поговаривают, мол...

В день Чернолуния полагается завесить все зеркала и ни в коем случае не смотреть на собственное отражение.

Лучше всегда носить при себе зеркальце чтобы защититься от нечистой силы и проклятий.

Некоторые порождения дикой магии могут свободно проходить сквозь стены.

В Солгарде все желающие могут оформить заявку на тур по тавернам, включающий в себя 10 уникальных заведений со всех уголков мира, и посещение их всех в один день!

Дикая роза на крышке гроба запрет вампира внутри.

В центре опустевшей деревушки подле Фортуны стоит колодец, на бортиках которого грубо нацарапана фраза на эльфийском: «Цена должна быть уплачена».

Старый лес в окрестностях Ольдемора изменился. Звери изменились вместе с ним. Теперь их нужно убивать дважды.

В провинции Хельдемора не стихает молва о страшной угрозе, поджидающей путников на болоте, однако... всякий раз, когда туда прибывали нанятые охотники, они попадали в вполне себе мирную деревеньку.

Беда! Склеп мэра одного небольшого города возле Рон-дю-Буша едва ли не полностью ушел под землю после землятресения. Лежавшие там мирно тела... пропали.

В окрестностях Рон-дю-Буша есть примечательный город, главная особенность которого — кладбище. Поговорите с настоятелем местной церкви и он непременно отыщет для вас могилу... с вашим именем.

Известный мастер ищет бравого героя, дабы увековечить его благородный лик в камне.

Тролль, которого видели недалеко от деревни на болотах, говорит на общем языке и дает разумные советы напуганным путешественникам, встречающих его на пути.

Книги в большой библиотеке при ольдеморской консерватории начали разговаривать, и болтают они преимущественно друг с другом.

В Керноа кто-то повадился убивать горожан. Обнаруживший неизменно замечает, что из тел убитых растут... зеленые кусты.

В Эльмондо обрел популярность торговец, раз в период заглядывающий в столицу и предлагающий всем желающим приобрести удивительно умных зверей. Правда все чаще звучат голоса тех покупателей, которые утверждают, будто иной раз животные ведут себя странно.

Если в Новолуние поставить зажженную свечу на перекресток - можно привлечь Мертвого Феникса, который исполнит любое желание.

Некоторые представители расы шадд странным образом не нуждаются во сне - они вполне могут заболтать вас до смерти!

Эльфы просто обожают декорировать свое жилье и неравнодушны к драгоценностям.

Дворфы никогда не бывают пьяны, что говорится, «в зюзю». А вот гномы напиваются с полкружки пива.

Бросьте ночью 12 Расцвета в воду синие анемоны, подвязанные алой лентой, и в чьих руках они окажутся, с тем вас навек свяжет судьба.

Оборотни не выносят запах ладана и воска.

В Сонном море существуют целые пиратские города! Ничего удивительного, что торговые корабли никогда не ходят в этом направлении.

Хельдемор не отличается сильным флотом: портовые города в гигантском королевстве ничтожно малы!

Положите аркану Луна под подушку в полнолуние чтобы увидеть сон о будущем!

Благословение Луны, которым владеют представители Фэй-Ул, способно исцелить от любого проклятия в течении трех дней после его наложения.

Джинны огня дарят пламя, закованное в магический кристалл, в качестве признания в любви.

В Маяке Скорби обитает призрак водного джинна, который вот уже пятьдесят лет ждет свою возлюбленную и топит каждого, чья нога ступит в воды озера, окружающего маяк.

Фэй-Ул пьянеют от молока, а их дети не нуждаются в пище первые годы жизни - главное, чтобы ребенок находился под Луной.

Самой вкусной для вампиров является кровь их родственников.

Свадьбы в Аркануме проводятся ночью, похороны - днем. Исключение: день Чернолуния, когда ночью можно только хоронить.

В лесу Слез часто пропадают дети, а взрослый путник легко может заблудиться. Очевидцы рассказывают, что призрачный музыкант в праздничной ливрее играет всем заблудшим на флейте, и звук доносится со стороны тропы. А некоторым он предлагает поучаствовать в полуночном балу.

Не соглашайтесь на предложение сократить дорогу от незнакомых путников.

На острове Чайки стоит роскошный особняк, в котором никогда нет людей. Иногда оттуда виден свет, а чей-то голос эхом отдается в коридорах. Говорят что каждый, кто переступит порог, будет всеми забыт.

Озеро Лунная Купель в Лосс'Истэль полностью состоит не из воды, а из лучшего вина, которое опьяняет сладким вкусом!

Утеха стала приютом целым двум ковенам ведьм: неужто им здесь медом намазано?

В языке эльфов нет слова, обозначающего развод.

По ночам кто-то ошивается у кладбищ подле Руин Иллюзий.

В Фортуне дают три телеги золота в придачу тому, кто согласен жениться на дочери маркиза.

В Белфанте очень не любят культистов.

Не стоит покупать оружие у златоперого зверолюда, коли жизнь дорога.

Кто-то оставил лошадь умирать в лесу Ласточки, а та взяла и на второй день заговорила.

Храм Калтэя называют проклятым, потому что в статую древнего божества вселился злой дух и не дает покоя ныне живущим. Благо, живут подле статуи только культисты.

В Озофе то и дело, вот уже десять лет, слышится звон колоколов в день Полнолуния.

Жители утверждают, будто бы портрет леди Марлеам в их городке Вилмор разговаривает и даже дает им указания.

Чем зеленее орк, тем он сильнее и выносливее.

У водопада Дорн-Блю в Ольдеморе живут джинны воды и все, до единого - дивной красоты.

На Ивлире ежегодно в период Претишья происходит турнир воинов. В этом году поучаствует сам сэр Александер Локхард - личный охранник ее Величества королевы Маргарет!

Все аристократы отличаются бледностью кожи, да вот только в Рон-Дю-Буше эти господы будто бы и вовсе солнца не знают.

В мире до сих пор существуют настоящие фэйри, да вот только отличить их от любого другого существа - невозможно!

Фэй-Ул настолько редки, что являются настоящей диковинкой для всего Аркануме. А на диковинки большой спрос. Особенно на черном рынке...

18 Бурана дверь королевского дворца Хельдемора распахивается всем желающим, бал в ночь Первой Луны.

В 15-20 числах в Лосс'Истэле происходит Великая Ярмарка Искусств - это единственный день, когда эльфы позволяют пройти через стену всем.

10 Безмятежья отмечается один из главных праздников - самая длинная ночь года. в Рон-дю-Буше проводится Большой Маскарад.

42 Расцвет - день Солнцестояния, неофициальный праздник Пылающих Маков в Ольдеморе, когда молодые люди ищут цветок папоротника и гадают.

22 Разгара отмечается Урожайный Вал в Фортуне.

Каждую ночь спящие жители Кортелий подле Утехи выбираются из своих постелей, спускаются к неестественно синему озеру и ходят по его песчаному дну. Поутру их тела всплывают, а селяне всерьез боятся спать.

Администрация проекта: один, два, три.
нужные персонажи
15.11 Открыт новый прогноз астрологов.
14.11 Аукцион все еще открыт.

Арканум. Тени Луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Рукописи о былом » [5 Разгар 1049] Без лица, без имени, без прошлого


[5 Разгар 1049] Без лица, без имени, без прошлого

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Без лица, без имени, без прошлого

https://i.imgur.com/wjJvj0N.png

Рон-дю-Буш, полузаброшенная деревня близ замка де Энваль | Через несколько ночей после пожара в замкеСаския | Шахсальманзар

Она в одночасье лишилась всего, что имела. Он только на пути к обретению всего, чего хочет. Сделка, заключенная с Левиафаном, набирает силу в чужом отчаянии.

Закрутить колесо Аркан?
нет

[nick]Саския[/nick][status]Без лица[/status][icon]https://i.imgur.com/HrG16Pj.png[/icon]

+1

2

Жухлую, полузасохшую репу она нашла спустя два или три дня - она потеряла счет времени. Торопливо выкопала ее, не обращая внимание на грязь, забившуюся под ногти, и глодала ее жадно, как зверь, вместе с тонкими корешками и землей.
У репы был могильный, затхлый вкус, но сейчас ей необходимо было выжить. Ради выживания она съела бы что угодно.
Она перестала жевать лишь тогда, когда боль стала невыносимой. Боль стала ее неотъемлемым спутником за эти последние дни. Каждое прикосновение ткани или даже простое дуновение ветра пробуждало эту боль к жизни, и она вгрызалась в плоть, терзала, жгла, заставляя выть от бессилия и отчаяния.
Саския де Энваль, прелестная баронесса, могущественный некромант, наследница богатых земель...
Ниже, чем последняя побирающаяся нищенка. Недобитая тварь, могильный призрак, заживо разваливающееся тело, прикрытое горой лохмотьев...

Она бежала от огня, но не спаслась. Она убивала тех, кто хотел убить ее - тех, кто пришел за ее кровью, мстить за своих родных и близких, уничтожить чудовище, похищавшее людей в деревнях, - но не смогла убить всех.
А они смогли.
Сколько осталось ей до смерти?
Страх и ярость после пожара придали ее ослабевшему телу силы, чтобы доковылять до деревни - одной из нескольких разоренных деревень, где теперь никто не жил. Раньше здесь обитали ее подданные. Теперь она рыскала по их дворам оголодавшим раненым зверем, выискивая то, что могло продлить ее существование.

Она не помнила, как оказалась здесь. Просто в какой-то момент поняла, что видит впереди очертания домов, и страх приказал ей затаиться. Она просидела неподвижно, в полузабытьи несколько часов, прежде, чем убедилась, что здесь никого нет.
Ее ноздри обоняли воду - распухший от жажды язык прилип к пересохшей глотке, в голове стучали кувалды, и она больше не могла ждать. Возле крайнего дома она нашла небольшой водоем - утиный или гусиный садок, должно быть. Припала возле него на землю, опустила лицо правой щекой в воду и принялась пить, не заботясь о чистоте воды. Пила, ее рвало, снова пила. Затем принялась отмачивать обрывки одежды, приставшие к ранам.
И только после этого принялась рыскать по заброшенным жилищам в поисках еды, воды и тепла.

Она не видела, в кого превратилась - но чувствовала каждой клеточкой изувеченного тела.
Левая часть ее лица и шеи распухла и потемнела, как кусок гнилого мяса, и сочилась сукровицей - чудом сохранился левый глаз. Она не могла не то что прикоснуться к лицу - малейшая мысль об этом прикосновении вызывала тошнотворный страх. Умом бывшая Саския, - ученый, работавший с человеческими телами, - прекрасно понимала, что с ней произошло, но отказывалась в это верить.
Ее волосы сгорели, и ожог стягивал кожу на голове - несколько раз она наблюдала, как вылезают клочьями остатки еще не сгоревших прядей, некогда тяжелых, черных и блестящих, словно шелк. От боли в обожженном левом плече, к которому прикасалась грубая ткань одежды, ей хотелось выть, но она могла лишь поскуливать - хрипло и тонко, как зверь.

Она никогда не была в этой деревне прежде и не знала, какими были дома раньше. Ей нужны были силы, и она приказывала приводить к ней все новых и новых людей, выпивала их досуха, мучимая жаждой чужой жизни, пока эта жажда не превратилась в одержимость, она не перестала контролировать эти похищения. Она не интересовалась, сколько людей бежали, бросая свои дома, подальше от жутких россказней о Черной баронессе. Кто-то уходил в страхе за свои еще целые семьи. Кто-то уходил, потому что ему нечего было больше терять.
А были и те, кто готов был откупиться собственными детьми, лишь бы их не тронули - оставлял их, как жертвенных ягнят, на окраинах подворий и огородов. Ее слуги забирали - Черная баронесса не брезговала никем.
Дома еще не успели покоситься и потемнеть. Хлопали на ветру створки ставней, недостаточно плотно закрытых. Свистел ветер, болезненно продираясь между стенами.
Нет более жуткого зрелища, чем покинутое человеческое жилье, еще хранящее память о тех, кто в нем обитал.
В ночной тишине и темноте она изредка замечала испуганный собачий силуэт, но все оставленные без присмотра твари норовили убраться с ее пути - вероятно чувствовали, что существо, которое пришло в покинутую деревню, как голодный упырь, может сожрать их живьем.
Она и вправду могла бы, если бы не была так слаба.

Ей посчастливилось найти засохший, заплесневелый хлеб. И две сморщенные картофелины. И вот эту репу.
Для нее, привыкшей к самым изысканным кушаньям, теперь не было разницы, каково это на вкус и не навредит ли это ей. Некроманты, достаточно затронутые своей черной магией, могли пожирать даже вырытый из могилы труп и не почувствовать для себя ущерба - об этом ей рассказал...
Нет. Не думать об этом. Не думать о нем.
В ней еще осталось что-то человеческое.
Возможно.

[nick]Саския[/nick][status]Без лица[/status][icon]https://i.imgur.com/HrG16Pj.png[/icon]

+2

3

Если Левиафан кого заприметил — это навсегда. Или же до первого разочарования. Саския де Энваль, до недавнего времени прелестная баронесса и наследница богатых земель, а уже сегодня жалкая тень могущественного некроманта, заинтересовала Дом Змея, когда была, как ей казалось, на пике своего триумфа, но на самом деле — на краю пропасти. Шахсальманзара не посвящали, — да он и не рвался знать, — в подробности бальных танцев и притворных расшаркиваний оленя-аннигилятора. Все, что его касалось, он получил в изложении секретаря: в первых числах разгара символично разгорелось пламя ненависти, и если после народного гнева от заигравшейся аристократки что-то осталось, преисполнилось жаждой жить и пустилось на поиски заветной соломинки для своей стремительно утопающей души, демону надлежало протянуть ей зацепку. Она точно не была единственным некромантом в Рон-дю-Буше и уж тем более на Галатее, но оказалась одной из немногих, подающей надежды. В том числе в понимании фракции.

Демон прибыл в ближайшую к замку де Энваль деревушку спустя два дня после пожара. Ориентировочно девушка должна доковылять до поселка за двое, максимум трое полных суток, но учитывая все возможные издержки, Левиафан дал ей в запас еще ночь. И эта ночь готовилась принять бразды у бледной серповидной луны, рвущейся на небо сквозь облака, которые еще не смыли с себя кляксы вишневого заката. Шадд, прогуливаясь в тени лесной границы и умиротворенно посматривая на черные, пустующие глазницы безмолвных домов, настроился ожидать до срока. Погода радовала: не эльпидская жара, но мягкая теплынь начала разгара, характерная для альдемерских широт. По такому поводу демон облачился в короткие сапоги, неплотные темные штаны и серую тунику до бедра с рукавом три четверти, под которой к туловищу прижимался традиционный элемент амуниции - перевязь с гранитными щитками.

Не прийти баронесса могла по трем причинам: сгорела до обугленных костей, умудрилась покинуть имение, но не сдюжила и прилегла подохнуть в первой канаве, либо же впала в истерику. Как следствие, не собрала мозги в кучу под гнетом потрясений и направилась куда-нибудь вглубь чащобы навстречу диким тварям, для которых все кредиты ее оголодавшего некромантского устрашения исчерпывались. Как же бесчеловечно загонять жестоко пострадавшую знатную даму в рамки цейтнота, но и Дом Змея — не лазарет для перспективных магов, если те на поверку представали слабыми паникерами. Такие им и для внештатного сотрудничества не нужны.

К водоему на окраине вывалилась тщедушная фигура. Не распознать в ней своего пациента даже на расстоянии было грешно, уж слишком выразительно и точно она подходила под описание буквально вышедшей из огня. Разве что геройства в этом никакого — только отчаяние и бесконечная боль. И не сложат о баронессе ни одной баллады, ибо много чести такому монстру. Шахсальманзар очень хорошо и не понаслышке знал: чудовищами не рождаются, ими становятся, и зачастую не без чужого пинка. Он догадывался: не за парочку пьянчуг на Саскию ополчились все ее подданные. Точнее, те, которые дожили до точки кипения.

Шахс мог убить ради своей цели кого угодно, хоть новорожденное и еще не отмытое от материнской крови дитя. Предрасположенность тлела в нем исконно, но с младых когтей ее распаляли джинны и позже закаляли змеи. Что и кто бы ни привели баронессу к такому образу жизни, результат один и тот же: теперь она оправдывала для себя все жертвы. Демон ее понимал и солидарно поддерживал. Разумеется, повстречайся он ей в ее добром здравии, она бы вознамерилась его пожрать. За Шахсом бы не заржавело. В случае удачи шадд сбросил бы рога, но забрал бы ее с собой. Не размышляя, он мог предложить девушке, по меньшей мере, пять быстро реализуемых способов испустить дух, независящих друг от друга. Впрочем, сейчас эти мысли не актуальны: некромантка была ослаблена как никогда и едва ли опасна.

Саския не оборачивалась в его сторону. А обернулась бы, все равно приняла бы через призму замутненного рассудка за корягу, толком не различив слившийся с деревом рогатый силуэт. Демон же, пусть и уловил от покалеченной девушки духовно родственный флер, не спешил рваться на помощь и с увлечением, словно за спектаклем одного актера, наблюдал, пожевывая свежеиспеченный хлеб. В сокрытом за пластом из буков и грабов охотничьем доме, где Шахс уютно расположился, работала дровяная печь, и нашлись кое-какие запасы. В довесок он принес свой провиант.

До некромантки Шахсальманзар по домам пошарился, но не нашел в них ничего путного, как и Саския. Когда люди, которым некуда идти, убегают в неизвестность подальше от опасности, они выгребают всю пригодную еду, потому что не знают, что ждет их впереди и сколько им предстоит пробыть без крова и возможности добыть пищу. Неподалеку от поселения, в противоположной от леса стороне, высилась над рядами покореженных крестов и редких надгробий покинутая церквушка. Демон закинул в клыкастый рот последний кусок и прищурился, прослеживая поворот женской головы в сторону могил.

С первым шагом баронессы к погосту шадд в унисон двинулся обратно в лес, чтобы набрать из бочки очищенной воды. Повел бы себя так же, как она, подыхающий от голода простой, не одаренный некромантией человек, — большой вопрос. Почва здесь была влажная, глинистая. Что бы ни рассчитывала увидеть Саския, если у нее хватит сил добраться до останков более или менее недавней свежести, она наткнется на рагу из гниющей требухи и жировоска. Девушка могла мнить себя прирожденным трупоедом, но она все еще оставалась человеком, причем крайне нездоровым, ослабленным, умирающим. Ни рвоты, ни диареи, ни ухудшения состояния, учитывая, что она пропустила через глотку до этого, ей не избежать, не говоря о других возможных последствиях. Благодаря Мирагди’ир Шахс кое-что смыслил в трупах, но по большей части его осведомленность была обусловлена любознательностью и принадлежностью к геомантам: шадд интересовало, что происходит как на земле, так и внутри нее.

Торжество упадка в лице баронессы, из последних сил разрывающей землю, побуждало в демоне особый восторг. Когда бы еще он мог насладиться прекрасным зрелищем живой, до нервов оголенной эмоции, полнившей почти мертвое тело в гротескных и ироничных декорациях запустения. Он бы с большим удовольствием посмотрел, как Саския содрет все ногти, достигнет дна и завершит историю, придаст ей полноты и кульминации, но задача стояла другая. Пришлось сместить фокус и довольствоваться созерцанием непосредственно страждущей героини.

- Не самая свежая, миледи, - вкрадчиво произнес Шахсальманзар, становясь в шаге от сгорбленной над захоронением некромантки, и жестом, лишенным какой-либо резкости, протянул плошку, - Я про могилу. Вода чистая.

Бесспорно, девушка была готова заглотить любую падаль, но в первую очередь ей нужна была нормальная вода, которую она не выблюет, чтобы запустить элементарные и жизненно важные процессы метаболизма и очищения организма.

- До лесного дома не больше трехсот шагов. Если готовы идти, можете опереться о мою руку. Почувствуете, что ноги больше не держат, сообщите.

Согласно этикету хватать незнакомую леди допустимо в тех случаях, когда сама она не в состоянии дать на то согласия. Как бы двусмысленно это ни звучало, речь, конечно, об обмороках. Враг бы с баронессой не церемонился, и идиоту видно, что с нее станется обмякнуть от тычка в темечко. Он же создавал для Саскии ощущение самостоятельности в принятии решений. Демон смотрел на нее, как ни в чем не бывало, будто они на светском рауте и он подал даме бокал. Причина, по которой Шахс не шарахался от некромантки, как от прокаженной, в глазах девушки могла крыться в чем угодно. Кто знает, что у него за душой, и не привычна ли для него такая картина. А может быть, его манеры и выдержка достигли достаточной степени непринужденности, дабы не смущать леди ни малейшим намеком на то, что что-то не так. Даже если не так с леди было абсолютно все.

Отредактировано Шахсальманзар (20.11.2021 04:37)

+2

4

Она и сама не запомнила, как оказалась на старом деревенском кладбище.
Здесь было упоительно тихо: темнота ласкала глаза, высокая, нескошенная трава цеплялась за оставшиеся от платья лохмотья. Шелестели низкие ветви деревьев, сквозь которые просвечивала ущербная узкая луна.
Обессилев, та, что была Саскией де Энваль опустилась в траву, и какое-то время сидела неподвижно, словно статуя, рядом с могильными камнями и деревянными отметинами. Ее ноздри не обоняли ни запаха влажной земли, ни ароматов зелени, ее обожженная плоть не чувствовала холода камня, к которому она прислонялась. Она закрыла глаза и слушала шелест.
Возможно, вот сейчас стоило прекратить бороться. Сдаться и остаться здесь - там, где ей место. Тихо. Холодно. Одиноко. Она просто закроет глаза и не встанет, главное, перетерпеть боль...

Нет.
Тогда останется в живых Теобальд.
Тогда она не сможет отомстить за саму себя ни ему, ни тем, кто сделал это с ней.

Она распахнула глаза, и в тело снова вернулась боль. Она не застынет здесь, у чужого могильного камня. Она встанет и пойдет - и будет идти, пока не нагонит своего бывшего Учителя...
Не встала. Медленно, неуклюже перевернулась на четвереньки, и пальцы зарылись в еще рыхлую землю. Сощурилась, глядя на плиту.
Умер относительно недавно. Трех недель не прошло.
Еще может стать хорошим слугой - сама она без посторонней помощи двигаться не сможет.
Слугой или...
Завороженная, почти погруженная в транс, она медленно отгребла с могилы первый ком земли. Затем второй. И снова. Руки перепачкались в земле, между пальцами попался скользкий и холодный червь.
Изуродованное лицо озарилось безумной, кривой улыбкой. Она ощущала себя кем-то, кто потерял всяческие ориентиры и рамки. Животным. Дикой тварью.
На что она готова ради выживания?
На мгновение она застыла, заторможенно наблюдая, как извивается между ее пальцами червь, силясь ускользнуть в спасительную земляную черноту. Но прежде, чем она решила, что хочет делать с ним, и что хочет делать вообще, позади раздался голос.
Холодный, как земля, и внезапный, как порыв ветра.

Она не вздрогнула и не отшатнулась, поскольку первой своей реакцией замерла на месте, словно пораженная в голову. Затем, очень медленно, гипнотически, повернулась - всем корпусом, чтобы лишний раз не натирать грубой одеждой несчастную кожу.
Он был высок, а рога, в которых запутался лунный серп, делали его еще выше. В неверном ночном свете она не могла разглядеть, как следует, его лица, да и вообще деталей внешности - от усталости и безумия все смазывалось в сплошной серый силуэт.
Но голос был спокойным и уверенным.
А еще - вода.
Вода...
Отблески лунного света в плошке с водой окончательно лишили ее ума. Медленно протянув руку, она согнула нетвердые пальцы, придерживая плошку за край - не взяла из его руки, а потянулась к воде, как раненое животное, наклонила плошку и пила, пила, пила, пока не опустела.
— ...если готовы идти, можете опереться о мою руку. Почувствуете, что ноги больше не держат, сообщите.
Чего он хочет от нее?
Каждая мысль рождалась мучительно и трудно - пробивалась на поверхность через спасительное безумие, в которое она почти погрузилась. Он пришел сюда за ней. Для чего? Кто он?
Да какая разница. Не убил - хотя мог. Вряд ли будет хуже, чем есть...
- Д... да, - с усилием вытолкнула она, и на влажных от воды губах снова лопнул пузырек поврежденной кожи. Казалось, за эти дни ужасающего молчания она начисто забыла, как говорить.
Безумие было бы ее спасением, но он вытащил ее оттуда.
Она ухватилась за его ладонь, и он рывком поставил ее почти невесомое тело на ноги. Какая-то часть ее сознания отметила на его пальцах когти вместо ногтей.
Рога, когти... еще хвост, наверное...
Последним, что она заметила, когда сделала несколько шагов и не смогла идти дальше - хвост у него и в самом деле был.
Ха. Хаха. Ахахахаха...
До убежища ему все же придется ее тащить.

[nick]Саския[/nick][status]Без лица[/status][icon]https://i.imgur.com/HrG16Pj.png[/icon]

Отредактировано Ския (20.11.2021 22:48)

+1


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Рукописи о былом » [5 Разгар 1049] Без лица, без имени, без прошлого


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно