поговаривают, мол...

В день Чернолуния полагается завесить все зеркала и ни в коем случае не смотреть на собственное отражение.

Некоторые порождения дикой магии могут свободно проходить сквозь стены.

В Солгарде все желающие могут оформить заявку на тур по тавернам, включающий в себя 10 уникальных заведений со всех уголков мира, и посещение их всех в один день!

Дикая роза на крышке гроба запрет вампира внутри.

В центре опустевшей деревушки подле Фортуны стоит колодец, на бортиках которого грубо нацарапана фраза на эльфийском: «Цена должна быть уплачена».

Старый лес в окрестностях Ольдемора изменился. Звери изменились вместе с ним. Теперь их нужно убивать дважды.

В провинции Хельдемора не стихает молва о страшной угрозе, поджидающей путников на болоте, однако... всякий раз, когда туда прибывали нанятые охотники, они попадали в вполне себе мирную деревеньку.

Беда! Склеп мэра одного небольшого города возле Рон-дю-Буша едва ли не полностью ушел под землю после землятресения. Лежавшие там мирно тела... пропали.

В окрестностях Рон-дю-Буша есть примечательный город, главная особенность которого — кладбище. Поговорите с настоятелем местной церкви и он непременно отыщет для вас могилу... с вашим именем.

Известный мастер ищет бравого героя, дабы увековечить его благородный лик в камне.

Тролль, которого видели недалеко от деревни на болотах, говорит на общем языке и дает разумные советы напуганным путешественникам, встречающих его на пути.

Книги в большой библиотеке при ольдеморской консерватории начали разговаривать, и болтают они преимущественно друг с другом.

В Керноа кто-то повадился убивать горожан. Обнаруживший неизменно замечает, что из тел убитых растут... зеленые кусты.

В Эльмондо обрел популярность торговец, раз в период заглядывающий в столицу и предлагающий всем желающим приобрести удивительно умных зверей. Правда все чаще звучат голоса тех покупателей, которые утверждают, будто иной раз животные ведут себя странно.

Если в Новолуние поставить зажженную свечу на перекресток - можно привлечь Мертвого Феникса, который исполнит любое желание.

Некоторые представители расы шадд странным образом не нуждаются во сне - они вполне могут заболтать вас до смерти!

Эльфы просто обожают декорировать свое жилье и неравнодушны к драгоценностям.

Дворфы никогда не бывают пьяны, что говорится, «в зюзю». А вот гномы напиваются с полкружки пива.

Бросьте ночью 12 Расцвета в воду синие анемоны, подвязанные алой лентой, и в чьих руках они окажутся, с тем вас навек свяжет судьба.

Оборотни не выносят запах ладана и воска.

В Сонном море существуют целые пиратские города! Ничего удивительного, что торговые корабли никогда не ходят в этом направлении.

Хельдемор не отличается сильным флотом: портовые города в гигантском королевстве ничтожно малы!

Положите аркану Луна под подушку в полнолуние чтобы увидеть сон о будущем!

Благословение Луны, которым владеют представители Фэй-Ул, способно исцелить от любого проклятия в течении трех дней после его наложения.

Джинны огня дарят пламя, закованное в магический кристалл, в качестве признания в любви.

В Маяке Скорби обитает призрак водного джинна, который вот уже пятьдесят лет ждет свою возлюбленную и топит каждого, чья нога ступит в воды озера, окружающего маяк.

Фэй-Ул пьянеют от молока, а их дети не нуждаются в пище первые годы жизни - главное, чтобы ребенок находился под Луной.

Самой вкусной для вампиров является кровь их родственников.

Свадьбы в Аркануме проводятся ночью, похороны - днем. Исключение: день Чернолуния, когда ночью можно только хоронить.

В лесу Слез часто пропадают дети, а взрослый путник легко может заблудиться. Очевидцы рассказывают, что призрачный музыкант в праздничной ливрее играет всем заблудшим на флейте, и звук доносится со стороны тропы. А некоторым он предлагает поучаствовать в полуночном балу.

Не соглашайтесь на предложение сократить дорогу от незнакомых путников.

На острове Чайки стоит роскошный особняк, в котором никогда нет людей. Иногда оттуда виден свет, а чей-то голос эхом отдается в коридорах. Говорят что каждый, кто переступит порог, будет всеми забыт.

Озеро Лунная Купель в Лосс'Истэль полностью состоит не из воды, а из лучшего вина, которое опьяняет сладким вкусом!

Утеха стала приютом целым двум ковенам ведьм: неужто им здесь медом намазано?

В языке эльфов нет слова, обозначающего развод.

По ночам кто-то ошивается у кладбищ подле Руин Иллюзий.

В Фортуне дают три телеги золота в придачу тому, кто согласен жениться на дочери маркиза.

В Белфанте очень не любят культистов.

Не стоит покупать оружие у златоперого зверолюда, коли жизнь дорога.

Кто-то оставил лошадь умирать в лесу Ласточки, а та взяла и на второй день заговорила.

Храм Калтэя называют проклятым, потому что в статую древнего божества вселился злой дух и не дает покоя ныне живущим. Благо, живут подле статуи только культисты.

В Озофе то и дело, вот уже десять лет, слышится звон колоколов в день Полнолуния.

Жители утверждают, будто бы портрет леди Марлеам в их городке Вилмор разговаривает и даже дает им указания.

Чем зеленее орк, тем он сильнее и выносливее.

У водопада Дорн-Блю в Ольдеморе живут джинны воды и все, до единого - дивной красоты.

На Ивлире ежегодно в период Претишья происходит турнир воинов. В этом году поучаствует сам сэр Александер Локхард - личный охранник ее Величества королевы Маргарет!

Все аристократы отличаются бледностью кожи, да вот только в Рон-Дю-Буше эти господы будто бы и вовсе солнца не знают.

В мире до сих пор существуют настоящие фэйри, да вот только отличить их от любого другого существа - невозможно!

Фэй-Ул настолько редки, что являются настоящей диковинкой для всего Аркануме. А на диковинки большой спрос. Особенно на черном рынке...

18 Бурана дверь королевского дворца Хельдемора распахивается всем желающим, бал в ночь Первой Луны.

В 15-20 числах в Лосс'Истэле происходит Великая Ярмарка Искусств - это единственный день, когда эльфы позволяют пройти через стену всем.

10 Безмятежья отмечается один из главных праздников - самая длинная ночь года. в Рон-дю-Буше проводится Большой Маскарад.

42 Расцвет - день Солнцестояния, неофициальный праздник Пылающих Маков в Ольдеморе, когда молодые люди ищут цветок папоротника и гадают.

22 Разгара отмечается Урожайный Вал в Фортуне.

Каждую ночь спящие жители Кортелий подле Утехи выбираются из своих постелей, спускаются к неестественно синему озеру и ходят по его песчаному дну. Поутру их тела всплывают, а селяне всерьез боятся спать.

В деревне Уилмот подле Вилмора более 90% детей умирают при рождении и тем странней, что несколько семей отличаются в ней поразительным плодородием.

Администрация проекта: один, два, три.
нужные персонажи
21.10 Стартовал ивент в честь дня Черной Луны. Не упустите свой шанс поделиться самой жуткой историей из жизни!
11.10 Пора примерить маску и порадовать Луну.

Арканум. Тени Луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Рукописи о былом » [7 опочивальни 1057] Beati pauperes spiritu


[7 опочивальни 1057] Beati pauperes spiritu

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://i.imgur.com/b0H8EH1.png

Доминик х Эмиль

Хельдемор, Солгард | Поздний вечер

"Come touch me like I'm an ordinary man
Have a look in my eyes
Underneath my skin there is a violence
It's got a gun in its hands
Ready to make
Ready to make, read'
Ready to make sense of
Anyone, anything"

— Archive – Bullets

❝Расскажи мне о своей катастрофе❞

https://i.imgur.com/0gQmTJ1.pnghttps://i2.imageban.ru/out/2021/06/27/d6808c4b289d4ee6d4746b743de3a721.pnghttps://i6.imageban.ru/out/2021/06/27/6787728abde379e704593f146081dcde.pnghttps://i.imgur.com/FQlaJ0x.pnghttps://i.imgur.com/r1iIeFw.png

Закрутить колесо Аркан?
нет

Отредактировано Доминик (27.06.2021 17:10)

+2

2

[indent]Солгард встретил инквизитора дождем. Крупные капли срывались с тяжелого серого неба, орошая вымощеную камнем площадь. Беловолосая девушка поднимает глаза к небу, и живительная влага попадает на лицо, скатывается слезами со щек – неприятное чувство, и Доминик спешит от него избавиться, тряхнув головой. В Хельдемор она прибыла не одна, а с юными стражами Церкви Луны – совсем еще детьми, ничего толком не умеющими и нуждающимися в использовании на практике своих теоретических знаний. Для Доминик они были просто обузой, необходимость их обучения ее совершенно не волновала – она не нанималась в учителя или няньки для этих цыплят, а с поставленной задачей легко справилась бы и сама. Но, отдавшая своему собственному обучению все свои сознательные годы, крепко девушка запомнила одно: с вышестоящими не спорят. Тем более, если твоя цель – возглавить сначала всех инквизиторов, а после – взять под контроль Церковь. Амбиции этой девушки были гораздо обширнее ее возможностей, а потому, стараясь находить все новые пути для достижения поставленной цели, она готова была выйти и за рамки. В конечном итоге, станет ли для кого бы то ни было удивительным то, что двое вверенных ей подопечных не справились с заданием и погибли? Конечно же нет. Но первоочередный вопрос – а стоят ли они того? Пока неясно. Дело только начато, и у них все шансы вернуться в свои монашеские кельи в Рон-дю-Буше.

[indent]Делом Этель де Лисс и ее подопечных было всего-то расспросить людей. Поговаривали, что в этих местах завелся вампир, отравляющий не только жизнь простым смертным, но и ставящий под сомнение своей болтовней состоятельность инквизиторов и, следовательно, самой Церкви Луны как одного из весомых органов общественной жизни. Конечно же Церковь не могла не принять этот вызов и отправила Доминик разобратся. В лучшем случае - уничтожить сию наглую угрозу церковной репутации. Такое дело было девушке не в новинку. С собой, как всегда, арбалет, сумка через плечо, в которой хранилось то, чем можно убить определенный вид нечисти, и медикаменты – не много, лишь минимум, который обеспечит пострадавшему путь до врача. Если конечно, раненый не лишился ног. В таком случае никто не станет о нем заботиться. Доминик не станет.

[indent]По крайней мере она сама была в этом уверена, пока дело не приняло неожиданный оборот.

[indent]По плану Этель де Лисс провела показательный допрос одного из жителей Солгарда, после чего отпустила учеников самостоятельно заниматься тем же. Это заняло полостью световую часть дня, и день неустанно клонился к вечеру, когда четверо в темных плащах собрались в ближайшей таверне, чтобы обсудить выведанные сведения. Слухи и сплетни ходили разные - большинство осуждали нечистого за противодействие Церкви, кто-то откровенно его ненавидел, идя навстречу служителям. Но были и те, кто отказал в помощи, сославшись на разного рода причины. И тех, и других Доминик презирала в равной степени. Одни идут на поводу у того, кто оскверняет одним лишь своим существованием, Церковь, другие готовы продать знакомого, соседа и даже члена семьи за жалкую благодарность и мнимую помощь в содействии. Все они одинаковы. Резкая головная боль заставила ее прикрыть глаза. Всего на миг. Жалкого мгновения хватило, чтобы никто ничего не понял, будто бы чертовы ученики перенимали не только знания Доминик, но ее движения - если она закрыла глаза, значит должны и они. Всего лишь мгновения хватило, чтобы пятая фигура в плаще, слившись с толпой пьянчуг, нанесла свой удар. Сверкнуло лезвие – то ли де Лисс и вправду увидела это, то ли услужливое воображение дорисовало незамысловатую картину – и вот один из инквизиторов, согнувшись пополам, слежит в луже собственной крови.

[indent]Дальнейшее происходило и вовсе как в тумане. Чьи-то крики заглушили даже внутренний голос. Все, что помнила Этель де Лисс – кровь на своих руках. Того, кто, возможно, стал бы ее жертвой. Но стал лишь жертвой обстоятельств. Все, что тогда отложилось в ее голове – что врач поблизости есть. Она тащит на себе молодого сотрудника церкви в бессознательном состоянии. Только ли он без сознания? Ведь она не должна его спасать, она знает точно – его шансы выжить минимальны, ведь тот, кто наносил удар – знал, куда нужно бить. Логичнее сйчас бросить его и убраться в Рон-дю-Буш, немдленно доложить обстановку. Это ее долг.

[indent]Так почему она все еще пытается его спасти?

Отредактировано Доминик (27.06.2021 20:01)

+2

3

Ещё недавно светившее над Солгардом усталое солнце спряталось под одеялом из тяжелых туч, напитанных холодной влагой и низко висящих над городом. Свинцовые и такие густые грозовые облака размазывались по небу, а с земли казалось, словно они своими лапами достают до крыш домов. Со стороны они напоминали скорее дым от пожара, укрывший любимый город Сенье, и погрузивший в приятную полутьму. Сверкнула молния, осветив собой горизонт, а через несколько секунд невдалеке угрожающе прорычал гром, подтверждая своим ворчанием, что вот-вот на землю обрушится ливень.
Сегодняшний рабочий день, казалось бы, никогда не кончится. Эмиль сбился со счёта тех, кого ему приходилось сегодня оперировать. Дойдя до сотни, он бросил подсчёты и принялся за привычную для него послеоперационную рутину, возвращающую его к обычной жизни обычного человека. Поливая себе на руки и смывая с ладоней алую и вязкую кровь, он набрал в ладони воды, умыл уставшее лицо, на котором пролегла печать бессонных ночей, после чего вгляделся в зеркало. В ответ на него смотрело замученное выражение лица с ввалившимися серыми глазами и тяжело опускавшимися веками. «Да, картина печальная». – подумал было Эмиль, после чего ещё раз умылся. – Ты наивно полагаешь, что она вылезет? Сомневаюсь. Ребёнок хиленький и не протянет недели. Зря конечно ты так. Новоиспечённую мать расстроишь» - вторил на подкорке головного мозга голос, от чего хотелось потрясти головой и проветриться. Сенье так и сделал. Тряхнув головой, он мысленно ответил сам себе: может и хил, да шансы есть, как есть и у его матери. Подумаешь, что такие кровопотери. Она баба крепкая, вылезет и с того света. Вот только Голос не унимался. «Ты же ему чуть ручку не сломал, эскулап. А может быть и сломал? А? Ты проверил? Тянул, что есть мочи дитё, а если что не так? Смотри, придут к тебе с проклятьями и потребуют возмещения ущерба. Что ты будешь делать, а? Посмотрят тебе в твои бесстыжие глаза, а ты растеряешься, да слова вымолвить не сможешь. Бестолочь». Терпеть перепалку с самим собой не хотелось. Сенье слишком устал за последнее время, чтобы корить себя лишний раз за всё на свете. Умывание чуть-чуть взбодрило и придало немного сил. Приведя себя в порядок, он влажными руками вновь уложил назад непослушные волосы, после чего положил ладони на стол, опёрся всем корпусом и задумался, глядя на то, как капает с выбившихся волос и лица вода, разбивающаяся в дребезги на мелкие капли. В тишине комнаты звуки капель были слышны более чем отчётливо, но вскоре перекрылись звуком дождя, барабанящего по крыше и окнам.
Бывают такие дни в жизни, когда, чтобы ты не запланировал, идёт наперекосяк и всё, как тебе кажется, буквально валится из рук. Всё, чего бы ты не коснулся, обязательно обернётся самым фееричным поражением. Запланировав себе спокойный вечер дома у камина с чем-то крепким, лекарь сотню раз проклял эту затею, как и любые попытки что-то планировать наперёд. Причиной испорченного вечера и задержания на работе стали очередные тяжёлые неблагоприятные роды, выпавшие на долю мужчины снежным комом. Несмотря на то, что это не первая акушерская операция в его жизни, на сердце во всю скребли и царапались кошки. К каждому такому ответственному шагу он подходил с опаской. Из всего того, что он успел сделать за свои 20 с небольшим лет, Эмиль боялся неблагоприятных родов. Тем временем в комнату грациозной кошкой вошла медсестричка и взяла ткани, запачканные в крови, взглянула на врача и тихо удалилась. 
По обыкновению своему, он, оставшись один, с двадцати шагов снова впал в глубокую задумчивость. Измерив шагами комнату, молодой человек покинул операционную и вышел, немного прошёлся по коридору, остановился у окна и стал смотреть в воду, тяжёлыми каплями стекающую по стёклам и собирающуюся на брусчатке в грязные реки. На улицах было пусто, а кто встречался, так всё такие занятые, спешащие укрыться от холодных и тяжёлых капель. Не давало спокойствия и положение роженицы, оставленной в стационаре под присмотром сиделок. На задворках сердца стал зарождаться страх. Ещё пока искра, но уже заметно задевающая его сердце. - А что если не выкарабкается? – спрашивал сам себя, но всячески отгонял негативные ответы. Верить не хотелось, но если быть ещё точнее, то он отказывался верить. Перед глазами снова встало измученное, но такое по-ангельски красивое лицо с заострённым носом, вьющимися волосами цвета кофе, разметанными по простыне и прилипшими к потному лбу. Таинство рождения, муки, через которые пробивается на белый свет новый человек. Глядя на своё отражение в стекле, Сенье задумался о том, кем же может стать тот, кого он вытащил на этот свет своими руками. «Будет ли он торговцем? Сколотит своё состояние и обеспечит матери безбедною старость, а может быть он станет будущим учёным?» - ютились мысли в голове ровно до тех пор, пока сзади не послышался скрип двери и тихий, мелодичный девичий голосок:
- сеньор, прошу прощения. К Вам посетитель. – с лёгкой ноткой вины в голосе проговорила медсестра, взглянув в спину врача, пристроившегося возле окна. Сильный и до невозможности оглушительный раскат грома, прокатившийся над городом, заставил двушку вздрогнуть и сжаться.
- хорошо, Эжени, сейчас подойду. Кто там? Опять что-то срочное? – чуть повернув голову в сторону девушки, молодой человек лелеял надежду на то, что всё не так плохо, как кажется на первый взгляд. Надежда на то, что сегодня рабочий день окончен, окончательно растаяла в этом жутком ливне.
- Девушка из Церкви, сеньор. Принесла человека после нападения. – поспешила ответить собеседница.
- Хорошо, готовьте пострадавшего. Я сейчас подойду. Сказал Сенье и, проводив взглядом девушку, снова украдкой взглянул в отражение. «Ну что, вот на тебя и посыпались наказания, мой хороший. Это тебе за твои оплошности» - твердил голос в голове, на что Эмиль сам себе отвечал, но что-то невнятное, понятное лишь только самому себе. Это всё глупости, так надо. – бросил сам себе в знак поддержки и направился в сторону операционной. Проходя мимо снующих медсестричек, Эмиль заметил в стороне девушку, но предпочёл не подходить. Тихо обмолвился словами с персоналом и хотел было пройти в операционную, да вот только необходимость знать подробности вынудила повернуть. Подойдя к белокурой и промокшей особе, лекарь кивнул в знак не то приветствия, не то почтения, после чего представился и заговорил:
- Добрый вечер. Эмиль Сенье. Могу ли я узнать подробности нападения на человека? – сказано было скорее из внимания или уважения. Сам он был в состоянии определить самостоятельно, но нужно было выдержать немного времени, чтобы пострадавшего приготовили. К приходу врача же помещение было убрано должным образом. Необходимое продезинфицированное оборудование в виде иголок, щипцов, пинцета и марлевых повязок лежало на рабочем месте в ожидании специалиста.

Отредактировано Эмиль Сенье (01.07.2021 17:47)

+1

4

Árstíðir — Ró

[indent]Бордовая вязкая кровь медленно засыхала на ладонях Доминик. Девушка стояла прислонившись спиной к стене и разглядывала, закусив внутреннюю сторону щеки, собственные руки. Она видела ее и раньше. Конечно же, видела. Кровь врагов, соперников. Но то была другая кровь. Де Лисс еще ощущала кожей, как пульсировал горячий поток ей в ладонь, пока она тащила ученика на себе, одновременно с тем пытаясь зажать рану. Задержать уходящую жизнь. Какая дурацкая идея. Куда подевались остальные? Да черт их знает. Почему-то их жизни волновали девушку меньше. В конечном итоге они сами решили не следовать за ней, а этот... Этот своей судьбы не выбирал. С ужасом и отвращением де Лисс поняла, что ее трясет.

[indent]Сумбурные мысли были прерваны подошедшим врачом. Только сейчас Доминик огляделась по сторонам: в лечебнице горел свет, контрастируя с непроглядной темнотой за окном. От этого света резало глаза, и реальность переставала быть осязаемой. Как будто все происходило с кем-то другим, не с ней. Как во сне Этель де Лисс наблюдала за снующими мимо людьми. Медсестрами, очевидно. Здесь действительно так шумно или ее оглушает тишина?

[indent]Расфокусированный взгляд блуждал по предметам и фигурам, ни на чем не задерживаясь, пока резкая боль и металлический привкус во рту не вытолкнули инквизитора из небытия. Внутреннюю часть щеки неприятно защипало – прокусила. Стоявший напротив светловолосый мужчина, навскидку немногим старше самой Доминик, смотрел на нее с усталым вопросом. Очевидно, он ждал от нее какого-то ответа. опущенные глаза и сведенные к переносице брови, образовывающие морщинку свидетельствовали о попытке светловолосой собраться с мыслями. Откровенно, получалось паршиво. Она лишь снова натыкается взглядом на окровавленные руки. И это было уже невыносимо. Каким бы ни был вопрос врача, девушка проигнорировала его:
Где я могу умыться?

***

[indent]Холодная вода сделала свое дело: сестра милосердия пришла в себя. По крайней мере, по всем внешним проявлениям. Ее руки – как и всегда – снова были безукоризненно чисты, взгляд сосредоточен, разум... Если считать волевое усилие, которое пришлось сделать, чтобы отрешиться от назойливых мыслей, действенным способом, то и разум был ясен.

[indent]Окинув врача новым взглядом, де Лисс сообразила, чего ему пришлось ожидать все это время:
Ножевое ранение. Кто – не знаю. Зато знаю из-за чего, но едва ли вас это касается. В то, что выживет, не верю, но мы уже здесь, так что буду благодарна, если сделаете хоть что-то, — на секнду – лишь на мгновение – Доминик запнулась, — Или облегчите его страдания. В медицине я понимаю мало что, но время позднее, так что я могу помочь... Как медсестра? Принести, подать. Не мешать.

[indent]Проговорив последнее, де Лисс разочарованно и одновременно с тем раздраженно выдохнула. Да чем она вообще здесь может помочь? Здесь не раненый палец перебинтовать нужно. Каким-то ирончным в свете последних событий казалось ей ее собственное звание. Сестра милосердия. Какой идиот это выдумал?

[indent]Очевидно, эта ночь будет долгой.

Отредактировано Доминик (29.06.2021 21:51)

+1

5

Не нужно было обладать квалификациями истинного сердцеведца, чтобы понять важность мальца для пришедшей особы. Окинув взглядом едва дрожащие руки девушки и её общее состояние, Эмиль сочувственно положил свою ладонь на девичье плечо, после чего легонько сжал. "Отвечает за него? Или же брат? - подумалось на миг. А может быть сын? - перебил внутренний голос, но с ним Сенье не согласился. В высказанную теорию верилось с большим трудом. Завидев выходившую из дверей медсестру, кивнул той в сторону, где сам приводил себя в порядок несколько минут назад. Подоспевшая Эжени аккуратно приобняла за плечи незнакомку и, не проронив лишних слов, отвела в соседнее помещение, помогла умыться и привести гостью в чувства. Не могло не броситься в глаза то, что гостье стало немного полегче.
Не теряя времени Сенье прошёл в родное операционное помещение. Стоило ему перешагнуть порог, как в нос ударил тошнотворный и удушливый запах анестезии, смешавшийся металлическим запахом крови в нечто невыносимое, вызывающее рвотные позывы. "Сколько бы не работал, а всё одно" - проскочила мысль и растворилась, стоило лекарю взглянуть на стол. Перед ним лежал мальчишка, скорее всего подросток. Худощавое телосложение и губы, начавшие понемногу синеть. "Много же ты крови потерял. Удастся ли?" спрашивал сам себя. "Да парень не жилец на белом свете, зачем тебе это? Всех на свете не спасёшь, сил не хватит. Ты один. Бросай ты, бестолковый. Не отстоишь. Бросаа-ай" - сладко протянул Голос, толкающий на тёмную сторону. Коротких фраз хватило для того, чтобы Эмиль снова взглянул на пострадавшего, но уже чуть иначе. Время неумолимо бежало. Безжизненное личико и струящаяся кровь. По спине пробежал холодный пот и руки начали предательски подрагивать. Снова. Находясь в предоперационной, Эмиль надел на себя маску, что давало понять одно - он принял решение взяться за скальпель. Подоспевшая сестра подала развернутый халат таким образом, чтобы он мог просунуть сразу обе руки в рукава, после чего отбросила верхний край халата ему на плечи. Со спины санитаркой были бережно завязаны тесемки и пояс. Казалось, что к последнему бою готовы все, а с лица врача пропала тень усталости. Стоило ему перешагнуть одной ногой порог, как со спины послышался голос незнакомки. Несмотря на то, что вопрос им был задан лишь для того, чтобы вернуть её на землю, на голос он обернулся с немым вопросом, застывшим на лице. "Смотри, а она не промах. Куда умнее тебя будет, бестолочь. Тоже не верит в то, что его можно вытащить с того света. Бросай ты, бросай же~~"- вторил ей Голос внутри черепа, заставивший Сенье на миг зажмуриться как от острой головой боли. Невыносимо. "Нужно что-то с этим делать. Если она из церкви, то наверняка сестра милосердия. С медициной на Вы, но может и толк от неё есть? Хотя. . . какой в этом прок? Но с другой стороны . . . многие разошлись по домам и на подхвате никого, но оно и понятно, ведь девять часов вечера. Чёрт, будет что будет." - короткая и шустрая мысль проскочила бегущей строкой, но позволившая принять странное, как ему казалось на тот момент, решение. - Хорошо. Будете на подхвате у Эжени - мужчина кивнул в сторону стоявшей около операционного стола брюнетки. Стоявшая подле него рыженькая сестричка ахнула, но слова не сказала. - Сейчас Вам выдадут халат и продезинфицируют руки. Надеюсь, что я не пожалею о своём решении. - добавил после, но уже заметно строже, а затем вошёл в операционную. Усилиями двух медсестёр кровь удалось остановить, что сыграло на руку в их борьбе со временем и Смертью.
Прощупав пульс паренька, Сенье чуть слышно выдохнул. "пульс ещё хороший. Сильный малый". Подобно ювелиру, трудящемуся над дорогим кольцом, Сенье начал свою работу. Незнакомка была права касаемо раны. Проникающее ранение в брюшную полость, но глубину определить на глаз не удастся. Чем был ранен ребёнок? - спросил мужчина, не поворачивая голову в сторону девушки. Это могло бы помочь ему определить глубину раны и прикинуть масштаб проблемы. Сосредоточившись на ране, попробовал прикинуть уровень опасности. Он прекрасно знал, что подобные ранения живота опасны, так как могут привести к перфорации кишечника, желчного пузыря и других внутренних органов, например печени, селезенки, почек и мочевого пузыря. Более детальный осмотр показал, что рана наносилась скорее ножом. Рука неуверенно пырнула. "Наверняка спешил, или боялся чего? Да приличия ради пырнули. Запугать хотели. Зря возишься. Бессмысленно вторил Голос в ответ. Запугали или нет, но органы не повреждены, скорее всего действовал очень неуверенный в своём успехе человек. . Проведя скромный диалог с самим собой, мужчину искоса глянул на нового человека в операционной, после чего произнёс: - Вам повезло, что действовал не профессионал, а начинающий. Рана глубока, но лезвие не тронуло органов. Как видите, подвижные петли тонкой и толстой кишки в силу своей эластичности успели ускользнуть в сторону от лезвия. Парень родился в рубашке.
Взявшись за специальные крючки дрожащими руками, Сенье развёл края раны и, руководствуясь направлением раневого канала, в том же направлении продлил рану. Это дало возможность удалить нежизнеспособные ткани и извлечь сгустки крови. Уйдя с головой в работу, лекарь не заметил, сколько ушло времени, но одно можно было сказать точно - несмотря на тремор рук, он с ювелирной точностью закончил промывать и обрабатывать рану. Оставалось дело за малым. Протянув руку в сторону медперсонала, произнёс: сшиваем.

Отредактировано Эмиль Сенье (01.07.2021 22:47)

0

6

[indent]В комнате, что находилась перед той, в которой лежал полумертвый парень (Доминик не знала ее правильного названия), уже стоял запах - густой, вяжущий, практически осязаемый запах крови. От него у де Лисс появилось острое желание с отвращением передернуться и выйти прочь, но, поскольку врач разрешил ей помочь, и, как она верно расценила, ее помощь была бы в такое время не лишней, инквизитор усилием воли заставила себя сдержаться. Ей продизенфицировали руки – та девушка, которую врач называл Эжени – и на некоторое время металлический запах урови уступил резкому запаху спирта. Очень повезло, что Доминик не из робких – от вида крови в обмороки не бросается и в панику не впадает. Только холодный расчет.

[indent]Вся ее работа свелась к помощи медсестре. Кое-какие инструменты девушка знала – доводилось видеть в пыточных. Некоторые приходилось угадывать. И, хотя для этого было не самое подходящее время, выбора особого не было. Стоило благодарить Эжени, которая удивительным образом чувствовала, когда Доминик понятия не имела, что от нее требовалось, и подсказывала взглядом на нужный предмет – а дальше сделали дело профессиональные навыки служителя церкви: проницательность, умение определять направление по взгляду и сносшибательная интуиция. Краем глаза Доминик внимательно наблюдала за действиями врача: мало ли, где могло пригодиться знание процесса. Запоздало Доминик поняла, что именно это попудило ее напроситься на помощь – никак не благие побуждения. Знания - это сила, а де Лисс обязана быть сильной, если хочет добиться поставленной цели.

[indent]— Чем был ранен ребёнок? — вопрос прозвучал неожиданно, разрезав тишину, доселе нарушаемую лишь тихим позвякиванием приборов друг о друга.
[indent]— Нож. Обычный кухонный нож, сантиметров 2-3 в ширину, — то ли обстановка заставляла работать голову, то ли все-таки Доминик удалось подчинить себе эмоции. Удивительно, ведь в момент удара она была уверена, что не видела ровным счетом ничего. А, оказалось, видела. Впрочем, не было никакой гарантии, что ее сознание просто дорисовало картинку, пытаясб сложить невидимый паззл. Но почему-то де Лисс была уверена в том, что говорит.

[indent]Когда врач скомандовал "Сшиваем", Доминик поняла, что операция подошла к концу. На данном этапе от нее требовалось еще меньше усилий – врач с напарницей справлялись и без сторонней помощи. Теперь все зависело только от того, насколько юнец хотел жить. Рукавом инквизитора вытерла пот со лба – жарко не было. Было напряженно.  Волновала ли ее в действительности судьба этого мальчишки? И да, и нет. Никто не виноват в том, что он попал под раздачу. Более того, на его месте могла оказаться сама Этель де Лисс, и имнно эта мысль наводила на нее ужас. Но боялась она отнюдь не смерти, а того, что не успеет к концу жизни воплотить в явь свои амбиции. А если для их воплощения понадобится пожертвовать несколькими такими парнями - что ж, да будет так. В конечном итоге, ее жизнь для инквизиции значит больше, а ему найдут замену. Впрочем смерти она парню никак не желала. Для нее он был лишь одним из многих, остраненной личностью, фигурой второго плана. Неприязни она не ощущала, ведь он не успел перейти ей дорогу.

[indent]Когда все наконец закончилось, и все покинули операционную, Девушка почувствовала, как ей не хватало чистого воздуха. Свежего. Заприметив открытое настежь окно, она поспешила высунуть голову, позволив холодным каплям все продолжающегося дождя орошать макушку. Ощущение, откровенно говоря, не из приятных, на массаж не похоже, но они освежали, а прочие неудобства можно было и стерпеть. Когда светлые волосы совсем намокли, Доминик вернулась в реальность больницы.
Неужели у вас каждый день такое? — ей было трудно представить, как возможно ежедневно бороться за жизнь других. А как возможно переживать их смерти? Сама с собой девушка уже давно смирилась. Ее не пугала возможность потерять кого-то из отряда, подставить кого-то самой. Но как живут с этим другие? Особенно врачи. В начале своей деятельности де Лисс презирала врачей – так отчаянно бороться за чужую жизнь, порой даже рискуя своей. Постепенно презрение сменилось безучастным равнодушием.

[indent]Что ж, у каждого свой путь. Кто-то убивает, кто-то спасает.

Отредактировано Доминик (03.07.2021 18:22)

+1

7

В умелых руках Сенье игла с нитью уверенно стягивала края раны. К счастью жертвы рана была с ровными, а не рваными краями, да и деятельность неумелого убийцы сыграла в пользу медицинских работников. Всё это означало одно – он смог отстоять, он сделал то, ради чего пришёл в этот мир. Очередная и довольно успешно проведённая им операция легла в личную копилку успешных дел. Сколько таких было на его счету? Эмиль не считал, да и надо ли? Сейчас, дрожащими руками пуская последние стежки, он прогонял в голове процент положительного исхода. От чего-то в сердце предательски скребло и грызло нечто, всячески толкающее в самые негативные и тяжкие размышления. 
Взглянув из-под нахмуренных бровей на новую помощницу, Эмиль попытался отвлечься от собственных терзаний. Скользнул взглядом серых глаз по лицу, после чего зацепился глазами за кисти рук, сжимающих ножницы, за побелевшие костяшки тонких пальцев, обнимающих холодный металл. Меньше минуты понадобилось для того, чтобы вернуться к собственному делу и на какой-то миг забыть о том, что помимо его самого в комнате присутствуют иные люди. Окончание операции было встречено тяжёлым выдохом со стороны его постоянной помощницы, собирающей инструменты. Всё худшее осталось позади. «Хорошо, на этот раз ты переиграл. Но взял бы ты с неё что-то за внеурочную работу, а? Как ты на это смотришь? Мог бы нежиться сейчас дома в кресле с чем-то крепким, а на деле что? Из крепкого нет даже твоих нервов». Ты слишком любишь людей, Эмиль. Это неоправданно. – ласково пел на ушко его личный Голос. Отвечать самому себе не хотелось. Эмиль едва заметно тряхнул головой и отошёл назад, тем самым давая понять одно – они справились. Ребёнок получил право на продление своей жизни.
- Эжени, расположи его в стационаре под наш контроль. Необходимо некоторое время понаблюдать за тем, как поведёт себя рана. Сказал и развернулся, не получив ответа. Девушка кивнула в ответ и занялась транспортировкой мальчика. Сам лекарь молча вышел в предоперационную, где санитарка помогла развязать и снять фартук, маску. Избавившись от рабочей одежды и омыв руки, Сенье наконец-то смог вздохнуть. Пускай прерывисто и не в полные лёгкие, но вздох был куда более спокойным. Надоевший за день приторный и удушающий запах анестезии, словно оседающий в лёгких тяжелым грузом, смешивался с металлическим и тошнотворным запахом крови и гноя. Всё это выталкивало Сенье из здания лечебницы всеми невидимыми силами. Умыв лицо ещё раз и взглянув на себя в зеркало, мужчина промокнул тканью воду, стекающую по острым скулам и шрамированным щекам, вгляделся в свои впавшие глаза. Тяжелый рабочий день – пронеслось в голове, а вдогонку послышался заботливый ответ: - Отдохнуть тебе нужно, эскулап. Без тебя могут справиться. Если себя долго мучить, то так ты успеха не добьёшься. Делаешь себе только хуже. Болтовня была резко прервана коротким – Нет. Тихо, но довольно уверено сорвавшимся с губ. Ещё раз взглянув на себя, мужчина вышел. В пустынном и тёмном коридоре, изредка освещаемом молниями, силуэт девушки казался более таинственным и в какой-то мере даже привлекательным. Отблески молнии на светлых волосах добавляли силуэту больше магического и тёмного обаяния. «Ты погляди, настоящая заклинательница» - слышался вкрадчивый и такой сладкий шепот личного демона. На такую, казалось бы пустую фразу Сенье хмыкнул и едва уловимо улыбнулся уголком губ. Всё может быть.
Расстояние быстро сократилось и вот, подойдя поближе к гостье, Эмиль предпочёл нарушить тишину. – Благодарю за оказанную помощь нашей лечебнице. Не могу не отметить тот факт, что Вы неплохо держались. Вы же не практиковались ранее? Общими усилиями мальчишка будет жить. Рана неглубока, но время на реабилитацию потребуется. Мы его оставляем у себя, если не будет возражений. От открытого окна тянуло такой родной и любимой прохладой, сыростью дождя и запахом воды. Казалось, что в герметично закрытую комнату резко впустили кислород. Невозможно было надышаться, от чего Эмиль вздохнул полной грудью, а затем тяжело и шумно выдохнул, подойдя к окну.  Несмотря на то, что операция затянулась, гроза не унималась. Казалось, что погода лишь раззадорилась и заигралась. Вслед за яркой молнией последовал внезапный, но легко предсказуемый раскат грома, прокатившийся над городом подобно тяжёлой колеснице. Сложив руки на груди, лекарь прислонился боком к оконной раме и, опираясь на ту всем своим весом, взглянул на тёмную улицу, заливаемую спасительным дождём. Нарушать сложившуюся тишину не хотелось, но оставить даму без ответа Эмиль не мог себе позволить.
- Не сказал бы, что каждый день. Бывают дни получше с минимумом посетителей, а бывают и похуже, но тут большую роль играет целый ряд факторов. Сегодняшняя непогода, к примеру, добавила нам лишние переломы – буднично констатировав факт, Эмиль вновь перевёл взгляд на собеседницу. – Смею предположить, что вы не отсюда, ведь так? Оставите ребёнка тут одного, или же дождётесь момента, когда он пойдёт на поправку?

Отредактировано Эмиль Сенье (07.07.2021 12:54)

+1

8

[indent]Светловолосая постепенно приходила в себя. По ощущениям - это ее ножом пырнули. Однако она не позволила себе расслабиться и выказать эмоции. Не столько волевое усилие, сколько привычка. Какое-то время ее мысли были заняты тем, чтобы прикинуть, насколько сильно данная ситуация скажется на ее карьере: с одной стороны, она спасла парня - спасла его жизнь. Его родные, если они, конечно есть, об этом несомненно узнают – и даже если всю славу и признание возьмет на себя церковь, самой Доминик тоже перепадет. Но была и другая сторона: она была обязана узнать, кто совершил нападение, но этого она не сделала. Более того, она понятия не имеет, где находятся остальные участники их экспедиции. А вот это уже ставит под сомнение ее профессионализм и бросает тень даже на спасение жизни человека. Кто знает, возможно, остальных постигла та же участь, а она, лидер и вроде как наставник - ни сном ни духом. Что, если спасая жизнь одного, она подвергла опасности остальных? За это, несомненно, ее никто не похвалит. К тому же негласный устав предписывает заботу исключительно о живых. Так почему она возится с полумертвым? А если те все же вернутся живыми в Рон-дю-Буш и доложат ситуацию, выставив ее не в лучшем свете, то что она будет делать тогда?

[indent]Да, вполне возможно, что врачу удалось его спасти, но остается вероятность того, что парень не доживет до рассвета. Даже у лучших случаются промахи - ей ли не знать. Так где гарантия того, что ее подопечный не станет тем самым провалом даже для этого лучшего? К слову, о враче. Только сейчас девушке удалось разглядеть его хоть сколько-нибудь ясно, и первым бросилась в глаза та усталость, которая практически осязаемыми волнами исходила от того. Безусловно, он выполнял свою работу, однако, нечто человеческое девушке было все-таки не чуждо. Едва ли не впервые в жизни она ощутила неловкость за то, что помешала человеку. Что, если парень не выживет, и лишнее беспокойство было зря?

[indent]Де Лисс со вздохом перевела глаза на окно, за которым все еще не унималась гроза – лить, вероятнее всего, будет всю ночь. В такую погоду никто не согласится везти ее бестолочей в Рон-дю-Буш, а, значит, было время до утра, чтобы обдумать дальнейшие действия. Она же, соответственно, тоже не сможет найти транспорт, так что эту ночь ей придется провести в Солгарде. По-хорошему, следовало бы расплатиться с врачом и подыскать кровать в ближайшей таверне, но делать этого категорически не хотелось. И хоть девушка держалась, усталость брала свое хотя бы в оттягивании того момента, когда придется выйти под дождь. Потому Доминик вполне охотно отвечала на вопросы Сенье, бессовестно используя разговор с вымотанным человеком как причину не покидать четыре стены. Пусть даже и больничные.

[indent]На вопрос о прежней практике инквизитор лишь отрицательно покачала головой, чувствуя, как дождевая вода с волос стекает по скулам. Ей и вправду не приходилось ранее участвовать в операциях. Будь этот опыт получен при других обстоятельствах, Доминик наверняка запомнила бы больше, однако сейчас девушка едва ли вспомнила как вышла из операционной. Впрочем, Этель де Лисс верила, что человеческий мозг не теряет ни единой крупицы того, что было увидено глазами и проделано руками. И существует большая вероятность того, что в критической ситуации она сможет вспомнить все, что происходило несколькими десятками минут ранее.

[indent]— Смею предположить, что вы не отсюда, ведь так? Оставите ребёнка тут одного, или же дождётесь момента, когда он пойдёт на поправку?
[indent]— Из Рон-дю-Буша. Здесь действительно не местные, выехали с заданием. Да вот только оно провалилось, — сказывалась усталость. Как бы ни пыталась де Лисс проконтролировать свои слова, язык работал вперед головы, потому, обычно скрытная, девушка заговорила о задании. И хоть сказанное ей было описано в совершенно общих чертах, она понимала, что потом будет жалеть. Но как будто некий голос в самом дальнем углу сознания повторял: "Поговори, черт тебя дери, хоть с кем-нибудь уже". Доминик и правда ни с кем не поддерживала тесных отношений. О своих заданиях она не распространялась коллегам - только начальству, и только по существу. Все свои эмоции она оставляла при себе, а потом и вовсе от них избавилась. Ну, по крайней мере, так казалось ей. Но, вероятно, если она так жаждет поговорить сейчас, значит, она что-то чувствует? Кто вообще сказал, что от эмоций можно избавиться?

[indent]— На ночь я точно останусь здесь. Не в этой больнице, конечно, на кой черт я вам здесь. В Солгарде. Дороги наверняка размыло после такого ливня. В лучшем случае смогу уехать до полудня. К тому времени, полагаю, о состоянии моего недопротеже станет больше известно. — откровенно говоря, Доминик слабо верила в то, что парень выкарабкается. И это проскакивало в тоне ее голоса, взгляде чуть прищуренных глаз. — Вообще-то я порядком вас задержала, так что прошу прощения. — сказано было, конечно же, только из соблюдения норм приличия, поскольку Доминик так и не сдвинулась с места, чтобы уйти.

[indent]Напротив, она запрокинула голову, наблюдая как вокруг слабых источников света порхают крошечные - даже точечные - тени. Ночные жители, ищущие света. Почему-то она поумала, что и она сама, и тот парень, вполне возможно, что и врач, стоящий рядом - точно такие же мотыльки. Все, хоть и по-своему, ищут света.

[indent]Но чаще всего сгорают.

+1


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Рукописи о былом » [7 опочивальни 1057] Beati pauperes spiritu


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно