поговаривают, мол...

В день Чернолуния полагается завесить все зеркала и ни в коем случае не смотреть на собственное отражение.

Некоторые порождения дикой магии могут свободно проходить сквозь стены.

В Солгарде все желающие могут оформить заявку на тур по тавернам, включающий в себя 10 уникальных заведений со всех уголков мира, и посещение их всех в один день!

Дикая роза на крышке гроба запрет вампира внутри.

В центре опустевшей деревушки подле Фортуны стоит колодец, на бортиках которого грубо нацарапана фраза на эльфийском: «Цена должна быть уплачена».

Старый лес в окрестностях Ольдемора изменился. Звери изменились вместе с ним. Теперь их нужно убивать дважды.

В провинции Хельдемора не стихает молва о страшной угрозе, поджидающей путников на болоте, однако... всякий раз, когда туда прибывали нанятые охотники, они попадали в вполне себе мирную деревеньку.

Беда! Склеп мэра одного небольшого города возле Рон-дю-Буша едва ли не полностью ушел под землю после землятресения. Лежавшие там мирно тела... пропали.

В окрестностях Рон-дю-Буша есть примечательный город, главная особенность которого — кладбище. Поговорите с настоятелем местной церкви и он непременно отыщет для вас могилу... с вашим именем.

Известный мастер ищет бравого героя, дабы увековечить его благородный лик в камне.

Тролль, которого видели недалеко от деревни на болотах, говорит на общем языке и дает разумные советы напуганным путешественникам, встречающих его на пути.

Книги в большой библиотеке при ольдеморской консерватории начали разговаривать, и болтают они преимущественно друг с другом.

В Керноа кто-то повадился убивать горожан. Обнаруживший неизменно замечает, что из тел убитых растут... зеленые кусты.

В Эльмондо обрел популярность торговец, раз в период заглядывающий в столицу и предлагающий всем желающим приобрести удивительно умных зверей. Правда все чаще звучат голоса тех покупателей, которые утверждают, будто иной раз животные ведут себя странно.

Если в Новолуние поставить зажженную свечу на перекресток - можно привлечь Мертвого Феникса, который исполнит любое желание.

Некоторые представители расы шадд странным образом не нуждаются во сне - они вполне могут заболтать вас до смерти!

Эльфы просто обожают декорировать свое жилье и неравнодушны к драгоценностям.

Дворфы никогда не бывают пьяны, что говорится, «в зюзю». А вот гномы напиваются с полкружки пива.

Бросьте ночью 12 Расцвета в воду синие анемоны, подвязанные алой лентой, и в чьих руках они окажутся, с тем вас навек свяжет судьба.

Оборотни не выносят запах ладана и воска.

В Сонном море существуют целые пиратские города! Ничего удивительного, что торговые корабли никогда не ходят в этом направлении.

Хельдемор не отличается сильным флотом: портовые города в гигантском королевстве ничтожно малы!

Положите аркану Луна под подушку в полнолуние чтобы увидеть сон о будущем!

Благословение Луны, которым владеют представители Фэй-Ул, способно исцелить от любого проклятия в течении трех дней после его наложения.

Джинны огня дарят пламя, закованное в магический кристалл, в качестве признания в любви.

В Маяке Скорби обитает призрак водного джинна, который вот уже пятьдесят лет ждет свою возлюбленную и топит каждого, чья нога ступит в воды озера, окружающего маяк.

Фэй-Ул пьянеют от молока, а их дети не нуждаются в пище первые годы жизни - главное, чтобы ребенок находился под Луной.

Самой вкусной для вампиров является кровь их родственников.

Свадьбы в Аркануме проводятся ночью, похороны - днем. Исключение: день Чернолуния, когда ночью можно только хоронить.

В лесу Слез часто пропадают дети, а взрослый путник легко может заблудиться. Очевидцы рассказывают, что призрачный музыкант в праздничной ливрее играет всем заблудшим на флейте, и звук доносится со стороны тропы. А некоторым он предлагает поучаствовать в полуночном балу.

Не соглашайтесь на предложение сократить дорогу от незнакомых путников.

На острове Чайки стоит роскошный особняк, в котором никогда нет людей. Иногда оттуда виден свет, а чей-то голос эхом отдается в коридорах. Говорят что каждый, кто переступит порог, будет всеми забыт.

Озеро Лунная Купель в Лосс'Истэль полностью состоит не из воды, а из лучшего вина, которое опьяняет сладким вкусом!

Утеха стала приютом целым двум ковенам ведьм: неужто им здесь медом намазано?

В языке эльфов нет слова, обозначающего развод.

По ночам кто-то ошивается у кладбищ подле Руин Иллюзий.

В Фортуне дают три телеги золота в придачу тому, кто согласен жениться на дочери маркиза.

В Белфанте очень не любят культистов.

Не стоит покупать оружие у златоперого зверолюда, коли жизнь дорога.

Кто-то оставил лошадь умирать в лесу Ласточки, а та взяла и на второй день заговорила.

Храм Калтэя называют проклятым, потому что в статую древнего божества вселился злой дух и не дает покоя ныне живущим. Благо, живут подле статуи только культисты.

В Озофе то и дело, вот уже десять лет, слышится звон колоколов в день Полнолуния.

Жители утверждают, будто бы портрет леди Марлеам в их городке Вилмор разговаривает и даже дает им указания.

Чем зеленее орк, тем он сильнее и выносливее.

У водопада Дорн-Блю в Ольдеморе живут джинны воды и все, до единого - дивной красоты.

На Ивлире ежегодно в период Претишья происходит турнир воинов. В этом году поучаствует сам сэр Александер Локхард - личный охранник ее Величества королевы Маргарет!

Все аристократы отличаются бледностью кожи, да вот только в Рон-Дю-Буше эти господы будто бы и вовсе солнца не знают.

В мире до сих пор существуют настоящие фэйри, да вот только отличить их от любого другого существа - невозможно!

Фэй-Ул настолько редки, что являются настоящей диковинкой для всего Аркануме. А на диковинки большой спрос. Особенно на черном рынке...

18 Бурана дверь королевского дворца Хельдемора распахивается всем желающим, бал в ночь Первой Луны.

В 15-20 числах в Лосс'Истэле происходит Великая Ярмарка Искусств - это единственный день, когда эльфы позволяют пройти через стену всем.

10 Безмятежья отмечается один из главных праздников - самая длинная ночь года. в Рон-дю-Буше проводится Большой Маскарад.

42 Расцвет - день Солнцестояния, неофициальный праздник Пылающих Маков в Ольдеморе, когда молодые люди ищут цветок папоротника и гадают.

22 Разгара отмечается Урожайный Вал в Фортуне.

Каждую ночь спящие жители Кортелий подле Утехи выбираются из своих постелей, спускаются к неестественно синему озеру и ходят по его песчаному дну. Поутру их тела всплывают, а селяне всерьез боятся спать.

В деревне Уилмот подле Вилмора более 90% детей умирают при рождении и тем странней, что несколько семей отличаются в ней поразительным плодородием.

Администрация проекта: один, два, три.
нужные персонажи
27.09 Опубликован новый прогноз астрологов.

Арканум. Тени Луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Архив у озера » Сокровищница » [7 Претишье 1059] Audi, vide, sile


[7 Претишье 1059] Audi, vide, sile

Сообщений 1 страница 30 из 30

1

Audi, vide, sile

https://i.imgur.com/ndiiDtv.jpg

https://i.imgur.com/cnBhNV4.jpg

https://i.imgur.com/vqRNu7d.jpg

Керастес | КарбьерЭона, столица Эонии | ночь

A heartbeat without harmony is moonlight without dark

Дни обращаются сплошным ожиданием, но для каждого - своим. Преддверие праздника способно открыть новые грани знакомой души... или не такой знакомой, как ему казалось?

https://i.imgur.com/psIA74G.jpg

https://i.imgur.com/bd2VW0q.jpg

https://i.imgur.com/fe2HUAC.jpg

Закрутить колесо Аркан?
нет

+4

2

Прибытие в столицу королевства джиннов кажется чем-то странным: караван прибивает к ее воротам, словно рыбацкую лодку к берегу. Внезапно. Они все, измученные и грязные с дороги, выглядят кучей голодранцев, прибывших на поиски лучшей жизни. Лохмотья их одежды, грязные лица и шерсть, все контрастирует с парадным видом Эоны, с натянутыми над головами цветастыми навесами и развивающимися на ветру лентами, помпезными рынками и горожанами в ярких нарядах.

Увы, Аунару не удалось бы полюбоваться красотой и величием богатейшей южной столицы: с момента извлечения пули он приходил в себя лишь несколько раз. Восстановление от полученной раны оказалось отнюдь не таким простым и быстрым, и оставалось порадоваться лишь тому, что Аркамэ полностью покрывала расходы. В карманах у них вновь не было и гроша - Керастес рассказывает историю грабежа брату, но с момента пробуждения после операции не пытается броситься вслед злоумышленникам. Напротив, она реагирует на удивление спокойно, если не сказать странно.

Карбьер тогда еще не знал, что странности только начинаются.

Сначала она решает остановиться в дорогом риаде заместо простенькой гостиницы в черте города, хотя денег на подобное размещение у них не было. Потом по рекомендации Аркамэ они заказывают местную одежду, и Керастес делает заказ с размахом, сразу на приличный костюм, хотя можно было приобрести обычную городскую одежку. Вампиру же костюм оказывается очень даже впору, плотный но значительно легче дорожного плаща. Бледность все равно выдавала в нем иностранца, но мелкие воришки уже будут обходить их стороной.

На второй день она приводит себя в парадный вид: подстригает волосы, посещает баню и уже благоухает изысканной пряностью местных эфирных масел. Взволнованной Буревестная не выглядит, хотя при виде мужа на ее лице то и дело появляется какое-то задумчивое выражение. Она посещает день уходу за ним, а вечером читает газеты и пишет не менее дюжины писем. Они почти не общаются, поскольку настроение у Керастес все время с момента ранения Аунара было довольно мрачное и напряжение чувствовалось в воздухе. Праздник мог бы принести им гонорар для оплаты за эти роскошные апартаменты с украшенными узорной мозаикой стенами и освежающей прохладой пруда, за вкусную еду и общий блаженный комфорт... но им предстояла поездка на Галатею и неизвестность в отношении денег Аунара.

Настроение, в общем, было не праздничным.

С третьего дня она уже меньше беспокоится и под вечер выходит прогуляться по ночным улицам города - эти места выглядели знакомыми и родными, наследовали во многом архитектуру ее города, и Буревестная вполне законно ощущала ностальгию. Но выходить она стала и на следующий день, и через один. Состояние Аунара улучшалось все быстрее, а прогулки архаас занимали все больше времени. А сегодня подавали страшно вкусный ужин, который заставил ее задержаться. Вид у Керастес был по-прежнему задумчивый, но доселе она ничего не говорила Карбьеру ни об их плачевном финансовом положении, и о том, что следует делать ему в этой полупраздничной обстановке. Сходить к Аркамэ и помочь членам каравана, разве что? Они разместились на постоялом дворе, куда записались еще задолго до дня начала празднеств и шаманка, обеспокоенная положением дел, всегда была рада оказать помощь. Ее люди вовсю прочесывали город все эти дни, но без особого результата.

Аст и Тиа словно в воду канули, ни следа.

- Ты мог бы обратить Аунара? - внезапно, ни с того ни с сего спрашивает Керастес как бы между делом, отрывая ножку от сочной куропатки и хлебом собирая сочащийся из тушки ароматный жир с привкусом апельсинов.

+2

3

Безжизненная пустыня день за днем перетекает в скромные деревушки, появление которых путник может проигнорировать ввиду собственной занятости — после произошедшего в караване дел стало заметно больше, пускай и крутились они вокруг одной израненной фигуры темного эльфа. Маленькие поселения обрастают домами, становятся больше, шире, ярче, и поток кипящей в чертогах города жизни сбивает Карбьера с ног, стоит только ему осознать, что ступают они по земле джиннской столицы. После долгого, изнуряющего марш-броска через всю пустыню это казалось почти невозможным.

Будто мираж, ставший реальностью в одно мгновенье. Не поверишь, пока не вдохнешь полной грудью пропитанный специями и благовониями воздух, пока уши не начнет закладывать от шума рыночных площадей. После многодневной тишины песков все звуки города казались оглушительно громкими, а огромное скопление людей(впрочем, джиннов тут было гораздо больше) — невыносимо назойливым. Первое время от толпы хочется абстрагироваться, чтобы хоть немного придти в себя.

Ворох проблем тяжелым грузом опустился на плечи вампира и архаас, и каждый из них справлялся с ними по своему.

Карбьер честно пытается осмыслить все произошедшее. Пытается понять, что следует делать им дальше, практически без гроша в кармане, и очень косо смотрит на то, как сестра разбазаривает последние деньги, которых точно не хватит для того, чтобы вернуться домой, хотя бы обратно на континент. Безусловно, вампир любил роскошь. Не меньше половины своей жизни он провел в богатых Рон-дю-Бушских поместьях, где знали значение слова «размах» и «помпезность», но никогда бы не смог сказать, что испытывает в отношении них зависимость или хотя бы привязанность. Удобство - тема для совсем иного разговора.
Тем более, нынешнее денежное положение впору было назвать бедственным. Долго сидеть на шее у Аркамэ не выйдет, она чувствует за собой вину, но вряд ли это чувство лишило ее рассудка настолько, чтобы потакать любой прихоти пострадавших от рук своего брата.

Бывшее прежде спокойным лицо кривится, стоит Карбьеру припомнить о том, кто украл у Аунара целое состояние и оставил их ни с чем.

Взгляд полуприкрытых глаз прикован к какой-то книжке на эонийском языке — очередная попытка освоить местный язык на уровне чуть более подобающем для путешественника. В чтение, однако, вампиру погрузиться никак не удается, ведь он то и дело отвлекается на сидящую за столом Керастес. В этот вечер она задерживается в комнате дольше обычного, но Карбьер знает, что это ненадолго.

Чувствуя за собой подобие вины, он не поднимает ни тему денег, ни тему ран Аунара, за которым друзья ухаживали поочередно. Сидел в комнате, не показывая носа на улицу ни днем, ни ночью, погруженный в состояние легкой дремы, окутывающей его тонким покрывалом с самого прибытия в Эону.

Керастес разрывает в клочья это невесомое полотно сна всего одним вопросом, заданным будто невзначай.

Он поднимает голову, округлив глаза — ступор в них перетекает в удивление, а после покрывается корочкой зеленого льда.

- Мог бы, - Подтверждает Карбьер коротким кивком и пожимает плечами — Но не стану, не получив прежде хотя бы согласия с его стороны. Не каждый захочет стать вампиром по доброй воле; многие — жалеют, если это происходит.

Голос его звучит бесстрастно, будто то было будничное обсуждение погоды, а не разговор о жизни его хорошего друга. Разжевывать тысячелетней архаас, почему быть вампиром — совсем не здорово? Вот уж увольте, Карбьер был уверен, что сама она прекрасно об этом осведомлена и интересуется на самый крайний случай.

- Какие планы на вечер, сестрица? - Спрашивает он, примерно предполагая, какой ответ получит. Продолжать тему обращения ему не хотелось, и лучшей идеей показалось перевести разговор в привычное будничное русло.

+2

4

Улыбка на лице Керастес иронична: как будто речь могла быть о том, что Аунар согласится. Эльф прекрасно знал, что такое - быть вампиром. Суть ее вопроса и без того должна быть ясна Карбьеру. Ее интересовало, сможет ли он сделать это против воли ее супруга. Другое дело - зачем? Состояние его не было критическим или опасным, ему удалось избежать любых осложнений и уже в скором времени Аунар встанет на ноги как ни в чем ни бывало.

- Ммм... да, конечно. - просто соглашается она, закидывая косточку в тарелку, будто именно такой ответ и хотела услышать.

Потеря отдельных воспоминаний совсем не упростила скрытности, присущей архаас. Она, как и прежде, общалась намеками и была сама себе на уме. Все ли фэйри такие странные? Или такими их делает время в одиночестве?

Буревестная опрокидывает в себя немного вина, заедает долькой апельсина и моет руки. Затем поправляет прическу у зеркала. Их риад находится в тихом месте, подальше от ночных и дневных рынков, так что праздник, ярмарка к которому начиналась  за несколько дней, здесь был совсем не слышен. Но Керасес выглядела куда парадней, чем для простой "прогулки".

И все же ответ ее ожидаем.

- Прогуляюсь. И, если удача улыбнется мне, подзаработаю немного денег на улицах. - она говорит это просто и спокойно, но не особо располагая присоединиться. И, едва собравшись и взяв свой инструмент, уже спешит к выходу.

Стоит ли проследить за "прогулкой"? Или, быть может, стоит применить свои новые познания в местном языке, пока ее нет?

+2

5

Смутные догадки о причине подобного интереса сестры витают в мыслях Карбьера, но он довольно успешно от них отмахивается. Если речь шла о чем-то большем, чем сам факт перерождения, о чем-то более личном, то вампир точно не хотел быть в это втянутым. Слишком уж тонка наука межличностных отношений, об этом он, успевший набить оскомину о собственные чувства, осведомлён прекрасно. В противном случае никогда бы и не оказался на Эльпиде, так и оставшись спутником своего сира.

Карбьер готов быть понимающим братом, но вот пособником в преступлении едва ли не хуже того, что совершил Тиа - для этого должен был быть куда более веский повод. Навлечь на себя ненависть Аунара было сомнительной перспективой, для них обоих.

Другое дело, если речь шла о практической стороне вопроса, связанной с чем-то простым и материальным, например, каждодневными отлучками и улучшением состояния Аунара. Карбьер не собирался делать преждевременных выводов, но теперь был заинтересован в том, чтобы выйти на улицу следом за Керастес. Он встаёт с насиженного места, звонко хрустнув затекшими суставами - несколько часов к ряду вампир сидел, ни разу не шелохнувшись, в попытке разобрать витиеватый язык книги.

- Что-то я засиделся, надо хотя бы осмотреться, раз уж нам выпала честь побывать в столице Эонии. Не против, если составлю тебе компанию? - Карбьер говорит это легко, без напора, готовый принять как согласие, так и отказ. Пусть тяжёлая атмосфера царила меж ними все дни с момента прибытия в столицу, он уважал границы, выстроенные его названной сестрой, и не собирался преступать их без дозволения.

Без уведомления, как минимум. В любом случае, он всегда окажется где-то "поблизости", если что-то случится. Ночью от вампира гораздо больше толка, чем днем, особенно в городе.

+2

6

- Я могу составить тебе компанию до площади, у меня там запланирована встреча с человеком из Калейдоскопа. По рабочему делу. Сможешь подождать меня там? Правда, эта встреча может затянуться. - легко отвечает Буревестная, поскольку и секретом эти встречи не были. Карбьер не интересовался, а она не видела нужды отчитываться, как и полагается независимой фэйри. - Главное не уходи далеко, ночью обнесут запросто.

То ли выражением лица, то ли взглядом, но Керастес на удивление неплохо умела давать понять, что расспросы вряд ли к чему-либо приведут и тему лучше сменить с ее дел на что-то другое.

Сложно представить, какие рабочие дела ведут замужнюю женщину к некоему члену Калейдоскопа при параде да под покровом ночи, но путь на эту встречу брату определенно закрыт. Керастес накидывает на голову алый палантин, скрывая за шелком добрую половину лица. Вешает музыкальный инструмент на плечо, и они выходят сначала к пруду в центре риада с его изысканной архитектурой, а затем - прямо в лабиринт узких улиц, освещенный оставленными на земле и висящими над головой лампадами. Необычная традиция, но фонари эти как раз никто не воровал.

- Местные верят, что в пламя таких лампад вселяются души тех, кого забрала пустыня. Они наблюдают за праздником и мешать им - к большому несчастью. Народ здесь суеверный, так что можешь смело ориентироваться на фонари, если захочешь вернуться. - ориентироваться по ним было и взаправду легко: каждая лампада была уникальной, хотя улицы оставались до жути однообразными, состоящими из бесконечных лестниц и тоннелей между замершими в дреме домами. Ночь выдалась прохладной,  и в холоде сухого пустынного ветра чувствовалось легкое касание галатейского холода. На родном континенте, вероятно, очень холодно, и снега выпало по колено. А здесь... все одинаково, цветет и благоухает, словно природа Эльпиды застыла во времени по воле неведомого колдовства.

Идти плечом к плечу среди таких улиц не представляется возможным, так что Керастес берет на себя роль ведущего, ловко преодолевая лестницу за лестницей на пути к центру этого величественного города из белого камня. Тихий гомон ярмарки начинает рассекать тишину лишь спустя добрых двадцать минут похода по тишине.

Всего секунда - и они, будто перейдя невидимую границу, оказываются в другом мире. Полном разговоров, света, жизни. Ночная ярмарка, как она есть.

https://i.imgur.com/hMEAwMd.png

Однако, Керастес не спешит останавливаться чтобы брат смог насладиться открывшимся видом - она уже устремляется куда-то вперед, к центральной площади, виднеющейся в конце коридора из огромных арок. По обе его стороны - зазывалы, пестрые товары, роскошные витражные лампады, ароматы пряностей и эфирных масел. А в центре расположились довольно дорогие лавки с симпатичными витринами. Ночь только-только вступила в свои права, так что музыканты не успели занять все самые прибыльные места, а Керастес и не торопится на встречу: оказывается, именно место занимало ее ум на данный момент.

Архаас жестом приглашает брата осмотреться и пройтись вдоль торговых рядов, насладиться моментом и увлеченной торговлей, разгорающейся то тут, то там по улице. Торговцы выглядели счастливыми. Были здесь и те, с кем они уже успели познакомиться за время путешествия с караваном, и совершенно незнакомые, преимущественно джинны. Людей же не было практически совсем, но Керастес заверила брата, что он походит на джинна ветра своей бледностью.

Она остается на площади, исполняет несколько мелодий и две песни, звучание которых легко разливается вдоль спускающихся вниз улиц на многие метры вокруг, так что услышать конец можно практически из любого места ярмарки. Выступление заканчивается, когда одна из лавок приоткрывает дверь, а на пороге оказывается весьма солидного вида бледнолицый джентльмен в местном костюме, хотя весь его вид говорил о том, что перед ними - иностранец. Керастес завязывает заработанные деньги в расстеленный на бортиках фонтана платок, после чего присоединяется к незнакомцу на пороге его (вероятнее всего, больно уж ленивый для покупателя у того был вид) лавки. Они перебрасываются несколькими словами, мужчина подносит руку архаас к губам и оставляет на пальцах нежный поцелуй, после чего сопровождает ее внутрь.

Стоило признать - выглядели они скорее как старые любовники, нежели как коллеги, но обходительность уже неоднократно была спутана с влюбленностью, а при местных южных нравах так и вовсе подобное приветствие не было чем-то странным.

Стоит ли оставаться у витрины чтобы посмотреть, что происходит? Или лучше довериться сестре и просто подождать ее возвращения в надежде, что она сама расскажет об итогах этой встречи?

+2

7

- Хорошо, - Так же легко как и сестра отзывается Карбьер, радуясь, что им удалось избежать лишней неловкости. Спрашивать о чем-либо своевременно у него выходило плохо, сказывалась занятость и полное погружение в собственные мысли. По крайней мере, Керастес не злилась на него за это - Я бы и не стал никуда уходить. Столица джиннов прекрасна, но архитектура её остаётся для меня чуждой - эти высеченные в камне дома кажутся мне одинаковыми. Или это пустынный песок застелает мне взор? Я, если честно, не могу сказать наверняка. В этом путешествии многое стало для меня открытием.

Карбьер ощущает себя сконфуженным, ведь не смотря на то, что он являлся вампиром, восприятие времени для него во многом оставалось человеческим. Восьмой десяток лет, при жизни ему казалось, что люди, дожившие до столь почтенного возраста, - это умудренные опытом старики, повидавшие на своём веку если не все, то многое. А что же он мог сказать про себя? Чем дольше жил и путешествовал, тем больше осознавал, как мало знает об окружающем мире и существах, его населяющих, насколько сам он ничтожен вне той сферы, где считался профессионалом.

Жестокий удар по самолюбию, отрезвляющая оплеуха по здравомыслию. Карбьер достаточно амбициозен, чтобы захотеть наверстать упущенное.

Вечерний ветер свистит где-то в вышине, пытаясь достать до путников, цепляя подолы их одеяний, и заставляя трепетать пламя маленьких фонариков, коими были уставлены дороги, лестницы и переулки. Свет причудливыми переливами скользит по высоким стенам, будто полноценный участник приближающегося праздника - вторит крикам торговцев всполохами огня. Карбьер сразу запоминает, что иного ориентира ему не отыскать, до того однообразными казались улицы чуждой северному гостю Эоны. Только знакомый ночной холод позволяет ему чувствовать уверенность и смело ступать следом за гораздо более привычной к южным порядкам сестрой.

Карбьер не стесняется задирать голову, чтобы осмотреться получше, идёт интуитивно, совсем не разбирая дороги - ярмарка была слишком занимательным зрелищем, чтобы бездарно пропустить мимо себя каждую её деталь: яркие шатры, небольшие лавочки и товар, которого не встретишь на Галатее. Пускай денег у вампира было немного - при себе он держал только скромный запас, оставшийся при нем ещё до прибытия на Эльпиду - любопытство вынуждало его хотя бы мельком взглянуть на каждый прилавок. Пожалуй, даже толпа, в которой им не встретилось ни одного человека, не слишком-то его волновала - Карбьер тихонько хмыкает в ответ на замечание о том, что чем-то похож на джинна ветра. Не станут же местные тыкать в иностранца пальцем или, чего доброго, саблей?

Дверь одной из лавок приоткрывается, обозначая конец небольшому выступлению Керастес. Уж не было ли оно сигналом, дабы привлечь внимание владельца? Всё же встреча была назначена с представителем фракции бардов, это бы не стало большим сюрпризом.

Услышать хотя бы слово из чужого разговора не выходит, Карбьер стоит слишком далеко, да и, сказать по правде, считает лишним подходить ближе. Он не ревнивый супруг, а Керастес ему не жена, чтобы вампир пекся о ее связях. Захочет - расскажет обо всем сама. Ну, или Аунар услышит о произошедшем из уст неосведомленного очевидца.

У брата с сестрой уже был опыт в том, чтобы делить одну тайну на двоих, давно, ещё в самом начале их знакомства. Так почему она не может довериться ему ещё раз?

Шум городской площади накатывает новой волной, унося Карбьера куда-то в сторону. Он вздыхает, качая головой - нужно добраться до фонтана, чтобы не потерять двери лавки из зоны видимости. Потеряться здесь ему совсем не хочется.

+2

8

Ночь в центральных районах Эоны не слишком отличалась ото дня - средь галатейских вампиров бытуют слухи, что именно по этой причине столица джиннов нередко привлекает их проклятых собратьев. Жизнь здесь комфортна благодаря обилию ночных рынков и развлечений: проклятому не доведется остаться без работы, ведь всегда можно открыть ночной салон! Только вот никто из дю-бушских сплетников не смог бы сказать, так ли это, наверняка.

Суть одна - жизнь в этом городе расцветала с наступлением вечера, в то время как днем каждый занимался преимущественно трудом и домашними заботами. Под светом луны расцветала самая настоящая торговля, букеты дивных ароматов даже вампиров могли заставить пожелать обычной еды, а изысканно одетые горожане напоминали выходцев из южных сказок, ведомых лишь зовом сердца и развлечениями.

Карбьеру удается прорваться поближе к витрине, вынырнув из толпы, и даже заглянуть внутрь: Керастес и незнакомец рассматривали что-то на витрине за стойкой продавца, лавка продавала музыкальные инструменты всех видов и размеров. Они выглядели целиком увлеченными разговором, а взгляд незнакомца, в отличии от Буревестной, ни на секунду не отвлекался от ее лица. Лишь на момент его голова немного приподнялась и наблюдателю могло показаться, что  хозяин лавки заметил интерес постороннего к их с гостьей занятию. Но Керастес почти тут же отвлекает его и они над чем-то смеются. Настроение у архаас куда лучше того, которое она предпочитала демонстрировать... или его поднимает присутствие этого человека?

От раздумий Карбьера отвлекает ощущение внезапной легкости в кармане и стремительно удаляющаяся спина темноволосого ребенка, который ловко убегал, лавируя среди толп праздных горожан. Не иначе, как осколок стекла сыграл свою дурную роль этой ночью, одарив вампира очередным несчастьем.

Стоило догнать его, возможно? Или же потерять все свои деньги в угоду любопытству?

+2

9

На самом деле, Карбьер не собирался подходить так близко к витрине, но толпа оказалась непреклонной и совсем не поинтересовалась его мнением, вместе с потоком горожан выбрасывая в противоположную часть площади. Он ударяется плечом о стену и недовольно шипит, пускай и совсем не от боли, окидывая местных недовольным, но снисходительным в большей своей части взглядом. Забавно, Эльпида - едва ли не полная противоположность Галатеи в климате и нравах, но некоторые вещи оставались неизменными на обоих материках. Вспоминая о слухах, что рассказывали ему некогда товарищи из Рон-дю-Буша, Карбьер усмехается. Что же, в чем-то они были правы. Для иного вампира не стало бы проблемой обжиться в столице.

Потакая своему любопытству, он все же заглядывает внутрь лавки и видит вполне тривиальную картину. Керастес увлечённо о чем-то беседует с мужчиной, представителем калейдоскопа, как предполагал Карбьер. Шум толпы и толстые стены мешают расслышать их голоса, но заходить и тревожить своим присутствием тех, кто находился за дверью было бы грубо. Ничто не мешало действовать куда более тонко.

Ответ на пристальное внимание - взгляд, который вампир охотно на себе ловит. Ему достаточно всего мгновения, чтобы заглянуть чуть глубже, коснуться кончиками пальцев кружева чужих мыслей, но вчитаться в них он не успевает. Кто-то чрезмерно дерзкий выхватывает из кармана нового костюма кошелёк с монетами. Оборачиваясь, чтобы поймать воришку за шиворот, Карбьер совсем не кстати замечает, что деньги стоило прятать в другом месте.

Малец стремительно удаляется, и у его жертвы совсем немного времени на раздумья. Ринуться следом? Совсем нет гарантий, что Карбьер в итоге не потеряется, упустив вора из виду. Остаться? Тогда совсем скоро денег не будет хватать даже на лекарства.

Покосившись в сторону лавки, Карбьер делает первый шаг вперёд, а после - растворяется в воздухе сизой дымкой, зная, что шумной толпе плевать, что творится в тёмных закоулках улиц. Если повезёт, туманный силуэт настигнет мальчишку достаточно быстро, и тот не успеет убежать дальше пределов рынка.

Как там Керастес говорила? Обратно всегда можно вернуться по фонарям, свидетелям его глупости.

+2

10

Он делает выбор. Удаляется от лавки в сторону малолетнего преступника, во тьму узкого переулка, и в какой-то момент оказывается прямо перед ним. Погоня была недолгой, ребенок в сравнении с вампиром - существо слишком уж медлительное.

И внезапное появление жертвы из ниоткуда его неожиданно не удивляет. Малец, облаченный в простейший темный плащ поверх довольно бедной одежды, бросает кошель прямо в Карбьера со словами на местном, которые он отдаленно может понять как: "Да подавитесь вы! Развелось!", и выглядит при этом натурально обиженным. Если и боится, то не подает виду, но зеленые глаза поглядывают на вампира с любопытством, силясь понять, собирается ли тот напасть в ответ.

А потом он усмехается. И как заорет, так что почти вся толпа с главной улицы пытается протолкнуться в несчастный переулок чтобы помочь. Не нужно обладать особой смекалкой чтобы понять: его провели! Не смертельно, но крайне неприятно. Воришка без труда возвращается в толпу, в объятия случайных прохожих на правах жертвы, а вот недовольные горожане, ворвавшиеся в переулок, вполне готовы надрать зад обидчику "бедного дитятки". Благо, что хоть фонарей здесь не было, уж больно мало места для прохода - а значит можно вытворять любые вампирские фокусы без возможности быть узнанным!

Стоит ли бить морды в ответ или лучше скрыться по добру по здорову?

+2

11

Реакция воришки оказывается неожиданностью, Карбьер даже предположить не мог, что для него подобные фокусы не станут не то что сюрпризом - неожиданностью. Он ловко перехватывает брошенный в свою сторону кошель, слегка склоняя голову набок. Не ясно, что выражал этот жест, оправданное любопытство или усталость - когда его сущность перестала быть тайной хоть для кого-нибудь?

- Так бы сразу, - С лёгкой усмешкой на губах отвечает мальцу вампир, пряча деньги уже в нагрудный карман, но внезапный детский вопль резко его перебивает. Вот... Зараза, пытается выйти сухим из воды даже в такой ситуации. Его право.

В переулок врываются первые сердобольные горожане, готовые разорвать обидчика на куски, и сразу же нарываются на довольно безобидную магическую атаку. Разве им не послышалось? Разве это не мальчишка был тем, кто напал? Эта внезапная мысль приходит им в головы, сбивает с толку, а к тому времени, когда они смогут осмотреть злачный закоулок, рядом не будет уже никого, кроме маленького воришки. Карбьер растворяется в толпе недовольных, будто мираж, на этот раз плотно задействуя свои вампирские умения и магические силы. Прежде попрактиковаться ему не выпадало серьёзного шанса, а вот сейчас он мог продемонстрировать свое мастерство во всей красе. Жаль, что по такому нелепому поводу.

"Я тебе это припомню," - Насмешкой звенит в ушах мальчишки, и сам он почти ощущает прикосновение к своему плечу. Это даже не угроза, так, попытка оставить за собой последнее слово. Детская ладонь сжимает в кулаке неведомо откуда там взявшиеся пару монет.

Нужно было возвращаться к площади.

+2

12

Воришка проявляет невиданную ловкость истинного лихого воришки - как только толпа застывает в замешательстве, он буквально растворяется в ней без следа, и вот уже взволнованные, не слишком трезвые господа не знают, куда деваться и в чем вообще им довелось поучаствовать. Они хохочут над нелепостью ситуации, и постепенно толпа у переулка редееет: способность быстро забывать - вот чем чудесен сей народ.

Теперь все это - далеко за спиной Карбьера, быстрым шагом наверстывающего расстояние до площади. Он не успел уйти слишком далеко, так что и возвращается без труда: с ним пару раз пытаются заговорить красавицы-джинны и случайные прохожие то и дело жаждут увлечь гостя в круговорот ночных удовольствий и праздничного настроения. Но ему удается устоять... лишь ради того, чтобы остановиться у темной витрины закрытой лавки, в которой ранее скрылась Керастес. Ни следа присутствия обоих членов Калейдоскопа, а дверь - плотно заперта на замок.

Они успели куда-то уйти, но вряд ли - далеко. Вот впереди, кажется, мелькает алая одежда его названной сестры. И слева, ниже по улице, тоже, там идет женщина в сопровождении мужчины. Какие дела могли вывести их на улицу? Уж явно не свидание с вполне конкретной целью, все же Керастес была слишком осторожна для открытости в таких вещах... или у фэйри это просто в пределах нормы, так что она даже не слишком-то и способна понять, что не так с подобным поведением?

А может ответ кроется в ее внезапном вопросе? Существование вампиров не стало сюрпризом даже для маленького ребенка, а значит обитатели эонийских улиц и взаправду прекрасно осведомлены об их существовании, об этом опасном соседстве. И их совершенно ничего не смущает: не видно ни одной облавы на чей-то дом или страха в глазах мальца, одаренного несколькими монетами то ли из жадности, то ли из щедрости.

Мир ночной Эоны в его глазах и глазах сестры сильно отличался. Обе фигуры в алом удаляются, какая же более похожа на сестру: впереди или слева?

+1

13

Из внезапной заварушки удаётся выкрутиться непривычно легко, и вот уже Карбьер спокойно лавирует меж веселящимися жителями столицы, чтобы скорее вернуться к площади. Их поведение кажется ему удивительным, а реакция того мальчишки сбивала с толку. Было ли существование вампиров для местных чем-то естественным и малозначительным? То, что являлось страшной сказкой для жителя Галатеи, здесь воспринималась как должное и Карбьера это настораживало.

Хотел ли он сталкиваться с сородичами? После дерзкого разрыва с одним из двух крупнейших кланов - не слишком. В их среде его репутация, должно быть, разрушена в пух и прах, а надеяться на то, что до Эльпиды не дошло ни единого слуха об этом, не стоило. Лишние проблемы им сейчас были ни к чему.

В лавке потушен свет, а дверь закрыта на замок. Карбьер цокает языком - неужели он отсутствовал так долго, что эти двое решили уйти? И даже не подождали, вот же.

Он окидывает площадь взглядом, пытаясь увидеть фигуру сестры в толпе, и удача улыбается ему. Дважды. Впереди и слева есть две женщины в похожих одеяниях, но одна из них - в сопровождении мужчины. Встреча затянулась?

Вампир колеблется не больше пары мгновений, прежде чем шагнуть вперёд. Ему не верится, что Керастес ушла с незнакомцем, но, ежели он ошибается... что с того? Он знал, как сильно привычные для его сестры порядки отличались от таковых у него, а потому старался просто не забивать себе голову

В худшем случае он извинится перед одинокой женщиной и вернётся обратно в номер.

+2

14

Карбьер идет прямо по улице, минуя лавку и без труда окунаясь в праздную толпу. Женщиной, одиноко стоящей впереди, действительно оказывается Керастес, но вот ее одиночество оказалось иллюзией ночной ярмарки - вскоре тот самый человек из Калейдоскопа подходит к ней, передавая небольшой сверток. И они идут, нет, торопятся дальше по улице, словно парочка, слоняющаяся в поисках уединенных мест.

Толпа немного оттесняет вампира, но ему удается вырваться из реки живых тел ближе к тому месту, где улица заканчивалась, делясь на две другие. Она упиралась в довольно роскошное здание с витражными окнами и парапетом, украшенным колокольчиками. У роскошной узорчатой двери из красного дерева стоит сурового вида охранник, но привлекает внимание вовсе не мишура, а нечто внутри.

Керастес и незнакомец точно вошли сюда. А еще из-за двери пахло кровью, да так, что начиналось головокружение. Словно внутри - бассейн из крови и произошло что-то воистину жуткое. Что-то, что настигнет и Керастес, если та решила довериться своему коллеге.

- Вход - только по приглашениям. - строго возвещает охранник на общем, но потом, отметив наряд прохожего, повторяет то же самое на элтэе. Одет он был вполне по-галатейски, так что можно предполагать, что здание принадлежит иностранцу. И что бы там не происходило, а из-за двери даже доносилась на удивление приятная музыка.

Что делать и как проникнуть внутрь - эти вопросы не успевают занять Карбьера, когда кто-то через его плечо передает охраннику два приглашения.

- Сэр приглашен мной, раз уж мой почтенный спутник не изволил явиться. - произносит женский голос. За спиной вампира стоит женщина с волосами цвета самой глубокой темноты, что ему доводилось видеть. Она одета на галатейский манер, бледная кожа кажется совсем белой, а прохладные синие глаза касаются его лица мимолетным взлядом. Накрашенные алой помадой губы складываются в прекрасную, величественную улыбку королевы этой ночи. Королевы всех ночей, для этого она была достаточно красива. И темно-алое платье с кружевом, сидящее слишком плотно по фигуре, подчеркивало все прекрасное в ней, в то время как чисто кружевная черная накидка скрывала все излишне открытое иллюзией тайны.

Такой наряд на Галатее сочли бы вульгарным.

От нее тоже исходит аромат крови, только совсем незаметный.

Охранник открывает перед ними двери, и леди ожидает от него поведения, достойного джентльмена. Запах ударяет в нос и едва не сбивает с ног.

Кажется, будто эта прекрасная женщина только что открыла перед ним дверь в ад, состоящий из чистых соблазнов. Музыка становится громче.

- Вечером так легко потерять спутницу, правда? - ненавязчиво интересуется леди, раскрывая темный веер и не отводя от него взгляда сапфировых глаз.

[icon]https://i.ibb.co/6nqjNtd/lisa-buijteweg-yotsuyu-small.png[/icon][nick]Незнакомка[/nick][status]вышла из темноты, стала ею[/status]

+2

15

Он едва поспевает за фигурой, облаченной в красные одеяния, - толпа давит, мешает идти в нужном темпе и постоянно закрывает ему обзор. Сказывалось ли преддверие праздника или в любую иную ночь ситуация ничем бы не отличалась от нынешней, Карбьер не знал, но от того становился лишь более раздраженным. Его толкают, наступают на ноги и не дают пройти, а сестра вместе со своим спутником удаляется все дальше и дальше. Настигнуть их к тому моменту, как оба зайдут в какое-то заведение, ему не удается.

Фасад знания разительно отличается от того, что он видел прежде в пределах Эоны, и выглядит очень знакомо, напоминая своим пышным убранством грузную архитектуру Рон-дю-Буша. В искусно выполненных витражах пляшут отблески ламп, но разглядеть что находится внутри не удается. И это бы не побеспокоило вампира - получив от ворот поворот он бы спокойно удалился - но вот стойкий, тяжелый запах крови не дает ему даже допустить мысли о том, чтобы уйти. Что Керастес забыла в этом месте? Знает ли она, с чем связывается?

Не смотря на то, что совсем недавно Карбьер уже успел отужинать, горло сдавливает спазмом. Где-то он это уже видел.

Строгий охранник принимает его, по всей видимости, за местного, а вампир так и не успевает с ним объясниться, когда из-за спины доносится женский голос, принадлежавшей очаровательной леди, иностранке, точно как и он. Откровенный наряд притягивает взор, но не дольше положенного рамками приличий; гораздо сильнее будоражит запах крови, который исходит от незнакомки. Она говорит, что приглашает его, и Карбьер не может упустить такого шанса.

- Для меня нет большей чести, - Он кланяется и вежливо улыбается, протягивая даме локоть. Уголки губ заметно подрагивают, когда и без того сильный запах крови окутывает его с головой, мешая сделать хоть один лишний вдох. Это походило на самую мучительную пытку после нескольких лет воздержания.

Обстановка внутри ничуть не уступает таковой снаружи, прекрасная музыка скрашивает вечер всех присутствующих здесь. Карбьер рефлекторно оглядывается по сторонам, пытаясь понять, откуда исходит запах, но теряется только сильнее. Возникает ощущение, что сам воздух здесь пропитан кровью.

Хозяева заведения явно не привыкли себе в чем-то отказывать.

Вопрос его новоиспеченной спутницы немного приводит вампира в чувства.

- Эта участь настигает всякого, кто оказывается недостаточно внимателен, - Отвечает он с легкой тенью полуулыбки, признавая очередное свое упущение — Или чрезмерно самонадеян. Могу лишь посочувствовать вашему несостоявшемуся спутнику, ведь он, по доброй воле или же нет, упустил свой шанс провести эту ночь в такой чудесной компании. Но чем же его заслужил я, госпожа?

+2

16

- Отсутствие спутника не стало бы для меня причиной пропустить столь важную вечеринку, я всегда предвкушаю встречу со старыми знакомыми... и возможность нового знакомства с кем-то новым, безусловно. - ее общий практически не имеет акцента, но, судя по всему, леди живет на Эльпиде достаточно долго чтобы произношение претерпело свойственные ее обитателям перемены. - Я вижу возможность - и всегда использую ее, ведь иной может и не представиться.

Ее пальцы, словно невесомые крылья птицы, осторожно касаются его локтя. От нее исходит едва заметный аромат лаванды и розы: необычное сочетание, но местный парфюмер сумел придать баланс столь разным запахам, создав тонкий, раскрывающийся лишь в максимальной близости, аромат. Его свежесть немного отвлекает от аромата крови, что захватывает дух.

Они переступают порог заведения, тяжелая дверь закрывается за их спинами. Снаружи это здание, как и многие другие в Эоне, казалось значительно меньше. А на деле это был небольшой, но полный роскоши театр в привычном ему дю-бушском стиле.

Внутри все было словно во сне, до того отличались два мира: внутри и вне здания. Здесь Карбьера обволакивает алый бархат, хрусталь, речь на общем языке и костюмы посетителей, ничем не отличающиеся от таковых на Галатее. Наряды леди отличало разве что преобладание шелка и узора: ткань выглядит в этом освещении невероятно хорошо, легка на вид и обтекает стройные тела. Эти люди, эльфы и джинны были красивы, словно сошли с полотен мастера портретиста. Их манеры были идеальны, вид - элегантен, и можно было всерьез подумать, будто местный король устроил бал.

По правую руку - сцена, на которой танцуют пары веселых молодых людей. Музыка в исполнении небольшого, но умелого оркестра, радует слух. Перед сценой - столики из дорогого, блестящего дерева, над ними - балконы с обитыми бархатом ложами. Аромат крови смешивается с табаком и многочисленными парфюмами, и ничего не указывает на странности или кровавую расправу над кем-либо из присутствующих.

https://i.imgur.com/P5AIMrz.png

Прекрасная незнакомка не задерживается у входа. Она направляет его так непринужденно, что со стороны выглядит, будто он сам знает это место как его постоянный клиент. Леди приветствуют сидящие за столиком джентльмены в дорогих костюмах, некоторые даже встают со своих мест - она имеет здесь какую-то власть. Но не дает понять, даруя легкие улыбки и прохладные, хотя и дружелюбные взгляды. Они поднимаются в одну из лоджий на втором этаже и к моменту, когда приносят вино, танец на сцене заканчивается.

Запах крови усиливается в тот момент, когда свет меркнет, а зал стихает.

Карбьер опускает взгляд на столик между ними с незнакомкой и находит источник тревожащего его запаха - бокалы были наполнены вовсе не вином, а чистейшей, ароматной кровью.

- Угощайтесь, не стесняйтесь. Здесь так любят новые лица, но так редко их видят - уверена, каждому в зале уже хочется познакомиться с вами. Я очень рада, что успела вовремя, аккурат к нашей встрече, чтобы украсть вашу компанию. - ее улыбка скрывается за веером, но Карбьер уже знает, что скрывает изысканный аксессуар - ее острые клыки. - ...И, конечно, к главному выступлению вечера. Это что-то особое, вам придется по душе.

Она вовсе не выглядит враждебно, а остальные присутствующие в зале, кажется, и думать забыли о его приходе: одни увлечены напитком, а другие - полностью сосредоточены на сцене. И уж точно никто не узнал его лица и не пытался напасть. Это, в конце концов, высокое общество. И его владычица сидела рядом с ним, словно предвидела этот вечер от начала и до конца.

Эльпида никогда не забудется: здесь все дорогие словно бы приводили его к себе самому, все совпадало и становилось таким до глупости простым... и в эту ночь - прекрасным.

Фонарь над сценой загорается, освещая фигуру его сестры, облаченную в дорогое, изысканное платье, подобное тем, которые носили местные леди. Сегодня ей отведена непривычная роль - Керастес была здесь без инструмента, зато оркестр начинал играть мелодию, похожую на те, которые она сочиняла. Обычно Буревестная не терпит выступлений среди высокой публики, считая их слишком обязывающими для человека ее скрытности, но на этот раз было что-то, заставившее ее сделать исключение из правил. Впервые за все время этого путешествия.

Золотой шелк платья безупречно подчеркивал ее красоту, а полупрозрачная шаль узорчатыми крыльями ниспадает за спиной. Но самое странное - песня.

То, что начинает петь Керастес, было чем-то особым. Магией, которую не принято называть. Воспоминанием настолько далеким, что о нем лучше молчать. Словом на неведомом языке, и вместе с тем - понятным каждому. Этот язык был живым словом, тем первым языком, которому принадлежит начало и конец мира.

На Галатее его называли языком великанов. Язык первозданной магии, который не нужно знать, чтобы понимать. Песня, которую может исполнить только одно существо в мире.

- Изменчивого моря вздох,
Солено-сладкий бриз коснется губ,
Не тронув залитой красным белизны ее шелкового платья,
И утекающей памяти.
Ее мать сидит, опустив глаза,
К разорванной одежде на руках, недосказанному прощанию.
К уверенности былого, утраченой в горе.
Не тронут ее отчаянье и мольбы дочери,
Избитой, на колени брошенной.

Это слово, песня, шепот, знание, откровение, слишком ценное чтобы быть озвученным на публике. Лоза на теле архаас отзывается, наполняясь едва заметным стороннему наблюдателю золотом, когда музыка достигает пика и Керастес дарит залу улыбку. Песня забирается еще глубже в их сердца, с болью выворачивает наизнанку. Она опутывает, приковывает к стулу, словно танец змеи - ее жертву.

Голос Буревестной, такой странный и непривычный, наполняет все, снаружи и внутри. Становится единственным маяком, смыслом жизни и, вместе с тем - спасением. Это было больше похоже на магию сирен, нежели на искусство. Незнакомка подается вперед, жаждя этого. Словно вовсе не певицу она видела на сцене.

А то, чему она дала проникнуть в этот мир из неведомых соображений. Их с незнакомкой взгляды встречаются.

- Молитва сходит с ее уст,
И Богиня, услышав, прошепчет в душе:
"Сердцебиение без гармонии
Словно лунный свет без тьмы.
Сердце ищет равновесия
Баланс принесет тебе покой.
Возьми эту сломанную мелодию,
И тяжесть слова взвали на плечо.
Остался последний шаг:
К пустому очагу на дне морском».

Тихое оханье срывается с губ незнакомки, когда песня отпускает и отталкивает ее, резкий конец - словно дверь, которую едва удалось закрыть. Она выглядит немного удивленной и обескураженной. Вампиры едва ли могут понять, опасна ли эта ситуация, но Карбьер понимает, почему ему не стоило посещать это мероприятие - на нем каждый буквально только что потерял что-то, заплатил цену, ведомую лишь Буревестной. Или тому, что она на секунду призвала.

Когда в зале воцаряется тишина - прекрасная незнакомка встает первой, и аплодирует.

- Браво! Мастерство слова и магии, редчайшее сокровище, нынче было разделено с нами, братья и сестры! Утерянное искусство предстало пред нашими алчущими, жаждущими всего чувственного и диковинного, душами, и пробудило в них на целых два куплета подлинную жизнь. - она поднимает полный крови бокал, и толпа, следуя примеру, расслабляется, звучат шквал аплодисментов и звон бокалов, когда Буревестная опускается в реверансе, прежде чем скрыться за кулисами.

- Леди Ар'Луна, мое почтение. - словно бы из ниоткуда тревожит их мужской голос, и недавний спутник Керастес буквально вытекает из темноты за ложей, принимая протянутую ему руку незнакомки. Его улыбка касается ее изящной ладони, но взгляд встречается со взглядом Карбьера. - Первый день большой ярмарки - неудачный день для каждого вампира. И весьма удачный для тех, кто проклят на неудачу, мсье. Я рад, что ни одному испытанию Чернолуния не удалось вас удержать.

- Зато вам удалось меня удивить, признаю, сэр Илтэ. То, что ускользает от моего взгляда - мне очень ценно. - тихо смеется леди в алом платье, убирая руку. - Так и быть, у меня есть ответ, который ищет леди Иштраи'Эстэ, раз у нее нашелся ответ, который искала я.

[icon]https://i.ibb.co/6nqjNtd/lisa-buijteweg-yotsuyu-small.png[/icon][nick]Незнакомка[/nick][status]вышла из темноты, стала ею[/status]

+2

17

На мгновение Карбьеру кажется, будто кто-то открыл портал в прошлое, на другой материк, в царство крови и бархата ночных развлечений под сводами кафедральных соборов. Вампиры были похожи между собой во вкусах и привычках, но ему, кажется, не повезло попасть в самое гнездо, бережно воссозданное родичами, от которых стоило бы держаться подальше. Тихий вздох слетает с тонких губ — когда за последние пару лет у него хоть что-нибудь шло по плану?

Ему уже доводилось бывать на подобных вечерах. Приятное чувство ностальгии захватывает вампира, побуждает прикрыть веки и, забывшись, поглубже втянуть воздух в легкие, наслаждаясь легким головокружением, ведь аромат, окутывающий все помещение такой сладкий и манящий. Карбьер расправляет плечи, чувствуя себя в своей тарелке, но тут же тушуется, вспоминая, где находится. Стоит вести себя сдержанно.

В бокале плещется кровь, совсем свежая — вампир поднимает его, задумчиво наблюдая за переливами света на темной поверхности.

- Могу предположить, почему, - Он дергает уголком губ. Если власть Дю-Бушей дотянулась и сюда, то немудрено, что все присутствующие здесь знали друг друга — попасть под горячую руку «правосудия» никому не хотелось. К тому же, юные отпрыски это всегда огромная морока, ответственность, которую мало кто захочет на себя возложить по доброй воле. Разве что положение дел изменилось сейчас, когда правящий клан уязвим после встречи с новым, неизвестным врагом.

Амброзия жизни обжигает горло своей сладостью, патокой обволакивает язык и горло. Чувство насыщения приятно согревает холодное сердце и кажется, будто оно снова начинает биться, перекачивая по венам кровь. Ласковый морок дарит иллюзию живости, к которой стремится любой мертвец, и вот Карбьер уже не так уж и сильно сожалеет, что попал в это место — расслаблено откидывается на спинку кресло и все свое внимание обращает на сцену, как в старые добрые времена.

Но эта ночь полна сюрпризов.

Карбьер, наконец, находит Керастес, в характерном для нее амплуа артиста, но совсем непривычных декорациях. За ней и за ее выступлением завороженно наблюдали десятки глаз, повидавших на своем веку куда больше, чем можно было бы представить простому смертному. Слова льются из уст сестры не песней, но откровением, от которого захватывает дух. Была ли это магия? Первобытная, дикая, необузданная никем из разумных существ, кроме фэйри, исчезнувших много лет назад.

Пряча тихую, задумчивую улыбку за поднятым бокалом, Карбьер делает новый глоток. Только что его родичи пережили нечто необычное, почти сакральное, утерянное ими много лет назад, и за это ощущение каждый заплатил свою цену. Было ли это связано с Аунаром и его состоянием? Или Керастес имела желание заключить сделку с мертвыми, будучи мотивированной чем-то иным?

Он не знал. О своей названной сестре он не знал практически ничего сверх того, что она желала продемонстрировать. Это было обидно. Это было... благоразумно. С ее стороны.

Никто не откажется от козыря в рукаве.

К истинной хозяйке этого вечера подходит уже знакомый незнакомец, и, как только взгляд его касается незваного гостя, тот салютует ему уже опустевшим бокалом.

- Полагаю, мне не нужно представляться, - Звучит не столько иронично, сколько с долей осознанной обреченности — Фортуна, как известно, благоволит смелым. Или, хм, потворствует череде случайностей.

+1

18

Получив ответ от леди Ар'Луна, вампир, названный Илтэ, собирается удалиться. Но очаровательная владычица ночи останавливает его тихим замечанием.

- Мое предсказание относительно вас не изменилось с прошлого раза, сэр Илтэ. Так случается, когда два существа, чья жизнь бесконечно долга, не могут быть вместе никогда. Это чужая судьба, не ваша, но ее все же стоит уважать. - произносит она неторопливо, прежде чем долить крови в свой и бокал гостя на правах хозяйки. Лишь когда в этом разговоре воцаряется молчание, сэр Илтэ покидает ложу, а загадочная улыбка леди теперь адресована только Карбьеру. - Ночь так хороша, наша вечеринка намного лучше бессмысленно проведенного в ожидании утра времени, не правда ли? Вам не стоит беспокоиться, мы здесь не жалуем галатейские кланы и не занимаемся их поручениями, хотя время от времени сотрудничаем, как полагается родственникам в неведомо каком колене. Мужчины вечно норовят лезть в драку, я же предпочитаю доживать свою вечность в покое и среди приятных вещей.

Атмосфера внизу становится расслабленной снова, оркестр начинает новую мелодию и пары потихоньку стекаются на сцену. Присутствие незнакомки было успокаивающим - она не лезла в голову к своему новому знакомому и ее мало интересовали его проблемы с другими вампирами. Местное сообщество казалось куда менее жеманным и куда более спокойным: во всем виден достаток. Они жили, не нуждаясь ни в деньгах, ни в крови.

И лучше не думать, где добывалось столько алой жидкости, что способна утолять их вечный голод.

- И, пока мы ожидаем, возможно есть что-то, что вам хотелось бы знать о будущем, сэр Карбьер? Это лишь небольшая компенсация за то, свидетелем чему вам пришлось стать. - скорее не свидетелем, а жертвой своеобразного ритуала, проведенного на сцене. Не стоило и расчитывать, что сестра выдаст его суть, даже глухому было бы ясно: это не то, что стоит повторять кому-либо. И откровение, доступное теперь леди Ар'Луна, возможно лишь благодаря присутствию других вампиров в ее заведении. - Один вопрос - один ответ. Обещаю не увиливать.

Улыбка делает ее лицо еще более прекрасным, но в сапфировых глазах - тысяча лет одиночества и мудрость, тяжелым грузом возложенная на нее прожитыми годами. Этим они с Керастес были весьма похожи, только вот незнакомка, похоже, устроилась в жизни куда лучше и теперь определенно знала, что делать дальше. Ее общество было ненавязчивым, в отличии от знакомых ему престарелых вампиров, а общение легким - и тем она была особенно притягательна.

Ясный взор, направленный в будущее - свое и чужое. Властность, которой сложно сопротивляться. И тайна, которую хотелось разгадать, но это значило лишь еще больше погрузиться в чуждый Карбьеру мир.

Так в нем и застрять можно.

[icon]https://i.ibb.co/6nqjNtd/lisa-buijteweg-yotsuyu-small.png[/icon][nick]Незнакомка[/nick][status]вышла из темноты, стала ею[/status]

+1

19

Карбьер тактично прикрывает глаза, все свое внимание уделяя содержимому бокала — то, что говорила сейчас владычица этой ночи господину Илтэ явно не предназначалось для его ушей, будучи информацией сугубо личного характера. Слово судьба уже в который раз режет ему слух, раздражает, будто назойливый стук в дверь от незваного гостя, и все чаще кажется неуместным. Что есть судьба в общем понимании? Путь или злой рок?

Тихое хмыканье слетает с обагренных кровью губ, когда бокал с тихим стуком опускается на поверхность стола.

- Вы буквально читаете мои мысли, - Замечает он полушутя, уверенный, что не так уж и далек от истины. От прекрасной леди, что сидела рядом с ним, веяло не только неземным очарованием, но и силой, силой не подвластной иному родичу. С такими существами принято либо дружить, либо не иметь дел вовсе, если дорога собственная шкура — Ваша позиция абсолютно оправдана, и мне стыдно, что я сам примкнул к ней не больше десятилетия назад. Но разве это срок для кого-то вроде нас? Так, пыль, которой оборачиваются прожитые в бесцельной вражде годы. Жаль осознавать, что мир для них так и остается прекрасной утопией.

Улыбка вампира становится неожиданно печальной. С первого взгляда быт местного населения казался той недостижимой мечтой, к которой стремился Арх'Амарек и всеми силами избегал Дю-Буш, сея постоянный раздор, но Карбьер понимал, - ничего идеального не существует. Его утоленный голод был тому прямым доказательством. Сколько живых существ потребовалось убить, чтобы снабдить кровью целый зал вампиров? Вероятно, много. И проблем с этим не возникало лишь потому, что рабство на Эльпиде легально.

Кому какое дело до судьбы купленной вещи, кроме ее хозяина?

Снова откинувшись на спинку кресла, Карбьер потирает пальцами подбородок. Взгляд его, будто бы остекленелый, устремлен на пустующую сцену — на вопрос леди он отвечает с небольшой задержкой.

- Это... очень щедрое предложение, моя госпожа, - Вампир осторожно подбирает слова, но вскоре, негромко хмыкнув, придает голосу большей уверенности. Взгляд глаз-сапфиров сталкивается с малахитом, и общая принадлежность к драгоценным камням их роднит: прекрасные, но холодные и безжизненные — Но я предпочту остаться в блаженном неведении. В моей голове так много вопросов, которые я мечтал бы задать вам, но ответ на них я желаю отыскать самостоятельно. Ежели только вы не желаете подарить мне напутствие, прежде чем мы с сестрой будем вынуждены покинуть столицу? Успевший проникнуться к вам уважением и трепетом, я могу сказать, что это стало бы огромной честью для меня.

Он не юлит, говорит искренне и с почтением, не каждый день имея честь пообщаться с кем-то вроде леди Ар'Луны, но продолжает держаться где-то на расстоянии, будто в страхе переступить через невидимую черту, проведенную меж ним и местным обществом. Будто все, что он делает — огромный риск, как для него, так и для Керастес.

+1

20

- Вы никогда не пользуетесь выпавшим шансом, не так ли, сэр Карбьер? Это очень опасная черта: вас всегда кто-то может опередить. - спокойно и размеренно отвечает леди Ар'Луна, а после небольшой паузы, сделанной ради глотка крови, продолжает: - Впрочем, не сочтите это за попытку научить вас жизни, мне кажется, за последнее время у вас и без старой леди много учителей.

Услышав просьбу своего гостя, леди кивает, после чего продолжает как ни в чем ни бывало наблюдать за танцем внизу. Никаких фокусов, никакого контакта глаза в глаза или переворачивания карт в попытках узреть судьбу за яркими рубашками. Она была здесь и, вместе с тем, где-то совсем в другом месте.

Ей не нужно было никому ничего доказывать - здесь она дозволяла другим пресмыкаться перед собой, но они этого не делали. И она этого не требовала. Эона была совсем другим местом, местными вампирами нельзя распоряжаться, ибо едва ли не каждый третий среди них знает вкус рабства. Они отдельны от этой таинственной женщины, а она - от них. И пока ей позволяют объединять их, ее небольшой бизнес делает это.

- Почаще смотрите по сторонам, сэр, и тогда нож не заденет никого из ваших друзей в праздной толпе. А если заденет... пожалуй, вы с нами надолго. - она улыбается, и вовсе не потому что будет рада их нахождению в Эоне подольше. Ее улыбка адресована уже Керастес, которая стоит на пороге в той одежде, в которой покинула дом.

- Тысячелетний сон научил дочь Солнца опускаться до прислуживания другим?.. - неожиданно ядовито колет ее леди Ар'Луна, на ее лице было неподдельное удовольствие от всего увиденного за этот вечер. И ни "здравствуйте", ни "как дела", вот так просто, будто Керастес не взорвется от подобного обращения в эту же секунду.

Сестра и бровью не ведет, она явно подготовилась к этому нападению.

- Жрица Солнца - рабыня крови, вот уж анекдот, дорогая сестра. Я рассчитывала найти тебя в Ольдеморе, как и было условлено, а ты не могла подождать всего какую-то сотню лет? - Керастес упирает руки в бока, давая понять всю степень своего недовольства этой находкой. Не эту ли "сестру" они искали ранее? Стоило признать - описание несколько отличалось от реальности.

Леди не выглядела ни скорбно, ни безутешно.

- Нет, я люблю теплые места, мне не нравится терять время без удовольствия, ты же знаешь. - лениво отвечает она и, ловя взгляд Буревестной, брошенный в сторону Карбьера, тут же ее успокаивает: - Сэр Карбьер мой драгоценный гость. Твой брат - мой брат, даже несмотря на то, как все переменилось. Неужели совсем не задержишься?..

Она уже знает ответ на свой вопрос, но интересуется так, будто надеется, что судьба изменится. Но Керастес знала: большая часть вариантов развития событий уже в голове у этой особы. Она вздыхает устало, лоза раскаляется и доставляет страшный дискомфорт. Той, кто ныне зовет себя "Анис Ар'Луна" повезло быть человеком и не повезло лишиться своего прошлого, принадлежащего Солнцу.

- Не сегодня. Может быть завтра, не знаю. Я обижена, весьма. - их разговор начинает напоминать абсолютно бытовой разговор двух сестер, а не тех, кто не виделся тысячу лет. Она не отводит взгляда от Карбьера, будто задаваясь вопросом о том, как вообще он тут оказался, но отвечает своей собеседнице.

И этот жар выводит ее из себя, в чем-то они с сестрой были схожи: любой дискомфорт все портил.

- Тебе повезло заиметь такого верного пса, как Илтэ.

- О, я знаю, мы все же познакомились, когда судно затонуло и он стал свободен от долга перед тобой. Не оставляет надежд, к слову. - леди Ар'Луна улыбается заговорщецки, но, встретив взгляд Керастес, возвращает серьезное выражение своему лицу. Будто нашкодившая младшая сестра.

- Ты знаешь, чего стоило твое желание. Это дорого, и ты втянула еще и Карбьера. Вещай по делу - чувства Илтэ это не то, о чем я пришла узнать.

Вампирша закатывает глаза, словно вся эта спешка в исполнении Эстэ была ей просто невыносима. Все же в чем-то они были правы - расстояния стало так много между ними, что его не покрыть за один вечер, а воссоединение, судя по реакции Керастес, началось не с самой приятной ноты.

За все полагалось уплатить свою цену, и встреча с владычицей ночи - тоже не дается легко, плата должна быть особой.

- Судьба не изменилась - и покуда все живы, она совершит новый оборот. Твоя догадка верна. - она дает ответ, после чего ставит на столик небольшой хрустальный сосуд с темно-синей жидкостью. - Это все, чем я могу помочь, ты же понимаешь - такое нынче время. Все закончится так же, я не вижу другого пути. Ни одного.

Она ставит точку в каких-то размышлениях, не дававших Керастес покоя. Буревестная выглядит так, словно испытала облегчение, но догадка, о которой говорит леди, явно не была чем-то радужным - это лишь на секунду проявляется на ее лице, а после скрывается за маской спокойствия. Но архаас расстроена, впервые за это время снова. Она берет сосуд и прячет в складках шали.

- До встречи. - кратко прощается она.

- До завтра. - дружелюбно отвечает Ар'Луна, после чего встречается взглядом с Карбьером. - Приходите, сэр Карбьер, я была очень рада вашему визиту и компании. На выходе из заведения лучше поднимите повыше левую ногу, хорошо?

[icon]https://i.ibb.co/6nqjNtd/lisa-buijteweg-yotsuyu-small.png[/icon][nick]Незнакомка[/nick][status]вышла из темноты, стала ею[/status]

+1

21

Взгляд Карбьера более не прикован к бледному лицу своей новой знакомой, но устремлен куда-то в пустоту, куда-то, куда не дотягивались даже ее нежные руки. Хотел ли он воспользоваться шансом разузнать хотя бы о цели прибытия Керастес на порог обители владычицы ночи? Безусловно. Но вот, сестра сама принесла ему ответ, оказавшись перед ними во всей красе. Чуть более скромной, чем была открыта им на сцене.

Сестра.

Так она называет леди Ар'Луну, чем заставляет вампира приподнять брови, с откровенным недоумением взглянув на Керастес. Неужели, та самая? Та самая, которую они искали у пристани рыбацкой деревеньки? Образ печальной леди, навеки покрывшей голову скорбной вуалью, сильно отличался от того, что Карбьер имел удовольствие наблюдать под сводами роскошного ресторана. Мало будет сказать, что он удивлен, но назвать этот сюрприз неприятным — язык не повернется.

Разговор между архаас и вампиршей все больше и больше напоминает ему семейную ссору, и, чтобы хоть как-то укрыть неуместную улыбку, он в очередной раз прикладывается к бокалу, прежде отсалютовав им в ответ на брошенный сестрой взгляд. Вот что случается, когда не уведомляешь своего чрезмерно любопытного брата о причине ночных вылазок.

Он легко поднимается с места, когда беседа подходит к своему логическому завершению, доселе не вставив в нее ни одного слова, в некоторой мере признавая, что все это предназначалось не для его ушей. Случайный свидетель, совершенно случайно втянутый во все это представление. Может, леди Ар'Луна просто искала способ развлечься?

- Я приму к сведению ваш ценный совет, дражайшая сестра, - Карбьер беззлобно усмехается, припоминая слова вампирши, и подходит к Керастес, чтобы предложить ей ухватиться за свой локоть — Еще увидимся.

Уж в этом он не смел сомневаться.

Когда двое доходят до порога заведения, Карбьер, как и было велено, приподнимает левую ногу чуть выше, чем это могло бы быть необходимо, попутно интересуясь:

- Так о какой догадке шла речь?

+1

22

За порогом роскошной ложи их встречает все тот же владелец лавки и, окинув взглядом Керастес, будто убеждаясь, что отношения между ней и владычицей местных вампиров и вправду довольно дружественные, протягивает ей небольшой мешочек, который та мгновенно прячет в складках шали. Ей возвращают инструмент, после чего архаас накидывает шаль на голову. И вот, ни следа певицы, звезды этого вечера с которой определенно многим хотелось бы познакомиться.

- Я знал, что все эти таверны и площади - слишком неподходящая публика и абсолютно не то место для такого голоса. - совершенно искренне, но без юношеской упрямой уверенности заявляет вампир. Улыбка, которую дарит ему Керастес в полутьме коридора, содержит какое-то понятное только ему, интимное значение. Возможно, не любовного толка, но мало ли любовников осталось в прошлом? Хотя архаас не любила демонстрировать свои слабости - она всегда хранила воспоминания о событиях и людях довольно бережно. Возможно даже такое проявление нежных чувств стало лишь итогом пропажи части воспоминаний, которые сделали ее той Буревестной, которая видит лишь цель, а эмоции и сантименты оставляет в стороне... кроме случаев, когда кто-то с одной фразы зажигает в ней прежний огонь, конечно.

- Возможно, я слишком стара для того, чтобы мною помыкали. Простая публика в долгу передо мной, а высокая - обязывает уже меня, я такого, как ты знаешь, не люблю. Желаю хорошо провести вечер, Илтэ.

Он выпрямляется по струнке.

- Так точно, капитан! - они оба смеются, затем Керастес на удивление вежливо отказывается от предложения сопроводить их, кладя руку на изгиб братского локтя, и Илтэ прощается с Карбьером. Улыбка на его лице до того хитрая, что не грешно подумать, будто все злоключения Карбьера на пути к этому таинственному заведению - его рук дело.

Старый интриган. В точности, как его сестрица.

Они добираются до порога без препятствий. Некоторым вампирам любопытно: на них обращают внимание и Карбьер привлекает его куда больше. Ведь он - спутник их леди! Но манеры остаются отличительной чертой этого общества - встречаясь с ним взглядом, они либо улыбаются, либо отводят глаза.

Секреты на Эльпиде раскрывать не принято, лезть в чужие дела - тем более.

На выходе из заведения Карбьер приподнимает левую ногу, как и было велено - чуть выше нужного. Жест кажется неловким, но ровно в ту же секунду под этой ногой прошмыгивает мышь, а за ней - кошка. Падение на фоне такого прекрасного места было бы просто вершиной неловкости, а ведь именно это и могло случиться.

Керастес задерживается буквально на секунду, и только потому оба зверя не вынуждают ее о себя споткнуться. Она лишь провожает их взглядом. И выглядит куда живее, чем все дни до этого, будто знание принесло ей значительное облегчение.

- Я хочу выпить кофе, давай немного потратимся. В конце концов, наши денежки к нам скоро вернутся. - говорит она, идя не вниз по улице, а выше, к живописным ночным кофейням, на которые оставалось лишь засматриваться снизу и гадать - до чего же прекрасный вид оттуда, наверное, открывается. Кофе и Эльпида - две части единого целого, побывать здесь и не угостить себя самым лучшим... некоторые убийства стали бы меньшим преступлением.

Но деньги - явно не то, что беспокоило Керастес. Она уже знала, что они вернутся - так и сказала брату еще по прибытии в Эону, мол нет толку искать того, кто найдет тебя сам. И, поселившись в дорогом риаде, они не упростили вору задачу.

Хорошее место с навесом из узорчатых алых ковров привлекает их теплыми огоньками и яркими лампадами, а еще - тихим звоном колокольчиков на ветру. У каменных перил - несколько столиков и низенький дом, стоящий здесь с самого основания Эоны, до того старым он казался, хотя ничего в бледно-каралловых оттенках стен не указывало на старость. Было что-то наводящее на эту мысль в поломанной створке, потертом ковре у порога снаружи, двери с некогда замечательной резьбой, но теперь - бледным ее подобием.

Дом был не так важен, как вид - отсюда вся Эона с ее огнями и ночной жизнью была будто на ладони. Керастес кивает брату сесть за столик поближе к перилам, а сама стучит в дверь дома и ей открывает бодрого вида старик. Даже он будто не ведал потребности во сне, так шустро принялся за готовку ароматного напитка, в то время как Буревестная присоединяется к Карбьеру.

Салфетки на столе были похожи на ковры над их головами - узор был прост, но красив, в нем легко читались любовь и старание. Музыка доносилась издалека лишь едва слышимым гулом, в этих районах, ближе ко дворцу, все было мирно и спокойно, праздник дойдет сюда лишь несколькими днями позднее. Им выпал прекрасный шанс насладиться этим видом, этой прохладой, этим напитком вдалеке от любой суеты, такой привычной в этих местах.

Вскоре перед ними оказываются две чаши с крепким напитком, имеющим сильный аромат с мятно-коричным акцентом и блюдце с двумя кусочками сладкого шоколада. Конечно, Буревестная выпьет и за брата, но для вида, пока дверь за получившим свои монеты стариком не закроется, им требовалась иллюзия.

- В последние времена было немало совпадений весьма печального характера, странным образом задевающих физически или меня, или Аунара. Сначала я не придавала этому значения, но после такой серьезной раны мне привиделась в этом закономерность. А потом эти сны. Не то чтобы я спала нормально по жизни, но все как будто... вышло на новый круг. Все одно и то же. - говорит наконец Керастес после глотка кофе, глядя не на Карбьера, а на Эону, распростертую покуда хватало глаз. - Я попросила Илтэ, моего должника, найти мне ясновидца в уплату долга. А тот просветил меня, что искать не нужно - здесь давеча осела моя сестрица. В итоге мы день добивались встречи просто так безуспешно, и день потратили на то, чтобы узнать, что ей нужно. Эта женщина прекрасно знала, что мы ее ищем, просто жаждала добиться своего - мы расстались не на самой приятной ноте, а моральных принципов у нее очевидно поубавилось, раз она готова приносить в жертву своих подопечных.

Ее рассказ медленно раскрывает тайны последних дней, постепенно приходя к кульминации.

- Все повторится, как тысячу лет назад. Скорее всего, в другом месте, другой вероятности и последовательности. Но мне не приходится сомневаться в ее способностях, лучше ясновидца не найдется. Кто-то из нас, либо я, либо Аунар, умрет. Я не про естественную смерть от старости, конечно, в моей догадке не было ничего про "жили долго и счастливо". Пока архаас живы, мы зациклены в своем существовании. Это причина, по которой он оказался перерожден. И причина, по которой Азем не может умереть, став вампиром.

+1

23

Находясь даже в таком приятном, навевающим воспоминания месте, Карбьер никак не может забыть, что здесь он — чужак, забредший не то случайно, не то волею чьих-то хитроумных планов в отношении их с сестрой пребывании в Эоне. Взгляды незнакомцев полны любопытства, интереса, лукавства, но потакать их прихоти не хочется, больше нет. Холодная рука касается теплой ладони сестры, а запах крови, доселе их обволакивающий, медленно растворяется в ночном воздухе столицы. Навеянный сытостью морок исчезает, возвращая вампира в реальность, весьма неприглядную, полную проблем и забот. Как было славно забыть о них, пускай и не более чем на пару часов.

Чертыхнувшись себе под нос, чтобы несчастной кошке не прилетело тяжелым сапогом, Карбьер оглядывается, впитывая взглядом новые, незнакомые ему пейзажи. Ночной город имел свой шарм, особенно в свете налитой кровью луны, хищное очарование, видимое только одному проклятому существу.

- Как пожелаешь, - Губы его изгибаются в тонкой улыбке, ведь новость о том, что потерянное вернется расценивалось вампиром как знак — преступники будут найдены. И наказаны, куда без этого. В осознании всех обстоятельств произошедшего, что пришло спустя время, когда охладело полыхающее яростью сердце, жажда мести поутихла, но вот желание наказать преступников никуда не пропала. Каждый ответит по заслугам, если не хочет разгневать духов пустыни еще сильнее.

Терпкий аромат щекочет чуткое обоняние, побуждает отыскать источник запаха, но всякая попытка сделать это оказывается провальной. Вся верхняя улица пропитана им, горячим и совсем немного навязчивым для того, кому кофе было той еще диковинкой. Удовольствие для богатых на Галатее, распространенное угощение на Эльпиде — чувство диссонанса тут, без сомнений, настигает всякого туриста. В этом было свое очарование. Вся Эона живет этим очарованием, и заметить это тем легче, чем выше брат и сестра поднимаются вверх по лестнице к старому дому.

Экзотичный вид захватывает дух.

Карбьер с виноватой полуулыбкой на лице смотрит в след удаляющемуся старику, поставившим перед ним чашу прекрасно сваренного напитка. Увы, за столиком лишь Керастес может его оценить.

- Сначала падение с обрыва, теперь это, - Берется перечислять вампир, понимая, о чем говорит архаас. Вспоминая все происшествия, что случились с ними за прошедший сезон, сложно было не отметить — из некоторых живыми они выбрались благодаря одной только Луне известному чуду. Или наоборот? Чем больше Керастес говорит, тем более задумчивым становится вид Карбьера: зеленые глаза стекленеют, сосредотачиваясь в одной точке, бывшей частью сложного узора мысли и нитей, а пальцы сами собой выстукивают какой-то примитивный ритм.

В закономерности, найденной Керастес, вампира что-то смущало.

- Значит, по кругу... Не звучит, как нечто удивительное. Аунар уже умирал. Много раз. Перерождение за перерождением ввиду клятвы, коей вы связали друг друга. Но что будет, если умрешь ты? Очередной цикл перерождения, в котором вы оба забудете о том, с чего начали? Звучит не слишком привлекательно, скажу тебе откровенно.

Звучит не как то, с чем мог бы справиться простой смертный.

+1

24

Керастес помешивает ложечкой ароматный напиток - небольшой кусочек сахара не успел в нем полностью расствориться, а после переводит взгляд на брата. Она вполне спокойна, как бывало обычно в моменты, когда ей хотелось что-нибудь скрыть. Но нынешнее спокойствие вызвано не то усталостью, ни то расслабленностью в месте, которое было ей знакомо и удобно, в отличии от Галатеи. Законы эльпидских ночи и улиц были ей хорошо известны, как и другие негласные правила для путешественников в этих местах, она не найдет себе здесь проблем и, похоже, располагает довольно неплохими связями.

Содержимого мешочка, врученного ей за выступление, должно хватить на все их "заигрывание" с роскошью и окупить понесенные траты. Но достойная ли это плата за то, что было возвращено леди Ар'Луна?

- Возможно ли перерождение для нас как таковое? Мы не рождались чтобы пройти испытание Калтэя или иметь воплощение вроде тех, которые зовут призраками. Но если не это, тогда что? Наша мать учила нас никогда не бояться смерти, утверждая, что это лишь "возвращение к истокам". Но ни я, ни мои братья, представления не имеем о том, как это должно быть. Никто другой не переродился... но мне кажется, будто я что-то упускаю. Или не помню. - она делает большой глоток кофе и, не способная сдержаться, довольно жмурится. Прохладный ветер и горячий кофе - самое лучшее сочетание. - Мне показалось, что бессмертие станет наилучшим выходом, но теперь ясно: круг должен замкнуться при любых обстоятельствах. И, какими бы они ни были, я хочу чтобы ты был на стороне Аунара и помог ему выжить. 

Такая забота из ее уст была настоящей редкостью: Керастес была не из тех, кому легко дается признание своих слабостей или беспокойство о любимом человеке. Даже если спросить у нее прямо, она никогда не скажет, что любит. А по виду так и вовсе не сойдет за влюбленную женщину.

- У меня нет сентиментов по поводу смерти или чего-нибудь такого, уже очень давно. Кажется, что целую вечность я жду ее прихода и оглядываюсь в попытке заметить край ее плаща... Сейчас у меня снова есть Аунар и я искренне счастлива, просто больше ничего нет. Его жизнь подойдет к концу, а я останусь, снова и снова. Перерождение - прекрасное новое начало, а вечность больше похожа на пытку. Ничего не удивляет. Не радует. И не печалит по-настоящему. Мне бы хотелось быть с ним... как бы сказать... - она замолкает на несколько секунд, силясь подобрать нужное слово, но не получается, потому что описать это состояние было невозможно: - ...по-другому. Как тогда, когда все это было живо во мне. Мы проживали жизнь вместе, находили что-то новое и радовались этому, а сейчас я как будто наблюдаю со стороны.

Она вздыхает, но не от тяжести высказанной правды, а скорее от облегчения. Взгляд Буревестной снова падает на город, и этот вид смягчает ту горечь, которая накопилась. С чего бы вдруг именно сейчас?

+1

25

Новая, не свойственная вампиру эмоция тенью проскальзывает на бледном лице; будто привязанный за ниточку, нервно и некрасиво дергается уголок рта. Керастес говорит, что бессмертие ей казалось самым лучшим выходом из ситуации, в которую их загнали не обстоятельства, но нечто более хрупкое и эфемерное, вездесущее, как злой рок, но стоит ли оно возложенных на него ожиданий, надежд? Когда все, кого ты когда-либо знал, умирают, а остатки собственной личности медленно стираются из памяти, оставляя после себе только холодную пустоту и бесцельный поиск потерянного безвозвратно. Говорят, те остатки из древних вампиров, первых проклятых, ныне скрывающихся в глубоких склепах — безумцы, давно выжившие из ума, ведь их смертный разум не был готов к вечности. Эта доля, которой страшатся все их потомки, и Карбьер не был исключением.

Спокойствие сестры удивляет его, отрезвляет. Иногда он забывает, кем была Керастес на самом деле.

Круг должен замкнуться. Но что если это был и не круг вовсе? Не круг, но петля, крепко обвившаяся вокруг шеи — Карбьер непроизвольно касается кончиками пальцев ворота рубахи, поправляя его. Пришедшая ему в голову мысль вызывала не самые приятные ассоциации.

- Я бы не хотел допустить смерти никого из вас, ты и сама о том осведомлена прекрасно, - Он слегка качает головой, будто укоряя сестру за невеселые мысли — Но будет ли возможным разорвать этот цикл? Что если в городе, укрытом песком, есть ответ на этот вопрос? Мы не прошли еще и половины пути, чтобы так рано думать о худшем исходе. Даже если смерть окажется неизбежна, для вас обоих. Я... могу лишь догадываться о том, какой груз камнем лежит у тебя на сердце, Керастес. Ты не должна нести его в одиночку. Аунар, как непосредственный участник этой связи, должен быть осведомлен о том, что должно произойти.

В повисшей паузе Карбьер запрокидывает голову, чтобы устало зажмуриться и позволить холодному ветерку растрепать черные волосы. Он потирает переносицу и шепчет, на грани слышимости:

- Из порочного круга нет выхода. А из петли?

+1

26

Керастес выглядит удивленной, когда он упоминает древний город, похороненный временем среди песков. Улыбка получается несмелой, а сама Буревестная, кажется, немного смущена. Что он имел в виду? Уж не стали ее слова, оброненные в шутку или красного словца ради - чем-то серьезным для брата?

- То старое кладбище? - переспрашивает архаас, надеясь, что он имеет в виду что-то другое. - О, кажется, я ввела тебя в заблуждение. Я не собираюсь туда идти всерьез, даже и не могу припомнить чтобы я что-то такое говорила, но по пьяни всякое бывает. Это место сложно найти, а ответов в нем наверняка меньше, чем в голове моего старшего брата. Столько воды утекло, там наверняка ничего нет.

Взгляд, направленный на город, кажется задумчивым. Она не вспомнит ничего из того, что вело ее вперед все эти годы. Жажда найти свое место, да и только. Желание авантюры, которой уже не будет. Жизнь, которой она не заслуживает.

Керастес давно поняла, что у нее было одно место - чужое, ее природа так распоряжалась всем происходящим в жизни. Каждый из оставшихся фэйри по-своему переживал это состояние, и братья справлялись каждый плохо по-своему. Это ждало и Карбьера, но она искренне не желала ему такой судьбы. Аунару тоже, но ничего не происходило так, как ей бы того хотелось. Никогда.

Чаша пустеет и Буревестная выглядит вполне довольной этим вечером.

- Не стоит пока говорить ему - он склонен к непредсказуемым вещам, которые... в общем, значительно ухудшат ситуацию. - то же самое можно сказать и о ней самой. - Я не хочу тешить себя надеждами о петле, но даже если это она - что делать дальше? Я иду, но не вижу цели, чего-то, ради чего мое присутствие важно. Чем ты сам, например, хотел бы заниматься в дальнейшем, когда мы вернемся?

Цель, конечно же цель. Это было всем для Керастес, будто само ее существование было выстроено вокруг какой-то цели, высокой или низкой - не важно, главное чтобы она была. Но большая часть обыденных целей для нее вряд ли подошла бы, это точно, ведь Буревестной нужен вызов, а потом и большая победа. И свобода, непременно, чтобы венчала все достигнутое.

Она оставляет еще монету на столе, когда кофе Карбьера был допит, и они держат путь обратно к риаду, но не через яркую толпу, а медленным шагом и вдоль узких переулков. Запутанных, как вечность.

+1

27

Кажется, будто Карбьер смущен не меньше своей сестры: он смотрит на нее исподлобья, оценивая реакцию, и чувствует, будто допускает ошибку, поступает критически неправильно.

- Предположим, - Его голос звучит неуверенно. Перечить Керастес не зная, что именно у нее на уме, было бы бесполезно и до невозможности глупо, тем более при тех обстоятельствах, что сам вампир приложил к этому руку, напрямую или косвенно — Но ты же помнишь, для чего мы решили приручить грифона? Посетим летающие острова прежде, чем вернемся на Галатею, или же нынче тебя увлекают иные планы?

Было ли дело в дневнике, покоившемся где-то в вещах Аунара, или же в падении с обрыва и тем, что произошло после — Карбьер не знал и мог довольствоваться только догадками, которые мало ему нравились. Решение скрыть часть правды по совету старой няньки давно перестало казаться хорошим, застыв где-то на краю всех моральных ориентиров.

Благими намерениями, как известно...

Тяжело выдохнув, Карбьер мельком оглядывается по сторонам, но не находит ни одной живой души поблизости. Насколько странным звучал их разговор со стороны? Наверняка как бред двух умалишенных. И не было никакой уверенности в том, что это не так — столько событий произошло, что впору лишиться рассудка и в блаженном безумии позабыть о всех тяготах, настигающих троицу путешественников раз за разом. Пора бы привыкнуть, но вампир всякий раз оказывается сбит с толку.

Рассчитывал ли он на это, находясь в поиске «новых впечатлений»? Сложно сказать. Скорее нет, чем да, но зато какой эффект — скучать ему точно не приходится.

- Цель — понятие излишне переоцененное, - Карбьер неопределенно взмахивает рукой. Вопрос сестры ненароком ставит его в тупик. Чем хотел заниматься? Он не задумывался об этом последние лет тридцать, ведь все цели ему услужливо преподносили на золотом подносе — Ты же помнишь, почему я вызвался сопровождать тебя в этом путешествии? Наша договоренность была моей изначальной целью, а потом... Я перестал называть тебя сестрой из чистой формальности, и важность цели уступила важности пройденного пути. Разве ты не хочешь найти выход, возможность избежать неизбежное? Разве не устала видеть одно и тоже, будучи не участником, но скорее свидетелем, печальным и отстраненным? Доля не из лучших. А вот цель была бы достойная.

Время их уединенной беседы подходит к концу, обозначая нужду скорее вернуться в номер. Шумный город затихает, берет короткую паузу, чтобы перевести дух перед самым рассветом, и снова утонуть в суматохе нового дня, полного хлопот и сюрпризов.

Последних хотелось бы избежать, и Карбьер неосознанно ускоряет шаг.

+1

28

Она, похоже, начинает считать, что с ним что-то не так. Улыбка становится снисходительной, словно она разбудила его от затянувшегося сна, попытавшегося перетечь в реальность, и теперь пытается успокоить.

- Что? Я думала, вам понравилась идея приручить эту дурную птицу - все же с ним любое дело быстрее, это же так удобно! А в остальном я не пойму, о чем ты, может тебе что-то реалистичное приснилось? - еще немного, и она сочтет его за сумасшедшего, не иначе. Разговор не вызывал у Керастес ни малейшего узнавания или настороженности, скорее обеспокоенность тем, не перегрелся ли брат на солнце за время их пути через пустыню.

Но когда он упоминает их общую цель, Керастес вдруг улыбается уверенно и так же, без тени сомнения, отвечает, убежденная, что они говорят об известных им обоим обстоятельствах.

- Конечно помню: я хотела найти свою сестру или узнать, где она умерла. И вот, я нашла ее! Мне кажется, после этого самое время задуматься о новых целях, разве нет? - она отвечает совсем не то, что брат ожидает услышать. Поиск сестры всегда был чем-то таким незначительным в этом долгом путешествии: поняв, что ее нет в рыбацкой деревушке где Буревестная намеревалась с ней встретиться, они не сильно зациклились на этом событии и даже более того, после этого Керастес никогда ее не упоминала. 

Она бросает обеспокоенный взгляд на брата через плечо.

- А как это связано? Я могу попытаться все изменить, но даже мне известно ограниченное количество методов изменить то, что написано этим их божеством. И большая часть из них - это примерно то же самое, что смерть. - до рассвета еще есть время, так что она не позволяет ему себя особо подгонять. Хотелось насладиться пустотой маленьких улиц и тишиной дворов, и даже если их странный разговор будет услышать - он осядет среди этих стен рассказами и сказками.  - Не подумай, что я отношусь к идее без энтузиазма, но если это предсказания этой женщины, то тут все заканчивается иначе в единицах случаев. И... я чувствую это тоже, каким-то образом, уже очень долгое время. Потому и хотела ее найти. Как будто что-то значимое для меня должно закончиться.

0

29

Карбьер поднимает ладони вверх, демонстрируя свою полную капитуляцию. Вероятно, он кажется своей сестре безумцем, в то время как и сам не так уж и далек от принятия этого предположения за единственно верное. Вот только память не подводила его и все прошедшие дни не были иллюзией воспаленного сознания вампира — определенная часть воспоминаний Керастес исчезла, уступив место другим. Дневник, будто ключ, запер на замок ту часть знания, что толкала Буревестную вперед, как штормовой ветер толкает корабль неминуемо разбиться о скалы. Сейчас, когда ветер исчез, судно это застыло посреди безбрежного моря, не имея никакого шанса причалить к берегу.

Не этого они хотели добиться, совершенно точно не этого.

- Их божеством? Не так давно ты называла Агенейю своей матерью, - Растерянно шепчет Карбьер себе под нос, так, чтобы не было слышно сестре. Помотав головой, он продолжает уже куда более невозмутимо — Все когда-нибудь должно закончиться, значение имеют лишь срок и обстоятельства. Возможно, некоторая доля усилий, которую мы прикладываем к тому, чтобы этого не произошло. Давай скорее доберемся до комнаты. Аунар нас уже потерял.

Он, как последний трус, сводит разговор на нет. Ощущение того, что что-то было сделано категорически неверно, душит и не дает покоя, мешает спокойно смотреть в глаза Керастес. Не преступник, но подельник, вины за то, что дневник исчез, на нем было ничуть не меньше, чем на Аунаре. В его ли силах обернуть все вспять? Или же плыть по течению — вот он, лучший вариант развития событий?

+1

30

Секретов в копилке становится все больше, а итог этого тайного знания - все более туманным. К чему приведет такая узкая дорожка? И возможно ли повернуть время вспять?

Они возвращаются к теплым огнями риада в разгар ночи: тишина кажется высшим благом после какофонии мелодий и голосов, царящих на главных улицах. А встреча с леди Ал'Луна и пребывание в театре вампиров уже вскоре начинает казаться сном, смешанным с частицей реальности, до того увиденное внутри неприметного здания отличалось от всего снаружи. Два мира, таких разных, сплелись в Эоне воедино, заставляя задумываться лишь о том, сколько же еще таких миров существует под луной южного континента?

Керастес вручает Аунару тот самый флакон, полученный от вампирши, утаивает его ценность чтобы супруг не сопротивлялся такому подарку. Вскоре такой дар полностью окупит себя - состояние некроманта с этой ночи улучшалось не по дням, а по часам, и спустя двое суток он уже уверенно стоял на ногах, практически не испытывая боли. Но какой ценой?

Вопросов по-прежнему было куда больше, чем ответов. Могло показаться, будто в этом и заключается смысл всего его пребывания здесь: хранить их секреты в тишине и пустоте. Однако, леди Ар'Луна видела в этом нечто совершенно другое, раз дала тебе столь ясное предостережение - уговорить друзей провести ночь где-нибудь в другом месте две луны спустя.

+1


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Архив у озера » Сокровищница » [7 Претишье 1059] Audi, vide, sile


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно