поговаривают, мол...

В день Чернолуния полагается завесить все зеркала и ни в коем случае не смотреть на собственное отражение.

Лучше всегда носить при себе зеркальце чтобы защититься от нечистой силы и проклятий.

Некоторые порождения дикой магии могут свободно проходить сквозь стены.

В Солгарде все желающие могут оформить заявку на тур по тавернам, включающий в себя 10 уникальных заведений со всех уголков мира, и посещение их всех в один день!

Дикая роза на крышке гроба запрет вампира внутри.

В центре опустевшей деревушки подле Фортуны стоит колодец, на бортиках которого грубо нацарапана фраза на эльфийском: «Цена должна быть уплачена».

Старый лес в окрестностях Ольдемора изменился. Звери изменились вместе с ним. Теперь их нужно убивать дважды.

В провинции Хельдемора не стихает молва о страшной угрозе, поджидающей путников на болоте, однако... всякий раз, когда туда прибывали нанятые охотники, они попадали в вполне себе мирную деревеньку.

Беда! Склеп мэра одного небольшого города возле Рон-дю-Буша едва ли не полностью ушел под землю после землятресения. Лежавшие там мирно тела... пропали.

В окрестностях Рон-дю-Буша есть примечательный город, главная особенность которого — кладбище. Поговорите с настоятелем местной церкви и он непременно отыщет для вас могилу... с вашим именем.

Известный мастер ищет бравого героя, дабы увековечить его благородный лик в камне.

Тролль, которого видели недалеко от деревни на болотах, говорит на общем языке и дает разумные советы напуганным путешественникам, встречающих его на пути.

Книги в большой библиотеке при ольдеморской консерватории начали разговаривать, и болтают они преимущественно друг с другом.

В Керноа кто-то повадился убивать горожан. Обнаруживший неизменно замечает, что из тел убитых растут... зеленые кусты.

В Эльмондо обрел популярность торговец, раз в период заглядывающий в столицу и предлагающий всем желающим приобрести удивительно умных зверей. Правда все чаще звучат голоса тех покупателей, которые утверждают, будто иной раз животные ведут себя странно.

Если в Новолуние поставить зажженную свечу на перекресток - можно привлечь Мертвого Феникса, который исполнит любое желание.

Некоторые представители расы шадд странным образом не нуждаются во сне - они вполне могут заболтать вас до смерти!

Эльфы просто обожают декорировать свое жилье и неравнодушны к драгоценностям.

Дворфы никогда не бывают пьяны, что говорится, «в зюзю». А вот гномы напиваются с полкружки пива.

Бросьте ночью 12 Расцвета в воду синие анемоны, подвязанные алой лентой, и в чьих руках они окажутся, с тем вас навек свяжет судьба.

Оборотни не выносят запах ладана и воска.

В Сонном море существуют целые пиратские города! Ничего удивительного, что торговые корабли никогда не ходят в этом направлении.

Хельдемор не отличается сильным флотом: портовые города в гигантском королевстве ничтожно малы!

Положите аркану Луна под подушку в полнолуние чтобы увидеть сон о будущем!

Благословение Луны, которым владеют представители Фэй-Ул, способно исцелить от любого проклятия в течении трех дней после его наложения.

Джинны огня дарят пламя, закованное в магический кристалл, в качестве признания в любви.

В Маяке Скорби обитает призрак водного джинна, который вот уже пятьдесят лет ждет свою возлюбленную и топит каждого, чья нога ступит в воды озера, окружающего маяк.

Фэй-Ул пьянеют от молока, а их дети не нуждаются в пище первые годы жизни - главное, чтобы ребенок находился под Луной.

Самой вкусной для вампиров является кровь их родственников.

Свадьбы в Аркануме проводятся ночью, похороны - днем. Исключение: день Чернолуния, когда ночью можно только хоронить.

В лесу Слез часто пропадают дети, а взрослый путник легко может заблудиться. Очевидцы рассказывают, что призрачный музыкант в праздничной ливрее играет всем заблудшим на флейте, и звук доносится со стороны тропы. А некоторым он предлагает поучаствовать в полуночном балу.

Не соглашайтесь на предложение сократить дорогу от незнакомых путников.

На острове Чайки стоит роскошный особняк, в котором никогда нет людей. Иногда оттуда виден свет, а чей-то голос эхом отдается в коридорах. Говорят что каждый, кто переступит порог, будет всеми забыт.

Озеро Лунная Купель в Лосс'Истэль полностью состоит не из воды, а из лучшего вина, которое опьяняет сладким вкусом!

Утеха стала приютом целым двум ковенам ведьм: неужто им здесь медом намазано?

В языке эльфов нет слова, обозначающего развод.

По ночам кто-то ошивается у кладбищ подле Руин Иллюзий.

В Фортуне дают три телеги золота в придачу тому, кто согласен жениться на дочери маркиза.

В Белфанте очень не любят культистов.

Не стоит покупать оружие у златоперого зверолюда, коли жизнь дорога.

Кто-то оставил лошадь умирать в лесу Ласточки, а та взяла и на второй день заговорила.

Храм Калтэя называют проклятым, потому что в статую древнего божества вселился злой дух и не дает покоя ныне живущим. Благо, живут подле статуи только культисты.

В Озофе то и дело, вот уже десять лет, слышится звон колоколов в день Полнолуния.

Жители утверждают, будто бы портрет леди Марлеам в их городке Вилмор разговаривает и даже дает им указания.

Чем зеленее орк, тем он сильнее и выносливее.

У водопада Дорн-Блю в Ольдеморе живут джинны воды и все, до единого - дивной красоты.

На Ивлире ежегодно в период Претишья происходит турнир воинов. В этом году поучаствует сам сэр Александер Локхард - личный охранник ее Величества королевы Маргарет!

Все аристократы отличаются бледностью кожи, да вот только в Рон-Дю-Буше эти господы будто бы и вовсе солнца не знают.

В мире до сих пор существуют настоящие фэйри, да вот только отличить их от любого другого существа - невозможно!

Фэй-Ул настолько редки, что являются настоящей диковинкой для всего Аркануме. А на диковинки большой спрос. Особенно на черном рынке...

18 Бурана дверь королевского дворца Хельдемора распахивается всем желающим, бал в ночь Первой Луны.

В 15-20 числах в Лосс'Истэле происходит Великая Ярмарка Искусств - это единственный день, когда эльфы позволяют пройти через стену всем.

10 Безмятежья отмечается один из главных праздников - самая длинная ночь года. в Рон-дю-Буше проводится Большой Маскарад.

42 Расцвет - день Солнцестояния, неофициальный праздник Пылающих Маков в Ольдеморе, когда молодые люди ищут цветок папоротника и гадают.

22 Разгара отмечается Урожайный Вал в Фортуне.

Каждую ночь спящие жители Кортелий подле Утехи выбираются из своих постелей, спускаются к неестественно синему озеру и ходят по его песчаному дну. Поутру их тела всплывают, а селяне всерьез боятся спать.

Администрация проекта: один, два, три.
нужные персонажи
15.11 Открыт новый прогноз астрологов.
14.11 Аукцион все еще открыт.

Арканум. Тени Луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Архив у озера » Сокровищница » [10 безмятежье 1059] Лица за масками


[10 безмятежье 1059] Лица за масками

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

[html]<link href="https://fonts.googleapis.com/css2?family=Oranienbaum&display=swap" rel="stylesheet">
<style>#ship1 {display: block;
    padding: 50px;
    background: #000;
    background-image: url(https://forumstatic.ru/files/001b/1a/1c/24072.jpg);
    background-size: cover;
    max-width: 700px;
    box-sizing: border-box;} /* shipovnik */

/* БЛОК АВАТАРОК */
.shiprs {
display: block;
    border-top: 1px solid #778725a1;
    text-align: center;
    margin: 35px auto auto;
}

/* АВАТАРКИ КАРТИНКИ */
.shiav {
    display: inline-block;
    width: 100px;
    height: 100px;
    border-radius: 50%;
    background: #000;
    margin: auto 10% auto auto;
    border: 1px solid #878524;
    transform: translate(0%, -50%);
    transition: all 0.3s ease;
    background-position: 50% 50%;
    background-size: cover;
}
.shiav:last-child {margin-right:0px;}
.shiav:hover {transition: all 0.3s ease; transform: scale(1.2) translate(0%, -40%);}

/***   ЗАГОЛОВОК   ***/
#ship1 > em {
    display: block;
    margin: -32px auto 2px auto;
    text-align: center;
    text-transform: lowercase;
    letter-spacing: 2px;
    font-family: viaoda libre !important;
    font-size: 25px;
    color: rgb(242 221 99 / 54%) !important;
    background: -webkit-linear-gradient(top, rgba(255,255,255,1) 0%, rgba(0,0,0,1) 100%) !important;
    -webkit-background-clip: text !important;
    text-shadow: -1px 1px 0 rgb(4 4 4 / 80%) !important;
}

/***   БЛОК ТЕКСТА   ***/
#ship1 > .btext {
    padding: 0 20px 8px;
    font-size: 12px;
    color: #949494;
    font-family: open sans;
    text-align: right;
    background-color: #1d4d0e75;
    backdrop-filter: blur(10px);
}

/***   ПЕРСОНАЖИ   ***/
.btext > p {
  margin:auto !important;
  padding-bottom: 2px !important;
  text-align:center;
  font-style:normal;
  font-size:14px !important;
  color:#bebebe;
    font-family: viaoda libre !important;
}
</style>

        <div id="ship1"><div class="shiprs">
          <!--   ЗДЕСЬ КАРТИНКИ   -->
          <div class="shiav" style="background-image:url(https://images.vfl.ru/ii/1624396848/c59 … 915391.png)"></div>
          <div class="shiav" style="background-image:url(https://images.vfl.ru/ii/1624396848/f4b … 915389.png)"></div>
          <div class="shiav" style="background-image:url(https://images.vfl.ru/ii/1624396848/01a … 915390.png)"></div>
          </div>

        <em>ЛИЦА ЗА МАСКАМИ</em>

        <div class="btext">
        <p>
   —   Арила Валлион — Конрад Валлион —
        </p>
<p>10 безмятежье 1059 </p>
<p>Рон-дю-Буш</p>
<p>Закрутить колесо аркан? – Да</p>

Скройте лица за масками, чтобы сбросить все прочие. Самая длинная ночь в году начинается в полночь.

        </div>
</div>
[/html]

Отредактировано Арила Валлион (26.06.2021 03:07)

+1

2

Знали ли кто-нибудь, какими тяжелыми выдались последние несколько дней? Арила до последнего не могла избавиться от чувства, что ничего не успевает, что проваливает все сроки из-за блажи выступить в нижних кварталах Солгарда прямо перед отъездом. Прогулка после выступления могла стоить слишком дорого, но и без того взяла с Арилы Валлион не малую цену. Положение спасал тот факт, что багаж был отправлен в Рон-дю-Буш заранее, вместе с Патрицией и агентом, занявшимися главными вопросами – съем жилого дома на время пребывания Арилы в городе, размещение багажа, организация репетиции накануне.
Вплоть до сегодняшнего дня Валлион казалось, что у нее все валится из рук и только сейчас она наконец выдохнула. Успела. В бешеном темпе, но ей удалось сделать это, во что верилось с трудом. Очнувшись ближе к середине дня, она несколько минут пролежала в кровати, просто глядя в потолок и пытаясь осознать, что можно никуда не спешить.
И спешить она не стала.
За окном красовались украшенные к грядущему празднику улочки и доносились крики тех, кто уже начал праздновать. С самого утра можно было встретить людей при полном параде и в масках, которые продавались на каждом шагу, так что к вечеру не останется ни одного гостя или жителя, обделенного этим обязательным праздничным атрибутом. Арила – не исключение. Ее маска и костюм были готовы задолго до этой даты. В двух экземплярах, один из которых остался в гримерной, куда она может заглянуть и переодеться при необходимости.
Поднявшись с кровати и наткнувшись взглядом на манекен с подготовленным нарядом, Арила улыбнулась. Вспомнила, как приехав в этот дом, поднялась в отведенную ей комнату и увидела, что все подготовлено в лучшем виде. Невероятно успокаивающее ощущение, которое не передать словами.
Платье шилось на заказ в соответствии с тематикой праздника. В этом году – перья и ткань, способная передать легкость летнего ветра. Как всегда исполнено в белом и красном цветах. Открытое, быть может, даже немного слишком, но любая попытка добавить к нему еще хоть что-нибудь неминуемо испортила бы всю композицию. Платье, отшитое вручную, могло смело претендовать на звание произведения искусства.
Она еще не примеряла его здесь и прятала от чужих глаз, не желая выдавать его до последнего момента. Платье было призвано произвести фурор не столько на публику, сколько на одного человека и вот он не должен был ничего видеть.
Мысль эта подстегнула Арилу и та, в радостном предвкушении, подхватила манекен и закружилась с ним по комнате. Она ждала этого праздника, этой возможности, пусть и не несущей с собой ничего хорошего. Увлеченность не тем человеком… если бы за масками можно было спрятать не только лица.
Стук в дверь заставил Валлион вздрогнуть, прямо на ходу она запнулась о край ковра и только чудом не свалила высокую пузатую вазу с цветами и сама устояла на ногах. Раскрасневшись, она поспешила спрятать платье за шторой и накинула поверх сорочки легкий халат, чтобы хоть как-то прикрыться.
— Госпожа, вы уже проснулись? — голос служанки, оставшейся покорно ждать разрешения войти. Еще никогда Арила не была так рада услышать ее голос, но бьющееся от волнения сердце это не смогло успокоить. Они увидятся ближе к вечеру и время в ожидании этого момента, казалось, тянулось бесконечно долго, отчего хотелось ускорить его бег.
Несколько часов спустя, сидя перед зеркалом, Арила смотрела на свое отражение и никак не могла поверить в реальность происходящего. Ждала ли она когда-нибудь этого момента так, как ждет сейчас? Могло ли сравниться первое выступление на празднике длинной ночи с тем, чего она ожидала сегодня? Казалось, что и рядом не стояло.
В дверь снова постучали и в этот раз чувствовалась чужая рука.
— Можешь войти, — Арила опустила подушечку пальца в баночку с помадой и провела по губам, распределяя цвет так, чтобы ближе к краю губ он становился прозрачным и уходил в кожу, а в центре оставался ярко-красным. Кроме того, этим жестом она попыталась скрыть волнение, от которого подрагивали руки, а сердце бухало так, что закладывало уши и в горле вставал ком.
— Ты уже видел свой костюм? — все еще одетая только в сорочку и халат, Арила развернулась к брату и улыбнулась, вспоминая их разговор на эту тему. Пришлось приложить все свое обаяние и влияние, чтобы уговорить Конрада поучаствовать во всеобщем веселье. Маски и костюмы… сколько копий было сломано, прежде чем он сдался. Оценит ли он то, как в паре будут смотреться оба их наряда?

+1

3

Конрад не любил Рон-дю-Буш.
Зная господина Валлиона, конечно, довольно сложно найти город, место или вообще что угодно, что он бы любил - но к этой стране отношение было особым. Ну, не как к Улл'Парсе, пожалуй, ведь его контакт с краем клириков и кровососов - короче, кровососов в квадрате, как говорили многие - был недолгим и не столь драматичным; но при всем при этом само существование подобного... общественного устройства несколько ломало шаблоны убежденного хельдеморского солдата, привыкшего видеть вампиров в прорезь забрала, а служителей церкви - с почтительной дистанции. Говоря честно, когда он предлагал Ариле отдохнуть, он имел в виду несколько иное место, а когда сестра отвечала про карнавал Рон-дю-Буш - посчитал это предложение за шутку. Сам-то он едва ли решился бы отдыхать там, где стоит прикрыть глаза - и к тебе обязательно кто-то присосется.
Ага. Как же. Впрочем, судя по тому, сколько сестра взяла с собой багажа, слуг, реквизита и прочих-странных-штук-названия-которым-он-не-помнил - "отдых" предстоит тот еще.
Хотя, возможно, так даже лучше. Он ведь не знает, как привыкла отдыхать Арила, и не будет ли для нее "работа" в виде выступления на карнавале лучшим отдыхом. Может быть, для нее именно выступление поможет окончательно забыть и отпустить кошмар, случившийся в ту самую ночь Бурана, и именно здесь, в обители лжи и обмана, будет суждено окончательно развеять ядовитую тень, что висела над Арилой с той самой ночи?
Он не знал.
Да, звучало страшно печально - и в последнее время Конрад все чаще с щемящим чувством досады и грусти это осознавал - но так оно и было: Валлион слишком мало знал о своем близком и родном человеке, не имел представления о том, чем она живет и о чем мечтает, как отдыхает после тяжелого дня и с какими мыслями засыпает ночами. В последнее время они стали ближе - но пропасть, расколовшая их прошедшими годами, по сей день оставалась слишком широкой.
Идея карнавала, когда стало ясно, что шутками здесь и не пахнет, казалась офицеру странной, а идея участия в нем - дикой; видит Луна, он пытался от этого откреститься и найти какой-нибудь менее затратный для репутации выход, нежели прогулки в перьях, но младшенькая была непреклонна. Проклятье, к тому моменту Конрад уже начинал забывать, насколько упрямой и убедительной может быть эта девушка - и в конце концов сдался. Удержать ее от поездки и выступления, если только действительно не посадить в мешок и не упрятать где-нибудь в подвале, было решительно невозможно.

И вот сейчас, который день пребывая в городе, полном чуждых и не очень-то и нравящихся ему людей, Исполняющий откровенно скучал и в то же время тревожился. Незадолго до отъезда, пока Арила была занята очередным концертом для бесполезной, бездарной и неблагодарной  солгардской нищеты, к Конраду пришли - и, как водится среди тайной канцелярии, были чертовски немногословны и загадочны. Точнее говоря, не сказали ничего, кроме пожелания удачи в поездке, здоровья и хорошего настроения - и вручив не менее странную открытку.
"И в курятнике бывают золотые яйца." - гласила строка синих чернил, выведенная поверх искусного рисунка ухмыляющейся рыжей лисицы в монаршьей короне, и Валлион решительно не представлял главного: как, во имя нескончаемой бездны, ему следовало это понимать и интерпретировать. Но с того самого момента был начеку - и даже на всякий случай взял пару своих любимых клинков, лучше всего подходящих к костюму. Если к нему вообще может быть что-то подходящее.
Но все это было неважно. Рядом с ним была девушка, что привносила в жизнь немного тепла и света - и одно это перевешивало бы на незримых весах что угодно.

Конраду не нравился Рон-дю-Буш.
Он бы с удовольствием посетил его, но в другое время и в другой компании. Желательно - тяжело вооруженной. Ему даже понравилась бы местная архитектура, все эти вырезанные знаки лун и арканы, пения и карты - после хорошего, светлого, солнечного дня, который встретило бы все без исключение население страны, радуясь рассвету с непокрытой головой. Сосуществовать же с чудовищами, пьющими кровь, потеряв от клыков и когтей вампиров не одного товарища, для него было несколько чересчур. Хуже них, пожалуй, были бы только орки.
Оставалось надеяться, что в следующий раз Арилу не понесет в Улл'Парсу.

Приближаясь к ее комнате, воин чувствовал, как где-то слева в груди начинает тянуть и ныть в предвкушении. Несколько гулких ударов в косяк у дверей, дождаться, пока ответит, шагнуть внутрь...

- Кх, костюм... - Конрад словно поперхнулся, не в силах оторвать взгляда от сестры. Она будто нарочно приковывала в себе якорем ярко-красного огня прямо по центру губ, манила своим голосом и улыбкой подобно песням сирен, словно не понимала или делала вид, что не понимает, как действует на него. Да что там, на любого мужчину, имеющего хотя бы один глаз.
А костюм. Конечно, он его видел. И уже не один раз.

- О да, - брат делает шаг ей навстречу, держа более чем серьезное, каменное лицо. - Он даже начинает мне нравиться. Ну как знаешь, узник привыкает к своим кандалам...

Увы, договорить не рассмеявшись он уже не может - так часто бывает, когда Конрад пытается выглядеть более серьезным, чем является. Как лопается чрезмерно раздутый шар, как вода переливается через плотину - так серьезность и пафос перевешивают ситуацию.
Костюм ему и вправду шел: черный с белым и золотым шитьем камзол, длинная мантия, словно вся шитая из вороньих перьев, ниспадающих мерцающим потоком, на удивление уместные, а не вычурные, кружева и складки... Конрад думал, что будет хуже. Он не любил подобное и уж точно не носил - но все бывает в первый раз, не правда ли?

- Прости. На самом деле, он выглядит и сидит неплохо. Уж лучше, чем первый вариант. - отсмеявшись, он поднимает к потолку страдальческий взгляд, напоминая сестре о попытках подбора того самого первого варианта. Что тут сказать, ситуация была смешная, а вот картина страшная: в конечном счете идея нарядить его на "птичий" маскарад в подобие большого ворона оказалась куда более успешной, чем в не менее большого белого аиста. Конрад не зря напоминает этот случая, предлагая сестре посмеяться над ним прошлым: так, словно эти воспоминания позволят ей удержаться от других, темных и страшных.

- А вот я, вижу, пришел рановато, - его взгляд с трудом отрывается от лица Арилы и скользит вниз, отмечая "домашнюю" одежду, на долю секунды задерживается за странно топорщащейся шторой, тут же улетая обратно, словно от тайного знания, что смертному лучше не знать. Раньше времени вскрывать маленький секрет девушки было бы слишком жестоко. - Даже в этой одежде ты выглядишь великолепно, и я не могу представить, что будет дальше. Знаешь, я ведь никогда не участвовал в карнавале так близко... ну, ты знаешь, без доспеха и шлема. Ты не боишься, что твой неуклюжий братец все испортит?

+1

4

Арила любила Рон-лю-Буш, вернее, ей нравилась царившая в городе атмосфера праздника и беззаботности. Грандиозное событие, не теряющее своей актуальности и популярности, одинаково доступное всякому желающему в том поучаствовать. Уже сейчас на улицах собирались люди, а через несколько часов поток разодетых во все самое лучшее гостей праздника заполнит город подобно полноводной реке, вырвавшейся из оков льда. На крупных площадках выступят артисты, развлекая публику и собирая не только овации, но и деньги. Прилавки и витрины магазинов заполнены товаром, от которого к концу праздника не останется ничего – всякий захочет урвать себе кусочек воспоминания об этой ночи. Арила – не исключение. В память об этих событиях у нее остались наряды и маски, как изготовленные на заказ для выступления, так и парочка купленных во время празднования. В этом году Арила не собиралась отступать от этой традиции, подойдет любая симпатичная безделушка, призванная напоминать о прошлом.
Впрочем, возможно и без того у Валлион будет в достатке поводов мысленно возвращаться к этому дню снова и снова.
От празднования длинной ночи Арила ждала очень многого, возлагала большие надежды на восстановление более близких отношений с братом. Сколько потребуется времени, чтобы заполнить возникшую между ними пропасть? Одной, пусть даже очень длинной, ночи явно недостаточно, но это будет первый шаг на пути к воссоединению. Больше совместных теплых воспоминаний и быть может при встрече уже не будет возникать того неловкого чувства, давящего своей тяжестью?
Больше совместных воспоминаний и быть может удастся изгнать демона, отравляющего мысли.
Просто не думать об этом, однако…
Арила поймала взгляд светлых глаз Конрада и испытала легкое смущение, от которого внутри все болезненно сжалось.
Легко сказать – просто не думай об этом, когда задача кажется невыполнимой.
Поняв, что начинает нервничать, Арила провела пальцами по щекам, собирая пряди волос и убирая их за уши. Об испачканной помадой подушечке пальца она и думать забыла и теперь на скуле красовалась бледнеющая красная полоса.
— Ну и сравнения у тебя, — деланно обиделась Валлион и надула губы, отворачиваясь от брата, но уже через несколько секунд присоединилась к его смеху. — Скажешь тоже… — махнула в его сторону рукой и наконец свободно вздохнула, скинув напряжение.
— Конечно он будет сидеть как надо, и выглядит на тебе просто… — окинула Конрада взглядом, мысленно примеряя на него темную, расшитую золотом, мантию, — бесподобно, — улыбнулась в ответ на замечание о первом варианте.
Он ведь не думал, что то было всерьез? У Арилы с самого начала был намечен концепт для костюмов, которые бы не только смотрелись хорошо по отдельности, но и идеально дополняли друг друга, оказавшись вместе. Ей бы никогда не пришло в голову и в самом деле обрядить брата в белое. В конце-концов, белый – это ее цвет.
Будто вспомнив о чем-то, Арила вытерла руку о салфетку и, не глядя на себя в зеркало, поднялась с мягкой банкетки. Это позволило упустить то, как Конрад осматривал ее домашний наряд, но заметить с каким интересом он смотрел на штору она успела. Посмотрела туда же, убедившись, что платья не видно, и немного расслабилась. Не хотелось испортить сюрприз, Арила ждала той минуты, когда сможет предстать перед братом в этом платье и тематика, подобранная для праздника в этом году, подходила как нельзя лучше. Признаться, без него этого наряда бы и не случилось. Арила ни за что бы не решилась выбраться в таком платье без подходящего сопровождения. Слишком открытое и вызывающее, оно было предназначено не для глаз праздной публики.
— Не думай об этом, — подойдя ближе к Конраду, она заглянула в голубые глаза и хитро улыбнулась. — Ты все равно не сможешь представить этого. Когда ты последний раз был на мероприятии вроде этого? Когда ты был гостем, а не служителем закона? Неужели в тот раз, когда я наступила на подол платья… как же ее звали… — Арила сделала вид, что е помнит и и пощелкала пальцами в воздухе. — Ах да, Мэри. Кажется, я тогда все испортила и провела «в углу» остаток вечера, но я ни о чем не жалею. Разве что об испорченном для тебя впечатлении о подобных мероприятиях.
Было ли ей стыдно? Ничуть. В те дни участие в званых ужинах и прочих крупных собраниях аристократов походило на выставку с последующим аукционом и Арила, недовольная своим положением, искала выход своему гневу. И, на беду Конрада, всегда находила. Бедняжка Мэри, появившаяся не в то время, не в том месте и завязавшая беседу не с тем человеком… но сломанный от падения нос ей залечили в тот же день, обратившись за помощью к целителю.
— Ты многое потерял, — Арила взяла брата за руку, вытягивая в центр комнаты. — Длинная ночь – время свободы, веселья и романтики. Быть стражником на посту и гостем в центре событий – разные вещи. Ты видел, как все начинается? Над главной площадью Рон-дю-Буш пускают бумажную голубку, рассыпающейся сверкающим конфетти, — Арила подняла руки вверх и сделала один оборот вокруг своей оси. Длинные пальцы затрепетали, изображая не то взмахи крыльев, не то осыпающиеся блестки. — Говорят, даже одна пойманная цветная блестка сулит большую удачу на весь следующий год. После этого праздник захлестывает все улицы города. Все лавки открыты до самого рассвета, а на подготовленных сценах выступают лучшие из лучших. Это и спектакли, и музыканты, и танцоры с огнем, и акробаты, танцующие на канатах над восторженной публикой!.. — Арила закружила брата по комнате, как пару часов назад проделывала то же самое с манекеном, обряженным в ее платье. — А заканчивается официальная часть грандиозным представлением в соборе и громким фейерверком. Ты должен все это увидеть и поучаствовать, — она сжала его ладони в своих и по светящимся от восторга глазам было видно, как она счастлива. — И я рада, что в этом году ты будешь рядом. Мне этого очень хотелось.
Арила не могла забыть о трагедии, которая свела их вместе. Конечно же, она испытывала чувство вины перед прошлым, когда они едва ли поддерживали связь друг с другом, и настоящим, когда казалось, что ее мотивы нечисты и неискренни, имея под собой совсем другую базу.
— На счет «рановато», — обернулась, ища взглядом оставшуюся где-то возле кровати коробку. Маска. У Конрада был не весь его костюм, маску доставили только прошлым вечером и Арила «забыла» отдать ее брату. — Загляни еще перед самым выходом, я помогу тебе с последней деталью твоего костюма.

+1

5

Конрад до последнего не мог вспомнить тот самый бал, ведь очень даже можно сбиться со счету, прикидывая сколько прошло лет. Некоторое время  Валлион, еще не искалеченная морально злобная тень прежнего себя, а блестящий кавалер, благородный дворянин, воспитанный и галантный молодой человек, нередко посещал всевозможные балы, приемы, ужины, вечера и прочие очень интересные светские мероприятия, следуя настоянию отца с матерью. Посещал, и вовсе не сидел в углу, прячась от внимания в тени, и получал немало удовольствия - вот только все эти бесконечные события исчезли, как слезы исчезают под дождем, сжались и размылись в одно совершенно нераспознаваемое пятно, лишенное всяческих деталей.
Да и какие там могут быть детали? Каждый раз - одно и то же, словно каждый из этих вечеров следовал расписанному протоколу. Они действительно следовали, как оказалось, и это определенно сыграло роль в том, чтобы не запомнить практически ничего. И никого.
Несчастная Мэри тоже осталась безликой клаксой на страницах истории, одной из многих - что лицом, что словами, что нарядом.
"Что проблемами, полученными от маленькой Ари." - усмехнулся про себя Валлион, выуживая из комка неоформленных воспоминаний один за другим эпизоды "несчастных случаев", случавшихся с его девушками, его знакомыми, девушками его знакомых и просто девушками, к своему несчастью оказавшихся рядом дольше чем на пару секунд. О, конечно, сказать что это случалось часто - было бы преувеличением, но Арила, в те времена совсем еще ребенок, очень живо воплощала стереотипы о младших сестрах. Как он помнил из рассказов тогдашних друзей, не у него одного случались подобные проблемы.
Ага, как же.
Вспоминая об этом и глядя на нее, Конрад широко улыбнулся. Так ли это, было ли все лишь возрастным проявлением, или судьба уже тогда решила подкинуть им крапленые карты? Честно говоря, сейчас ему было просто наплевать.

- Ага, у тебя все-таки проснулась совесть и ты вспомнила бедную девочку! - он шутливо грозит ей пальцем, продолжая плыть по течению легкосго и беззаботного веселья. - Смотри за спиной, как бы не наступили уже тебе, если я отвернусь... Хотя вот это вряд ли. 

Подхваченный девушкой за руку, Конрад следует за ней в центр комнаты - и с тех же мгновений ритм и эмоции, излучаемые Арилой, захватывают его и погружают в состояние... сложно подобрать подходящее для описания слово. Восторга? Радости? Сопереживания? Сами по себе образы бумажных голубок, рассыпающихся конфетти, уличных гуляний и им подобного не вызывали бы особенного трепета, как не вызывало ничто подобное в дни, когда Валлион стоял в оцеплении или на страже - но сегодня, в изложении Арилы все это выглядело настолько искренним и счастливым, что тучи на душе Конрада рассеивались в невесомую пустоту. Словно завороженный, он следил за ней, удерживая за руку и кружась в беззвучном танце, и с каждым движением разделяя ее восторг. Не по какой-то магии - просто сейчас Конрад осознавал, что Арила счастлива. Может быть, впервые за последние сезоны.

- Если это будет хотя бы вполовину так же красиво, как твой рассказ, впечатлений мне хватит на половину жизни. - он тихо и загадочно улыбается, а затем вдруг тянет ее на себя в очередном круге, словно невзначай сокращая дистанцию до неразличимой.  - У тебя ведь не запланированы гастроли сразу после длинной ночи? Уверен, что нам нужно посмотреть здесь еще очень многое.

Свободной левой рукой мужчина обнимает ее за талию и вновь кружит по комнате, смеясь глазами и ценой огромной внутренней борьбы сдерживаясь от чего-то большего и неуместного. В последнее время он уже не боролся с навязчивыми мыслями и образами, возникающими при воспоминании о ней, и с теми эмоциями, что испытывал. Зачем?
И он говорит, произносит банальные фразы, глядя сестре в глаза и обнимая ее. Прежде чем она повернется, прежде чем вырвется или сделает еще что угодно иное, он должен был успеть это сказать, совершенно не задумываясь, что такие слова больше подошли бы дешевому роману начинающего писателя.
- Спасибо, что позвала меня с собой. Благодаря тебе я еще вижу, что в мире осталось место свету и добру. Я...

...Стук в дверь - звонкий и требовательный - не дал ему договорить именно в ту самую секунду.

+1

6

Совесть? Как ни странно, за свои поступки Ариле почти никогда не было совестно. Не за такие уж точно, они-то вписывались в ее понимание… справедливости? Что-то такое, да. Это лет в пять Арила могла заявить нечто вроде «это мой брат, уйди, не трогай!» и отгонять тех, кто, как ей казалось, отнимал и занимал то время и внимание, какие могли бы достаться ей. Впрочем, могла, но не заявляла… сейчас, держа брата за руку и кружа с ним в танце Арила вспоминала, как отпускала его от себя, не всегда понимая собственные переживания на этот счет. Не важно, уходил ли он играть с мальчишками или отправлялся на службу, Арила сохранила в памяти тоскливое ощущение пустоты и потерянности, будто лишалась чего-то важного.
Возможно от части именно этим и были продиктованы ее поступки в отношении девушек, в компании которых оказывался Конрад. Страх, нежелание вновь оставаться один на один с сосущей пустотой. Ревность, ведь в них Арила видела замену себе, боялась, что те отберут у нее единственное, чем она действительно дорожила.
И что в итоге?
Все равно потеряла его и ту связь, что была между ними.
Могла ли изменить хоть что-нибудь? Вряд ли. Казалось, его судьба была предопределена – в Конрада вложили столько ресурсов, что выходка, вроде той, что совершила Арила, была ему недоступна.
В очередной раз провернувшись вокруг своей оси и ощутив, как ладонь Конрада легла на талию поверх тонкой ткани халата, Арила попыталась представить, что отпускает его от себя, а ощущение тепла ладони исчезает с поверхности кожи. Разжимает пальцы и позволяет ему уйти, закружить в танце другую, раствориться в толпе, вновь жить своей, такой отличной от ее, жизнью.
Видение оказалось таким реальным и от того ужасно пугающим. Кольнуло под ключицами и на миг показалось, что пол уходит из под ног и она вот-вот оступится и упадет в раззявившую пасть бездну.
— Будет даже лучше, — выдохнула Арила, ощутив, как Конрад выхватил ее из этого водоворота наносных мыслей, а на их место приходит тепло и чувство защищенности, пол под ногами вновь обрел твердость.
— Нет… — качнула головой, наслаждаясь моментом. — Нет, никаких планов, а что именно ты хотел бы увидеть? Главные события пройдут сегодня вечером и этой ночью, но еще несколько дней здесь будет царить праздничная атмосфера. Как бы мы ни хотели, но за сегодня вряд ли увидим и половину всего, что заготовлено, — на очередном круге, замедляя шаг, Арила прижалась к брату, одной рукой обнимая его за спину. К сожалению, с их разницей в росте обхватить его за плечи не представлялось возможным. Неудобным так точно. — Но ты точно не упустишь главного…
Откуда он будет смотреть за ее выступлением? С позиции обычного зрителя, среди всех прочих, или из-за кулис, имея возможность встретить ее после?
— Не говори так… — от слов Конрада веяло какой-то необъяснимой тоской. — В мире полно доброго и светлого, — и можно ли считать Арилу частью всего этого?
Она крепче сжала пальцы на спине Конрада, когда он хотел сказать еще что-то, но в дверь постучали.
— Наверное это Талора, до выхода меньше часа, она должна мне помочь с платьем, — отойдя на пол шага назад, Арила подняла голову, заглядывая в лицо брату. — И ты вовсе не неуклюжий, так что не беспокойся, ты ничего не испортишь.
И вновь, как тогда, в лечебнице форта, Арила ощутила, как с его уходом исчезает тепло и появляется чувство сожаления. К счастью, в этот раз его было чем заполнить.
Служанка, получив разрешение войти, помогла привести лицо в порядок – только так Арила обнаружила размазавшуюся по скуле помаду – и надеть платье.
Последнее же, как и говорилось, могло считаться произведением искусства. Выполненное из легчайшей, прошитой серебряной нитью ткани, оно, казалось, состояло частично из воздуха. Жемчужное-белое, оно сливалось с кожей, будто просвечивая. Открытые плечи и часть спины даже в прогрессивном Солгарде могли показаться вызывающими, но отчасти это был именно тот эффект, которого Арила хотела добиться. Этой же цели служил корсет, благодаря которому небольшая грудь выглядела куда привлекательнее, а скромная подвеска в форме капельки служила отличным дополнением, как и выполненный из белого кружева чокер v-образной формы.
Корсет и струящийся подол платья расшили блестящей серебряной и алой нитями, создавая из них хаотичный рисунок, иногда складывающийся по форме в замысловатые цветы. Узор чем-то напоминал те картины, рассмотреть и понять которые можно только с расстояния, а может и под определенным углом. Дополняли образ закрепленные на спине легчайшие отрезы белой полупрозрачной ткани, по форме напоминающие крылья фей и будто оживающие от малейшего движения или дуновения ветра.
— Ваша маска, госпожа Валлион, — в серебристые волосы вплели несколько драгоценных нитей и Арила заканчивала с последней из них, а заодно проверяла не проглядела ли чего, как это было с помадой. Немного подчеркнули глаза, буквально пара взмахов пышной кисти добавили здорового румянца бледному лицу, на котором яркой точкой светились алые губы.
Маска, выполненная на заказ, тоже была не из простых. Лицевая часть буквально вся состояла из мелких белых с красными переливающихся перьев, так похожих на маленькие перышки колибри – дивных пташек, каких Арила видела всего несколько раз в жизни. Углы маски скрывались за элементами, выполненных в форме крыльев, будто бы обнимающих голову подобно тиаре.
— Благодарю, — сначала Арила думала, что оставит ее до самого выхода, но решила, что без маски образ может быть неполным. Оставалось только одно – маска для Конрада и ее Арила хотела надеть сама. — Позовешь Конрада?
Талора кивнула и, поклонившись, вышла из хозяйской спальни. Через несколько секунд из-за приоткрытой двери донесся стук и голос девушки, сообщающей о том, что его ждет госпожа Валлион.
«Госпожа Валлион,» — она заглянула в зеркало, пытаясь оценить себя с точки зрения постороннего наблюдателя. Лишенная титула бывшая аристократка из угасающего рода. Интересно, чтобы сказали родители, увидев свою дочь сейчас? А рядом с братом, казалось, навсегда покинувшим отчий дом вслед за сестрой? Имело ли смысл возвращение на родину?
«Нет,» — она почти сразу отринула эту мысль, понимая, что от кого, а от родителей не хотела слышать «мы же тебе говорили», даже если это сходилось с ее собственными ощущениями.

Отредактировано Арила Валлион (04.07.2021 02:02)

+1

7

- Как же не вовремя, - проворчал едва слышно Конрад, поворачиваясь в сторону дверей. Настала пора расставаться, потому что задерживать перед столь важным делом подобно преступлению, и он с огромным сожалением разжал руку, отпуская сестру из своей хватки. - Надеюсь, мой-то костюм смогу надеть без помощи служанок. Страшно представить, что же ты приготовила для этого города.

В голове его промелькнула мысль, что было бы неплохо самому помочь с этим платьем, при одной мысли и одном слове о котором Арила словно светилась изнутри... ну нет, уже это будет чересчур. Хотя взглянуть на лицо этой самой Талоры - Конрад не знал, кто это, но был уже рад тому, что помогать Ариле должна именно она, а не Патриция - было бы бесценно.
Тонко усмехнувшись и попрощавшись с сестрой на следующие несколько минут, Валлион обернулся и зашагал к выходу из комнаты, на пороге едва не сбив незнакомую ему девушку. Видимо, ту самую Талору.
- Прошу прощения. - коротко и учтиво сказал он, всем своим видом заставляя девушку отойти в сторону, и уже спустя несколько секунд шагал к своим дверям. Разделяло-то их комнаты не так уж и много.


Костюм располагался прямо по центру одной из его комнат -  массивный, тяжелый, грузно висящий на манекене подобно рыцарским латам, стоящим у стены в каком-нибудь дворце. Вся эта тяжесть, конечно, имела место лишь внешне - в конструкции из дорогих тканей и перьев было удобно, легко, а главное - прохладно, и Конрад понятия не имел, каким образом это было достигнуто. Похоже, знакомства Арилы, доставшей этот шедевр портняжного искусства, распространялись воистину далеко и широко, и она вовсе не такая замкнутая и несчастная девочка, которой брат привык ее видеть. Впрочем, это он знал всегда - знал, но не так уж легко принимал сердцем и памятью.
Так или иначе, костюм нависал перед ним и смотрел на него безглазым лицом манекена. Смотрел и ясно намекал, что пора бы начинать готовиться - ведь время на часах, припертых к стене верхом на одном из высоких шкафов, упрямо показывали час "почти-что-уже-опаздываешь". Провожая глазами секундную стрелку, Конрад движется вперед и, вытянув руку, касается прохладной текстуры вороньих перьев, ниспадающих по плечам мантии подобно пластинам на восточной броне.
Магия, или действительно пришлось ощипать какое-то дикое количество здоровенных, судя по размерам пера, воронов? Конрад бы ничуть не удивился, если правдой оказался бы второй вариант; с другой стороны - не очень верилось, что Арила позволила бы замучить столько птичек. Хотя кто знает? Оставалось лишь надеяться, что этот костюм - не высокоранговая иллюзия, что развеется в самый неподходящий момент, оставив грозного Исполняющего посреди бала в одном белье. То-то будет веселье для всей страны!
Нет. Плохие мысли, не надо об этом. Сегодня надо веселиться. Надо же, надо?
Вот только радость и веселье, заполнившие его в момент нахождения рядом с сестрой, куда-то неизбежно исчезали, стоило ему оказаться одному. Вытекали, словно вино из треснувшего днища бочки. В голове отчего-то все чаще и чаще всплывали предупреждения тайных, высказанные перед его отъездом: Рон-дю-Буш всегда отличался, как стало ему известно не так уж давно, большим числом подковерных змей.
Но что уже сделаешь? Тихо вздохнув, Исполняющий двинулся к манекену, на ходу расстегивая пуговицы на своей повседневной рубахе. Нельзя опаздывать.


Спустя порядка пяти, может быть, семи минут он был готов: стоя перед зеркалом и поправляя топорщащееся с плеча перо, Валлион-старший с удивлением отмечал, что вид этот, весьма необычный и незнакомый прежде, начинает ему нравиться. Конечно, это не то, в чем покажешься в приличном обществе в обычное время - но ведь сегодня Длинная Ночь.
Черное, белое, золото. Больше, конечно, черного - лишь белые и золотые элементы лишь подчеркивают царственное положение короля воронов, как назвал Валлион про себя свой образ. Длинная мантия волочится по полу, и если на нее кто-то наступит... ох, не хотелось бы это даже представлять, но представилось, и возникший образ заставил улыбнуться самому себе, демонстрируя в зеркале кривой, измученный оскал. Милосердная Луна, неужели он забыл даже то, как нужно правильно улыбаться?
К черту. Рефлексия никого и никогда не приводила ни к чему хорошему. Ему тревожно, на самом деле тревожно - вот только сложно сказать, от чего именно. Не то от неясного предчувствия и от чертовой открытки с лисой, не то от того, что ждет впереди. Отчего-то вся эта подготовка с долгим выбором нарядов, все эти поездки и заселения напротив, весь этот романтический карнавал отчетливо наводили на мысль, что впереди - свидание. С родной сестрой. И даже сейчас от этого осознания в какой-то части разума все еще было слегка неуютно.

Стук в дверь и незнакомый женский голос заставили его развернуться и чуть ли не отскочить от зеркала.
- Госпожа Валлион ждет вас. - звучит голос из-за закрытой двери, и напрягшийся внутренне Конрад вздыхает спокойней.
- Минуту! - кричит он, в последний раз проводя гребнем по волосам, закидывая за пояс под мантию - на всякий случай - длинный кинжал, и разворачиваясь. Подкованные сапоги довольно звонко стучат по паркету, извещая женщину по ту сторону дверей о его приближении. - Ведите, я готов.

И он идет следом за девушкой, идет в молчании, удерживая в левой руке вычурно выглядящую черную шляпу с пером - последний из элементов костюма, кажущийся ему наиболее сомнительным. Идет в молчании все два десятка секунд -  да и что тут говорить? Перед самым последним шагом и стуком в дверь его сердце заходится все быстрее и быстрее, пригоняя кровь к щекам и стуча в висках. Он ждал этого момента слишком долго, чтобы оставаться слишком спокойным...

- Госпожа Ва... ох, бездна и затмение. - и когда в дверях показалась ее фигура, словно окутанная в серебристое марево над обнаженной фарфоровой кожей, Валлион-старший потерял дар речи.
Нет, он видел свою сестру в самых различных нарядах что дома, что на тех редких концертах, что он успел посещать. Арила никогда не стыдилась своего тела и своих недостатков вроде ярко-красных глаз, а наряды ее зачастую казались слишком откровенными - но сейчас все эти прошлые "слишком" могли смело построиться в колонну и шагать в монастырь. Сегодня Соловей Солгарда напоминала вышедшую из бездны времен богиню.

- Арила, ты великолепна. У меня не найдется слов, чтобы это описать. - так и замерев, не решаясь сделать шаг навстречу, дабы не порушить невесомое произведение искусство, Конрад каркал подобно настоящему ворону из-за порога. В другом месте он непременно заставил бы Арилу снять это и переодеться, но сейчас... нет. Просто нет.
- Я... Позволь мне сопровождать тебя до самой сцены.

+1

8

Она услышала шаги, все еще стоя возле зеркала и рассматривая собственное отражение. В ушах немилосердно стучало сердце, подстраиваясь в такт тяжелым шагам. Бум-бум-бум, кажется, она не перед каждым выходом на сцену испытывала такое волнение, как сейчас. Горящие щеки пульсировали, едва ли отставая от ударов сердца. Арила все распланировала, весь этот день, от начала и до момента встречи друг с другом, после которой была лишь пустота и россыпь крупных блесток, падающих из открывающей карнавал голубки.
Он не останется равнодушным?
Последние секунды, чтобы поправить не нуждавшуюся в этом помаду на губах. Шаги уже за самой дверью и пора бы оторваться от собственного отражения, в котором не спрячешь возможную неуверенность и запретные желания.
Арила повернулась и шагнула на встречу Конраду ровно в тот момент, когда тот показался на пороге ее спальни. Высокий и мрачный, в этом потрясающем костюме, идеально подходящим ему и только ему. Его идея возникла с самого начала, как только Арила услышала о заявленной тематике карнавала, а вот для поиска подходящей формы пришлось потратить не один день размышлений и кучу листов для набросков, которые портной помог привести к нужному виду.
— Это даже лучше, чем я себе представляла, — она нашлась почти сразу, с удовольствием выслушав вырвавшийся пораженный возглас. И это тоже было лучше, чем Арила могла вообразить. Услышать такие слова в реальности не то же самое, что в собственных фантазиях.
Под взглядом Конрада Арила сделала один оборот вокруг себя, демонстрируя платье в движении, а затем склонилась в шутливом реверансе, за который отец и матушка ее бы непременно отчитали.
— Позволить? — в больших прорезях маски было видно, как светлые брови дернулись вверх. — О, я настаиваю на этом.
Звонкий смех заполнил комнату и Арила поспешила взять Конрада за руку, вынуждая переступить наконец порог.
— Ты выглядишь превосходно, намного лучше, чем в форме солдата, — судейская мантия на нем сидела бы намного лучше и интереснее, чем кожаный доспех и видавший виды плащ, но вряд ли братец решит променять любимое ремесло на престижную должность и мягкое кресло. — Сядь, осталось еще кое-что, одна, но очень важная деталь.
Она выдвинула из-за своего туалетного столика мягкую банкетку и жестом пригласила Конрада присесть. До начала праздника оставалось всего ничего, так что стоило поспешить, если они хотели застать момент открытия.
— Была где-то здесь, — Арила окинула взглядом коробки, отыскивая ту самую. — Нашла. Не подглядывай.
От нетерпения Валлион сдернула крышку и отправила ее в полет до кровати, извлекая маску на свет. Она идеально дополняла костюм, придавая внешнему виду еще больше мрачного настроения. Искусно выполненная, маска и в самом деле походила на птичий череп, слегка потемневший от времени, но отбеленный умелой рукой в нужных местах. Прорези выполнены в форме глазниц, под которыми художник добавил больше теней, а сверху чуть увеличил и добавил надбровные дуги, сохраняя присущее владельцу хмурое выражение лица. Передняя часть была увеличена, изображая длинный по-настоящему птичий клюв. Так ли нужна была Конраду шляпа, которую он принес с собой? Маску дополняли жесткие у основания черные с золочением перья, охватывающие голову и будто сливающиеся с длинными волосами.
— И так, закрой глаза, — Арила спрятала маску за спиной и заглянула в зеркало, будто желая убедиться, что Конрад не смотрит.
Обошла и встала прямо перед ним, наконец получив возможность рассмотреть его как следует. Даже сейчас, сидя на банкетке, Конрад не оказался ниже ее. Широкоплечий, красивый, с четкими и строгими чертами лица… какой же чудовищной ошибкой или настоящей издевкой судьбы было решение сделать их родственниками. У родителей были бы все шансы воплотить в жизнь задуманные ими планы, окажись их избранник копией Конрада.
— Подними голову, — легким движением Арила коснулась подбородка, приподнимая его чуть выше, — и расслабься, не хмурься, — подушечкой большого пальца провела от переносицы вверх, разглаживая складку между бровями, а затем поспешно отдернула руку. Испугалась, что он мог ощутить участившийся пульс.
Маска села на лицо как влитая, будто только ее и не хватало. Приподняв верхний слой волос, Арила спрятала за ним широкую ленту и, держась за плечо, обошла Конрада со спины. Не отказала себе в удовольствии заглянуть в зеркало, оценивая сочетание цвета и формы обоих костюмов.
— Лучше, чем я представляла, — повторила Арила, разглаживая складки на спине и перья на маске. — Теперь можно выйти на улицу и присоединиться к начавшим праздновать, — она положила обе ладони на широкие плечи брата и слегка сжала пальцы, частично перенося вес на руки. Может им стоит чаще куда-нибудь выбираться в компании друг друга? Может… может так пропадет странный трепет перед их встречами? И мысли, недостойные младшей сестры достойного человека. Настоящий позор своей семьи, во всем, кто бы мог подумать и ожидать подобного от такой безобидной на вид «куклы»? Арила с почти нескрываемым удовольствием избавлялась от наносных традиций и мыслей о том, что правильно и должно, но не могла с такой же легкостью переступить эту черту. Вдруг из-за нее не будет возврата, как в ситуации с ее сделкой, открывшей путь не только к успеху, и браком?
— Возьмешь с собой деньги? К сожалению, в моем платье карманы или пояс для кошелька не предусмотрены. Мелочь для артистов на улицах и что-нибудь для покупки пары-другой вещичек на память. Некоторые продаются только во время праздника и в другое время второй такой вещи уже не сыщешь.

Отредактировано Арила Валлион (04.07.2021 01:37)

+1

9

Конрад покорно садится, прикидывая, что за такую важную деталь он забыл и что сейчас хочет сделать Арила. Черт, даже мысленные формулировки казались двусмысленными - и все же очень интересно. Не хотелось закрывать глаза, не хотелось прерывать контакт взглядов, словно это разрушит прекрасную волшебную картину, в которой их не разделяют годы и недосказанные слова. Ему хочется смотреть ей вслед, провожая и обнимая глазами каждый изгиб ее изящной фигуры, каждый миллиметр нежной кожи, едва прикрытой невесомым платьем; и все же он слушает ее, с силой обрушивая железный занавес собственных век и незримыми цепями сковывая собственное тело. Не двигается, не подсматривает  - он ведь человек, и он умеет управлять своими эмоциями. Умеет ведь?

- Это то что я думаю? - произносит мужчина, чувствуя прикосновение и чувствуя падающую на голову тяжесть. Маска? Ну конечно. Только он мог забыть, что на маскараде главное - это маски; что именно маска была на лице у Арилы, и что на его лице маски не было. Ну что с него взять - солдатам в охране ведь маски не положены. - Ох, Силы, да меня короновали. Повелитель воронов приветствует вас, карр!

Раскрыв глаза и обнаружив на своем лице маску, он был ничуть не удивлен - как и теплым рукам, опустившиеся на покрытые тяжелыми перьями плечи. Видит - и смеется, декларируя свое приветствие, и с удовольствием видит улыбку на скрытом маской лице сестры.
Его сердце уже не срывается, подобно выпущенному на ипподроме беговому коню - оно уже привыкло, адаптировалось к новому режиму томительного волнения, а дурные мысли - и сомнения, что куда хуже - скрылись где-то глубоко. Не исключено, что через несколько дней он будет очень сильно жалеть обо всем - но сейчас ему плевать. Длинная ночь - один раз в году.
Он скрещивает руки на груди, поднимая их к своим плечам и накрывая ладони Арилы сверху, ловя ее взгляд в отражении зеркала. Ему нравится то, что он видит; даже некая вычурность и театральность собственного наряда кажется очень уместной.
Они хорошо смотрелись вместе. Ангельская птица и мрачный вороний король, невесомая серебряно-белая ткань и тяжелые черные перья; тьма и свет, неспособные существовать друг без друга несмотря на все различия. Символизм костюмов отражал главное - каждый из них при всем своем великолепии - лишь часть целого, элемент мозаики, и его предназначение - быть составлять единое в паре с другим. Костюмы не смотрелись по отдельности так, как должны. Да и только ли костюмы?

И как же сложно сделать первый шаг - хоть и слова вместе с эмоциями уже давно рвутся наружу. Слишком прочны цепи, с самого рождения сковывавшие разум - какими бы странными они ни были. Никого в мире не удивить родными людьми, убивающими друг друга сотнею способов по тысячам разных причин - так почему же любовь под запретом? Разве вина людей, что судьба повелела родиться в одной и той же семье?
Цепи прочны, и как бы ни думай, какую бы почву под них не подводи - их разорвать невозможно. Опасно. Не для себя - что можно сделать ему, чьи руки уже давно в кровь по самые плечи? Опасно для той, кого любишь. Что будет с нею потом? Заслужила ли она такую... судьбу? С ее образом жизни? За нею следят - и недавний случай со сговором слуг, решивших сорвать легких денег на шантаже, показателен, но отнюдь не единичен. Что, если кто-то узнает? Перенесет ли она позор?
Все эти мысли, весь этот яд сомнений - они отравляют все светлое и страстное, заставляют медлить, но все же - все же их хватка слабеет. Что такое страх, когда впереди длинная ночь?

- Конечно, деньги всегда у меня с собой. - Конрад благодарен сестре за то, что она разорвала секундное молчание, переключила с мысленной неловкости к чему-то, обладающему вещественной ролью. - Но я уверен, увидев тебя - любой торговец отдаст что угодно бесплатно.

Пора выходить - и обменявшись последними словами, Конрад встает, расправляя плечи и отбрасывая ненужную более шляпу перед зеркалом. Время и правда не будет ждать - несмотря на то, что выступление Арилы будет еще не скоро, ему не хотелось бы упускать множество прекрасных возможностей побыть с ней наедине - ведь в толпе, как известно, затеряться гораздо проще, чем в тайных комнатах. И может быть, атмосфера праздника изгонит прочь весь этот яд, что травит мысли?

- Как же это непривычно. - улыбается офицер, будто ища поддержки и утешения. - Ну, вроде все на месте. Идем!

Снаружи комнаты их уже ждут - какой-то слуга, имени которого Конрад не знает, подобострастно помогает с дверью, протягивая ее и устремляясь вперед, дабы раскрыть входную. На улицы уже слышны хлопки, музыка и голоса - десятки, если не сотни голосов, словно население всего этого города собралось здесь в ожидании... чего-то, чего они еще не видели. Сколько из этих собравшихся питаются чужой кровью? Сколько из них уже не встретят рассвет, лежа опустошенными и поломанными тряпичными куклами в пустом и темном переулке, плавая в канале или навеки закрыв глаза в на перинах дорогого отеля? Рон-дю-Буш недаром обладал у Ордена нехорошей репутацией, и недаром Конрад его не любил - но сегодня все это уходило на далекий задний план.

- Ты готова, моя королева? - Конрад говорит нарочито пафосно и вдохновенно, поворачиваясь лицом к сестре и перехватывая ее руку. Пальцы крепко сплетаются, словно оба Валлиона бояться, что людские и не очень людские потоки разорвут их связь, унесут к разным полюсам; ну, по крайней мере, этого страшится Конрад. Он чувствует пульс сестры, срывающийся в бешеный ритм; и чувствуя, он нежно гладит ее руку своей, подносит к губам и целует - прежде чем, повернувшись ко входу, потянуть за собой.  Хотя еще вопрос, кто кого потянет - кто из них чаще бывал и знает, что здесь делать. - Идем. Рон-дю-Буш ждет нас!

Вспышка разрыва в небе, расцветающая многоцветными лепестками волшебного огня, встречает их вместе с восторженной толпой.

Отредактировано Конрад Валлион (05.07.2021 02:45)

+1

10

В тишине, которую нарушал доносившийся с улицы гомон, шорох одежды казался почти интимным. Почувствовав тепло рук Конрада, Арила улыбнулась и обняла брата, скользнув ладонями по его груди. Чужое сердце стучало неожиданно сильно, едва ли уступая в этом ее собственному. Волнуется? Он давно не был на подобного рода мероприятиях. В этом все дело? Если так, то стоило приложить все усилия к тому, чтобы он посещал их чаще. Имя Арилы могло открыть перед ним множество дверей, а благодаря связям возможно обратить на себя взоры нужных людей, повысив шансы продвинуться по карьерной лестнице.
Хотел ли этого сам Конрад? Что ж, не лишним было бы обсудить. Он был из тех, кто мог ответить на вопрос о том, кем видит себя через пять лет. У самой Арилы таких ответов никогда не было и рядом с подобными брату ощущала себя беспечной стрекозой.
При взгляде в зеркало она не без удовольствия отметила, что Конрад с интересом изучает оба костюма и, похоже, понимает всю задумку. Увидит ли и то, что было одновременно и на поверхности, и скрыто глубоко внутри? Эта мысль вызвала волну удовольствия, от которого внутри что-то до боли сжалось. Как ни странно – было приятно, будто что-то обязательно должно случиться и этим хотелось поделиться. Хотелось сказать все прямо сейчас, заставить посмотреть другими глазами, но вместе с тем Арила ожидала, что он догадается сам и страшилась этого. Маленький грязный секрет не должен выплыть наружу.
Как другие девочки проходят через это? Оставляют в детстве нездоровое чувство привязанности, даже не подозревая, что оно может перерасти во что-то большее. Или у других не возникает подобных проблем? Похоже было на очередной изъян, который не превратишь в еще одну особенность.
Вновь скользнув ладонями по плечам, Арила поправила крупные перья на мантии и отвернулась от зеркала, чтобы Конрад точно не видел ее лица. Сейчас они окажутся на улице, в окружении людей… женщин. Она надеялась, что внешний вид их пары привлечет взгляды, но даст понять, что другим здесь ловить нечего.
— Увидев меня, любой торговец заломит тройную цену, — фыркнула Валлион. В представлении торговцев она могла оказаться золотой антилопой. — Впрочем, в чем-то ты прав, — вспомнила, как совсем недавно, на днях, один из таких поменялся и буквально растаял на глазах от одного только взгляда на нее.
«Мое сердце, госпожа, оно ваше,» — Арила передернула обнаженными плечами, испытав странное гадливое чувство. Не стоило думать о том, как будут смотреть такие люди, но лучше не забывать, что сегодня на нее будет смотреть Конрад.
— Выбирайся почаще в свет и забудешь об этом чувстве, — она проводила взглядом отброшенную в сторону шляпу и поспешила следом за братом.
В коридоре их встретил слуга, предусмотрительно открывающий перед ними двери. Арила улыбается и ему тоже, мягко и скромно, будто это не она облачилась во что-то столь вызывающее. По смущенному взгляду понимает, какой будет реакция гостей и жителей Рон-дю-Буш.
— Готов ли ты? — смеется, отвечает вопросом на вопрос, опережая Конрада и протягивая руку первой. От того, как крепко он сжал ее ладонь, сплетая пальцы, замирает сердце, а затем и вовсе срывается в бешеный ритм – моя, моя…
«Что же ты делаешь,» — казалось, она вся тряслась в такт сильным ударам сердца, а руки покрылись гусиной кожей, но этого он уже не видел.
Входная дверь распахнулась, открывая путь на шумные улицы. Множество людей в самых разных костюмах, таких ярких, броских, сложных и простых одновременно, они потоком текли мимо их дома, увлекая за собой все новых и новых участников. И Валлионам предстояло последовать их примеру.
Стоило перешагнуть порог, как в небе, прямо над их головами, с грохотом и свистом взорвался фейерверк. Темнеющее небо озарили вспышки золотого огня и можно было только догадываться о том, что ждало в самом конце. Все самое главное, грандиозное, интересное и впечатляющее будет доступно  позже, когда распахнутся двери главного собора.
Снаружи они поменялись ролями. Арила, не разжимая пальцев, увлекла брата в людской поток, над которым он все равно повышался подобно гиганту. Сравниться с ним могли разве что акробаты на ходулях. Один такой шел впереди и на его плечах сидело несколько живых голубок.
Она зря беспокоилась, думая о других. Стоило оказаться снаружи, как эти мысли покинули светлую голову. В самом деле смотрел ли хоть кто-то в ее сторону, когда рядом вышагивал Король Воронов?
— Главная площадь близко. Помнишь, что я говорила? — Арила обернулась, заглянув брату в лицо. — Пойманная блестка сулит удачу весь следующий год. Поймаешь одну для меня?
Со своим ростом она могла и не надеяться на успех, только на Конрада.
— Не отпускай мою руку, — попросила Арила, хотя и без этой просьбы чувствовала, что брат ни за что этого не сделает.
Можно было не думать о том, куда идти. Толпа сама несла их к центру, туда, где с самой высокой башни городской ратуши спустят голубку. Чем ближе к центру, тем больше становилось людей. Вливались все новые и новые толпы людей, превращая поток в подобие бурной реки, сходству с которой способствовал гомон множества голосов. За ними следовали музыканты, Арила слышала, как те наигрывали простую, но задорную мелодию и видела, как «река» волновалась вокруг них, приходя в бурное движение благодаря танцующим.
На самой площади музыка звучала еще громче и громче, не останавливаясь на достигнутых высотах, а потом вдруг разом стихла.
— Начинается, — толпа стихла вслед за музыкой, остался только стук барабанов, усиливающий ожидание и нетерпение людей.
Погасли все фонари, а затем вновь зажглись, выхватывая из темноты высокий шпиль административного здания, откуда сорвалась крупная тень. Она пронеслась над головами зрителей, закладывая крутой вираж, то появляясь в свете фонарей, то скрываясь за их пределами.
— Смотри, смотри! Там, — раздался чей-то нетерпеливый возглас. В тот же миг над центром площади загорелись огни и, поднявшаяся высоко-высоко, белая фигурка огромной птицы лопнула с глухим хлопком, рассыпая в воздухе сотни и тысячи сверкающих всеми возможными цветами блесток. С оглушительным свистом с крыш окружающих домов в небо взлетели новые фейерверки. Люди заволновалась и толпа пришла в движение. Арила поспешила прижаться к Конраду, ища у него защиты.
Сама она с каким-то детским восторгом следила за полетом голубки, поворачиваясь вслед за ней и стараясь не упускать из виду, а затем наблюдала за настоящим дождем из красок и блеска. Только наблюдала, жалея, что вокруг так много людей. Она бы хотела украсть этот миг только для себя одной, чтобы танцевать и кружиться, подобно рассыпанным в воздухе конфетти, и иметь возможность видеть глаза брата.
Вновь зазвучала веселая музыка, стало намного свободнее.
— Так что же, улыбнулась тебе госпожа Удача?

+1

11

Ему не впервой вступать во тьму - но здесь и сейчас Конрад будто шагал по земле чужой планеты, незнакомой, загадочной и странной; несложно затеряться в пестром, сияющем и блестящем потоке нарядов и масок - и хвала Луне, что Арила не отступала от него ни на шаг и не выпускала руки, затягивая за собой сквозь рябящееся людское море. Она ведь могла, как наверняка делала и раньше, помахать рукой и раствориться среди них, влиться в их ряды, столь ей близкие и знакомые, наверняка знакомые и близкие лучше, чем угрюмый и неповоротливый братец, даже сейчас бросающий взгляды по сторонам в поиске убийц с клинком или арбалетом. О чем говорить - у него у самого холоднело на боку от тяжести клинка, скрытого под мантией. Дикость, узнай кто - и наверняка примут за сумасшедшего.
Если бы только за это!

Конрад следует за сестрой в самое сердце шторма - черный, массивный, неуклюжий, и впрямь похожий на большого и мрачного ворона, бесконечно чуждого на сияющем карнавале; может, это даже к лучшему - он не украдет внимание, что должно, обязано принадлежать Ариле, столь сияюще, волнительно прекрасной. Она заслужила это, заслужила больше, чем кто бы то ни было - даже на этот маскарад Конрад поехал лишь ради нее. Ради того, чтобы отвлечь от прошлого, от смерти и боли, чтобы быть рядом, когда она окунется в знакомую и жизнь, будет смеяться и сиять, купаясь в чужих взглядах.
Чужих. Взглядах.
Чужих.
Вслед за радостью режет где-то внутри знакомым чувством - нельзя, никогда, ни за что; чужие , другие не должны приближаться к ней, не должны даже смотреть в ее сторону. Режет изнутри, словно коротким тупым ножом - режет и заставляет ускориться, держась от нее совсем рядом, словно каждая из тысяч рук, вытянувшихся в живой массе, в любую секунду заберут ее у него.

- Дай прийти в порядок глазам, и я наловлю тебе много чего. - Конрад смеется, и вправду пытаясь приучить глаза к пестроте, к огням, вспышкам и ракетам, раскалывающих ночь и обращающих ее в подобие полудня, к столь близком мельтешению толпы, на сей раз не отделенной строеки пикинеров и щитоносцев, но кричащей, поющей, толкающейся. Вот перед Арилой выскакивает какой-то парень в золотисто-белом камзоле с крыльями на спине и красивой, инкрустированной какими-то камнями полумаске - Конрад успевает проследить за каждым его движением и протянутой к его сестре рукой, прежде чем резво выдвигается вперед из-за чьих-то мельтешащих спин,  выразительно глядя на золоченого хлыща из-под вороньей маски. Парень смеется, резко поднимая руку и "давая пять", что-то говорит и ретируется, не оставляя даже мгновения для того, чтобы разобрать - что это только что было.
Валлион же больше не отстает от сестры, держась почти вплотную, и рядом с ней музыка и шум толпы, биение ее жизни казались более реальными, проникающими в душу и сердце.
"Смотри!" - кричит кто-то, и Конрад поневоле смотрит, не сильно понимая, на что именно надо смотреть; все происходящее вокруг пока что не слишком-то и цепляло солдата, забывшего о том, как можно отдыхать и праздновать, если не быть пьяным в дешевом борделе. Свет, летящая птица, мгновенная темнота, новый вспышки... Что может быть нового из того, что он не видел?..

Оглушительный свист и разрывы фейерверков застали Конрада врасплох: он слишком хорошо знал похожие звуки, предвещающие о прибытии ревущего пламени, мучительных смертях друзей и разорванных магическими ударами трупов среди дымящихся руин. Он вздрогнул и дернулся от неожиданности, когда призрак войны хищно оскалил голый череп, и чудо, что старый рефлекс не дал пойти дальше, вырывая из скрытых ножен клинок и бросаясь в укрытие. Доля мгновения - и его хватило чтобы вспомнить о том, кто он есть.
Конраду кажется, что в восторженном реве толпы он слышит крики неожиданности, переходящие в заливистый смех; смеется и он - над собой, придя в себя и отбросив мрачные флешбеки. Арила прижимается к нему, определенно показывая, что пиротехническое буйство по крайней мере с одной из сторон было довольно сомнительным - и Конрад обнимает ее с обеих сторон своими похожими на черные крылья руками; складывает ладони на ее животе и притягивает еще ближе. Все это длится лишь несколько секунд - но и в эти секунды у мужчины буквально перехватывает дыхание. Он почти теряет контроль...

- Ловлю! - летящие вниз вспышки и блестки затмевают стремительно нарождающуюся неловкость, и Конрад освобождает девушку, резко поднимая одну из рук к летящим огонькам. Азарт охоты, заполняющей, все окружение, не может не настичь и его, и он, как и все вокруг, кидается за призраком Удачи. - Сейчас, сейчас...А, зараза!

Ехидный призрак, кажется, решил показать ему хвост - та самая блестка проскользнула буквально между пальцев, и заливающиеся рядом гости карнавала тоже определенно заметили это фиаско; в первые секунды он думал, что успеет поймать хотя бы Арила - но судя по тому, что было видно, удача не улыбнулась и ей.

- Думаю, слова излишни, а? - мужчина проскальзывает перед сестрой, демонстрируя пустую руку. - Ай, да пусть госпожа поможет тем, кто больше в ней нуждается, а мы справимся и сами!
"Вот уж действительно - некоторым бы не помешала." - в памяти Конрада отчего-то возникает образ одного сослуживца, старого рыцаря, что был, кажется, самым неудачливым человеком в мире из всех, что он когда-либо знал. Вспоминая его, Валлион не может удержать улыбку. Сделав еще одни шаг, он берет Арилу за обе руки, словно невесту, и смотри ей в глаза сверху вниз.

- Ммм, как думаешь, где-то есть состязание в поднятии камней? А вон те орлята, - заметив краем глаза группку людей в золотисто-охряных костюмах и масках с крючковатыми носами, мужчина кивает в их сторону головой и с трудом сдерживается от смеха. - кажется, надорвут животы от наблюдения за моими успехами в ловле блестяшек.

+1

12

Отступив на шаг назад, Арила подняла глаза вверх, наблюдая за множеством вытянутых рук. Многим улыбнулась удача, зажатые в кулаке, крупные блестки конфетти выглядели подобно пойманным бабочкам – их резные края меж пальцев торчали как надломленные крылья. Счастливчики с лицами победителей смотрели на всех вокруг, приветствуя товарищей и насмехаясь, взглядом, над менее удачливыми.
Попытал счастья и Канрад, тянулся вверх, но каждый раз его пальцы хватали лишь воздух, а частичка конфетти проскальзывала мимо, уходя в чужие руки. Арила тоже попробовала, заметив, как крупная блестка, обогнув брата, направилась ниже, выбросила вперед руку, но не успела. Увели буквально из под носа. Заметив мелькнувшее рядом лицо счастливого обладателя Удачи, Валлион на долю секунды испытала досаду и раздражение, а затем улыбнулась, стремясь отбросить негативные эмоции.
— Похоже, никому из нас не улыбнется Удача, — она улыбнулась и смеющимся, стремясь показать, что неудача не задела ее. В самом деле, пускай достанется тем, кому нужнее, у Арилы запас удачи был потрясающе большим и без дополнительных вливаний. Она уже поймала свой шанс за хвост, кому еще везло также сильно, как ей? — В самом деле, другим нужнее.
А ну как и у этих блестящих кусочков фольги есть обратная сторона?
— Хочешь попытать удачи в соревнованиях? — Арила улыбнулась, крепко сжимая в пальцах ладони брата. Ей понравилось, как он обнял ее несколько минут назад, словно беря под свою защиту. Что могло бы заставить его повторить этот жест? На миг прикрыв глаза, Валлион мысленно представила себе карту городских улиц и вспомнила присланную брошюру. Столько развлечений, что все их не обойти даже за очень длинную ночь. За городом раскинулся цирк, на представления которого она бы с удовольствием сходила, но не сегодня. Посмотреть на акробатов она сможет и здесь, а там – на укротителей диких зверей. Арила много об этом слышала, как захватывает дух и щекочет нервы. Пошла бы она одна смотреть на такое? Она обернулась, взглянув на Конрада. Нет, есть моменты, какие хотелось бы разделить с кем-то.
Не выпуская руки Конрада, Арила поддалась течению людского потока, вместе с которым оказалась на одной из боковых улиц. Здесь повсюду горели огни, музыка звучала тише, сливаясь с разговорами, и пахло чем-то вкусным. Почти в самом начале улочки стояла открытая кондитерская лавка, на витрине которой красовались пирожные. Стоило Ариле чуть задержать на них взгляд, как перед ней появился высокий мужчина с пышными усами, наряженный под рыцаря с пышным плюмажем из красных перьев на шлеме. Кажется, наличие огромной фигуры Конрада позади ничуть его не смутило.
— Чего желает прелестная леди? — он поклонился и, подхватив свободную руку Арила, невесомо коснулся ее пальцев. — Цветов? Пирожное?
Валлион, слегка покраснев, смущенно улыбнулась. Осторожно высвободила руку из чужих пальцев, прикрыв ею нижнюю часть лица. Обернулась, чтобы взглянуть на Конрада, ища не то поддержки, не то одобрения.
— Вы не одна? Что ж, за внимание столь прекрасной девушки я готов побороться! — рыцарь выпрямился, ударив себя кулаком в грудь. Рядом с братом он смотрелся немного потешно – высокий, но тонкий, с неожиданно широкими плечами, но худыми ногами. — Отважитесь ли вы, — мужчина выхватил из-за пояса фальшивую шпагу и направил ее Конраду в грудь, — сэр Ворона, сразиться со мной за право и честь сопровождать юную леди на этом празднике ночи?
Все так же не отнимая от лица руки, Арила сдавленно хихикнула, понимая к чему тот клонит. За спиной рыцаря, метрах в десяти дальше по улице, располагался небольшой павильон, вывеска на котором предлагала силовые соревнования. Наверняка этот человек заманивал клиентов.
За спинами также раздались такие же сдавленные смешки, стайка орлят, которых приметил Конрад, последовала за ними и сейчас наблюдала за представлением издалека.
— Выиграете право сопровождать ее и дальше этим вечером? Или сбежите, трусливо поджав перья? — весь монолог кончик шпаги выписывал в воздухе фигуры, рыцарь так увлекся, что Ариле пришлось раз-другой увернуться, спасаясь от удара. — А если побьете рекорд, то сможете посоревноваться с нашим чемпионом за главный приз! Ваш ответ, сэр Ворона?

+1

13

- Соревнования? Ха, ни за что. - улыбнулся Конрад в ответ, внутренне радуясь, что маска скрывает половину его лица. Движения губ легко подделать, глаза же - практически невозможно. - Не хочу лишать остальных шанса порадоваться своей силе.
Разумеется, ему было более чем плевать на чужую радость, чужие чувства и все остальное - и если бы не маска, скрывающая напрягшиеся мышцы под кожей лица, Арила непременно поняла бы это. И он не боялся проиграть, дело было совсем не в этом.
Конрад ненавидел показательные состязания.
Турниры, многоборья, чемпионаты, все эти бесконечные попытки кому-то что-то доказать в искусственных рамках, бравирование своими игрушечными достижениями в стерильных условиях, ликующая толпа, чествующая фальшивого "чемпиона" - та самая, что выливает ведра презрения на сидящих у паперти безногих и безруких солдат.
А уж здесь, где и без того толпы праздно шатающихся и беснующихся людей вызывали немало скептицизма...
Нет, Конрад определенно не желал с кем-то здесь соревноваться. По своей воле он бы вообще не входил в эту толпу.
Ничто не предвещало проблем, когда они продвигались сквозь людское море. Неподалеку на глаза Валлиону бросились уже знакомые ребята в орлиных костюмах - преследуют, что ли? никак поклонники кое-чьи? - но и они затерялись в толпе, ориентироваться в которой без путеводного маяка в виде маленькой белой фигурки сестры было весьма проблематично.

В небе взорвались несколько ракеты, раскрашивая ночь в красный и зеленый; уже не вжимая голову в плечи как при артобстреле, Конрад все же поневоле поднял взгляд к источникам взрывов и упустил самое главное.
Лишь пара секунд, а когда он вернулся с небес к земле - где-то за сердцем тотчас вспыхнуло черное пламя.

"Что эта мразь себе позволяет?!"

Кажется, разряженного клоуна не смущала, что дама не одна и уже держит кого-то за руку; тяжелый взгляд Короля Воронов уперся в не в меру наглого усача, подобно тарану в крепостные ворота. Он не терпел наглецов, особенно посягавших на принадлежавшее ему. Маленькое обстоятельство - с каких это пор Арила перешла в разряд его собственности - старший Валлион и не рассматривал в качестве вопроса, внутренне чувствуя это как нечто свершившееся.
Шагом вперед мужчина выдвинулся прямо к "рыцарю", обнимая сестру за талию и будто невзначай отодвигая назад, за свою спину; чуть пригнувшись и опустив голову, он выходит навстречу, и перья на плечах его костюма будто специально поднимались кверху, еще сильнее делая похожим на нахохлившуюся ворону.
Все в этом облике тощего длинного клоуна вызывало негодование и неприязнь; взгляд Конрада скользнул по его костюмированным доспехам - бутафория, конечно, в настоящих он едва ли простоял бы и с пару десятков минут. И все же он плавал в атмосфере этого цирка, как рыба в воде, танцевал и красовался под взглядами дам и кавалеров, купался в смешках и аплодисментах - в отличии от Конрада, бесконечно чуждого и неловкого перед паршивым актеришкой погорелого театра, несмотря на все заслуги. Хвала звездам, костюм оказался подходящим: кто же будет ждать, что ворона станет заливаться соловьем? В конце концов, кто он такой перед настоящим боевым офицером?
А Арила... Арила была совершенно не против. В первые мгновения Конрад надеялся, что сестра, определенно имеющая острый язык и весьма горделивый характер, размажет "кавалера" за пару секунд, выставив его посмешищем перед ликующей и забавляющейся публикой... но она лишь смеялась и не говорила ничего. И это обстоятельство поразило его подобно острому клинку эстока, пронзающему сочленения прочных доспехов.

- О, господин Красноперый, не слишком ли вы рано выставили прекрасную леди в качестве переходящего знамени? - насмешливо прокаркал мужчина, приближаясь и нарочно выделяя "господин" вместо "сэр", словно демонстративно выставляя оппонента в качестве простолюдина. - И я вижу, вы обучены болтать, а не летать. Скажите, сударь, вы еж? Птица гордая, что не полетит, пока не пнешь?

Разжав руки, Конрад выпустил руку Арилы и продолжил шаги, оставляя девушку за спиной. Ей хотелось посмеяться? Что ж, пусть посмеется. Если для нее подобное хамство - игра, то самое время играть по-крупному.
Презрение во взгляде Валлиона сквозит из глазниц маски-черепа, обжигает каждый сантиметр тела оппонента. Оказавшись лицом к лицу, Конрад с улыбкой, больше похожей на оскал, протягивает руку - и оппонент, на свою беду, принимает рукопожатие.
Стальная хватка воина Ордена смыкается на покрытой мягкой матерчатой перчаткой кисти "рыцаря", и Валлион резко сжимает хватку, ожидая, как изменится лицо жалкого актеришки, возомнившего себя дворцовым ловеласом.

- Слушай сюда, друг. - шипит Конрад, придвигаясь лицом к лицу "рыцаря" и обрушивая полный ненависти и презрения взгляд ему в глаза. - Убирайся к чертовой матери и больше никогда не показывайся ей на глаза.

Он ожидал гримасы боли, недоумения, может быть, даже крика - но в ответ получил лишь еще более широкую ухмылку.
А затем кажущаяся податливой плоть словно превратилась в камень.

- Я не расслышал, друг, ты что-то хотел сказать? - ухмыльнулся усач, и вслед за ухмылкой сжал руку офицера в ответ. Конрад был сильным и тренированным человеком - но по сравнению с хваткой актера в эти мгновения он казался себе не более чем школьником-кадетом. Боль хлынула бурным потоком, прорывающимся сквозь плотину и словно раскалывающим на осколки все кости в руке, не давая шевельнуться или разжать кулак. Он не кричал и не двинул ни единой мышцей, привыкший к любой боли годы назад.
- Я сказал, что если ты не подберешь свои перья и не уберешься, я вспорю тебе пузо и выпущу кишки. - прошептал Валлион практически на ухо, дабы никто из присутствующих, особенно Арила, его не услышал. Как именно он собирается выпускать кишки с одной рукой - Конрад не представлял, но для бушующей ненависти и гнева это обстоятельство было лишь маловажной деталью.
- А ты... Ах, проклятье. - начавший было ухмыляться силач резко переменился в лице, глядя куда-то за плечо Валлиону - и тут же, резко расслабив кулак, резко выбросил руку Конрада на свободу, отходя на шаг назад. - Да иди ты в бездну, псих.
Момент для торжества, впрочем, упустил и Конрад, более заинтересованный резким прекращением нарастающей боли в раздавливаемой заживо руке.

- Сэр Ворона оказался слишком хорош для того, чтобы снизойти до нас, земных жителей. - шутовски поклонившись, "рыцарь" отступил назад, бросая взгляды по сторонам. - Всех же достойных рыцарей - прошу к нам!
И судя по количеству свиста, смеха и хлопков в ладоши - в глазах народа поражения он не испытал.

- Отличное представление, мой господин, милая леди. - голос из-за спины, искаженный словно чем-то тяжелым перед носом, заставил Валлиона резко обернуться - лишь для того, чтобы столкнуться взглядами с высоким мужчиной в дорогом черном с серебром костюме, широкополой шляпе и маски с длинным клювом. Чумной доктор учтиво поклонился, а в месте с ним - четверо таких же, стоящих уже за его спиной.

- Этот хлыщ давно заслуживал взбучки, видит Луна. Возвольте вручить вам  подарок за столь решительный подвиг.
И, не дожидаясь особенно ответа, Чумной вынул из кармана своего кажущегося бездонным плаща колоду карт и, сняв сверху одну из них, протянул ее Валлиону.
- О, сэр Ворона, сегодня вам повезло, - в искаженном маской голосе сложно выявить конкретные эмоции, но из перемешанного комка интонаций Конраду отчетливо показалась насмешка.
На карте, упавшей в руку Валлиона, красовался шикарный рыжий лис. В короне и с символом короля.
А на душе Конрада, узнавшего этот символ, медленно пополз холод.

- Распродажа! Распродажа! Работы Раймона ди Лореана, только сегодня! - прокричали где-то слева, и как только Конрад успел обернуться, посмотреть и вернуть взгляд назад - след Чумного исчез, растворившись в людской массе.

+1

14

Все это – часть представления, спектакль, призванный развлечь и заманить гостей маскарада в павильон с подготовленными аттракционами. Весь город в эту ночь стал декорацией к одному большому спектаклю и Ариле казалось, что все это понимают, что брошенный рыцарем вызов найдет свою цель в лице ее брата и все они смогут повеселиться.
Похоже, зря.
Арила видела, что он наконец повернул голову в сторону нанятого актера и ощутила, как стремительно изменилась атмосфера, обдав ее холодом. Протянула было руку, желая привлечь внимание к себе, но Конрад просто отодвинул ее себе за спину, не удостоив даже коротким взглядом. Сделал это так, будто иных вариантов и не предполагалось, как тогда, у конюшни возле таверны.
В глазах Арилы праздник стремительно терял свой блеск, уходил на дальний план. Все ее внимание сосредоточилась на широкой спине Конрада, который просто сросся с пернатой шкурой хищной птицы. Еще одна попытка что-то изменить, встрять, переключить внимание, Валлион заглянула в лицо, желая встретиться с его глазами, но из-за выпуклостей глазницы его маски кажутся наполненными тьмой до краев.
Это короткое видение, рассеянное едва ли не в тот же миг взорвавшимся в небе фейерверком, заставило ее отпрянуть и остаться позади, беспомощно глядя Конраду в спину. Даже голос его звучал немного иначе, почти незнакомо – он редко когда позволял себе подобный тон в обществе сестры. Впечатление создавалось такое, будто она невольно заглянула за ту маску, какую всякий носит на лице не снимая.
И у нее была такая, спасающая не только от внешнего мира, но и от внутренней тьмы и лишних вопросов, способных вытащить ее на свет.
— Конрад, — она все же шагнула следом, осторожно касаясь локтя свободной руки, но видимого эффекта это не возымело. Мужчины уже закусили удила и не собирались отступать, напоминая двух сцепившихся котов, которые застыли перед дракой, оценивая возможности друг друга и стремясь подавить моральный дух противника.
Происходящее длилось несколько секунд, пока мужчины мерялись силой рукопожатия и взаимной неприязни, хотя Ариле казалось, будто этот миг растянулся на целую вечность. Время замедлилось, поблекли краски и стихли звуки, а затем вдруг все прекратилось и на Валлион обрушился весь этот мир подобно тяжелой морской волне. Зазвучал голос актера, стремившегося перекричать толпу и взрыв пиротехники, раздались смех и аплодисменты. Похоже окружающих разыгравшаяся сцена устроила и даже повеселила своей развязкой. Арила слышала, как кто-то кричал его «имя», хлопал и свистел следом. Все это так поглотило и рассеяло внимание, что она не заметила подошедшей со спины компании людей в костюмах не менее мрачных, чем тот, в который был облачен Конрад.
Растерянно ойкнув, Валлион отступила в сторону, пропуская их мимо себя.
Все это походило на еще одну часть, но уже совсем другого спектакля.
— Что это было? — спросила Арила, когда странная компания растворилась в толпе.
По плотно сжатым тонким губам она видела, как Конрад напряжен и жалела, что не может сейчас видеть его глаза.
Вокруг продолжали двигаться люди и казалось, что это движение, подобно течению в реке, подхватило и понесло их подальше от павильона с силовыми соревнованиями, мимо витрины с выставленными десертами…
— Распродажа! Только сегодня, тематические работы известного мастера, приложившего свою руку к изготовлению украшений для самых известных особ! Спешите и вы не пожалеете, — мимо проплывала витрина, у которой столпилось столько народу, что и не разглядеть что там внутри. Зато вывеска привлекала внимание – яркая, переливающаяся множеством цветов. Хозяин лавки не поскупился.
— Заглянем? Наверняка здесь есть что-то особенное, — не дожидаясь ответа, Арила толкнула дверь и услышала звон колокольчика. Несколько посетителей оторвались от стеллажей, обернувшись ко входящим, а затем вновь вернулись к разглядыванию безделок за стеклом.
Внутри играла мелодия из шкатулки и именно она приковала так много внимания. И было чем – большая, инкрустированная драгоценными камнями, под ее крышкой разыгрывалось маленькое карнавальное представление, пока не кончался завод. Арила тоже встала неподалеку, наблюдая за передвижением маленьких, искусно выполненных фигурок, пока не поймала себя на том, что могла бы оставаться в таком положении очень долго, дольше, чем требуется, чтобы просто насладиться красотой чужой работы. Похоже без магии тут не обошлось.
Стоило отвести взгляд, как Арила поняла, что почти не помнит фигурки. Бросила еще один взгляд, стараясь не всматриваться слишком долго. Похоже, что там был изображен в общих чертах сюжет этой длинной ночи – уходящее за горизонт солнце, после которого к прогуливающейся даме присоединяется еще одна фигурка мужчины.
Заставив себя оторваться от гипнотизирующего зрелища, Арила прошлась вдоль витрин, под которыми лежали украшения и драгоценные вещицы, вроде серебряного зеркала или ручных часов известного мастера. По центру довольно большого зала расположились несколько отдельно стоящих одиночных витрин, под стеклом которых хранилось видно что-то особенное, вроде красной с золотом маски на все лицо, в прорезях которой Ариле почудились чьи-то глаза, или драгоценного яйца, внутри которого будто было что-то еще. Магические вещицы не вызывали у Арилы большого доверия.
— Хотел бы ты что-то на память об этом празднике? — Арила обернулась к брату. Сама она положила глаз на несколько вещиц, но не собиралась уходить отсюда с полными руками. Хватит всего одной.

+1

15

Внутри Конрада все еще полыхало пламя - и сложно сказать, от чего сильнее. От хамоватого клоуна, на деле оказавшегося определенно не таким простым и явно чем-то большим, чем просто человек?  Исполняющий знал многих людей, но ни разу в жизни не встречал никого, кто обладал бы подобной силой при, ну, пусть и не тщедушном, но все же далеко не выдающемся телосложении. От реакции на этого клоуна Арилы, очень даже готовой пойти вслед за ним и послужить игрушкой в спектакле для сбора денег в аттракционах, а потом поулыбаться и похлопать глазами победителю? Умом Конрад понимал, что подобное поведение - это нормально, это не страшно и это именно то, чего ждут от дамы на маскараде - но сердце его при одной лишь мысли о подобном заставляло челюсти сжиматься до выступающих желваков, а глаза - метать молнии.
А может быть, дело в подопечных мистера Ренара, определенно давших понять, что ведут их с самого начала?
Карта с лисицей покоится в рукаве, закрепленная изнутри словно крапленый козырь - и напоминание, что игра никогда не кончается; не то чтобы он был сильно против - в другое время, но не сейчас. Здесь, в чужой стране и под маской, он надеялся хотя бы на считанные часы стать другим человеком; тем, кем Конрад Валлион не имел права быть, как бы ему ни хотелось. Эта ночь должна была принадлежать образам и фантазиям, тем, кого не существует в реальности, и может быть - позволить себе то, чего нельзя позволять на самом деле. Глаза и уши королевских шпионов здесь совсем ни к чему... и это только вершина айсберга. Не явились ведь они просто так, чтобы последить за ним? Наверняка у них есть куда более важная задача, и похоже, что им нужна его помощь. Иначе зачем вообще являться и выдавать метку короля лисиц?

Что это было? Хороший вопрос - его Конрад сам бы задал сестре, будь они в более подходящем для разбирательства месте. Как и пару других вопросов - например, как давно она забыла слово "нет". Но сейчас, сейчас мужчина чувствовал, что просто не имеет права так с ней поступать. Пожирающая изнутри ревность - надев маску, Валлион словно избавился разом ото всех страхов и ограничений и хотя бы для себя мог называть вещи своими именами - не являлась поводом для того, чтобы кидаться на ни в чем не повинную сестру. С каждой секундой рядом с ней из Конрада словно вытекала, как из пробитой бочки, капля за каплей ярость и злоба.

- Это было то, чего он заслужил. Пусть скажет спасибо, что эта шпага не оказалась в его заднице. - проворчал он, глядя вслед удаляющемуся усачу и окружающей его толпе. О своих догадках по его сущности и о том, что он едва не лишился руки, Конрад, конечно, счел лучшим умолчать. Чуть пройдя вперед, мужчина оказался прямо перед сестрой и, недолго думая, нежно погладил ее по щеке. - Ты - не приз победителю, и уж точно не этому клоуну решать, когда и кому за тебя драться. Никто не смеет обращаться с тобой, словно с вещью, даже в шутку. Только не в моем присутствии.

Он даже не думал ни о значениях слов, и о том, как и кому он их говорит - слова вылетали сами, словно дикие голуби сквозь разбитое окно птичника; вслед за ними - и его рука, ласкающая девушку, и вторая, обнимающая ее за талию. Сквозь узкие прорези в маске он смотрел на свою спутницу, цепляя взглядом кроваво-алые огоньки ее глаз, мерцающие в иллюминации и блеске фонарей, и целую секунду ни в чем не сомневался.
А затем воздух развал крик очередного зазывалы, в небе взорвалась очередная ракета, осыпаясь разноцветными искрами - и момент развеялся, словно туманная фата-моргана на порывах северного ветра.

И они шли дальше и дальше, держась за руки, и Конрад молчал, дабы не нагнетать и не добить остатки момента. И когда Арила, не спрашивая его разрешения, метнулась внутрь очередного магазина - он последовал за ней, испустив обреченный вздох. То, куда все шло, ему определенно не нравилось. Слишком вымученно и неестественно это было. Слишком хорошо, чтобы стать правдой.
Звон музыкальной шкатулки, маленькие фигурки, что-то изображающие, всевозможные красивые безделушки и прочие вещи не привлекли внимание Конрада ни на мгновение. Пропустив Арилу вперед, он следовал за ней, поневоле восхищаясь лишь тем, сколь живо реагирует на эти мелочи она. Это было самое важное - ничего более лично ему было не нужно.
Наверное.

- На память? Ммм, возможно. Дай мне немного времени. - задумчиво произнес Исполняющий, проходя мимо очередной витрины с украшениями. Слова сестры заставили его кое о чем подумать - и она, наверное, сейчас будет очень сильно смеяться, глядя как вечно мрачный брат с интересом всматривается в ряды драгоценных побрякушек. Вот уж новости, откуда никто не ожидал!
И все же - ничего не стоило особого внимания. Кольца, серьги, затейливые амулеты, изделия из золота, серебра и камней в самой разной форме - и все же слишком ожидаемо и предсказуемо. Порою на его глаза попадалось нечто потрясающе красивое - и стоящее как руль от королевского флагмана, при всем при этом - безвкусное в своем великолепии; рядом с ним - откровенные штамповки массового производства, не имевшие ни капли вложенной души. Откуда там ей взяться, если украшение делает десяток рабочих на тянущемся вручную конвейере?
И почти в самый последний момент, когда ничто из лежавших на витринах ему не подошло, Конрад наконец увидел.

Присмотреться, конечно, пришлось хорошо, и если бы не воля судьбы, направившей взгляд, он бы и не заметил: все выглядело так, словно владелец лавки специально оставил эту вещицу позади всех остальных, не желая продавать. И все же Конрад заметил, и выделил из других, как чем-то неуловимым от них отличающуюся. Хотя чего в ней особенного?
Маленький кулон на цепочке - фигурка летящей голубки из белого золота, инкрустированная сапфирами по линии широко раскинутых крыльев;
в клюве у птички - сияющая маленьким рубином звезда, а в лапках - драгоценная лента с символами солнца и луны. Наверное, Конрад смотрел на этот кулон слишком долго, потому что вскоре привлек внимание торговца.

- Чем могу вам помочь, сэр? - дружелюбно произнес парень за прилавком, и тут же, уловив взгляд Исполняющего, быстро добавил. - Прошу прощения, но эта работа предназначена для персональных клиентов. Может быть, вы...
-Нееет, уважаемый, - не отрывая взгляда от украшения, парировал Конрад. Парнишке стоило знать, что если он что-то пожелает, отговорить будет сложно. - Не сомневайтесь, я смогу заплатить. Сейчас увидите...

Оттянув край мантии, Конрад полез внутрь за кошелем, предусмотрительно взятым с собой по просьбе Арилы. Жалования офицера Ордена и агента секретной службы должно было вполне хватить для того, чтобы приобрести многое из этой лавки - наверняка включая эту, на вид совсем не такую уж и дорогую, вещицу. Правда, на что останется жить остаток месяца - вопрос открыт.
- У сожалению, сэр, это невозможно. Вынужден попросить вас выбрать что-нибудь другое.
- Да раздери тебя бездна! - тихо прорычал Конрад, вынимая руку и устремляя ее к столу, словно желая разбить стеклянную поверхность кулаком, и лишь в паре сантиметров останавливаясь. Карта, скрытая в рукаве и благополучно забытая - пиковый король с рисунком ухмыляющегося лиса - падает на стол рубашкой вниз, демонстрируя хитрую и надменную улыбку прямо в потолок.
А продавец замирает на полуслове.

- Э. Прошу прощения, сэр. Вам следовало сообщить раньше. - медленно бледнея, процедил парень, оглядываясь в зал. Увлеченные и скучающие люди в пернатых масках, замершая перед стойкой с каким-то вырезанным из камня портретом Арила, здоровяк-охранник у дверей - все они, кажется, жили своей жизнью и совсем не интересовались тем, что происходит за прилавком. - Пожалуйста.
- Сколько я должен? - слегка удивленный, но не подавший виду Валлион принял из рук продавца кулон и принялся раскрывать кошель - и прямо в эту минуту он ощутил на себе тяжелый и недоверчивый взгляд этого парня.
- Э, сэр, вы... А, понимаю. Столько народу. - очевидно, вспомнив слово "конспирация", торговец назвал Конраду весьма демократичную сумму и, получив причитающееся, быстро сгреб в ящик стола монеты.
- Успехов вам, сэр. Да осветит ваш путь Луна.

...По взгляду Арилы было заметно, что она удивлена тем, как долго брат копался в ювелирном. Не желая лишний раз привлекать внимания, он улыбнулся ей и, взяв под руку, повел в ту часть зала, что была скрыта от глаз парня-продавца и любопытствующих невысокими ширмами.

- У меня для тебя сюрприз. - произнес он, стоя между стендами с творениями мастера де Лореана, а после, сунув руку за отворот мантии, вытянул наружу нечто, чего сестра пока не видела. - Пожалуйста, закрой глаза.

И когда - и если - она их закрыла, воин быстрым, неуловимым движением надел ей на шею тончайшую цепочку. Она поймет, конечно - сквозь полупрозрачное и невесомое платье легко почувствовать совершенно любое прикосновение, а уж тем более груз в пару граммов - и все же Конрад хотел, чтобы все было именно так.

- Открывай. Знаю, что не разбираюсь в ювелирном искусстве, и это выглядит довольно скромно, но... - а предатель-язык, как на зло, именно сейчас решил сыграть в тяжело раненого и не желающего двигаться солдата. И стремительно подкатывающая к голове кровь ему вовсе не помогала. - Позволь подарить тебе этот символ в знак этой ночи. Я счастлив быть здесь с тобой, Ари.

+1

16

Казалось, Конрад никак не мог влиться в атмосферу праздника, Арила видела, что здесь он явно не на своем месте и потому согласие, полученное в ответ на простой вопрос, вызвало искреннее удивление. Хорошо, что под маской не было видно, как брови поползли вверх, не хотелось спугнуть пойманное им настроение. Признаться, Арила ждала отказа, очередной попытки увильнуть и переключить фокус внимания с себя на сестру, и была рада тому, что ошиблась.
Наблюдать за этим должно быть интересно, – в его движениях отчетливо просматривались скованность и неловкость, будто он сам у себя спрашивал зачем и что он здесь делает – но Арила решила предоставить его самому себе и не смущать лишний раз своим присутствием. Тем интереснее будет увидеть результат. Что бы это могло быть?
Хмыкнув и мотнув головой, отгоняя непрошенные попытки угадать, Арила направилась в другой конец зала, однако даже оттуда краем глаза продолжала видеть высокую фигуру брата, низко склонившегося над витринами. Похоже его в самом деле увлек процесс и это вселяло надежду, что он еще проникнется духом этой ночи.
Эти мысли так увлекли ее, что Арила и не заметила, что все это время стояла на месте, не замечая ничего вокруг. Скинув оцепенение, она улыбнулась и наконец отвела взгляд от Конрада. Неплохо бы и ей присмотреть что-нибудь в память об этом времени.
Сколько времени ушло на то, чтобы осмотреть лежавшие под стеклом вещицы? Казалось, совсем немного, взгляд будто сразу остановился на нужном украшении и все остальные в один миг перестали быть интересными. Приличия ради Арила попыталась осмотреть еще несколько стендов, но в итоге все равно вернулась к тому, где лежала нужная вещица.
«Интересно, подойдет ли размер?» — оглянувшись, Валлион подозвала девушку, бросавшую на клиентку заинтересованные взгляды и всем своим видом демонстрирующую свою готовность помочь по первой же просьбе.
— Будьте добры, покажите поближе, — пока девушка возилась с ключами, подбирая нужный к замку, Арила украдкой бросила взгляд в сторону Конрада. Похоже он тоже нашел то, что искал. Встретившись с братом взглядами, Арила улыбнулась и помахала ему рукой, после чего отвернулась, загораживая своим телом вид на витрины.
— Вот, пожалуйста, — Арила протянула руку и едва не выронила перстень, оказавшийся куда тяжелее, чем она думала. Массивная печатка, на лицевой части которой изображены меч и роза, отлитая из красной эмали. Комплектом к ней шла брошь, которой можно подколоть плащ или закрепить на камзоле. Банально? Возможно, но Арилу невероятно грела мысль о том, что эти вещицы будут напоминать Конраду о ней.
— Будете брать? — участливый голос, раздавшийся совсем рядом, заставил Арилу вздрогнуть. Она совсем забыла, где находится.
— Да, — обернулась, услышав шаги брата, — да, конечно, минутку.
Арила развернулась на встречу Конраду, но не успела сказать и слова, как тот взял ее под руку, отводя в сторону. Махнув девушке, Валлион понадеялась, что та не расценит этот уход как попытку кражи. Не хотелось бы омрачать этот вечер нелепыми подозрениями.
— Ох, правда? — выразив удивление, Арила, тем не менее, тут же ощупала взглядом фигуру брата, пытаясь угадать и увидеть, что же именно он припас для нее. — Мне казалось, ты искал что-то для себя, — она заметила жест, каким Конрад извлек что-то из закромов мантии, рассмотреть не успела, пальцы сжались в кулак, пряча от ее взора подарок. — Ты же не собираешься дразнить этим, как в детстве, когда мне приходилось упрашивать тебя?
Прищурившись и склонив голову на бок, Арила убрала руки за спину. Задумалась на мгновение, а затем закрыла глаза, принимая предложенные правила. Качнулась от неожиданности, обнаружив, что голова идет кругом, но тут же нашла опору в чужих руках. Ситуация неуловимо напоминала о той ночи под конец бурана, когда они вдвоем оказались в комнатке без света в какой-то таверне. От одной только мысли об этом по коже пробежали мурашки, а в прикосновениях и словах хотелось видеть что-то большее. В такие моменты Арила понимала, как сильно скучает по чужому теплу. Одиночество не шло ей на пользу.
— Спасибо, — не открывая глаз, Арила обернулась и поймала ладонь брата, вынуждая того немного задержаться. — У меня не было возможности сказать тебе это раньше. Спасибо за те слова, — сказанное Конрадом после встречи с зазывалой-усачом было для нее ценно.
Оставалось надеяться, что Конрад не заметил легкой дрожи, какая била Арилу, пока его руки касались открытой кожи. Выпустив его ладонь, Арила скользнула пальцами по ключицам, опуская руку к груди. Было не трудно догадаться о том, что же из себя представлял этот сюрприз. Даже с закрытыми глазами. Стоило кулону коснуться кожи, как она невольно дотронулась до него свободной рукой и открыла глаза на мгновение раньше, чем прозвучали слова Конрада.
— Что? О чем ты, — отмахнулась от неловкой попытки принизить значимость его подарка, — выглядит прелестно.
Подняв кулон на уровень глаз, Арила всмотрелась в фигурку птички. Ювелир хорошо потрудился над ней, уделив много внимания деталям, перышки выглядели почти как настоящие, насколько это возможно для такого материала. На фоне этого выбранный ею комплект выглядел более чем скромно, но извиняться за это она не собиралась. Напротив, ей казалось, что простота и видимая грубость как нельзя лучше подходят его образу. И не только сегодня к костюму вороны.
— Знаешь, у меня тоже есть что-то для тебя, — зажатое в кулаке кольцо нагрелось и будто бы стало еще тяжелее. — Надеюсь, тебе понравится. И вообще подойдет, — а нет, так вторая часть комплекта не была столь требовательной.
Взяв Конрада за руку, Арила продемонстрировала зажатый в кулаке перстень. Примерилась к пальцам, а затем надела кольцо на безымянный палец. Село как влитое, будто для него и было сделано. Массивное, выполненное из черненого серебра, оно отлично подходило под любой костюм и не слишком сильно бросалось в глаза.
Поманив брата за собой, Арила вышла на видное место и заметила, что девушка облегченно выдохнула, пусть и попыталась как-то скрыть свое волнение.
— Будет немного неудобно просить тебя заплатить за это, — пожалуй, стоило предусмотреть место для хранения кошелька, чтобы не чувствовать себя так неловко в эти минуты.

+1

17

Чего он не ожидал - так ответного подарка. Конрад вообще не привык что-то получать не в награду за службу или не в качестве трофея; то обстоятельство, что платить за подарок придется ему, совершенно ничего не меняло. Денег, что были при себе, хватило бы и на десяток таких колечек - но Конрад был бы рад и камню, если получил бы его из рук Арилы.
- Буду носить его, не снимая. - серьезно ответил он, склонив голову и глядя в прорези маски на лице сестры. Вопреки ожиданиям, он все чувствовал, и ощущения эти эхом отражались от его сердца и мыслей, резонируя с тем томительным чувством, что уже давно было свободно от цепей предрассудков. Давно, а полностью - с начала карнавала, оставившего прошлое и будущее по ту сторону границ. Не только для него - целый город шагнул в неизвестность, и оставалось лишь гадать, сколько людей и не совсем людей последовали примеру семейства Валлион. Конрад не гадал, ему было все равно.
Так было нужно. В этом была суть. Недаром в каждом новом карнавале менялось все за одним исключением - маски. Маска - это не просто ткань, скрывающая лицо - не так уж они и скрывают. Это билет в другую жизнь, роспись в джентльменском соглашении на тотальное инкогнито внутри изолированного мира Рон-дю-Буш. И даже вороны и лисицы, голодным взглядом смотрящие сквозь щели и прорехи в тонких тряпичных стенах этого мира, не могут это изменить.

Черненое серебро сидит на пальце так, будто сидело там вечно - хотя надето лишь пару мгновений назад; и этот момент, в который Арила надевает ему на палец печатку, отдается по душе воина мурашками. Слишком символично это касание безымянного пальца, слишком уверенны нежные прикосновения к его руке; если бы и он взял ей в подарок кольцо... От мысли о том, на что был бы похож этот обмен, Валлион словно пропустил удар по голове - и медленно осознавал, как его щеки вспыхивают пламенем изнутри. О, после той ночи бурана и дальнейших событий он думал о многом, в том числе о своем диком и неправильном влечении - долго и мучительно, прежде чем не признал истину и не перестал врать самому себе - но до такого он не мог бы придумать никогда.

- Не думай на этот счет, деньги - ничто. Ты подарила гораздо большее. - рукой, увенчанной новой печаткой, мужчина нежно обхватывает кисть сестры и, чуть притянув к себе, целует с тыльной стороны ладони, а после - еще раз, и еще. Его совсем не радует перспектива отпускать ее, взгляды со стороны продавцов и гостей кажутся не более чем секундными отблесками вспышек фейерверков в небесах: пусть будут, ведь через пару секунд о них никто и не вспомнит и не различит. - Спасибо за то, что ты есть.
Разум побеждает снова, но дольше, чем должен бы был победить. Улыбнувшись, он поворачивается и отсчитывает девушке-продавцу написанную на плотной бумаге сумму монет; на них уже смотрят: кто-то с интересом, кто-то с очевидным любопытством, а кто-то, как продавец - с нескрываемым облегчением. Что-то не так? Мысль "что-то здесь не так, что-то происходит" проскальзывает по темным коридорам рассудка подобно маленькой белой мыши во мрачном подвале - проскальзывает и скрывается в периферийном мраке. Что может случиться плохого? "И мой продавец какой-то странный," - думает мужчина, держа за руку свою спутницу и следуя за ней к выходу. - "Впрочем, неважно. Наверное, мы просто слишком долго выбирали"...

В людском море по ту сторону дверей определенно случился отлив - по улочке, выходящей прямо с крыльца ювелирного магазина, уже вполне можно идти, не боясь заступить на чей-то путь - разве что по сторонам оглядываться. Ночной ветерок дует в лицо, ласково гладит кожу, не скрытую маской, а в вышине, словно искусственное солнце, сияет большой магический шар. Уже не взрывающийся со звуками, напоминающими о войне, но заливающий пространство рассеянным серебристым светом.

- Не желаете ли купить вашей даме цветов, милорд? - стоило сделать менее сотни шагов, как откуда-то сзади резануло острым ударом чужого голоса. Рефлекторно обернувшись, Конрад чуть крепче сжал руку Арилы в своей.
На мгновение - то, что было позади, не выглядело опасным. Оно вообще выглядело как не-пойми-что.

Позади Конрада стояла... карета. Крупная карета-ландо, без верха и задней стены, на больших колесах со спицами, увитыми плющом - а главное, без лошадей. Улыбающиеся во весь рот мужчина и женщина средних лет, сидящие в передней ее части вплотную друг к другу, кажется, были готовы лопнуть от смеха в тот же момент: судя по всему, зрелище пугливой двуногой вороны было тем еще номером.
А еще у них были цветы. В задней части открытого кузова, стоящие рядами пышные разноцветные букеты, охапки полевых цветов, вазы и горшки с совсем уж экзотическими вариантами... удивительно, как все это вмещалось в карету - не менее удивительно, чем то, что она едет сама и без лошадей. И без рельс, как поезд.

- Только сегодня и только сейчас, цветы, выращенные доктором Рэнди Мейсером под благословением самих аркан. Цветок и гадание - в одном флаконе! - проговорила женщина, кивая на своего спутника - а тот лишь хитро приглаживал тонкие усы. - Всего лишь пятнадцать фиор, и цветы скажут о вашей все, чего вы и не знаете!

Надо признать, первым порывом было бы поступить точно так же, как с усатым зазывалой: мельком взглянув на мастера Рэнди, Конрад был готов закатить глаза внутрь черепа. Усы - это оригинально, серьезно? Но мгновение спустя он передумал - так, что и сам не заметил, как улыбается, глядя и слушая удивительную историю про якобы-волшебные-цветы.

- Держите, уважаемые! - ответил он, не сильно много думая и доставая нужную сумму. - А теперь я хочу...
- Э-э-э, подожди. - соскочив с кареты, женщина погрозила ему пальцем, а после поманила за собой. - Проходите, голубки. Вот сюда.

Только сейчас Конрад осознал, что торговцы приняли его и сестру за пару. А может, и не только - просто отчего-то в таком предположении не было ничего, что казалось бы неестественным или в принципе чем-то слишком. Сейчас же, после момента с кольцом, одно упоминание заставляло кожу мужчины на секунду пойти мурашками.
- Держи и бросай!

В его руку совершенно незаметно перекочевал крупный костяной кубик - один в один хорошо знакомая игральная кость, только крупная и отчего-то страшно холодная. Пожав плечами, мужчина сделал бросок и поймал куб на лету.
Четверка.

- Так-так-так, посмотрим... - к делу подключился Рэнди, сверяющий цифру с маленькой записной книжкой. - Ого. Ну, раз так - получите и распишитесь.

Короткий взмах рукой - и в корме кареты что-то зашевелилось, задрожало, задергалось; еще пара мгновений - и цветок в небольшом горшке, поднявшись в воздух, медленно поплыл в сторону клиентов.
Ну, как цветок.
Кактус. Маленький, умещающийся в ладони вместе с горшком, кактус.

- Серьезно? - Конрад, пожалуй, даже не злился - настолько был удивлен зеленовато-фиолетовому шипастому нечто, направляющемуся к нему.
- Элпидский императорский кактус, сэр. Удивительный выбор для влюбленной пары, но... - женщина поймала горшок с цветком и слегка толкнула книзу, отчего он сам оказался у нее в ладони. - Уже по одному выбору могу сказать, что вы, ребята, ну очень необычные. Хаха, никогда не видела, чтоб Луна подкидывала кактус.
- А предсказание?
- А, предсказание. - налет веселья словно улетучился, смыв с лица женщины ухмылки и ужимки. - Будьте осторожны, дорогие мои. Сложно сказать, кто и почему, но что-то вокруг вас сгущается. Держитесь вместе и защищайте друг друга. А кактус можете пока оставить, только скажите, куда привезти. Ну, если конеч

Глаза Конрада все-таки поплыли к небу...


- Вот уж самое странное предсказание из всех, что я видел. - произнес Конрад, задумчиво глядя вслед уезжающей вперед по улице самоходной кареты с цветами. Магический механизм двигался на удивление тихо, выдавая свое присутствие, пожалуй, разве что криками хозяев. Что это вообще такое было?
Ветер подул чуть сильнее - и Конрад, чувствуя его прикосновение, на секунду отпустил руку сестры - лишь затем, чтобы обнять ее за талию и притянуть к себе еще ближе. И только сейчас, касаясь горячего тела под невесомым платьем, мужчина понял, что она дрожит.
Ему-то хорошо: плотная и тяжелая, да еще и обшитая вороньим пером, мантия защищала от летнего ветра уж точно. А вот каково Ариле...
Она ведь дрожит. Хоть и не факт, что от холода - как и он сам, разве что скрывает сильнее. И все же не хотелось бы, чтобы она заболела. Вечера бывают коварны, а искать здесь целителя - дело весьма сомнительное.

- Ты уверена, что не замерзнешь? - с легкой тревогой произнес он, пытаясь заглянуть спутнице в глаза. - По ночам бывает холодно. Хочешь, отдам тебе мантию?

+1

18

Она не сказала главного – о смысле, какой вкладывала в этот подарок.
«Буду носить его, не снимая,» — румянец обжег щеки и Арила поспешила спрятать довольную улыбку. Ей понравилось это обещание и она рассчитывала при следующей их встрече увидеть на брате эти кольцо и брошь. Нравилось думать, что благодаря этим вещицам он будет вспоминать о ней чаще. Арила хотела создать между ними как можно больше связей, чтобы их нельзя было разорвать также легко, как это случилось в прошлом. Она все еще помнила то щемящее чувство одиночества, которое сопровождало ее рука об руку в моменты счастья в новом браке. Страх остаться одной обдавал спину ледяным дыханием и теперь она не могла даже сказать себе «я замужем, я не буду одинока», ей не на кого было положиться и мириться с этим не хотелось.
Она не сказала главного – о смысле, какой вкладывала в этот подарок.
Даже самой себе.
Ты мой – мысль слишком эгоистичная и неправильная, пропитанная желанием и страхом, как ядом. Страшно признаться себе в этом, словно признание утащит ее на дно своей тяжестью, как привязанный к ногам булыжник.
Просто подарок.
Вещь, чье значение должно остаться за завесой тайны, чей смысл в недосказанности.
Просто…
Этого она не ожидала. Своими действиями он будто нарушил негласные правила игры, которую они вели – каждый свою, преследуя одни, но в месте с тем разные цели. Этот поцелуй, вызвавший в душе Арилы настоящую бурю, отпирал перед ней ту дверь, которую она хотела, но так боялась открыть.
Ощущения были такие, будто ее горячей водой облили. Засвербело между лопаток странное щекочущее чувство, спускаясь от затылка по спине, стекаясь к низу живота, разливаясь там обжигающим желанием. Даже дыхание сперло и будто бы стало тесно в клетке из ребер.
Этот поцелуй не выглядел формальным или… или таким, какой могут себе позволить…
Встретившись с Конрадом взглядом, Арила уже не в силах отвести глаза в сторону. В ее, широко раскрытых, наверняка видны все страхи, в его же ни тени сомнения – как и всегда полны уверенности. На мгновение ей даже удалось взглянуть на это со стороны, увидеть, как он прижимается губами к тонкому запястью, как смотрит из-за своей маски, будто добавившей ему уверенности в своих поступках этой ночью. Вспомнила, как он обнимал ее до этого, держал руку на талии, касался щеки, о каких вещах с ней говорил… и еще раньше, в лазарете.
От недостатка кислорода в глазах потемнело и, когда зрительный и физический контакт прекратился, наконец глубоко вдохнула, сбрасывая с себя это наваждение.
Не стоило проецировать на Конрада собственные низменные мысли и тем самым пачкать его образ.
Все, что Ариле остается – улыбнуться в ответ и спрятать глаза, одновременно с тем проводя ладонями по рукам, стряхивая с кожи вздыбившие волоски мурашки.
— Я возьму это, — Арила забрала оставшуюся на витрине брошь, решив отложить немного тот момент, когда сможет приколоть ее брату на камзол. Сейчас… она чувствовала себя слишком неуверенно, точно земля так и не вернулась на место.
Арила этого не видела, но знала, что скорее всего лицо и быть может шея от волнения покрылись розоватыми пятнами. Всего нескольких мгновений и пары поцелуев хватило для того, чтобы воображение разыгралось, унося ее мысли далеко отсюда и в совсем иную плоскость. И как на зло так просто от них отмахнуться не удавалось.
Опустив глаза в пол, она, не отдавая себе в этом отчета, остановила взгляд на руке Конрада, той самой, на которой теперь красовался тяжелый перстень. Воображение тут же услужливо подсунуло видение этих ладоней на своих плечах… дальше Арила не позволила себе об этом думать. Щеки горели огнем, а от прилившей к голове крови в ушах шумело так, что шум этот можно было спутать с…
«Луна, за что мне это,» — прохладный ветер Арила встретила с благодарностью, точно тот был послан ей богиней во спасение.
За эти минуты в горле так пересохло, что она и слова не решилась сказать, когда услышала за спиной предложение купить цветов. Эту сцену Арила приняла как долгожданную передышку и возможность скинуть накопившееся напряжение, пока никто не видит.
Немного смущенная, она лишь махнула рукой в ответ на предложение о покупке цветов. И даже предсказание не заинтересовало ее должным образом, сейчас все это вымещалось нахлынувшими чувствами и желанием затолкать их поглубже, пока не стало слишком поздно.
Однако Конрад заинтересовался предложением пожилой пары и не пожалел на это довольно крупной суммы. Отговаривать его Арила, конечно же, не стала. С интересом наблюдала за происходящим и за реакцией брата. Тот после посещения магазина будто бы повеселел и, кажется, это настроение не изменило даже полученное мрачное предсказание.
Сообщив паре на самоходной повозке адрес, куда можно доставить кактус, Арила зачем-то помахала им вслед рукой и обхватила себя за плечи, даже не отдавая себе в этом отчета.
— Похожи на шарлатанов, которые вытянули из тебя пятнадцать фиоров, — хмыкнула девушка, опуская руки и только теперь вспоминая о болтающемся на шее новом кулоне. Ее подвеска-капелька на длинной цепочке пряталась где-то глубоко в декольте, а потому не составляла голубке никакой конкуренции.
Взяв фигурку птички за крылья, Арила подняла ее на уровень глаз, пытаясь рассмотреть в ней то, что ускользнуло от внимания в первый раз. Тогда она не поняла, что же казалось странным в этом кулоне, а сейчас, кажется, догадалась.
— Знаешь, кажется здесь что-то есть, — она даже потрясла миниатюрную фигурку возле уха, но из-за окружающего шума ничего не услышала. — Может тут есть какой-нибудь секрет?
Эта увлеченность позволяла ей не думать лишнего и контролировать мысли, за которые должно быть, да и было стыдно.
— Мне не холодно, — она как раз остыла и чувствовала себя намного лучше. — Пожалей свою мантию, я в ней просто утону, а край будет волочиться по земле. К тому же, один твой плащ я уже увела… оставь себе, а то так скоро добрая половина моего гардероба заполнится перекроенными под меня вещами с чужого плеча.
Оставив попытки разгадать тайну голубки, Арила вывернулась из под руки Конрада, чтобы не чувствовать себя не на своем месте, и повела его по улочкам дальше, на встречу новым впечатлениям.
Стало темнее, а народу будто бы немного меньше. Через большие окна Арила видела заполненные залы магазинчиков, слышала крики зазывал, сулящих незабываемые приключения на их аттракционах, а из-за их спин из павильонов нередко доносились крики и смех. По пути перехватила у лоточника пару десертов в хрустящих корзиночках, наполненных фруктами и шоколадом. Улицы, освещенные светом фонарей, продолжали озарять вспышки редких фейерверков, выхватывая темные закутки и открывая взору прячущиеся парочки. Так, Арила заметила парочку, которой стоило бы искать уединения в иных местах, казалось, девушка едва держалась на ногах, поддерживаемая лишь стоящим вплотную к ней мужчиной. Зрелище это казалось одновременно притягательным и чем-то пугающим, а потому она поспешила отвести взгляд, побоявшись встретиться с кем-то из них глазами.
Она шла вперед, обмениваясь любезностями с встречными, иногда застывая перед выступающими артистами, оставляя им несколько монет и отправляясь дальше, к следующим. Близилось то время, когда настанет пора отправиться к главному собору, а пока…
— Давай заглянем, — вдруг заинтересовавшись вывеской и плакатом театральной труппы, Арила сменила курс, направляясь к воротам забитого зрителями двора. Там на сцене с красивыми декорациями разыгрывалось представление, смутно знакомое.
— Подойдем ближе? — Арила вклинилась в толпу, пробираясь к сцене.
Похоже, был уже финал. Декорации демонстрировали ложе в уставленном свечами склепе, на котором лежала умирающая дева, а рядом двое бились на шпагах. Развязка наступила довольно скоро, проигравший осел на пол, пронзенный в самое сердце, а победивший бросился к возлюбленной.
Дальнейшее выглядело еще трагичнее. Решив, что девушка мертва, он выпивает яд, а та, проснувшись, впадает в отчаяние и закалывает себя кинжалом.
Гаснет свет под рукоплескание толпы, исчезли наведенные чарами иллюзий декорации, актеры спешно покинули свои места, чтобы через минуту выйти на поклон. В воздухе повис звон аплодисментов и монет, актер, погибший на дуэли, поймал в воздухе несколько брошенных цветков, чтобы вручить их девушкам на сцене.
— А теперь, — когда актеры покинули сцену, к зрителям вышел ведущий, чье изображение было среди прочих на плакате, привлекшем внимание Арилы, — наступает время, когда любой из вас может почувствовать себя героем пьесы. Кто всегда хотел, но боялся оказаться на сцене? В ком из вас откроется талант, подобно Голосу Солгарда? Кто рискнет опробовать свои силы? Несколько коротких сценариев, всего одна сцена… ну же! Я вижу, вижу ваши руки и желание. Вот ты, и ты, — на сцену вышли первые желающие. — И тебя я вижу, иди к нам. Вот вы, леди, несомненно в вас скрыт большой талант, — такой же большой, вероятно, как формы ее пышного костюма. Эту часть подобных представлений Арила любила, вспоминая, как сама выступила впервые в простой таверне, открывая в себе желание оказаться на большой сцене.
— А вы? — свет выхватил из толпы высокую фигуру Конрада. — О, и ваша спутница! Вы станете украшением этих импровизаций. Выходите к нам, для вас найдется что-нибудь особенное!

Отредактировано Арила Валлион (27.07.2021 17:50)

+1

19

- Что поделать, если кое-кто недостаточно взрослый, чтобы носить теплые вещи? - усмехнувшись, Конрад сильнее приобнял сестру и в последнюю секунду раздумал потрепать ее по голове, как в детстве: сейчас, в таких нарядах, это было бы слишком комично и неуместно. Недовольно проворчав что-то, когда она вывернулась из объятий, Валлион двинулся следом за младшей, уворачиваясь от мыслей о том, куда же его завели проклятые эмоции. С чего он вообще решил, что может рассчитывать на взаимность? Его желания чудовищны и преступны. И, наверное, читаются даже сквозь маску, закрывающую лицо - иначе и не может быть. Удивительно, почему она до сих пор не исчезла, оставив его в одиночестве? Это ее мир. Наверняка у нее здесь хватает тех, кто достоин ее внимания. Нормальных. Не сломанных. Не связанных узами крови.
Конрад думает о тех, кто желал бы оказаться рядом с ней -  в сердце холодным кристаллом с бритвенно-острыми гранями прорастает ненависть. Как к несчастному зазывале, посмевшему прикоснуться к ней и произнести глупую шутку о том, что они может принадлежать кому-то другому. Разумеется, даже и не думая об этом на самом деле: Конрад отлично понимал, что именно усатый здоровяк имел в виду, читая наизусть заученные слова и исполняя заученные движения согласно собственной роли - но возникшее постфактум понимание ничуть не помогло тогда, когда он едва не всадил актеру клинок в печень. Внутренний демон не терпел таких шуток. Зверь не отдает свое.

Безумие. До чего может довести одно лишь прекращение контакта с той, на ком помешался, к кому демонической силой влечет спустя одну лишь ночь, наполненную кровью и видениями смерти. То, что было в магазине - было лишним. Нельзя, нельзя позволять себе думать, что все в порядке, что все идет так, как и должно идти. Что вы  - просто люди, имеющие право на счастье. Так можно потерять контроль и забыться, и...
Хорошо, что хотя бы один - одна - из семейки обладает разумом.

- Ага, пошли. - задумчиво отвечает мужчина, следуя за Арилой к очередному повороту и собирающейся толпе. Следовал молча, глядя в землю и топорща перья на плечах и спине - в противовес сестре, улыбающейся и рассыпающейся монетами, он выглядел ее мрачной тенью или злым отражением. А ему было все равно.
За воротами - новая толпа. Высокие подмостки под открытым небом покрыты невидимым волшебным куполом - иначе не объяснить, почему ни ветер, ни прохлада не чувствуются так, как на другой стороне улицы; проталкиваясь сквозь толпу зрителей, завороженно глядящих вперед, Конрад невольно останавливается на сцене, слушая и глядя на происходящее.

- Сэр Уилл ставит пьесы в Рон-дю-Буш? Да ладно! - пробормотал Валлион, с удивлением узнавая сюжет, происходящий на подмостках. Уже давно, в самом начале своей службы, ему доводилось видеть того человека, что был автором сцены; охраняя его по контракту, Валлион насмотрелся на работы дерганного мастера кривого слова, гоняющего труппу начинающих актеров последними словами и многоуровневыми проклятиями. Время от времени после его постановки мельками то тут, то там, и вот сегодня - прямо на карнавале. Удивительно, что у него, вечно сидящего в долгах, нашлись средства чтобы здесь оказаться. Ну, или вкусы народа изменились достаточно сильно, чтобы сэра Уилла больше не гнали с порога приличных заведений Альдемеры позорной метлой вслед за историями о призраках отцов, безумных принцах и убийцах королей. 

- Ты уже видел это? - оказавшись рядом с Арилой, он спросил ее слишком неумело изображая безразличие к происходящему на сцене. - Я помню его автора пьяным безумцем. Кто бы мог подумать, что можно так быстро обрести успех?

Кто бы мог подумать - известно, но не Конраду; он не знал, как быстро и какой ценой пришла к успеху его горячо любимая сестра. Он вообще ничего не знал о ее карьере на подмостках, и в эту минуту ни о чем не мог и представить.
"Какая ирония, показать именно это," - пронеслась в его голове мысль, поднимающая в памяти фабулу этой трагедии. - "Запретная любовь, правда, всего лишь между представителями смертельно враждующих семей - хорошая попытка, Судьба, ты почти смогла."
Странное дело - любовь врагов считается нормальной. Любовь же тех, кто близок от рождения...

Наконец, все заканчивается, разрывая воздух овациями. Конрад уже готов развернуться, когда слышит приглашение на сцену.
"Ну и не повезло же кому-то." - думает он, ухмыляясь. - "Интересно, захочет ли Арила на это посмотреть?"
Спросить, впрочем, он не успел. Его очередь настала слишком быстро. Он уже готов громогласно отказаться - почти так же, как и от состязания силы - но локоть Арилы, впившейся ему в бок, выбил нарождающиеся слова обратно в пустоту.

- Даже не... - прошипел он, оборачиваясь. А обернувшись и на пару секунд поймав взгляд Арилы , громко вздохнул. Ломать ей праздник еще одним отказом было бы слишком подло. Разве стоят пять минут позора ее радости? - Черт, ладно. Только громко не смеяться.

- Да, уважаемый, мы очень заинтригованы! - прокаркал он, сцапав руку сестры и выходя с ней вперед. Толпа, стоящая перед ними, со смешками и гулом расступалась, выталкивая вперед новых жертв - а Конрад был рад своей маленькой мести. Младшенькая хочет, чтобы он опозорился - что ж, позор придется делить вместе. - Что же нам предстоит, о мастер?

Отредактировано Конрад Валлион (29.07.2021 19:00)

+1

20

— Не только здесь, Конрад, — Арила обернулась к брату, улыбаясь. — Он хорошо известен в Солгарде как драматург, его пьесы ставятся в крупнейших театрах и собирают полные залы. Однако… — она поджала губы, отворачиваясь, — ты даже на мои выступления не ходишь, так что неудивительно, что ты не знал.
Конрад словно жил в каком-то другом Солгарде. Впрочем, вероятно так оно и было. Ее город – город огней и роскоши, закулисной возни и фальшивых улыбок, его – полон огня, крови и грязи, мир, в котором хоронят даже без таблички над могилой. Возможно… Арила повернула голову, глядя на, изумленно наблюдающего за происходящим на сцене, брата краем глаза. Она хотела, чтобы Конрад разделил с нею ее мир, увидел его ее глазами, значит ли это, что и ей придется окунуться в тот мир, которым живет он? Даже в малом их взгляды и восприятие отличались, вспомнить хотя бы то, как брат шарахался от первых взрывов фейерверков. Хотелось верить, что она способна для него что-то изменить.
Мягко улыбнувшись, Арила, под шум аплодисментов, отыскала ладонь Конрада и крепко сжала, точно он нуждался в ее поддержке.
Со сцены, тем временем, объявили вторую часть запланированного выступления, в котором должны были принять участие приглашенные зрители. Она бы хотела остаться и посмотреть за этим, кто знает, быть может именно сегодня можно увидеть рождение будущей звезды театра? Всегда интересно наблюдать за этим, вспоминая, сравнивая и гадая как же выглядело со стороны собственное первое выступление. Наверняка не так, как ей запомнилось, но в народ со страниц газет и пересказов, гуляющих из уст в уста, ушла улучшенная версия реальности. Кто знает, быть может, если память сохранится спустя десятки лет, после смерти о ней будут рассказывать как о девушке из простой семьи, поднявшейся с самых низов до недосягаемых вершин?
Сцена постепенно заполнялась, там уже стоял высокий и худой мужчина, на чьих плечах сидела пара голубей; пышная, похожая на десерт из масляных роз, дама; трио арлекинов; компания уже знакомых им орлят; девушка в костюме кошки, уже строящая глазки владельцу голубей, похоже из них мог выйти неплохой дуэт. Последними, как думала Арила, вышли двое, делившие один на двоих костюм печальной лошади, у которой то и дело отваливался хвост.
— Я хочу остаться, посмотреть, — шепнула Арила, но Конрад, похоже, не услышал, зато ведущий будто бы все понял и в следующий миг пятно света выхватило из толпы его фигуру. Она уже видела, как тот открыл рот, собираясь сказать что-то и даже догадывалась что, но в этот раз решила не оставлять ему и шанса. Острый локоть с силой вонзился ему в бок и вслух прозвучало нечто уже совсем иное.
Стоявшие вокруг них люди расступались, улыбаясь и рукоплеща, в ответ Конраду неслись смешки и свист, люди ждали своих хлеба и зрелищ.
— Какое похвальное рвение! — восхитился человек со сцены, приглашая их пройти в начало группы, так как у лестницы места не осталось. — Что ж, думаю, у нас есть все, что нужно! С вашего позволения, — он обернулся к зрителям, — мы удалимся на некоторое время, чтобы вручить новым актерам их сценарии, но не беспокойтесь, вы не успеете соскучиться. Немного остренького на закуску – для вас выступят метатель ножей и его очаровательная спутница. Встречайте, громче, пусть они почувствуют вашу любовь!
Пока временных актеров уводили за кулисы, на сцену вышла пара в ярких костюмах, а за их спинами уже расставляли крупные мишени.
— И так, дорогие гости, — их отвели в помещение за сценой, откуда доносились звуки глухих ударов, с какими метательные топоры входили в цель, — у нас есть несколько сценариев и сейчас вам раздадут их. У вас будет время, чтобы успеть не столько выучить слова, а ухватить суть. Не бойтесь импровизировать, если вдруг забудете текст. И не думайте о зрителях, постарайтесь представить происходящее и вжиться в роль.
Пока ведущий, размахивая руками и играя свою роль, объяснял, что предстоит другим, между ними уже скользнул юркий мальчишка, раздавая каждому по листку с отпечатанным текстом. Некоторые выглядели потрепанными и старыми, а значит сценки эти уже игрались и не раз, некоторые листы выглядели совсем новыми, будто только вчера покинули типографию.
— В ваших листках есть описание происходящего. Сценки короткие, всего на несколько минут. В качестве декораций будут задействованы иллюзии, что должно помочь вам вжиться в образ. И так, вы, — он указал на кошку с птичником, — будете первыми.
Получив сценарий и указания, все разбрелись по своим углам. Арила тоже отошла, чтобы не мешать другим. Похоже им с Конрадом достался один на двоих сценарий и первые же его строки заставили ее смутиться, а сердце забилось чаще, стоило только представить, как это будет звучать вживую.
— У вас, ребята, — Арила вздрогнула от неожиданности, услышав за спиной вкрадчивый голос, — будет групповая сцена в самом начале. С помощью света мы создадим вам атмосферу мрачного ночного леса, куда по неосторожности попала девушка. В массовке примут участие несколько наших актеров, — им указали на стоявших у дверей парней в черных костюмах с пугающими, похожими на черепа, масками. — Не бойтесь, они не навредят вам, — мужчина похлопал Конрада по плечу, — поэтому просто постарайтесь сыграть правдоподобно. У вас, думаю, все получится, но – без оружия. А вы, — он повернулся к Ариле, — не пугайтесь, когда увидите преображение вашего героя на сцене.
Похоже он намекал на следы крови, которые были описаны в сценарии.
— Прочитайте текст внимательно, если нужно – проиграйте его до выхода на сцену. Ах, и еще. Реквизит. Может у вас есть кольцо? Или другой предмет? — увидев, как Арила кивнула в ответ, ведущий улыбнулся и направился к следующей группе. Орлята уже что-то шумно разыгрывали в другом конце огороженного помещения, а кошка вилась вокруг любителя голубей, точно и в самом деле собиралась поохотиться на них.
Оставшись с Конрадом наедине, Арила вдруг ощутила, что страшно нервничает. Листок гулял в дрожащих руках и потому она поспешила сесть и прижать их к ногам, чтобы это было не так заметно. Она не боялась выступать на сцене, напротив, очень любила и то внимание, какое привлекала, но только представляла, как произносит вслух эти слова и сердце будто ухало в пропасть на скалы.
— Что скажешь? — Арила несколько раз пробежалась взглядом по написанному, стараясь отогнать волнение. Надеялась, что Конрад не услышит легких изменений в голосе, тем более, что орлята, увлекшись, сильно расшумелись. — В тебя можно влюбиться?
В последних своих словах добавила, перекрывая неловкость и смущение, смешок, улыбнулась, точно это было шуткой, а сердце, тем временем, подпрыгнуло и забилось где-то в горле.

+1

21

Откуда ему знать, где и когда сэр Уилл стал вдруг популярным? Конрад помнил его погрязшим в долгах, больным алкоголиком и наркоманом, пишущим свои сценки под лунной пылью и ставящим их в самых захудалых и контркультурных корчмах, не желающих, а чаще попросту неспособных потратиться на кого-нибудь приличнее. Мир высокого, хотя бы на пару футов оторвавшегося от дна социальной канавы искусства был бесконечно чужд, и редкие исключения лишь подтверждали правило. Всю свою жизнь Валлион исполнял одну-единственную задачу: уничтожал тех, кто шел душить всех этих бесконечных певцов, поэтов, людей с открытыми руками и цветными словами, не знающими что такое боль и смерть. А вместе с ними - тысяч людей и людишек, и даже нелюдей калибром поменьше. Таким, как он, не место в верхнем мире. Он - всего лишь лед под ногами.

Наверное, поэтому оказываться на подмостках было... странно. И неожиданно, неудобно. Короткий взгляд в сторону - все вокруг, кажется, плавали здесь словно рыбы в воде, даже щеглы в орлиных масках - это то как здесь оказались, преследуют они их, что ли? - все, кроме него. Хвала Луне, рядом был хоть кто-то, на кого можно было положиться: уж Ариле-то точно не привыкать быть в такой... атмосфере. Как и на всем этом празднике. она смотрелась здесь гармонично и уместно.
В отличии от него. И ни инструкции распорядителя, ни листы сценария не помогали вот ни разу: попробуй еще разбери, что тут написано, в такой темноте и в такой тесноте!
Обнадеживало одно: групповая сцена. "По крайней мере, буду позориться не один." - мрачно подумал воин, сжимая в руках листок и пытаясь вникнуть в то, что там написано - но раз за разом сбиваясь то на слова, то на шум, то на прикосновения.
"Ну, хоть что-то знакомое," - подумалось ему при виде актеров в масках-черепах, болтающих друг с другом и разминающих руки. - "Не причинят вреда, ха. Друг мой, это за них следовало бы побеспокоиться."
Читая сценарий, Конрад слегка успокаивался - от него не требовалось ни длинных монологов, ни особенных движений, ничего - просто отбить нападение превосходящих сил врага. Отдавая себе отчет в том, что нападение будет постановочным и драться стоит не в полную силу, он все же не мог отказать себе в удовольствии предвкушения битвы. Хотя бы такой. Хоть что-то отдаленно похожее на то, где он будет на своем месте.
Пожалуй, все было не так уж и плохо.
Наверное.

"Все не плохо, все ужасно."

Оглядываясь на репетирующих орлят, Валлион опустил глаза к текстам своей роли, и с каждой секундой его взгляд становился все более озадаченным. Драки - ладно, но дальше. Односложные ответы, оборванные фразы, максимально неловкие слова... Взгляд падает в угол, где женщина-десерт торопливо составляла целые многоэтажные конструкции из слов; после - в другой, к парню-с-голубями и женщине-кошке, тоже не теряющими время зря, потом - обратно к своим, и негодование начинает шевелиться где-то позади грудины.
Он будет играть идиота? Человека, говорящего "да" в ответ на вопрос "можно ли в вас влюбиться"?
Влюбиться.
Что?

Как обычно, он упустил самое главное - и не веря своим глазам вновь и вновь протирал взглядом строки. Он не знал эту фабулу сюжета и не видел имени автора, но если бы и видел - едва ли узнал бы. Обернувшись и благодаря Луну за то, что под маской не видно выражения его лица, Конрад устремил свой взгляд к Ариле, читающей свою часть роли.
Той. Же. Самой,

Сердце, кажется, прямо сейчас прекратит подавать признаки жизни. Это выглядело максимально странно, играть вдвоем такие роли - хотя все еще оставался шанс, что для сестры, привыкшей к сцене, это будет просто роль. Что она не заподозрит ничего дурного, о чем думал он сам - и чего опасался. Может быть, еще не поздно обратиться к распорядителю и попросить замену текста? Наверняка в театре хватало разных сцен, в том числе - подходящих для кровных родственников, пусть и скрытых под масками.
В сжатых кулаках Конрад не чувствует сминаемой и рвущейся бумаги; в те мгновение, пока он думал и смотрел, сценарий в его руках весьма неожиданно обрел вид чего-то очень жалкого. Проблема максимально глупого текста отошла на один из самых дальних планов, и мужчина уже хотел пойти к распорядителю - когда Арила встретила его взгляд.

"Как оно мне? Луна и боги, если бы ты только знала..." - проносится в его голове, и он уже готов пошутить в ответ - но не успевает, сраженный новым ударом. Конечно, это только роль, и легкая усмешка подтверждает это. Но все же, все же из ее уст вопрос звучал не так. как звучать бы должен.

- Влюбиться? Ха, при желании можно влюбиться и в осла. - с легким удивлением переспрашивает он, натягивая маску веселья и шутки. И все же сквозь нее невозможно скрыть всего того, что думает он на самом деле. Он думает половину секунды, глядя вниз и выбрасывая на пол порванные куски сценария. Что ж, недаром человек на сцене говорил про импровизацию - все равно из тех слов было особо нечего и выбирать. - А ты бы хотела?

Он не успевает продолжить или получить ответ - громкий звонок извещает о том, что время подготовки закончилось.
- Ну, ребята, вы готовы? - чуть ли не кричит "режиссер", и Конрад, подталкиваемый проходящей ближе к кулисам женщиной-кошкой, оказывается совсем рядом с сестрой, стараясь не смотреть ей в глаза.

+2

22

«А ты бы хотела?» — лишь улыбнулась в ответ, продвигаясь к выходу на сцену, подталкиваемая в спину другими участниками этой импровизации. Сердце стучало, подпрыгивая к горлу, а в ушах шумела кровь и в шуме этом Арила слышала как эхо: хотела бы? влюбиться… Пришлось зажмуриться и едва заметно мотнуть головой, пытаясь избавиться от отражения навязчивых мыслей.
«Хотела бы не влюбляться,» — оказавшись в тесной очереди, всего-лишь вторыми перед выходом на сцену, Арила поняла, что нервничает еще сильнее. Прежде ей удавалось оправдывать себя за это влечение, списывая его на скуку или странные игры разума, пытаясь для самой себя создать видимость, что это не всерьез и она – нормальная. Так может выйдет и теперь? Просто – играй, выйди на сцену и обрати собственные чувства в образ.
Просто игра. Ничего серьезного.
Так ведь?
«Конечно,» — но почему тогда трясутся руки? — «Еще есть время успокоиться.»
Арила глубоко вдохнула и украдкой покосилась на Конрада, который даже и не смотрел в ее сторону. Под маской и без должного освещения не видно, но похоже он не слишком-то и нервничал.
— Волнуешься? — гомон вокруг стих, на сцену вышли первые «актеры». У них была совсем простая юмористическая сцена с внезапной драматической развязкой. Вышло одновременно смешно и неловко, но все это вписывалось и в отыгрываемую сцену и подходило к их костюмам. — Похоже сейчас будет наша очередь, — сказав это, Арила невольно взяла Конрада за руку.
Все же выступление на большой сцене, когда времени на подготовку намного больше, и на таком любительском уровне не одно и то же. Или все дело не в сцене, а в сценарии, вернее, в том, с кем выпало его играть? Арила не могла представить, чтобы кто-то еще мог взволновать ее так сильно.
Арлекины раскланивались на сцене под свист и аплодисменты зрителей. Свет погас, затихла толпа и рядом с ними оказался распорядитель:
— Ваш выход. Готовы?

Не смотреть. Не смотреть на нее. Только не смотреть на нее. 
Конрад отворачивается изо всех своих недюжинных сил, лишь бы не выдать свое чувство ни единым дрогнувшим мускулом. Маска похожа на тяжелое забрало - но под ней слишком много пространства. Слишком много возможностей для прочтения, а лицо его - словно книга грязных секретов. Будто и без того мало за ним грехов. Кровь на руках по самые плечи, въевшийся в кожу дым сожженных дотла деревень, отраженные крики избиваемых на Вольном Берегу. Влечение в собственной сестре - словно вишенка на торте, составленном из всего того, что нормальные люди бы проклинали - а он носит, словно награду. Ему-то было бы все равно - едва ли можно иметь репутацию хуже - если бы в этом не было шанса ее потерять. 
Не смотреть. Нельзя. Но как это сделать, когда она рядом? Слова, чертовы слова сами рвутся из глотки, и мысли подгоняют их, словно демоны, бичующие души неотпетых грешников. Хотела бы она влюбиться, как же. Спросил бы еще чего лучше, идиот.
Она молчит, и облегчение в голове Конрада причудливо переплетается с тревогой. Страшно показать свое греховное, насквозь ненормальное чувство - и все же отказ стократ страшнее. То, что он предопределен самой проклятой судьбой, заставившей их родиться у одних и тех же людей - ничего не меняет. Валлион не из тех, кто привык к отказам.
Волнуется ли? Проклятье, об этом лучше не думать. Это не то волнение, что скребет по нутру молодых актеров, впервые ступающих на сцену. Конрад "выступал" перед не самой искушенной публикой - ревущей ордой потерявших человеческий облик убийц из джунглей, зеленых рекрутов и вчерашних висельников, выброшенных на фронтир в качестве наказания по системе "умри или сдохни". Его не испугать ни толпой, ни ролями. Страх его носит куда как иной характер.
— Думаю, любой бы волновался, особенно перед таким, — уже после понимает, что сболтнул лишнего. И улыбается, обращая все в шутку. И крепче сжимает ее руку, словно держась за последнюю ниточку перед падением в безумие.
Фанфары и грохот, и взрывы аплодисментов звучат тихо и потусторонне, словно и нет их совсем, словно все окружающие - глухие статисты, манекены с человеческими лицами. И это было бы не так уж и плохо.
— Да, мы готовы, - отвечает он конферансье, водя по сторонам головой. — Чем раньше начнем, тем меньше мне позориться перед народом.

Сердце отзывается на ответное рукопожатие его большой и теплой ладони, хотя казалось, что биться еще сильнее просто невозможно. Арила косится на руки, поджимает губы, пряча улыбку. Хотелось большего, обнять, как тогда, перед выходом на улицу, всем телом почувствовать тепло, дарующее чувство защищенности. То, что ждало ее сейчас… Выбор стоял: оставить все личное за сценой или вложить как можно больше, ведь все это – игра и правдой будет лишь на сцене, никто не узнает и не заподозрит ничего лишнего. Так ведь?
Конечно.
Однако… Арила сглотнула вставший поперек горла ком и постаралась унять дрожь в теле. Никак не удалось избавиться от мысли, что на сцене придется обнажить душу и если на собственных концертах ее это не пугало, то сейчас… сейчас казалось, стоит открыться и тут же получишь удар в обнаженные сердце и душу. Как тот несчастный моллюск, чью раковину ломают ради вкусной плоти.
— Д-да… — вдохнула глубже, набирая воздух в грудь и едва не забыла выдохнуть, услышав слова брата. Поперхнулась, закашлялась, вырвав руку из его ладони, той, что минуту назад казалась опорой, а сейчас будто превратилась в змею.
Так он это воспринял? Позор перед народом, перед семьей…
В груди теперь с каждым отчаянным толчком сердца разливались тревога и обида, будто она уже получила отказ на еще не озвученный вопрос.
Просто игра…
Ошибкой было бы вложить в эту сцену личное. Заигралась в игру, в которой уже проиграла, еще не дойдя до сцены.
Самый быстрый отказ в ее жизни. Сейчас бы развернуться и…
— Пора, ну же!
Толчок в спину не позволила мыслям развернуться на полную. На сцене уже возвели декорации, среди которых были видны притаившиеся актеры массовки. Мертвенно бледный синий свет отлично дополнял и передавал атмосферу мрачного леса, в котором, по задумке, происходило действие.
Ей предстояло подняться первой, но Арила медлила, будто приросла к полу. В голове пульсировала в такт биению сердца мысль о его словах.
«Просто игра… ты знала, что здесь не на что было надеяться,» — наконец удалось подобрать слова, от которых все же стало только горше, но это помогло привести себя в чувства.
Выход задержался не более, чем на минуту, но Ариле показалось, что времени прошло намного больше.
Стоило подняться, как по сцене пополз туман, в котором ее и нашли нападающие – люди в черных потрепанных костюмах в масках, до жути похожих на настоящие черепа. Окружили, протянули руки, хватая ее за плечи, на самом деле мягко, толкая от одного к другому, что-то насмешливо крича, активно изображая то, как взяли в оборот оказавшуюся не в то время и не в том месте «птичку».

+1

23

Выдернутая ладонь - словно удар, словно хлесткая пощечина; Конрад не понимает, что и почему происходит, и замирает на пару мгновений, тупо хватая ртом воздух.
Что? Почему? Она поняла?
В голове разливается туман, кружа голову и сжимая невидимым кулаком где-то в районе свода желудка; примерно так же сжимаются его челюсти, а зубы до боли врезаются в щеки. Случилось именно то, чего он и боялся и чего так страстно хотел избежать. Проклятые всеми богами самосбывающиеся пророчества, как же он от них устал. А самое главное - не мог понять, когда успел проколоться.

Он проводил ее взглядом на ту сторону занавеса, и в бессилии до хруста костей сжал кулаки. Он наблюдал, как разливается темно-серый туман, и как вокруг нее возникают фигуры - черные, ловкие и цепкие, скалящиеся черепами и тянущие свои лапы к чужому.
К тому, что не принадлежит им.
Он смотрит на них, и я душе разгорается ярость. Как они смеют так к ней прикасаться? Как они смеют хотя бы на нее смотреть? Наверняка смотрят и тянут свои лапы не просто потому что роль. В этом чертовом цирке едва ли найдется кто-то, кто сравнится с ней - кто бы отказался?

- Твой выход! - режиссер вызывает на старт, и Конрад выскакивает на сцену по пояс в жидком тумане. Туман течет в глаза, заставляет пробираться сквозь него широкими взмахами рук-крыльев - словно большая черная птица, летящая сквозь тучи. Туман впереди - и туман в голове, окрашивающийся попеременно в ядовито-зеленый и в кроваво-красный.

Конрад выскакивает на иллюзорную поляну, где игра светотени и немного магии обращают клубы тумана в полуоформленные фигуры. Поверни голову - и вокруг тебя темный лес, тянущий пушистые еловые ветви; взгляни с иного ракурса - и ветви складываются в причудливые узоры на кирпичной стене, выходящей из пустого парка, а сцена под ногами обращается в грязные, разбитые городские камни. Неизменно одно - цель.
Конрад врывается к веселящимся черным, проламывая круг, внутри которого Арилу бросают, словно куклу, от одного к другому; фигура перед ним не успевает реагировать - и он хватает ее под локоть и, протянув на себя, перебрасывает через бедро на землю. "Череп" издает вскрик боли, выходящий вслед за выбитым из легких воздухом, ему вторят из зала одобрительным гулом - актерская игра кажется зрителям на удивление правдоподобной. А Конрад бросается дальше, откидывая назад второго зазевавшегося лицедея - отлетев от сильного толчка, несчастный падает на спину, укатываясь за кулисы.

Еще один - тот, что осторожно держит Арилу одной рукой за оба запястья в имитации захвата - успевает заметить страшные, горящие яростью глаза в прорезях маски и даже начать что-то подозревать. Конрад скалится ему в лицо и резко замахивается, заставляя отступить, выпуская девушку из хватки. Сценарий давно валяется где-то на полу, но в целом происходящее не слишком от него отступает - по крайней мере, Валлион видит это как-то похоже, если вообще помнит записанное в сценарии.

- Дерись с теми, кто может дать тебе отпор, трус. - каркает воин, а его оппонент ядовито ухмыляется: совсем как по сценарию за спиной Конрада вырастают еще трое. Только по блеску в их глазах и по их движениям отчего-то становится ясно, что импровизировать решили и они.
- Мертвец заговорил, парни. Покажем ему! - лихо произносит "череп" и резко выбрасывает вперед кулак. Удар его, вопреки ожиданиям - тяжелый и сильный, хоть и совершенно не поставленный, а главное - он совершенно внезапен от того, кто должен исполнять свою роль и быть статистом. Конрад отшатывается назад, пропустив удар в подбородок, едва не падая и с чудовищным, напоминающем работу дискордантного хора гномьих кузнецов с тяжелыми молотами шумом в голове отшатывается назад - лишь для того, чтобы на спину к нему приземлился еще один носитель маски.
- Лучше бы ты прошел мимо, дружок! - восклицает обладатель тяжелых кулаков, и зал одобрительно кричит и рукоплещет. Все это игра - получивший в голову Конрад понимает это; желай они его забить - он бы давно лежал на земле. "Недооценил" - проносится в его голове воспоминание о встрече с силачом в костюме рыцаря.
- Только ты ходить уже не будешь. - и, резко откинувшись, он бьет затылком в нос того, что повис у него сзади.
На тело обрушиваются новые удары - не сильные, и Конрад бьет в ответ. Зал в восторге - они определенно не ожидали настоящей драки, пусть и довольно ограниченной по силе. В туманных облаках и вспышках магического света мелькают черные тряпки и черные перья, одно из отброшенных тел картинно падает на землю. Другие - бегут назад.
- Проклятье. - бросает тот, что держал за руку Арилу, оказавшись один на один. Он явно недоволен, но взгляд горящих холодным синим пламенем глаз встречает его настоящей ненавистью. - За это мне не платят!

И он уносится прочь, оставляя для зала догадки, кому же не платят - актеру или его персонажу, решившему похитить белую пташку?
И в шуме зала, и в льющихся неведомо откуда потоках медленной, драматично рассыпающейся музыки Вороний Король медленно приближается к белой женщине, которую только что спас.
А Конрад не знает, что говорить. Позор - не знать, что сказать перед лицом зала, ведь он ни разу не выступал на сцене так, как подобает. Солдаты выслушают все - но здесь ведь отнюдь не солдаты.
А еще ему страшно и больно смотреть на сестру, которую он предал. И все же он не может себя удержать - и будь что будет.

- Вы... Вы в порядке? - произносит он, подходя к Ариле на пару шагов. Маска на голове сбилась и съехала чуть кверху, несколько перьев на плечах - вырваны с корнем и плывут в облаках тумана, на лице, кажется, видна кровь. Что ж, весьма натурально, но главное - слова. Они звучат именно так, как и в сценарии: словами человека, который не знает, что сказать.

+1


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Архив у озера » Сокровищница » [10 безмятежье 1059] Лица за масками


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно