поговаривают, мол...

В день Чернолуния полагается завесить все зеркала и ни в коем случае не смотреть на собственное отражение.

Некоторые порождения дикой магии могут свободно проходить сквозь стены.

В Солгарде все желающие могут оформить заявку на тур по тавернам, включающий в себя 10 уникальных заведений со всех уголков мира, и посещение их всех в один день!

Дикая роза на крышке гроба запрет вампира внутри.

В Керноа кто-то повадился убивать горожан. Обнаруживший неизменно замечает, что из тел убитых растут... зеленые кусты.

В Эльмондо обрел популярность торговец, раз в период заглядывающий в столицу и предлагающий всем желающим приобрести удивительно умных зверей. Правда все чаще звучат голоса тех покупателей, которые утверждают, будто иной раз животные ведут себя странно.

Если в Новолуние поставить зажженную свечу на перекресток - можно привлечь Мертвого Феникса, который исполнит любое желание.

Некоторые представители расы шадд странным образом не нуждаются во сне - они вполне могут заболтать вас до смерти!

Эльфы просто обожают декорировать свое жилье и неравнодушны драгоценностям.

Дворфы никогда не бывают пьяны, что говорится, «в зюзю». А вот гномы напиваются с полкружки пива.

Бросьте ночью 12 Расцвета в воду синие анемоны, подвязанные алой лентой, и в чьих руках они окажутся, с тем вас навек свяжет судьба.

Оборотни не выносят запах ладана и воска.

В Сонном море существуют целые пиратские города! Ничего удивительного, что торговые корабли никогда не ходят в этом направлении.

Хельдемор не отличается сильным флотом: портовые города в гигантском королевстве ничтожно малы!

Положите аркану Луна под подушку в полнолуние чтобы увидеть сон о будущем!

Благословение Луны, которым владеют представители Фэй-Ул, способно исцелить от любого проклятия в течении трех дней после его наложения.

Джинны огня дарят пламя, закованное в магический кристалл, в качестве признания в любви.

В Маяке Скорби обитает призрак водного джинна, который вот уже пятьдесят лет ждет свою возлюбленную и топит каждого, чья нога ступит в воды озера, окружающего маяк.

Фэй-Ул пьянеют от молока, а их дети не нуждаются в пище первые годы жизни - главное, чтобы ребенок находился под Луной.

Самой вкусной для вампиров является кровь их родственников.

Свадьбы в Аркануме проводятся ночью, похороны - днем. Исключение: день Чернолуния, когда ночью можно только хоронить.

В лесу Слез часто пропадают дети, а взрослый путник легко может заблудиться. Очевидцы рассказывают, что призрачный музыкант в праздничной ливрее играет всем заблудшим на флейте, и звук доносится со стороны тропы. А некоторым он предлагает поучаствовать в полуночном балу.

Не соглашайтесь на предложение сократить дорогу от незнакомых путников.

На острове Чайки стоит роскошный особняк, в котором никогда нет людей. Иногда оттуда виден свет, а чей-то голос эхом отдается в коридорах. Говорят что каждый, кто переступит порог, будет всеми забыт.

Озеро Лунная Купель в Лосс'Истэль полностью состоит не из воды, а из лучшего вина, которое опьяняет сладким вкусом!

Утеха стала приютом целым двум ковенам ведьм: неужто им здесь медом намазано?

В языке эльфов нет слова, обозначающего развод.

По ночам кто-то ошивается у кладбищ подле Руин Иллюзий.

В Фортуне дают три телеги золота в придачу тому, кто согласен жениться на дочери маркиза.

В Белфанте очень не любят культистов.

Не стоит покупать оружие у златоперого зверолюда, коли жизнь дорога.

Кто-то оставил лошадь умирать в лесу Ласточки, а та взяла и на второй день заговорила.

Храм Калтэя называют проклятым, потому что в статую древнего божества вселился злой дух и не дает покоя ныне живущим. Благо, живут подле статуи только культисты.

В Озофе то и дело, вот уже десять лет, слышится звон колоколов в день Полнолуния.

Жители утверждают, будто бы портрет леди Марлеам в их городке Вилмор разговаривает и даже дает им указания.

Чем зеленее орк, тем он сильнее и выносливее.

У водопада Дорн-Блю в Ольдеморе живут джинны воды и все, до единого - дивной красоты.

На Ивлире ежегодно в период Претишья происходит турнир воинов. В этом году поучаствует сам сэр Александер Локхард - личный охранник ее Величества королевы Маргарет!

Все аристократы отличаются бледностью кожи, да вот только в Рон-Дю-Буше эти господы будто бы и вовсе солнца не знают.

В мире до сих пор существуют настоящие фэйри, да вот только отличить их от любого другого существа - невозможно!

Фэй-Ул настолько редки, что являются настоящей диковинкой для всего Аркануме. А на диковинки большой спрос. Особенно на черном рынке...

18 Бурана дверь королевского дворца Хельдемора распахивается всем желающим, бал в ночь Первой Луны.

В 15-20 числах в Лосс'Истэле происходит Великая Ярмарка Искусств - это единственный день, когда эльфы позволяют пройти через стену всем.

10 Безмятежья отмечается один из главных праздников - самая длинная ночь года. в Рон-дю-Буше проводится Большой Маскарад.

42 Расцвет - день Солнцестояния, неофициальный праздник Пылающих Маков в Ольдеморе, когда молодые люди ищут цветок папоротника и гадают.

22 Разгара отмечается Урожайный Вал в Фортуне.

Каждую ночь спящие жители Кортелий подле Утехи выбираются из своих постелей, спускаются к неестественно синему озеру и ходят по его песчаному дну. Поутру их тела всплывают, а селяне всерьез боятся спать.

Прогуливаясь по улочкам Солгарда, вы натыкаетесь на старуху. Ее уродливое лицо на миг мелькает в свете фонаря, она хватает вас за руку и кричит что-то невнятное. На следующий день все начинают сторониться и избегать вас.

В деревне Уилмот подле Вилмора более 90% детей умирают при рождении и тем странней, что несколько семей отличаются в ней поразительным плодородием.

Администрация проекта: один, два, три.
нужные персонажи
25.07 Открыт набор в новый квест.
18.07 Объявлен новый прогноз астрологов.
Переход на Разгар состоится 1 августа.

Арканум. Тени Луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Архив у озера » Сокровищница » [53 Буран 1059 года] conditio sine qua non


[53 Буран 1059 года] conditio sine qua non

Сообщений 1 страница 30 из 38

1

Conditio sine qua non

https://i.imgur.com/uMhcnQO.jpg

https://i.imgur.com/RYSymC6.jpg

https://i.imgur.com/GQeEQC2.png

Керастес | Карбьер | Аунар
Эония, храм Лихнир, пустыня Морнэя | день

Спустя несколько дней пути перед Вами открыт целый новый мир, пустой, словно в момент сотворения - пустыня. Какие секреты под толщей песков скрывают ее духи?

https://i.imgur.com/REqvLsn.jpg

https://i.imgur.com/V2R3Cf9.png

https://i.imgur.com/XSpi84K.jpg

Закрутить колесо Аркан?
нет

+2

2

На следующий день после ночи историй их ждет адаптация к жизни лагеря... и все постепенно становится привычным. "Помоги, кому сможешь. Сделай, что по силам" - вот главный девиз путешествующих с караваном. И с этими задачами они прекрасно справлялись. Продвигаясь по Халапетии, они практически не встречают других зверолюдей или селений. Аркамэ поясняет: "Главная дорога - не место для шатров", как будто одна эта фраза может объяснить все на свете.

Керастес просыпается на рассвете и помогает знахарке в сборе и сортировке трав: знаний местных растений у нее предостаточно. Знахарку забавляет, что Карбьер не обратился сразу за помощью к опытному специалисту, но она ничего не говорит. Все обитатели каравана в целом относились к ним дружелюбно, а в чьей памяти застыли зверства темных эльфов - хотя бы отстраненно, не высказывая напрямую своего неудовольствия. Ослушаться шамана - все равно, что ослушаться саму Луну, недопустимо. Ее слова были всем, законом и порядком в дороге, которую этим торговцам и ремесленникам довелось разделить.

Они идут вдоль прибрежного края континента, где-то по левую руку в пути то и дело маячит море, такое прохладное но недостижимое. Соль ветром приносит наверх и она намертво пристает к коже, вызывая чесотку, а потом неприятное раздражение. Когда солнце уже достаточно высоко, Буревестная обматывает голову плотной тканью, сооружая непроницаемый тюрбан, а после надевает плащ и идет клопотать над едой с Аст: они обходят двигающийся вперед караван и собирают в корзины припасы. Что готов дать в общак каждый владелец лавки, то они и будут есть сегодня. А когда сбор завершен, они возвращаются на козлы фургона певицы-полукровки: Керастес ловко мастерит что-то на пальцах из золотистых нитей, Аст наблюдает с большим интересом, Орфей вынужден тащить их фургон на этой жаре, климат для северного зверя определенно оказался невыносимым, но кое-кто из караванщиков владеет магией льда и облегчает страдания горе-птицы.

За два дня ничего не меняется в распорядке дня каждого из них. Только Аст берется учиться мастерству плетения золотых нитей, когда на ее запястьях красуются уже два изящных кружевных браслета, связанных Керастес. Они быстро понимают, почему зверолюди привыкли отдыхать на полную, как только выдается возможность: путешествовать по Эонии было страшно скучно.

Но скучать оставалось недолго. Этим утром Аркамэ предупреждает их - скоро они должны перейти в пустыню, а там и эльфийский пост где-то неподалеку. Его замечают заранее: эльфы, находящиеся на нейтральной территории джиннов ветра, чувствовали себя здесь как на своей земле. Да только переносили подобную погоду страх как плохо. О приближении поста уведомляет каждого их них Тиа, жестом приглашая забираться в свой фургон. Он выглядел почти так же, как фургон Аст, за исключением одной маленькой детали - под ковриком находился небольшой люк, который зверолюд приподнимает, приглашая гостей внутрь крохотного для всех троих ящика.

- Ну, как-то так вам предстоит проехать около двух часов, друзья. Вы не серчайте, но контрабандный ящик есть только у меня. Аркамэ скажет, что мы поймали вашего грифона в лесу и похоже на то, что вы бросили его умирать и отправились к руинам города, зная, что вас там не будут искать. Она правда хороша в своем деле.  - говорит он не без веселья, ибо проблем с проездом при таком подходе можно было не опасаться. Эльфы - не проверяющие караванов, они вообще без понятия как те устроены, а это играло на руку каждому, кто жаждал что-либо скрыть.

+2

3

Существу, что не выносит солнечного света, влиться в жизнь лагеря оказалось непростой задачей, потому как некогда широкий спектр возможностей резко ограничивался навесом повозки. Пускай здесь таких было немало, но путь от одного до другого не переставал быть испытанием под палящим пустынным солнцем. Карбьер не любил рисковать, когда дело касалось солнца - однажды уже обжегся и этого ему хватило на всю оставшуюся вечность.

Владелице лавки с травами приходилось выносить его присутствие гораздо чаще остальных: Карбьер являлся туда вместе с Керастес, наблюдая за их совместной с травницей работой, и постоянно задавал вопросы, порою до того нелепые, что поверить было сложно в опытность и состоятельность его как зельевара. По крайней мере, человеку незнающему. Вампиру, впрочем, было все равно, ведь гораздо сильнее его интересовало получение новых навыков и знаний.

Думать о том, что он мог что-то упустить, находясь под контролем своего сира, было… неприятно. Карбьер не хотел ничего упускать. Карбьер слишком жаден до открывшихся ему перспектив, и в этом, как известно, есть свои достоинства и свои недостатки.

Но ему не хотелось оставаться должным перед караваном. И взамен одних знаний он платил другими: навыки его как медика никуда не делись, а в путешествии такими большими группами кому-нибудь вечно требовалась помощь с травмами и болезнями. С местным лекарем вампир быстро нашел общий язык, предоставляя свою помощь по первому его зову. Благо, такие случались не часто, и в общей массе случаев редко выдавались такие, в коих могло бы потребоваться вмешательство лекаря.

Большую часть времени приходилось забивать какими угодно глупостями.

Ночь он тратит на дело, коим не занимался уже очень давно - составлять карты звездного неба его обучили еще в Рон-дю-Буше, но прежде навык этот ему никогда не пригождался. Только в пустыне, как показала практика, нет иных ориентиров помимо звезд, а Карбьеру совсем не нравилось идти “на ощупь”, полагаясь на знания местных. Дурные ассоциации.

Аркамэ отрывает его от этого незатейливого занятия рано утром, предупреждая о наличии эльфийского поста где-то неподалеку. Из фургона Аст приходится забраться в фургон Тиа и встать перед не самой приятной перспективой тесниться в крохотном ящике целых два часа, а то и больше.

Карбьер с сомнением косится на раскрытый люк.

- Уж нам ли злиться, Тиа, ты и без того делаешь для нас очень много, - Дипломатично отмечает вампир, а когда зверолюд выходит за дверь, негромко вздыхает - Справедливости ради, я вообще не уверен, что мы имеем возможность уместиться туда втроем. Может, лучше мне поискать укрытия в другом месте? Или в другой форме. Убедиться бы только, что присутствие воронов или летучих мышей не смутит дознавателей и караванщиков вместе с ними.

+2

4

К жизни в странном кочевом лагере мужчине поначалу довольно трудно было привыкнуть, а уж найти полезное занятие и того труднее. Но, он в итоге нашел себе применение, хотя и работа эта была достаточно специфической, а именно – помощь в разделке мяса и дальнейшей его заготовки впрок. Явно не то занятие, которым должен себя утруждать благородный темный эльф, особенно в содружестве с грязными зверолюдами и выродками, которыми были полукровки по мнению подобных ему, да вот только дело было в том, что зверолюды зверолюдам рознь, а сам он уже не был благородным, поскольку у Аунара больше не было ни дома, ни титулов. Это обстоятельство, разумеется, не было помехой подобным мыслям, но пожив достаточно времени на Поверхности Аунар многое понял, многое осознал и стал иначе смотреть на вещи, не утратив при этом ни своего благородства, ни воспитания.

Жара изрядно донимала темного эльфа, хотя больше всего из их компании страдал бедный Орфей, которому в новинку был кошмарный климат и который явно сорвался бы отсюда куда подальше, в горы, если бы не безупречная дрессировка этого комка перьев Керастес. Если бы не ночная прохлада, то Аунар не поручился бы за здоровье их общего питомца, да и сам он явно бы заболел. Хорошо еще, что среди местных дикарей нашелся сведущий в магии льда и холода, в которой сам темный эльф ничего не смыслил и который регулярно помогал изнывающему от жары грифону. Аунар, будучи гордым до конца, не стал просить о подобной помощи, упрямо и стоически перенося терзающее его пекло, понимая, что это ненадолго, и что они скоро окажутся в более прохладных местах.

Новость о том, что им придется прятаться у некроманта не вызвала особого воодушевления, а тот факт, где именно прятаться его не обрадовал, мягко говоря. Находится втроем в таком тесном ящике несколько часов? Демоны и преисподняя, это явно было перебором.

– Может, смастерить еще один такой ящик, только побольше, на скорую руку? Тогда поместимся с горем пополам.

Лучшей идеи на данный момент у него попросту не было, потому что Аунар сильно сомневался в возможностях странной магии жены уменьшить их всех, а без этого нечего было и думать о том, что они каким-то невероятным образом умудрятся впихнуть себя в тот ящик, не переломав изрядное количество костей при этом. Идея Карбьера была неплоха, но даже для двоих этот ящик был все-таки маловат.

Отредактировано Аунар Баэвиир (01.07.2021 18:19)

+2

5

Ящик маловат, но если Тиа говорит, будто они влезут, значит скорее всего так и есть. Об удобстве здесь, конечно, не было и речи, а вид Буревестной совершенно явно говорит о том, что никаких иных вариантов у них нет.

- Полезай в ящик, Аунар. Ноги в одну сторону, голова - в другую. - она сопровождает слова жестом, демонстрируя, как именно необходимо лечь. - А ты, Карбьер, можешь обратиться в мышь и полежать на груди сестрицы. Такие животные не оказываются в караванах просто так, не стоит вызывать у них лишние подозрения.

Она без труда забирается в ящик и он выглядит уже не таким узким, когда Керастес правильно располагает руки и ноги, оставляя достаточно места. Конечно, не абы какой курорт в пятидесятиградусную жару, но куда деваться? Стоит этому патрулю заметить их и от эльфов уже не отделаться, а вдобавок кто-то из местных мог пострадать и тогда они наверняка упустят выгодную возможность путешествовать с комфортом.

Лежать в одной позе на твердом дереве было нелегко, но дело того стоило.

+2

6

- Какое щедрое предложение!

Карбьер слегка дергает уголком губ, отступая от сестры на шаг. Тело его едва заметно напрягается, будто перед прыжком, а глаза на миг вспыхивают, прежде чем затеряться в густой темной дымке, одномоментно укрывшей вампира от чужих взглядов. Длится все это действо едва ли пару секунд, но вот, на месте, где некогда стоял высокий мужчина, теперь переминается с лапы на лапу пушистый черный кот с лоснящейся шерстью и зелеными глазами.

Надеюсь, аллергиков средь нас не водится” - Раздается неслышимый насмешливый голос, в то время как сам кот ловко запрыгивает в ящик. Устроится поудобнее в такой форме ему было определенно проще своих товарищей. К тому же, если кто-то увидит черного кота средь пустыни, от вопросов будет не отделаться. Если память не изменяла Карбьру, то на Эльпиде котов, кроме тех, что перемещаются на двух ногах, вообще не водилось.

+2

7

– Это настоящее безумие, – негромко ворчит темный эльф, однако все-таки залезает в тесный ящик, внутренне радуясь, что хотя бы Карбьер смог здорово уменьшить себя, превратившись в небольшого черного кота. – У меня есть время, чтобы его расширить, хотя бы немного. Может, все же стоит это сделать?

Впрочем, улегшись в ящике именно так, как сказала жена, Аунар обнаружил, что он пусть и сносно, но сможет вместить двоих, даже и с котом, а некоторые неизбежные неудобства придется все-таки потерпеть. Неизбежные при этом тесные объятия, в которых окажется его жена должны были скрасить томительное и не самое удобное ожидание, хотя от чего-то более развязного придется воздержаться не только по причине самой странности их положения, но и по причине наличия Карбьера, перед которым будет, откровенно говоря, неловко заниматься такими непристойностями. Надо будет подумать о чем-то спокойном, отвлеченном, заняться своего рода медитацией – ну а что ему еще оставалось?

+2

8

- Полезай. В. Ящик. - с милейшей из арсенала своих улыбок произносит Керастес. - Как ты представляешь остановку всего каравана неподалеку от поста ради подозрительного копошения? Нам предоставлен лучший из шансов, и если здесь помещаются несколько зверолюдов, то мы и подавно уместимся.

Так и оказывается, хотя на троих место в ящике нашлось бы едва ли, если двое из них - мужчины. Согнувшись в три погибели они замирают в надежде не роздавить кота, вальяжно и с комфортом устроившегося между.

- Быть бессмертным так удобно, братец! Ты не мог бы оказать мне такую честь и обратить меня? - спустя полчаса пребывания в такой духоте и замкнутом темном пространстве интересуется мученически архаас. Возможно ли было вообще обратить и без того бессмертное существо? Фэй-ул, как известно, яд для вампира, а обратить их невозможно, но обстояло ли дело так же с фэйри?

- Давай поиграем в слова, мне скучно. По магической и околомагической терминологии, так и быть, будем играть в вашем поле.

На-ча-лось. Не прошло даже часа.

- Воздушная сингулярность.

Буревестной всегда нужно чем-то занимать себя, это непреложная истина ее существования. Если она не ест, не спит и не любуется чем-то, она должна быть занята любым другим делом, хоть бы созерцанием проплывающего мимо пейзажа. Только не думать о темноте, все для этого. От нее начинало потряхивать, а узкое пространство не способствовало спокойствию. Тем не менее, пост был все ближе и вскоре кто-то из зверолюдов накрыл их ящик ковриком, в то время как сам караван начинал замедляться.

В слова теперь можно поиграть только мысленно, но Керастес справится и с этим. Потому что если не будет справляться - звук выдаст их в мгновение ока. Эльфы изнывают от эльпидской жары, но они все же не дураки.

+2

9

Когда, наконец, спор с ящиком оказывается разрешен самым простым образом и все трое умещаются внутри, кот немного возится на месте, стараясь подобрать такое положение, в каком бы не причинял своим товарищам дополнительного дискомфорта. Места критически мало, ему приходится улечься у кого-то на животе - в этом переплетении тел было невозможно разобрать, кто же стал для Карбьера подушкой. Сам же он в который раз отметил определенные плюсы своего посмертия.

Надо бы почаще принимать звериную форму. Сколько вопросов и проблем она порою может решить.

В ответ на вопрос Керастес сначала раздается тихое мяуканье, а на мордочке кота отражается искреннее недоумение, будто сам он такого от себя не мог ожидать. Карбьер качает головой - как же все таки это было непривычно - и продолжает, используя свои способности в области магии очарования.

“Могу предположить, что о бессмертии ты знаешь побольше моего, сестрица,” - Кот весело щурится - “Да и с обращением, как я понимаю, возникнут определенные трудности. Как минимум… мне будет невкусно.”

Уложив голову на лапы, Карбьер прикрывает глаза, все эти мучительные часы планируя если и не проспать, то хотя бы провести в состоянии полудремы. Лучше бы ему поэкономить силы, потому как, вернув себе человеческий облик, он окажется истощен. На жаре запасы подготовленной заранее крови могли быстро испортиться, потому вопрос пропитания для него становился ребром. Уже в который раз.

Впрочем, на предложение сыграть кот заинтересованно приоткрывает один глаз.

“В слова, говоришь? Ну давай. Сингулярнос-ть. Значит, мне на “т”? Хм-м. Траектория мысли!”

Поездочка обещает быть очень долгой. Духота усиливается, приближая неминуемую встречу с темными эльфами. Даст луна, и все обойдется миром - Карбьеру искренне не хочется, чтобы кто-то из караванщиков пострадал. Тем более, по вине принятых ими чужаков.

Он чувствует нарастающее в тесном пространстве беспокойство, волнение, исходящее со стороны Керастес и совсем не вовремя вспоминает о том, как некомфортно ощущает себя архаас в кромешной темноте.

"Эй, сестрица. Помнишь подарок шаманки? Он заряжен еще с прошлого дня, а я так и не удосужился забрать его у тебя."

+2

10

Аунар посчитал совершенно бесполезным дальнейшее продолжение спора, особенно когда уже оказался в треклятом ящике и спорить мог разве по причине вредности, хотя ящик был действительно крайне неприятным, весь пропахший к тому же чертовой шерстью. Там и в обычную-то погоду находиться было весьма неудобно, а уж в такой жаре так и вовсе становилось практически невыносимо. Хорошо еще, что у него не было болезни тесных, замкнутых пространств, иначе пребывание в ящике было бы сродни настоящей пытке, но и без этого было весьма неприятно вот так лежать, особенно при его-то росте. Зато Карбьеру – о, этому шерстяному негоднику ни жара, ни теснота были нипочем. Аунар хотел было расспросить вампира, как это ему удается превращаться в кота, тогда как вампиры почти всегда оборачиваются либо полупрозрачным мороком, либо летучими мышами, но уж никак не представителями кошачьих. Темного эльфа это изрядно позабавило, но и заодно лишний раз дало понять, что вампиром их друг был весьма непростым, а ведь некоторые и в летучую-то мышь не смогут превратиться, порой попадались ему даже такие.

Было понятно, что их доконает или удушающая жара, или невыносимая скука, однако сам некромант, сцепив зубы и мысленно проклиная кошмарное пекло сохранял молчание и вел себя спокойно, понимая всю бессмысленность, нет, даже унизительность жалоб, да и ведь если он будет ругаться, то их обязательно услышат, и тогда все пойдет прахом. А вот его жене жара и неудобный ящик, похоже, не доставляли особых хлопот, вместо этого ее донимала банальная скука, ведь чем как не скукой объяснить ее дурацкое предложение поиграть в слова? Да, просто великолепная, гениальная затея, ведь чуткие уши эльфов ни за что не услышат двух идиотов и кота, решивших убить время за столь замечательной игрой. Можно было бы изловчиться и пихнуть локтем под ребро, как она не так давно сделала с ним, но вместо этого Аунар нежно кладет руку поверх руки Керастес и неторопливо поглаживает, словно бы успокаивая и взывая к здравому смыслу. Должен же он у нее остаться, раз уж в этот ящик полезла?

То, что повозка остановилась и что на их ящик что-то накинули придавали уверенности в скором окончании томительного, нет, даже мучительного ожидания, а это здорово воодушевляло. Кроме того, приход ночи неизменно означал окончание проклятой жары, что тоже помогало справиться с текущим, весьма малоприятным состоянием. Однако сейчас – сейчас надо было не шевелиться и даже стараться не дышать, чтобы не привлечь ненужного внимания к старому пыльному ящику.

+2

11

До наступления ночи они успеют трижды изжариться в этом ящике, но Керастес духота и невозможность нормально дышать занимает мало. Карбьер понимает ее потребность что-то говорить, а вот Аунар проявляет заметную упертость во всем, что кажется Его Высочеству неуместным в данной ситуации. Но время же есть!

Молчание. Темнота. И места - как в гробу.

Карбьер спасает ситуацию ровно в тот момент, когда страх начинает занимать ее куда больше мысленной игры с ним. Точно, камень! Она могла спрятать его между ладоней и никто не заметит, что Буревестная и делает, сжимая небольшой камень в руках подальше от люка. Он дрожит, щекоча руки, и постепенно освещает ближайшее пространство. Расширенные зрачки архаас концентрируются на этом свете, и она прерывисто выдыхает.

Керастес никогда не смогла бы объяснить, что это за страх и какова его природа. Так была просто устроена ее природа, дело вовсе не в личных опасениях. По крайней мере, ее никогда нигде не запирали. А в темноте было что-то пугающе похожее на чей-то чужой, зовущий и пугающий голос. Но это гул ветра, искаженный звуком повозки и ящиком, конечно.

Караван полностью останавливается и зверолюды ждут прихода темных эльфов. Они прибывают спустя час, не меньше, уже в сопровождении Аркамэ - разговор, похоже, начался в голове шествия.

- Это что, грифон? - останавливается один из наемников, которого выдавал сильный акцент.

- Да, чудное приобретение, правда? Вы просили уведомить, если мы увидим непрошенных гостей, но так вышло, что наши охотники сбили пташку просто из испуга. Вроде пара туземцев убегали в сторону Орво, но они скрылись раньше, чем мы смогли их догнать, увы! Мы послали несколько сигнальных огней той ночью, как вы сказали, но звездный дожь все испортил. - Аркамэ звучит воистину раздосадованной таким упущением, ведь наемники предложили ей немалую сумму за выданных беглецов. - А грифона решили оставить, гляди продадим какому дрессировщику в столице. Аркамэ слышала от духов, что беглецы засядут возле руин, они наверняка убеждены, что их будут искать впереди... не думаю, что они уйдут далеко без своего полезного транспорта.

Она словно ластящаяся глупая кошка, и не удивительно, что эльфы быстро устают от речей ушлой шаманки. Наемник, с которым она вела беседу, приказывает обыскать телеги и все под ними, чем и занимается десяток других. Они тратят час на тщательный осмотр, и один даже заглядывает в телегу с ящиком, его ноги топчутся на люке, засыпая их глаза песком, он двигает стоящие в телеге мешки и ящики, но вскоре тоже удаляется.

Главный свистит остальным и велит сворачивать лагерь для возвращения.

- А это у вас кто? - интересуется он, хватая кого-то из местных. Судя по возгласу - Аст, которая возущенно шипит от боли. - Что за прелесть, одна жалкая полукровка. Караваны нынче совсем без хорошего товара? Ну-ка, малышка, говори, кто тут чужак и где он, и мы не заберем тебя.

Аст наверняка боится, а у страха глаза велики. Выдаст или?..

+2

12

Карбьер так и продолжает лежать с закрытыми глазами, перенося тесноту и темноту пускай и куда спокойнее Керастес, но так же как и она не испытывая большого удовольствия от нужды быть запертыми в этом треклятом ящике. Ассоциации, как и в подземье, были довольно простыми и неприятными. Но все это уходит на задний план, уступая место новому поводу для беспокойства — караван прибыл к эльфийским дознавателям. Момент, полный напряжения.

За стенками ящика голоса слышатся приглушенно, приходится напрячь слух, чтобы разобрать совсем не способствующий тому раскатистый говор Аркамэ. Знакомая, обговоренная заранее легенда о том, что грифона зверолюды поймали уже без наездников звучит довольно убедительно. Да и зачем им лгать? Чтобы спасти шкуру едва знакомых путников, рискуя своей собственной? Не зная обычаев каравана, это легко можно было посчитать сущим бредом. Карбьер и сам бы так подумал, не находись он прямо сейчас под полом одного из фургонов вместе со своими товарищами.

С потолка их небольшого укрытия сыпется песок, и стук чужих каблуков о пол — будто начало обратного отсчета до чего-то неминуемого, неизбежного. Выпади им шанс, и вампир предпочел бы, иронично, обойтись малой кровью, но если шанс этот у них отнимут... Он не хочет, чтобы все закончилось так. Ни для них, ни для зверолюдов, ни даже для эльфов. Всем будет гораздо спокойнее(и безопаснее), если беглецов попросту не найдут.

Но за стенами фургона слышатся звуки возни, крики, свист. Кот беспокойно поднимает голову, когда осознает, что эльфы схватили Аст. О, как же не повезло ей уродиться полукровкой — внимание, коего ты желаешь избежать, будет преследовать тебя по пятам.

Вот бездна. Имей он возможность выбраться из этого глупого ящика, то смог бы воздействовать магией очарования на грубого эльфа. Но сейчас Карбьер был бессилен. Оставалось положиться только на то, что Аст не впервой приходится сталкиваться с таким отношением к себе. Что она знает — гордый эльф побрезгует утянуть полукровку за собой.

В противном же случае столкновения будет не избежать. Стоило ли рассчитывать, что, получив нужную информацию, наемник сунется к предполагаемому врагу в одиночку?

"Может кто-нибудь приоткрыть крышку? Хочу проконтролировать, что все будет в порядке."

+2

13

Аунар сочувствует жене, но сделать он действительно может немного, кроме как ласково поглаживать чуть подрагивающую руку архаас. Вот ведь незадача, так бояться темноты. Для него мрак, даже самый кромешный и непроницаемый был надежным, верным союзником, потому как никто в темноте лучше него не видел, даже могущественный вампир Карбьер и тот явно видел куда хуже него. Но, сейчас это преимущество было решительно бесполезно. В самом деле, что ему здесь разглядывать, пылинки или трещины на ссохшемся дереве? Он поначалу даже пытался, но за столь томительное ожидание некроманту в итоге тоже наскучило, а время словно бы остановилось и мучительной пытке, казалось, уже не было конца. Темный эльф в какой-то момент даже потерял счет времени, и если бы не заявившиеся проверять их караван личности всерьез бы предположил, что прошло уже не меньше суток.

Хоть какое-то событие, пусть даже это был некий настырный эльф, бесцеремонно расхаживающий прямо по ящику, где они прятались и одним богам только ведомо как Аунар сдержался, чтобы не чихнуть, ведь некоторая часть этого треклятого песка вперемешку с пылью попала прямо ему на лицо и даже в нос, а места для маневра в тесноте душного ящика совсем не было. Каким-то чудом извернувшись и вытерев рукой нос, как сумел, он мысленно посылал все известные ему проклятия в адрес чрезмерно дотошного проверяющего, отчасти даже раздосадованный, что в сам ящик тот все же не заглянул – о, тогда бы некромант здорово размялся. Но нет, черта с два, такой радости ему не представилось. Зато намечалась интересная заварушка, ведь сверху начался какой-то переполох, а затем был задан вопрос, который Аунару весьма и весьма не понравился.

Схваченная тем эльфом полукровка наверняка же испугается и выдаст их, ну а если нет, то еще вызволять ее придется – словом, перспективы были далеко не самые радужные что с одной, что с другой стороны. Некромант со свойственной ему мрачностью подумал, что проще всего было бы умертвить схваченную при помощи магии до того, как она что-либо скажет, но тогда он все равно выдаст себя – эти эльфы далеко не дураки. Надеяться на то, что их не выдадут было бы глупо, поэтому Аунар уже готовился к неминуемому сражению, пусть даже их шансы на победу были невелики.

– Это будет слегка неразумно, – так же мысленно ответил Аунар. – Я мог бы попробовать, впрочем, но не сразу, не прямо сейчас. Вдруг кто-то увидит?

Он пока не спешит, решая, что скрип приоткрываемой крышки ящика может привлечь внимание и тогда все их мучения будут напрасными, кроме того, он еще и подставит остальных.

Отредактировано Аунар Баэвиир (10.07.2021 19:32)

+2

14

Когда Аунар тянется к люку на потолке их ящика, Керастес удерживает его.

- Оставьте крышку, мы всегда можем догнать их вне каравана, если все пройдет спокойно. А если она солжет и мы выдадим себя - крышка наступит для Аст и всего каравана. Эти ребята явно ненавидят полукровок, а еще больше - лгущих им полукровок. - очень тихо говорит Буревестная. Звука снаружи будет достаточно для понимания ситуации, им лучше никак не выдавать себя. На это эльфы и рассчитывали, их методы она знала хорошо. Архаас замирает, и, кажется, перестает даже дышать, вслушиваясь в происходящее снаружи.

Аст начинает плакать.

- Отпустите, молю вас, мне больно. - просит она дрожащим голосом на местном диалекте. - Госпожа Аркамэ говорит правду, честно! Охотники рассказали мне то же самое и никого странного я не видела. Н-ну пожалуйста...

Они напугали полукровку до чертиков. Здоровые, страшные и вооруженные до зубов, они наверняка были ужасом для ее израненной войной души. Но Аст все же не выдает их, и вскоре эльф командует своим опросить охотников, а певица ойкает, когда падает на землю, резко отпущенная наемником. Она тихо плачет, и Аркамэ хлопочет над ней на свой странный манер, не в силах предпринять что-либо конкретное для успокоения девушки.

Опасность, можно сказать, миновала. Охотники уж будут покрепче одной маленькой полукровки, которую усаживают в фургон к шаманке, когда ее собственный поддается новому унизительному обыску. Эльфы остаются ни с чем: им остается только поверить, потому что не в интересах караванов влезать в столь странные и опасные дела. У них товар, голодные рты дома и прочие тяготы жизни на этой засушливой земле.

Караван постепенно приходит в движение. Кто-то запрыгивает на козлы их фургона и направляет ездовых птиц вперед, приговаривая что-то для их успокоения. И между этих слов слышатся другие, предназначенные уже скрывающимся в ящике беглецам.

- Увы, вам придется еще немного потомиться внутри, эти ребята не выглядели сильно доверчивыми. За Аст не переживайте, она хорошая актриса - сто раз ее таланты нас здесь спасали. - тихо произносит Тиа, и они наконец-то могут выдохнуть.

Правда "немного" растягивается на еще несколько часов, за которые караван успевает сойти с прибрежной дороги куда-то в сторону. Здесь было намного жарче, даже ветер, и тот горяч. Но приход вечера значительно облегчил их страдания, а Керастес так и вовсе задремала, тем самым спасаясь и от жары, и от нехватки воздуха. И разбудил ее стук в пол фургона, возвещающий о том, что можно выходить. Им бросили плащи, и в них чужаки полностью сольются с местными для стороннего наблюдателя.

Аст была уже тут, довольная, словно настоящая кошка.

- Ну же, ну же, я молодец, правда? Не так страшен демон, как его рисуют, морды наглые, да и только!

+2

15

Аргументы Керастес звучат вполне разумно, пускай и не сильно умаляют беспокойство Карбьера. Всегда была вероятность, что такая хрупкая девочка как Аст попросту растеряется. Но внешность, как это обычно бывает, обманчива. И вампир действительно рад обмануться — их не выдают, и это спасает караван от большой бойни. Совсем не так они должны были отплатить зверолюдам за гостеприимство.

Сердце у Карбьра сжимается, когда за стенами фургона раздается девичий плачь — мысленно он обещает себе непременно отблагодарить это храброе дитя. Каждый в караване заслуживал их благодарность.

Все звуки медленно сплетаются в единый суетный шум, обозначая тем самым скорое освобождение от неприятной компании эльфов. Досмотр был окончен, они могут спокойно продолжить свой путь сквозь пустыню, более не страшась новой встречи. Не страшась, но здраво опасаясь. Тиа прав, их преследователи были весьма мнительными ребятами. Преследование не стало бы неожиданностью, потому соблюдать бдительность было необходимо.

Увы, это не облегчает их длительного пребывания в душном ящике. Все то время, что Карбьер был заперт в нем вместе со своими товарищами, он не дышал, уступая скромные запасы воздуха куда более нуждающимся в них Аунару и Керастес. Приятного мало, учитывая, что дыхание было для него выработанной годами привычкой. Сам вампир сравнил бы ее с курением успокоительных смесей человеком сугубо больным — нужда, от которой сложно отказаться в последствии.

Весь день проведя взаперти, они все же дожидаются заветного знака о том, что можно покинуть свое убежище. Одна лишь проблема — в фургоне была Аст, а показываться ей на глаза в своем нынешнем... облике Карбьеру не хотелось. Чтобы не дразнить детское любопытство.

Изловчившись, из ящика он выбирается самым последним, выигрывая немного времени для обратной трансформации. Этого вполне достаточно, и вот уж из дыры в полу показывается измученное, не столько долгой поездкой, сколько тратой сил на удержание звериной формы, но вполне довольное лицо вампира.

- Ты умница, Аст. Мне еще не доводилось знать девочек храбрее тебя, - Подбадривает он певицу, прежде чем с мученическим вздохом так и не найти в себе сил выбраться из ящика. Ему нужно время, чтобы прийти в себя.

+2

16

Продиктованным отчаянно тяжелым положением безумным ожиданиям Аунара сбыться было не суждено – ситуация разрешилась наилучшим для всех образом, пусть и в долгосрочной перспективе. Темный эльф уже было решает начхать на предупреждение и собирается выбраться из ненавистного ящика, но все же невероятным усилием воли берет себя в руки и в итоге лежит смирно, но это приключение он точно запомнит надолго. Пожалуй, мало что могло сравниться с этим мучительным пребыванием в душном раскаленном ящике, присыпанном песком и покрытым сверх этого не то тряпкой какой-то, не то целым ковром, что только усугубляло и без того довольно тяжелое положение. Менее сдержанный и более слабый на месте Аунара либо вырвался бы из ящика вопреки всему, либо же вовсе потерял сознание от невыносимых условий – неизвестно, что было бы более позорным.

Даже когда он наконец-то мог покинуть ящик, Аунар сначала помогает жене выбраться наружу первой и только потом вылезает из него уже сам, с величайшей неохотой беря накидку, тогда как он ведь хотел остаться голым по пояс, полностью отдаться спасительной ночной прохладе. Кроме того, сейчас он бы с легкостью выпил целый бочонок воды, до того нестерпимой была мучавшая его жажда. Но, приходилось держать себя в руках, благо терпеть оставалось уже не так долго – скоро им дадут напиться, в этом не было сомнений. Ну а пока - пока надо сдерживаться.

На веселую болтовню Аст некромант хотел было огрызнуться, но вовремя сдержался – вот зачем срываться? Напротив, эта девчушка все же не выдала их, хотя ей явно было очень и очень страшно. Надо же, и среди низших рас попадаются волевые личности. Темный эльф, несмотря даже на радушный прием, сохранял некоторые предубеждения насчет зверолюдов и полукровок, будучи весьма невысокого мнения о них, предполагая, что ничего кроме подлости, лицемерия и гнусности от них ждать не стоило. Их случай был исключением лишь потому, что они нужны были той ушлой шаманке, что их помощь была чрезвычайно ценной, однако так думать было бы весьма ограниченно и плохо с его стороны, ведь гнусно вели себя представители и других рас, о которых сам он был довольно высокого мнения. Нужно было более широко смотреть на некоторые вопросы.

– Ты правда молодец, Аст. Спасибо.

Мужчина постарался, чтобы его похвала была искренней, а не звучала как издевка, ведь ему действительно было за что ее благодарить, а затем он переключил внимание на Карбьера, оказавшегося в несколько неловкой ситуации. Да уж, такое даже вампира вымотает.

– Давай-ка я тебе помогу, дружище. Та еще поездка была, а?

+2

17

Бард поддерживает своих спутников и Аст отвечает на похвалу довольной улыбкой, ее щеки алеют от удовольствия. Керастес тяжело вздыхает, зевает, но все же натягивает плащ - ночная прохлада давала о себе знать, и больше всего ей хотелось продолжить сон в более удобном месте. Теплый живой камень все еще грел ладонь, настоящее спасение в сложившейся ситуации!

И все же ей было в этой поездке куда комфортнее, чем спутникам: оба они были явно бесконечно счастливы выбраться из этого своеобразного гроба и вдохнуть полной грудью пока еще свежий, лишенный песка и пыли воздух. А вот архаас, кажется, абсолютно без разницы - она уже привыкла ко всем сортам неудобств, кроме грязи.

Буревестная вздыхает снова и Аст спохватывается.

- Точно, воды! Одну минуту! - только пушистый кончик хвоста и мелькает в поле зрения, когда она уже со всех ног мчится к соседнему фургону и вскоре перед ними стоит немаленькая кадка, полная воды. - Мы в храме Лихнир, это последняя остановка перед пустыней... Надеюсь, ночь пройдет спокойно, в пустыне эти зловредные эльфы нас точно не догонят... не в обиду господину Аунару будет сказано, конечно. - она явно чувствует, что сказала что-то не так и эльф вот-вот начнет злиться.

Керастес поднимает кадку и жадно пьет, вода кажется ей самым слодким соком, напитком, достойным высшей похвалы... потому что не было ценителя лучше, чем изнывающий от сухости в горле путник. Сосуд изрядно пустеет, но к Буревестной возвращается голос, а горло не дерут кошачьи когти.

- О, господин Аунар и не стал бы гнаться в пустыню, если там не обитают полуголые голодные красотки весьма эльфийской наружности. - смеется Буревестная, после чего ступает на твердую землю, осматривая все вокруг. Густые зеленые заросли и белоснежные руины древнего города. Лишь тень от былого, но она сохранилась в том виде, в котором Керасес запомнила храм Суда.

- А что, они обитают... - продолжает мысль резонным вопросом Аст прежде, чем понимает шутку. Полукровка отвлекается, краснея и опуская глаза в смущении, тем самым не заметив, что Карбьер вовсе не наслаждается питьем воды. Зато ночь в лучах Луны снаружи повозки кажется ему краснее красного от голода.

Керастес выглядит отвлеченно, но ее взгляд направлен на руины. Она не выглядела любопытствующей путешественницей, скорее наоборот - хозяйкой этого места, заставшей его в неприглядном, непараданом виде.

- Вам знакомы эти руины, Керастес? - тихо интересуется Аст, заметив этот пристальный взгляд.

Буревестная дарит ей хитрую улыбку.

- Впервые вижу их вот так, не на картине. Но я знаю несколько прекрасных легенд, с ними связанных! - лжет и не краснеет она. А лагерь, тем временем, живет своей жизнью, вовсю готовясь к ужину.

+2

18

Карбьер с благодарностью принимает помощь своего друга, с большим трудом принимая положение сходное с горизонтальным: из-за достаточно серьезного расхода сил ему приходится опереться на ближайшую стенку и взять себя в руки, чтобы по ней не сползти. Нутро неприятно скручивало от знакомого, щемящего чувства голода.

- Я определенно не решусь повторить подобный опыт в ближайшее время, - Он вымученно улыбается, отшучиваясь в ответ на замечание Аунара. Уж имея представление о времяощущении существ долгоживущих, «ближайшее время» попадало в странный промежуток от пары недель до полувека, если не больше. Как бы ни были гостеприимны жители пустыни, но сунуться сюда еще раз без веской причины не хотелось бы. Вампир абсолютно не был приспособлен к таким условиям.

«Уж лучше вы к нам,» - В ироничном тоне подмечает он про себя, покривив лицом.

Словно кровь в шатер просачивается ярко-алый свет проклятой луны — Карбьер нервно сглатывает, глаза у него темнеют, выдавая расфокусированность взгляда расширяются зрачки. Чтобы привести себя в чувства, остатки воды он выливает прямо себе на голову и жмурится до появления знакомых ярких искорок. От этого мало пользы, но попытка засчитана.

Уловив рассказы о руинах только краем уха и едва заметно поморщившись — не дай луна из этих обломков прошлого на них выскочит какой-нибудь беспокойный дух или религиозные фанатики, поди разбери что хуже — вампир направляется к выходу из фургона, попутно оттягивая мокрый воротник, что так неприятно лип сейчас к шее.

- Мне нужно срочно добраться до своей сумки, - Объясняет он этот внезапный порыв, бросая напоследок сумбурное оправдание, которое могло бы в случае чего отвадить Аст от возможных расспросов — За лекарством.

Лгать и не краснеть — это, кажется, их семейная с Керастес черта. Может, они и впрямь были родственниками? Если не кровными, так ментальными. Хотя, чем черт не шутит.

Осевший на своей последней остановке перед выходом в пустыню караван готовится к ужину, и Карбьеру не стоит от них отставать, потому как голод представляет опасность в первую очередь вовсе не для него. В суровых походных условиях, когда заготовленной пищи совсем не останется, перспектива впасть в летаргический сон не казалась самой худшей из возможных. По крайней мере, это обезопасит зверолюдов от пристального внимания голодного монстра, которого они пригрели у себя на груди.

+2

19

– Ничего, я не в обиде. Учитывая обстоятельства, это уж скорее мне следует извиняться.

Стоически дожидаясь, пока жена утолит свою жажду, Аунар сдержанно отвечает Аст. Несчастным, долго мучавшимся от голода бедолагам нельзя вот так сразу бросаться на пищу и наедаться до отвала, но с водой все было иначе – пить можно сколько влезет без особых опасений для здоровья, разве что поперхнуться Керастес может неровен час, но и только. Когда жена наконец-то напилась, Аунар взял из ее рук кадку и начал пить долго, длинными-длинными глотками. Казалось, что темный эльф никогда не напьется, но в итоге ему пришлось опустить заветный сосуд, когда тот совершенно опустел. Да, вдвоем выхлестать целую кадку воды еще надо уметь, но можно ли было их обвинить в жадности?

– У меня более важные дела в этой пустыне, – мужчина с трудом сдерживается от добавления оскорбительных и резких эпитетов, а также от красочного выражения собственного мнения по поводу ужасной жары, лишь бросая упрекающий, полный укоризны взгляд на архаас. – Кроме того хочу напомнить, что далеко не все представители моего народа настолько плохи.

Не могла не уколоть его, и вот сколько можно напоминать те два случая? Да, безусловно, они были весьма неприятными для нее, но ни в одном, ни в другом случае конкретно его вины не было, однако Керастес все же порой напоминала ему о них. Аунар считал, что это было несправедливо по отношению к нему, где-то даже жестоко. Впрочем, его гнев быстро утихает, когда он понимает, что жена всего лишь добродушно шутит, а вовсе даже не стремится очередной раз ужалить его.

Поведение Карбьера тревожит некроманта, уже хорошо знакомого с особенностями друга и который быстро догадывается, что то было за лекарство. Болтливой и жизнерадостной Аст лучше бы не знать некоторых подробностей их личностей, поэтому надо было ее как-то отвлечь. Наверняка Керастес с этим справится – она знаток историй, до которых так охоча эта непоседливая полукровка.

+2

20

- Что, правда? А вдруг я не знаю какую-нибудь из них? Расскажите, прошу! - Аст мгновенно загорается мыслью о неизведанных легендах и вот, ее уже ничего не могло бы отвлечь от заветной цели. Полукровка провожает Карбьера, изрядно побледневшего и явно выглядещего ничем не лучше трупа после такой поездочки, обеспокоенным взглядом.

- Мы не учли, что кого-то может укачивать, мне так жаль. - воспринимает по-своему это состояние девочка.

- Вы спасли нас, а остальное - в руках Судьбы. Ваш риск, так или иначе, был куда больше нашего. - успокаивает ее Керастес, после чего медленно уводит от фургона в сторону. - Ну же, Аунар, как среди вас, культистов Шаара, принято воспринимать Лихнира? Как спасение? Или неизбежную смерть? Был ли он влюбленным в богиню любви преступником или другом, положившим жизнь ради чужой любви?

На губах Керастес появляется легкая улыбка, когда они следуют за Аст к небольшому ручью: здесь можно было привести себя в порядок под неровным светом единственного фонаря. Буревестная прекрасно знала ответы на собственные вопросы, и знание это впору было бы назвать истиной. Но истина - совсем не то, что интересует пытливые умы. Она скучна и проста, как обычная жизнь, а не что-то сакральное, о чем мечтают узнать любопытствующие и Аст в том числе.

Карбьер же без проблем обнаруживает свою сумку среди кучи других вещей, сваленных в одну беспорядочную кучу чтобы запутать преследовалей. Она приоткрылась от тряски, и ничего вроде бы не пропало.

Ничего, кроме припасенных пузырьков с кровью.

+2

21

Карбьер встречает обеспокоенный взгляд Аст слабой улыбкой, но очень сомневается, что его жалкие попытки выглядеть «нормально» могли бы его успокоить. Мертвец априори не может выглядеть «нормально». Бледнее обычного, с блестящими точно от лихорадки глазами. Он прикрывает веки — зрелище, должно быть, если и не пугающее, то наверняка попросту отвратительное.

Ночная прохлада, вкупе с влажными волосами и одеждой, немного освежает мысли, но вряд ли позволяют чувствовать себя лучше. Мучительное ощущение пустоты внутри, не эфемерное, завязанное на куда более возвышенных материях, чем первобытный голод, но вполне физическое, от него свербило в горле, а желудок скручивало.

Нехороший знак.

Фургон ему удается найти быстро, едва ли не по запаху. Карбьер быстро проникает внутрь, немного нервно оглядывается внутри, чтобы натолкнуться взглядом на груду вещей. Он цыкает языком — опрометчиво было с их стороны не припрятать еще и сумки. Что стоило преследователям поинтересоваться, откуда это взялись у каравана вещички, явно ему не принадлежащее? Но сейчас эти размышления не занимают вампира. Сейчас его занимает вопрос пропитания.

И когда в сумке его не находится, он едва сдерживает тихое рычание.

Какого, спрашивается, беса кто-то залез туда, а из всего возможного содержимого стащил именно пузырьки с кровью?

Тяжело дыша, Карбьер глубоко вдыхает запах, пропитавший знакомую ткань. В нем смешались отголоски трав, зелий, крови, но интересует его вовсе не это. Он пытается уловить запах воришки, напасть на след, как самая настоящая ищейка.

Впереди долгие недели путешествия по пустыне. Если вампир будет воздерживаться все это время, то рано или поздно потеряет рассудок.

+2

22

– Откровенно говоря, у нас на этот счет нет единого мнения, –  после некоторой паузы ответил мужчина, отвлекаясь на Аст и тем самым давая возможность Карбьеру подкрепиться запасами, вовсе не подозревая, что кто-то умыкнул заветные пузырьки с кровью. – Но вместе с тем скорее считают, что он несет спасение и что он пожертвовал собой с присущим ему благородством. За это его и почитают, в том числе.

Ручей был небольшим, но умыться и облить себя освежающей холодной водой Аунар уже считает за великое благо после чудовищной поездки в том душном ящике. Некромант искренне надеялся, что больше им не придется там прятаться, потому как он скорее выберет кровопролитное сражение лишь бы снова не прятаться там, да и не годится это, ведь благородному темному эльфу было отнюдь не по душе прятаться в тесном ящике подобно какой-то крысе. Другое дело, что и сражаться со своими соотечественниками ему тоже не хотелось, но ведь не все же патрули тут будут эльфийскими, в самом-то деле.

О том, что их, или, вернее будет сказать, Карбьера обокрали Аунар пока еще не знал, но его реакция на это явно будет весьма негативной. Мало того, что кто-то в этой разношерстной, причем буквально, компании знает про них куда больше, чем им самим того хотелось бы, так еще и этот кто-то решил весьма нагло и самоуверенно обокрасть их. Маловероятно, что то были осматривающие их пожитки эльфы, ведь иначе к каравану было бы куда больше вопросов.

+2

23

Кровавый след, пойманный Карбьером подле фургона, указывает скорее на то, что пузырьки попросту выкатились и потерялись по дороге - уж больно далеким казался аромат. Судя по кочкам, которых на местной дороге было немало, такое вполне могло приключиться после неосторожного досмотра эльфов - те наверняка все здесь перевернули вверх дном... и вот, Карбьер остался без пищи на этот долгий путь.

Где-то неподалеку мелькнул черный хвост с белой кисточкой - Аркамэ копошится в собственном фургоне. Можно обратиться к шаманке, а можно вернуться к друзьям. И, безусловно, всегда был вариант вернуться по дороге назад, если своя голова, конечно, не слишком ценна: эльфы вполне могли оставить патруль или заклинание обнаружения в тех местах.


Керастес выслушивает ответ Аунара, после чего набирает в ладони родниковой воды и умывается.

- А что насчет верований зверолюдей на этот счет, Аст? - интересуется она у полукровки, которая тоже остановилась попить прохладной, чистой воды рядом с ними. Ее кошачьи ушки приподнимаются.

- Лихнир - вестник конца всего живого. Его любовь губительна, а ненависть - разрушительна, при том что сам он не желает зла живым существам. Такова его сила, и он заключает ее в свое великое оружие. Встреча с ним неизбежно принесет смерть. - рассказывает вторую, халапетскую сторону хорошо знакомой легенды о Лихнире Аст.

- Это, как мне кажется, уже ближе к истине. Из множества услышанных мною легенд я могла бы сделать вывод о том, что в Лихнире объединились способности к созиданию и разрушению, призванные даровать ему ремесленный талант, но... имеющие другие, неприятные в глазах иных богов свойства. Жаждал ли он подобного таланта? Сомнительно. Хотел ли он на самом деле спасти Шаара и его и свою возлюбленную? Еще сомнительней, он хотел разделить их, потому что их любовь оказалась разрушительней его таланта. - она смывает песок с рук и плеч, после чего перекидывает косу на грудь и отмывает шею. - Иногда нам хочется спасения вопреки пониманию судьбы и долга, но Лихнир, в отличии от многих иных богов, окзался верен своему долгу до конца. Эта его черта меня давно привлекала...

Она заканчивает как-то неуверено, словно забыв, почему именно эта часть казалась ей такой важной. Какой вообще долг у барда? Бродить, подобно ветру в поле? Развлекать народ? Она не определяла это своими целями. Но что тогда? Иногда ее одолевало странное чувство безысходности, как будто все осталось далеко, а она - вырванная из контекста страница, лишенная содержания и смысла.

+2

24

Шумно вдыхая носом желанный запах — не без опаски, что это только обострит его жажду — Карбьер уверенно шагает по следу. Разочарование отражается на его лице так четко, так нескрываемо ясно: он недовольно цыкает языком, не веря, что мог допустить подобную ситуацию. Пузырьки просто взяли и выкатились? Можно было бы поверить, не окажись все остальное содержимое на своих местах. В конце концов, вещи лежали вовсе не на краю фургона, и максимум могли рассыпаться по ковру.

Неужели кто-то просто взял и выкинул их? Как грубо.

И бестолково, учитывая, чем это может обернуться.

Карбьер долго и неотрывно смотрит вдаль, туда, где остались темные эльфы. Мысль вернуться, вполне в буквальном смысле разодрав глотки своим преследователям, кажется соблазнительной, но абсолютно неблагоразумной. Вампир был голоден, но все еще не безумен, чтобы вот так лезть на рожон.

Приходится отступить. Карбьер убирает упавшие на лоб мокрые пряди, разворачивается, готовый вернуться в фургон Аст, не уверенный, что хочет сейчас пересекаться с кем либо — было бы неплохо обдумать обходные пути решения его проблемы. Но вот где-то неподалеку мелькает белая кисточка хвоста Аркамэ, привлекая внимание вампира, и он уже не так уж и уверен в своем решении. Попросить помощи у той, кто раскусил его истинную природу едва взглянув — не худший из возможных вариантов.

Он делает уверенный шаг в ту сторону, где видел шаманку. Имея такую деликатную проблему, Карбьер рассчитывал поболтать с ней с глазу на глаз.

+2

25

Отсутствие вампира несколько обеспокоило Аунара, ведь чтобы найти нужные запасы и подкрепиться много времени не требовалось. Следовательно, его либо что-то задержало, либо поиск “лекарства” по какой-то причине затянулся, хотя из-за чудовищной жары, только-только начинавшей отступать некромант все еще довольно плохо соображал. Не привыкший к таким температурам темный эльф все еще не мог до конца адаптироваться к новой, враждебной среде, а ведь в дальнейшем им, вероятно, придется еще и бой вести, несмотря на всю жару. Местные, даром что были в большинстве своем покрыты шерстю, иные даже длинной, прекрасно переносили такие температуры на зависть Аунару. Он надеялся, что и сам в конечном итоге сможет сносно переносить жару, но пока еще до этого было далеко.

– Вот как о нем говорят, значит? Что же, это отчасти даже правдиво, если посмотреть в самую суть вещей, потому как встреча с ним действительно несет неотвратимую смерть для кого угодно и чего угодно. А теперь я хочу спросить – впереди ведь больше не будет подобных постов с дотошной стражей, верно?

+2

26

- Посты? О, нет, здесь рукой подать до пустыни - это территория джиннов, а саму Морнэю никто не будет сторожить. Не думаю, что эльфы будут так рисовать... хотя должна признать, меня страх как интересует, что же случилось! - отвечает на вопрос Аунара полукровка, доселе с интересом вслушивавшаяся в их истории о древних богах, следы которых на этой земле были так глубоки, словно оставлены вчера. Сколько народов, столько и мнений.

Зверолюди не выдавали своего интереса, но он был ощутим. Такие силы на поимку нескольких довольно непримечтальных путников... походило на огромное дело, которое эта троица учинила по ту сторону гор.

- Аркамэ говорит, что здесь духи берегут нас. Настроение их изменчиво, но они не терпят войны на территории Морнэи - она священна.

- И что же это за духи, если в пустыне практических запрещено убивать и умирать? - не без любопытства интересуется Керастес.

- О, Аркамэ называет их "осколками". Это духи, созданные из осколков чужой памяти. Вопреки священности места, Морнэя - единственный путь для караванов... и так получается, что для некоторых из путешественников путь становится последним. Из остатков того, чем они были, и образуются духи пустыни. Я однажды даже видела их - светлые огни в ночи, они как будто танцевали! - восхищенно рассказывает Аст, будто проживает заново ту ночь, когда ей удалось заглянуть за грань жизни и смерти, оказаться зажатой между двумя этими состояниями. Но рассказать историю полностью полуфелид не успевает - ее окликают из лагеря. - Ой, я побегу, совсем забыла о том, что обещала! Вы возвращайтесь, когда будете готовы!

Керастес задумчиво наблюдает за бегущей водой источника, слова Аст натолкнули ее на какие-то свои размышления. Она вспоминает о присутствии супруга только спустя несколько минут тишины, когда достает длинную курительную трубку и уже наполняет ее табаком.

- Мм, почему бы тебе не поискать нашего друга? Я прогуляюсь в сторону пустыни, на пару минут, пока не сгорит табак. Это навевает воспоминания. - предлагает Буревестная, после чего идет вперед, куда-то, куда ее ведет знание этих мест или чистая интуиция. А перед Аунаром встает непростой выбор.

Пойти за Керастес

Пойти за Карбьером

Привыкнуть к изменениям, происходящим с архаас, довольно непросто. Возможно, стоит дать ей побыть одной, если так хочется. Но не в этот раз, уж больно странное выражение на ее лице - ты отправишься за ней по пятам.

Карбьера нет слишком долго и это не к добру. Если с самим им ничего не случилось, то могло случиться с кровью... ни капли не удивительно, если она вскипела на таком солнцепеке. Но кровожадный вампир в лагере - не лучшее завершение этого чертова дня.


Карбьер находит Аркамэ подле ее фургона, она роется в одном из ящиков, да так, что только хвост и видать. Он приближается бесшумно, но шаманка привычно предвидит встречу.

- Что-то было потеряно, значит что-то должно быть найдено. Давай-ка погляди своими глазами сюда, Аркамэ не может понять, где оно. Круглый сосуд с листом на крышке... или чем-то что на ощупь похоже, хм. - обращается к вампиру она, отдоходя от ящика, который оказался заполнен самым разным хламом - от колокольчиков до стеклянных склянок с парфюмами и маслами, соломы и скатертей. Рядом было еще несколько таких же.

- Быстрее найдешь, быстрее отужинаешь. Аркамэ - гостеприимная фелид, а гостей не полагается оставлять в беде. Сегодня я сделаю добро тебе, а ты мне - завтра тоже сделай, хорошо?

+2

27

Как и прежде, Карбьер едва ли утруждает себя в том, чтобы держать глаза открытыми, полагаясь на иные органы чувств. Удовольствие, надо признать, совершенно сомнительное, но зато запах звериный, неизбежно окутывающий караван, не кажется таким привлекательным, как оставшиеся далеко позади пузырьки с человеческой кровью. Привычка пить кровь только тех существ, что некогда считались его собратьями, здорово помогала вампиру прямо сейчас. Это, разумеется, вовсе не значит, что торопиться с поисками ему не стоило — в момент потери рассудка Карбьеру будет абсолютно плевать, кто попадет под его горячую руку.

Он не испытывает удивления, когда Шаманка с порога начинает говорить ему о потерях и находках, но послушно поднимает тяжелые веки, чтобы исполнить ее просьбу. В ящике полно всякой всячины, где один аромат перебивает другой — в этот раз обоняние вампиру не будет помощником. Опустившись на колени, Карбьер прилежно ищет описанный шаманкой сосуд, но заметно напрягается, стоит ей заговорить об ответной услуге.

В Аркамэ упирается испытующий взгляд, полный голодного блеска и усталости. Использовать свои способности на ней Карбьер не собирался — это было бы так подло с его стороны после того, как ему протянули руку помощи — но явно дает понять, что шаманке лучше знать, что случится, если он не получит крови.

С тонких губ слетает тихий вздох.

- Мертвец верит в вашу честность, Аркамэ. Он отплатит добром на добро, как только представится такая возможность.

Лишь бы об этой возможности ему не пришлось пожалеть.

+2

28

– Это хорошие новости, – уклончиво отвечает некромант, будто бы и не понимая даже такого откровенного намека, нет, прямого вопроса про их приключения. – Не хотелось бы навлекать на вас лишние неприятности сверх тех, что уже случились.

Аунар решает тактично умолчать о том, что с темными эльфами джины тоже, мягко говоря, не дружат, искренне понадеявшись на то, что уж один-то представитель его народа не сможет на что-то повлиять и вызвать проблемы, ведь ему вовсе не улыбалось опять отправиться в тот ящик на неопределенный срок. Кроме того, раз их прикрывали некие могущественные духи, которые не потерпят войны, то и беспокоиться было не о чем – подобные священные земли действительно обладали загадочной, непонятной силой, и когда на него как-то раз напали разбойники, Аунар самолично видел, как вдруг сама земля ожила и страшные подобия рук утащили под землю всю вопящую от ужаса шайку целиком. Тогда он порадовался, что не обнажил меча, ибо тогда и его бы постигла такая участь. Но, то были окраины какого-то священного леса, а здесь вот пустыня. Именно поэтому имея такой опыт, он более чем всерьез отнесся к словам Аст.

– Наш друг вполне разберется сам, дорогая. Видишь ли, излишняя забота и чрезмерное внимание порой может изрядно раздражать, – каким-то менторским тоном произнес Аунар, решая отправиться вслед за женой. – Мы понимаем друг друга и без слов, но я бы предпочел, чтобы ты предавалась воспоминаниям в моем присутствии, ну а наш друг безусловно сможет о себе позаботиться.

Слова темного эльфа не были лишены смысла, ведь подобная чрезмерная опека может рассердить могущественного вампира, с которым носятся как с дитем малым. По крайней мере, на его месте Аунар бы воспринял это именно так, хотя и оценил бы рвение друзей, но подобное все же его бы изрядно покоробило. Мол, что за ерунда, нельзя и на час-другой задержаться? Кроме того, у него могли бы быть свои личные причины, причуды или прихоти, ведь Аунар хорошо помнил, как Карбьер время от времени куда-то отлучался, иной раз даже был невольным свидетелем интересных игр с некой русалкой. Нечего и говорить, что у их общего друга был весьма экзотический вкус, к которому темный эльф относился с понимающим уважением, шагая по пятам за Керастес, оставляя ту наедине со своими воспоминаниями, однако не наедине с самой собой.

+2

29

- То есть мне в моем возрасте нянька прямо-таки жизненно необходима, если я верно поняла? - усмехается Буревестная, уходя все дальше от лагеря. Его огни становятся едва различимыми, а несмелая Луна освещает дорогу в пустыню, зловещую в своей мертвенной тишине. Курит она что-то забористое, с сильным запахом трав, и практически весь путь молчит.

Керастес останавливается у границы пустыни, будто здесь установлена какая-то невидимая стена, отделяющая "здесь" от "там". Она задумчиво наблюдает, будто в ожидании чего-то, затем вытряхивает истлевший табак и отправляет курительную трубку обратно за пояс. Достает из кармана небольшой сверток, в нем - оранжевый гладкий камушек, словно случайно найденный на пляже.

Фэйри опускает его на кромку песка и пальцем чертит неведомый символ.

- В пустыне водятся не только добрые духи, но и некоторые виды отшельников, один из которых весьма похож на описание Аст. Я хочу убедиться, что нас не ждут сюрпризы в этой поездке. - поясняет свои странные действия Буревестная спустя несколько минут молчаливых наблюдений за камнем. Постепенно ее взгляд перетекает на пустое пространство вокруг.

- Могли ли мы избежать обращения в эту пустоту?.. - задает вопрос сама себе она, настроение у Керастес сегодня явно меланхоличное... да и не удивительно, после такой-то поездочки.


Рука Карбьера довольно скоро натыкается на что-то острое... этим чем-то оказывается лист на крышке странного сосуда, его края удивительно острые, но вампиру удается не пораниться. Ушки Аркамэ делают оборот, она узнает знакомый звук - он был такой тонкий и звонкий, так обычно не звучали простые зельеварские колбы.

- Это уговор. Тогда дай-ка мне эту вещь на минуту. - просит кошка и, взяв его в руки, проводит ладонью по острому листу. Тот практически мгновенно становится из зеленого алым, но ни капли крови не стекает по рисунку. - Вот, возьми, но не забывай об обязательстве вернуть в конце пути. И пей осторожно, что ты съешь я потеряю. Этот сосуд мне дал однажды старик из цветастого фургона и я все никак не могла понять, кому вообще нужна такая вещь и для чего она именно мне... а теперь понятно, почему сосуд выбрал меня. Все предрешено, как бы иные не пытались это отрицать.

Она возвращает вампиру сосуд более тяжелым, в нем плещется ароматная, свежая кровь, в которую впиваются его голодные глаза. Это щедрый дар. Это потрясающая находка, ведь о таком артефакте, да еще и в этих луной забытых краях нельзя было даже помыслить. Он определенно был чем-то древним.

Но какова цена щедрости?

+2

30

Карбьер одергивает руку, стоит пальцам напороться на что-то острое, и лишь после достает тот самый сосуд, о котором говорила Аркамэ. Отличительная особенность — листок, о который чуть не поранился вампир — живо приковывает его внимание к себе. Вряд ли подобное «украшение» крышки служило для защиты ее от воровства. Да и не похоже, чтобы в листе были какие-то отверстия, позволяющие крови стекать вниз — подобными ухищрениями пользовались Дю-Буши, чтобы не искушать судьбу и собирать кровь не испытывая нужды кого-то кусать. Для их родичей это настоящая дикость, но сам Карбьер ныне смотрит на это куда более благосклонно.

Он с любопытством наблюдает за действиями шамана, а когда содержимое сосуда меняет свой цвет на такие знакомые алые оттенки, не свойственные, кажется, ни одной вещи в мире, даже свету проклятой луны, что ныне лишь подражает им, его глаза широко распахиваются.

Это оказалось действительно ценной находкой. С трепетом протягивая руки к заметно потяжелевшему сосуду, Карбьеру едва ли удается расслышать слова Аркамэ за собственным бурным потоком мыслей. Как? Откуда? Ничего подобного не снилось даже самым ярым гуманистам их рода.

«Что ты съешь я потеряю.»

Слова шамана приводят его в чувства. Значит, злоупотреблять этим нельзя. Значит, сосуд имеет связь с тем, кто... наполнил его? Во взгляде Карбьера зажигаются новые чувства: благодарность, интерес и оправданная в таких обстоятельствах серьезность.

- Я понимаю. Старик из цветного фургона? Что-то мне это напоминает, - Он неуверенно взъерошивает мокрые пряди на затылке, наконец, вставая с колен — Спасибо, Аркамэ.

Ему было над чем поразмыслить. Утолив голод, Карбьер скрылся в направлении уже знакомого фургона, желая отдохнуть, прийти в себя и дождаться Керастес. Надо было непременно кое-что с ней обсудить.

+2


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Архив у озера » Сокровищница » [53 Буран 1059 года] conditio sine qua non


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно