, поднимая небольшие брызги в стремлении поймать себе над водой поесть.
Беда еще по пути принялся срывать ветки и высокие растения, словно собирал букет понравившейся прелестнице. Некоторая зелень время от времени выкидывалась через плечо, не проходя визуальный плывущий контроль воина, когда он недовольно щелкал языком.

- Да.
- Ну вот, как раз мыть не пришлось старое. – попытался весело и задорно произнести Винсент, пожевывая губы.
- Элиас до ночи потом выметал осколки.
- Жизнь чертовски не справедлива. – продолжил пьяница, приближаясь к песчаному берегу и размахивая собранным «веником», то ли отгоняя комаров, то ли избавляясь от неловкости и напряжения. Юноша-то ни в чем перед воином не был виноват, и в целом показался хорошим и отзывчивым.
Но кто их разберет, этих магов, приятель.   
- Ты и в самом деле напал бы на него?
- Разбитый нос и синяк от кулака на всю щеку нападением не считается? – с запозданием, медленно вопросом на вопрос ответил Винсент. Он пытался зацепиться за мысль, выстроить их в нужном порядке, но они разбегались, как непослушные овцы.
К чему был этот вопрос, а, приятельница. Неужели ты все-таки не пропащая на век и было в тебе нечто взаправду "человеческое"?

- Моей целью был не он, поэтому все зависело и продолжает завесить от его действий. – попытался ответить воин, щурясь и напрягая голову и язык.
- Напади он на меня с ножом, желая прикончить, я бы достал свой. - Беда запутался в своих ногах и шлепнулся на зад возле воды, нормально согнуть ноги не получилось. Боль в копчике не пронзила позвоночник, волны спиртного купировали все и превращали Винсента в мягкий, набитый соломой мешок, которому пинай-не пинай было фиолетово.
- ... это "бы" - одна сплошная неопределенность. - выплюнул он негромко, морщась. С этим словом у Беды не складывалось, в его жизни и так хватало неопределенностей.
- Ты это хотела услышать? – словно возвращая откровенность на откровенность спросил наконец Винсент, прекращая кривить лицо и поднимая спокойные, прикрытые красные глаза на волшебницу.

- Сплети венок, погадаем-ка. – и вновь, как ни в чем не бывало, произнес пьяница, после паузы, протягивая сорванную зелень черной волшебнице из сидячего положения. Пальцы Винсента приобрели зеленый оттенок от соков и пахли резким горьким запахом.
Как вся твоя  с каждым новым годом загнивающая "душа", приятель. 
- А я пока посторожу бутылку.

+2

14

Это ли она хотела услышать?
Ския неопределенно пожала плечами и уселась на траву, подтянув ноги ближе к себе. Пьяный Винсент отличался от трезвого - был еще более обманчив, чем обычно. Казалось бы, пьянчуга и пьянчуга: по улицам каждый вечер десятки таких шатаются, пройди мимо него и ни за что не сообразишь, что конкретно этот - бессмертный воин, наловчившийся рубить врагов пачками, да еще и проживший на свете больше сотни лет. Что уж там, если бы ему вздумалось рассказывать о своей жизни в таком состоянии, то именно на байки горького пропойцы этот рассказ и походил бы больше всего.
Но она-то видела его другим. Вне себя от ярости, заведенного в тупик, сожалеющего, серьезного, веселящегося, сосредоточенного. И да, безжалостного. Пожалуй, в чем-то он был не менее жестоким, чем она - с той единственной разницей, что от нее, некроманта, этой жестокости, пожалуй, ожидали.
Поэтому она не сомневалась, что он мог бы зарубить ее ученика. И ее саму мог бы - попытаться, по крайней мере, потому что противостояние меча и магии было слишком неопределенным.
Неопределенность. То самое заклятое слово.
Они вполне стоили друг друга.

— Сплети венок, погадаем-ка.
- Чего? - Ския, выдернутая из своих размышлений, успокоенная сонным журчанием реки, с недоумением уставилась на пучок листьев и веток, которые он сунул ей под нос. Пока они шли по лесу, Винсент срывал мелкие лесные цветы, высокие стебли и тонкие прутики, но она не придала этому значения - мало ли, зачем ему это понадобилось, может, и вправду комаров отгонять. На папоротник это в любом случае не было похоже. Но чтоб венок... - Это зачем? Ты действительно веришь в эти бредни? На суженого-ряженого гадать? - она фыркнула, крутя в руках разномастный букет. - Так это нам обоим не светит.
Тем не менее, она разложила "добычу" Беды на песке, выбирая стебли и цветы подлиннее и погибче. Венки она прежде не плела, но видела, как это делается, да и разнообразным рукоделием занималась не раз - пальцы у бывшей баронессы были ловкие и быстрые, а плетения шелковых нитей всплыли в памяти сами собой.
— А я пока посторожу бутылку.
- Уж ты посторожишь, - хмыкнула Собирающая кости. Бутылка была еще наполовину полной. Или уже наполовину пустой? Вот уж тоже вечная дилемма.
Поднявшийся ночной ветерок пускал по воде рябь, пытался разметать листья. Где-то в отдалении, на самом пределе слышимости, затянули песню - длинную, на самый простой мотив, с немудреными простонародными переливами. За лесом, едва пробиваясь огнями над верхушками деревьев, вновь вспыхнул фейерверк.
- У тебя была семья? - поинтересовалась вдруг Ския, не отрываясь от своего занятия. - Дети-жена? Чистенький домик, в котором венки плели?
Сложно было представить Беду кем-то еще, кроме нынешнего, напряженного до предела, выжженного долгими годами проклятья, не дорожащего ни своей жизнью, ни чужой. Но ведь, наверное, когда-то и иначе было?

+2

15

Вся жизнь Винсента напоминала одну сплошную большую байку горького пропойцы, и больше всего верила в нее черная волшебница и видела все своими глазами. Возможно, она единственная понимала его лучше всех, но только с точки зрения своего собственного искусства, не с человеческой. 
- Это зачем? Ты действительно веришь в эти бредни?
- Если ты во что-то не веришь, это еще не значит, что этого не может произойти с тобой. – растянуто, вдумываясь в каждое слово, произнес Беда, задирая голову к ночному, прекрасному, спокойному и величественному небу. Последнее не изменилось за столько лет и еще много лет останется таким же. И воин не желал стать последним, кто станет наблюдать за тем, как звезды начнут исчезать с небосвода, заканчивая свою жизнь раньше бессмертного.
- На суженого-ряженого гадать? Так это нам обоим не светит.
- Я не по этим делам, ха. – выплюнул Винсент, тихо засмеявшись. 
- Но ты-то, ненавидишь мужчин или твоя черная «религия» запрещает? – спросил воин с пьяным любопытством, скашивая глаза на чародейку. Проспиртованный мозг не имел тормоза, поэтому слова, возникшие на языке, слетали с него поспешно, понукаемые простым человеческим любопытством.
Рядом с ними, когда они замерли в сидячем положении, закружились сверчки с яркими желто-зелеными пузиками. Показывали ли они скрытые знаки или просто следовали зову природы – это с какой точки зрения посмотреть.
Винсент зажал между зубами веточку, которая не прошла контроль бывшей баронессы, ощущая во рту резкий, но приятный вкус. Он вновь вспомнил свое юношество и то, как было приятно пожевать молодую траву за пределами школы меча, растянувшись с «приятелями» на земле и ощущая каждый синяк и каждую пульсирующую, закаляемую ежедневными тренировками мышцу.

- Уж ты посторожишь.
- Пальцами клянусь. – оскалился Беда, шевеля перед собой порубленными пальцами. И перетащил наполовину полную бутылку к себе, «обнимая» за горлышко и прислушиваясь к полноте желудка. Возможно, место как раз освободилось на глоток, второй.
- Чертовы взрывы, любят кошельки привлекать к себе внимание. – недовольно произнес Винсент, когда раздались звуки фейерверков, и природа на миг замерла, в непонимании и испуге.

- У тебя была семья?
- Ха. – резко и как-то надрывно выплюнул Беда, опуская на грудь голову и покачивая бутылкой в стремлении заставить жидкость издать булькающий, задорный звук утопающего.
- Дети-жена? Чистенький домик, в котором венки плели?
- Все было. – коротко ответил Винсент, пожевывая щеку и не поднимая красных глаз на черную волшебницу.
- Я продолжил свой род. – с какой-то тяжестью произнес воин, качая головой, но не замолчал. Пьяный, песий язык выдавал порцию за порцией по своей собственной воле.
- И теперь семья разрослась, но больше это не «моя» семья. – Беда поднял тяжелый взгляд на чародейку.
- Я оставил свой след, свою кровь - больше с меня нечего взять и дать я больше ничего не могу.

- Я свое прожил и сам отказался от семьи, когда она еще была моей. Я сбежал, как трус, от жизни, от стареющей жены и взрослеющих детей. – с надрывом прошептал Винсент, моргая.
- Сначала я убеждал себя в том, что это все ради снятия проклятия, и я вот-вот вернусь к ним… - воин запнулся, прикусывая язык.
- ...они считают, что я погиб. – в последний раз, несколько лет назад, Винсент навещал своего престарелого, тронувшегося умом, ослепшего сына на попечительстве церкви, который так сильно напоминал ему самого себя и его прародителя-поджигателя. Всем мужчинам в его роду было суждено слететь с катушек, к гадалке не ходи.
- Время идет, оно не бесконечно, не нужно тратить его на «ерунду». -  и естественно под этим словом бессмертный имел в виду «месть» и «погоню за некромантом».
- Ты никогда не задумывалась о продолжении своего рода? – негромко, но прямо спросил Беда. По какой-то причине он предполагал, что этот путь у черной волшебницы был закрыт и перерезан стараниями, как некроманта, так и ее собственными в пожаре.
Но честное слово за честное слово, приятели.

- Готов венок? – через некоторое время спросил Беда, оценивающе рассматривая получившееся стараниями их обоих.
- Идем-ка. – Винсент засунул бутылку за пояс, взял венок и подполз на четвереньках к кромке черной, непроглядной воды. Плетенное украшение, выполненное со старанием, с тихим шлепком опустилось на воду и замерло, там, где течение было вялым.
- Ничего не видишь? – спросил воин, заглядывая в «круг» и наблюдая только за своим искаженным изображением и волшебницы, белая кожа которой выделялась сильнее в темноте.
- Родимая водица, умоляю потрудиться… как там дальше, ик. - произнес Беда, все что вспомнил из подслушанного, ощущая приятное головокружение.
Черная вода внутри пошла кругами, пойманная в ловушку. Серебряный свет исчез, но только на несколько мгновений, закрываемый тонкими облаками и освещая пространство точечными пучками. Ветер неожиданно прекратился, как и звуки насекомых и животных. На «огонек» заглянула тишина с властительницей ночного неба.

Отредактировано Винсент де Крориум (14.01.2022 02:02)

+2

16

Странные вопросы приходили Винсенту на ум в пьяном виде.
— Но ты-то ненавидишь мужчин или твоя черная «религия» запрещает?
Ския скосила на него глаза и усмехнулась:
- Нет, не ненавижу, - спокойно отозвалась она. - Не больше, чем кого бы то ни было еще. Все проще: мне это не слишком интересно. Много возни, мало результата. Что? - некромантка сдержала смешок. Как и многим мужчинам, рыцарю наверняка сложно было представить, что романтические похождения действительно могут быть не интересными. - Вот только не нужно мне тут про неземное удовольствие. Мужчина-то свое всегда получит, но кто б еще стремился его доставить в ответ...
Мужчины в ее жизни были - но недолго. Даже тот, кого юная Саския де Энваль почти сумела полюбить первым, не был исключением. Она довольно быстро в нем разочаровалась, и оставила бы его в покое, если б не его длинный язык...
Она решила, что не стоит рассказывать об этом Винсенту. Точно не поймет.

Да и не до того ему было: ее вопросы, в очередной раз брошенные наугад, как камни рукой ленивого мальчишки, снова попали в цель, хотя она и не стремилась.
Ския его не перебивала - до сих пор Винсент не рассказывал о собственной семье. Был же он в прошлой жизни героем - рыцарем, от которого ныне осталась мрачная тень самого себя. И дамы ему ленты вешали... куда только не - сам говорил.
Но и этот рассказ был полон горечи. Пьяные люди всегда сожалеют о своих детях - о том, что недостаточно их любили, недостаточно были с ними рядом, не заслуживают их привязанности. Это Ския наблюдала не раз и не два: даже Гильем де Энваль, будучи пьяным, порой пытался слезливо обнять свою колкую, холодную дочь, но та лишь отстранялась, не чувствуя за ним искреннего раскаяния и желания быть с ней ближе - ничего, кроме тоски по умершей жене и сожаления по неслучившемуся наследнику. Но горечь Винсента была иного рода. Нелицемерной.
Черной баронессе сложно было поставить себя на его место: наблюдать за угасающими детьми, не старея, знать, что все, кого ты любил, умрут раньше, раз за разом оставаться в одиночестве. В этом она бы никогда не смогла его понять.
У нее самой не было никого, кого она боялась бы потерять. Уже давно.
— ...они считают, что я погиб.
- Возможно, это для них лучше, - длинные пальцы Скии замерли над венком, когда некромантка задумалась. - Будь я тобой, сделала бы так же. Не думаю, что в этом больше эгоизма, чем в том, чтобы перекладывать на них часть твоего собственного проклятья.
Она подняла глаза, встречаясь взглядом с рыцарем, задумчиво опустила ресницы обратно к недоплетенному венку. Нет, в этом она не могла понять его до конца.

— Ты никогда не задумывалась о продолжении своего рода?
- Мой отец только об этом и думал с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать, - Ския невесело вздернула уголок рта. - Но я уже тогда знала, что это маловероятно. Женщины-некроманты - редкость, а уж дети от них - редкость еще большая. Магия смерти не порождает жизнь, сам понимаешь. Я слышала об одном занятном эксперименте, - она даже отложила венок. - Один древний некромант случал своих учеников и учениц, желая породить кого-то необычайно сильного. Из десятерых его последовательниц лишь одной удалось зачать после многих попыток, но вместо ожидаемого одаренного младенца она произвела на свет уродца, не дожившего и до двух лет.
Для Черной Баронессы это и в самом деле был эксперимент - как и для большинства магов смерти. Не игра с чужими жизнями и судьбами, а опыт, растянутый во времени, с размытым результатом. Поэтому и говорила об этом Ския совершенно спокойно. Для нее эта тема вовсе не была болезненной или выставляющей ее хоть сколько-нибудь неполноценной.
- Поэтому некроманты и берут учеников. Почти всегда. Те становятся их наследниками... если выживают, - она вспомнила Элиаса, прилежного, старательного, все еще наивного в свои семнадцать. Вплела в венок еще один длинный стебель.
- Возможно, я в большей степени его дочь, а не барона де Энваль... - совсем тихо проговорила она, и зеленые глаза потемнели.
Своих приемных "детей" некроманты пожирали, как кошки собственных котят: слишком слабые или глупые не выживут. А значит, и стараться ради них незачем.
Но хотел ли Теобальд в самом деле ее убить? Она так не думала. Но тогда к чему все это было?
Этот вопрос до сих пор не давал ей покоя.

— Готов венок?
Ския скептически посмотрела на свое творение, протянула его рыцарю, который тут же взял его и бросил в воду, совсем близко от берега. Некромантка присела на корточки на берегу, вглядываясь в медленно кружащийся по течению плетеный круг. В воде рядом с ним плыла полускрытая облаками луна и мелкие звездные точки.
— Ничего не видишь?
Она пожала плечами:
- А что должно быть видно?
— Родимая водица, умоляю потрудиться…
- Она-то потрудится, - усмехнулась Ския, забрала у него бутылку и глотнула еще. - В самом деле, что там должно быть? Вижу только нас...

Отредактировано Ския (14.01.2022 15:49)

+2

17

Не странные вопросы приходили Винсенту на язык, но те, которые были чистой квинтэссенцией человеческого любопытства, когда нос чесался залезть туда, где его в обычной обстановке могли откусить острыми зубами. Пьяным многое прощалось, на пьяниц в грязи смотрели с отвращением и жалостью, пьяницы пользовались вторыми-пятыми шансами.
- Все проще: мне это не слишком интересно. Много возни, мало результата.
- Согласен! – гоготнул Беда, покачивая корпусом. - … больше толку от мертвых.
- Мужчина-то свое всегда получит, но кто б еще стремился его доставить в ответ...
- Эка какая, с запросами величиной с горы! – вновь гоготнул воин, он определенно точно издевался и «пощипывал» словами.
- Не каждый с тобой сдюжит! – с прищуром ответил Винсент, наслаждаясь плывущей реальностью и словами, которые без труда вырывались из глотки.
Пусть воину будет смешно и забавно сейчас, чем сейчас и потом говено. С каждым прожитым, но не отведенным человеку годом, таких вот моментов и истинных наслаждений становилось все меньше.
Но веселость и щипание пальцев резко сменилось огромной тяжестью с новыми вопросами.
Ну, не бывает, приятель, бочки меда без чашки говна.

Беда был благодарен за то, что бывшая баронесса не вставляла свои реплики и превратилась в немого слушателя. Так было определенно легче.
- Будь я тобой, сделала бы так же.
- И в этом наша с тобой ошибка. – горько оскалился Винсент, вспоминая застывшее, перекошенное лицо своего старого сына. Беда не сказал ни слова при встрече с ним, он стоял перед ним молчаливой статуей, но невидящие глаза сына говорили о том, что и без слов все было понятно. Была секунда прозрения из пучин безумия, боль, надежда и нереализованное тепло к родителю. Воин слишком многое забрал по своему усмотрению, в самых эгоистичных помыслах.
Но и этого было не переписать и не вернуть. 

- Магия смерти не порождает жизнь, сам понимаешь.
- Но может спасать, невзирая на плату. – негромко отозвался Беда, вспоминая, как черная волшебница зашила шею незадачливому, несостоявшемуся мужу-насильнику и спасла ему жизнь. Но больше Винсент не произнес ни слова, позволяя говорить чародейке, как она позволила ему. Страшная жизнь ждала женщин ее искусства. Но и так не каждому было суждено получить «по зайке и лужайке». В этом была вся жизнь и ее баланс.
- Возможно, я в большей степени его дочь, а не барона де Энваль...
- Но «родители» не определяют нас самих и нашу дальнейшую жизнь. – как-то спокойно ответил воин, не желая заострять на этом внимание и вспоминать сейчас о некроманте. Черная волшебница была способна выйти из его тени и направиться в совершенно иную сторону, пока могла, пока малый свет мерцал под ее кожей, не задушенный ей самой и не опознанный.
 
- Не ночь папоротника, а приоткрытие застарелых шрамов. – невесело растянул рот бессмертный, проминая пальцами кожу на своем солнечном сплетении, на котором под распущенной рубашкой и запутавшимися завязками, была не одна отметина-шрам. Но последние-то не беспокоили, терзало намного глубже.
Теперь-то никто не повяжет ленты, никто не пригласит на светские праздники в стремлении послушать именно его бравые рассказы или прикоснуться к воину. Винсент ощущал эту потерю, но она его беспокоила меньше многого. Потерянного не воротишь, оставалось только грызть глотки своим врагам и пытаться найти глотку самого главного злодея.

- А что должно быть видно?
- Я не гадалка, не знаю. – пожал плечами Беда разочарованно, вытягивая грязную шею.
- В самом деле, что там должно быть? Вижу только нас...
- «Нас» - не лучший исход, так? – пошутил Винсент, высовывая язык и вновь посмотрел в центр венка на воду.
- Вижу нечто, вижу! – вскрикнул Беда возбужденно, показывая покачивающимся пальцем на их травяной вестник предсказаний.
И как только бывшая баронесса приблизилась и обратила внимание на венок, воин подтолкнул собирающую кости прямо с берега в воду, в последний момент забирая бутылку. Глубина была небольшой, всего по пояс и немного ниже, но брызг было много. Недалеко и недовольно квакнула потревоженная темная жаба на кувшинке.
- Ха, вот теперь мы с тобой в расчете, чародейка! – выкрикнул Винсент, наклоняя бутылку к губам и вбирая вино в рот.
«Не пей вина в дни Солнцестояния.»
Вкус сочного винограда опалил рот не сразу, но как только это случилось, Беда, выпучив глаза, неожиданно и резко выпустил напиток мелкими брызгами наружу. И капли потекли по груди, окрашивая вялыми пятнами ткань, но не все – несколько, небольшой, но глоток проскользнул по горлу в желудок.
- Блядское предсказание! – выругался Винсент, вытирая рот рукавом и поморщился, сползая ближе к берегу на животе с целью прополоскать рот текущей водой. Бутылка осталась стоять в траве под наклоном, брошенная, как заразный чумой человек.

Венок же отплыл от берега, подхватываемый течением. И свет светила окружил его, оставляя по центру черную воду. И в нем, когда вода задрожала, поплыли некие картинки или все это был морок.
Бывшая баронесса с черной косой и в целительском фартуке, рукава закатаны и на лице приятное-спокойное выражение, возле нее крутится черноволосый ребенок, таща за собой на веревке игрушку из гладкого дерева.
Беда с широкой, искренней улыбкой в кресле-качалке с задорной книжкой возле простого и небольшого дома среди полей, у ног большой спящий пес. Мечи заброшены в пустой комнате, покрыты пылью и паутиной, табун лошадей малых и больших пасется на пригорке.
И больше нет ни терзаний, ни боли, ни мести.
Но черная вода принялась заливать все, поглощать и искажать, являя совершенно иные, безрадостные, болезненные, кошмарные картинки, которым, видимо, и было только место в жизни бродяги и чародейки… и все из-за выбранного ими пути?

Отредактировано Винсент де Крориум (14.01.2022 17:55)

+2

18

Выпитое Бедой вино обжигает горло воспоминанием.

«Не пей вина в дни Солнцестояния»  - шептал ему когда-то тихий, приятный голос.

Детям все нужно объяснять - даже их сны, и однажды Винсенту было сказано: "Так Луна защитила тебя, дите". И было так, до этой самой ночи, когда пряность вина разлилась во рту горькой отравой. Он выплевывает, едва успев проглотить хоть каплю, но уже поздно. Легкость наполняет его голову, и вот уже кажется, что будь что будет, к черту эти бессмысленные дедовские байки и смутные предостережения от идолов, которые никак не облегчают жизни своих детей.

Дни Солнцестояния уравнивают все, размывают границы. Жизнь и смерть соединяются, являя истинную сущность бытия, ослабляя неразрывную связь между душой и телом. Это был благословенный день для каждого ясновидца, в то время как обычный люд благоговел перед его загадочной силой.

Солнцестояние уравновешивает мир.

Он замирает у воды, глядя на ее гладь то ли в мрачном ожидании, то ли в безмолвной обреченности. Был ли хоть кто-то, кто записал в одной из заумных книг последствия? Проклятие? Смерть? Или же по классике - человек сам становится кузнецом собственного несчастья?

Ничего не происходит. В голову не ударяет боль, из кустов никто не нападает... а венок продолжает плыть, пока не натыкается в воде на что-то темное. Похоже на ветку, обмотанную водорослями, но слишком уж большое. Возможно, если его высвободить, поверье все равно сработает? Беда делает несколько шагов вперед инстинктивно, просто ощущая внутренний порыв быть в движении.

Венок зацепился не за корягу, а за чье-то тело. И теперь, в свете Луны, он отчетливо видел его бледность на фоне бездны воды. Венок запутался у макушки мужчины. Всего на миг, он замечает: у утопленника точно такое же лицо, как и у него самого. Неровный свет Луны играет с ним злую шутку?

Его не было здесь еще секунду назад. И нет уже секунду спустя, когда Беда моргает. Венок плывет дальше, подхваченный течением с гладкой поверхности камня. А голову Винсента наполняет шелест листвы, тихое посвистывание ветра и шепот? Кто-то зовет его по имени и хихикает, но за спиной никого нет. Холодные пальцы касаются руки, но это просто высокая трава потревожена ветром.

Ничего не меняется.

♦ ♦ ♦

"Выпив вина живым, ты переступил порог Смерти."

Отныне Винсент изредка, но с каждым годом все чаще, слышит их - голоса, далекие и потусторонние. Желанный голос с границ, за которые уходят мертвецы и к которым он сам не сумел даже приблизиться. Каждый из мертвых, тело которого увидит Беда, останется с ним навсегда. Он будет видеть их всех каждый день аркана Смерть, и у каждого из них - его лицо.
Они окружают, умоляют освободить их, оживить их, одолжить свое тело. Дышат в затылок, хватают за руки, мешают спать, так что уснуть поможет только бутылка крепленного вина.
Беда видит чужие кошмары, его сны все больше наполняются жуткими воспоминаниями мертвецов. Но он никогда не сможет им помочь, инстинктивно понимает: нельзя. Его уши и глаза ощущали что-то потустороннее и запретное, скрытое от всех живых за ширмой реальности не просто так.
Но что, если однажды он сломается? Ведь они обещают желанное забытие, стоит только помочь завершить их земные дела.

Луна отвернулась от него.

+4

19

— «Нас» — не лучший исход, так? - в голосе пьяного Беды опять слышалась насмешка.
- И верно, - вздернув подбородок, с вызовом отозвалась Ския.
Она, прагматичная, скептически настроенная, не видела внутри плетеного круга ни чудесных видений несуществующей семьи, ни добрых картин прошлого, ни ужасных - будущего. Только лунные блики да расходящиеся круги.
— Вижу нечто, вижу!
- Это твое дурное отражение... - проворчала некромантка, но дальнейшие предположения захлебнулись: темная вода неожиданно оказалась у самого лица, сомкнулась над ней. Баронесса утратила понимание, где верх, где низ - все вокруг превратилось в холодное темное ничто, мгновенно забившееся в глаза, нос и уши.
Этот паршивец столкнул ее в реку! Зная, что она не умеет плавать!
Она не слышала победные вопли Беды, оставшегося на берегу с бутылкой - слишком была ошарашена и испугана. Потонуть она не могла, но когда, откашливаясь и отплевывая воду, наконец, вынырнула на поверхность, то успела изрядно нахлебаться. С длинных волос текло ручьями, мокрое платье липло к телу, но в глазах горели бешеные зеленые огни.
- С-сука ты!.. - кашляя, выдавила баронесса, которую шутка Винсента вовсе не развеселила, и симпатии к пьяному рыцарю не прибавила. - Подо... подонок!..
Она успела только заметить, что он почему-то и сам закашлялся, выплевывая вино, которое успел отхлебнуть, наклонился совсем близко над рекой. Она не раздумывала, для чего это ему понадобилось: просто схватила его за воротник рубашки и за пояс, и что было сил рванула на себя и вниз.
Почему-то Беда даже не сопротивлялся. С всплеском рухнул в воду, окончательно распугав всех речных обитателей и заставив отражение луны исчезнуть в поднявшейся ряби. Взметнувшиеся волны и брызги окончательно смыли венок дальше по течению.
Ския притопила Винсента, как следует, словно разъяренная русалка. Потонет - туда ему и дорога, пропойце, в следующий раз думать будет! Никакого сожаления за именно эту его смерть баронесса точно не испытала бы.
Сама она выползла на берег, с трудом выпутав отяжелевшее, набравшее воды платье, села на землю, вытянув ноги перед собой и выжимая мокрые волосы. После такого купания теплый ночной воздух показался холодным - совсем как тогда, после спасения из затонувшей башни.
Но тогда светило солнце - а сейчас лишь холодная, бледная Луна, разгневанная нарушенным пророчеством, о котором Ския и представления не имела.
- Ты живой там? - хрипло и зло окликнула она с берега.
Еще и все вино разлил, зар-раза!..

Отредактировано Ския (14.01.2022 23:39)

+2

20

Винсент был определенно точно проклят в первый раз не некромантом, но при своем рождении под знаком губительной косы. Смертельный аркан, раз наброшенный на горло ребенка, которым суждено было стать великим воином и после пропащим бродягой, больше никогда не ослабнет. Пока истинная жизнь не покинет бессмертное тело раз и навсегда.
Прости негодного сына, прости меня, луна. Но каждый идет своим путем, наступая в свои капканы и расплачиваясь собственной кровью, о предостережениях вспоминается только после.
Идолы бесшумно смеются, кровоточа из глаз-прорезей, прародители тяжело и невесело качают головой из того мира, не способные больше выдерживать беспорядок что в жизни своего сына, что в его собственной голове.
Мир переворачивается, весы покачиваются, грозя опустить чашу ниже всего, там, где место было только тьме и вечной потерянности.
Перед тем, как опуститься возле воды, Винсент видит изнанку мира, видит в собственной мертвой, подплывшей морде призыв с той пустой стороны. Сколько раз Беда смотрел на собственный труп – не сосчитать, но с этого момента все неуловимо изменилось.
Теперь от трупа веяло вечной мерзлотой и клещами, рот не шевелился, но волна шепота текла из него, окружая буйную голову пьяницы. Собственное горло затрещало словно стискиваемое жестким арканом, не позволяя вскрикнуть.

Винсент резко оглянулся на собственное имя, но никого не было за спиной – бывшая баронесса в воде и ей было совершенно не до этого.
Беда моргнул, и после повалился на колени у кромки воды и после на живот, словно разом потерял все силы и глоток проточной воды мог все исправить и облегчить.
Песье спиртное, ни к чему хорошему оно ни разу не приводило. Но рот продолжало щипать треклятым вином в напоминании о содеянном «преступлении».
Мир продолжил плыть, запечатлённая в памяти картинка трупа в водорослях тоже. Но последняя не исчезла и не растворилась, вместо этого она скрутилась в тонкую спираль и проникла в сознание, крепясь крючками за измученный разум и застревая там.
Ничего не изменилось, но это зависело от того, насколько пристально посмотреть вокруг и самое главное – внутрь себя.
Свет ночного светила померк, частично спрятался за тонкими облаками, не желая освещать больше путь человека, проклятого некромантом, арканой смерти и самим собой, не важно.

Потонуть по пояс в воде – это нужно было еще извернуться, а Винсент знал, что черная волшебница обладала девятью жизнями и была проворна, как черная, потертая жизнью кошка.
Такие как ты, приятельница, от воды, сколько набиралось в ведро, так просто не покидают этот бренный мир. Кончать с бандитами воину было примерно настолько же неприятно, как сейчас оказаться в воде чародейке.
На этом и сошлись, приятели.
— Подо... подонок!..
Грешен, каюсь! Но в достаточной степени ли…
Вода поглотила несопротивляющегося, выбитого из колеи Винсента с распростертыми объятьями, она не отказывалась от этого «сына». Вода моментально затопила рот и нос, Беда неожиданно выпустил весь воздух, заставляя пойти пузырями поверхность воды.
Воин не сопротивлялся, когда цепкие руки и острое колено придавили его за спину и голову к покрытому илом дну. В этот момент ему до зубного скрежета захотелось подохнуть и возродиться после этой ночи, когда солнце возьмет все в свои руки, прогоняя тьму и надкушенный серебряный диск с небосвода.
Винсент весь стиснулся, не желая давать инстинктам ни малейшего шанса на сопротивление от нехватки воздуха.
Но вцепившиеся в его волосы и рубашку пальцы оказались куда милосерднее, чем можно было предположить с первого взгляда на черную волшебницу за работой в ее «родной» мертвецкой стихии.
Беда всплыл не сразу, истязая еще какое-то время собственное тело и принявшиеся гореть жарким пламенем легкие.
Чего ты так испугался, приятель? Мертвые шагают за тобой и кровь их не отмыть с твоих рук, как не старайся. Ты знаком со смертельной косой настолько же, насколько некромантка рядом с тобой.
И она не боится.
- Ты живой там?
- В голове все это было в сто крат забавнее. – отозвался Беда, выплевывая воду и поднимаясь на ноги не сразу, осторожно и постепенно. На реке они все-таки были вдвоем, не считая потревоженную живность.   
- «…я все еще жив.»
- После купания я понял одно - пора выходить из запоя. – более трезво и четко произнес Винсент чем прежде, вышагивая на берег и выдавливая из невысоких сапог воду.
- Тебе все-таки нужно научиться плавать. – с кривой усмешкой продолжил Беда, опускаясь рядом с мокрой кошкой.
- Так куда мы пойдем дальше, куда хотела? – с выдохом прошептал Винсент, задумчиво рассматривая то место, где он видел или ему показалось мертвое тело. Но ничего, как и предполагалось, кроме водяных растений и камня там не было.
- …конечно, когда подсохнешь немного. – все также не слишком весело, но пытаясь вернуть былой запал, произнес он, смахивая или размазывая сильнее по мокрой рубашке прилипший ил.
- С предсказаниями не получилось, бывает. – венок скрылся из виду, теряясь в течении или потонув, так и не поведав никому о своем открытии. Возможно, это было к лучшему. 
И пусть случившееся помутнение рассудка останется на потом, в ночи о таком размышлять по какой-то причине жутко не хотелось.

Отредактировано Винсент де Крориум (15.01.2022 01:17)

+2

21

— В голове все это было в сто крат забавнее.
- Да неужели?! - все еще сердито отозвалась баронесса, но ее первоначальная злость постепенно отступала. Теперь она уже понимала, что, пожалуй, не хотела бы топить Потасовщика до смерти, но что поделать, если именно этот человек обладал удивительной способностью выводить ее из себя?
Прежняя Саския, взбалмошная, эгоистичная, всегда поступавшая исключительно так, как ей хотелось, убивала хладнокровно, не морщась. За исключением... да, все того же Винсента - тогда, в самый первый раз.
Ты выпустил ее на эту дорогу, бессмертный рыцарь. И то, что она не совершила это убийство сегодня - скорее, исключение из правил.

Сейчас он, выбирающийся на берег, все еще отпускал свои вечные шуточки, но словно как-то неуверенно. Будто за те мгновения, пока она мокла в реке, успел раскаяться.
Он - и раскаяться? Вот уж точно нет.
— После купания я понял одно — пора выходить из запоя, - он был таким же мокрым, как и она, и это хоть немного, но примиряло баронессу с реальностью.
- Надо же, в холодной воде к тебе приходят поразительно мудрые мысли, - хмыкнула Ския, раздергивая шнуровку на корсаже платья. Благо, платье было не парадным, и с этими завязками, пусть и спутавшимися после купания, она вполне могла справиться сама, без посторонней помощи.
Расшнурованное черное платье упало к ее ногам, и некромантка раздраженно переступила через него. Присутствие Винсента ее не смущало - он и без того уже видел ее в одной лишь мокрой сорочке, так что сейчас ничего нового не увидит точно.
Да и за сотню лет наверняка успел посмотреть не один десяток мокрых сорочек.
— Тебе все-таки нужно научиться плавать.
Ския метнула в него убийственный взгляд.
- А тебе нужно возместить мне стоимость двух утопленных платьев, одно из которых ты еще и порезал. Я с тобой на одном только гардеробе разорюсь... - она еще раз отжала волосы и перекинула их за спину. Тяжелая черная копна шлепнула ее по лопаткам. Некромантка отжала еще и подол сорочки, присела на траву.
— Так куда мы пойдем дальше, куда хотела?
- Полагаю, что к кострам. Ходить в сыром всю ночь я не собираюсь, - Собирающая кости все еще ворчала, но уже беззлобно.
Пожалуй, купание в холодной воде пошло на пользу им обоим, отрезвив и остудив одновременно.

— С предсказаниями не получилось, бывает.
- К счастью или к несчастью, мы не провидцы, чтоб видеть что-то в отражениях, - Ския пошарила рукой вокруг себя, нащупала бутылку, перевернула ее горлышком книзу - оттуда вытекла единственная алая капля. - Черт, как ты умудрился разлить все вино?
Она взглянула на Винсента. Все же его странная потерянность бросалась в глаза, и это не было похоже на слишком быстрое отрезвление.
- Или ты все же что-то увидел? - проницательно поинтересовалась баронесса. Теперь, когда она успокоилась, то вспомнила, что перед тем, как она стянула его в воду, он зачем-то сам подползал туда, и вряд ли для того, чтобы получше рассмотреть отражения. - Что, Луна улыбнулась?

+1

22

Из чего произрастали и на чем зиждились исключения из правил – было не всегда ведомо и самому человеку, который их совершал. И из-за этого человек становился непредсказуем, но не всегда это было во зло.
Возможно, приятели, так сложились звезды, опасно и прекрасно в своей таинственности поблескивая с небосвода.
Черная волшебница, все еще носившая черную голову на своих плечах рядом с ненавистником некромантов, тоже была исключением.

- Надо же, в холодной воде к тебе приходят поразительно мудрые мысли.
- Иногда такие мысли находятся у тебя под носом, но не замечать их дело гордыни. – по какой-то причине ответил Винсент, имея под словами совершенно иное. Воин провел пальцами по своей морде, смахивая щекочущие капли, и рассматривая краем глаза принявшуюся избавляться от платья бывшую баронессу.
- Раздеваешься ты с большей легкостью, чем идешь на «переговоры». – выдал Беда с затупленной колкостью и опустил взгляд на черное, мокрое, упавшее ненужной тяжестью платье к ногам черной волшебницы. Смертоносными взглядами сейчас было его не взять врасплох.

- Я с тобой на одном только гардеробе разорюсь…
- Надеюсь, это будет самой большой жертвой, которую тебе придется принести во имя нашего «союза». – Беда слишком много лет назад прекратил обращать внимание на материальное, посмеиваясь над богатыми и одновременно заточенными своей жадностью в клетку людьми.
- …купить тебе платье? – как-то неожиданно и прямо спросил Винсент, поднимая взгляд в зеленые, горящие негодованием глаза бывшей баронессы.
Иногда «союзникам» необходимо было приносить подношения-подарки с наилучшими пожеланиями и с заверениями в крепости их договоренностей. Единственный подарок, который могла преподнести ему черная волшебница, это относится к нему, как к равному, не врать, работать во имя общей цели и преподнести голову их общего главного врага на лезвии клинка.

- Полагаю, что к кострам. Ходить в сыром всю ночь я не собираюсь.
- Мне как раз должны три бутылки согревающего, осилишь? – оскалился Беда, поднимаясь и отнимая пальцами мокрую, щекочущую рубашку от груди.
- Черт, как ты умудрился разлить все вино?
Винсент на это развел руками и пожал плечами, сказать ему на это было нечего. Глаза его вновь скользнули к той части реки, где он «разглядел» собственный в водорослях труп.
- Пойдем отсюда.

- Или ты все же что-то увидел?
- Только твою задницу под ворохом юбок. – резче необходимого ответил Беда, поворачиваясь спиной к реке и отыскивая глазами тропинку, по которой они пришли.
- Что, Луна улыбнулась?
- Выпьешь с мое, и не только луна тебе улыбнется. – Винсент глубоко вдохнул, заталкивая неприятное чувство в затылке подальше.

- Не кажется тебе странным, что мы наталкиваемся на друг друга постоянно? Поедь я к оркам, мне кажется я тебя там тоже встречу. – как-то задумчиво произнес воин, вышагивая по тропинке в сторону лесов. В сапогах перестала булькать вода, река вновь залилась своими привычными звуками, оставленная наконец в покое.

Издалека слышались голоса и поутихшие песни – разгар веселья прошел без бродяги и кошки. Многие или поспешили обратно к себе, или уединиться среди деревьев, или напились до беспамятства. Костры, как путеводная точка, горели впереди, но приблизиться к ним эти двое не могли, хотя давно должны были.
- Мы здесь уже проходили, разве нет. – настороженно произнес наконец Винсент, поднимая брови и показывая поломанную им ветку, за которую он минут пять назад неосторожно зацепился мокрой штаниной, и которая повисла обиженно вниз на кусочке гибкой коры.
За их спинами, в противоположной стороне от горящих костров крестьян, все сильнее очерчивалась тропинка и, как фонари, воткнутые в землю, мигали зелено-желтым светом светлячки вдоль нее.
- Это еще, блядь, что такое? – в первую очередь Беда подумал, что все еще здорово пьян. И именно поэтому мотнул все еще мягкой головой, прижимая пальцы к векам.
Но тропинка со светлячками, выстроившимися в ряд, как почетная стража, не исчезли, и в постели с похмелья воин не оказался, а, жаль.
- Шутка не смешная, прекращай давай. – обратился Винсент к бывшей баронессе негромко, стискивая потрескавшиеся губы.

Отредактировано Винсент де Крориум (18.01.2022 17:25)

+1

23

— Раздеваешься ты с большей легкостью, чем идешь на «переговоры».
Вот так и бывает: проживешь на свете больше сотни лет, а до сих пор не понимаешь, что иной раз успех "переговоров" на 80% зависит от платья. Или от его отсутствия. Достаточно вспомнить хотя бы ее маскировку в замке Ордена, где все внимание стражи оказалось отвлечено удачно подобранным нарядом...
Ския фыркнула, готовясь в равной степени и принимать колкости, и колоть в ответ. С Винсентом почему-то всегда было так - во всяком случае, когда им обоим не грозила смертельная опасность.
Но, как ни странно, именно в этих пикировках было нечто успокаивающее. Нечто стабильное.
По крайней мере, она почти скучала по этому после той действительно серьезной ссоры.

— …купить тебе платье?
Ския едва не закашлялась, от неожиданности вдохнув глубже необходимого - в легких еще оставалось сколько-то воды. Беда выглядел абсолютно серьезным, только в самой глубине темных глаз плясали странные смешки.
- О, я б с удовольствием посмотрела на твой выбор женского платья! - приняла вызов Черная баронесса, усмехнувшись. - Ради такого случая даже соглашусь. Но мой гардероб не терпит дешевок...
Мысль о том, как рыцарь глубокомысленно щупает кружева или выбирает шелк, даже подняла ей настроение. Хотя вряд ли он станет это делать - возьмет то, что ему всунет самый удачливый торговец. Впрочем... Собирающая кости не раз за последние только пять минут поймала на себе оценивающий, совершенно не скрывающийся взгляд - насмотренность у бессмертного воина наверняка была. Вдруг и впрямь не прогадает, чем Луна не шутит?

— Мне как раз должны три бутылки согревающего, осилишь?
- Я не пью такое пойло бутылками, - сморщила нос Ския. - Тем более, индейку ты так никуда и не донес, так что, вероятнее всего, проспорил.
На деле напиваться снова ей не слишком-то хотелось. А видеть вдрызг пьяного Винсента рядом с собой хотелось еще меньше - в этом состоянии он оказался действительно непереносим.
Судя по его взгляду, он, напротив, был бы не прочь упиться снова.
Что он все-таки видел в реке?
— Только твою задницу под ворохом юбок, - грубо и неумело отшутился он на этот ее вопрос.
- Обычно те, кто ее видел, отзываются о ней куда как более почтительно, и уж точно не жалуются, - Ския дернула плечом, но расспрашивать о большем не стала. Злится - и пусть его.

Идти обратно по лесу в едва высохшем платье, которое она наскоро натянула на такую же непросохшую сорочку - удовольствие ниже среднего. К мокрому подолу тут же прилипли все листья, тонкая паутинка и мелкий мусор, да и намокшие туфли неприятно ощущались на ногах.
И все же ночной воздух не был холодным. В нем плыли запахи и звуки - все настолько отдаленное, затуманенное, что сам этот поход по ночному лесу казался приснившимся.
— Не кажется тебе странным, что мы наталкиваемся на друг друга постоянно? Поедь я к оркам, мне кажется я тебя там тоже встречу.
Ския покосилась на него, размышляя, и ответила на удивление серьезно:
- Я могла бы сказать, что "такова судьба" или что "Луна шалит", но мне кажется, что дело в другом, - она приостановилась, чтобы распутать особо настырную ветку, зацепившуюся за длинные волосы. - Мы с тобой примерно одинаково мыслим, по крайней мере, когда преследуем какую-то цель. Пусть и приходим к этому по-разному. Неудивительно, что пересекаемся...
И вправду: две первые их встречи были не случайными, нацеленными на поиск Некроманта. Беда явился в замок де Энваль не случайно, и оба они также не случайно оказались в Руинах, получив одну и ту же информацию. Позже Винсент сам целенаправленно искал ее в Рон-дю-Буш, а вероятность того, что они встретятся в поместье его сослуживца, была невелика - но все же была.
Как говорится, случайности не случайны...
Но почему тогда они столкнулись сегодня? Ския понятия не имела, что встретит здесь своего заклятого союзника, да и он сам был удивлен ее увидеть.
Или его сны, о которых он отказался говорить, невольно вновь сделали случайную встречу не случайной?
Она невольно задержала на рыцаре пристальный, долгий взгляд. Проще всего - и она сама это уже давно поняла, - было бы минимизировать случайности и делиться всей добытой информацией. Честно говоря, она и собиралась так поступать отныне.
Но рассказывать об этом Беде сейчас было совершенно ни к чему. Он еще и испорченные платья не возместил...

Поглощенная собственными мыслями, некромантка не сразу заметила, что они ходят кругами. Лишь когда Винсент привлек к этому ее внимание, стала подмечать, что они давно должны были оказаться возле костров - но не приблизились к ним ничуть.
И как тогда объяснить дорогу из светлячков, уводившую в чащу?
— Шутка не смешная, прекращай давай.
- Если б ты был чуть более внимателен, то вспомнил бы, что моя магия - другого оттенка, - Ския прищурилась, вглядываясь в мерцание живых фонариков.
Слишком странно для природного явления.
- Только не говори мне, что это - дорога к цветку папоротника, - выпрямившись, насмешливо заявила Черная баронесса. - Мне сегодня весь вечер им уши пичкали. Как там? Клады находит и дарует ясновидение?
В россказни менестрелей она не верила нисколько.
- Готова поспорить, что это тоже совпадение, - упрямо продолжила она. - Ты никогда не знаешь, что в голове у насекомых...

Отредактировано Ския (18.01.2022 21:43)

0

24

Винсент прекрасно был осведомлен о женских чарах, нагих или закутанных по самые глаза. И сам, как по молодости, так и после - по своей горячности, не раз становился их жертвой. Но говорил он совершенно не о тех переговорах - но о переговорах, которые черная волшебница вела с большего не с иными, а параллельно сама с собой. Но пусть в воздухе повиснет эта недосказанность, иногда задавливать больное место было чревато неприятными последствиями для того, кто нажимал.
В своих беспокойных снах Беда не раз не справлялся с ножом или с завязками, обрекая бывшую баронессу на смерть утопленницы под тяжестью тех великолепных юбок и тонны кружев, и после самого себя под потолком волшебного колодца, не способный пролезть в ту тонкую, насмешливую расщелину.

- О, я б с удовольствием посмотрела на твой выбор женского платья!
- Возможно, ты будешь удивлена. – оскалился Винсент в ответ, вспоминая о воздушном, тонком, блестящем шелке, который носили раскрепощенные женщины в жаркое время в тех местах, где церковь не смотрела так пристально за своими «подопечными». И капельки пота были самым прекрасным украшением на обласканной солнцем коже. Но могло ли такое созерцание принести столько же удовольствия как много лет назад – надо было постараться.
- Ради такого случая даже соглашусь. Но мой гардероб не терпит дешевок...
- Если и помирать в риске, то только в роскошном наряде, так? – гоготнул Беда, нисколько не удивленный ответом.
- Над златом не чахну, так что не беспокойся, баронесска, и губы раньше времени не надувай. – блеснул воин крепкими, оставшимися зубами, издеваясь.
Пора было разнообразить «черную» жизнь чародейки или вытащить на свет тот цвет, который она скрывала под черной тканью, и носила только близко к коже, как некий великий секрет страшного и смертоносного некроманта.
Винсент был мастером ставить все вокруг него с ног на голову.

- Я не пью такое пойло бутылками.
- Зато прекрасно греет внутренности, и вообще не обесценивай простой труд. – Беда при этих словах «погладил» себе желудок и кишки через кожу, расплываясь довольной рожей.
- Тем более, индейку ты так никуда и не донес, так что, вероятнее всего, проспорил.
- Секундочку-секундочку. – Винсент повернулся к ней, запуская пальцы в карман штанов. И выудил на свет оторванную, мокрую ножку. И когда только поспел – все пьяный, но цепкий на определенные вещи мозг.
- Кажется речь не шла о целой тушке. – гоготнул вновь Беда, справляясь с нехорошим чувством и оставляя произошедшее у реки именно там. Среди стволов было намного легче, кусок мяса отправился в темноту кармана вновь. Напиваться воин больше не желал, но пару глотков от мерзлоты и мокроты было самое то, в особенности для костлявого тела бывшей баронессы и ее благородной, нежной задницы, которая собирала и принимала только самые изысканные комплименты.

- Пусть и приходим к этому по-разному. Неудивительно, что пересекаемся...
- Будем считать, что так, такое умозаключение меня успокаивает. – выдохнул Винсент, несильно качая головой. Больше всего он беспокоился о том, что они – это куклы и некромант – главный кукловод, по какой-то причине решивший свести своих «преемников-врагов» вместе.
Не в надежде ли на то, приятели, что вы перегрызетесь в итоге, сократив проблемы некроманта с двух до одного. Или так старый, замшелый волшебник развлекался. Ну, а что же ему еще было делать в потоке вечности, как не играть чужими жизнями и судьбами, к которым он приложил свою руку до?
Как говорится, случайности не случайны.

- Если б ты был чуть более внимателен, то вспомнил бы, что моя магия — другого оттенка.
- Да-да, невнимательный я хам… цвета твоих глаз под лунным светом. – отмахнулся Винсент, произнося без задней мысли что подумал, сосредоточенный на своих ощущениях и обстановке вокруг. Беда медленно совершил полный круг вокруг своей оси, напрягаясь.

- Только не говори мне, что это — дорога к цветку папоротника.
- На что это точно похоже, так это на приглашение. – тихо произнес воин, забывая и о неприятно липшей мокрой одежде к коже и о все еще циркулирующем в крови пойле.
- Клады находит и дарует ясновидение?
- и открывает тайны мира и власть над нечистым духом. – закончил Беда, понимая, что сейчас нет никакой опасности. И, возможно, не будет.
Ха, наивный идиот, приятель!

- Готова поспорить, что это тоже совпадение.
- На что мы спорим, что будешь раз в неделю носить то платье, что я выберу без тебя? – быстро откликнулся Винсент, обращая темные, но неожиданно заинтересованные глаза на чародейку. О стоимости платья бродяга помнил, это было уже договорено.
Ну так что, приятельница, решишься взять кота в мешке или гордость и осторожность возьмут вверх?
О, мясом не корми бессмертного – дай поспорить. И не важно сколько было выпито до этого. Спор рождал приятное щекотание в позвоночнике, заставляя чувствовать себя на каплю, но живым.
Неопределенность в спорах – вот что было приятным, а не сам результат.

- Я вперед. – коротко решил Винсент, направляясь не быстро и осторожно по напрашивающейся тропинке. К кострам без этого, как можно было предположить, было не выйти, сколько не топчи землю и не приминай траву.
И как только бродяга и бывшая баронесса проходили по ней – сверчки за ними гасли, скрывая тропинку. Была ли она вообще – вот в чем вопрос.
В итоге тропинка привела на небольшую полянку, не больше пятнадцати шагов, и тонкий слой воды идеальным серпом мерцал под ногами, очерченный высокой травой по контуру. И в центре покоился поросший густым мхом трухлявый поваленный ствол. На котором, подогнув под себя ноги, восседала обнаженная женщина, волосы ее были темно-коричневыми, спутанными по колени, а кожа выдавала зеленоватый цвет из-за чего незнакомка идеально подходила под буйное травяное окружение.
Она встретилась с путниками взглядом и оголила ровные, белые и острые зубы.
- Не думала я, не гадала, что серебряная мать позволит мне наконец пригласить кого-то на огонек. – произнесла незнакомка мелодичным голосом и рассмеялась, поднимая глаза к небу и затянутому ночному солнцу, которое отвернулось от своего негодного сына, создавая вокруг него «непроглядную тьму». И не важно кто пострадает от этого еще, рискнув находиться рядом – это был выбор не серебряной матери, но живых.
- …но вот вы здесь, мои сладкие путники.

Отредактировано Винсент де Крориум (19.01.2022 03:54)

+1

25

Цвета ее глаз под лунным светом?..
Черная Баронесса бросила на Винсента недоверчиво-подозрительный взгляд. Подобное сравнение она ожидала бы услышать от начинающего барда, рядом с которым девицы млеют от немудреных комплиментов, но никак не от него.
С другой стороны, даже несмотря на купание в реке, они оба до сих пор не совсем трезвы. Самое забавное, что он, похоже, даже не совсем отследил, что сказал, и потому не вложил в свои слова никакой подколки.
Чудны дела Твои, Луна...

— На что мы спорим, что будешь раз в неделю носить то платье, что я выберу без тебя?
Зато вот здесь с подколками он расстарался, и расстарается еще - это к гадалке не ходи.
- Если оно будет приличное - то спорим, - сощурилась некромантка, заметив его мгновенное оживление. В конце концов, рыцарь явно не умел составлять договоры и включать в них пункты мелким шрифтом: он не упомянул, сколько минут в день, где именно и перед кем именно ей придется его носить. Искать подобные лазейки Ския научилась давным-давно. - А если проспоришь ты - не будешь целый год пить ничего алкогольного. И есть тоже, - а то заморозит спирт в лед, знаем, плавали.
И неизвестно, кому из них соблюдение этих условий еще будет тяжелее даваться.

Забились, пожали друг другу руки. Его пожатие - теплое и крепкое, как зимняя рукавица, ее - прохладное и цепкое, как стылый осенний воздух.
Тропинка, выложенная светлячками, вела все дальше в лес, и даже Ския постепенно начинала сомневаться в том, что действительно не спит - таким нереальным казалось происходящее. Сумасшествие какое-то: все эти костры, огоньки, поиски неведомых цветов. Как она вообще позволила себя в это втянуть?
К тому моменту, как импровизированная дорожка вывела их из лесу на поляну, Черная баронесса успела собрать на подол платья, кажется, все имеющиеся на пути колючки и семена, а непослушная грива черных волос окончательно растрепалась. Так что на абсолютно обнаженную незнакомку, восседавшую на пне, посмотрела почти с сочувствием.
Тоже в реке неудачно искупалась? Или пошла в чащу поразвлечься с кем-то, да дошла почему-то одна?
Мысли эти были абсолютно праздными, призванными придать всему творящемуся вокруг хотя бы какой-то оттенок здравого смысла. Ския и сама прекрасно видела и нереальный блеск каштановых волос под луной, и легкое свечение зеленоватой кожи, и мистическое сияние глаз. Женщина была кем угодно, но не человеком.
Фэй-ул? Говорят, ночь - их время, Луна - их солнце...
- Это твоя магия создала тропинку? - поинтересовалась Ския, скрестив руки на груди. - Ты кто?
Легкий наклон головы, тихий вздох, приподнявший полную белую грудь, наполовину скрытую полотном темных волос, белозубая ухмылка.
- Так ли это важно, моя хорошая? - все тем же сладким, как мед, голосом спросила незнакомка и перевела взгляд с нее на Винсента, улыбаясь еще более заманчиво. - Вы же пришли сюда в поисках ответов? Или чего-то еще?..

+1

26

Кем же еще был бессмертный, если не нелепым, без капли таланта бардом-бродягой? Не он ли в опасные и высасывающие радость моменты кидался кривыми строчками, которые всплывали у него в разуме сами и не проходили обкатку у литератора.
У каждого можно было обнаружить скрытые «таланты» или, на самый худой конец, порывы естества. В том числе и у черной волшебницы.
«Черна вода, она бежит, как прежде; меж корней деревьев, трупов, валунов;
И в ней сокрыто соприкосновение; судеб сплетенье полевых цветов,
Плывущих по течению, к забвению.»

Не пора ли млеть, о женский род, хей-хоп. Проявите милосердие!
Чудны дела Твои, Луна.
Воистину, чудны дела твои, Луна.

- Если оно будет приличное — то спорим.
Не читать мелко написанное у Винсента было в крови, не поэтому ли он попался на крючок некроманта. Ни жизнь, ни серебряная мать ничему не научили тебя за столько лет, приятель, а жаль.
Впрочем, Беда и не стремился загнать бывшую баронессу в угол под напором своих разъяснений и требований. Здесь имело значение только сам факт спора, а все остальное оставалось на сомнительной совести чародейки.
К тому же, сама черная волшебница попалась в собственные силки, не определив сразу того, кто станет определять «приличность» наряда. С легкой руки можно было предположить, что у бродяги и бывшей баронессы понятия эти разнились существенно.
Винсент ощерился, выслушивая ответные требования.
- И есть тоже, — а то заморозит спирт в лед, знаем, плавали.
- Зная, как ты плаваешь, плавала ты не везде. – воин протянул свои немного шевелящиеся пальцы чародейке, открывая зубы еще больше.
- Некоторые высокие люди не делают ни первого, ни второго. Но все равно находят «обходные» пути быть пьяными. – Беда неожиданно подмигнул и не позволяя собирающей кости «исправить» часть спора, пожал ее прохладные, еще влажные пальцы.
И пусть происходящее сегодня напоминало скачку по горкам, от плохого и сомнительного к спокойствию и веселости, упускать такой интересный момент не следовало. 
А вызовы и опасности подождут за углом, все равно ни воин, ни черная волшебница от них никуда не денутся и спиной не повернутся.

Иногда было не важно, как ты оказалась, приятельница, на этом пути, оставалось следовать дальше и смотреть во все свои большие глаза. В противном случае, оставалось только прыгнуть назад, где разинув рот ждала черная, с острым склоном пропасть в никуда.

- Вы же пришли сюда в поисках ответов? Или чего-то еще?..
Говорить о том, что ответы незнакомки нисколько не обнадежили Винсента, не нужно было. Он замер, как пойманный с поличным барсук, потягивая носом воздух. Клинка у воина не было, и на все что он мог рассчитывать – это на складной нож, спрятанный в сапоге, на свои кулаки, и на магию чародейки.
Но последняя могла навредить больше, чем помочь – воздух искажался, покачивался, наполненный невидимыми нитями, как вода - корнями ряски, не пропуская вниз свет.
- Мы вообще-то шли к кострам, теплу и водке. – выдал Беда прямо, показывая в сторону, где должны были находиться костры. Но в этой части леса, непонятно где, не было больше слышно ни людских голосов, ни музыки, ничего – только тишина леса.
- Так ты кто? – решился на вторую попытку воин, складывая пальцы на боках.
- Я… – она замерла, покачивая гладким плечом в раздумьях. - … купчиха редкого товара.
- Но тебе мой товар не интересен, как я погляжу. – незнакомка опасно сощурила глаза, поднимаясь со своего места и обращая все свое внимание на бывшую баронессу. Нагота, прикрытая волосами, ее нисколько не смущала. У Винсента пошла кругом голова и он болезненно пошатнулся.
- Но вот ты – совершенно иное дело. – произнесла чародейке «купчиха», вытягивая сжатую в кулак руку и раскрывая пальцы.
На них, цепляясь корнями за кожу и проникая под нее, раскрывался блестящий разными цветами цветок.
- Ведь его ищут сегодня, ищут освобождения или ответов на свои вопросы. – она любовно поднесла цветок к своему лицу, словно тот ей что-то нашептывал. -… и вот что может это дать.
- Не за бесплатно конечно. – незнакомка блеснула белыми, острыми зубами.
- ...всего-то за его голову. – купчиха махнула пальцами свободной руки в сторону проклятого, и в руке у некромантки, как влитой, появился серп, украшенный темным металлом и белыми камнями.
- Тебе ведь такое не в первой, да и этот хам тебе порядком надоел, милая. – она повела вновь плечом, сгоняя с него сверчка.

Отредактировано Винсент де Крориум (19.01.2022 21:05)

+1

27

Эта женщина безотчетливо напрягала Скию - и совершенно очевидно настораживала Винсента. Некромантка чувствовала, даже не глядя, как изменилось его дыхание, приготовилось к бою тело - прежняя алкогольная развязность стекла с него, как вода.
И это было странно, поскольку темноволосая женщина не выглядела угрожающе и не говорила угрожающе - но, тем не менее, так фривольно и свободно чувствовала себя, будто знала о них обоих все.
И в отчетливой тишине, нарушаемой лишь шелестом ветра в траве и листьях, - будто поляну накрыло магическим куполом, - Ския вдруг поняла, что не видит тени, отбрасываемой нагой красоткой в лунном свете.
Как там говорил пьяный менестрель у костров?
Различные духи и прочая нечисть...

Отчего-то "купчиха редкого товара" вовсе не интересовалась Винсентом, зато Черная баронесса завладела ее вниманием полностью - и не могла бы сказать, что ей это по душе. Ей доводилось иметь дело с различными духами, призраками и неупокоенными, агрессивными и не очень, но эта женщина определенно не была ни тем, ни другим, ни третьим.
Она остановилась прямо напротив Скии, в нескольких шагах - протянула руку. И некромантка поневоле задержала дыхание.
Радужный, сияющий, будто вода в солнечный день, цветок раскрывался прямо на ее ладони. Манил искрящейся в лепестках силой. Сулил исполнение желаний - ароматный, с живыми, покрытыми капельками росы листьями. Совсем как настоящий.
Или и вправду настоящий?
Чума тебя забери, Беда, с твоими спорами...
-… и вот что может это дать.
- И что же? - Ския взглянула на Винсента, затем снова на цветок.
Сила, - померещилось ей в раскрытых, будто влажные губы, лепестках.
— Не за бесплатно конечно. Всего-то за его голову...

Как в ее руках оказался серп, Черная баронесса не заметила. Но он был - она отчетливо ощущала его тяжесть, отполированную сотнями ладоней рукоять, видела мерцание белых, как лунные слезы камней.
Снести Винсенту голову?
Зачем?

Сила и знания, обещанные коллекционершей голов, манили - Скию всегда манило это сильнее материального. Именно эта ее страсть, в конце концов, и привела ее к той точке, где она находилась сейчас.
Что стоит увеличить эту силу?
Что стоит получить знания о том, как одолеть ее врага, как снять проклятье, как разрушить всю ту сеть, что сплелась вокруг нее?
— Тебе ведь такое не впервой, да и этот хам тебе порядком надоел, милая...
Ей и вправду было не впервой. Вовсе не впервой.
Всего одна лишняя смерть.
- О, ты права, - медленно проговорила Ския, не сводя глаз с цветка. - Он мне порядком надоел...
Она подняла серп, поймала на лезвии отражение Луны.
- Но с ним я поспорила, а с тобой не собираюсь.
Взмах диковинного оружия слился в одно размытое сияющее движение. Отточенное лезвие ударило по протянутой руке "коллекционерши", отрубая ее около самого запястья - в разверстой ране жутко белела кость.
Глаза некромантки горели недобрым огнем.
- Шутить со мной вздумала, тварь?! - прошипела она.

+1

28

Самое опасное – самое невинное, самое угрожающее – самое беззащитное. И это правило Винсент знал не понаслышке, и именно поэтому повел себя настороженно с самого начала.
Разве можно было рассчитывать на нечто хорошее ночью, в глуши, придя «на поклон» по принуждению? Благочестие творилось при солнечном свете, ночь была совершенно для иного.
Вода в палец высотой мерцала под ногами, покачивалась и блестела, искажая серебряный свет и рождая из него все больше белого тумана, который мало-помалу вставал стеной вокруг водяного серпа и высокой травы.
О тропинке, которая привела путников сюда, можно было и не говорить – она исчезла в темноте, не освещаемая светлячками, и сейчас продолжила теряться под наплывом тумана.

Цветок папоротника или не папоротника оказался на расстоянии вытянутой руки. В этот момент стоило радостно вскрикнуть о выигранном споре, но звуки застряли в глотке воина. Сейчас, ожидаемо, это радости не принесло – главное было выбраться отсюда живыми и невредимыми. Голова раскалывалась все больше, в сто крат горше чем от пойла на следующий день.

- О, ты права, он мне порядком надоел.
- Как я тебя понимаю. – ласково отозвалась купчиха, растягивая чувственные губы в оскале. Цветок вздрагивал, блестел и капельки росы скатывались с его лепестков, падая на зеленоватую кожу и моментально образовывались вновь на прежнем месте. Незнакомка подалась вперед, словно подталкивая черную волшебницу сделать решающий шаг.
Это всего лишь пустяк для такой как ты, приятельница.
- «…ты ведь не раз желала покончить с ним, так поспеши!» - звоном отозвался цветок, переливаясь яркими, искрящимися, как камни, цветами все сильнее.
- «Сила за жертву – вполне честно.» - искушали лепестки, разливая вокруг себя «благодатную» мощь и окутывая этим чародейку, как наркомана – доза в руках у распространителя.
Винсент потянулся к ножу, словно скрючиваясь от наседающей головной боли. Она и правда колотила по вискам, но конечности пока слушались воина.
- «нет-нет-нет!» - вскрикнул он мысленно, готовясь в любой момент расстаться со своей головой. И только небольшая надежда пульсировала где-то внутри, что бывшая баронесса так поступить со своим союзником не посмеет. По крайней мере не в такой сомнительной ситуации, когда «подарок» сам плыл к ней в руки.
Они вдвоем прекрасно понимали, что предать их «союз» возможно будет только один раз и этот раз еще не настал.
- Но с ним я поспорила, а с тобой не собираюсь.
- «мое уважение!» - подумал Винсент мимолетно и гордо за чародейку, и сам кинулся на купчиху, пока серп совершал свой кровавый круг вокруг кисти.
Купчика с острыми зубами выкрикнула нечто, широко раскрывая веки.
Нож предназначался спине, в самое незащищенное место, откуда можно было нанести смертоносный удар.
Но нечто пошло не так. Беда неожиданно вскрикнул и лезвие дрогнуло, не проникая внутрь тела коллекционерки, но оставляя на боку и под лопаткой длинный порез.

- Шутить со мной вздумала, тварь?!
Купчиха высоко и надрывно не по-человечески вскрикнула и после порывисто отступила прочь к поваленному стволу. Из открытой раны моментально потекла коричнево-зеленая кровь, густая как мокрая земля.
- Идиотка неблагодарная! – выкрикнула она и мрачно рассмеялась.

- Вот сука. – вырвалось у Винсента растерянно, когда его взгляд упал на стремительно краснеющий рукав своей рубашки. Еще мгновение и его идеально отсеченная кисть с неприятным звуком повалилась в тонкий слой воды. – жжется…
Еще несколько мгновений и Беду накроет огромная волна боли, вырывая вопли из глотки, пока та не превратится в пульсацию.
Черную волшебницу тоже не обошло стороной – порез на боку и спине с шипением раскрылся, аналогично тому, который был нанесен бессмертным купчихе.
Круг сошелся.
- И что теперь, а! – яростно выдала незнакомка, прекращая сжимать свою поврежденную руку, которая перестала кровоточить, запекаясь коричневой коркой, и выпрямилась.
- Теперь ты не получишь ничего, а я заберу обе ваши головы! – брызжа слюной выкрикнула коллекционерка голов, взмахивая острыми ногтями-когтями на оставшейся руке.
Цветок на обрубленной зеленоватой кисти зашипел, растворяясь, скручиваясь и истекая гнилью. И вместо него показалась отвратительного вида, пузатая, извивающаяся личинка. Был ли цветок всегда этим или разрушился, потеряв связь с носителем и всю свою силу?
Псы вас всех раздери, нужно было оставаться сегодня ночью в мокрой, пропитавшейся от жары потом кровати или под столом в кабаке, напившись в зюзю еще до вечера.

Отредактировано Винсент де Крориум (22.01.2022 02:46)

+1

29

Верил ли Беда, что она в самом деле снесет ему голову?
Скорее всего - после разгрома в ее доме у него были все основания ей не доверять. Как, впрочем, и у самой Скии, которая вообще мало кому доверяла, кроме самой себя.
Но променять союзника - пусть и вынужденного, но уже знакомого в мелочах и проверенного, - на призрачные обещания странной нечеловеческой бабы, впервые встреченной?
Плоховато Винсент все же знал Черную Баронессу.

Ския почти готова была уже подхватить выпавший цветок - незнакомка отшатнулась назад с пронзительным криком, - когда события внезапно завертелись и понеслись вперед, как она того совершенно не ожидала.
Она услышала, как нечисть выдохнула короткое колдовское слово. Вскрикнул Винсент - его отрубленная кисть повалилась в воду. Почти одновременно с этим и сама некромантка задохнулась от острой, неожиданной боли: по спине и боку внезапно резануло, под ребрами и под лопаткой раскрылись кровоточащие порезы, заливающие черное платье черной в тусклом ночном свете кровью.
- Что за... - Ския зашипела, зажала ладонью порез, не в силах отвести взгляд от отрубленной руки рыцаря.
Что она сделала, эта тварь? Заклятье отражения? Черная Баронесса лишь читала о таком, но никто никогда не доказывал существование таких чар.
А если не они - то что? И как победить противника, отражающего все удары? Первое же смертельное заклятье обернется смертью для самой же некромантки или для Беды...
Ския видела торжествующую ухмылку на лице нечисти, видела, как медленно, словно во сне, колдовской цветок превращается в гадостную тварь. И почему-то сквозь сдавленные стоны Винсента, зажимающего отрубленную кисть, услышала слова пьяненького менестреля возле костров.
"Различные духи и прочая нечисть будут показывать разнообразные иллюзии, чтобы ищущий цветок папоротника его не сорвал..."
Но ей и не нужен был этот клятый цветок!
И неужели...
Они с Винсентом второй раз попадают в ловушку иллюзий?
Едва она подумала об этом, как на какую-то долю мгновения увидела истинный облик нечисти, проступивший под сладкой человеческой оболочкой - искаженную полузвериную морду, длинные когти, острые клыки. Иллюзия мигнула и восстановилась вновь - вернулась режущая боль в боку и спине, помутнение перед глазами.
- Эта падаль играет с нами!.. - выдохнула она Винсенту. - Она не настоящая!
Но если это иллюзия - то где ключ? В Руинах искать его было бесполезно - город сам был одним сплошным ключом, магической аномалией. Но здесь...

+1

30

Не все то зло, что таковым предстает или желает им казаться.
Винсент одновременно верил, что бывшая баронесса может снести ему голову, и одновременно чувствовал затылком ее воинственный настрой, направленный не на него. Но иногда иного выхода просто не оставалось. Перерезать шею воина сейчас означало спасти собственную чародейскую жизнь, и это выглядело вполне неплохим вариантом. Бессмертный воскреснет позже или наконец найдет желанный покой под непростым серпом – оба варианта устраивали Винсента.
И винить за это бывшую баронессу воин не собирался, не той была ситуация.
Но вместо этого черная волшебница рискованно и порывисто поставила на укрепление их «союза». И Беда это, приятельница, без всякого сомнения запомнит и оценит, когда немыслимая боль в отрезанной конечности покинет его разум. 
Еще одна монетка в твою черную и отравленную некромантским естеством пользу, чародейка, хей-хоп.

Выход из сложившейся патовой ситуации на первый взгляд был прост – нанести смертельный удар не твари напротив них, но бродяге или кошке. И тогда, кто подскажет, может «отражающее заклятие» сыграет на руку попавшимся в ловушку и прибьет купчику насовсем вместе с кем-то из них. Но и это чародейка, все еще стискивающая жертвенный серп, не предприняла. Вместо этого направила все свое чутье вперед, и это принесло свои плоды.

- Эта падаль играет с нами!..
Винсент с вмиг вспотевшей мордой уставился на отсутствующую конечность и толчками вытекающую кровь. Он прекрасно знал, что последует позже – невыносимая боль, которая загонит неспособный соображать разум в мизинец на ноге. И море болезненности накроет с головой, заставляя выть и рыдать в конвульсиях.
Беда заорал, когда горение в ране резко возросло, окатывая тело пожаром, но в этот раз на неожиданно недолго. Он резко подавился криком, когда перед глазами на мгновение появилась целая кисть на своем положенном месте и боль исчезла. Беда метнул прояснившийся взгляд в сторону Собирающей кости.
- Как же быть… - выдохнул болезненно Винсент, пошатываясь и пытаясь не заорать вновь от накатившей болезненной волны во вновь отсеченной конечности. Получалось из рук вон плохо.
Поляна вокруг, такая волшебная, гнетущая, страшная, замерцала. То же самое начало происходить и с их врагом, принявшимся принимать то женское обличье, то животное, смешиваясь во что-то уродски среднее. Поваленный и покрытый мхом ствол, вода-серп, туман, высокая трава тоже мерцали, являя за собой самую заурядную проплешину в лесу.
Послышались тонкие, писклявые голоса из-за торчащего на полянке камня.   
- В прошлый раз был твой волколак!
- Нет, в позапрошлый!
- Ах ты недомерок!
- Я тебя старше на минуту и выше на палец!
- Сейчас ты у меня получишь по ушам!
- Мне надоели твои голые бабы!
- Потому что ты девственник!
- Сам никогда стручок свой… ах ты!
- Мой нос!
- Ты выбил мне зуб, фея ты сраная!
- Я задушу тебя, коротконогий!
Перепалка за небольшим, по колено человеку, камнем только усиливалась, и чем яростнее она становилась, тем быстрее расслаивалась и искажалась иллюзия, взявшая в плен кошку и бродягу.
И вот из-за камня отброшенное видимо ответным ударом вылетело нечто, не больше белки, в конусовидном, слетевшем по пути, колпаке, в безрукавке, в маленьких штанах и с небольшими светящимися, стрекозьими крыльями.
- Получил, хер кузнечий, ха! – послышалось из-за камня ликование. – Моя баба лучшая, мне и развлекаться!

Винсент беззвучно выпучил глаза на некромантку, все также пальцами стискивая то место, где секунды назад истекала кровью культя, и не решаясь громко вдохнуть. Его вековой мозг порядком заклинило от магии, или от пришедшей и также ушедшей огромной волны боли. Беда резко мотнул головой, промаргиваясь.
Где там он выронил свой нож? Первым порывом было метнуть его в эту «белку-стрекозу», вылетевшую из-за камня и определенно виноватую в произошедшем.
Развлечений, суки, захотелось…

+1


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Архив у озера » Сокровищница » [42 Расцвет 1054] Солнцестояние


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно