поговаривают, мол...

В день Чернолуния полагается завесить все зеркала и ни в коем случае не смотреть на собственное отражение.

Некоторые порождения дикой магии могут свободно проходить сквозь стены.

В Солгарде все желающие могут оформить заявку на тур по тавернам, включающий в себя 10 уникальных заведений со всех уголков мира, и посещение их всех в один день!

Дикая роза на крышке гроба запрет вампира внутри.

В Керноа кто-то повадился убивать горожан. Обнаруживший неизменно замечает, что из тел убитых растут... зеленые кусты.

В Эльмондо обрел популярность торговец, раз в период заглядывающий в столицу и предлагающий всем желающим приобрести удивительно умных зверей. Правда все чаще звучат голоса тех покупателей, которые утверждают, будто иной раз животные ведут себя странно.

Если в Новолуние поставить зажженную свечу на перекресток - можно привлечь Мертвого Феникса, который исполнит любое желание.

Некоторые представители расы шадд странным образом не нуждаются во сне - они вполне могут заболтать вас до смерти!

Эльфы просто обожают декорировать свое жилье и неравнодушны драгоценностям.

Дворфы никогда не бывают пьяны, что говорится, «в зюзю». А вот гномы напиваются с полкружки пива.

Бросьте ночью 12 Расцвета в воду синие анемоны, подвязанные алой лентой, и в чьих руках они окажутся, с тем вас навек свяжет судьба.

Оборотни не выносят запах ладана и воска.

В Сонном море существуют целые пиратские города! Ничего удивительного, что торговые корабли никогда не ходят в этом направлении.

Хельдемор не отличается сильным флотом: портовые города в гигантском королевстве ничтожно малы!

Положите аркану Луна под подушку в полнолуние чтобы увидеть сон о будущем!

Благословение Луны, которым владеют представители Фэй-Ул, способно исцелить от любого проклятия в течении трех дней после его наложения.

Джинны огня дарят пламя, закованное в магический кристалл, в качестве признания в любви.

В Маяке Скорби обитает призрак водного джинна, который вот уже пятьдесят лет ждет свою возлюбленную и топит каждого, чья нога ступит в воды озера, окружающего маяк.

Фэй-Ул пьянеют от молока, а их дети не нуждаются в пище первые годы жизни - главное, чтобы ребенок находился под Луной.

Самой вкусной для вампиров является кровь их родственников.

Свадьбы в Аркануме проводятся ночью, похороны - днем. Исключение: день Чернолуния, когда ночью можно только хоронить.

В лесу Слез часто пропадают дети, а взрослый путник легко может заблудиться. Очевидцы рассказывают, что призрачный музыкант в праздничной ливрее играет всем заблудшим на флейте, и звук доносится со стороны тропы. А некоторым он предлагает поучаствовать в полуночном балу.

Не соглашайтесь на предложение сократить дорогу от незнакомых путников.

На острове Чайки стоит роскошный особняк, в котором никогда нет людей. Иногда оттуда виден свет, а чей-то голос эхом отдается в коридорах. Говорят что каждый, кто переступит порог, будет всеми забыт.

Озеро Лунная Купель в Лосс'Истэль полностью состоит не из воды, а из лучшего вина, которое опьяняет сладким вкусом!

Утеха стала приютом целым двум ковенам ведьм: неужто им здесь медом намазано?

В языке эльфов нет слова, обозначающего развод.

По ночам кто-то ошивается у кладбищ подле Руин Иллюзий.

В Фортуне дают три телеги золота в придачу тому, кто согласен жениться на дочери маркиза.

В Белфанте очень не любят культистов.

Не стоит покупать оружие у златоперого зверолюда, коли жизнь дорога.

Кто-то оставил лошадь умирать в лесу Ласточки, а та взяла и на второй день заговорила.

Храм Калтэя называют проклятым, потому что в статую древнего божества вселился злой дух и не дает покоя ныне живущим. Благо, живут подле статуи только культисты.

В Озофе то и дело, вот уже десять лет, слышится звон колоколов в день Полнолуния.

Жители утверждают, будто бы портрет леди Марлеам в их городке Вилмор разговаривает и даже дает им указания.

Чем зеленее орк, тем он сильнее и выносливее.

У водопада Дорн-Блю в Ольдеморе живут джинны воды и все, до единого - дивной красоты.

На Ивлире ежегодно в период Претишья происходит турнир воинов. В этом году поучаствует сам сэр Александер Локхард - личный охранник ее Величества королевы Маргарет!

Все аристократы отличаются бледностью кожи, да вот только в Рон-Дю-Буше эти господы будто бы и вовсе солнца не знают.

В мире до сих пор существуют настоящие фэйри, да вот только отличить их от любого другого существа - невозможно!

Фэй-Ул настолько редки, что являются настоящей диковинкой для всего Аркануме. А на диковинки большой спрос. Особенно на черном рынке...

18 Бурана дверь королевского дворца Хельдемора распахивается всем желающим, бал в ночь Первой Луны.

В 15-20 числах в Лосс'Истэле происходит Великая Ярмарка Искусств - это единственный день, когда эльфы позволяют пройти через стену всем.

10 Безмятежья отмечается один из главных праздников - самая длинная ночь года. в Рон-дю-Буше проводится Большой Маскарад.

42 Расцвет - день Солнцестояния, неофициальный праздник Пылающих Маков в Ольдеморе, когда молодые люди ищут цветок папоротника и гадают.

22 Разгара отмечается Урожайный Вал в Фортуне.

Каждую ночь спящие жители Кортелий подле Утехи выбираются из своих постелей, спускаются к неестественно синему озеру и ходят по его песчаному дну. Поутру их тела всплывают, а селяне всерьез боятся спать.

Прогуливаясь по улочкам Солгарда, вы натыкаетесь на старуху. Ее уродливое лицо на миг мелькает в свете фонаря, она хватает вас за руку и кричит что-то невнятное. На следующий день все начинают сторониться и избегать вас.

В деревне Уилмот подле Вилмора более 90% детей умирают при рождении и тем странней, что несколько семей отличаются в ней поразительным плодородием.

Администрация проекта: один, два, три.
нужные персонажи
25.07 Открыт набор в новый квест.
18.07 Объявлен новый прогноз астрологов.
Переход на Разгар состоится 1 августа.

Арканум. Тени Луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Рукописи о былом » [56 Разгара 1058г.] Каменные сердца


[56 Разгара 1058г.] Каменные сердца

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

https://i.imgur.com/4CQuHap.png

Винсент III х Миранда

Райн | Вечернее, 56 Разгара 1058 года

Графиня устраивает званый вечер. Сами Маэрун, занявшие места многих из ее гостей, рассылают приглашения всем, кого посчитают достойными. Сегодня здесь будут все: ветераны, доктора, придворные, толстосумы, и поговаривают, что на праздник даже прибудет королевская обер-гофмейстерина! Графство Райн может внушить ужас неподготовленному гостю, но всех предупредили о том, что ночью лучше не шататься по городу в одиночестве, а сама графиня сделала все, чтобы улицы были максимально светлыми и уютными. Непропорциональные стены и башни покажутся гостям необычными, но, к их счастью, настоящая кровавая мякотка этой земли сегодня не проявит себя.

Отредактировано Миранда (18.06.2021 22:28)

+1

2

Миранда относится к своему дню рождения с некой иронией. Потому что было бы сложно ответить, где начинается ее жизнь, а где она заканчивается. Свою настоящую дату рождения она не помнит, как и возраст. Только знает от своих приближенных, что когда она появилась на свет, луна затмила солнце и весь мир на несколько часов погрузился во тьму. Не самый лучший момент для того, чтобы начать жизнь, но внезапное затмение, видимо, действительно предопрелелило судьбу и жизнь леди, как и утверждают северные деятели теоретической астрологии и других малозначимых искусств.
“Характер скверный.
Не женат.“
Больше всего, она, наверное, сейчас хотела бы узнать сколько ей лет. Очень часто стареющие женщины испытывают внутренние комплексы по поводу своего возраста. У не-стареющих женщин проблемы, как оказалось на практике, еще более платонические. Одно дело - грустить от того, что с возрастом ты теряешь красоту, совсем другое - не знать, сколько уже веков этот мир тебя терпит. Миранда сбилась со счета на третьем. Время утратило смысл, дни не отличаются от ночей, а все лица слились в одну стремительную реку из одинаковых масок, которые проходят мимо сидящей на берегу упырицы, которая не может отличить одного человека от другого, умершего четыреста лет назад.
Но дни рождения...
По советам своих ближайших советчиков, она отмечает свои дни рождения. Они говорят, что люди часто так делают. И это очень по людски, отмечать дату, разделяемую равномерными симметричными отрезками времени. Первые пятьдесят лет это казалось странным, но потом Миранда привыкла и стала получать удовольствие от процесса. Смотреть, как люди прыгают перед тобой на задних лапках, отмечая дату, которую ты вытянула из головы - разве это не повод для смеха? Есть вещи, к которым упырица никогда не привыкнет, и лицемерные людишки - одна из них.
Для них же графиня организовала большое торжество. Потратила деньги на то, чтобы облагородить свои личные владения. Роберт сказал, что смертные обьезжают Райн стороной, потому что находят его страшным. Ну кто ж виноват, что на севере дни короче ночей? Пришлось строить новые дороги, освещать их, усиливать охрану... Даже без вмешательства Маэрун, люди здесь умудряются бесследно исчезать, вместе с лошадьми и каретами.
Огромный зеленый лабиринт из декоративных, аккуратно-стриженных кустов и деревьев простирается на милю от поместья графини, похожего на небольшой черный дворец. В распоряжении гостей несколько озер, прудов, ручьев, парков. Все, чтобы они рассредоточились по округе и не поубивали друг друга, потому что там, где собирается знать - собираются старые враги, наемные убийцы и просто любители джентльменских дуэлей.
К вечеру на прием добрались две сотни из приглашенных гостей; занялись тем, чем занимаются гости в такой ситуации: жрать, пить, плясать, болтать и трахаться. Так как у каждого был свой лимит выносливости, каждый находится на своем этапе празднования. Кто-то только начал уплетать куропаточку или лишь навалился на вино, а кто-то уже успел напиться, проспаться и отправиться лапать горничных. Часть из них принадлежит к семье Маэрун, поэтому кого-то из распускающих руки мужиков, кто проиграет похотливую рулетку, ждет участь быть загипнотизированным и вышвырнутым в темный лес неподалеку, где водятся бурые медведи и вепри. Горе им.
Сама виновница торжества делает то, что у нее получается лучше всего. Общается, проявляет терпение и старается никого не сожрать. Последнее, впрочем, на самом деле не лучший ее навык, но она активно тренируется и старается самосовершенствоваться.

Отредактировано Миранда (16.06.2021 00:19)

+1

3

- Б-б-бу-у-э-э, - раздавалось где-то в глубине дома, рядом с какой-то вазой из уст одного беловласого аристократа, который за несколько часов, проведенных в этом доме, уже успел отведать несколько яств, друг с другом совершенно не совместимых - вот и результат, вот и результат!
Его никто не видел и не слышал - все были увлечены какими-то беседами. Обсасывание сплетен, обсуждение очередных соловьиных песен, истории о чьих-то бастардах и полукровках. В общем, совершенно не такие увлекательные вещи, как рвота в ценную вазу. А Винсент ее узнал - ей более пяти сотен лет, эльфийская работа еще тех времен, когда эльфы не боялись людей и готовы были торговать всеми своими безделицами направо и налево.
Справедливости ради, один свидетель все-таки был - служка дома Маэрун, юный лакей с каменным лицом, старавшийся не думать о том, что ему с этой вазой нужно что-то делать. Да и что-либо сказать Арабэтту он не мог - аристократ производил на него впечатление, будто бы тот за любое слово от челяди снесет этой самой челяди голову. И юнец был недалек от истины.
- Платок, пожалуйста, - слуга подал платок из своего нагрудного кармана, чтобы мужчина аристократично, оттопырив мизинчик, утер свои губы и сунул этот платок обратно в карман. Затем с подноса, что мальчик держал на прямых пальцах, Винсент взял бокал вина и сделал несколько глотков - вино было красным, ему совсем не по вкусу, но он надеялся, что вино скроет следы неприятного инцидента. И тут уж любое вино подойдет.
- Юноша, посмотри на меня, - парнишка нехотя посмотрел в глаза аристократу - и через мгновение он осознал, что почему-то находится не там, где ему положено быть, совершенно не помнит, как здесь оказался, да и к тому же в гордом одиночестве. И какой-то странный запах из вазы... О, боже!
И коридор, так никем и не услышанный, заполнился звуками битого стекла.

Людей было полно. Людей было просто чертовски полно! Все были пьяны, веселы и кто-то уже даже заползал на вторые и третьи этажи, ища подходящую комнату для увеселений. То и дело в руках помимо алкоголя мелькали загадочные порошки и самокрутки, а Винсент, который так и не успел лично поздравить хозяйку вечера, все размышлял о том, как бы ее выловить и таки выразить свою любезность. Конечно, тут было и полно тех, кто был еще трезв, как стекло, но от их общества у Арабэтта рвотный рефлекс появлялся вновь... А вазы, как назло, рядом не оказывалось. Приходилось терпеть.
- Сэр, вы какой-то бледный - не желаете, чтобы я вас разогрела? - чарующая улыбка кудрявой рыжеволосой девушки в мужском костюме, подманивание пальцем - и вот уже Винс забывает о том, куда и зачем он шел. Рыжие волосы - его слабость. Он уже стар, он не протянет и часа, а за час мероприятие уж точно не закончится. Точнее, за четверть часа, на которую он способен...

Они ступают по лестнице. Она угощает его самокруткой. Он прикуривает и замечает, что мир вокруг становится каким-то избыточно ярким. Они останавливаются в коридоре, толком не думая о том, что их слишком хорошо видно. Ей будто бы на самом деле по нраву старики, а ему, как и упоминалось выше, по нраву рыженькие. Пару шагов - и они в ближайшей спальне.
- Ты заметил, что здесь нет зеркал?
- В зеркала смотрят те, кто сомневается в своей неотразимости. Я не сомневаюсь.
- Такие прелестные темные шторы - из окна никто и не увидит, чем мы занимаемся.
- Только мы не закрыли дверь.
- О, уверяю тебя, больше тебя не будут волновать такие вещи, как дверь. Больше вообще ничего тебя не побеспокоит!
Коварная девчонка выудила откуда-то острую заколку, или заточку - не сказать, что Винс присматривался. Один укол и он бы был трупом, не отстранись он чуть в сторону - шило прошло навылет, лишь слегка  уколов его кожу и соскользнув под одежду.
Гадство. Очередные киллеры, нанятые конкурентами. Или нет? Он просто кому-то не нравится? Он много кому не нравится... Но не настолько, чтобы убить!
Фурия летела на него вновь со своими уколами. Почти бездумными - новичок что ли? Винсент даже не знал, куда деваться. Магия не успевала помочь, значит поможет физическая сила... И подсвечник.

Один удар. Всего один удар и красно-рыжая голова падает на кровать. Старик, тяжело дыша, откидывает волосы за спину и делает затяжку - самокрутка чуть не прожгла постель, про нее прото вовремя вспомнили.
- Хоть бы не оказалась какой-нибудь богатой замужней дочуркой, - прошептал он, выпуская клубы пара в потолок.

+2

4

Несчастному старичку не повезло напороться на мадам с огромным подвохом. Багряная лужа стала растекаться по одеялу, подтверждая то, что, к его счастью, он только что уходил насмерть не одну из Маэрун; пока что он не знает о том, насколько ему только что повезло, а если бы знал - не поверил бы.
Его конец был бы очень скор и печален.
Миранда не простила бы убийства одной из своих дочерей.
Несчастному старичку еще предстоит выяснить, кто и зачем на него напал. Если он, конечно, захочет это выяснять. Самая очевидная опция - его попытался убить пригласивший его приближенный графини. Менее очевидная - его заказал кто-то, кто хотел подставить пригласившего его приближенного графини. Политические убийства подобны изучению лежачей в луже грязи толстой свиньи; чтобы докопаться до правды на противоположном боку свиньи, тебе потребуется перевернуть ее толстую, и без того неповоротливую тушу, да еще и измазаться в той субстанции, в которую она себя окунула.
Если ты сейчас остановишься и перечитаешь это еще раз, то поймешь, что это не так уж несправедливо в своей сути.
Пока что молодую особу с волосами цвета старой морковки никто не искал. Ее пропажу никто не заметил, хотя саму девушку нельзя было бы назвать незаметной; с пышной огненной шевелюрой, да еще и в мужском камзоле, что в Райне было большой редкостью, ибо здесь водятся старые традиционные устои, а все революционные нововведения лежащего к востоку Солгарда попросту отвергаются. Несчастный старичок может догадаться об этом, если решит не увлекаться своей самокруткой и решит хотя бы поверхностно изучить тело девушки с подсвечником в черепе.
Она еще теплая, между прочим...
Ох, нет, ты не настолько извращенец, я уверена. Ты даже не вампир или людоед. Но присмотрись поближе. Не увидишь ли ты в девушке примесей других кровей, что позволило бы сузить круги поиска заказчиков до какой-то конкретной стороны света? Обратишь ли внимание на одежду, которая разительно отличается от традиционных платьев, которые носят местные донны?
Придумай что-то. Открой окно и выкини туда остывающую тушку. Спрячь ее под кровать. В шкаф. Под одеяло. Ты не продержался бы с ней и получаса в постели, но она теперь явно никуда не спешит.
Тебе нужно отложить эту самокрутку и что-то сделать. Кажется, ты скоро на полном серьезе заговоришь сам с собой.
Для графини вечер проходил не так, как она хотела бы его провести, но из плана ничего не выбивалось. Десятки лиц и бурлящий поток ничего не значащих имен стали для нее обыденностью, которая ей не нравилась, но к которой она уже привыкла. В толпе из сотен вельмож, сопровождаемых их прислугой и друзьями, может произойти что угодно; как в настоящем бурном речном течении. Кто-то может потеряться, кто-то напиться досмерти. Период дворцовых переворотов считается законченным, но стабильности это не принесло. Райн считается островком политической предсказуемости в безбрежном океане интриг и переплетений. Люди приходят в это мрачное место с надеждой на то, что здесь можно спрятаться от преследующих их змей. Кому в здравом уме придет в голову нездоровая идея плести свои интрижки при дворе ван Райн?
И вправду, кому?
Подмешанная в вино кровь имеет очень специфический оттенок. Металл и виноград. Только такое сочетание пробуждает в Миранде воспоминания о старых днях. Как будто лучик солнца в бесконечном покрове из черных угрюмых туч. Отпивая вино с кровью, она вспоминает свои первые дни в Маэрун. То, как она возненавидела весь этот род. Поставила своей целью выкосить его под ноль. Как поняла, что ножом и добрым словом можно добиться большего, чем просто добрым словом.
- Прости, я не видела ее. Должно быть, где-то остановилась в саду. Воздух очень сперт, поищи ее там.
Виконт выглядит очень взволнованным. Миранда заметила в его глазах зрелище высыхающего в жилах спирта. Так бывает, когда страшно. Прекрасный деликатес.
Виконта можно понять. Уже два часа он не может найти свою невесту. С молодой подвыпившей невестой из юговосточных земель может случиться страшное. Особенно перед свадьбой.
Наблюдая за тем, как побряцывающий нагрудником юноша удалился наружу, графиня качает головой и расстроенно вздыхает. Вино кончилось.

+1

5

Винсент не боялся последствий. Нужные деньги в нужный карман, правильные угрозы от правильных людей, меньше участья ордена меча и соловьиных трелей - и руки Винса будут чисты, как и всегда. Когда его пытались убить, Арабэтта всегда волновал один вопрос - замешан ли Левиафан, чтобы в будущем, при возможности, рассказать им о недовольстве, которое он испытывает, работая с этими ублюдками.

Но дверь все-таки нужно закрыть. Арабэтт нехотя сполз с кровати и, не выпуская самокрутки из рук, захлопнул двер и закрыл ее на защелку. Затем прикрыл окна шторами - черными, как сама смерть, и в комнате стало почти что как ночью. Очаровательно.
Арабэтт не любил возиться с трупами. Не его это работа - убирать мертвых. Но, кажется, у него нет никакого выбора, и хотя бы ненадолго спрятать эту девчушку придется все-таки ему.
Но для начала... Отложив трость, Винсент принялся ее раздевать. Совсем тепленькая, и как же она красива. И как жаль, что они не успели переспать до того, как она умерла. Арабэтт без стеснения снимал одежду за одеждой, примечая про себя, какую смелость она имела прийти на такое мероприятие в таком костюме. А значит, ее вид довольно примечателен. Нехорошо, нехорошо. Вскоре перед аристократом лежало голое тело в панталонах, и нигде Винс не увидел нужной ему татуировки. И даже под панталонами, которые стянул. Зато увидел кое-что поинтереснее.
Пара касаний кончиком пальцев к промежности, и Арабэтт разочарованно заговорил.
- Ты могла принести мне столько наслаждения, девочка... Ну чего тебе стоило попытаться убить меня во время моего оргазма?
У нее тогда было бы гораздо больше шансов на успех. Но увы. Она была неопытной. И явно не подавала надежд, раз татуировки на ней Винсент так и не нашел.
Кто же тогда? Званый вечер такого уровня это отличный повод попытаться кого-нибудь убить. Куча людей, никто не заметит лишнего гостя и никто не заметит одного исчезнувшего. А еще тут отличный шкаф.
Винс закутал тело девушки, вручив ей в руки подсвечник, в одеяло и сложил ее в клубочек, запихнув в шкаф и закрыв дверь. Кажется, все выглядело так, будто бы здесь была просто веселая ночь. Одежду он тоже спрятал, а окровавленную подушку... Он просто перевернул. Ему главное, чтобы никто не заметил до того момента, как он уедет. А уезжать ему, видимо, придется очень стремительно.
- А я так надеялся, - опираясь на шкаф, Арабэтт потушил об него самокрутку, оставил ее на полу и, вместе с верной тростью, пошел прочь - на улицу, освежиться. А то вдруг от него пахнет трупами?
И не на балкон, а в сад. Именно в сад! Чтобы пропахнуть холодом.

+1

6

Несмотря на кажущуюся мрачность Райна, и невероятную духоту, которая, обычно, соответствует подобным местам, здесь на самом деле холодно. Почти всегда, спасибо расположению в северной широте материка. Снег уже выпал, и сад сохранял свою свежесть только благодаря тому, что садовник рассадил заведомо хвойные и устойчивые к морозу деревья; прикосновение магии Немертвых заморозило во времени те растения, которые могли бы не пережить холод, и теперь Винсент может наслаждаться зрелищем роз, оплетающих ограды и арки, но не источающих совершенно никакого запаха. Небольшие пруды уже начинают замерзать, а местные птицы уже давно разлетелись косяками в более южные наделы. Вместо этого можно полюбоваться инеем на пушистых еловых ветвях, упавшими в небольшие сугробики шишками, зрелищем мрачных, но больших и красивых сосен и елей, образующих небольшие перелески на границе с поместьем, становящихся все более и более дикими на вид по мере удаления от дома... Они выглядели бы мрачными и страшными даже в свете дня, не говоря уже о том, какие неприятные образы они могут создать в пьяном сознании неподготовленного зрителя ночью, гудя, шелестя игольчатыми ветвями, изгибаясь на зимнем порывистом ветру.
[float=right]https://i.imgur.com/YEREUTW.jpg[/float] Винсент вышел из дома там, где не было народу - с задней части дома. На фоне темного хвойного леса, в заснеженном саду его ждали арки, скамейки, и небольшая, низкая белая ограда, за которой начинался мрачный, кажущийся жутким и диким хвойный лес.  У того, кто строил этот дом, был сомнительный вкус в подборе архитектуры и какое-то внутреннее безумие, которое он выплеснул наружу, расположив опочивальню в удалении от цивилизации в лесу; благо за многие столетия существования дома, тот постоянно разрарастался не только в высоту, но и в ширину.  Лес понемногу вырубался, облагораживался, превращался в сады и парки, но вот здесь, с задней части поместья, кажется, нога человека вообще не ступала. Непосредственно сад очень мал, а граница с диким лесом очень размыта. Поэтому сюда никто не ходит. Это место не очень красиво само по себе, слишком темно, так как находится в тени дома и не освещается, но оно... Идеально для тех, кто хочет побыть один. Освежиться, или, например, снять с себя окровавленную одежду так, чтобы никто не заметил.
- Тебе не понравился мой прием?
Спокойный, низкий и слегка хрипловатый женский голос раздался за спиной гостя неожиданно; к нему подкрались так, как не умеют подкрадываться даже самые лучшие убийцы мира. Женщина не оставила за собой ни одного следа, и ни один из ее шагов не сделал ни звука. Она просто оказалась здесь, как порождение пьяного кошмара или морок. Как будто бы полуреальная, в своем полупрозрачном белом платье на снегу и черном, изысканном металлическом нагруднике с изображенными на нем шипастыми розами.
В ее словах не было обиды или злости, скорее искреннее любопытство, и, если Винсент прислушается повнимательнее - некие нотки чего-то вроде ехидства или насмешки. Как будто бы она точно знала, кто испортил ее пятисотлетнюю вазу, и сейчас собиралась засунуть туда виновника ее порчи, чтобы у него была возможность обдумать то, что он совершил. Она говорила скорее как мать с нашкодившим, непослушным сыном, нежели как аристократка с аристократом. Тоном, который точно дал понять, что она на "ты" с ним говорить может, а он с ней - нет.
- Виконт Келлер потерял свою суженную. Я ищу ее. Может, она решила прогуляться по лесу? Рыжие волосы, мужская одежда... Вдруг нечайно соскользнула с обвесу?
Красные губы на бледном как снег вокруг лице растянулись в довольной улыбке. "Я знаю, что ты делал прошлым летом", - услышал Винсент, хотя вслух это не прозвучало.
- А Келлер ее ищет...
"И про твой скелет в шкафу тоже".
- Поразительные белые волосы, - вдруг перевела тему женщина. - Ты, кажется, потомок Винсента I Арабэтта?
"И тебе лучше не делать резких движений."

Отредактировано Миранда (18.06.2021 15:00)

+1

7

Здесь было достаточно хорошо, чтобы Винсент не боялся. Да, его только что попытались убить, но крайне мала вероятность, что за один вечер его попробуют убить дважды. Если с одной проблемой он уже справился, значит бояться больше нечего.
Место было специфическим. Розы, которые, как казалось, разобьются от одного прикосновения. Они соседствовали с многовековыми елями, которые не вырвет с корнем даже шторм, и каменными украшениями - арками, заборами, лавками. Чуждыми цветам, но так им порой подходящими.

— Тебе не понравился мой прием? - Винсент вздрогнул и резко обернулся. Не в первый раз женщины появляются рядом с ним из ниоткуда, и опыт подсказывал, что лучше обернуться.
Миранда ван Райн, хозяйка приема. Удивительно, почему она не принимает поздравлений, а топчется здесь рядом с каким-то стариком? Каким-то графом из какого-то Солгарда. Графом, который только что убил человека, и не то чтобы очень сильно переживал по поводу самого убийства.

Винс опустил взгляд на снег. Здесь было слишком темно, чтобы увидеть хотя бы собственную тень. Так что он не мог понять, отбрасывает ли тень его собеседница. Но что-то в ней было. Магия, которую он ощущал не просто нутром, а каждой клеточкой своего тела. Та самая магия, в которой профессионалом был и он. Именно она вызывала в нем этот почти что первородный страх и желание подчиняться. Именно она вносила мысли ему в голову ее голосом. Арабэтт не намерен был это терпеть.
- У вас чарующий прием, госпожа ван Райн. Но прием не может быть полноценным без главной звезды этого вечера - без Вас. Как видите, у меня наконец-то получилось Вас найти, чтобы лично поздравить с вашим праздником, - легкая очаровательная улыбка - будто бы в ответ на ее шалость. Залезание в чужую голову.
Знает, что он делал тем летом. Знает, кого спрятал в шкафу. Сочувствует Келлеру - Винсент даже фамилии такой не слышал. Значит, это какой-то неважный виконт? Так и зачем сочувствовать потере его суженой? Очень странной суженой.

- Я видел ее в замке, среди гостей. Мужской костюм всегда бросается в глаза, - равнодушно ответил Винсент. Чужое горе его не трогало. Нечего притаскивать сюда суженных, если собираешься их потерять в толпе.
- Второй сын. Винсент III. - Винс обернулся обратно, бесстрашно оставаясь к ней спиной и лицом к темному лесу. Если бы она захотела ему навредить, то уже навредила бы. Или она лишь убеждается в том, что вредит тому, кому нужно?
Он ее не боялся. И именно эти мысли старался вложить в ее голову, будучи уверенным, что она сконцентрирована на нем также, как он на ней. Иначе просто нельзя так колдовать. Единственным отличием от ее магии было то, что Винсент свои мысли не озвучивал. Он лишь источал уверенность всем своим телом. Телом, которое даже не оборачивается на зверя, что может перегрызть ему глотку.

+1

8

- Винсент Третий... - Произнесла она медленно, довольно, чеканя каждый звук.
Затем поцокала языком по клыкам и медленно облизнула губы.
- Да, да, конечно, я слышала, я слышала... Из "Трав Алисии"... - Она задумчиво помедлила, как будто бы собираясь взять разгон перед взлетом. - Всегда было интересно, почему "Алисии", а не "Винсента". Интересная, должно быть, история.
Улыбка стала чуть шире. Гораздо более неприятной. Но глаза охладели, потеряв выражение. Как будто бы женщина на самом деле ничего не чувствовала. Лицо стало похоже на статичную театральную маску. Страшную.
- Тебе не стоило никого убивать в моем доме. Это была ошибка, - сказала Миранда. Голос стал таким же ледяным, как и погода вокруг. Удивительная мадам, способная становиться неодушевленной частью окружения как внешне, так и по звучанию.
- Девочка просто глупая. Поддалась какому-то наваждению. А ты убил ее. Подсвечником, - на этом слове она сделала точный акцент, растягивая каждый звук. Подсвечником. Как будто бы забил до смерти веслом и кинул растерзанный труп в реку, а не прикончил одним быстрым ударом в акте самозащиты. Но по меркам графини это все равно было варварство. Неэстетично, неинтересно, не оригинально... Подсвечником убивает каждый второй, ну кто же так убивает!
Поэтому это слово прозвучало с особым разочарованием и ворчливым недовольством. Как будто бы она знала, что это произойдет, и просто была разочарована отсутствием должного зрелища. То есть тем, как именно это произошло.
Налетевший порыв ветра заставил ее замолчать. Полупрозрачное белое платье рвануло в сторону, но его носительница не дрогнула ни мускулом, игнорируя ветер, снег и мороз.
- Там есть свидетели. Их тоже подсвечником забьешь? Так не пойдет, Винсент Третий. Это не по правилам. - Поинтересовалась она прямо, вовсе не в той поэтичной, плывущей манере, в которой она говорит большую часть времени. Такая смена тона людей, порой, ошеломляет, но сейчас это имело мало значения.
В конце-концов, Винсент стал случайной жертвой. Она планировала убить невесту Келлера об кого-нибудь, чтобы подослать к нему одну из своих сестер и выдать ее замуж за виконта. Старик просто оказался не в то время, не в том месте. Но лишь увидев белые волосы, Миранда поняла, что вечер может быть куда более успешным, чем она рассчитывала.
- В МОЕМ ДОМЕ НЕ УМИРАЮТ. - Ее слова раздались угрожающим, ярким и резким гулом в его голове. До того, как он успеет обернуться, его шею пронзит резкая боль, какой он не испытывал никогда. Агония клыков, разрывающих живое, нежное мясо не сравнится ни с одним переломом или ушибом. За считанное мгновение Винсент лишился куска одной из шейных мышц, а по его одежде хлынула кровь.
Тяжесть прижала его к земле. Легко взяв старика в болевой захват подмышку, Миранда стала неожиданно-тяжелой, по крайней мере тяжелее, чем она выглядит на самом деле. Свежая кровь придавала ей сил. И аппетита. Энергия и радость бурлили в ней.
Удерживая одну руку Винсента запрокинутой за голову, она наклонила его шею в сторону и легким движением ладони подарила его свободному плечу вывих. Без глупостей, сынок. Расслабься, и надейся, что ты переживешь то, что происходит.
Над его ухом раздалось довольное, удовлетворенное урчание. Похожее в равной степени на рык и свинячье жидкое хрюканье. С клыков, губ и их длинных волос капает кровь, а к животу уложенного на спину старика скатился небольшой шмат его собственного мяса.
Она снова вкусила его плоть. Затем оторвалась, чтобы обдать его ухо глубоким, томным, возбужденным дыханием. Каждый дюйм ее тела наполнился энергией, и она потеряла контроль над собой, не думая о своей собственной силе. Желая прижать своего возлюбленного поближе, она случайно вывихнула ему второе плечо. Ее язык, ставший горячим от его крови, облизал его затылок и висок. Скользнул вперед, когда она навалилась на него сзади своим телом и облизала его губы, жадно целуя их и надкусывая от них небольшую дольку.
Счастлив ли ты также, как счастлива я?

+1

9

Да, очень интересная. И почти не история для тех, кто наблюдал за травами Алисии с самого основания. Тут все было так очевидно, что даже скучно. Алчный муж отравил жену. Жена умерла от родов и беременности, которые никто не видел. Ее убили конкуренты по происхождению ольдемарцы, уверенные, что все крутится вокруг женщин, а Винсент просто декорация, которая  в слезах отдаст компанию кому нужно.

Не стоило убивать. Интересно, как она узнала? Винс был уверен, что никто не заметил. Ну да, была открыта дверь, но Винс быстро ее закрыл, да и спальня не так хорошо просматривается с первого этажа или даже с того этажа, на котором они были. Спальня была за поворотом? Где он обсчитался? Или самокрутка помешала ему быть достаточно внимательным?
Холодный пот выступил на спине. Как хорошо, что под одеждой. Окропил собою змия, приглядывающего за Винсентом.. Но недостаточно хорошо.

Как и упоминалось раньше, две попытки убийства за один вечер это нонсенс. Это такой уникальный случай, что можно отметить красным этот день в календаре. Кровавым красным.

Ну да, подсвечником. А что было делать? Его жизнь гораздо ценнее жизни какой-то девки. Тем более девки, не знающей, что у нее между ног и потому носящей неподходящие костюмы. Конечно же он знал, что не стоит убивать в чужих домах, но что поделать? Роковая случайность, самозащита. Столько оправданий, но он не успел выдать ни одного.

Сад разразился громким криком. Как много вампиров в последнее время. Они будто бы вылезли из земли, чтобы высосать из него все соки. Лускан подарил лишь легкое головокружение, как приятное похмелье, но сейчас Винсента наполняли страх и сильнейшая боль. Кровь из его шеи брызнула фонтаном, испортив его костюм.
Телу было наплевать. Оно кричало, что умирает. Оно умоляло о пощаде, но не могло сказать и слова - Винсу казалось, что он захлебывается в собственной плоти. А холод, который только что мучил аристократа без шубы, сейчас не ощущался ничем, кроме сильных уколов в рану.
Снова крик. Перед смертью он испытает на себе все, что не испытал при жизни. Ему еще не ломали руку. Это же перелом, да? Как же больно. Чертовски больно.

Сознание путалось. И одновременно в Винсенте появились силы, о которых он даже не подозревал. Боль будто бы исчезла. Он хотел жить. Он слишком сильно хотел жить, чтобы лежать тут и умирать. И удрать. Он хотел убежать, куда угодно, как можно дальше, будто бы там есть жизнь. И сколько бы он не рвался, его будто бы держали не тонкие руки женщины, а железо.
Ему не простили сопротивления. Он лишился и второй руки. Кажется, спастись уже не получится.
Снег его волос окропился кровью. И впервые его собственной.

Тем более он не желал поцелуя. Голова - это единственное, чем он пока что мог двигать. Но лишь пока. Кровь не останавливалась, а он не мог даже пережать этой раны. Страшно подумать, что там. Винс даже не знал, что кусок его плоти находится в неположенном месте - на его животе.
Он дернулся в сторону, и сразу подумал, что зря. Заболела губа. И голова закружилась только сильнее.
- Отпусти... меня... Или добей.

Боль с каждой секундой становилось все более невыносимой. Вся жизнь пролетала под глазами. Родители, братья, жена, дочь, Софи - все ускользало из его рук, и бесполезно было тянуться. Его жажды жизни надолго не хватило - и она сменилась слезами, что стекали по старым щекам. Не такой смерти он хотел. И не такой боли. От нее сложно было думать вообще хоть о чем-нибудь другом.

Отредактировано Винсент III (18.06.2021 21:17)

+1

10

Она глубоко вздохнула, пусть дышать ей было и не нужно. Застонала, несмотря на то, что она могла бы и сдержаться. Зачем же сдерживаться, если на собственный день рождения ей пришел такой вкусный подарок?
Аристократическая кровь... Имеет свой особый вкус. Вкус идеальности, которую выводили поколениями. Алкоголь в жилах аристократа работает как специя, сахар или соль, только в десятки раз вкуснее. От этого вкуса сносит голову, к счастью - пока что не в буквальном смысле... Впрочем, если бы сейчас какой-нибудь завидующий ее счастью злопыхатель подошел бы сзади и снес ей ее белую голову, то она бы, наверное, не постеснялась бы и отрастила новую.
Через несколько минут она отстала от шеи и лица старика. Громко стоная, тяжело дыша холодом, выгнула спину рядом с ним и обмазала текущую водопадом по губам крови по своему нагруднику, небольшим аккуратным грудям, выступающим из полупрозрачной ткани невесомого платья, и густым, взьерошенным волосам. Различные части ее тела то и дело превращались в клубы черного незаметного дыма, распадаясь, формируясь вновь и снова распадаясь, выдавая ее искреннее, ни с чем несравнимое удовольствия.
Винсент был бы польщен такой реакцией, если бы имел представление о том, какая честь ему только что была оказана.
Вновь застонав, Миранда хватает себя за руку. Острые когти впиваются в плоть и она делает быстрое движение в сторону, отрывая от себя кисть своей руки. Мясо бесшумно приземляется под куст с неживыми розами.
На глазах старика запястье восстанавливается снова. Из культи вырывается багровая, кажущаяся нереальной субстанция, которая медленно, словно языки пламени, формирует потерянную конечность. Винсент увидел, как родилась новая жизнь; кожа, кость, плоть и сосуды. Миранда широко открывает рот из самого горла вырывается рык, смешанный с хрипом. Серые глаза закрываются и закатывается, а ее только что вернувшаяся на место, покрытая собственной кровью рука гладит ее худощавое тело там где только можно, прилично и не очень... От удовольствия она сжимает зубы, и клыки, острее чем любая бритва, впиваются в ее подбородок, с хрустом пробивают кость и проникают еще глубже. Она не чувствует боль. Голову кружит туман, сладострастное безумие, которое не известно ни одному смертному созданию. Эта блажь похожа на самые приятственные удовольствия, полученные напрямую в подсознание, в каком-то глубоком сне, минуя низменный уровень тела;
сглотнув небольшой кусочек мяса у себя во рту, она, наконец, открыла глаза; его голос доносился до нее сквозь непроницаемую пелену тумана. Она не поняла, чего он от нее хочет. Даже не поняла, что она его не слышит, а не он говорит без звука. Нахмурив тонкие, измазанные кровью брови, она, пошатываясь на коленях, смотрит на него замыленным, как будто бы полупьяным взглядом. Хмурится, как будто пытается переспросить, понять, что тут вообще происходит. По маске ее кровавого лица прошлась вся палитра эмоций и чувств. Она медленно посмотрела на открытую рану и образующуюся под головой старика красную лужу. Прекрасное лицо чудовища искривляется в гримасе ужаса и удивления, будто она не поняла, что она натворила; легко представить как она прямо сейчас достанет семихвостую и начнет стегать себя по спине в надежде вымолить прощение старых богов за свои грехи. Но нет.
Несколько долгих мгновений, растянувшихся для Винсента в вечность, она смотрит то ему в глаза, то на его рану. Затем быстро встает с места, подбирает лежащую у куста руку и прикладывает ее к открытой ране.
Старик чувствует колющую боль. Но то тупое, ломающее психику и тело чувство, оставшееся после укуса, понемногу сходит на нет. Он чувствует, как рана затягивается, а черную сторону дома озаряет слабый зеленый свет. Некромантия может исцелять раны, если использовать воображение, а Миранда с воображением дружит. Плоть, оставшаяся на ее оторванной кисти, прилипает к открытой ране Винсента, и, словно клеем, остается на ней, оставаясь мертвым, но тугим куском. Кожа, цвета бледнее снега вокруг, ярко контрастирует с цветом кожи аристократа, но его кровь останавливается, а мясо Миранды остается там, где только что красовался укус.

+1

11

Винсент не очень понимал, что происходит. И уж тем более не имел возможности оценить своего счастья. Ему хотелось рыдать от того, во что он вляпался. Он просто не хотел умереть в той спальне, а теперь умирает на улице. Умирает в луже собственной крови, поглощенный ужасом и беззащитностью. Когда-нибудь он таким вообще был?

У него же остались дела. У него осталось столько дел. У него же есть дочь, которую он еще не подготовил к тому, чтобы она стала наследницей компании ее матери. У него еще Август, которому он не отрезал самый сочный кусок пирога. И Софи... А как же Софи?
Как же вся его жизнь, она так гадко закончится? Он просто пропадет без вести, его просто никто не найдет? Чудовище сожрет его, кинет в лесу и все? Так кончится жизнь того, кто светил ярче прочих на сцене алхимиков?

Он хотел стать выдающимся графом. Он хотел стать выдающимся герцогом. Он хотел, чтобы его имя связывали с королевской фамилией. Он хотел, чтобы его власти было достаточно, чтобы никогда в его жизни не было больше Левиафана.

А что теперь? Он в крови, а над ним какое-то чудовище, из которого исходят странные черные нити, которая отрывает себе конечности, не ощущая боли, и пребывает в экстазе от того, что сделала с ним - в экстазе таком человеческом, что становилось даже мерзко. Она касалась себя так, как это делала бы обычная женщина. Она ласкала себя так, как ласкали себя проститутки в солгардских борделях.
Только она его убила. Это все-таки случилось сегодня. Это все-таки была женщина.

Винсент зашипел. К его шее прикоснулось что-то холодное и крайне мерзкое. Винс, боящийся двигать руками, даже не стал тянуться, чтобы почувствовать, что там. Ему меньше всего хотелось это знать. Да и прикасаться не нужно было, чтобы понять.
Рядом лежала рука, что начинала подмерзать и характерно сереть. И в одном месте не было кожи - только быстро свернувшаяся кровь.
Винс охнул от ужаса.
- О, арканы, что же ты сделала... - мужчина попытался отползти назад и присесть, но головокружение быстро положило его назад. Сердце билось все сильнее и сильнее.
- Я теперь точно умру. Господи, это же отрубленная рука! - Постепенно до Винсента начало доходить. Даже больше доходить, чем прежде. Он стал чувствовать. И от того его вырвало в ближайший сугроб.
Он умрет. Мертвая плоть прикончит его. Его шея перегниет и голова отвалиться.. Или что-то в этом роде... Он же не врач, в конце концов, но он умирал.

Черт подери, как же долго. Нельзя побыстрее?

+1

12

Откинув руку, она встала в полный рост возле его тела.
Все кончилось также быстро, как началось. Сквозь темноту ночи, на него смотрела вся та же Миранда. Холодная, спокойная и неприступная, как и всегда. Вряд ли кто-то поверит ему, что она вела себя так, как вела десять минут назад. Когда она выкинет платье, на котором остались огромные красные отпечатки кровавых ладоней, исчезнет последнее свидетельство этого кошмара наяву.
- Ты же умолял отпустить. Я и отпустила. - Сказала она. Ее брови нахмурены, но остальное ее лицо не выражает чувств, как будто она говорит о совсем обыденных вещах. Не хватало только безразлично пожать плечами, что она только что и сделала.
- Ты убил мою гостью. Я вынесла тебе приговор.
Она не сказала, что именно она натравила невесту Найлз на Винсента. Не сказала, что ворона, сидящая на дереве напротив окна - такой же свидетель, как человек.
- Цена за жизнь - смерть... - Графиня качнула головой в сторону, думая. - Или... Жизнь, мм?
Медленно подняв руку, она вытерла металлическим наручем кровь с лица, как уставший лесоруб вытирает со лба пот.
- Я не изверг. Не la bouchère. Я даю тебе выбор...
Пальцы старой, чистой руки коснулись губ, вытирая с них остатки крови. Скорее из собственного желания, нежели сохранения инкогнито. Платье и тело все равно покрыты кровью.
- Ты можешь уйти. Я не держу тебя. - Сказала она серьезно и честно, так, как только могла. Винсент видит редкое зрелище - графиню ван Райн, которая даже не складывает слова в поэмы, и не пытается их напевать. Зрелище, для неподготовленного зрителя, должно быть жуткое.
- Или...
Когда-нибудь она скажет, что все это было запланировано. Результат вышел куда лучше, чем она предполагала. Тогда он возненавидит ее еще больше. Вряд ли он оценит по достоинству тот дар, который она предложит ему... Он даже не оценил ту открытость, ту горячую страсть, которую она подарила ему только что, позволив ему увидеть то, что не могут видеть простые смертные. Винсент не похож на того человека, который может оценить эстетику. Оценить момент. Полет мысли, полет плоти, полет сознания. Как и все смертные, он куда-то... Куда-то как будто бы рвется. Рвется жить, рвется умереть, рвется страдать. Ему недоступен полный колорит жизни и смерти. Полное ощущение Фатума и неизбежности, идеальный баланс между болью и блаженством.
Пока что.
- Или я подарю тебе поцелуй.
Сказав это, она до крови прикусила свою нижнюю губу клыком, и по ней снова хлынула кровь. Густая, светлая, тугая.
- Ты свободен в своем выборе.
Уголок ее губ рванул вверх в кривой усмешке. Он не успеет даже выйти за пределы ее усадьбы. Выйти в зал и закричать ему не даст рана, которая напрямую затрагивает возможность говорить. Кусок мертвой плоти будет отвергнут быстрее, чем он найдет доктора, который согласится ему помочь.
Он сгниет заживо.
Но она дала ему выбор, которого он не дал бедной, очарованной рыжеволосой девчонке в спальне.

+1

13

Вампир. Чертовы вампиры. Гадкие, жуткие твари! Винсент ненавидел ее. Ненавидел за то, что она лишила его жизни, пускай он еще и был жив - но надолго ли? Его жизнь до сих пор была в ее руках, и это бесило. Винсента бесило, что он почти не властен над собой. Единственный выбор, который он может сделать - это умереть. Но имеет ли он на это право? Столько незаконченных дел. Дом без наследника. Он так и не обрел счастья. А теперь обретет ли, став вампиром?
Нет, он будет проклят. Он всегда будет проклят. Лучше умереть, но только тогда, когда придет время. Вампирство позволит ему отстрочить свою смерть - он подготовится к ней, раздаст все распоряжения, позаботиться о семье о своем наследии, чтобы ни в коем случае не допустить войны, что уничтожит дело его жены. До сих пор горячо любимой жены.

Винс опустил голову. Смотрел в снег, окрашенный цветом его крови. Дрожь так и не утихала. Хотелось закрыть глаза, будто бы это страшный сон, и проснуться дома, в объятиях Софи. Ему хотелось к своей дочери. А как бы он был рад обнять собственную мать, отца, братьев... Он снова не мог удержать слез. Кем он станет, если согласится?
Даже не важно, имела ли она право судить. Неважно, как до этого дошло. Важен был лишь этот момент.

Арабэтт глубоко вздохнул. Он должен был отбросить все эти чувства. Слишком человечные чувства для его положения и выбора. Он не имел на них права. Не имел права на страх.
- Обрати меня, графиня ван Райн.

Отредактировано Винсент III (18.06.2021 23:34)

+1

14

Она позволила себе улыбнуться. Присела возле помирающего старика. Он может увидеть в ее серых глазах как будто бы какой-то блеск. Что-то, что-то... Любовь? Доброту? Умиление? Она - нелогичное, безумное чудовище, и трактовать ее чувства мерками людей было бы неверно. Ее мышление не имеет отношения к человеческому. Понимание мира отличается от такового у простого существа, особенно малолетнего, которому нет и двух веков. Только что она была готова разорвать этого старика напополам, а сейчас смотрит на него так, как будто он - самое драгоценное сокровище в ее жизни.
Подул ветер и ночь вступила в свои права. Над графством нависла бледнолицая луна.
Женщина присаживается возле его издыхающего тела. Медлит, смакуя момент, и впивается своими губами в его, позволяя ему почувствовать и вкусить ее кровь. Она не дает ему отстраниться и медлит, проникая в него языком, изучая его рот, впиваясь все глубже и глубже.
Нежный момент прерывается новой порцией боли. Почти такой же сильной, какую он испытывал от укуса, но более локально и глубинно. Боль начинает сдвигаться в сторону: она ведет острым как бритва когтем от одной стороны горла к другой. Медленно, совсем не так быстро и безболезненно как он уходил рыжую невесту виконта. Как будто в назидание, как мать читает нотацию сыну, дюйм за дюймом вскрывает его плоть, заставляя кровь изливаться струей, а его самого трястись в конвульсиях и захлебываться ею. Она наслаждается моментом. И учит наслаждаться его.
* * *
Он проснется позже. Старик ушел во тьму, а вернулся в свете десятков свечей, расставленных вокруг его гроба. Нет, это не была похоронная процессия. Вокруг не было никого, а гроб не был закопан в землю. Напротив, стоит на деревянном простом столе чуть выше пола, в каменной комнате без окон, пусть и хорошо освещенной двумя свисающими с потолка канделябрами и факелами.
Слева от гроба, у каменной стоит еще один деревянный стол. На нем... Знакомый Винсенту подсвечник со следами засохшей крови.
Справа - стол с встроенными металлическими наручниками для удержания на нем кого-то ростом с человеческого среднего мужчину.
Дверь в зал заперта на огромный железный замок.

+1

15

Винсенту казалось, что он теряет себя. Да, наверное это и было самым страшным. Он боялся, что то, что будет на той стороне, уже не будет им. Боялся, что забудет, кто он такой. Забудет свое лицо, потому что не увидит себя в зеркале. Забудет, что он существует, потому что не увидит своей тени. Будет скользить по миру, как призрак, и с каждым днем будет терять себя... Себя, так горячо любимого.
Винсент даже не знал, что будет привязан к Миранде, когда умрет. Он надеялся, что избавится навсегда от ее пут. Ему так не хотелось видеть ее еще хоть раза. Она была живым напоминанием о его беспомощности.
Это был неприятный поцелуй. Но, предчувствуя конец и, по правде говоря, на все наплевав, он на него ответил. Глотал чужую кровь, даже не морщась от вкуса. Ощущал холод чужой кожи - виновен в этом снег или природа тела, с которым он взаимодействовал? Но даже поцелуй был недолгим. Ему пришлось умереть. И он вновь умирал - медленно и болезненно.
Ощущал, как паника захлестывает его. Вновь - стоило ему хоть немного прийти в себя, как боль снова стала невыносимой. И голова кружилась. Он больше ничего не слышал. Больше ничего не видел. И ничего не успел сказать.

* * *

Винсент проснулся от жажды. Его горло пересохло так сильно, что ныло от боли. И это была единственная боль, которую он ощущал. Винсент откинул крышку и сел, с удивлением обнаружив, что его руки двигаются. Интересно, почему он беспокоится о руках? Он толком и не помнил, что произошло. Он помнил только страх. Беспомощность. Боль. И горе.

А тут еще гроб. От него Винс ощущал еще больший ужас. А еще, он не видел своей тени от множества свечей. А от того рванул ощупывать свое тело - оно было при нем. Оно было таким же осязаемым, как и всегда. Только кожа стала еще белее. И нога... Она не болела.
Винсент был одет в то же, во что и был одет в тот вечер... Ах да, вечер. Кажется, он убил кого-то. Ничего, Рейнард с этим разберется, он всегда разбирался... У нее был мужской костюм, она была рыжей. Если он ее убил, то что делает здесь, в гробу. И почему нога не болит?
- Где моя трость? - Винс нахмурился. Без трости он не представлял своей жизни. Не представлял, как встанет.
И почему так ноет горло... Арабэтт почесал шею, и воспоминания нахлынули, как вода из ведра - ему перерезали горло. Но кто? Или что? Его все-таки убили? Его конкуренты? И заперли здесь, чтобы никто не нашел его живым? Так значит, не убили.
Как странно. Он точно помнит, как умер, но сейчас же он здесь. Он жив! О, боже. Точно ли он просто хочет промочить горло вином?

Подсвечник. Тот самый, которым он ее убил. Значит все-таки убил. Очень хорошо. Значит, это не она его убила. Винс поднялся на ноги. Пытался подняться так, как привык, оберегая ногу, но быстро понял, что это больше не нужно. Как странно, может быть он все-таки мертв.
Нет, он не мог позволить себе умереть. Он точно жив. Ведь у него есть дела.

- Эй, выпустите меня! - хриплый голос орал на всю комнату, а подсвечник с засохшей кровью стучал по двери изнутри. Надеяться на помощь вряд ли стоит - кто знает, сколько он здесь? Не одну же ночь. К тому же, тут нет окон. Совершенно не ясно, какое время суток. И это пугало.

+1

16

Дверь перед Винсентом отворилась. Медленно. Судя по всему на нее было наложено какое-то мелкое заклинание, которое реагировало на звук или движение, и открывало ее при срабатывании определенного триггера.
Перед стариком (можно ли называть так того, кто обрел вечную жизнь?) открылось новое помещение. Темное, темнее, чем зал, в котором он очнулся, меньшее по размеру, но по своему уютное. Вокруг царит рабочий беспорядок. По дюжине деревянных полок стоят банки с самым разным жидким содержимым: алхимическими реагентами, соленьями... Чьими-то мозгами. Рядом плавают чьи-то зеленые маленькие глаза.
Чуть ниже стоят банки с алой жидкостью. Нет, это не выглядит как кровь. Скорее какой-то сок.
Под полками вдоль каменных стен тянутся деревянные столы. На них разложены инструменты плотников, скульпторов, художников: кисти, долото, напильнички, и прочая, прочая. Где-то по углам виднеются даже тарелки с незаконченной росписью.
Под ногами хрустят опилки и деревянные мягкие обрезки. В воздухе стоит яркий запах сырой краски, сырости и какой-то еды. Кажется, это был сыр и вареные яйца с перцем.
Быстрее, чем Винсент успел пройти дальше, из-за угла мастерской послышалось тихое ритмичное поскрипывание. Спустя мгновение источник не слишком приятного звука явил себя: на тусклый свет перед Арабэттом явился представитель неходящей прослойки населения. Немолодой на вид человек, с неаккуратными бакенбардами, усами и короткой бородкой, чьи ноги прикрыты толстым одеялом. Его левая рука лежит на колесе кресла-каталки, которое он быстро крутит, а правая быстро достает из кармана серой невзрачной рубашки небольшое пенсне, которое он тут же нацепляет на нос, внимательно разглядывая Винсента взглядом торговца, определяющего цену золотого кубка на витрине: достаточно цинично и резко, но не по-хамски и не цинично.
Ничего не сказав, он берется рукой за угол стола и притягивается к нему. Достает откуда-то из под груды мусора деревянную трубку, затем щелкает пальцами и зажигает огонь, закуривая. В воздухе появляется запах забористого табака.
После чего он поворачивается обратно к Винсенту и снова длительно смотрит на него.
- Меня есть нельзя. Я такой же малопригодный в пищу, как Солгардский гражданин, оступившийся на площади и попавший в яму для утилизации общественных отходов, и чтоб меня подрали все старые боги одним толстым табором, ты не хочешь этого проверять, приятель, - произнес он тоном человека, который уже в пятидесятый или пятьсот пятидесятый раз сообщает эту информацию. Затем он выдыхает клубы дыма и подкатывает к Винсенту. Снимает с руки перчатку и протягивает руку.
- Гилберт Церных, придворный Доктор Ее светлости. Добро пожаловать в мир живых, снова. - Он сжал зубами трубку, похлопал гостя по плечу и отьехал в сторону. Он и его коляска отбрасывают вполне реальную тень под канделябром, так что он вряд ли симулирует невозможность ходить.
- Ты как? Все совсем забыл, или что-то еще помнишь?

+1

17

Винсенту не понравилось, что он привык к этому слишком быстро. К изменению освещения. Он все ждал, когда нога, как обычно заноет от ходьбы, но этого так и не наступило.
Он невольно подумал о том, что снова может взять в руки рапиру и вообразить себя фехтовальщиком, как в детстве. Но больше всего ему хотелось, чтобы в его руках снова оказалось его самое главное сокровище.

Запах тут был специфический. Логово какого-то алхимика? Творца? Заложника? Не очень-то важно. Важнее всего было выбраться отсюда. Винсент даже не представлял, где он. Что же он помнит последним? Удивительно, что голова почти не болит. И нога, нога не ноет... И горло, которое, как он думал, ему перерезали. Хотя нет, горло все-таки ноет, но по другому.

"Приснилось?"

Человек, а это определенно был человек, не кто-либо еще, принялся Винса рассматривать.

"Я понял его расу... По запаху?"

Винсент оглядел его бегло, как посмотрел бы на неинтересную картину на выставке. Лишь чтобы иметь мимолетное представление. Куда больше он был сконцентрирован на том, что этот неходящий инвалид рассматривает его, как кусок мяса, и общается соответственно. Отвратительно. Лютое неуважение. Винс разжал пальцы и подсвечник рухнул на пол.
И в горле еще сильнее пересохло. И в желудке была не привычная боль от долгой голодовки, а пустота, которая, как кажется, засосет его разум и окончательно сотрет память. А Винсенту не нравилось терять память.
- По тебе и так видно, что твой вкус оставляет желать лучшего. Приятель. - Арабэтт чуть оскалился - да чтобы какая-то челядь хоть раз так к к нему обращалась?!
Винс не пожал ему руку. Обойдется. Лучше он уделит свое внимание более важным вещам. Попробует вспомнить, что же было.

Арабэтт подошел к полке, усыпанной кучей баночек, и коснулся кончиком пальца банки с какими-то глазами. Коровьи? Для человеческих слишком большие.
"Вчера, если это было вчера, я собирался посетить званый ужин к семье Райн. Затем я, кажется, очень сильно напился... Затем я пил снова, пока не встретил какую-то девушку."
Винс взял в руки одну из банок - там плавали аккуратные мозги. Винсент никогда не видел мозги раньше, разве что на рисунках и то пару раз в жизни. Он как-то прекрасно жил и без знания о том, что у него в черепной коробке. Знал лишь, что голову надо беречь, а остальное не было важным.
"Она завела меня в спальню. Попыталась убить. Вот этим" - беглый взгляд снова упал на подсвечник с кровью. Так, кажется, все было реальностью. Или лишь отчасти?
"Затем я вышел в сад, перевести дыхание. И встретил кого-то. Графиню? А затем..." - Винс неудовлетворенно цокнул, поставив банку на место. Брезгливо смахнул пыль со своих пальцев от касания к этой полке.
- Меня убили. Перерезали горло. Это все, что помню. И кажется, я больше не отбрасываю тени... Я видел такое только один раз в жизни - у знакомого вампира.
Маркиз Лускан, кто бы знал, что их станет так много связывать. От одной этой мысли бросало в дрожь - но Арабэтт пока что держал себя в руках.
- Где моя трость? И не посмей сказать, что она мне больше не понадобится.

+1

18

Человек в кресле-каталке немного подумал над сказанным и пожал плечами, продолжая подтягивать трубку.
— Она тебе не понадобится. - Отвечает он честно, не слишком расстроенный от того, что ему не пожали руку. Хоть не кидаются чтобы сьесть, и то ладно.
- Но если очень хочется, то поспрашивай у Дезири, она собирает у нас всякий хлам, твоя игрушка или потерялась, или у нее.
Вообще Винсент оказался достаточно терпелив для новообращенного упыря. Обычно они кидаются в истерике, пытаются отведать твоей крови или просто безумствуют каким-нибудь другим путем. А этот старичок очень спокойно отнесся к тому, что теперь будет жить вечно не видя солнца.
Или он еще этого не осознал?
- Хотя не знаю, где она сейчас.
С этими словами человек одернул в сторону покрывало со своих ног и достал из широкого пояса четвертьлитровую склянку с чем-то красным, что покажется Винсенту очень аппетитным и заманчивым.
Он протягивает старику баночку с кровью и снова прикрывает неработающие ноги.
- Это очень много. - Сообщил доктор. - Не жадничай. Без проблем можно разделить даже на два, а то и на три раза. Если хочешь остаться в своем уме - готовься сдерживать свои желания.
Кровь, которую он дал Винсенту, окажется первоклассной и идеальной на вкус. Такую можно будет достать только из вен аристократов или благородных рыцарей, но не случайных прохожих или крестьян. Ему сделали неплохой подарок, но поймет он об этом сильно позже, когда впервые сравнит эту кровь с кровью черни.
- Перед тем как уходить, - он отьехал в сторону, оставшись у стола с опилками. - Я настоятельно тебе советую поболтать о нежизни с мастером Малисом. Он у нас обучает «зеленых» премудростям искусства добычи крови. У тебя есть много новых интересных козырей в рукавах, о которых ты пока не подозреваешь. Тебе понравится, я гарантирую это.
Выход из мастерской представляет из себя достаточно узкую деревянную винтовую лестницу, ведущую на высоту примерно третьего этажа дома. Старику наверняка удастся преодолеть это расстояние с непривычной для него легкостью, даже не запыхавшись. В конце лестницы располагается тяжелый каменный люк, отодвигающийся в сторону.
Лестница ведет в старый монастырь, что не пощадило время. Входные врата выломаны и сейчас сам черт не знает где находятся. Трибуна, расположенная на невысоком постаменте во главе зала, покрыта трещинами и пылью. Высокий каменный пюпитр разворочен и лежит неподалеку, промеж двух кривых рядов из деревянных истлевших скамеек. Через дыры в крыше и выбитые двери заброшенной молельни на пол падают яркие белые лучи лунного света. Хлипкие серые кирпичные стены испещрены необычайно-длинными лозами с большими, сочными алыми бутонами роз.
За небольшой часовней виднеются холмики. Много холмиков. С надгробиями, пятиконечными звездами, округлые, самые разнообразные. А вокруг, за ничтожной оградой кладбища, насколько хватает взгляда, простирается черный, чернее самой ночи, хвойный лес.

+1

19

Этот человек явно не представлял, что для Винсента значит эта трость. Что эта трость была не просто тростью, а его артефактом. Самой ценной вещью из всех, что он имел при себе. Сравнить с этим можно лишь кольцо - но кольцо и так было на нем. Хоть что-то не отняли.

Голод усиливался. Осознание того, что он теперь должен пить кровь, пришло не сразу. Он думал о мелочах вроде необходимости ношения вуали, отсутствии тени и собственного отражения. Он ведь даже не увидел своего лица на изгибах банки, что держал в руках. Он не обратил внимание на это потому, что изображение слишком деформировалось и вообще он смотрел на то, что внутри банки.
Удивительно, что паника его так и не охватила. Он будто бы был... Готов? Бред. От этого столько проблем. И все же назад время не откатишь. Он уже мертв. Он уже вампир.
Только это все казалось таким ненастоящим. Будто бы он умер и это не нынешний мир. Ведь в нынешнем мире у него должна болеть нога. А она не болит. И он даже не видит собственное лицо. Как можно вообще быть уверенным в том, что он - это он? Но судя по рукам, все же Винс остался в своем теле. А вдруг у него теперь на горле шрам? Или нацепили другое лицо? А он и не узнает!

Винс взял подарок в руки. Как странно - на воздухе кровь обычно легко сворачивается. Что они добавили в эту банку?
Желудок стягивало только сильнее. Словно в бреду, Винс открыл банку, объемом со стакан, и сделал пару жадных глотков. Тонкая струйка крови стекла по подбородку, но Арабэтт, быстро осознав вкус, не позволил пропасть этой капле. Он пил, как крестьянин, а затем облизывал пальцы с тем, что не попало в рот. Привкус железа был то ли сладковатым, то ли чуть с кислинкой, но при этом был насыщенным, словно лучшее вино. Винсент был жадным. Он был уверен, что без труда найдет еще кровь, если ему потребуется. Он был уверен, что это не последняя кровь в его жизни и что он обязательно успеет взять еще.
Он и сам не заметил, как банка опустела. Но прошла пустота. Он будто бы стал еще сильнее. Будто бы сейчас может сделать шаг и пойти по стене, может летать, словно птица, может бежать без оглядки километры.
Мир стал будто ярче. Запахи стали четче. Он ощущал силу, которую никогда не ощущал при жизни. Однако самолюбие сделало укол в самое сердце - не сумел сдержать свои желания. Ощущал удовольствие слишком откровенное, чем ему дозволено. Удовольствие, затмевающее разум. Так быть не должно.

Но эти чувства смешивались с чем-то очень странным. Ирреальным желанием отблагодарить и услужить. И кому? Миранде.
Он точно знал имя. И он, отчего-то, точно знал, куда надо пойти, чтобы ее встретить. Это чувство было почти что животным и непреодолимым.
Какая глупость! Он что, щенок, чтобы облизывать руки хозяина с палкой в руке?
И все же.

Винсент надеялся, что найдет тех двоих, о которых говорил человеческий старик там, куда его направили. Прежде чем уйти, он снова осмотрел странное место и старика в кресле. Наверняка у него были причины, по которым он избрал человеческую инвалидную жизнь вечной жизни вампира. У Винсента они тоже были. У него просто не было выбора.
- Спасибо.

Нога так и не болела. Это было столь непривычным ощущением, что Винс к концу пути сам до боли сжал себе ногу - надеясь, что он вообще ощутит боль. Ведь боль означала для него жизнь.
Он так и не запыхался. Да что там, он вообще не дышал. И понял это только к концу лестницы. И сердце не билось. Он все-таки был мертв.
Монастырь был явно заброшен. Самое то для прячущихся от людей вампиров. Винсент не слишком много внимания уделил запыленным скамейкам. Он сразу же пошел на улицу и обнаружил там кладбище. А за кладбищем - черный лес.

Третий снова вспомнил. Он вспомнил Миранду, скачущую на его переполняемом болью теле. Она источала тьму своим естеством и совершенно не контролировала то, что делала.
"Я тоже буду таким?"
Арабэтт снова осмотрелся. А затем направился к кладбищу, выискивая Матиса или Дезири, которых он никогда не видел, взглядом. Не будет же он кричать, как неотесанный деревенщина.

+1

20

Ночное кладбище по-своему освежает, но выглядит мрачно. Без источников света, посреди темного леса, здесь едва можно разглядеть что либо. Где-то рядом пролетают зимние птицы, но они такая же незримая часть ночи, как сырость под ногами и холодный ветер, сурово дующий в лицо. Могилы заледенели, а цветы завяли, не считая уже знакомых Винсенту вечно-красных роз, которые здесь целыми шипастыми лозами оплетают надгробия и несколько небольших старых склепов, судя по их виду, заброшенных полвека назад.
Кто бы мог подумать, что розы будут так необычно выглядеть на фоне заснеженного леса?
Того леса, что нависает над кладбищем верхушками хвойных деревьев и голых, лишенных листьев ветвей. Снег глубок и мягок, скрывает деревья на четверть, а в некоторых местах и на половину. Пройти через этот лес пешком было бы практически невозможно без лыж, или любых других приспособлений на такой случай. Сложно представить, как доктор пересек эту местность на своей кривой коляске. Еще сложнее, или, скорее, неприятнее, может быть Винсенту, когда он поймет, что он не знает где он, и в какой стороне находится цивилизация. Райн - степной, холодный, неприветливый лесистый регион; можно три дня идти в одну сторону и ни разу не наткнуться на деревню или город.
Где-то невдалеке, гулким эхом средь шумящего на зимней вьюге леса, слышится пронзительный детский смех. Приблизившись к источнику звука, Винсент увидит двух приближенных графини ван Райн:
Один из них - высокое, бесполое, непропорционально-костлявое существо неизвестной расы и вероисповедания, облаченное в большую, черную широкополую шляпу и темный плащ с узким, вытянутым до середины головы воротом и сияющими алыми хищными огоньками глазами-бусинами, - единственной частью лица, видной из под шляпы и ворота кожаного плаща. Уперевшись локтем об подогнутое колено, оно сидит на большом сером камне, и с неизвестной палитрой эмоций наблюдает за тем, как маленькая, не больше двенадцати-тринадцати лет от роду девочка играется со своей новой находкой - тросточкой, которая покажется Винсенту предательски-знакомой. Пара соломенных толстых кос дергается на ледяном ветру, когда девочка бегает вокруг замеревшего на месте тощего палочника и громко выкрикивает считалочку:
- Раз-два, горят дома, три-четыре, открывайте окна шире! Пять-шесть, мама будет вас всех есть, семь-восемь, ваши трупы в лес увозим...
Существо в плаще медленно поворачивает голову в сторону Винсента. Девочка также прерывает свой безумный счет и одаривает старика по-детски наивным веселым взглядом голубых глаз.
- Винсент, Винсент проснулся!
Собравшиеся на стенах старого склепа большие, упитанные черные птицы подорвались со своих мест и разлетелись во все стороны.
Девочка радостно помахала ручкой, сжимая деревянную трость. Как бы Арабэтт ни был близок со своей памятной вещью, возможно, не стоит пытаться ее отнять силой у девочки, пока ее мрачный спутник находится неподалеку. Он не выглядит дружелюбным или... Слишком настроенным на диалог.

+1

21

Красные вечно цветущие розы. Винсент старался не смотреть на них - из-за них создавалось ощущение ирреальности происходящего. Мир и так перевернулся верх дном. Вся его жизнь рухнула в одну ночь, правда он еще не до конца это осознавал - ведь он был в снежной сказке, украшенной алыми розами. В сказке, где у него не болит нога. Где у него вообще ничего не болит. И где его нет.
Винсент то и дело глядел на снег, пока шел - там толком не было его следов и он до сих пор не отбрасывал тени. Хотя с чего бы отбрасывать тень? Почти не было света. Только луна. И то - очень очень далеко.

И тем не менее он все видел.

Видел и верхушки густых елей, сугробы без единого следа. Наверняка там очень много животных. Интересно, животные ненавидят вампиров, игнорируют или ластятся? Нужно проверить, как только он вернется домой.
"Хотя конь не боялся Лускана."
Здесь, к сожалению, не было лошадей. Но ни одна лошадь все равно не смогла бы увести его отсюда - увязла бы в сугробах или умерла бы без еды.

Жизнь тут все-таки была. И не только под землей - Винс теперь не был уверен, что все мертвые умерли навсегда. Детский смех - то, что он меньше все ожидал услышать, - было единственным звуком на этом кладбище. Он совсем не был похож на смех его дочери - в этом смехе было что-то едкое. Что-то нечеловеческое.
Она выкрикивала считалочку, которую Винсент никогда в своей жизни не слышал. Пребывала девочка с косами в компании неприятного существа - с трудом верилось, что он способен был развлечь ребенка. Впрочем, все зависит от степени безобидности ее развлечений - воображение уже нарисовало ребенка-вампиршу с этим же смехом перегрызающую кому-то горло. Мерзкая картина, как не взгляни.

Улыбка появилась на лице Арабэтта сама по себе - некоторые старые рефлексы у него все же осталось. Может, все дело в очень знакомой игрушке?
- Спасибо, что сохранили мою трость в целости, юная леди, - Винс положил одну руку на грудь и коротко поклонился. Он был счастлив, что его трость в порядке - артефакт, с которым Третий прошел все радостные и трудные дни последние уж точно 15 лет, был ему очень дорог. К тому же, магия очарования вместе с ним превращалась из баловства проститутки в настоящее искусство манипуляции и гипноза.
Кажется, они были вампирами. Какой бы расы они не были до, сейчас они были вампирами. Винсент это чувствовал. Как чувствовал и какое-то странное, почти семейное родство с ними.
Из-за графини?
- Дезири и Малис, я полагаю?
Будучи сытым было так легко оставаться человеком. Арабэтт даже подумал, что быть и дальше почти человеком совсем не сложно... Хоть бы с тростью ничего не произошло.

+1

22

— Это что, твоя трость? — Она удивленно посмотрела на свою игрушку и скривила носик. Обычно Дезири не имеет свойства делиться тем, что нашла. У нее есть хобби - собирать вещи. Для нее отдать что-то из своей "коллекции" равносильно расставанию с очень дорогостоящей реликвией, вроде заблеванной пятивековой эльфийской вазы, которую в дом тоже притащила она.
А еще ее несколько не порадовало то, что на ее игрушку обратили внимание раньше, чем на нее. Она что, хуже этой деревяшки для немощных?
Но то, что ее спутника назвали мастером Малисом, ее порадовало. Забыв про свое недовольство, она рассмеялась веселым детским смехом, который, раздаваясь посреди ночного, тихого заснеженного кладбища, мог бы показаться буквально проявлением кошмара. Где-то еще, в людном месте или возле няньки, этот заливистый хохот мог бы показаться приятным и теплым, но только не здесь, где услышать его можно было бы только в порожденной горячкой больной фантазии.
- Я Делайла Зиреан, а это мой друг - сэр Гвиндолин. Он большой весельчак!
Пара красных глаз не двигаясь и не моргая смотрит прямо на Винсента. Холодный ветер навязчивыми прикосновениями подергивает за тканевые полы черной широкой шляпы. "Весельчак" не двигается, но не проявляет агрессии. В кромешной темноте ночи почти не видно то, что лежит на камне возле него - топор с широким ржавым лезвием и древком чуть длиннее его собственного тела.
- Мастер Малис сейчас во дворце. Я видела его там пару дней назад, но он слишком медленный, чтобы покинуть дом без причины или предупреждения, так что он до сих пор там, ты не беспокойся! И, вообще-то, - она довольно улыбнулась и обняла палочку обеими руками, как родную, и потерлась об нее щекой. - Это моя трость.

+1

23

У Винсента была одна проблема. Одна очень большая проблема. Спросите Рейнарда - и он будет рассказывать об этом часами, поставив эту проблему на первое место в списке "что меня бесит в своем хозяине". Винсент пусть и не был лишен страха (боялся он также, как и остальные люди, его мог даже охватывать ужас), но он очень плохо различал угрозу даже если она была прямо у него перед носом. Даже подумать о том, что кто-то рядом с ним может быть вооружен - этот нонсенс для аристократа, который привык, что об этом думают другие. Он сам в последний раз оружие держал в раннем детстве, о чем уж тут говорить? Он и мечи, кинжалы и луки были также далеки друг от друга, как Галатея с Эльпидой.
Он не понимал, что это странное существо вообще может быть вооружено. Винсент думал лишь о его разуме, но совсем чуть чуть - гораздо приоритетнее было прокрасться в разум этой девочки. Так что Винс быстро и думать забыл об этой няньке для юной вампирши.

Значит, это не Малис. Значит, Малис в некоем замке - замке графини? - и до еще придется идти. Но не раньше, чем Винсент вернет свою трость - видеть, как чужие руки и уж тем более лица касаются его артефакта было невообразимо мерзко. Винса едва не передернуло - он из последних сил держал себя в руках. Его успокаивала лишь мысль о том, что он вряд ли сможет забрать трость так легко. И дело было даже не в охраннике Делайлы - скорее всего это люди графини. И вряд ли его сиру понравится, что Винсент вел себя с ними.. Бестактно.
- Отблески серебра рукояти в самом деле подходят к твоим очаровательным глазкам, мисс Делайла Зиреан, - Винс чуть улыбнулся - отчего-то он был уверен, что юная леди в красивом платье купится на такой комплимент.
- Это трость способна творить чудеса, однако только в моих руках. В твоих руках она становится бесполезной игрушкой - а это совсем не судьба такого могущественного артефакта.
Арабэтт подошел поближе, упрямо игнорируя существо - теперь его и девочку разделяло полтора метра. И именно на таком расстоянии Арабэтт опустился на одно колено, чтобы смотреть девочке в глаза на ее уровне. Хотя получилось, что он смотрел на нее чуть снизу.
- Что я могу предложить тебе взамен этой трости?

+1

24

Существо на камне заметно напряглось. Длинная, костлявая лапа с непропорционально-когтистыми пальцами легла на древко топора и крепко сжала его, слегка приподняв; можно закономерно предположить, что оно, в случае опасности для своей маленькой подружки, будет управляться этой штукой так, как будто она ничего не имеет веса... Что бы это ни была за тварь, она будет очень опасна, особенно в дуэли один на один, особенно для неподготовленного к драке противника.
Тем временем девчонка с интересом оглядела палочку и покрутила ее в руках, внимательно пройдясь большими глазами по каждому дюйму деревянной поверхности. Затем она поднесла вторую маленькую ладошку к навершию трости; тонкие ноготки засияли слабым зеленым светом, кажущимся воистину ярким солнцем во мгле черной, лишенной иных источников света ночи. На секунду Винсенту может стать неприятно, так как его глаза уже привыкли к этой темноте, и мир для него, как и для девочки, сейчас окрашен в сине-черные успокаивающие тона. Прищурившись, Дезири проверила трость на наличие в ней магии с видом заправской колдуньи, ничуть не дрогнув и не устав.
- Ты испортил мою вазу, поэтому я хотела трость. Но твоя трость тебе тоже нужна, поэтому придется придумать что-то еще. - Она перестала "сканировать" палочку и сжала ее за спиной, игриво покачиваясь из стороны в сторону, и глядя на старика с веселой улыбкой.
- Я не знаю. Что-нибудь? - Она осмотрела старика с ног до головы, а затем, недолго подумавши, улыбнулась еще шире, обнажив пару маленьких, но острых клыков, и указала пальцем на его руку. - Ты говорил, что у тебя чудесные руки. Я хочу одну из них.

[icon]https://i.imgur.com/4k4sgyF.png[/icon][status]хозяйка могил[/status][nick]Дезири[/nick][sign]   [/sign]

+1

25

Черное существо явно было настороже. Только сейчас Винсент заметил, что от его поведения зависит активность и этой твари. Что, он в самом деле думает, что Винсент способен выкинуть что-то подобное? После всего, что он уже сделал и после того, как за это поплатился?

Она припомнила ему вазу. Винс коротко усмехнулся - то, что он раз за разом проворачивал на разных званых ужинах впервые было припомнено. Что ж, сегодня день "первых разов". Он впервые пил кровь, ощущая такой вкус. Он впервые после травмы наступал на ногу без страха и боли. И он впервые был на территории Райна. И это был его вампирский день рождения. Или день смерти? Дрянное перепутье.

От зеленого света было неприятно. Арабэтт отвел взгляд чуть в сторону, не глядя в том числе и на монстра-охранника. Одной луне известно, что она нашла в трости, но сделку тем не менее предложила. И Винсент был этому рад. Пускай и не сразу осознал, чего она хочет.
Его рука. Насколько это большая плата за трость? Заберет ли девчонка ему руку по плечо или ограничится запястьем и предплечьем?

Мгновение смерти окончательно ускользало из памяти. То, что было свежим сном, теперь стерлось - Арабэтт даже не помнил, как вампирша оторвала собственную руку, чтобы часть ее плоти оказалась на его шее. Сейчас на шее не было и следа таких некромантских фокусов. Не было никаких свидетельств на теле или в памяти о том, что это было. Винсент даже не помнил, что ее рука отросла обратно. Значит не мог и заключить, что его собственная рука тоже вернется.
Винс тяжело вздохнул. Лишится руки, но вернуть себе артефакт, сохранить приемлемые отношения с местными жителями и тихо свалить. С тростью это будет куда легче. А там, дома, он организует себе протез или что-то в этом роде... Пока у него есть деньги, он не пропадет.
Сколько он уже здесь? Не забрал ли Виккен компанию себе? Если будет нужно, Винс ее отберет. И рука ему для этого не нужна.

Арабэтт подвернул рукав на левой руке, обнажая посеревшую после смерти руку. Его кожа и так не была приятного живого оттенка, но теперь все стало еще хуже.
- Бери. Только отдай трость.

+1

26

Девочка о чем-то несколько секунд подумала. Так, как будто бы взвешивая все "за" и "против". В ее больших, но не по годам умных глазах загорелся живой интерес, насколько вообще можно было разглядеть ее лицо в полной темноте безлунной ночи. Несколько раз она прошлась взад и вперед, глядя на тросточку старика. А ведь если доктор не сказал ему об этом, то вряд ли он знает, что рано или поздно его рука отрастет заново. Это значит, что он на полном серьезе готов лишиться руки ради простой палочки?
По крайней мере так думала Дезири, которая в определенный момент навсегда отказалась взрослеть и расти. Как умом, так и телом.
- Ну ладно... Сэр Гвинн!
Быстрым, но очень плавным рывком, словно перетекая по воздуху, костлявое существо поднялось с камня, выгибая спину так, будто лишенная позвоночника и костей в целом; без какого-либо предупреждения и подготовки, оно продолжило свое плавное движение, используя массу топора как противовес для сохранения баланса. Подавшись вперед всем своим тощим туловищем, создание стремительно взмахнуло топором по кругу сверху вниз, и приземлило его рядом с телом старика. Тихий свист и шлепок мертвой плоти об тонкий, твердый слой снега ознаменовал то, что дело сделано.
Не дожидаясь следующего приказа, монстр подобрал руку Винсента с земли и протянул его девочке. Та покрутила ее, потрясла ею и даже погрызла ладонь краем клыка, чтобы понять, чего же в этой руке такого волшебного. В конце-концов она просто приложила ладонь отрубленной руки к жезлу и сжала окоченевшие пальцы, но, увы, чуда не случилось.
Ей сейчас ничего не мешало бы ответить обманом на обман, и не возвращать деду его трость, но, к счастью оного, перед ним сейчас стоит не Миранда, а лишь одна из ее дочерей, при том далеко не самая коварная среди своих сестер и братьев.
- Это не волшебная трость вовсе. Какой-то символ власти, да? - Поинтересовалась она расстроенным, грустным тоном. Чуда не случилось, и пока что Дезири не решила, как она к этому относится. Возможно, ее реакция была бы куда более суровой, если бы Миранда с самого детства не приучала Дезири к мысли о том, что вампиры - есть высшая раса, и даже один из них может стоить целого людского города.
- Как в девятьсот тридцатом, - недовольно добавила девочка. - Один обман.
Она кинула руку вверх, но вместо того, чтобы упасть на землю мертвым грузом, она остановила свое падение где-то на уровне лба колдуньи. Светясь зеленым светом, она подлетела к Винсенту и расжала пальцы, отдав ему его трость, и, собственно, саму себя, если он решит приростить эту же руку обратно на место.

[nick]Дезири[/nick][status]хозяйка могил[/status][icon]https://i.imgur.com/4k4sgyF.png[/icon][sign]   [/sign]

+1

27

Винсент с опасением глянул на "сэра", который поднялся со своего месте. Новообращенный даже не успел испугаться - все происходило слишком быстро, чтобы он успел даже осознать. Винс едва успел подумать о том, что в ужасе от того, что девочка серьезно намерена отрубить его руку. И что у этого существа все время был при себе топор, которого Арабэтт упрямо не замечал.

Тихое и мирное кладбище наполнилось жутким криком - боль была такой же настоящей, как когда он был живым. Эта боль была похожа на ту, что он испытывал, когда ему дробили колено. Она была отвратительной и совершенно ничем не гасимой. К тому же, кровь из его руки, точнее, из остатков руки, брызнула фонтаном. И платью Дезири повезло, что эта кровь была направлена в снег.
Третий сжал оставшейся рукой культю, надеясь хоть немного прекратить кровотечение. Он боялся заражения, как боялся бы его человек, ибо еще не осознавал, что отрубание руки для него не несет больших последствий. Отрубание руки - это просто отрубание руки. Без головокружения от потери крови, заражения и инвалидности. Просто какое-то время не будет руки.
Но Винс еще не знал, что она отрастет. Поэтому все, что происходило дальше, было для Арабэтта полнейшей неожиданностью.

Голод снова подступал. Он давил на его желудок. Даже не давил, а будто бил кулаком изнутри. Винс опустил руку в ближайший сугроб и понял, что даже не обливается потом, как обливался бы, испытывай он боль при жизни. Ему было просто больно, отвратительно больно, рука пульсировала, но постепенно кровь останавливалась и не без помощи снега. А тем временем Дезири что-то говорила про символ власти и обман. Что, его рука не пришлась по вкусу?
- Эта трость - мой артефакт, - с трудом выжал из себя Винсент. Ему не хотелось, чтобы девочка расстраивалась. К тому же, трость наконец вернулась к нему. И второй, уже тоже окровавленной, рукой Винс ухватился за рукоять - такую родную и верную.

И будто не признавшую его до конца. Будто бы змею еще требовалось время, чтобы понять кто перед ним. Но трость узнавала. Постепенно признавала и будто "ластилась". Совсем, как живая. Винс ощущал ее по потокам магии, которые наполняли его. Его сила будто бы увеличивалась.
- Когда я был человеком, то был магом очарования. А эта трость изготовлена дварфами специально для меня и моей магии.
Как необычно. Он уже чувствовал, что может встать. Так что опираясь на трость, он поднялся на ноги. С ней в руках он чувствовал себя гораздо увереннее - так что улыбка, появившаяся на его лице в этот раз, была более искренней. Но кровь из руки, кажется, еще текла. Он не был способен прирастить ее обратно - обделен даром некромантии. Но девочка могла бы ему помочь, раз рука не пришлась ей по вкусу.
- Пока я был человеком, то без трости я вообще не мог колдовать. Теперь же я чувствую, что могу - но не чувствую той силы, которую испытывал будучи человеком. С тростью я снова силен.
Третий уже не опирался на нее, как прежде, но держал крепко и за рукоять, нежно оглаживая змеиную голову пальцами.
- Я бы показал тебе, но хочешь ли ты, чтобы я влезал в твою голову?

0


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Рукописи о былом » [56 Разгара 1058г.] Каменные сердца


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно