поговаривают, мол...

В день Чернолуния полагается завесить все зеркала и ни в коем случае не смотреть на собственное отражение.

Некоторые порождения дикой магии могут свободно проходить сквозь стены.

В Солгарде все желающие могут оформить заявку на тур по тавернам, включающий в себя 10 уникальных заведений со всех уголков мира, и посещение их всех в один день!

Дикая роза на крышке гроба запрет вампира внутри.

В центре опустевшей деревушки подле Фортуны стоит колодец, на бортиках которого грубо нацарапана фраза на эльфийском: «Цена должна быть уплачена».

Старый лес в окрестностях Ольдемора изменился. Звери изменились вместе с ним. Теперь их нужно убивать дважды.

В провинции Хельдемора не стихает молва о страшной угрозе, поджидающей путников на болоте, однако... всякий раз, когда туда прибывали нанятые охотники, они попадали в вполне себе мирную деревеньку.

Беда! Склеп мэра одного небольшого города возле Рон-дю-Буша едва ли не полностью ушел под землю после землятресения. Лежавшие там мирно тела... пропали.

В окрестностях Рон-дю-Буша есть примечательный город, главная особенность которого — кладбище. Поговорите с настоятелем местной церкви и он непременно отыщет для вас могилу... с вашим именем.

Известный мастер ищет бравого героя, дабы увековечить его благородный лик в камне.

Тролль, которого видели недалеко от деревни на болотах, говорит на общем языке и дает разумные советы напуганным путешественникам, встречающих его на пути.

Книги в большой библиотеке при ольдеморской консерватории начали разговаривать, и болтают они преимущественно друг с другом.

В Керноа кто-то повадился убивать горожан. Обнаруживший неизменно замечает, что из тел убитых растут... зеленые кусты.

В Эльмондо обрел популярность торговец, раз в период заглядывающий в столицу и предлагающий всем желающим приобрести удивительно умных зверей. Правда все чаще звучат голоса тех покупателей, которые утверждают, будто иной раз животные ведут себя странно.

Если в Новолуние поставить зажженную свечу на перекресток - можно привлечь Мертвого Феникса, который исполнит любое желание.

Некоторые представители расы шадд странным образом не нуждаются во сне - они вполне могут заболтать вас до смерти!

Эльфы просто обожают декорировать свое жилье и неравнодушны к драгоценностям.

Дворфы никогда не бывают пьяны, что говорится, «в зюзю». А вот гномы напиваются с полкружки пива.

Бросьте ночью 12 Расцвета в воду синие анемоны, подвязанные алой лентой, и в чьих руках они окажутся, с тем вас навек свяжет судьба.

Оборотни не выносят запах ладана и воска.

В Сонном море существуют целые пиратские города! Ничего удивительного, что торговые корабли никогда не ходят в этом направлении.

Хельдемор не отличается сильным флотом: портовые города в гигантском королевстве ничтожно малы!

Положите аркану Луна под подушку в полнолуние чтобы увидеть сон о будущем!

Благословение Луны, которым владеют представители Фэй-Ул, способно исцелить от любого проклятия в течении трех дней после его наложения.

Джинны огня дарят пламя, закованное в магический кристалл, в качестве признания в любви.

В Маяке Скорби обитает призрак водного джинна, который вот уже пятьдесят лет ждет свою возлюбленную и топит каждого, чья нога ступит в воды озера, окружающего маяк.

Фэй-Ул пьянеют от молока, а их дети не нуждаются в пище первые годы жизни - главное, чтобы ребенок находился под Луной.

Самой вкусной для вампиров является кровь их родственников.

Свадьбы в Аркануме проводятся ночью, похороны - днем. Исключение: день Чернолуния, когда ночью можно только хоронить.

В лесу Слез часто пропадают дети, а взрослый путник легко может заблудиться. Очевидцы рассказывают, что призрачный музыкант в праздничной ливрее играет всем заблудшим на флейте, и звук доносится со стороны тропы. А некоторым он предлагает поучаствовать в полуночном балу.

Не соглашайтесь на предложение сократить дорогу от незнакомых путников.

На острове Чайки стоит роскошный особняк, в котором никогда нет людей. Иногда оттуда виден свет, а чей-то голос эхом отдается в коридорах. Говорят что каждый, кто переступит порог, будет всеми забыт.

Озеро Лунная Купель в Лосс'Истэль полностью состоит не из воды, а из лучшего вина, которое опьяняет сладким вкусом!

Утеха стала приютом целым двум ковенам ведьм: неужто им здесь медом намазано?

В языке эльфов нет слова, обозначающего развод.

По ночам кто-то ошивается у кладбищ подле Руин Иллюзий.

В Фортуне дают три телеги золота в придачу тому, кто согласен жениться на дочери маркиза.

В Белфанте очень не любят культистов.

Не стоит покупать оружие у златоперого зверолюда, коли жизнь дорога.

Кто-то оставил лошадь умирать в лесу Ласточки, а та взяла и на второй день заговорила.

Храм Калтэя называют проклятым, потому что в статую древнего божества вселился злой дух и не дает покоя ныне живущим. Благо, живут подле статуи только культисты.

В Озофе то и дело, вот уже десять лет, слышится звон колоколов в день Полнолуния.

Жители утверждают, будто бы портрет леди Марлеам в их городке Вилмор разговаривает и даже дает им указания.

Чем зеленее орк, тем он сильнее и выносливее.

У водопада Дорн-Блю в Ольдеморе живут джинны воды и все, до единого - дивной красоты.

На Ивлире ежегодно в период Претишья происходит турнир воинов. В этом году поучаствует сам сэр Александер Локхард - личный охранник ее Величества королевы Маргарет!

Все аристократы отличаются бледностью кожи, да вот только в Рон-Дю-Буше эти господы будто бы и вовсе солнца не знают.

В мире до сих пор существуют настоящие фэйри, да вот только отличить их от любого другого существа - невозможно!

Фэй-Ул настолько редки, что являются настоящей диковинкой для всего Аркануме. А на диковинки большой спрос. Особенно на черном рынке...

18 Бурана дверь королевского дворца Хельдемора распахивается всем желающим, бал в ночь Первой Луны.

В 15-20 числах в Лосс'Истэле происходит Великая Ярмарка Искусств - это единственный день, когда эльфы позволяют пройти через стену всем.

10 Безмятежья отмечается один из главных праздников - самая длинная ночь года. в Рон-дю-Буше проводится Большой Маскарад.

42 Расцвет - день Солнцестояния, неофициальный праздник Пылающих Маков в Ольдеморе, когда молодые люди ищут цветок папоротника и гадают.

22 Разгара отмечается Урожайный Вал в Фортуне.

Каждую ночь спящие жители Кортелий подле Утехи выбираются из своих постелей, спускаются к неестественно синему озеру и ходят по его песчаному дну. Поутру их тела всплывают, а селяне всерьез боятся спать.

В деревне Уилмот подле Вилмора более 90% детей умирают при рождении и тем странней, что несколько семей отличаются в ней поразительным плодородием.

Администрация проекта: один, два, три.
нужные персонажи
27.09 Опубликован новый прогноз астрологов.

Арканум. Тени Луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Рукописи о былом » [13 претишье 1059] кандалы и цепи


[13 претишье 1059] кандалы и цепи

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

Кандалы и цепи

https://i.imgur.com/oPAJ1n0.jpg https://i.imgur.com/n2BK1Uu.jpg https://i.imgur.com/LBnHAdK.jpg


Солгардская темница | полдень, тепло Ричард | Доротея

Ты хочешь его увидеть. Хочешь вновь прикоснуться. Он так близко, так рядом, стоит лишь протянуть руку.
Но между вами стоит лес из железных прутьев и тюремный смрад.

Закрутить колесо Аркан?
нет

Отредактировано Ричард Мор (02.08.2021 21:41)

+3

2

Её шаги легкие, будто невесомые. Ступает мягко. Слышно лишь шуршание подола, что чуть запылился о землю, но она и не думает его поднимать. Положила ладони одна на другую, поглаживая пальцами ткань платья. Чёрное, приталенное, сшитое явно из дорогой ткани, украшенное темно-зелеными (изумруды, не иначе) пуговицами.
Чуть ли не на каждом пальце тонкие кольца из белого металла, с едва заметными камешками. А подняться взглядом выше - на запястьях наручники, которые, казалось бы, совсем не смущали Доротею. Она их словно не замечала.
Сама ведь пришла.
Сама протянула руки.
А теперь ей нужно увидеть ради чего.
Ради кого.

◈◈◈

Он сидит в углу, приложившись виском к холодной стене. Пытается хоть немного покемарить. Но мысли жутким вихрем кружатся в голове. Как он мог попасться? Как так вышло? Где прокололся?
А самое главное.
Что скажет она. Если он, конечно же, когда-нибудь увидит её снова.
Конечно же да, ведь следовала за ним. И встреча вряд ли будет радостной.

Шаги у стражника тяжелые, будто специально шагает так громко. Сразу слышно. Визит могли нанести кому угодно, но что-то подсказывало - сейчас остановятся перед его камерой.
Всё затихает. Чувствует на себе взгляд.
Нехотя открывает глаза. Медленно, лениво поворачивает голову. И замирает, упираясь взглядом в такие знакомые, голубые глаза. Аж передергивает.

Всегда ступала бесшумно. Это пугало. Всегда нужно держать ухо востро. Не сказать лишнего, не подумать. Стоит напротив него, не отрывая взгляд. Она вообще дышит?
Конечно.
Даже когда он окажется в сырой земле, она будет дышать. И выглядеть так же прекрасно.
Нашла его быстрее, чем планировал Какая легенда на этот раз? Да та же самая. Они любят друг друга без памяти, готовые отдать жизнь ради другого.
Почти правда.

Почему она до сих пор молчит?
В нём говорит стыд? Или страх, что не простит?

- Здраствуй.

Голос такой тихий, но слышно прекрасно. Он соскучился. Просто кивает головой.

◈◈◈

Стоит с минуту или даже больше, изучая его взлохмаченные волосы, цвета вороного крыла. Мягкие на ощупь, уж она-то знает. Ещё пара-тройка дней и щетина превратиться в густую бороду. Есть в кого.
Выглядит уставшим. Непривыкший к отсутствию свободу.

Она злится на него. В бешенстве. На лице не дрогнул ни один мускул, лишь пальцы сильнее сжали черную ткань. Не предполагала, что будет столько негативных эмоций.
Он переступил черту. Совершил запретное. И не раз.

Доротея чувствует за спиной Мора. Наверное, он сейчас то единственное, что останавливало. Сохранить лицо.

- Подойди.

Никаких долгих диалогов. Ей не разрешили, да она и не планировала.
Он мешкает, но всё же поднимается.
Небольшого роста (ниже её сантиметров на семь), коренастый, прихрамывает на левую ногу. Ногтями впивается в собственные ладони - больно.

Она касается его щеки, приподнимая лицо. Ей нужно видеть глаза.

- Я люблю тебя.

◈◈◈

Он молчит, зная, что нужно ответить как можно скорее. Тонет в её глазах, удивляясь до сих пор такому невероятному сочетанию молодости и глубокой старости. Вроде бы должен привыкнуть.

- Я тебя тоже.

Ворчит под нос ей в ответ. Она е не потребует повторить громче?
Но просто отпускает, убирая руку. Кожа, к которой она прикасалась, словно горит.

◈◈◈

Доротея отворачивается, упираясь взглядом в хмурое (а бывает другое?) лицо Ричарда. Как удобно быть высокого роста.

- Пойдемте, господин Мор. Я закончила.

Будто это от нее зависит. Будто не ее запястья скованы.

- Благодарю.

Едва заметный кивок и улыбка.
У неё очень больше планы на этого Исполняющего.

Берегитесь, господин Мор.
Змея, решившая забраться на вашу грудь, ядовита.

+3

3

Это было не так уж и сложно.
Изначально эту возможность хотели отдать кому-то другому. Кому-то с лучшей репутацией, кому-то из наверняка благородной семьи (да-да, равноправие для Ордена все, но связи никто не отменял), кому-то, кто использовал бы эту возможность по максимуму, разгулялся бы на широкую ногу и гарантировал свое место на стене почета.
В рамочке.
Еще и в позолоченной, наверняка.
А как же. Не ему же. "Тот", конечно же, не заслуживал.
Тот, который не распутывал месяцами преступные сети, а начинал пожирать тело банды с ног.
Тот, который на выхваченное оружие, не повторял несколько раз просьбу бросить его на землю, а просто вскрывал виновного от уха до уха.
Тот, который прятал лицо под платком. Вообще-то представители закона и справедливости не должны скрывать своих лиц. Ведь они за правое дело.
Вы знали?
Да и разве можно доверить Ричарду такого важного свидетеля, как она? Он же наверняка убьет ее или додумается пытать.
Мор - Черная ворона среди белых овец. Не более. И уж кому-кому...

Совсем не сложно.
Гораздо легче, чем забивать до полусмерти человека, который в два раза тяжелее тебя голыми руками. Гораздо легче, чем с шестнадцати ловить крыс, которые слишком хорошо прятались в вонючих трущобах их любимого города.
Гораздо легче, чем быть тем, кем он был.
Надавить, напомнить о услуге, о нескольких (намного больше) преступлениях, за которые были награждены другие люди и парочке прожженных убийц и головорезов, которых повесили благодаря ему.
Ему, а не тем, кто потом получал почести.
Но это совсем не страшно.
Ему почти плевать. Важен сам процесс, а не награда.
Деньги - лишь делают людей еще более грязными созданиями, но с их помощью можно этих же созданий и убить. Статус - не более чем название. Ступенька в лестнице иерархии - не важнее десятка устраненных отбросов, что замарали свои руки кровью.
Не больше - не меньше.
Все что у него было - результат. И пока что это никто не додумался ставить в сомнение.

✶✶✶

Он наблюдает за ними, тут же, рядом, подпирая спиной стену. Не вытягивает рук из карманов, готовый к тому, что Доротея что-то выкинет.
Даже если до этого она и казалась ему благоразумной, расчетливой (еще десяток названий). Не грязной, со слипшимися, будто сопли, волосами и безумным взглядом.
Это даже заставляло восторгаться.
Но Мор знал, какая она на самом деле. Много слышал и еще больше узнал от людей, которые хоть как-то с ней контактировали.
Да, конечно, не все хотели говорить.
Говорили все.

Выхватить пистолет и всадить пулю в упор, прострелив одновременно их обоих. Скорее всего, ей свинец разворотит горло, а ему подпортит смазливое личико. Большего и не нужно.

Но конечно же, все заканчивается спокойно. Просто встреча с заключенным близким человеком, ради которого и пошла на это все, ради которого добровольно отдала себя в руки Ордену.
Нет, в руки Ричарда.
Нам будет весело.
Безудержно.

- Думаю, нам нужно поговорить. Мне стоит рассказать вам пару новых деталей о нашем сотрудничестве. Уверен, госпожа Доротея, вам понравится.
Они поднялись вверх из подземелья буквально на пару этажей. Обычная, небольшая сторожевая комната, со столом и лавками, на которые так удобно присесть паре людей, которые проделали столь долгий путь сюда, к темнице.
Он садится и ждет, что то же сделает и она. Игры в галантность и кавалера стали ему порядком надоедать.
Ричард другой.
Но притворяться его работа.
- Я не мог не заметить вашу сильную привязанность. Это больше, чем то, что мне доводилось видеть у людей вашего толка. Больше чем у кого-либо из тех, кого я видел.
Отлично.
- Я думал, вы захотите это знать. Вина?

Разбить бутылку о край стола и вонзить острыми, кривыми краями ей шею. Она виновна. Он виновен. Они оба - недостойны существовать.

Вино медленно наполняет стакан до кроев. Пододвигает к ней и наливает себе. На самом деле не важно, хочет она или нет.
- Не буду тянуть, - делает глоток, затем смотрит ей в глаза и по привычке натягивает платок на лицо, - если я умру, тот мужчина в клетке тоже умрет. Если я умру до конца нашего с вами сотрудничества, не важно, даже если не от ваших рук. Он умрет.
Скрыть улыбку.
- Вы нарушите Закон не в целях моей безопасности - он умрет.
Мы поладим.
У него на Доротею большие планы.
Я разрываю змеям пасть, когда они пытаются укусить.

+3

4

Он пытается то ли хамить, то ли задеть. Доротая едва заметно качает головой - молодая кровь, что с него взять. И реагирует абсолютно никак, словно и не замечает интонаций, акцентов.
Быть может, ему надоест и он перестанет вести эту глупую игру.
На какое-то время им стоит стать друзьями (есть ли они у Ричарда вообще?).

Беззастенчиво изучает хмурое (даже слишком) лицо. Морщины под глазами и на лбу придают ещё больше злобы что ли. Она вновь качает головой.
Даже ей хочется порой улыбаться.
Даже она видит светлое в этом мире.
А что же не так с ним?

- Господи Мор, вы когда-нибудь улыбаетесь?

Вопрос на которой ей, в целом, не особо-то нужен ответ.
Иногда и она умеет шутить. Только смех её слова отчего-то вызывают редко. Быть может, ей стоит добавить немного красок в свой тихий, бесцветный голос, чаще звучащий как угроза.

- Надеюсь увидеть когда-нибудь.

И вновь улыбка.
Она не боится.
А он?

◈◈◈

Комната совсем небольшая. Дверь за её спиной конечно же закрывается. Доротея на несколько секунд закрывает глаза.
Река.
Лес.
Ветер.

Свобода.
Ей тесно, ей душно. Между бровей мелькает на секунду недовольство в виде едва заметной складочки, тут же разглаживаясь, словно и не было. А стены всё равно давят.
Доротея надеется, они здесь ненадолго.
Приходится дышать чуть чаще, чуть глубже.

Под потолком трещины. Стены грязноватые, серые. Мебель старая, потертая. Давно уже никто не обновлял здесь ничего. Да и надо ли. Ради кого?
Доротея ладонью проверяет грязь на лавке. Смотрит недолго на замысловатые линии. А какая из них отвечает за жизнь? Не вот эта ли, что никак не хочет прерываться.
Она не торопится.
Времени у них достаточно.

Присаживается, разглаживая платье. Не часто можно увидеть Доротею в подобных одеждах, но сегодня особый день.  Ей хотелось выглядеть чуть лучше. Пускай это даже пыль в глаза.
Ради него.
Ради них.

- Вы слишком много думаете, господин Мор.

Ладони на коленях. Она превращается в восковую фигуру, не двигается. На губах застыла лёгкая улыбка. Смотрит прямо на него, моргает изредка.

- Полагаю, это ваша работа. Но не стоит решать за меня. Я вполне справляюсь с этим сама. Посему, ваше мнение меня волнует мало.

Абсолютно никак.

- Оставляйте его впредь при себе.

Ему не составит труда преодолеть расстояние между ними. Это один шаг. Размозжить голову о холодную стену, смешивая грязь с кровью и мозгами.
Кажется, примерно это Ричард и хочет сделать.
Безумный.
Интересно.

Она быстрее.
Она ядовитая.

- Благодарю.

Доротея отодвигает от себя бокал, не проронив и капли.
Выпьет когда-нибудь потом. На его могиле.

- О, вы непременно умрете, господин Мор.

Улыбка становится шире. Тихий смех наполняет комнатку, отбиваясь от стен, концентрируясь вокруг них.

- Может даже от моей руки. Это было бы интересно.

Что же за люди воспитали этого волка, решившего примерить шкуру не по размеру.

- У вас вино на...

Не успевает договорить - платок возвращается на место. Пожимает плечами.
Не мешает ли ему это дышать?
Не плевать ли?

Доротея ведет абсолютно пространственные диалоги на абсолютно неважные темы. Прыгает с темы на тему, играясь Она точно пленница?
Затем вздох. Улыбка пропадает. Смех затихает.

- Да, вы правы. Он умрет. Как и вы. От моей руки. Может быть.

Она породила монстра. Они бы с Мором поладили.

- Безопасность ваша меня тоже мало волнует.

В голосе появляется сталь.

- За неё отвечайте сами. Вы утолили жажду? Мы можем приступить к работе?  Не то, чтобы ваша компания была мне неприятна (сколько раз она уже мысленно напоила его всякой отравой?) но я привыкла спать в дневное время, поэтому несколько сонлива.

Холод пропадает. Угроза на днем ясных глаз словно испаряется и вновь улыбка на прежнем месте. Будто и не было ничего.

+3

5

Она говорит ровно то же, что Ричард и ожидал услышать. Ее явно не сломить обещанием зарыть любимого человечка, она явно не кинется в ноги, чтобы умолять этого не делать.
Явно не из тех, кто будет дрожать от страха.
Но Ричард и не пытался. Скорее озвучил то, что и так было всем понятно, чтобы посмотреть на реакцию той, о которой так много говорили некоторые люди.
Он давно уже не тот, кто бросается в силосную яму с безумной улыбкой и ножом наперевес. То есть...
Бросается.
Но не так бездумно.
Изучает, приглядывается, узнает как можно больше. О том, с кем цель спит, что ест и какие имеет вредные привычки. Где его лучше всего будет прижать, так, чтобы с ним не было еще десятка телохранителей.
Чтобы понять, когда нужно ударить, когда нанести удар. Когда сжать горло очередной грязной крысы, что портит собой всю картину. Кажется, его борьба бесконечна, а цели иллюзорны.
Что ж.
Мор раздавить столько погани, сколько сможет. Если ему для этого придется играть с чужими жизнями, рушить судьбы людей или еще что похуже - плевать. Ведь так станет чище. Проще.
Ведь так станет легче дышать.

Он не убийца хоть и убивает.
Он не преступник, хоть такой же грязный, как и они.
Он лучше и хуже каждого из них.

А Доротея была прекрасна. Не внешностью, нет, хоть ее и можно было назвать красивой.
Прекрасна своей тьмой.
Развеять эту тьму огнем, пусть сгорит и сама Доротея, будет незабываемо.
Мор это однажды сделает. Обязательно.

Охотник за головами пропускает вопрос о улыбке, никак не изменившись в лице. Они не друзья, не товарища. Возможно, она еще увидит. Он не прячет эмоции за платком только в одном случае...
Когда за работой.
- Вы полностью оправдали мои ожидания. Если бы ответили иначе, это было бы скучно и никому не интересно.
Он поднимается со стула, тут же пододвигая его под стол. Берет со стола распечатанную бутылку вина, к которому никто кроме него не притронулся и делая глоток уже с нее, направляется к выходу.
- Я бы на вашем месте выпил. Нас ждет не особо приятная картина.
Это всего лишь формальность. Наверняка, они оба насмотрелись достаточно всего, чтобы почти равнодушно смотреть расчлененку и тому подобные прелести.
Он не оборачивается, чтобы предложить ей идти за ним. Она не дура, не какой-то зарвавшийся бандит с гнилыми зубами, который бы просто плюнул Мору в спину.
Это радовало.
Меньше возни. Больше веселья.
- Думаю, впредь можно говорить на "ты". Я не дворянин, чтобы ко мне обращались так официально, и не испытываю к тебе должного уважения, чтобы обращался уже я.
Некоторые игры надоедают.
Игры в уважение и почет - скорее всего.
Да и мы стали довольно близки.
Кандалы сближают. Не правда ли?

✶✶✶

Они ступают на порог приюта с каким-то очередным жизнерадостным названием, но Мору нет до его дела. Почему-то именно отсюда выходят больше всего преступников, если не считать тех, кто в принципе живет на улице.
Видимо, "Солнышко" или "Счастливая семья" не такие уже и солнечные или счастливые, если все оборачивается вот так.
Ричард смотрит на лица очередных угрюмых детишек и безразлично отворачивается. Скольких из них, он потом приговорит к смерти, спустя лет десять за убийства, изнасилования или вооруженные налеты?
Хорошо, если ни одного.
Хорошо, если не половину.

Кажется, он уже понимал, что их ждет. На этот раз было что-то больше, чем просто ограбление с целью украсть пожертвования или забитый до смерти ногами сосед по комнате.
На этот к раз к маленьким зверям пришел кто-то еще.
Кто-то страшнее их всех вместе взятых. Настоящее животное.
Таких Ричард ненавидел больше всего. Такие были у него в кровных родственниках.
Правда, папа?
- Были убиты три ребенка и одна воспитательница, - говорит преимущественно для Доротеи, сам он и так все помнил еще со вчерашнего вечера, - просто резня, без насилия или еще чего. Кто-то просто развлекался.
Таких Ричард ненавидел больше всего.
Такие никогда не доходили до суда.

+3

6

Она молчит, не считая нужным отвечать. Вместо этого осматривает, изучает.
Каково это - быть на стороне закона. И будут ли они действительно на ней?

Этот человек такой всегда? Или перед ней? Вряд ли. Не самое приятное знакомство в её жизни. Но и не худшее. Недовольное лицо, хмурый  взгляд, вечно сдвинутые  брови.
Работа ли отложила на нем такой отпечаток?

А дома будет ещё одна бутылка вина. И ещё. Так легче засыпать, неправда ли, Ричард?
Доротея когда-то пыталась так же. Ей нужно было уснуть. Нужно было не видеть.
Но есть нюанс.
У неё было ради кого пытаться.
А у Мора?
У Мора ничерта нет.
Или Доротея преувеличивает.

Не особо приятная картина - это моя жизнь, Мор.

Она становится несколько раздражительной, всё более явно с каждой минутой ощущая давление стен. Эти крохотный помещения сводят с ума. Он мог бы оставить дверь открытой. Всё равно не сбежала бы.
Неразумно.
Неоправданно.
Сама же ведь сдала голову на плаху.

Доротея качает головой, будто Ричард неразумное дитя.

- Меня не волнует, как вы будете называть меня. Уважаете ли меня. И прочее.

Впервые за все время она позволяет себе движение  - взмах  рукой.

- Повторятся я не люблю. Но, полагаю, надо. Мне все равно до ваших дум.

Совсем другой голос, другой тон. Чтобы он понял.

- Какой бы статус вы не имели. Пока я не вижу в вас ни врага, ни друга.

И ей так плевать, куда  они идут, лишь бы выйти.
Как они не задыхается в этих стенах.

◈◈◈

Она останавливается у порога лишь на пару секунд. Выхватывая название. "ДОМ СОЛНЦА". Большие, выцветшие буквы. Последняя покосилась так сильно, что грозилась упасть кому-то на голову.

Доротея поднимается следом за Мором, быстро нагоняя свою задержку у входа.
Дети смотрят на них исполобья, провожают мрачным взглядом,  изучают.
Она осматривает их в ответ. Поношенная одежда, слишком худые руки и ноги. Доротея уверена  - сними одежду, а под ней рассыпается синяков разных цветов.
Солнца  здесь не было и нет.

- Это всё, что вы можете сказать?

Доротея даже не смотрит смотрит сторону Ричарда, продолжая выискивать взглядом "жертву", за которую ей стоит зацепиться.

- Оружие. Имена и пол детей. Где это произошло.

Наконец-то поворачивается к нему, на лице лёгкая улыбка, совсем не к месту, но выходит гармонично.

- Не мне же учить вас работать, господин Мор. Подробнее.

Отредактировано Доротея (17.08.2021 16:54)

+3

7

Воспитатели собрались неплотной группой, обсуждая что-то с настолько мрачными лицами, что казалось еще немного - и у Ричарда от скуки начнет сводить скулы.
Одна из них явно выделялась из толпы - еще более худая, еще более высокая, с тонкой, покосившейся из-за не встряхнутого пепла, самокруткой и ужасно недовольным взглядом.
Кажется, они нарушили ее правила, зашли на ее территорию, куда наверное, пускали лишь редких желающих пожертвовать денег или помочь продуктами и то, несомненно, с ее позволения.
Во взгляде так и читалось "проваливайте".
Тогда почему ты не защитила это место, а?

Сам приют явно нуждался в уходе точно так же, как и местные обитатели - стены во многих местах были покрыты трещинами. Какие-то непонятные бурые пятна, вроде бы и оттертые, а вроде и уже давно въелись в камень.
Наверное, денег не хватает, да?
Или у какой-то суки с сигареткой достраивается третий дом. Ричард взялся за край платка, но надевать не стал, не скрывая чувства отвращения на лице.
Он не собирался им нравится.

Мор оборачивается к Доротее, растягивает лицо в добрейшей улыбке (да, он умеет играть не хуже крыс, на которых ведет охоту). Вздыхает, пряча руки в карманы и нащупывая небольшой гвоздь.
Перебирает его в пальцах, успокаиваясь. Шероховатость металла, прохлада.
Приятно.
Даже очень.
- До нас здесь были только стражники, которые натоптали на помытом полу и наплевали на улице. Никто не знает, ни имен, ничего. Насчет орудия, мы с тобой, затем здесь и находимся.
Пожимает плечами, чуть сутулится и снова смотрит на работников приюта.
- Или ты думала, нам преподнесут все на блюдечке? А?
Резкий шаг в сторону воспитателей, ставшее уже дежурным "имена пострадавших, точное время, подозреваемые" и все такое же искреннее, простое лицо.
Кажется его не поняли. Кажется, кто-то сзади пытался отвечать, но не мама Августина, или как там ее? Жозефина? Альберта?
Плевать.
- Мы уже все рассказали страже, - поджимает губы и смотрит с явным вызовом. Она прекрасно знает, что бывает, когда приходят вот такие вот проныры с Ордена. Они спрашивают слишком много, копаются в грязном белье, узнают про деньги, которые украдены, про то, что за плач ночью детей бьют ремнем по спине и многое другое.
А может она просто святая женщина и Ричард зря так плохо о ней думает?
- Кто-то из вас видел убийцу?

Широкая ладонь закрывает лицо главной воспитательницы, но еще до самого касания, сигарета, вместе с кожей и губами, практически растворяются в ярко-белом пламени, которое охватывает всю ее голову вместе с высокой прической. Ричард поднимает уставший взгляд и хватает за воротник тощего рыжего парнишку, тут же его поджигая.
Кажется, он читал в деле, что это бывший ученик приюта, который теперь работал при нем же.

Это так сложно?
Ответить на вопросы.
Не устраивать сцен.
- Пока я не покину территорию приюта, никто из вас не покинет. Кто-то выйдет за забор - будет отвечать на вопросы дознавателям Ордена, - его тон изменился, но не лицо, нет, - не ответите на то, что спрашивал я - отправитесь туда же.
Палец указывает на вчерашнего подростка, рыжего парнишку.
- Ты, проведи нас к месту преступления.

Ричард развернулся к выходу из комнаты, а после услышал шипение окурка (будто его бросили в емкость с водой) и чуть раздражительное:
- Джейкоб, Оливер, Эмили. И... Сестра Оливия. Так их звали.
Ричард не оборачиваясь, остановился лишь на миг, а после, все так же не вынимая руки из карманов, кивнул головой их проводнику, чтобы тот продолжал идти.

Вскоре перед ними предстала сцена резни.
Резни, из-за которой парнишку свернула втрое и он начал со всхлипами блевать в углу.
- И так, Доротея. Что скажешь?
Ты обязана быть полезной.
Ведь для этого он все и затеял, да?

Отредактировано Ричард Мор (23.08.2021 01:29)

+3

8

Кто-то пытается спрятаться от её взора, сминая  в руках юбку. Кто-то просто отводит взгляд.  Старшая же воспитательница и вовсе не удостоила Доротею внимания.
Тем лучше.
Она может изучить. Доротея это любит и умеет. Иначе как нанести первый и единственный удар.

Сухая, словно жердь. Высокая, даже выше Доротеи. Лет пятидесяти,  а то и больше. В серых глазах недовольство и брезгливость.
Смотрит на всех сверху вниз. Грязь под ногами.
Но где-то глубоко есть что-то ещё.
Её манера стоять по-струнке нарушена. Морщины на лице глубже. Чаще должного прикладывается к сигаре, выпуская клубы дыма, будто диковиный зверь.
Волнение? Страх?
Это будет занимательно.

- Ваш язык не отвалиться расскажи вы нам ещё раз, сестра Жозефина.

Рот Доротее никто не затыкал. Может, зря?
Старшая наконец-то смотрит в её сторону - оценивающе и с пренебрежением. Не умеет по-другому.
Очередное облачко дыма.
Доротея достойна лишь пары секунд.

Следует за Ричардом ступая бесшумно там, где только что со стуком отдавался каждый его шаг.
Проходя мимо, чувствует знакомый запах трав.
Вот оно что.

- Приболели, сестра?

Её улыбка совершенно неуместна. Ответ не нужен,  Доротея и так все  знает.
Недолго осталось.

- Ну и мразь же вы, господин Мор.

Доротея будто лебедь на воде. Касается молодого человека, мягко поглаживая по спине, чувствуя дрожь под ладонью.

- Так вас в Орден и набирают, видать.

Твой сын идеально подходит.

Доротея поджимает нижнюю губу, отгоняя подобные мысли. Она сама не лучше. Стоит ли считать жертв, павших от её рук? Пальцев не хватит ни на руках, ни на ногах.
Кое-как ей удаётся достать небольшой пузырёк.

- Вдохни.

Юноша послушно делает вдох, запоздало замечая на руках Доротеи кандалы.
Она лишь молча подносит палец к своим губам и, развернувшись, возвращается к телам.

Небольшое помещение залито кровью. Стены, пол. А в центре композиция из четырёх тел, наваленых друг на друга, будто мешки  какие-то, а не люди.
Запах крови знакомо бьёт в нос.
Доротея прячет какую-то тоскливую  улыбку, присаживаясь.

В самом низу "пирамиды" сетра Оливия. Лицо повернуто ко входу. В остекленивших глазах ужас. Так ужасен убийца? Или что-то ещё?
Взгляд скользит ниже - на запястьях следы от верёвок. Доротея тут же смотрит на детей - чисто.
Такие юные.
Он когда был таким же.
Не думать.

Выходит проще, чем думала. Ей нравятся загадки.

На Оливии лежит высокий юноша с непропорционально длинными руками. Она бы назвала его Джейкобом. Лет одиннадцати-двенадцати. Светлый пушок над верхней губой. Россыпь веснушек  на бледном, вытянутом лице. В глазах ничего.
Доротая двигается выше - девчушка с тёмными, жесткими чёрными волосами, собранными в косу. Карие глаза уставились в стену. Никакого ужаса. Никаких эмоций.
И вершина  - совсем юный малыш. Лет шести. Словно спит, лишь руки неестественно свисают. Ладонь прямо на лбу Эмили.

Никаких след от веревок. Доротея увлечённо осматривает дальше. Ноги - та же история.
Мотает головой.
Принюхивается  - запах трав. Таких же, как от сестры Жозефины.
Их опоили.
Выпрямляется,  несколько суетливо осматривая комнату.

- Вот оно.

Пара шагов в сторону. Вновь присаживается. Потёртости на полу от четырёх ножек.
Здесь стоял стул, к которому и была привязана Оливия.

- Их убивали, она смотрела.

Доротея поворачивается к небольшому грязном окну, что с трудом пускало  свет.
Недостаточно.

- Расташите тела, я хочу их осмотреть.

Упирается взглядом в Ричарда, будто филин.

- А потом поболтаем с сестрой Жозефиной. Говорить буду я, если позволите. Ваше общение с женщинами удручает.

Кажется, Доротея совсем не шутит.

Отредактировано Доротея (21.08.2021 22:37)

+3

9

Мразь?
Это он-то? Грабаный блюститель правопорядка, что стоит на страже спокойствия обычных граждан?
О, еще какая.
Ричард видел гниль этих людей. Чувствовал их злобу, неприязнь, страх. Действительно, как он посмел, пришел почти что в богадельню, место где детям-сиротам дают кров и пищу, где о них заботятся и где им помогают.
Ведет себя грубо, а о почтительности к сестре Жозефине не может быть и речи.
Отброс.
Наглец.
Кусок дерьма.
Это даже слегка веселило, ощущать их оголенные эмоции почти что кожей и видеть насквозь. Смешно. Забавно. На самом деле, Ричард не особо любил все эти интриги, а встретить кого-то в переулке с топором в руках было бы намного проще.
Но если второй метод однажды закончиться поражением и смертью, то этот требовал всего-навсего немного... Смальца в голове?
- Они виновны, все.
Палец в перчатке обводит всю комнату, пока не оказывается на сгорбившемуся рыжему проводнику.
- До единого. Они запугивали детей, думаю, даже били детей. Я уверен, что у этих детей не всегда есть к обеду хлеб, а фрукты они никогда не ели.
- Скажи, дружок, что ты ел сегодня? А, хотя ладно. Я и так вижу, - тяжелая рука хлопает по плечу, а улыбка наконец-то исчезает с этой фальшивой физиономии.
Далеко не факт, что кто-то из бывших учеников Дома Солнца, не вернулся в родные стены, чтобы заодно свести старые счеты. А так...

- Никакого сопротивления от детей.
Она конечно же, это уже заметила. Но Мор говорит не для нее, для себя.
Снова.
Ему предстоит еще многое запомнить, как и это тоже.

У Джейкоба дыра в груди, похоже на то, что ему просто пробили острым предметом сердце.

Эмили чистая, почти без пятен на дешевой застиранной одежде (не считая шеи). Даже сейчас, когда она мертва.
Горло перерезано от уха до уха, так, будто бы кто-то не хотел нарушать идиллию ее образа, не хотел запачкать, испортитить
Девочку лишь умертвили, одним размашистым, быстрым движением.
Неопытная рука подростка так не сделает, не сможет.

Оливер весь покрыт бурыми пятнами крови на одежде, будто полностью изрезанной многочисленными тычками ножа. Его убийство казалось каким-то наиболее лихорадочным, его хотели просто превратить в труп, множество раз покрывая ударами.

Сестре Оливии осталось самое сладкое - распоротый живот.

Он привычными движениями осматривает трупы, вынимает их из общей кучи и кладет чуть в сторону, плечом к плечу к другим мертвым. Сколько уже подобного дерьма он видел?
Слишком много.
- Убийца - больной ублюдок. Сестра скорее всего страдала и еще была жива, когда с ней это сделали, - Ричард коснулся раны Оливии и поднял взгляд на Доротею, - это был нож.
Обычный, какой есть у каждой хозяйки и которым удобно, как резать овощи, так и разделывать мясо к ужину. Чуть длинноватый, но не слишком большой. Наверняка с деревянной, отшлифованной временем рукояткой.
Оставался лишь один вопрос.
Самый главный.
И который в принципе довольно сильно рушил множество теорий, что вспыхивали одна за другой и тут же угасали в его воспаленном мозгу. Орудовавший серийный убийца? Вооруженный налет с целью украсть пожертвования и случайные убийства детей?
- Эй, парень.
Детские обиды, что вылились в возвращение в родные края с бабушкиным ножом и последующая резня? Вряд ли.
- Скажи нам.
Бандиты, грязные крысы из трущоб, лица которых сейчас всплывали одно за другим перед глазами Ричарда. Кажется, некоторые уже были мертвы. Скорей всего мимо.
- А как так вышло, что никто из приюта не слышал ни единого звука?
Мор стоит посреди комнаты, с измазанными в крови руками и смотрит в сутулую спину и рыжую копну кудряшек. Проводник даже перестал шмыгать носом и плеваться собственными остатками завтрака и просто замер, не оборачиваясь.
Улыбается, а потом задорно, будто ничего и не было, произносит:
- Ну что, время побеседовать с сестрой Жозефиной?
Общение с женщинами удручает.
Общение с женщинами.
Надо же.
Что ж, она может говорить, если хочет. У нее есть догадки.
Она не глупая, умеет смотреть и что главное, думать.
Ричарду это нравилось.

Отредактировано Ричард Мор (23.08.2021 10:49)

+2

10

О нет, только не это. Доротея давит в себе громкий вздох. Да и глаза остаются на месте.
Конечно же, как иначе.
Общество. Окружение. И прочие громкие слова.
Топните ногой, Ричард.
А потом посадите их всех.

Но Доротея молчит.
Это не её дело.

Разные раны - это странно. Это нелогично. Для каждого своя кара? Каждому своя боль?
Доротея встаёт напротив тел, пытаясь выцепить закономерность, детали.
Как бы сделала она?
Не стала бы убивать детей.
Деньги не помогут.

Кажется, у Мора ублюдки все, даже он сам. Имеют ли они дело со здоровым человеком? Физически - вполне.

- И то верно, нож, - Доротея согласно кивает, - но нужна сила, чтобы нанести такие раны. Хлестать детей розгами легче, чем быть мясником.

Она не двигается, уставившись на лицо Эмили. Почему-то девочка привлекла больше внимания, чем самый юный среди тел.

- Месть? - качает головой. - Освобождение? - опять это странное маятниковое движение.

А Мору вновь не давал покоя несчастный парниша. Это почему-то мешало.

- Оставь его.

Просто Доротее становилось некомфортно. Вновь слишком маленькое помещение. Вновь стены слишком близко. Вновь потолок будто опускается.

- Видел бы ты дальше собственного носа, усмотрел бы кровоподтеки на руках.

Она поворачивается, изучая взглядом сгорбленную спину.

- Да и языка у него нет.

Доротея неспешно движется к выходу.

- Так что ничего он вам не скажет, господин Мор.

Даже если бы и хотел.
Предполагать факт, что он обучен грамоте так же бессмысленен.

- Не сказала бы, что сестра приятный собеседник,  - Доротея улыбается Ричарду. Этакий обмен, - но выбора у нас не особо.

Огромный деревянный стол, на котором идеальный порядок. За спиной книжные шкафы. Разнообразие литературы на лицо. Читают ли это воспитанники? Вряд ли. А предлагают  ли? Плотные шторы не дают свету пробиться. Только маленькая щелочка.
Здесь куда просторнее. Доротее почти комфортно.

Она сидит напротив, продолжая смолить. Изучает их своими холодными серыми глазами.
Доротея уверена, это женщина была красавицей в молодые годы. А потом что-то  пошло не так. Неожиданный недуг, высасывающий  все соки. Не даёт цвести. Появляется этот едкий  запах болезни, от которого не отмыться.

Доротея не спрашивая разрешения, садится в единственное кресло у стола, привычно укладывая ладони на коленях и откидываясь на спинку.
Молчание совсем не давит, скорее даже успокаивает.
Кто сдаться первый?
А это игра?
Тогда Доротея начнёт.

- У меня совсем нет желания вести с вами светские беседы, сестра. Я буду краткой. Остальное оставлю господину Мору. Итак, сестра Жозефина, кто ещё имеет доступ к вашим лекарствам?

- Не понимаю о чем вы.

Как предсказуемо и нелепо.

- Этот запах уже въелся вам под кожу. Вы давно его не чувствуете, вы живёте с ним. Стали едины со своей болезнью. Сначала боль едва заметна. Короткая, неуловимая. Потом всё чаще, все сильнее, всё дольше. А потом бессонные ночи. Это становится невыносимо. Вам помогают травы, сигары. Вы пытаетесь всеми силами вытеснить это. И вы прекрасно знаете эффект, прими чуть больше. Пробовали.

Так сладко и так страшно быть безвольной.

Лицо Доротеи становится острее. В этом полумраке Жозефина пыталась скрыть свой недуг, а увидела монстра.

- Только я все равно чувствую, как от вас несёт смертью.

Пепел беззвучно падает на дорогой (даже слишком) стол.

- Мне надо повторить вопрос?

На лице ни следа, только лёгкая полуулыбка.
Жозефина качает головой, сдаваясь.

- Никто.

Но ей есть что добавить.

- С неделю назад я начала замечать пропажу.

Голос будто ржавчина.

- Сколько?

Жозефина отворачивается. Стыд?

- Им бы хватило.

+2

11

Ричард пропускает мимо ушей едкие замечания женщины, которая стояла сейчас посреди места преступления, закованная в кандалы, но наверное впервые в жизни, не была виноватой.
Порицает его за поспешные выводы, проявление непрофессионализма? Неужели пытается задеть за то, что по ее мнению, было наиболее важно для законника - за его навыки и невнимательность. За нападение на очевидно невиновного (правда?) юношу.
Хорошо еще, что он не услышал что-то вроде - "сгоняете злость и бессилие на бедном подростке?".
Сука, как же смешно.
Мор работает так, как считает нужным.
Даже если для этого придется запугать и так уже запуганного.
Это все.
Вообще.
Не важно.
Какими методами. С какой репутацией. Что о нем будут думать в итоге. Он видел следы на руках. Прекрасно понимал, что да как.
Орден - лишь инструмент, который так удобен для охоты на крыс. Этот приют - лишь инструмент. Доротея - ...
Ооо, она лучший инструмент и лучшее оружие.
Судя по тому, что он видел и слышал. С ее помощью он заберется еще глубже, чем когда-либо, так глубоко, что крысы не убегут, не смогут укрыться, никогда уже не отмоются от Ричарда Мора.

Мор становится возле огромного и несомненно древнего, серванта с книгами и как-то отстраненно изучает их корешки, на самом деле внимательно вслушиваясь в каждое слово.
И это я люблю поговорить?
Слова Доротеи одновременно увлекали, завораживали и пугали. Пугали ту, кто жила с этим страхом уже очень долгое время, сгоняя злобу на детишках. У них впереди еще долгая жизнь - ей осталось очень мало (если верить Гейер), но все же, она их мать.
Ну конечно.
Ричард улыбается, благо уже скрыл лицо платком и достает одну из книг с живописным названием "Как привить ребенку чувство ответственности".
Иронично, да?
Кажется, одной хозяйке одного приюта, это чувство не очень знакомо.
Старая дура.
- Нужно прятать свои игрушки получше. Или уже не важно? - наклоняется к женщине, вручает ей книгу и стучит пальцем по названию.
Я сгною тебя нахуй, если ты недосмотрела свою же отраву.
Будь это действительно так, то сестра Жозефина потеряет свое место и статус. Ричард позаботится.
Сделает все возможное.

Как там говорили, у Ричарда все всегда виноваты?
Нет.
Вообще нет.
Виновато большинство.
Ты погубила их, Жозефина.
Это мог быть лишь кто-то, кто знал о запасе лекарств у сестры. Кто-то приближенный. Кто-то, кто возможно потом хотел занять ее место.
А еще кто-то с абсолютной тьмой безумия в голове.
Так даже интереснее, да.
- Пригласите тех, кого подозреваете в краже в первую очередь. Может быть кто-то, кто имел доступ к вашему кабинету, - книга уплывает из-под ее носа и возвращается на свое место, будто снова застывая перед глазами вытесненной на коже "ответственностью, - подумайте хорошо, вы можете сами оказаться на лаве подсудимых.
Мор наклоняется к Доротее:
- С этими поговорю уже я. Люди, которые сейчас войдут - уже потенциальные преступники и я думаю, ничего не подбодрит их так, как соответствующая беседа. Но ты тоже спрашивай.
Это риторический вопрос. Я не прошу разрешения.
Сейчас время моего слова.

Конечно же, никакого насилия к подозреваемым, нет.
Пока что.
Наверное.
Гвоздь в кармане сменился на спичечный коробок, набитый землей. Безделушка, не более.

Приятная неожиданность.

- Пусть входят по одному, только те, кто действительно мог быть причастен.

Ричард просит принести еще один стул. Второй им не пригодится.
Мор может и постоять.
Не сочтите за что-то этакое. Никаких пространств для маневра для того, кто допрашивает, никакой свободы в движениях. Никакого рукоприкладства.
Слова тоже ранят.
Ведь так?
Самый лучший момент, чтобы проверить.

Отредактировано Ричард Мор (24.08.2021 01:32)

+2

12

- У вас нет доказательств.

Доротея как-то устало смотрит на скудный свет, пробивающийся в это темное место. Жалкая попытка осветить углы. Здесь похоронено множество тайн. Здесь живет и будет жить насилие.
Что с этим может сделать Орден?
Что с этим может сделать Ричард?
Ничего.
Так чем же он кичится.

А какой вы настоящий, господин Мор?
Когда снимает униформу, платок, освобождая тело от это своеобразной клетки. Сколько шрамов? Сколько боли? Отчего-то спина отозвалась на эти мысли жжением. Давно такого не было.
Доротея морщится, отворачиваясь куда-то в сторону.
Бесспорно, у Мора тоже есть что-то под одеждой, что не хочется раскрывать. Что нельзя показать. Доротея полностью состоит из этого.

Стало как-то невероятно некомфортно. Она не спала уже двое суток, а тут ещё приходилось думать, да и замкнутые пространства. Даже окна не открыть - решетки. Да и кто ей позволит?
Согласна даже на этот смрадный воздух города.

Доротея остается в кресле, не двигаясь ни на миллиметр.

- Она подозревает каждого и никого одновременно.

Осторожно откидывает голову на спинку.

- Представьте, что у вас есть, что прятать. От этого зависит ваша жизнь, которая и так неумолимо стремится к концу.

Доротея не видит лица сестры, но уверена, на только боль и страх неизбежного, который пытается скрыть за дымом. Она не готова. А кто-то бывает?

- Вы спрятали это надежно, господи Мор, -  она всё-таки поворачивает голову, но не к Жозефине, а к Ричарду, - вы уверены в себе. Вы умеете прятать. Вы тщеславны.

Эти слова не для Мора, сестра Жозефина прекрасно это понимает. До Доротеи доносится аромат самокрутки. Курит всё чаще. Скоро закрутит новую, не давая своим легким права на перерыв.

- Но вы прокололись. Кому-то стало известно о вашей болезни. О вашем тайнике.

Она отворачивается, опять уставившись в потолок.

- Убивший знал, что берет. Знал, как оно действует. Много ли тут таких, кроме сестры Жозефины и меня? - усмешка. - Сомневаюсь. Трата времени. Но полагаю, вы хотите послушать каждого воспитанника. Про всякие странности, - Доротея покачнула головой. - Рассказать про убитых.

Почему-то Доротея была уверена - сестра Оливия была любимицей. Чем-то похожа на лучик солнца, пробивающийся сквозь грязь на окне. Мягкое, округлое лицо, светлые, добрые глаза. И больше ее нет. Кто-то заставил женщину страдать, смотреть, как умирают дорогие ей воспитанники. У этих четверых была какая-то связь? Бесспорно.
Оливия пыталась вырваться, пыталась их спасти. Следы на руках и ногах такие яркие. Порванная кожа, чуть ли не до мяса. Ужас - ставший посмертной маской.

- Я устала, господин Мор.

Доротея закрывает глаза. Перед глазами юная Эмили, так привлекшая внимание. Почему? Она делает глубокий вдох, пытаясь отогнать навалившуюся сонливость. В комнате становилось душно.

- Я немного вздремну, пока вы заняты делами.

Они слишком похожи.
Светлые, добрые глаза.
Они на двоих.

Доротее нужно отдохнуть.

+1

13

Ричард не был героем. Не был одним из тех, кого награждают или преподносят почести, под улыбки и довольные лица сослуживцев.
Не был тем, чье имя навсегда останется в истории. О, нет.
Несомненно, его забудут.
Сотрут из памяти как дурной сон. Может, Орден даже своего рода очистится и засияет, когда Мор наконец, сдохнет в какой-нибудь грязной канаве?
Ричард надеялся, что его труп хотя бы не обоссут напоследок.
Ха-ха, надейся.
Конечно же, он не сможет искоренить вообще все зло. Не сможет побороть насилие, жадность, зависть и преступления, которые из этих чувств образуются.
Он не предотвращает злодеяния, нет.
Лишь наказывает за них.
Лишь карает.
Возможно, для собственного удовольствия, прикрываясь мощью и возможностями Ордена. Это удобно. Охота на крыс становится лучше, когда у тебя в руках не просто обломанная вилка, но и охотничий нож. Разве не так?
Так уж сильно Ричард отличается от тех, кого убивает, судит, садит в клетку?
Так уж много у них различий с Доротеей?
Посмотрим.
Для торжества света над тьмой Мор не боялся испачкаться, даже с головой.

- Да, доказательств нет. Возможно, как раз сейчас мы их получим.
Доротея засыпает прямо там, где находится. Это забавляет. Это необычно и хочется накрыть ее пледом. С головой.
Как раз после того, как она будет казнена.
Если будет.
Все они - одинаковы. Ведь так?

- Нет, сироты ничего не должны знать. Они, естественно, что-то заподозрят из-за вопросов, но не более того, - он обращался к "напарнику", но та похоже, уже успела уснуть, - надеюсь, вы понимаете о чем я? Придержите язык воспитателям и остальным, чтобы никто не рассказал детям.
Если уже не рассказал.
В сердцах этих одиноких существ и так слишком много тьмы, больше им явно не нужно.
Но если преступник среди взрослых приюта, он уже мог это сделать. Посеять между детей страх, смуту, слухи.
- Что ж, приступим.

✶✶✶

- Представьтесь.
- Я Кристина Осмонд, воспитательница в приюте "Дом солнца" и я...
- Начну с главного, потом вернемся к остальному. Что вы чувствовали при убийстве детей?

- Матильда, да? Как вам удалось заглушить крики сестры Оливии?
- Я Матильда Рэтлифф, работаю тут...

- Я Марк, уже как четыре года сторож...
- Скажите, Марк, куда вы дели тот самый нож?

✶✶✶

Сестра Жозефина яростно вдавливает окурок в пепельницу (тоже кстати дорогую и выполненную в виде маленьких играющих фэйри) и переводит на Ричарда тяжелый, усталый взгляд.
Кажется, в нем стало чуть меньше пренебрежения.
Кажется, в нем стало чуть больше ярости.
О, сестра недовольна?
- Я донесу на вас в Орден. Вы почти довели сестру Луизу до обморока, а Марку уже давно за шестьдесят и он болеет.
- Лучше было бы, спроси я, что они делали в то время? Мне не особо было интересно слушать про стирку грязных трусов или подметание двора.
Не учи меня как работать.
- Чего вы... Добиваетесь?
Мор поднимается, трет глаза и делает несколько шагов к Доротее.
Он страшно устал, а они особо никуда не продвинулись. Конечно, охотник за головами не мог быть профаном в подобных вопросах. Но...
Но просто работать чем-то острым, когда все четко и понятно, намного легче.
Пора домой.

✶✶✶

Все так же темно и не особо уютно.
Ричард зажигает лампу и жестом предлагает Гейер войти. Она наверняка тоже еле стоит на ногах.
Ведь способна чувствовать усталость?
Должна.
Ведь она тоже человек.
Разве?

+1

14

Она так и не откроет глаз на протяжении всего "допроса", если его можно так назвать. Лишь иногда покачивает головой. Он импульсивный? Или глупый? Или и то, и другое.
Доротея всё больше начинает сомневаться в честности их договора, здравом уме стража и вообще, всей этой авантюре.
Он не умеет работать.
Он не умеет говорить.
Только рубить головы.

С такими работниками не удивительно количество разгуливающих преступников. Да и он попался случайно, по глупости. Своей или ее.

Доротея молчит, вполуха выхватывая возмущения, всхлипы и слишком громкое сопение сестры Жозефины. Её можно понять. Тактика запугивания, давления. Дилетантство, да и только.
Как жаль, если вы поднялись именно так, господин Мор.
Неужели он её ничем не удивит?
Неужели всё настолько печально в Ордене.
Как только она выберется, ей и нечего бояться.

◈◈◈

Шагает следом, не издавая единого звука. Кажется, даже платье перестало шуршать, делая хозяйку абсолютно бесшумной. Чудеса, да и только. Лишь мягкий голос разрывает тишину.

- Надеюсь, сестра Жозефина донесет до вас.

Доротея осматривает своё новое жилище. Скромно. Минимум мебели, минимум удобств. Словно он аскет. И, конечно же, стены, чертовы стены повсюду.

- Ваша методика, если ее можно так назвать, крайне неэффективна.

Она выискивает глазами окно.

- Если бы несчастный, хромой старик умер бы прям в том кабинете, я бы точно не встала на вашу сторону.

Комнату наполняет ее тихий, как и она вся, смех. Только вот пламя почему-то всё-таки дёрнулось.

- Я же вам сказала, убийца силён и умён. Что вы сделали с полученной от меня информацией? - она смотрит на него, будто на нерадивое дитя. - Ничего, Ричард. Вы ничего не сделали.

Запястья уже устали от металла. Кажется, кожа под ними начала чесаться, но на лице это совсем никак не отразилось.

- Ваша жестокость открывает далеко не все двери. Я бы даже сказала, захлопывает посильнее.

Как же она устала. И, кажется, голодна. Он же приготовит ей ужин? Едой в её жизни всегда занимался кто угодно, только не она.

- Ты способна испортить что угодно, милая
Хриплый смех.

Где-то в области груди защемило, тут же отпуская.

- Я голодна, - она вытягивает руки, - вы снимите их? Я не собираюсь вас убивать. Пока что. И ради всего святого, будьте так любезны открыть окно.

◈◈◈

Доротея ковыряет рагу, словно капризный ребенок, не желающий есть. Вылавливает очередной кусок мяса, отправляя в рот. Жует медленно, задумчиво, уставившись на стол.
Наконец-то руки свободны, зуд мучал ещё минут двадцать, не меньше. И мытье совсем не помогало.
Посягнули на свободу.
Отдала ее сама.

На столе рядом аккуратно разложены все многочисленные заколки из волос. Сняв амуницию, стало даже легче думать. Светлые, почти белоснежные волосы, в каком-то творческом беспорядке рассыпались по плечам, спине. Одна прядь, упавшая на лоб, явно мешала есть, но Доротея и не думала с ней что-то делать.

- Глаза.

Выдает внезапно, словно Ричард должен уметь читать ее мысли.
Несмотря на усталость, Доротея продолжает думать. Несмотря на почтенный возраст (ха-ха), она соображает лучше прежнего.
Цена была слишком большой.
Отогнать эти мысли прочь, сосредоточиться.

- У сестры Оливии и Эмили одинаковые глаза. Сколько там сестре Оливии? Чуть больше двадцати, если мне не изменяет память.

Доротее она никогда не изменяла.
Очередная ложка отправляет в рот, на этот раз она не особо выбирает, чтобы съесть. Чуть морщится, привыкшая к чему-то посолёнее и поострее.

- Сестра Оливия у них новенькая. Как, в общем-то, и Эмили. Кажется, лишь через дня четыре-пять после поступления Эмили, к ним на работу устроилась Оливия.

Облизнув ложку, она указывает ею на Ричарда.

- Чувствуете, господин Мор? Это называется связь.

И вновь тихий смех.
Она делает небольшой глоток воды, дабы продолжить.

- Сестры, быть может, - второй вариант Доротея не смеет рассматривать, - почему пришли к приют? Важен ли был именно "Дом солнца"? Или сгодился был любой. Бежали от кого-то?

За пару ложек она быстро доедает содержимое миски. Казалось, даже не жевала.

- Над этими вопросами нам стоит подумать, господин Мор. Конечно, я бы предпочла, чтобы думали вы один. Но вы же без меня не справитесь.

Судя по тому, как часто Доротея смеется, настроение у неё на удивление хорошее.

- Надеюсь, вы подготовили мне лучшую комнату.

+1

15

Здесь ему нравится. Здесь все иначе. Здесь все еще надо быть настороже, но уже не настолько, не так.
Дома Ричард не ощущал взгляды из теней, из окон, из-за угла.
Не слышал шаги, которых и не существовало. Или же были?
Кто знает.
Однако одно оставалось единственно верной правдой - его подозрения не беспочвенны. В его прошлые дома (это уже третий) вламывались, их поджигали, в некоторых случаях Мор был на месте.
Сражался за свою жизнь, будто загнанный зверь, рвал, резал и даже тогда продолжал делать то, чем занимался постоянно - давил крыс. Только на этот раз они приходили к нему сами.

Но все равно. Дом (хоть и не родной) прививал ощущение безопасности. Здесь можно было расслабиться, забыться, на мгновение вспомнить время, когда вся его жизнь не была сущим кошмаром (от которого Ричард был без ума, но все же).
Тогда можно было ощутить дома запах домашней еды, а еще услышать голос отца.
Не того, грязного, избитого, с пустым, полубезумным взглядом, каким его тащили на эшафот. А настоящего, до его падения в пучину убийств и насилия.
До ебаной кучи тел, которые нашли у него в подвале. До...

Ричард стягивает с себя тесные перчатки, после идет плащ и вся остальная одежда. Остается в рубахе, которая вскоре тоже отправляется на общую кучу. Отворачивается от нее, подставляя спину и надеясь, что в не самом ярком свете лампы, его шрамы не будет особо хорошо видно.
Не то, чтобы он стеснялся.
Но ему не надо жалость или еще что от такой , как она. Ему не нужно ни от кого. На широкой спине нет ни одной длинной отметины - все небольшие, хаотично разбросанные.
Еще бы.
Они не смотрели, куда бьют. Им нужно было убить, а не оставить красивый след. Ножи, заточки, иглы, забитые в доску гвозди.
Сколько всего об него ломали? Кажется, этими стульями и лавками можно было бы заставить все его жилище.
А один умудрился тыкнуть факелом. Или это Ричард в него?
Кажется, они сделали это синхронно.
Мор в лицо. Очередной головорез - ему в грудь..
Опасно оборачиваться к ней спиной, но он слишком устал. Если хочет, может поискать что-то острое или достать из волос заколку. Может попробовать.
Ричард и впрямь еле стоит на ногах.
Но для тебя хватит.

Рагу получается не особо-то и вкусным, но не то, чтобы Мор был великим кулинаром. Смешать мясо с овощами может даже идиот, испортить его - надо здорово постараться.
Возле него - очередная бутылка вина и наполненная чашка. Он пододвинул одну к Доротее, но уверен, она не притронется, не станет.
Возможно однажды.
А может Ричард выпьет уже на ее могиле.

- Думаешь, они от кого-то скрывались? Пытались укрыться в приюте, - Ричард голоден, поэтому ест все подряд, практически не разбирая, что там в миске, - тогда что с остальными детьми? Джейкоб и Оливер просто стали свидетелями?

Он будто не замечает ее едкие намеки и замечания по поводу его профессионализма и запугивания "бедных" работников "Дома солнца".
Плевать. Он не всегда такой.
Эти уроды заслужили.
Вместо того, чтобы создать для детишек семью, что они и должны были сделать, в стенах приюта слышался только свист ремней и детский плач. Ему даже не нужно было говорить с детьми, чтобы понять.
Чтобы увидеть в их глазах страх.
Боятся должны не они, нет.

Кристина, Марк, Матильда и прочие отбросы. Там, на стуле, слушая размеренные шаги следователя, они дрожали от страха, когда им выдвигали то, чего они не делали.
Зато прекрасно сознавались в том, что "любя" пороли воспитанников. Кажется, чертов старик даже умудрился принудить некоторых детишек к работе у его кузена.
Отлично.
Ричард разворошит это гнездо носком ботинка, раздавит Жозефину, которой из-за скорой кончины на все и вся было плевать.
- Знаешь. Однажды на этой улице жил милый старик с больным сердцем, который терпеть не мог мяса. Ему нельзя было нервничать, поэтому все говорили к нему негромко и с уважением. Мистер Члавс. Господин Члавс...
Ричард доел и отодвинул от себя посудину, отодвигая сумку с пистолетом на край стола, подальше.
Кажется, сейчас это было не очень нужно.
- А потом оказалось, что он съел двух соседей, молодую пару сильных и здоровых людей. Потому что мистер Члавс не переносил свиное или козье мясо, - Ричард не собирался вставлять театральные паузы, - как это удалось немощному старику?

Он поднимается из-за стола, а затем снимает со стены лампу.
- Пойдем. Ты будешь спать вместе со мной, - улыбается одними уголками губ и направляется к спальне.
Точно.
- Если что, в подвале есть бадья с водой, можешь помыться.
Подумал еще немного и захватив с собой бутылку с вином, добавил.
- Не переживай, у нас будут разные кровати. В конце концов, мистер Члавс очень любил гостей.
Слишком долгий день.
Слишком много всего.
Слишком устал.
Даже если Марк и прочая шваль с приюта были одуванчиками по сравнению с тем, о ком Ричард говорил, они все равно заслуживали наказания.
А она может думать о нем, что захочет, но Мор ничего и никогда не делает просто так.

+1

16

Вода оказалась холодной, но не слишком, чтобы смыть усталость. Каждый шрам обжигает, бледная кожа чуть ли не светится в полумраке подвала, едва освещаемого пламенем лампы. Доротея сидит обнаженной минут пятнадцать, не меньше.
С пустой головой.
Пустыми чувствами.
Уставившись в стену, чуть сотрясаемая легкой дрожью от холода.

Наконец-то поднявшись, натягивает белую, мягкую, что удивительно, рубаху, предоставленную Ричардом ей для сна. Конечно, та ей велика. Доротея усмехается нелепости своего внешнего вида, что для неё непривычно. Но смиряется и с этим.

◈◈◈

В спальне намного теплее и уютнее, чем во всем доме. Здесь будто обжито. Сразу видно, где Ричард проводит большую часть времени.

- Я не переживала.

Доротея усаживается на предоставленную ей постель, будто явилась на светский раут - спина прямая, руки на коленях, колени плотно прижаты другу к другу. Из всего этого образа выбивается, конечно же, рубаха не по размеру, оголившая левое плечо, на котором виднелся небольшой шрам. Опусти ткань ниже - он становится длиннее, шире. Совсем уже не так кокетливо.

- Я явно не в вашем вкусе, господин Мор.

Она почему-то уверена - этот суровый мужчина предпочитает что-то более милое, кроткое, с ясными глазами и обезоруживающей улыбкой. Все пункты мимо.

- Я понимаю, к чему вы клоните.

Как только голова касается подушки, Дороте блаженно вытягивается. На лице выражение полного удовлетворения.

- Сестра Жозефина сказала, сколько примерно было украдено. На Оливию не хватило бы. Понимаю, что даже старик способен скрутить хрупкую женщину. Но она бы отбивалась. Мы бы заметили травмы. Хромота Марка не в счет. Ей лет десять, а то больше. Знаете, в ней...

Доротея смотрит сквозь темноту, в который раз за день вспоминая лица убитых.

- ... была сила. Она не сдалась бы просто так. Ты же видел, - вновь прыгает с уважительного "Вы", на простое, даже немного пренебрежительное "Ты", - глубины ран от веревки. Уверена, она была готова дать руки и ноги на отсечение, чтобы спасти Эмили.

Она зевнула.
Голос становился еще тише (если это возможно). Бессвязное бормотание.

- Может, это и не маньяк вовсе. Просто двое мальчиков попались в ненужное время в ненужном месте.

Если Ричард что-то и ответил, Доротея явно уже не слышала.

◈◈◈

Следующие дни не принесли никаких плодов. Разные дела наваливались комом, а мертвые дети из приюта мало кого интересовали. Они обошли все другие подобные места города - встречали их каждый раз безрадостно. Вести и сплетни быстро распространялись. Ситуация обрастала выдуманными подробностями (куда ж без этого). И, конечно же, бездействие стражи ни от кого не могло ускользнуть.

Всё, что они смогли выцепить из этих утомляющих походов - эту пару кто-то искал. То ли мужчина, то ли женщина, то ли ребенок. Почему-то никто совершенно не мог вспомнить хоть что-то про этого человека. Лишь факт вопроса.
История становилась мутной с каждой днём. Чутье подсказывало Доротее - копаться в этом опасно.

Более того, она не совсем понимала, почему на Мора набрасывали то одно, то другое, мешая заниматься чем-то конкретным. Но в дела эти, конечно же, не лезла, продолжая быть лишь говорящей тенью.

◈◈◈

В целом, всё становилось рутинно и привычно. Один раз на неделе она вновь опустилась в темницу. Они молча смотрели друг на друга. Она - осуждая, он - извиняясь.
Ничего.
Это временно.
Нет ничего более постоянного, как временное.
Но Доротея пытается отбросить это, в который уже раз натягивая ставшей привычной рубашку.

Продержалась она достаточно.
Накрыло на седьмую ночь.

Она видит кровь на руках, на теле, чувствует солоноватый привкус на губах. Перед ней лица, бледные, мертвые, родные и дорогие. Тянется, чтобы спасти, но всё становится лишь хуже.
С каждой секундой, с каждым ее вдохом им становится хуже, мир рушится.
Это всё ты.

Это не крик от страха, скорее вопль раненного хищника, разносящейся по небольшой спальне. Доротея мечется, неспособная вырваться из простыней и одеяла.
Слышится треск ткани - находит путь на свободу, будто пытаясь тем самым убежать от кошмаров. Глубокий вдох - не помогает. Волосы растрепаны, в глазах безумие.
До неё очень медленно наконец-то доходит где она.
Это не прошло незаметно. Не могло не пройти. Её трясет. Доротея подбирает под себя ноги, упираясь лицом в колени. Рубашка предательски сползая, частично открывает взору чудовищные шрамы от плетей. Лишь небольшая часть, а уже хочется отвернуться и больше никогда не видеть.

Сейчас он проснется. Сейчас он поднимется.
Дыхание становится ровнее.
Она просто улыбнется и сделает вид, будто ничего не было. Но застывшее перед глазами мертвое лицо не даёт покоя, не отпускает.
Хватит.
Доротея сжимает виски.
Хватило лишь на неделю. Дальше будет всё чаще и чаще.

+1

17

В ненужное время в ненужном месте.
Ричард думает о этом постоянно.
О следах от веревок на запястьях сестры Оливии. О двух мальчиках, чью жизнь прервали не просто по чей-то больной прихоти, а и возможно по чистой случайности.
О Эмили. О резне в стенах "Дома солнца".
Мы что-то упустили?
Доротея следовала за ним по пятам, как того и требовала их договоренность. Сопровождала даже в каких-то незначительных делах, пока он заламывал руки городским ворам или доставал из отходной ямы очередную жертву бандитских разборок.
Кажется, в последнее время подобной работы стало даже больше - работы, которой мог заниматься кто угодно кроме него. Любой из Ордена, кто не был сопливым новобранцем или бесполезным пропойцей, но благо, последние быстро стремились к нулю из-за тяжелых условий работы и... И постоянной возможности поймать под ребро перо.
Чем больше Мор осознавал то, что они становились все дальше от того дела, что их будто насильно от него отодвигают, тем больше его это выводило из себя?
Неужели сработали доносы сестры Жозефины?
Чушь, Орден не настолько бесполезный, чтобы прислушиваться ко всем и каждому.
В худшем случае, ему просто сказали бы прямо, попробовали бы отстранить, но не так, нет.

Он тайно посылает людей (не без ведома Доротеи) чтобы они еще больше узнали о работниках приюта, но ничего не меняется.
Не происходит ничего особенного.
Не происходит ничего вообще.
Блядь.

Мор вспоминает Доротею, что с ровной спиной, будто на троне, восседала в его рубашке, что была явно велика.
Холодный, но слишком яркий взгляд. Улыбка, будто над ним все еще насмехаются.
Кажется, сейчас он услышит очередное едкое замечание или колкость.
Но нет.
Плечи пестрят шрамами, хочется оголить еще больше, разорвать одежду и увидеть полностью, рассмотреть поближе.
Тогда в нем говорил мужчина или помешанный на насилии кретин, что делает больно тем, кого сам считает злом?
Сложно сказать.
Но даже если бы Ричард это и сделал, то не притронулся бы к бледной коже, не потянулся бы к обнаженным частям тела, нет.
Этого и вовсе не было бы. Это все чушь. Навождение.
На него так действует дом или сама эта комната? Или из-за усталости и сами ощущения стали... Ошибочными?
Голова забита явно не тем.

✶✶✶

Он просыпается от крика, тут же срывается с места, выхватывая небольшой нож из ножен на груди.
Кажется, если бы кто-то увидел, что Мор даже поверх исподней рубашки натянул несколько ремней с оружием, то посчитали бы полным идиотом. Но ему плевать, сейчас было не до этого.
Ричард еще несколько сонно, бегло осматривается.
Расслабился.
Забыл кого пустил в свою спальню.
Беспечный придурок.

Некоторое время удивленно смотрит на Доротею. Кажется, она в норме.
Ричард был уверен, что мгновение назад не была.
- Что-то случилось?
Она ничего не скажет.
Но очень вряд ли, что ей приснился кошмар с детишками с приюта. Впрочем, ему тоже.
Они довольно сильно искупались в крови, да?
Он оказывается возле нее за какие-то несколько секунд. Снова задерживает взгляд на оголенном плече и отметинах, которые кто-то оставил на нем.
Пристально смотрит, изучает.
Кажется, в ней ничего не изменилось. Хотел было взять ее за кисть, но вовремя опомнился, не стал. Непонятно, как она это воспримет, а Доротея явно не умирает и не пускает пену изо рта, чтобы это делать. Слушать шутки еще и на этот счет совершенно не хотелось.

Мор взял на себя ответственность не только за то, чтобы Гейер не вскрыла его когда-нибудь во время сна. Если Доротея сотворит что-то с собой - ему придется отвечать.
Дело только в этом, в остальном ему на нее плевать.
К слову, видения, где он ее убивает, становятся все реже.
К слову, их теперь почти нет.
- Пошли завтракать.

✶✶✶

- Если тебя что-то беспокоит, то тебе лучше сказать мне, - Ричард накалывает на вилку кусок печеной картошки и отправляет его в рот, запивая вином.
Сейчас он лезет не в свое дело.
Это вообще не важно.
Важно лишь одно.
- Будет не очень весело, если ты не сможешь продолжать работать.
От тебя придется избавиться.
Стакан с вином все так же пододвинут к ней вплотную.
Скорее всего откажется, как обычно.
Скорей всего промолчит и ничего не скажет.
Для нее он - не более, чем очередной дознаватель.

+1

18

На эти вопросы не будет ответа.
Это не забота.
Это общие фразы.
Держитесь подальше, господин Мор.
Змея безумна.

Холодная вода перестаёт помогать совсем. Доротея не остывает. Шрамы жжёт так сильно.  Всё тело охвачено пламенем.
Она медленно и глубоко дышит, усмиряя саму себя.
Это не должно продлиться долго. Сколько там было последний раз? Две недели, не больше.
Четырнадцать дней, тянущихся будто столетие.
Жуткие сны, давящие мысли и боль, затмевающая все перед глазами.

Она говорит все меньше. Молча ест, медленно, равнодушно переживывая. Молча стоит за спиной Мора. Молча ложиться спать и так же безмолвно встаёт.
Лишь иногда даёт замечания, без красок, без эмоций. Словно кукла.

Давно уже должна кормить червей.
Грязная сука.
Когда же ты сдохнешь.

Отсчитывает каждый день, пытаясь понять - скоро ли прекратится? Стены не помогают, кандалы на руках - тем более.
Ей нужно вырваться.
Она все ещё смиренно держит руки на коленях.

Доротея смотрит на стену подвала уже с четверть часа. Знает каждую трещину, каждое слабое место.
Правая рука сама тянется к свежей ране на бедре. Тонкая, едва заметная линия. Она нанесла её сама себе, пока Мор не видел.
Подвал стал её местом,  Ричард никогда не сопровождает, зная, что та вернётся. Либо готовая ко сну, либо одетая с иголочки для работы.
Доротея касается раны сначала аккуратно, поглаживает, словно успокаивает себя.
А затем резко вонзнает в неё ноготь, погружая все глубже. Боль разносится по всей ноге, заставляя выдохнуть.
Мало.
Терзания продолжаются ровно до того момента, пока в уголках глаз не появляются слезы.
Она откидывает голову. Едва заметная улыбка. Физическая боль отвлекала. На какие-то мгновения, но становилось хорошо.

Доротея смывает с бедра кровь - слишком уж много - и перевязывает рану чистой тканью. Красное пятно предательски пробивается. Сначала крохотное, за ночь будет явно больше.
Сколько же отметин Доротея оставила сама себе?

Натягивает рубашку, пытаясь скрыть ткань на бедре.
Его это никак не касается.

Поднимается наверх, едва заметно прихрамывая. Каждое движение, шаг - сладкая боль, уносящая от жуткого внутреннего мира, посмевшего выбраться.
Ещё немного.

Эти эпизоды должны были стать привычными. Будто обострение давней болезни. Но каждый раз будто впервые.

Рука  тянется к бедру, но Доротея должна быть сильнее своих желаний и слабостей.
Ему нельзя видеть.
Никому нельзя знать.
Это её ноша, её лекарство.
Её спасение.

+2

19

Все как обычно. Подготовка ко сну, настоящая идиллия, если бы только она не была преступницей, а он - законником (охотником на крыс)
Дикость, что стала рутиной.
Пока она плещется в подвале, Мор поднимается с кровати, несколько шагов и уже возле старого комода, пробегает пальцами по пожелтевшим сверткам, каким-то записным книжкам, которые прежний владелец дома хранил непонятно зачем. Что-то тут наверняка было старше самого Ричарда.
Но это все не важно.
Ничего тут не имеет для него ни малейшей ценности. Ненужное барахло.
Именно.
Тут.
Он приоткрывает маленькие дверцы, одни из многих и достает небольшой, но обильно распухший от дополнительных листьев (которые Ричард вставлял сам) блокнот.
Касается большим пальцем руки к тесненному рисунку небольшого башмака и витиеватой подписи "Мастерская семьи Мор".
Не просто записная книжка - подарок от отца.
Последний подарок.
Привычно пролистывает страницы, ни на одной нет ни слова. Лишь небольшие черточки, некоторые из которых размазались из-за потекший чернил.
И еще черточки.
И еще.
Все пестрит черными рисками, значками, зарубками. Одна риска - один человек.
Одно дело.
Одна задавленная крыса.
Когда писать стало негде, Ричард принялся писать по внутренней стороне обложки. А потом и вовсе принялся вставлять дополнительные листы бумаги, некоторые из которых раскладывались в три раза и большую часть времени были аккуратно сложены гармошкой.

Вполне возможно, что сюда добавится еще две риски. Доротея и тот, из-за кого она на все это пошла. Нет, не возможно.
Скорей всего так и будет.
Мор слышит шаги и прячет книжку обратно. Вспоминает, что забыл захватить с собой на ночь вина и выходит в коридор.
А может хочет столкнуться с ней.
Может просто желает изменить повторяющуюся картину, что изо дня в день нихуя не менялась. Ровная спина, руки на коленях. Кажется, Мор даже каждый раз ждал, чтобы она засыпала первой, благо, долго ждать не приходилось.
Он проводил с преступницей слишком много времени.
Они спали, ели, работали вместе (если это можно назвать работой).
Сначала было отвращение, потом принятие. Сейчас... Сейчас скорее он не чувствовал уже ничего.
Это бесило.
Мор по своей природе был обязан относиться к ней, как к крысе. Ненавидеть. Терпеть возле себя ради достижения его целей.
Но...
Теперь.
Ни-че-го.

Он проходит мимо нее, почти не смотрит, пытаясь понять, что же произошло. Ведь их знакомство не такое и долгое. Ведь она такая же, как и остальные.
Она - зло.
Почему все так?
Сука.
Берет с полки бутылку вина и пока открывает ее, понимает, что что-то в ней сегодня было не так.
Глоток.
Второй.
Не очень крепкое, вино все же слегка обжигало горло.
Ровная осанка. Всегда ходит как истинная аристократка. Даже в его рубашке. Даже в кандалах. Даже когда сидит на краю кровати.
Даже когда...
Просто идет по коридору.
Почему тогда сегодня все было иначе.
Совсем ебнулся.

Ричард оказывается возле нее слишком быстро. Как тогда, когда услышал ночью крик. Нависает над ней, закрывая собой лампу.
Вот только бледную кожу хорошо видно даже в темноте.
Он уже знает, что она ничего не скажет.
На эти вопроса не будет ответа, да?
- Что случилось с твоей ногой? - все же спрашивает.
Она, наверное, считает его сумасшедшим.
Но ему надо знать. Надо видеть.
Доротея целиком и полностью под его ответственностью. Гейер нужна ему, без нее он лишится всех тех возможностей (а еще будет снова один).
- Покажи. Мне. Что там, - тон приказной, взгляд тяжелый. А еще неимоверно уставший. Ричард надеется, что ему не надо объяснять, что он имеет ввиду.
Если она ослушается.
Если скажет, что не будет делать этого, то Мор посмотрит сам.

+2

20

Все-таки он выше, а так и не скажешь. Начинает над ней. Это должно напугать или напрячь?
Смотрит прям в его глубокие недовольные глаза, не до конца понимая, что же происходит в его  голове.

Морщинка между бровей. Так хочется разгладить,  ей даже приходится сжать посильнее руки. Лишь на секунду, а потом вновь расслабляется.

Он устал. Это сквозит  в каждом его слове, движении. Тогда зачем  это всё? Они разве не могут просто всё  сделать как обычно.
Сон, завтрак, работа, ужин, сон.
И так по кругу. Не вырваться.

Доротея опускает взгляд на бутылку вина в его руке. У каждого свои пристрастия.
Вновь захотелось сжать развороченное бедро.
Привычка.
Это не то, что ей нужно.
Необходима свобода.
И он.

Ей почему-то не хочется врать Мору. Может, дело в тяжёлом взгляде, а может в неизвестно откуда появившемся желании  обнять, провести рукой по волосам, успокаивая, словно дитя.

Спи.
Новый день будет тяжелым.
Спи.

- Это не имеет значения.

Голос даже не догнали

- Это никак не помешает мне работать.

Он не будет удовлетворен этим ответом. Ему нужен контроль, нужно всё знать.
Но Доротея не открывает по собственной воле свои секрет.
Мор может попытаться убить её. Если осмелится.

Она ловко выскальзывает, будто и нет никакой преграды перед ней. Быстрая, ловкая, тихая, невесомая.
Оказывается сзади без малейшего труда и даже намёка на угрозу.

- Господин Мор, - вновь так официально, сразу ясно - смеётся над ним, - странная причина для того, чтобы раздеть меня.

Не трогай.
Тебе это не касается.  Не волнует.

Доротея мягко касается его спины тёплыми, даже горячими, пальцами, что совсем не сочетается с её внешностью.

- Не надо, Ричард. Не лезь в это.

Отредактировано Доротея (29.08.2021 01:52)

+2

21

Это не имеет значения. Ну конечно же.
Много чего не имеет значения. Так думают многие, те, кто боится запачкать свой новенький китель в дерьмо улиц, трущоб и катакомб. Те, кто покидают штаб лишь в присутствии множества множества лизоблюдов, подсосов и помощников.
Те, кто наверняка умеют фехтовать, но меч обнажают только для того, чтобы провести позерский поединок друг с другом. Ведь непригоже пачкать меч в кровь нищих, бандитов и прочей швали.
Для таких, как они ничего не важно.
Для Мора важно все. Сегодня он запугивает, завтра выбивает признание силой (конечно же это никто не одобрит), потом роется в чьем-то откровенно грязном белье, чтобы докопаться до истины.
Ричад не такой как остальные, нет.
Для него важна каждая деталь. Важна целостность картины.
И в данный момент именно Доротея была очень важной частью всего происходящего. Была его ключом в самые глубины преступного мира...
Нет, он бы не простил потерю и более незначительной детали.
Доротея и ее состояние Имеют значение.

Он позволяет обойти его, позволяет оказаться сзади. Быстрая, легкая, будто белое пятно, будто призрак в полумраке комнаты. Позволяет прикоснуться к себе. Хотела бы его убить - попыталась бы хотя бы в одну ночь, в одну из ночей, дней и их совместных приемов пищи.
Она же осознает кто такой Мор, да?
Конечно.
Это все скорее ее веселит. Впрочем, ничего нового.
Ее прикосновения приятные, даже слишком. Как-то неественно.
Ты ожидал, что они будут холодными и колючими?
Нет. Ричард надеялся, что ему будет хоть немного противно.
- Я не знаю, что с тобой. Вдруг у тебя воспаление? Или ты ранена... Или

Насмехается, как обычно. Отпускает шутки с намеками на (ожидаемо) пошлость. Что-то знакомое и давно утраченное. Нет.
Не стоит сравнивать Доротею и то, что было тогда.
Это просто смешно.
- Не лезть, да?
Он бы и не хотел. Но кажется, что если не узнает - не уснет.
Не успокоится.
Ведь он лишь чертов параноик.
К черту.
А она - олицетворение всего, что он ненавидел. Была чем-то подобных. Еще неделю назад так точно.

Мор тоже быстрый, тоже ловкий. В придачу еще и сильный. Он оказывается лицом к лицу с ней в мгновение, обернувшись одним плавным движением, тут же мягко, но настойчиво поддерживая ее под локоть и не позволяя ускользнуть.
Я не могу не лезть.

Толкает ее на кровать, уже свою (в это положении она просто ближе) и думает, что если бы их кто-то увидел, то точно подумал бы что-то не то.
Ричард же беспристрастен. В нем не говорит сейчас мужчина.
Лишь профессионал, правда?
Ведь так?
Пожалуйста.

Он тянет свою же рубашку, но на чужом теле, вверх по ее ногам, все сильнее оголяя их. Искренне надеется, что она не услышит дыхания, что стало на несколько секунд тяжелее, пока он не смог вернуть его в норму. Снова задерживает взгляд на плечах и отметинах на них, но вовремя отворачивается, хоть ему и захотелось прикоснуться к ним губами.
Опускает глаза вниз, к бедрам.
Замечает пропитавшуюся алым повязку и развязывает ее. Узкая, неровная рана. Явно не от лезвия, нет.
Раны от ножей и прочего Ричард видел слишком часто.

Это все было неадекватно. Как раз в ее стиле.
Полосы от плети, которые ей нанесло когда-то очень давно.
И след на бедре. Свежий. Хотя Доротея и нигде не получала подобное.
Он возвращает ткань на место.
Ему нужно просто встать и уйти. Не делать ошибок.
Но почему так сильно хочется показать свои шрамы? И изучить ее?
Что-то нездоровое, спящее глубоко внутри него... Или же просто банальная похоть?
Мор поднимается и отвернувшись, прикладывается к вину. Почти совершил ошибку. Почти сорвался.
Какого черта?

Отредактировано Ричард Мор (29.08.2021 01:47)

+2

22

Его кровать кажется жёстче, даже немного поскрипывает под ней. Не смотря на толчок, Доротея оказывается в привычном для неё положении. Спина прямая. Ни единого движения.
Ты неживая.
Ты кукла.
Если ты будешь такой, тебя не тронут.
Неинтересно.

С матерью это не работало. Новые удары, новые проклятие, а затем солёные слезы, приносившие самую сильную боль.

Она даже вытягивает ногу, чтобы ему было удобнее. Зачем оттягивать неизбежное?
Доротея видит, чувствует. Лишь на секунду его взгляд меняется, дыхание глубже, тяжелее. Она смотрит очень внимательно.
Ей не стоит этого запоминать. Сделать вид, что не было.
Но почему же это так завораживает?

Он смотрит только на шрамы, изучает их. Любопытство? Скорее всего. Откуда же на теле женщины столько ран. За каждым стоит своя грустная история?
Это не сказки на ночь.
Доротея не рассказчица.

Давай поскорее закончим с этим.

Только вот она не против, коснись он свежей раны, задержись подольше взглядом.
Доротея не сводит с него глаз,  изучая почти бесстрастно. На фоне белой кожи его руки кажутся такими яркими.

Она могла бы коснуться его. Могла бы залепить пощёчину, шипеть как змея, приговаривая: "не твоё дело".
Доротея молчит.
Доротея не двигается.
Не дышит.

В голове засела нехорошая мысль.
Хотелось бы.
Зачем? Это поможет успокоиться? Это приблизит к свободе?
Почему-то уверена - не тот случай.

Они часто натыкались на юную дочь пекаря, помогающую ему по хозяйству и с выпечкой, которая,  к слову  Доротее очень нравилась. Кажется, к восьмидесяти годам в ней проснулась сладкоежка.
Девушка была само очарование. Улыбка, которая могла освещать темноту, светлые, большие глаза, лёгкий румянец, появляющийся каждый раз, как только заходил Ричард.
Это не они случайно встречались, это она искала встречи.
Доротея в эти моменты становилась незаметной, вслушиваясь в смех, в разговор.
Ей бы хотелось улыбнуться.
Ничего не выходило.
От радости на лице девушке становилось больно. Она возвращала в прошлое. Доротея когда-то улыбалась так же. Так же сияла.
А потом собственными руками все разрушила.

Ведь было бы лучше, будь на его кровати не Доротея?
Большие глаза, чистое, красивое тело, застенчивый взгляд.

Она поправляет повязку, в который раз отметив, что ткань пропиталась уж слишком сильно.

Вино - не спаситель, Мор.

Доротея даже и не думает подниматься. Этого совершенно незаметно, но она злится на Мора. Он пересёк границу. Нарушил и надломил.
Разве она не достаточно любезна?
Он ещё жив, значит, вполне.

- Ты доволен?

Кто нарушает правила, тот спит в подвале. Пускай проваливает. Доротея отнюдь не капризна.
Ей бы стоило молча лечь на свою кровать.
Но злость сильнее.
Или желание вновь увидеть этот взгляд.

+1

23

Она злится на него? Раздражена?
Он пересек черту, границы, которые были столь грамотно выстроены вокруг нее, что казалось, идеальная осанка и насмешливая улыбка никуда не исчезнут. Доротея вела себя безупречно, надменно, будто подтверждая свой статус.
Вот только у нее статус убийцы.
Почему вообще его должно волновать, что она чувствует?
Мор просто проверил ее тело. Без злых умыслов, без рук, которые могли подняться дальше, выше. Прикосновения к коже могли быть не столько для вида, а взгляд мог остаться на ее теле подольше.
Кажется, он все сделал правильно. Не совершил то, о чем потом бы жалел, от чего потом хотел бы отмыться, да вот только это невозможно. Смог бы забыть, простить себя?
Нет.
Никогда.
Его работа - уничтожать крыс. Ловить их, выслеживать. Если крыса не хочет оказаться в клетке и показывает желтые, дурно пахнущие клыки - ее нужно сломать, убить, раздавить.
Крысы это не животные, нет.
Это люди. Они везде, во всех слоях общества, некоторые из них имеют власть, а другие ведут за собой паству. Мор всегда готов.
Его руки в карманах всегда натыкаются на что-то, что могло бы убить крысу.
Хотя, он сам туда все это положил.

И Доротею на собственную кровать положил тоже он.
Для проверки.
Для того, чтобы обследовать. Почему она не встает, не идет на свою, почему продолжает сидеть... Будто кукла?
Может ему спросить?
Попросить?
Приказать?
Прикоснуться опять?

Тебя уносит не туда.
Ты ненавидишь ее.
Она зло.

Верно, она зло. Зло в его руках. Но Ричард не сделает ничего недопустимого.

- Ты ненавидишь меня? - спрашивает, все так же отвернувшись от нее, снова прикладываясь к бутылке с вином. Кажется, еще немного и этот напиток будет у него вместо крови.
Слишком часто, слишком слабо действует, надо завязывать.

Ричард весь израненный.
Не телом, нет. На его душе столько шрамов, что даже и на теле не найдешь. На ее наверняка тоже.
Не стоит добавлять новых, не стоит делать еще больнее.
Все верно.
Сейчас все закончится. Вернется в столь привычный круговорот работы и приемов пищи. Ожидания, пока Доротея придет из подвала, а затем уснет. Верно, услышать размеренное сопение, понять, что сегодня еще один день, когда она не попытается его убить.
О, однажды наверняка. Но не сейчас.
Нет.
По крайней мере, пока они играют в эту игру с заложником.

Ричард не позволял себе подпускать кого-то столь близко. Разве что человека со своего же мира, разве что кого-то, о ком не будешь скорбить.
Он очень долго не признавался себе лишь в одном. Что сам такая же крыса, как и те, которых давит.
Доволен ли он? Нет.
Не доволен и не будет.
- Иди к себе.
Тут совсем недалеко.
- Пожалуйста.
Пока я..
Мы.
Не совершили ошибку.

Ричард ждем пока она поднимется, ждет, чтобы увидеть ровную спину и белые волосы.
Что это?
Магия обворожения?
Не похоже.

...
Он слишком близко, стоит сзади, изучая почти в упор каждый шрам, который было видно за пределами одежды.
У него сейчас точно такой же взгляд, как тогда, на мгновение. Но теперь дольше, глубже, пагубней.
Мор держит ее за руку, впервые, когда коснулся ее ладони.
- Если ты хочешь. То мы можем остаться на этой кровати. Оба.
Совсем неуместно. Совсем не так, как надо.
Не надо никак. Она - крыса.
Он тоже.
Одна рука оказывается на ее шее, не давит, нет, лишь немного сжимает.
Мор точно сошёл с ума.
Вторая тянет край рубашки выше. Еще выше.
Намного выше, чем тогда, когда он проверял ее бедро.
Горячие губы касаются отметин на коже.
Дурак. Идиот. Отброс. Чертов псих.
Чертов псих, что понимает, что этот предмет его гардероба на ней определенно лишний.
- Только если ты не против.
Если она начнет вырываться, скажет "нет" или еще что - тут же отпустит.
Ричард не насильник, нет. Он просто не умеет быть нежным.

+1

24

Вопрос даже немного застаёт врасплох. Затянувшаяся пауза, а потом смех, громче и звонче обычного. Не хочет, чтобы видела его лица - пускай.

- Глупости, Ричард.

Когда в последний раз она действительно испытывала жгучую ненависть к кому-то, кроме себя? Уже и не вспомнить. Сколько лет прошло, сколько ещё пройдет.
Она же когда-нибудь умрет?
Непременно.
От чьей-то руки.
Не от твоей ли, Ричард?

- Скорее ты ненавидишь меня и мне подобных. Но что ты знаешь о нас? Тебе не нужны причины для наших действий. Это не имеет значения. Важен сам факт. Убийцы, воры, насильники. Ненужные отбросы.

Далеко ли ты ушел от нас?

Следит за очередным его глотком. Пагубное пристрастие. Как же он болен, как несчастен. Что же таиться там, в глубине. Душа его так же изранена как и тело?
Доротее нет до этого дела.
Совершенно.
Другие приоритеты.
Другие цели.
Почему она не может отвести взгляд?

В его мыслях другая, определенно. А кто же в голове Доротеи. Хмурится - там пусто. Там человек, что перед ней. Она знает - мимолетно. Уже бывало такое.
Конечно, другие обстоятельства, другие причины, другие люди. Проще, безболезненнее, не такие похожие на неё.
Никогда не задерживалась на одном месте. Исчезала с рассветом, оставляя после себя едва уловимый запах трав, растворяющийся почти мгновенно.
Сейчас так не получится.
Как только солнце коснется коснется неба - никуда не пропадёт. Будет новый день. Только совсем по-другому. Они не подадут вида.

Не стоит переступать черту, если не готов к последствиям.
Она поднимается с кровати. Невероятно высокая, нереалистично прямая, с пугающим отсутствием эмоций на лице.
Доротея готова делать шаг. Пока не зная причин. Не зная - зачем?
Ей просто захотелось, как капризному ребенку сладость.

Нужно ли забраться Ричарду под кожу? Нужен ли внутренний мир?
А ему?
Интересно ли, кто она? Почему не откажется, когда в темнице чахнет "любимый"?
Правда ему не нужна. Доротея будет молчать. Не будет интересных историй, красочной лжи, лишь молчание.
Не надо вопросов. Тебе не нужны ответы.

Она чувствует руку на шее. Прохладная. В это сложно поверить, но не смотря на бледность Доротея всегда чуть горячее обычных людей. А кажется ледяной королевой. Всё же кровь внутри кипит.
Упирается взглядом в стену, не шевелится. Дернется - хватка станет сильнее, разве нет?

Закрывает глаза от прикосновений губ к шрамам. Почти не обжигает. Почти не горит.
Как ей после этого сказать "нет"?
Собиралась ли?

Ткань поднимается всё выше. Доротея хмурится. Не хочет, чтобы видел испещренное тело. Когда-то очень давно, более полувека назад, она была красива. Больше нет. Следы от ножей, плетей, зубов. И это только начало.
Она хватает его за запястье, останавливая руку. Качает головой. Голос хриплый, но всё такой же мягкий.

- Не снимай.

Доротея всё-таки поворачивается. Светлые голубые глаза заметно темнее, ещё немного и будет ночное небо.

- Скучно тебе живется, Ричард. И больно.

От неё пахнет мятой и шалфеем, от него вином.
Доротее не о чем жалеть. Она свободна даже так.
А как насчет Мора?

+1

25

Причины? Какие могут быть причины для того, чтобы убить человека? Чтобы украсть? Забрать силой? Лишить пятнадцатилетнего ребенка невинности?
Причин может быть множество, десятки и сотни оправданий, что ты делаешь это не просто так. Что ты жертва обстоятельств, что тебя заставили, что такая жизнь, что ты просто спасаешь кого-то.
Отменяет ли это то, что ты должен нести ответственность? Прощает ли содеянные грехи?
Оооо, нет.
Ты остаешься грязным, ничтожеством, отбросом, что не смог жить как нормальные люди. Не смог противостоять собственным порокам, не смог осознать, что творит нечто ужасное, а если и осознал - то уже слишком поздно.
Пути назад нет.
Раньше Ричард тоже искал причины, чтобы отбелить имя отца. Чтобы очистить от ненависти, которая лилась на них со всех сторон лишь за то, что все они были частью "семьи Мор".
Родственники убийцы, погубившего столько людей. Его жена, его сыновья, его плоть и кровь.
Они тоже прокляты.
Тоже виноваты. Им всем нет прощения.
В них можно кидать дерьмом, гнилыми овощами, лишь за то, что все они напоминали толпе Мора-старшего. Лишь за то, что "у мальцов определенного глаза их отца".

Ричард ненавидел каждого из этой беснующейся толпы... Но больше всего он ненавидел собственного отца.
Так что нет.

- Причины не имеют значения, - говорит, утопая в этом темном взгляде. Все еще может остановиться. Извиниться за уже сделанное, наверняка Доротея поймет и все вернется на круги своя.
Наверняка просто будет подшучивать о том, что "суровый следователь оказался падок на женщин".
Нет. Это не так.
Девушка из пекарни, внучка ткачихи, сестра одного из сослуживцев. Он видел то, что они попадаются у него на пути не случайно, понимал, что женщины ищут встречи с ним. Зачем?
Чтобы всю жизнь скрываться, бежать?
Чтобы умереть?
Они не понимают. Не знают о нем ни-че-го.
Они наивны.
Для них он просто человек с неплохим жалованием и неплохой рожей. Не больше. Или больше.
Не имеет значения.
Мор не чувствует к ним ничего.
Чувствовал однажды, к другой, к не такой как они.
Больше нет, никаких эмоций. Лишь "любимое" дело.

Она тоже другая. Гейер притягивали своей необычностью, образом, запретностью самих мыслей о близости с ней.
Мор не ощущает к Доротее никаких любовных порывов. Она зло.
Но зло такое желанное. Зачем он признается себе в этом? Сейчас это важно? Совершенно точно нет.

Ричард еще ближе к ней, он вплотную, чувствует ее тепло сквозь тонкую рубаху. Еще немного - и она ощутит тоже.
Его жар, его твердость, его желание. Оно упирается в нее и от прикосновения ее тела все становится только хуже.
Все из-за того, что на них обоих слишком мало одежды.

Ее запах успокаивает и одновременно, почему-то будоражит. А еще он очень хочет сорвать с нее эту рубашку.
Но она попросила оставить.
Не сказала "нет".
Ведет руками по ее спине, талии, спускается еще ниже.
Будто спешит, будто боится, что закончится прямо сейчас. Заваливает на кровать и все-таки поднимает край рубашки. Не сильно, не нарушая ее запретов, оголяет лишь бедра и скользит ладонью по внутренней стороне бедра.

Как и обычно, груб. Как и обычно, не умеет в нежности. Он вторгается в нее пальцами и начинает двигаться, нависает над ней, упершись свободной рукой в кровать.
Смотрит в глаза.
Они прекрасны.
Мор хочет видеть.

+1

26

Она не лишена страсти. Это было когда-то, есть и сейчас. Но взаперти.
Не выпускать.
Нет, Доротея больше ничего не бережёт для того самого. Его больше нет.
Он мёртв.
Убийца.

Доротея привыкла к боли, насилию. Это расслабляет. Ей хочется видеть, как лицо Мора морщится от боли.
Ей это нужно.
Удовольствие на грани страдания. Кто сказал, что это не сочетается?
Её бывшие любовники.
Недовольные ранами, шрамами, жестокостью. Доротея так привыкла.
Взимать лицо в подушку, оставлять кровавые следы.

Нет никаких сожалений. Могла бы отказаться. Что помешало? Желание выгоды?

Ни единого звука, ни  единого движения, только глубокий вдох. Будто испытывает себя или его.
Что ещё способна перетерпеть?
Что ещё способен предложить?
Пробуждает в ней всё большее желание сорвать эту кукольную  маску.

Ей нужно наверх. Не двигается. Не открывает взгляд.
У него очень тёмные глаза.
А что там глубже? Только ли желание?

И вновь вдох. Ей нравится. Признается ли она в этом? Почему бы и нет. А Ричард?  Сомнительно.
Доротея принимает себя, свои желания. Стражник же то ил стыдится, то ли чурается. Все дело опять в ней? Конечно же.
Сколько бы ещё ждал, терпел, если бы не этот, казалось бы, незначительный случай. Если бы не ее нестабильность.
Это временное.
Это всё пройдет.

Ей надо быть сверху.

Это неожиданно, это быстро. То, как она привыкла. Восседает на нем сверху, будто на троне, а выражения лица совершенно неизменно. Это стоит немалой выдержки.
Доротея зажимает ему рот рукой. Не приемлет никаких возмущений. Впрочем, она не уверена, что те последовали бы.  Раздевать его в таком положении неудобно. Ей не впервой. Она прожила почти сотню лет. За это время можно научиться такому ремеслу.
И это всё в какой-то гнетущей тишине, которую нарушает лишь дыхание, становящееся глубже, тяжелее.

Все-таки убирает ладонь, наклоняется, замирая в какой-то паре миллиметров от его губ. Будто ещё решила для себя - стоит ли, можно ли, нужно ли.

Гримаса боли сделала бы его лицо по истине прекрасным.

+1


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Рукописи о былом » [13 претишье 1059] кандалы и цепи


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно