05.06. Доступ к гостевой для гостей вновь открыт. 14.05. Временно закрыта возможность гостям писать в гостевой. Писать сообщения можно через профиль рекламы (Ворон), либо зарегистрировавшись. 14.04. Регистрация на форуме и подача анкет возобновлены. 07.04. Можно ознакомиться с итогами обновления, некоторые мелкие детали будут доработаны.

В день Чернолуния полагается завесить все зеркала и ни в коем случае не смотреть на собственное отражение.

Лучше всегда носить при себе зеркальце чтобы защититься от нечистой силы и проклятий.

Некоторые порождения дикой магии могут свободно проходить сквозь стены.

В Солгарде все желающие могут оформить заявку на тур по тавернам, включающий в себя 10 уникальных заведений со всех уголков мира, и посещение их всех в один день!

Дикая роза на крышке гроба запрет вампира внутри.

В центре опустевшей деревушки подле Фортуны стоит колодец, на бортиках которого грубо нацарапана фраза на эльфийском: «Цена должна быть уплачена».

Старый лес в окрестностях Ольдемора изменился. Звери изменились вместе с ним. Теперь их нужно убивать дважды.

В провинции Хельдемора не стихает молва о страшной угрозе, поджидающей путников на болоте, однако... всякий раз, когда туда прибывали нанятые охотники, они попадали в вполне себе мирную деревеньку.

Беда! Склеп мэра одного небольшого города возле Рон-дю-Буша едва ли не полностью ушел под землю после землятресения. Лежавшие там мирно тела... пропали.

В окрестностях Рон-дю-Буша есть примечательный город, главная особенность которого — кладбище. Поговорите с настоятелем местной церкви и он непременно отыщет для вас могилу... с вашим именем.

Известный мастер ищет бравого героя, дабы увековечить его благородный лик в камне.

Тролль, которого видели недалеко от деревни на болотах, говорит на общем языке и дает разумные советы напуганным путешественникам, встречающих его на пути.

Книги в большой библиотеке при ольдеморской консерватории начали разговаривать, и болтают они преимущественно друг с другом.

В Керноа кто-то повадился убивать горожан. Обнаруживший неизменно замечает, что из тел убитых растут... зеленые кусты.

В Эльмондо обрел популярность торговец, раз в период заглядывающий в столицу и предлагающий всем желающим приобрести удивительно умных зверей. Правда все чаще звучат голоса тех покупателей, которые утверждают, будто иной раз животные ведут себя странно.

Если в Новолуние поставить зажженную свечу на перекресток - можно привлечь Мертвого Феникса, который исполнит любое желание.

Некоторые представители расы шадд странным образом не нуждаются во сне - они вполне могут заболтать вас до смерти!

Эльфы просто обожают декорировать свое жилье и неравнодушны к драгоценностям.

Дворфы никогда не бывают пьяны, что говорится, «в зюзю». А вот гномы напиваются с полкружки пива.

Бросьте ночью 12 Расцвета в воду синие анемоны, подвязанные алой лентой, и в чьих руках они окажутся, с тем вас навек свяжет судьба.

Оборотни не выносят запах ладана и воска.

В Сонном море существуют целые пиратские города! Ничего удивительного, что торговые корабли никогда не ходят в этом направлении.

Хельдемор не отличается сильным флотом: портовые города в гигантском королевстве ничтожно малы!

Положите аркану Луна под подушку в полнолуние чтобы увидеть сон о будущем!

Благословение Луны, которым владеют представители Фэй-Ул, способно исцелить от любого проклятия в течении трех дней после его наложения.

Джинны огня дарят пламя, закованное в магический кристалл, в качестве признания в любви.

В Маяке Скорби обитает призрак водного джинна, который вот уже пятьдесят лет ждет свою возлюбленную и топит каждого, чья нога ступит в воды озера, окружающего маяк.

Фэй-Ул пьянеют от молока, а их дети не нуждаются в пище первые годы жизни - главное, чтобы ребенок находился под Луной.

Самой вкусной для вампиров является кровь их родственников.

Свадьбы в Аркануме проводятся ночью, похороны - днем. Исключение: день Чернолуния, когда ночью можно только хоронить.

В лесу Слез часто пропадают дети, а взрослый путник легко может заблудиться. Очевидцы рассказывают, что призрачный музыкант в праздничной ливрее играет всем заблудшим на флейте, и звук доносится со стороны тропы. А некоторым он предлагает поучаствовать в полуночном балу.

Не соглашайтесь на предложение сократить дорогу от незнакомых путников.

На острове Чайки стоит роскошный особняк, в котором никогда нет людей. Иногда оттуда виден свет, а чей-то голос эхом отдается в коридорах. Говорят что каждый, кто переступит порог, будет всеми забыт.

Озеро Лунная Купель в Лосс'Истэль полностью состоит не из воды, а из лучшего вина, которое опьяняет сладким вкусом!

Утеха стала приютом целым двум ковенам ведьм: неужто им здесь медом намазано?

В языке эльфов нет слова, обозначающего развод.

По ночам кто-то ошивается у кладбищ подле Руин Иллюзий.

В Фортуне дают три телеги золота в придачу тому, кто согласен жениться на дочери маркиза.

В Белфанте очень не любят культистов.

Не стоит покупать оружие у златоперого зверолюда, коли жизнь дорога.

Кто-то оставил лошадь умирать в лесу Ласточки, а та взяла и на второй день заговорила.

Храм Калтэя называют проклятым, потому что в статую древнего божества вселился злой дух и не дает покоя ныне живущим. Благо, живут подле статуи только культисты.

В Озофе то и дело, вот уже десять лет, слышится звон колоколов в день Полнолуния.

Жители утверждают, будто бы портрет леди Марлеам в их городке Вилмор разговаривает и даже дает им указания.

Чем зеленее орк, тем он сильнее и выносливее.

У водопада Дорн-Блю в Ольдеморе живут джинны воды и все, до единого - дивной красоты.

На Ивлире ежегодно в период Претишья происходит турнир воинов. В этом году поучаствует сам сэр Александер Локхард - личный охранник ее Величества королевы Маргарет!

Все аристократы отличаются бледностью кожи, да вот только в Рон-Дю-Буше эти господы будто бы и вовсе солнца не знают.

В мире до сих пор существуют настоящие фэйри, да вот только отличить их от любого другого существа - невозможно!

Фэй-Ул настолько редки, что являются настоящей диковинкой для всего Аркануме. А на диковинки большой спрос. Особенно на черном рынке...

18 Бурана дверь королевского дворца Хельдемора распахивается всем желающим, бал в ночь Первой Луны.

В 15-20 числах в Лосс'Истэле происходит Великая Ярмарка Искусств - это единственный день, когда эльфы позволяют пройти через стену всем.

10 Безмятежья отмечается один из главных праздников - самая длинная ночь года. в Рон-дю-Буше проводится Большой Маскарад.

42 Расцвет - день Солнцестояния, неофициальный праздник Пылающих Маков в Ольдеморе, когда молодые люди ищут цветок папоротника и гадают.

22 Разгара отмечается Урожайный Вал в Фортуне.

Каждую ночь спящие жители Кортелий подле Утехи выбираются из своих постелей, спускаются к неестественно синему озеру и ходят по его песчаному дну. Поутру их тела всплывают, а селяне всерьез боятся спать.

Арканум. Тени Луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Архив у озера » Сокровищница » [51 Буран 1059] Non progredi est regredi


[51 Буран 1059] Non progredi est regredi

Сообщений 31 страница 60 из 67

1

Non progredi est regredi

https://i.ibb.co/zPs6ML9/tumblr-31228c46aed6345f0aaf861753894903-ed06d66c-400.webp

https://i.ibb.co/BLxKTSx/tumblr-8d084e3974c14fe17f83b6e2b480d7d5-b723cfdc-500.webp

https://i.ibb.co/mNc6jXr/tumblr-60d64bf7c5bf31dcc737928739b21183-645016e2-400.webp

Керастес | Карбьер | Аунар
Эония, западное побережье | день

Эф'Ша'Тэхия осталась позади, но проблемы только начинаются. Цена и плата вернули их в точку... начала? Или задолго до того, когда все началось? Дневник надежно спрятан, и каждый день они уходят все дальше от прежней цели.

https://i.ibb.co/MS9V4bC/tumblr-0e0c2a3150f57b091b05bd9d890a97f0-95225636-500.webp

https://i.ibb.co/V9DbQxh/tumblr-bf39862523fdabac2ea901d4d7cfe891-638eb6e1-500.webp

https://i.ibb.co/TtmzLY7/tumblr-7e47718be5b669150a38488d3bccf15b-458c4708-500.webp

Закрутить колесо Аркан?
нет

+2

31

- Коктейль из морепродуктов, уважаемый сэр. Сегодня наши дорогие хозяева выловили изысканных даров моря, пока ожидали нас у берега, и готовы разделить с нами их непревздойденный вкус. На первое - похлебка из кальмара, на второе - здоровенная акула! - в том же духе отвечает Керастес и Аунару становится ясно, что брат и сестра - вот один демон. Не сговариваясь, они сумели прийти к решению полностью игнорировать его жалобы. - Аст говорит, что здесь делают напиток из лимонов и маслин, как бы странно это не звучало. Впрочем, я бы уже выпила что угодно. После обеда приобретем листьев армонтэи и немного охладимся.

Плащи были чрезвычайно крепкими и не такими тяжелыми, как их прошлая одежда, которую Буревестная прячет в сумки, прежде чем надеть их на все еще влажного, но довольного купанием Орфея, который клекотал в предвкушении сытого обеда. Под руку попадает какая-то книжка, и ей приходится достать ее, чтобы не помять.

Аунар забыл припрятать дневник.

- А это ч... - Аст снова зовет их, и Керастес мгновенно забывает про книжку, тут же отправив ее в ту же сумку и надежно все закрепляя, так что вскоре они присоединяются к полукровке, дожидающейся у опушки леса.

- Стало легче, правда? - с улыбкой интересуется Аст, хвост которой живет какой-то своей кошачьей жизнью. Вдалеке виден дым от костра и они успевают вернуться к стоянке как раз к тому моменту, когда практически все участники похода забрали свою еду. Аст поясняет, что совместным является только ужин, а на обед еще надобно успеть взять свою порцию.

В лагере на их странную компанию реагруют уже куда спокойнее, присутствие незнакомцев очень скоро станет обыденным для этого кочевого народа. После обеда их сопровождают к фургону Аст и оставляют наедине, палатка самой певицы была совсем рядом. Отобедав, половина зверолюдей сразу отправляются спать, и Керастес рекомендует последовать их примеру: в разгар дня даже двигаться было сложно, проще переждать палящее солнце во сне. Она приносит Аунару те самые листья, о которых упоминала возле источника, и говорит положить один под язык, а потом выплюнуть. Во рту практически сразу все немеет от прохлады, разливающейся затем волнами по телу.

- Тиа сказал, что ты можешь прийти к зельевару перед ужином и приобрести необходимые травы, а ужин - сразу после захода солнца, около девяти. - уведомляет брата Буревестная, прежде, чем устроиться для дневного сна. Она бы уснула вообще в любое время суток, потому что последние дни и даже декады потребовали от каждого из них огромного резерва сил. Можно сказать, даже всех сил.

И не похоже, что Эф'Ша'Тэхия собиралась их столь легко отпустить.

+2

32

Даже в таком чрезвычайно жарком и тяжелом климате надевать одежду, пусть даже легкую и свободную, на мокрое тело было довольно-таки паршивой идеей, поэтому Аунар следует примеру Карбьера, пользуясь простейшей магией, дабы высушится и тем самым обезопасить себя от возможных проблем со здоровьем. До некроманта доходили слухи про страшные болезни и мучительные лихорадки, которые нерадивые путешественники зарабатывали, нося влажную одежду или надевая ее на мокрое тело – словом, не хотелось доставлять проблем своим спутникам, а заодно и хлопот здешней шаманке, которой придется его потом лечить. Да и потом, уже одна резкая перемена климата сама по себе была уже достаточно неприятной, хотя темный эльф старался держаться из-за свойственной ему гордости, не позволявшей показывать настоящую слабость или жаловаться всерьез.

Озвученное женой меню вызвало у некроманта интерес, потому как он уже довольно давно не пробовал хороших морепродуктов, которые, в отличие от самого моря, не вызывали у него такой неприязни, если не сказать хуже. Напротив, Аунар очень даже одобрял некоторые из них, к примеру – устрицы, мидии или ракообразных, которые справедливо считались редкими деликатесами и иной раз были достойны украшать стол весьма зажиточной знати. Акул, к тому же, он еще не пробовал, но слыхал, что отдельные их части были весьма лакомым блюдом.

– Звучит весьма недурно, признаю. Напитки я, пожалуй, тоже попробую, но ничего алкогольного. Знаю, это странно слышать от меня, но тем не менее.

Когда они, уже выкупавшиеся и здорово освеженные чистой прохладной водой оказались в лагере, темный эльф уже не выглядел таким недовольным и рассерженным, потому как еда пахла очень заманчиво, а он успел изрядно проголодаться.

– Да, стало куда легче, спасибо. – Мужчина даже улыбается Аст, стараясь, чтобы улыбка при этом не выглядела угрожающе. – Наше счастье, что тут оказался источник.

Спать днем для некроманта было не в новинку, более того, какое-то время он только так и делал, потому что на поверхности слепящий свет извечного светила для него был мучителен, стало легче только после изготовления специальных защитных очков, но даже с ними темнота ночи для темного эльфа была предпочтительнее. Именно поэтому он, отдав должное вкусному угощению, тоже отправляется спать по примеру остальных, все еще чувствуя во рту приятную прохладу после жевательных листьев, которыми он решает запастись, когда придет пора расставаться. Сон некроманта как всегда чуткий, хотя здесь это явно излишнее – пока что они им нужны, и было бы глупо пытаться испортить только-только наладившиеся дружественные отношения.

+2

33

Карбьер накручивает пальцами кончик несуществующих усов, продолжая дурачиться. Все же ребячество - часть его натуры, которую отнять не смогла даже смерть.

- Достойнейшее, достойнейшее меню, должен сознаться вам! Как жаль, что не в моих силах оценить всю полноту и яркость вкуса - Напущено-скорбно покачав головой, он негромко смеется. Смена обстановки и возможность охладиться благотворно действовала на каждого из здесь присутствующих, бесспорно.

Веселье отступает тут же, как Карбьер подается помочь Керастес собрать вещи. В её руках - книга, которую стоило прятать куда лучше, и он готов поклясться, что внутри у него что-то похолодело от дурного предчувствия. Благо, за очками и воротом не видно эмоций, проскочивших мимолетно на лице вампира, да и сам он быстро взял себя в руки, не подавая виду, что вообще обратил внимания на какую-то там книжку. Нужно будет озаботиться тем, чтобы перепрятать её. А также поговорить с Аунаром на этот счет.

Молчание - золото, но не до тех пор, пока не таит в себе лицемерие и недомолвки. Дневник был важен для Керастес, и если открыв его она… реакция ее будет такой же, на какую они могли рассчитывать прежде, то обоим придется совсем несладко.

Троица возвращается в лагерь, где, как и положено местными обычаями, делит совместную трапезу с другими путниками из каравана. Спокойная обстановка - вестница скорого послеобеденного сна. Лучше всего по пустыне путешествовать ночью, а это Карбьеру это играет только на руку. Постоянно кутаться в плотный плащ ему не хочется.

Время до ужина они скоротают в фургончике Аст, где вампир с облегчением стянет с головы капюшон. Кивнув словам сестры, он устраивается в самом далеком углу, чтобы никому не мешать, перебирая свои запасы и примериваясь, что нужно купить, а что можно собрать и не слишком заморачиваться.

Сон, после недавних событий, все еще казался ему мероприятием болезненным и жутким. Лучше уж заняться чем-то полезным.

+2

34

Засыпая, Керастес впервые за долгое время ощущает покой. И откуда все это внутреннее напряжение, незримо следующее по пятам? Во сне природа поет ей беззаботные, спокойные песни, подобные яркому оперению тропических птиц: немного странные, обрывистые, но каждая - со своим неповторимым шармом. Такого давно не было. Все ощущалось до странного непривычным, будто внезапно она проснулась и поняла, что смотрит на мир чужими глазами.

Был ли это ее взгляд?

Внутри что-то томится и нарастает, словно ощущение неибежного прихода нового дня, а с ним... что, собственно, дальше? Как вообще обычно она проводит дни? В чем она состоит, обычная жизнь, которой стоит занять себя сразу по прибытии в столицу джиннов и продолжить в будущем? Ответов на эти вопросы внутри себя Керастес не находила. Очень странно, как за столько лет она не поняла, что такое это "просто жить".

Ее жизнь не имела окончания, но здесь, посреди жаркой саванны возле великой пустыни, где пересекались пути тысяч путешественников, Керастес внезапно ощутила конечность. Она была тихим тиканьем часов на границе каждой песни, отсчитывающим срок, будто и природа ощущала конец чего-то. А Буревестная могла только слышать, но не понимать это чувство, этот такт, этот отсчет. Что-то одно оживало, а что-то другое незримо тянулось к безжизненному и пустому. Это, другое, слишком устало тянуть свое бремя.

Когда Аст заглядывает в кибитку чтобы проведать их, за ее спиной виднеется живописный огненный закат. Небо будто поделено на две части: черную полосу далеких туч и светло-синюю - юного ночного неба. И под обоими - огненный лик испепеляющего, жестокого солнца.

Керастес оказывается на ногах раньше, чем полукровка успевает что-либо сказать: плотный занавес опускается обратно раньше, чем лучи солнца успевают добраться до Карбьера. Она начала двигаться даже раньше, чем поняла, что происходит. Просто тело будто в постоянном напряжении, предвкушении, ожидании чего-то злого.

Это было странно, прямо как приснившийся ей сон. Керастес выходит и тихо извиняется перед взволнованной Аст, объясняя свое поведение внезапным пробуждением. Длительный путь из кого угодно сделает невротика, конечно, она испугалась, что это может быть дикий зверь, так долго они ночевали в лесу. Почему не на постоялом дворе? О, это же совсем не та мелодия, тишина леса - вот лучший музыкант и слушатель. В общем, Буревестная уводит внимание увлеченной слушательницы в совершенно другую плоскость, позволяя товарищам собраться, а Карбьеру - подготовиться ко встрече с его врагом или вовсе проигнорировать потребность делать дела.

- Мы собираемся у костра возле шатра знахарки, помните ведь, где он? - ответ утвердительный. - Отлично! Все соберутся после заката, а ночью будет что-то очень интересное, Аркамэ сказала, значит так и есть!

Похоже, авторитет шаманов в местных племенах не потерпел ни малейшего колебания за сотни лет. А снаружи фургона, тем не менее, было довольно прохладно: холодный ветер лизнул ноги и умчался куда-то под колеса, спрятавшись в ожидании новой жертвы. Пока они с Аст беседуют, Керастес успеет вспомнить как следует, что такое ночь подле пустыни.

- А Карбьер пойдет к знахарке? Тиа сказал, что ему могут понадобиться травы. Если что, я могу проводить!

+2

35

Темный эльф довольно быстро забылся чутким сном, но снилась ему, откровенно сказать, всякая чертовщина, порой до того жуткая, что даже бывалого некроманта это отчасти пугало, отчасти вызывало отвращение, поэтому Аунар резко просыпался пару раз, но всякий раз быстро успокаивался и засыпал обратно, хотя и вовсе не обрадованный, что сон у него оказался довольно-таки неспокойным, что вовсе не радовало, так как назавтра он наверняка будет не выспавшимся. Впрочем, “завтра” было странным понятием, когда они легли спать поутру, а проснулись уже после заката. Некромант с большим удовольствием поспал бы еще, ведь последние пару часов ему спалось более-менее нормально, однако приходилось смириться пусть с коротким, но сносным отдыхом.

Действия Керастес окончательно вырвали его из приятнейшего состояния сладкой полудремы, шедшей сразу после сна, и он даже потянулся было к мечу, но вовремя сообразил, что прямой угрозы нет, что пока что все в порядке, хотя Аст он окинул недоверчивым взглядом, затем переведя его на Керастес. Смысл ее действий доходил до некроманта несколько запоздало – она попросту защищала Карбьера от опасных лучей солнца, и заодно скрывала его истинную личность, ведь всем зверолюдам здесь вовсе необязательно было знать, что помимо ужасного темного эльфа в их лагере находится могущественный вампир. Да, это знала шаманка, но было маловероятно, что она посвятила всех остальных – оно и к лучшему ведь.

Аунар понял, почему ему так хорошо спалось последние пару часов едва оказался снаружи небольшой повозки – настала довольно-таки сносная прохлада, которую изрядно намучившийся темный эльф только приветствовал. Похоже, что ночи обещают быть даже приятными, ну а дневное пекло можно пережить по-разному. Сегодня днем он спал неважно, но мужчина полагал, что со временем привыкнет. Не к такому привыкал и не через такое проходил.

– А приятная погода, хочу сказать. Ожидал душного пекла после такого тяжелого дня. Полагаю, теперь от нас ждут обещанного?

+2

36

Карбьер коротает время в размеренном пересчете трав и пузырьков, количество которых уже давно знал наизусть. Занятие это медитативное, способное отвлечь от невеселых мыслей, которых за последние дни скопилось немало. На душе было неспокойно - Карбьер привык верить своему чутью, и сейчас оно подсказывало ему, что грядет что-то тяжелое, нехорошее. Нехорошее лично для их троицы.

Перо царапает бумагу с негромким скрипом, оставляя очередную коротенькую заметку в дневнике. Старая книжеца была довольно тонкой для того, кто хранил её при себе не меньше тридцати лет. В ней имелись места, где страницы были вырваны с корнем, на иных же красовались следы сажи. Обложка и вовсе была попорчена безвозвратно, оплывшей кожей скрывая некогда изящные вензеля и имя владельца. К ней же была безжалостно приколота бабочка-брошь. Для Карбьера этот дневник - вещица памятная, даже ценная. Он поджимает губы.

Для Керастес её дневник тоже был ценным.

Каждый раз, когда Аунар просыпается на короткие мгновенья, его товарищ порывается подойти ближе, растормошить некроманта, чтобы наконец начать тяжелый для обоих разговор. Что им делать? Поступают ли они правильно, пряча дневник? Всякий раз он осекается, смирно оставаясь сидеть на своем месте, и вздыхает. Сейчас Керастес не выглядела как человек, готовый, завязав глаза, шагнуть прямо в бездну. Она не выглядела болезненно одержимой своей целью, и это заставляло его эгоистично держать рот на замке.

Её старая нянька была права.

Полог, заграждающий вход в кибитку откидывают резко, без церемоний. Вампир не имел цели прислушиваться к шагам снаружи, а потому пропустил приближение Аст. Он только и успевает, что прикрыть руками лицо, но солнечные лучи не успевают рассечь тень - Керастес встает на их пути гораздо раньше. Прошелестев едва уловимое “спасибо”, Карбьер встает, не медля воспользовавшись предоставленной возможностью собраться.

- Да, милая Аст, я собирался навестить её до ужина, чтобы закупиться травами и обменять зелья, которые задолжал нашему общему другу - Отвечает он вместо Керастес, приоткрывая полог уже самостоятельно, не страшась солнца. Совсем скоро оно сядет за горизонт, и можно будет более не беспокоиться об очередной сложности в их долгом путешествии. По крайней мере, ровно до рассвета - Проводишь меня? Боюсь, если заблужусь, то не выберусь даже к завтраку.

+2

37

Общение со странными иностранцами явно по душе полукровке: ее хвост виляет с новой силой при виде Карбьера, а лицо становится совсем довольным, когда тот соглашается сходить с ней к знахарке. Добродушие и простота, в самом деле.

- Тогда пойдем, времени до ужина - всего ничего! - без переводчика ему явно пришлось бы не сладко, так что тут выбор не велик. Керастес дает брату спуститься, после чего переминается с ноги на ногу, будто и до сих пор не до конца понимая, сон это или явь. В воздухе витает запах мяса, моря и свежей зелени.

Смуглая кожа покрывается мурашками от этой прохлады, а комментарий супруга окончательно возвращает ее к реальности, и Буревесная возвращается в повозку: - Ах, теперь тебе все подходит? Тогда давай сюда этот роскошный плащ!

Мир вокруг возвращается к какой-то простой, удобной суете. Влюбленные похожи на влюбленных и это кажется очень странным, сытый Орфей и клювом не ведет от их пробуждения, только прячет его под крыло и продолжает мирно спать. Лагерь освещен десятками огней, а над головой распростерто звездное полотно с россыпью алмазной пыли. Все разом как-то улеглось, успокоилось. Венцом всего этого великолепия была Луна.

Они никогда не говорили о том, что такое эта цель и в чем ее риски, но опасности следовали за ними по пятам с того самого момента, когда они начали двигаться в нужном Керастес направлении. Исходя из редких рассказов архаас, мир останавливал ее без конца, а методы его были самыми разными: когда не получалось с мелкими неудачами он насылал большую беду, не убивал, но доводил до состояния на границе жизни и смерти. Они уже привыкли жить в этом напряжении и чувствовали его подсознательно, но внезапно как будто стало легче.

Можно разобраться со всем в столице, понаблюдать, постараться понять это ощущение, которое испытывала и сама Керастес. Они с Аунаром пойдут сразу к костру, так что Карбьер со спокойной душой отправляется следом за Аст. Ей уже не терпится задать тысячу вопросов, но галатейский опыт подсказывает: нужно придерживаться приличий. Хотя бы минимальных.

- А вы долго путешествуете вместе? Наверное, это очень увлекательно! А где вы бывали на Галатее? Я родилась в городе под названием Керноа, если знаете такой, конечно... Ой, извиняюсь, у меня любопытство вперед ушло, если я смущаю вас своими допросами, так и скажите! - ее щеки немного алеют, скорее всего сама полукровка смущена обилием этих самых вопросов и жаждой добиться ответов ради утоления пресловутого любопытства. Да и как часто встречаются путники из Галатеи на таком сложном пути? Типичный торговец вряд ли посетит Халапетию по собственной воле. Смотреть здесь откровенно не на что, а местные племена могли быть самыми разными.

Палатка знахарки оказывается не так далеко, и Аст приветствует рослую рыжую кошку-зверолюдку на местном наречии. Та, завидев потенциального клиента, тут же хлопает лапкой по столу, призывая присесть внутри просторного шатра. Они с Аст переговариваются.

- Это Рамэя'Ольтэ, она заправляет лавкой. Она говорит, что знает кое какие травы с Галатеи и может помочь выбрать нужное. Еще вы можете описать свойство травы и ее вид, или нужный эффект зелья, а она подыщет схожую композицию. - остальные вопросы откладываются, и оказывается без переводчика было и вправду никуда. Может и Керастес могла помочь с выбором, ибо в местных травах наверняка разбиралась, но и компетенции травницы могло хватить, особенно опытной. В конце концов, мазь Аркамэ помогла Орфею забыть о боли.

+2

38

Поглядев вслед удалившемуся Карбьеру Аунар поймал себя на обескураживающей мысли о том, что им с женой не так уж и часто выдается побыть наедине, но зато тем ценнее был каждый такой момент, тем ярче были ощущения от каждого. Нет, он вовсе даже не получал некоего изощренного удовольствия, которые некоторые личности с определенными странностями могут ощущать в схожих ситуациях, но вместе с тем было нечто отдаленно похожее – темный эльф пока сам не до конца разобрался в такой деликатной ситуации. Не хотелось признаваться даже самому себе, что риск быть пойманным за определенными вещами интимного характера тоже будоражил кровь, что в этом все же что-то этакое было – словом, его охватывали довольно-таки противоречивые, можно сказать постыдные чувства. Мужчина знал, что его за такое не осудит жена и друг не будет подшучивать, благо у них своих странностей хватало, было скорее как-то не по себе перед самим собой.

– С удовольствием, моя дорогая, – полушутя-полусерьезно отвечает мужчина, сначала вручая Керастес совершенно ненужный ему плащ, а после и вовсе заботливо укутывая ее в него. – Как насчет прогуляться к морю после ужина? В такую звездную ночь хочется побыть наедине друг с другом, ведь нам такая роскошь в последнее время редко доступна, а долгая дорога накладывает свой отпечаток. Иной раз сам себя каким-то бродягой ощущаешь.

Ночь в Подземье и ночь на Поверхности разительно отличались друг от друга, ярко контрастировали и, стоило признаться, на Поверхности подобные этой ночи нередко завораживали темного эльфа, которому до сих пор в диковинку были усыпавшие черный бархат неба подобные каким-то неведомым драгоценным камням крупные звезды, дуновение свежего приятного бриза, богатое разнообразие незнакомых запахов и звуков – нет, ничего этого в Подземье не было, лишь непроглядный для любого жителя Поверхности мрак и тяжелая, угрюмая тишина. Нет, Аунар больше не жалел и никогда не пожалеет, что волею случая оказался на Поверхности, обретя истинную любовь в лице Керастес и настоящую дружбу в лице Карбьера.

Была еще одна немаловажная деталь – в Подземье все и вся было так или иначе приспособлено к кромешной тьме, тогда как здесь, на Поверхности не так уж и много было тех, кто мог похвастаться ночным зрением, но даже те не могли соперничать в зоркости с темным эльфом, что давало ему огромное преимущество в сражениях как со всякой живностью, так и с так называемыми разумными расами. Даже зрение этих зверолюдов, о котором они наверняка были весьма высокого мнения, было ничем по сравнению с его собственным. Сверх этого Аунар не без удовольствия отметил, что несмотря на длительное пребывание на Поверхности его ночное зрение нисколько не ухудшилось.

+2

39

- Конечно, пойдем.

Аст бежит вперед, а Карбьер улучает мгновенье, чтобы обернуться и кивнуть напоследок своим товарищам. За последние дни разлучаться им, даже в самой, казалось бы, мелочи, не выходило. После возвращения Керастес, считай, с того света, вампир старался глаз не спускать ни с неё, ни с Аунара, хотя терзавшее его чувство вины уже успело поутихнуть. Повторения тех событий они могут уже не пережить - с того света возвращаются только лишь оставляя что-то взамен. Кому-то придется оставить всего себя, чтобы расплатиться.

У девочки-полукровки ходит из стороны мягкий кошачий хвост и дергаются пушистые ушки - Карбьера это зрелище забавляет. Ему знакомо любопытство, коим горят её глаза. С ровно таким же любопытством дети внимают рассказам о дальних странствиях, приключениях и героях. Это по-своему умилительно, и, получая поток вопросов, он искренне старается ответить на каждый из них.

- Все хорошо, милая Аст. Не так часто меня расспрашивают о чем-то подобном - Карбьер посмеивается и, когда девочка оказывается совсем рядом, не может сдержать себя от небольшой шалости, потрепав её по макушке - С моими спутниками я разделил путь не так давно, как могло бы показаться на первый взгляд, но события, произошедшие с нами за это время, сплотили нас, кажется, на годы вперед. Дорога путешественника всегда полна сюрпризов и опасностей, я уверен, ты и сама это прекрасно знаешь. Но до тех пор я путешествовал в одиночестве. Много путешествовал и… О, Керноа?

Вампир удивлен. Тиа говорил, что полукровку они подобрали из разрушенного города зверолюдов. Окинув девочку новым, изучающим взглядом, Карбьер щелкает пальцами.

- Я должен был догадаться, что ты, как и я, с Галатеи. Керноа это ведь одна из провинций Рон-дю-Буша. Я провел в городе-соборе больше половины своей жизни, и бывал там. Очень красивые места. Но… так далеко отсюда. Чтобы добраться туда потребуется не одна неделя пути.

Он прикусывает язык, стараясь не придавать развитию этой теме. Несложно догадаться, что именно заставило Аст вместе с семьей покинуть свою родину. И к чему это привело.

Так, за разговорами они быстро добираются к палатке знахарки. Не зная языка, Карбьер только почтительно кланяется зверолюдке.

- Думаю, мы быстро управимся - Коротко улыбается он своему гиду и переводчику, доставая из кармана сумки сложенный вдвое листок с необходимыми заметками - Уточни, пожалуйста, не говорил ли Тиа, какие именно зелья ему потребуются? Уж ежели он решил целиком и полностью в этом вопросе положиться на меня, то… есть одна задумка. На Галатее таких трав совсем не водится, но я слышал, что на Эльпиде можно отыскать растение, листья и плоды которого не дадут человеку уснуть. Спроси Рамэи’Ольтэ, знает ли она что-то об этом?

+1

40

Плащ с чужого плеча прекрасно согревал, но руки супруга чувствовались куда более горячими, когда он набрасывает одежду на ее плечи. Она заговорщецки улыбается, просовывая руки в слишком необъятные даже с ее ростом рукава.

- В этом предложении мне нравится абсолютно все. Неужели ты запомнил дорогу? - тихо интересуется Керастес, когда их пальцы сплетаются под плащом. Ее ночное зрение было ужасным, так что приключение обещало стать увлекательным. Перспектива увидеть ночное небо, раскинувшееся над бескрайними морскими водами, была сильнее опасностей саванны. С дикими обитателями леса всегда можно расправиться, главное - не перепить и тихонько скрыться с места сбора после ужина.

Если получится, безусловно, но улыбка Буревестной подсказывает, что ради подобного времяпрепровождения стоило превзойти себя. Снаружи солнце уже совсем расстаяло за горизонтом, оставив лишь багряную полосу и пурпурную дымку на краешке неба. На пустыре за лагерем развели  костер и соорудили вокруг него удобные места, на огне уже жарилось что-то невероятно вкусное и Керастес надеялась, что ужин не уступит обеду: акулье мясо, обычно абсолютно непригодное в пищу, в руках зверолюдей становилось мягким и сочным, как иные крабовые клешни, но с более глубоким вкусом. А вот и несколько крабов в ведре, напоминают своим привлекательным видом о голоде.

Еще не все в лагере успели собраться к ужину, так что они с Аунаром просто наблюдают со стороны за суетой, держась за руки и изредка приветствуя прибывающих. На темного эльфа смотрели с легким недоверием, но и вид куда более диковинной для этих мест человеческой женщины удивлял их тоже. Вероятно, они не выглядели столь недружелюбно, чтобы всерьез опасаться, потому что с ними здоровались или просто не замечали, но не проявляли агрессии.


- Тиа сказал, что плата всегда должна быть соразмерна оказанной услуге. И если вы можете сделать для него товар, достойный продажи - это полноценный обмен. - пожимает плечами полукровка, словно в такой торговле не было ничего необычного. Золото - лишний балласт для этих существ, повод для грабителей навострить глаза и уши. А певица так и вовсе, скорее всего, не особо разбиралась в быту и обычаях Галатеи. Ее не слишком расстраивает упоминание Керноа, хотя назвать это место не дружелюбным для полукровок - все равно, что промолчать.

Конечно, их оттуда изгнали. И много откуда еще, раз жизнь привела в итоге семью Аст на южную родину. И здесь, среди звериных обычаев и порядков, она получила больше теплоты и признания, чем в прогрессивном обществе.

Аст кивает и переводит вопрос Карбьера знахарке. Та отвечает, после чего удаляется к мешочкам с травами, упакованным в большие мешки в углу палатки.

- Да, это ири'хан, сонная трава. Ее используют как при бессоннице, так и чтобы не спать вовсе: все зависит от концентрации. Около двадцати грамм порошка из нее достаточно, чтобы проспать ночь без задних ног, а вот пятьдесят грамм настойки отвадят сон на сутки. - вскоре перед вампиром оказываются несколько связок травы с бледно-желтыми цветами и знахарка называет их ири'хан, после чего кладет рядом нечто похожее на лысый кактус, называя это ау'ра и связку бледной, похожей на сухую листвы - ур'цих.

- Мы в пустыне часто используем мазь  из ур'цих, она помогает при воспалениях и отлично обеззараживает, а вот в столице безумно популярны крема из ау'ра - они увлажняют кожу, это просто страшная мода последних лет, разбирают, как горячие пирожки. Я и сама бы приобрела такой из первых рук! - переводит слова Ольтэ Аст, и фелид выглядит довольной: экий шанс стать первой клиенткой иностранного зельевара! - Думаю, крема и настойки от сна будут отличным товаром для Тиа - он торгует не только предметами для путешественников, но и роскошными шкурами для богатых домов, так что и спрос будет.

Информация

Керастес и Аунар пропускают, Карбьеру необходимо выбрать, что он приготовит и бросить 3 куба на успех.

+2

41

- Порой понимание достойной платы разнятся у торговца и покупателя, Аст - Карбьер улыбается ей краешками губ, получая очередное подтверждение тому, как сильно разнились нравы юга и севера. В прогрессивном обществе царит культ личности, и слово выгода может восприниматься зачастую исключительно в качестве одностороннего понятия. Как человек, неоднократно этой стороной пользовавшийся, он может говорить о том вполне уверенно.

В палатке знахарки находятся нужные травы, но зельевар смотрит на них с сомнением. Ни с чем подобным работать ему раньше не приходилось, не смотря на свой достаточно большой опыт. Это вело к определенным рискам, о которых он попросил предупредить хозяйку лавки. В любом случае, все испорченные ингредиенты Карбьер будет вынужден оплатить из своего кармана.

Покрутив меж пальцев веточку ири’хан, он кивает:

- Попробуем создать настойку от сна. Испортить её в случае чего будет не так обидно.

Трава оказывается жесткой, неподатливой, да и запах у неё при растирании вышел просто отвратительным. Приходится повыше задрать ворот, попросив Аст ненадолго покинуть шатер. Незнакомый материал, отсутствие хоть каких-то методических материалов под рукой - все это неминуемо приводит к провалу, сколько бы Карбьер не пытался исправиться.

Неловко допускать такие глупые ошибки, имея за плечами опыт в полвека.

Вампир сердечно извиняется перед знахаркой, передавая той несколько уже готовых зелий, что имелись у него в запасе - лечение и восстановление, достаточно качественные, чтобы восполнить потерю ингредиентов. Увы, этого слишком мало, чтобы покрыть еще и расходы на плащ.

- Позволь мне просить у дражайшей Рамэи’Ольтэ последний шанс на реабилитацию - Просит он напоследок, с виноватой улыбкой встречая взгляды знахарки. Карбьер достает из самого глубокого кармашка, пришитого к складкам внутри сумки небольшой бумажный конверт с высушенными семенами - Говоришь, товары Тиа имеют спрос средь богатых домов? Если истолочь эти семена в порошок и смешать с маслом скорбящего дерева, то выйдет смесь, которую на Галатее мажут на кожу вокруг ногтей. Лечит и увлажняет. Ну что, достойная ли замена?

+2

42

- Любой товар найдет своего покупателя на фестивале. - с небрежным жестом и доброжелательной улыбкой отвечает Аст, наблюдая за действиями нового знакомого.

Незнакомые травы не поддаются ни на уговоры, ни на проклятия в их сторону, даже мягкая помощь знахарки и наличие рецепта не помогают справиться с непростой задачей. С одной стороны - это печально для мастера уровня Карбьера, проявлять такую некомпетентность. С другой - это будоражащий кровь вызов, этой земле и самому себе, долгожданное ощущение новизны.

Да, ничего не получается и приходится расстаться с драгоценными зельями. Но возникшая внезапно идея вызывает у присутствующих дам истинный интерес. Аст переводит предложение и они увлеченно обсуждают его.

- Это может сработать: леди любят эксклюзивные вещи, а в столице очень сухо, увлажняющие продукты имеют спрос. Замена будет достойной! Ольтэ предоставит все необходимое. А что, такими широко пользуются леди на Галатее? Я слышала, что Солгард очень красивый, а еще там полукровки живут среди обычных людей... такое правда есть? - в ее глазах, кроме любопытства, почти детского в своей наивности, есть что-то еще. Что-то более печальное и тягучее, как застарелая тоска или надежда.

Керастес и Аунар ищо пропускают
А что еще ты хочешь
А все, информация была до этого
Тут ничего нет
Только чуть-чуть комментариев
И милые смайлики :33

А это Аст
https://i.imgur.com/Zxf55hQ.jpg

+2

43

Он выдыхает - неприятный запах заморских трав все еще стоял в воздухе, напоминая о сокрушительной неудаче. Первой, за столькие годы! Это злило и захватывало одновременно, ведь знающий свое дело Карбьер полагал, что более его нечем удивить, нечему бросить вызов. Ошибаться оказалось… приятно. И вместе с чувством легкого раздражения, с коим зельевар убирает в сторону ступу и пест, появляется что-то новое и забытое. Желание узнать. Желание научиться.

О, это было интересно.

И знахарке, и Аст предложение вампира приходится по вкусу - он с радостью участвует в обсуждении, готовый поделиться издержками приготовления и методами использования. Все же Карбьер был мастером широкого профиля, и косметические средства увлекали его не в последнюю очередь. Во-первых, их всегда можно с выгодой продать, вопрос лишь в том, чтобы отыскать торговца и обеспечить себе минимальные условия для работы. Во-вторых, он и сам не брезговал пользоваться ими, если к тому располагали место и время. Уход за собой, порою чрезмерно щепетильный, ему совсем не чужд.

- А как сухой ветер и пыль портят ногти, вы бы знали - Карбьер кивает головой со знанием дела - Эта практика больше распространена среди знатных леди Солгарда. Не так давно они открыли для себя особую краску, коей покрывают ногтевую пластину. Сейчас там в моде ухоженные ручки.

Взгляд вампира смягчается, когда он замечает изменения в глазах Аст. Выполняя нехитрые манипуляции с ингредиентами, в этот раз действуя куда более уверенно, почти автоматически, он продолжает свой рассказ.

- Да, город технократов красив. По-своему. Прогресс, сердцем которого стал Солгард, имеет причудливые формы, звуки, запахи. С Рон-дю-Бушем они различны, как огонь и вода. И в этом есть своя прелесть. В городе, который разбил оковы старины, возможно практически все. Я слышал, что существуют целые общества, которые защищают права полукровок и фэй-ул, и с каждым новым годом сила их набирает обороты. И рано или поздно практика эта уйдет далеко за пределы Солгарда. Я искренне надеюсь на это.

+2

44

Аст садится напротив и Ольтэ, принеся все необходимые ингредиенты, присоединяется к ним, увлеченная рассказами о совершенно другом мире по ту сторону морей. Интерес полукровки к этой теме оказывается заразительным, и вскоре она уже переводит для фелида все сказанное. Аст совсем не похожа галатейских певиц, лощеных и прекрасных, живущих в своих золотых клетках. И в ней самой, и в каждом зверолюде каравана было что-то неумолимо живое, неподдельное, чего они не встречали долгие периоды своего путешествия по неприветливому Хельдемору.

У них была сплоченность. Открытая доброжелательность к каждому, кто не причинил им зла. Отсутствие предубеждений.

Такими их сделала непростая жизнь в условиях вечной войны, где нет правых или виноватых, только два огня, между которыми они призваны слоняться в поисках выгодной стоянки. Зверолюди каждый день думают о том, куда и к кому приведет дорога, ко многим вещам они относятся проще, рамок у их общества - меньше, равно как и предубеждений.

Не это ли искала в том числе его сестра? Ей было очевидно отвратительно все то жеманное и чопорное, подлое и гадкое, что так или иначе сидит в каждой деревне "процветающего" Хельдемора. Скрытность и лицемерие раздражали ее открытую натуру, взгляды никогда не находили достойного общества, проще было вовсе ни о чем не говорить с людьми. Они отвергают все, что чуждо. А обитатели каравана - с замиранием сердца, словно дети, наблюдают за каждым движением его рук и ждут результата. Не расстраиваются, даже если его нет, кажется, их веселит сам процесс и наличие компании.

- Уверена, на Галатее полным полно красавиц, раз им известно столько приемов красоты! У нас в моде сейчас парфюмы. Сандал, бергамот, лимон, корица и бесчисленное число других эфирных масел... говорят, в столице поселился мастер, который создает идеальный аромат для каждой девушки, это так интересно! Только нам, конечно, не по карману. - запахи были чрезвычайно важны в такой среде, а уж приятные ароматы почитались на вес золота.

Глаза Аст лучатся скромной радостью от услышанного о Солгарде.

- Неужели это правда? Я так рада! - искренне отзывается она, и пушистый хвост подтверждает правдивость ее слов. - Мои родители говорили, что приюта на Галатее не сыскать вовсе, так плохо было отношение местных жителей к кровосмешению. Не то чтобы я помнила что-то такое, о нет, я была очень маленькая в те времена. До города мы жили с кланом аракокр у большого водопада, и мои воспоминания содержат лишь Эльпиду, в то время как от Галатеи остались только обрывки... я помню что вся земля почему-то белая, а деревья - будто обгоревшие, без единого листочка. И ветер оочень холодный. Как же давно это было, почти тридцать лет назад, а будто целую вечность... В пустыне время течет совсем по-другому, его так много вокруг, как и занятий.

+2

45

Их открытый интерес и непредвзятость, как очередное проявление теплого южного нрава, заставляют Карбьера задуматься о том, как сильно пустынные жители отличались от жителей городов. В обществе снобов и лжецов он варился долгое время, достаточно долгое, чтобы осознать - горький опыт научил людей севера самой простой из истин: “Сильнейший падет перед самым хитрым”. Холод закалил их сердца, покрывая толстой коркой непробиваемого льда, а неприветливая среда ожесточила до яростного неприятия всего вокруг. Выражаться, разумеется, приходилось образно, слишком уж велик перечень причин, сделавший людей такими. Да вот только сильно ли они отличались от таковых у южных соседей?

Карбьер пытается подавить тяжелый вздох - ответ на этот вопрос был сугубо индивидуальным. В конце концов, он и сам был выходцем с севера, и если жизнь на Галатее чему-то его и научила, так это всегда ожидать подвоха. Либо ты, либо тебя.

- Девушки любят ухаживать за собой, разве то новость? - Он рад отвлечься от своих мыслей, переключая внимание на что-то более легкое. Красота, такая переменчивая и своеобразная, вполне на эту роль подходила - Благо, сейчас они отходят от этих варварских приемов, которые вредят хрупкому человеческому организму. Например, глотать яд, чтобы добавить коже естественной бледности. “Красота требует жертв”, ха, в жизни не слышал большей глупости! Красота - это, в первую очередь, искусство. А искусство требует поклонения. В первую очередь от того, кто искусство создает. Я думаю, Керастес будет, о чем тебе рассказать, если спросишь ее об этом - сестра состоит на службе Калейдоскопа и о красоте с искусством знает явно больше моего. Но я скажу тебе так: нельзя быть красивым, собственноручно загоняя себя в могилу.

Причитания из его уст выглядят, должно быть, весьма забавно. Познав смерть однажды, вампир испытывал настоящее отвращение всякий раз, когда кто-то добровольно пытался уйти на тот свет, осознанно или же нет.

- Ах, парфюмерия. Настоящая магия в руках опытного мастера. Я с вот ароматами никогда работать не умел - острое обоняние в этом вопросе, увы, делает только хуже. Слышал, что милые барышни здесь, на юге, покупают специальные украшения для благовоний. Хм. У тебя есть любимый запах, Аст?

Сам бы Карбьер здорово над этим задумался, прежде сдержанно относясь даже к одеколонам, которыми пользовался его сир. Может, роль в том сыграли неприятные воспоминания. Может, он просто предпочитает что-то менее терпкое, на манер лимонника или чабреца.

- Белая земля? Должно быть, в памяти у тебя осталась пора Бурана, когда снег заметает даже небо. Не люблю это время, слишком скользко и холодно. Мне больше нравится Разгар, когда природа только готовится отойти ко сну. А время… Да, время здесь течет совсем иначе. За ним невозможно уследить здесь, в пустыне. Убегает, как песок сквозь пальцы, забавно, правда?

+2

46

- Ух ты, на службе в Калейдоскопе! - вздыхает восторженно Аст - У нас к ним так тяжело попасть! Огненные джинны сожгли местный филиал три или четыре раза, и они закрыли его двери для всех, а артистам предстоит немало потрудиться, чтобы попасть туда. Впрочем, конечно не удивительно, госпожа Керастес такая красивая и инструмент у нее интересный!

В зависти полукровки нет ничего темного, она открыто говорит о ней, как если бы это самое естественное, что могло быть. Керастес, тем не менее, практически не взаимодействовала со своей фракцией, по крайней мере, не за время их путешествия. Отбиться от заказов фракции - довольно непростая задача для бродячего артиста.

- Кулоны для парфюма чрезвычайно популярны. Что же до меня, я люблю смесь жасмина и лимона, она всегда такая свежая... и никто никогда не угадывает, что это. А какой ваш любимый аромат? - разговор искренне увлекал Аст и она совсем позабыла о своей изначальной настороженности. Ольтэ тоже была заинтересована, но не встревала в их диалог: полукровка переводила его содержание, а фелид спокойно перебирала травы, отчего-то пахнущие чем-то древесным.

- Снег... это как песок, только белый, да? А почему он падает с неба? - любопытствует полуфелид, в то время как замечание о времени приводит ее в небольшое замешательство. - Ускользает?.. А! Здесь так не говорят, у нас принято считать, что время - ветер в пустыне. Иной раз летит, словно песчаная буря, а другой раз - едва шевелит песок у ног. Но время никогда не уходит в никуда, всегда можно что-то изменить.

В этот момент полог палатки приоткрывается и внутрь заглядывает Тиа собственной персоной.

- Время ужина, друзья! Ну как ваши успехи?

+2

47

- Ого, что за ненависть в высокому искусству? - Карбьер старается перевести все в шутку, хотя и понимает, насколько все плачевно, если под горячую руку джиннов постоянно попадают здания, никак не связанные с их враждой с темными эльфами. Будет ли хорошей идеей попасться кому-то из них на глаза? Вероятно, нет, и даже неприязнь к общему на данный момент врагу тут не поможет - Да, задачка не из простых. Но знаешь, думаю, если ты хорошо проявишь себя на Фестивале Звезд, то Керастес с радостью напишет тебе рекомендательное письмо. Я уверен, в тебе таланта ничуть не меньше, и сестра будет со мною солидарна.

Вампиру хочется приободрить маленькую певицу. В ней есть упорство, а это черта, которая вывела в свет людей, далеких от таланта. Да и протекция фракции могла бы обезопасить их караван от некоторых неприятностей, если прежде никто из них не заключал договора с торговой гильдией.

Он задумчиво трет подбородок, пытаясь на словах объяснить, какой аромат пришелся бы ему по вкусу. Все же растения Галатеи редко встречались на Эльпиде, и многие из них могли быть попросту не знакомы Аст. Решив, что лучшей идеей будет продемонстрировать на образцах, Карбьер ненадолго отрывается от своего занятия, чтобы вновь залезть в сумку с совсем уже оскудевшими запасами трав.

- Вот, попробуй принюхаться - Протянув один небольшой мешочек ей, а второй - Ольтэ, он с любопытством наблюдает за реакцией обеих - Эти травы я не могу использовать в зельеварении, но все равно ношу с собой. Приятно пахнут. Тут есть листья горчицы, меллисы и драгун-травы. Запах насыщенный и очень приятный, так кажется мне. Я люблю запах трав, а от чего-то более тяжелого у меня закладывает нос.

Фыркнув, Карбьер посмеивается.

- Почти как песок, но снежинки гораздо крупнее песчинок. В холодную пору высоко в небе, где тучи собираются излиться дождем, влага застывает, не успев долететь до земли. Так и получается снег - Он берется пояснить ей казавшиеся самому элементарными вещи, понимая, что для жителя юга все это могло быть вновинку. Сделанный ею вывод о времени окрашивает улыбку вампира в куда более печальные тона - Да. Наверное, так и есть.

Тиа заглядывает вовремя - со своей работой Карбьер уже управился, оставалось только разлить смесь по флаконам. Опоздание на ужин вряд ли бы смогло сильно его огорчить, а вот задерживать Аст и Ольтэ было некрасиво.

- Будет тебе товар для столичного покупателя, Тиа. Но о том ты переговоришь с уважаемой Рамэи’Ольтэ уже после ужина, который нам пора разделить.

+2

48

- Ненависть? О, наоборот, обожание! Однако чрезмерная любовь так же опасна, как ее недостаток в столице джиннов, да уж... - задумчиво говорит Аст, явно уже полностью поглощенная мыслями о том, как подружиться с бардом из Калейдоскопа. Какие шансы и возможность, должно быть, открывались здесь перед артистами! И, что самое важное - защита фракции была в таких местах просто необходима.

Она принюхивается к травам, протянутым Карбьером, и выглядит это забавно: нюх у Аст и вполовину был не столь острым, как у чистокровных зверолюдей, так что пришлось наклоняться почти вплотную.

- Да! - вдруг говорит она, и сжимает прохладные ладони вампира вокруг трав. Улыбка на ее лице полнится радостью и довольством. - Это точно ваш аромат, хотя я даже не могу сказать, что это за травы, он идеально подходит.

Когда Тиа приходит, природа снега стала ей практически очевидной. И как можно забыть, что на Галатее - очень холодно, в сто раз холоднее, чем в пустыне средь ночи! Зверолюд улыбается, жестом приглашая Аст на выход и та заметно приунывает от понимания того, что гостей нужно делить со всем караваном. Но не падает духом: вечер же обещает быть таким потрясающим!

- Тогда пойдемте поскорее, пока не остыло и остальные не заждались! - быстрые ноги несут ее к месту ужина, и спутникам остается только поспевать следом.

- Как славно, что вы подружились, я очень рад. Это - тоже своего рода плата, нам не много общения извне перепадает. - несколькими мгновениями позднее говорит Тиа, когда они уже приближаются к костру. Отсюда легко можно заметить высокую фигуру Аунара и стоящую рядом Керастес. И они тоже оборачиваются, завидев Карбьера.

- Мы не хотели смущать местных жителей раньше времени. - с улыбкой объясняет их отстраненность Буревестная, за плечом которой на ремне висит ее уд, ласково именуемая "Немезидой".

+2

49

Разочарование на личике Аст кажется таким умилительным, что Карбьер непременно потрепал бы её за щеки. Милый ребенок с нелегкой судьбой, связь с фракцией смогла бы открыть ей столько дорог. Только присутствие рядом таких пылких поклонников как джинны огня заставляет призадуматься о том, чтобы тщательно выбирать место для выступлений. Фестиваль Звезд, раз уж он намечается в столице Эонийского государства, обещает быть… зажигательным.

Тиа говорит, что их теплое общение с Аст - тоже своего рода плата, и Карбьер поджимает губы, не желая затевать спор. Его отношение не было платой или благодарностью, но элементарным уважением, которое проявляют к тем, кто не желает тебе зла. Он улыбается зверолюду, безмолвно похлопывая того по плечу, и дальше идет уже один, быстро найдя взглядом своих спутников.

- Надеюсь, вы не скучали, - Находясь в приподнятом настроении, Карбьер быстро преодолевает разделявшее их расстояние, а уже после осматривает тех, кто собрался у костра. В глазах зверолюдов мелькает любопытство и настороженный интерес в отношении незнакомцев.

- Понимаю, новая компания вызывает крайне смешанные эмоции у присутствующих здесь, - Он явно намекает на прежнюю хмурость Аунара, которого компания караванщиков мало устраивала. Опытным путем было выяснено, что сами караванщики на контакт шли с куда большей охотой - Но время уже подошло к ужину. Не будем заставлять наших новых друзей ждать. Как там говорил Тиа? Разделим с ними хлеб и парочку историй.

+2

50

– Так ее нетрудно запомнить, ведь здесь недалеко, да и запах моря отлично чувствуется. Заплутать не выйдет.

Чем там в это время занимался Карбьер Аунар из деликатности предпочел не думать, разве что решив, что другу определенно точно нужна какая-то одна хорошая подруга на постоянной основе, а то и вовсе жена под стать. Такой вполне была могла стать эта бойкая полукровка Аст, да вот только если она узнает, что его друг – вампир, то ее отношение вполне может резко поменяться в худшую сторону, некроманту пару раз доводилось видеть такое, и всякий раз зрелище было крайне пренеприятное. Справедливости ради, стоит отметить, что видел он  перемены и в лучшую сторону, даже больше, знал несколько особ, которые относятся к вампирам весьма и весьма благосклонно, если не сказать больше.

Прошлый раз их накормили весьма прилично, даже на удивление, но грядущая трапеза и вовсе обещала быть чуть ли не роскошной, особенно удивило наличие свежих крабов, которые в иных землях по праву считались изысканным деликатесом. Неужели они тут водятся? Похоже, что ужин ему придется по вкусу, судя по весьма приятным ароматам, которые уже учуяла его жена, и ей можно было доверять в вопросах разных яств, с ее-то многовековым опытом.

Вероятно, сама Керастес была удивлена тем фактом, что он предложил ей прогуляться именно к морю, к самой воде дабы провести там время наедине, но удивляться тут было нечему на самом деле, ведь Аунар опасался только открытой водной глади, где никакой надежной опоры кроме дощатой палубы ненадежного, утлого судна нет. Нахождение на берегу или даже купание у берега никакой тревоги или волнения у мужчины не вызывали, разве что было некое смущение, потому что темный эльф совершенно не умел плавать, что могло бы вызвать определенные трудности на каком-то этапе их поистине эпического путешествия, потому как архаас наверняка чувствовала себя в воде совершенно свободно. В вампире некромант был не уверен, но от него того и не требовалось, ведь Карбьера не заботила такая мелочь как возможность захлебнуться водой и утонуть.

– Не скучали, дружище. Пока что, подчеркиваю, пока что жаловаться не на что, но советую все-таки быть осторожными, просто принимая во внимание весь наш богатый опыт прошлых, гм, контактов. Не хочу никому портить настроение и вечер мрачным видом и мрачными же предположениями, скорее просто прошу быть начеку.

С этими словами Аунар пытается улыбнуться опять и это ему даже удается на этот раз. Может быть все и обойдется?

+2

51

Очередное замечание Аунара было втречено локтем супруги, вогнанным в ребра. На ее лице - эталонная бардовская улыбка, такую можно назвать только "сценической", до такой красоты она была выверена.

- Дорогой супруг, ты не делаешь атмосферу проще, разделяя с местными их стол с подобными мыслями. Они уже дважды накормили нас, и ни разу - с ядом! - шипит на эльфа архаас, когда Тиа зовет их к столу. - Возьми пример с Карбьера и просто расслабься на несколько часов. Нас прекрасно принимают, используй гостеприимство разумно, ну-ка, вперед, к ужину!

На ужине было на что посмотреть: каждый мог взять себе из разных блюд столько, сколько считал нужным. Тут и жаренные сырные лепешки, и козий сыр, и крабовые клешни, красное мясо... буйвола или косули? Безусловно, мясные и рыбные блюда преобладали на столах, как и полагалось племени зверолюдей. Керастес рекомендует спутникам не брать много: следует оставить хозяевам заботу о гостях.

И не успевают они сесть, как слова эти оправдывают себя - каждый хочет представиться и что-то положить к ним в тарелку, и эти кусочки мяса только с костра, и соус, пахнущий гранатом, и бутылку бледно-розового самогона, и половина ананаса, все это вскоре выходит за пределы одних тарелок и зверолюди искренне смеются, когда Керастес на местном говорит, что они столько съесть не смогут.

- Все хорошо, вы тоже можете поделиться обратно, им просто интересно, что вам нравится. - со смехом успокаивает гостей Аст, когда Аркамэ плюхается на землю напротив них, садясь рядом с Карбьером. Луна к этому времени уже высоко над головой шаманки, освещая ее лоснящийся чистотой черный мех. Зверолюди затихают, и она произносит небольшую речь, содержание которой было понятно и без знания языка: фелид представила новых членов каравана, а гости были восприняты хорошо, даже несмотря на то, до чего необычной была эта компания.

- Выпьем за благословение песка и милость дороги, просим гостей поведать нам истории, достойные нашего стола и нашего искреннего гостеприимства. - на общем говорит Аркамэ, и все поднимают стопки. Ночь, нешуточно прохладная, уже куда лучше способствует алкоголю, тем более что пахнет он невероятно вкусно. А уж как обжигает горло, словно перец! Керастес счастливо смеется: крепость явно на ее вкус.

Но сначала - немного поесть, чем все и занимаются. Пища из тарелки Карбьера потихоньку перекочевывает в соседние и кажется, будто он всерьез наслаждается ужином.

+2

52

Карбьер смеется, практически умиленный открывшейся ему сценой. Аунар продолжал сохранять настороженность, что вовсе не странно, но Керастес была права - с таким настроем найти общий язык с местными окажется гораздо труднее. Они уже не раз показали, что достойны если не доверия, то уважения к своим порядкам.

- Брось, друг. Если шаман не лжет, а я склонен верить, что это не так, то наш союз с караванщиками является обоюдно выгодным. Они - нам, мы - им, все просто и понятно, без излишеств. Лучше послушай свою мудрую супругу - выдохни и отведай предложенных угощений.

Тиа зовет их к столу, и к тому времени Карбьер уже имеет возможность избавиться от капюшона на голове и очков, наблюдая, как песок окрашивается в кроваво-красные тона. Картина почти завораживающая, если бы не была следствием проклятья. Напоминание об этом здорово отрезвляло.

Зверолюды приветливы и общительны - вампир старается поздороваться с каждым подошедшим, в меру своих скромных сил. Знание элтэи у него было довольно посредственным, слух улавливал только обрывки знакомых слов, реже фраз. Может, в столице ему стоит обзавестись разговорником? О, это была бы чудная покупка, учитывая, что покинут Эльпиду они нескоро. Лучше понимать, когда тебе угрожают, а когда приветствуют.

Шаман зачитывает речь, в конце которой каждый поднимает вверх свою рюмку. Карбьер исключением не был. Еда с его тарелки постепенно кочует на тарелки соседние, а вот чаша с горячительным наполняется раз за разом. Покривившись только для виду, вампир признает - это не самый дурной самогон, который ему доводилось пробовать, если не сказать больше. Во рту печет, а на языке остается приятная горечь.

Пока все ужинали, у него была возможность подумать над тем, какую же историю желает услышать благодарная публика. О трактирщице-людоедке? Или о русалках?

+2

53

– Я буду благоразумен, не волнуйтесь.

Призвав на помощь всю свою выдержку Аунар все равно едва-едва стерпел, когда жена весьма и весьма ощутимо пихнула его под ребра локтем, от чего он выдавил мученическую улыбку. Да уж, действительно следовало следить за языком даже наедине, ибо кто знал, когда и как их могли подслушивать? Некромант по-своему истолковал слова жены и напутствие друга, поэтому он решил быть благоразумным, но по-своему, хотя ел с видимым аппетитом, чтобы никого не обидеть и не оскорбить отказом, а то и плохим интересом к еде – в таких сообществах принято было что называется оказывать пище должное внимание. К счастью, еда действительно была очень вкусна, ведь зверолюды угощали их на славу.

Иронично, так как еще совсем недавно гордый и принципиальный эльф скорее бы голодал, нежели взял бы пищу у зверолюдов, не говоря уже про вот такое вот радушное, веселое разделение с ними обильной дружеской трапезы, но ради высшей цели можно было бы слегка смягчить свою суровость, а то и пойти на некоторые уступки. К тому же, мир вовсе не делился на черное и белое, на добро и зло – оказывается, и среди этих дикарей были порой неплохие личности. Аунар понимал и принимал это с большой неохотой, но приходилось все-таки признать, что он был неправ, ну а негодяи встречаются среди всех рас, ему вот попросту не повезло встречать исключительно ужасных представителей зверорас на своем пути до этого момента.

За вкуснейшим ужином некромант съел порядочно, но все-таки удержался от объедания, тогда как Керастес явно переела. Впрочем, маловероятно, что такая смехотворная мелочь скажется на ее самочувствии, равно как и количество выпитого, потому что несмотря на прохладу вокруг сам темный эльф выпил всего пару стопок местного самогона, хоть и найдя его приятным на вкус, но уж чрезмерно крепким – все как предупреждала Керастес. Складывалось такое впечатление, что ей не в новинку путешествовать со зверолюдами, что темного эльф изрядно покоробило, но вида он, разумеется, не подал. Страшнее всего для Аунара была мелькнувшая некстати мысль, что одним из его предтечей вполне мог бы быть похожий зверолюд. Да нет, чушь это все, вздор. Может, были разные расы, но уж точно никого блохастого-клыкастого.

+2

54

Сытный ужин прекрасно ложится на безоблачную ночь и ее голод. Да, Буревестная изрядно переедает, но и пьет она столько же, не уступая местным. Их радует такой подход - гостеприимство воспринято позитивно, когда гости хорошо едят и много выпивают. Ей так вовсе жаловаться не на что: в последние декады им доставались разве что перекусы и пресная пища постоялых дворов, а уж точно не такой роскошный пир, на котором любимая еда сама падает в тарелку.

Перец обжигает горло и язык, самогон только добавляет жару и это ни с чем не сравнимое ощущение можно назвать только чувством жизни. Кровь становится огнем, разливающимся по телу,  и ты чувствуешь донельзя четко: ты - жив. Она уже сто лет не ела ничего подобной остроты, так что достает самое остренькое из тарелки Аунара тоже, в своей жадности невольно уберегая супруга от адского жжения. За столами мало разговаривают, чаще всего звучат лишь тосты, а едят преимущественно молча. Зато когда яства на столе значительно редеют, наступает время отдыха: теперь, когда все насытились и утолили голод, еда превращается в закуску к историям.

К этому времени она уже знает, что они жаждут услышать, какая история тронет их умы и сердца. Что-то свежее, что-то новое, что-то, что она принесла для них прямиком из мира неизвестных судеб и морали. История, солью оседающая на губах, в которой никому не важно, как сильно охрип певец от обилия возлияний. И потому Керастес опускает "Немезиду" на колени, привлекая внимание благодарой публики несколькими аккордами четкого звучания знакомого им инструмента.

Зверолюди затихают. Их глаза - на исполнителе, уши - ловят каждое слово, души - объединяются с ее собственной, потому что без полного единения они не смогут услышать то, что ведет этого барда. Музыка ветра, молчание звезд, шелест листвы и песка, танцующих на окраине пустыни.

В тишине остается только ветер. И песня, которую он уносит далеко в долину. Она начинается с простой, циклично повторяющейся мелодии, подобной перезвону колокольчиков. Сидящая рядом Аст удивляется, что Керастес поет на местном наречии: вероятно, она ожидала, что смысл придется доносить до зверолюдей, а уж никак не наоборот. Однако, она довольно скоро приспосабливается к легкому акценту Буревестной и тихо переводит для них историю...

[float=left]https://i.imgur.com/n0aWqQP.png

[/float]- Давным-давно жил честный человек,
Влюбленный в прелестную девушку.
В ее волосы он вплетал украшения и цветы.
Она скрыта узорной вуалью.
Он не отстает ни на шаг, предупреждает ее желания,
Сооружает позолоченную клетку.
Он без памяти влюблен в незнакомку,
Как будто в зеркальное наваждение.

Эта песня, чрезвычайно спокойная, начинает нарастать с каждым аккордом. Это не история, но мораль в приключениях честного человека. Новый мир и новые возможности, в которых человек утратил лицо и стал объектом чужих чувств: любви, ненависти, надежд, ожиданий. И венчает его припев.

- Он обожает ее, а она, как птица в клетке,
И он провел все годы в отчаянии; его любовь тщетна,
Потому что он слеп; он не знает ее имени,
Полюбил тень, узорную вуаль.

На несколько секунд Керастес приходится прерваться, чтобы выпить воды: першение становилось нестерпимым. Кружка тут же наполняется снова, но она не видит - пальцы снова на струнах, а взгляд - где-то в мелодии, доступной только ей, в песне второго певца.

- Давным-давно жил благородный человек,
Влюбленный в богатую девушку.
Он крал золото и бриллианты, даруя их ей,
Скрытой узорной вуалью.
Он прячет ее в тишине и в тени,
Сооружает позолоченную клетку.
Он без памяти влюблен в незнакомку.
Как будто в зеркальное наваждение.

Неужели и эта история - безнадежна? Выражение зверолюдов выдает их полную вовлеченность в повествование барда. И ее голос, мягко, нежно доносит до них суть, повторяя ее вновь и вновь с безучастностью стороннего наблюдателя, влюбленного в каждого героя истории по отдельности.

- Он обожает ее, а она, как птица в клетке,
И он провел все годы в отчаянии; его любовь тщетна,
Потому что он слеп; он не знает ее имени,
Полюбил тень, узорную вуаль, узорную вуаль.

Их разочарование, смешанное с искренней печалью, сложно с чем-либо спутать. Как любили на этой земле добрые, счастливые концы! Как добивались счастья для себя, несмотря ни на какие барьеры? Там, на Галатее, все было иначе. Не нужно знать, кого ты любишь, когда чувство становится доминирующим над взаимностью. Что, если полюбить незнакомца - это тоже жажда счастья, смешанная с одиночеством в толпе таких же к нему стремящихся?

Голос неумолимо продолжает.

- Давным-давно жилая хорошенькая девушка,
Она увидела свое отражение в искрящейся воде
И провела все дни и годы, глядя на себя,
Она - узорная вуаль.
В ней пропала душа и исчезли мечты,
Она соорудила себе позолоченную клетку.
Она без памяти влюблена в незнакомца,
Как будто в зеркальное наваждение.

Самая большая история величайших трагедий, величайшего трагедия на Галатее - это то, что там общество не семья, в отличии от Эонии. А только зеркальное отражение каждого члена общества, которое он видит в окружающих. Успех и процветание возвышают их в собственных глазах и они, слепые, любят себя как венец существования, как творцов сегодняшнего, не считаясь с чувствами других. Третий куплет подводит к этой мысли совсем неожиданно: какая-то пожилая зверолюдка даже не сдерживает слез.

Такой мир кажется им холодным, как далекая земля?

- Я обожаю ее, а она, как птица в клетке,
Я провел все годы в отчаянии, моя любовь напрасна,
Потому что моя любимая слепа, она не знает моего имени.
Я полюбил тень, узорную вуаль, узорную вуаль.

Так же, как Керастес видела отражение своей цели в лице супруга, напоминавшем ей о ее собственной клетке, которую архаас совсем не хотелось покидать. Можно ли сказать, что и сам он любил лишь узорную вуаль, тень от реальности? Чувствовала ли она именно это, выбрав подобную песню?

Алкоголь усиливает ощущение грусти, обуревающее присутствующих, но это - лишь признак того, что история достигла слушателя. Последний аккорд завершает песню и Керастес склоняет голову перед благодарной публикой, а затем осушает кружку воды до дна. И когда она стучит об импровизированный стол, наваждение спадает: толпа апплодирует.

Постепенно зверолюдям удается совладать с эмоциями, и вот они готовы к новой истории, к новой порции неведомого для них приключения.

+2

55

Зверолюды полностью поглощены выступлением Керастес, таким печальным и завораживающим, с чуждыми для этих мест мотивами, хотя песня и исполнялась на их языке. Они открыты новой истории, готовые с благодарностью приникнуть к ней, как к роднику; они искренне сопереживают, не сдерживая эмоций. Был ли то южный нрав или животное начало, неспособное на ложь? Карбьер не знает, и задаваться этим вопросом не спешит, вместе со всеми вслушиваясь в пение “Немезиды”.

Это походило на что-то личное, но когда вампир заглядывает в глаза сестры, то не может найти ничего, кроме печали и пляски огня в ее отражении.

Жизнь - очень болезненный процесс. За этими ли эмоциями он гнался?

Толпа аплодирует, и Карбьер аплодирует вместе с ней, медленно возвращаясь в более привычный для них ритм. Наваждение сходит, уступает место предвкушению: взгляды зверолюдов вновь обращены к своим гостям. Не скрытое более тенью капюшона, бледное лицо одного из них выражает одну только задумчивость, когда он вертит в руках бумажные фигурки, которые все это время делал вампир. Сложенные из безжалостно вырванных страниц старого дневника, в них угадываются очертания людей, персонажей какой-то нерассказанной истории.

- Кажется, теперь моя очередь? - Неуверенно произносит он, стоит сидевшей недалеко Аст заметить его бестолковое занятие.

Карбьер встает с места, подходя к примеченной им заранее стенке одного из шатров, из очень светлой ткани. На неё хорошо ложится свет фонаря, озаряя площадку для нового, престранного перфоманса, в то время как сам рассказчик спокойно устраивается прямо на песке.

Секунда заставляет его спохватиться, вспомнив, о чем говорила шаман еще днем. Караван ждет, что с ним разделят песню.

- Подыграешь мне, сестрица?

Его улыбка кажется непривычно мягкой. Вампир бережно подхватывает сделанные им фигурки, поднося на свет, и тени их начинают плясать свой особенный танец. Ведомые ловкими пальцами кукловода марионетки послушно иллюстрирую историю, сопровождение которой - тихий, но звучный голос Карбьера. Он уже очень давно не исполнял ничего подобного, но азарт подстегивал попробовать.

- Я жив, покуда я верю в чудо,
Но должен буду я умереть!
Мне очень грустно, что в сердце пусто,
Все мои чувства забрал медведь!

Моя судьба мне неподвластна,
Любовь моя, как смерть, опасна!
Погаснет день, луна проснется,
И снова зверь во мне очнется!
Забрали чары души покой,
Возник вопрос: кто я такой?

Тени скользят и ускальзывают, перетекая из одной фигуры в другую, так уверенно и свободно, что может показаться - то магия иллюзий, не иначе. Но нет, освоить это мастерство вампир не успел, приближенный к чему-то гораздо более приземленному. Такому, как бумажные куклы, фонари и незаметно брошенная в пламя горсть травы, окрасившая привычный рыжеватый огонь в голубой цвет. Фокусы уличного артиста, Карбьер не помнил, где и когда успел их освоить, но всякий раз мог найти им применение.

- Мой бедный разум дошел не сразу
До странной мысли: я человек.
Колдун был пьяный, весьма упрямый,
Его не видеть бы, да, мне вовек!

Моя судьба мне неподвластна,
Любовь моя, как смерть, опасна!
Я был медведем, проблем не знал.
Зачем людских кровей я стал?
И оборвется тут словно нить,
Мой дар — на двух ногах ходить!

Бумажная фигурка вспыхивает, ярко, красочно, стоит только поджечь в ней заготовленный для такого случая состав. Песня была спета, одна маленькая история - рассказана, и Карбьер, поднявшись на ноги, шутливо кланяется, возвращаясь за стол.

+2

56

Завороженный песней Керастес, а потом еще и прислушавшийся к Карбьеру Аунар не сразу сообразил, что теперь уже его черед. Нет, петь он не собирался, потому как ни песен темный эльф не знал толком, ни уж тем более не было у него даже крошечной толики таланта, а голос у него скорее походил на резкое карканье ворона, что для подобной затеи совершенно не годилось. Нет, он собирался рассказать историю, которая должна была понравится этой разношерстной, причем в буквальном смысле компании.

Поначалу некромант в свойственной ему вредной манере собирался было рассказать пусть весьма интересную и захватывающую, но очень-очень страшную историю. О, это он умел превосходно – на местных впечатлительных особ подобное произвело бы большое впечатление, и не то что дети, а еще и большинство взрослых бы долго видели в кошмарных снах отголоски рассказанных им ужасов, только подогретых необычайно острой пищей и крепчайшим алкоголем – пожалуй, и то и другое было уж чересчур острым и крепким даже для любителя таких яств, поэтому Аунар не препятствует жене, которая порой и из его блюда отхватить могла без лишнего стеснения.

Вряд ли его бы строго осудили за такое, но темный эльф вынужден был признаться самому себе – дурная это была бы плата, скверная. Его-то приняли очень хорошо, несмотря даже на то, что темных эльфов тут не приветствуют и что его сородичи успели кого-то убить, так зачем же возвращать за добро зло? Строго говоря, страшная история на ночь не была злом, но умел, ох умел он так это рассказать, что надолго бы запомнили и долго-долго бы боялись. Кроме того, понаблюдав за зверолюдами, Аунар заметил, что они вовсе не те грязные недалекие тупоумные дикари, которых он поначалу в них видел, решая заменить планируемую ранее историю ужасов на нечто захватывающее и интересное, в том числе даже для повидавшей всякое жены и для весьма начитанного друга. Словом, история эта будет интересна для всех.

Дав улечься волнению разошедшихся слушателей и заодно использовав это для подготовки начала своей истории, темный эльф молча указал на усыпанное бесчисленными мириадами звезд ночное небо и лишь затем принялся за свой рассказ. В отличие от песен, он был довольно длинен, но вместе с тем Аунар рассказывал весьма захватывающе, с заметным воодушевлением и с живым интересом, видя так же этот интерес в глазах слушателей, которые явно ничего похожего никогда не слышали и о чем, вероятно, даже не догадывались. Вместе с тем он постарался не затягивать свое повествование, ведь даже самая яркая и интересная история в итоге может утомить, окажись она чрезмерно длинной.

Рассказывал некромант о том, что существует великое множество разнообразных миров, причудливых и порой совершенно отличающихся от привычного им, однако везде населявшие их разумные существа идут по похожему пути завоеваний, побед, исследований и открытий. Особенно они похожи в том, что касается войн и распрей, ибо всем разумным существам свойственны тщеславие, гордыня, спесь. Вот про один такой мир и был его рассказ, о котором он сам знал из одних старинных летописей, которые из-за своей причудливости всерьез мало кто воспринимал, уж скорее это был этакий художественный вымысел, замаскированный под легенду – так считали видные ученые, которым попросту было неприятно менять свои взгляды все из-за той же гордыни.

В бегло описанном темным эльфом мире совершенно не было магии, не было даже понятия такого как колдовство и созидание им чего-то, но вместо этого в том мире было торжество технологий, достигших такого невероятного развития и такого блестящего великолепия, что жившая там раса людей достигла далеких звезд, их бесчисленные могучие корабли рассекали необъятные просторы космоса, который был безбрежным, бесконечным океаном, а островами в нем были планеты. То, что для живущих здесь было целыми миром, для той расы было всего лишь очередным островом. Но, несмотря на все своей могущество и знания великие войны, междоусобные распри, политические интриги и борьба за территории никуда не делась, наоборот – разгорелись с новой, невиданной силой, ведь на кону уже были не земли, а целые планеты.

Аунар с живым воодушевлением рассказывал о поражающих воображение боях с использованием невероятных боевых двуногих машин, которые высотой были в иной столичный собор, изрыгали огонь и испепеляли лучами на расстоянии, а внутри них были специальным образом отобранные, тренированные воины, подчиненные особым кодексом чести своим вассалам – те же рыцари, но в куда более продвинутой броне. То была история о гордых звездных королях и великих завоеваниях, невозможном оружии и блестящих победах, которую он завершил предположением, что те великие воины, возможно, посещали и их мир тоже, но посчитали его слишком юным, слишком новым, чтобы завоевывать. Разумеется, если они вообще существовали, а не были лишь плодом чей-то невероятно бурной фантазии.

+2

57

Зверолюди тихо переговариваются, но всего несколько минут, покуда эмоции от первой истории не утихнут. Мастерство барда было оценено ими по достоинству, ибо на этот раз в стопке оказывается какое-то совершенно новое и еще более отменное пойло, которое Буревестная отправляет в себя, даже не моргнув.

Зверолюди постепенно перемещаются от своих столов поближе к ним и это - хороший знак. Чья-то мягкая лапа несмело касается косы Керастес, но вскоре родитель забирает своего юного отпрыска подальше: глаза устремляются к костру.

Артист на пустынной "сцене" сменяется, и спустя минуту пальцы Керастес уже ловят абсолютно новый, раскатистый и непостоянный ритм, подыгрывая бодрой песне Карбьера. Движение теневых фигур, увеличивающихся и уменьшающихся по воле кукловода среди бликов костра, завораживают зрителей, они внемлют каждому слову. Пред их глазами происходят дивные метаморфозы, так далекие от их сути, но так роднящие человека и зверя, словно история эта - одна из десятков легенд о происхождении зверолюдей. Куда они шли и ради чего? Что отличало их от людей? Жаждали ли они звериной свободы или людского общества свобод и технологий?

Это был великолепный шанс задуматься. Керастес тоже с интересом наблюдала за действом из-под полуприкрытых век, погруженная в подобие транса сплетением голоса вампира и заигрывания ветра. Пустыне нравятся такие истории, в них была сила и правда, знакомые этой земле. И ни с чем не сравнимое отчаяние того, кто позабыл свой дом, свой род и свою суть против воли.

Но, как и все прекрасное, сопровождается настоящей феерией: огонь меняет цвет, зверолюди не успевают ахнуть от такого волшебства, как песня увлекает их дальше, глубже по пути одинокого медведя... до тех пор, пока он не сгорает в собственном отрицании.

Публика взрывается аплодисментами и свистом. История достигла их, тронула, а шоу было таким увлекательным! Глаза Аст сверкают от детского восторга, несколько зверолюдей пытаются понять, как огонь стал синим, но гомон, проносящийся вдоль толпы, подтверждает принятие такой платы. Как же будоражило их присутствие незнакомцев, как умело они вещали! Стопка Карбьера тоже наполняется чем-то новым и, судя по разрумянившимся щекам Буревестной, пойло было знатной крепости.

Когда все стихает, взгляды обращаются к Аунару. Темный эльф вызывал опасения у многих из них, отдельные личности так и вовсе относились с предубеждением к представителям эльфов в целом, но никто не уходит. Все замирают, и Аунар понимает: от этого рассказа зависит все.

И после приземленного, знакомого, пусть и отдаленно из рассказов других путешественников, мира, он рисует перед ними совершенно новый. Керастес сопровождает это таинство сотворения истории тихой, спокойной мелодией, которая служит лишь фоном для голоса Рассказчика, окружая его ореолом таинственности. С мастерством истинного писателя, Аунар возносит каждого присутствующего к звездам, распахивает границы другого мироздания, делает планету не чем-то единственным в мире, созданным Демиургом, а лишь кусочком мира, состоящего из звездного моря и бороздящих его кораблей.

Зверолюди раскрывают рты от удивления и внемлют каждому слову, словно Аунар рассказывает им секреты их собственного мира, а не чистую фантазию, обличенную в рассказ. Фантастическая литература, которой изобиловали полки Солгарда, была здесь, очевидно, не столь популярна. Или мир, рожденный в голове конкретного темного эльфа, был куда интересней - Буревестной казалось, что Аунару и в самом деле стоило занять себя пером, а не мечом: мир теряет большой талант в его лице.

Оружие невиданной мощи, механизмы, никогда не виданные местными даже в простом виде, но снабженные доступным описанием - это приводило в восторг, никто не решался даже шепотом общаться, так они были увлечены. И конец этого невероятного рассказа заслужил свои апплодисменты. На столах к тому времени практически не осталось еды, но прибавилось напитков. Перед Аунаром оказывается стопка неведомого напитка с резковатым мятным ароматом.

- Ваши истории не могли не тронуть народ пустыни. Признаю, я недооценила ваши навыки: этой платы даже больше, чем ваша задолженность. - обращается к ним Аркамэ, улыбающаяся, словно довольнейшая из кошек. - Так и быть, Аркамэ - честный делец. Это ваша плата. - она протягивает Карбьеру маленький, но очень теплый и гладкий камушек и жестом показывает подбросить его. Стоит сделать это, как камень зависает в воздухе неподалеку от вампира и постепенно начинает мерцать теплым светом, подобным фонарю.

- Он заряжается от солнца. - только и говорит эта странная шаманка, после чего уходит к столу чтобы накатить еще стопочку-другую.

Аст уже не может усидеть от восторга, ее прямо-таки распирает от удовольствия.

- Это был лучший вечер за все-все мое время с караваном, спасибо! - она сжимает в объятиях каждого из них, пока хвост поднимает ввысь пыль с земли, то и дело метаясь туда-сюда. Ее благодарность невозможно было бы подделать и лучшей актрисе - полукровка буквально сверкала искренностью.

А за столом тем временем возрождаются разговоры, смех и гомон: каждый спешит поделиться с другом своими впечатлениями.

[nick]Лурмарэс'Аркамэ[/nick][status]шаман[/status][icon]https://i.ibb.co/r4NpCSp/c582e6003df89fb15776c011c6f0dc7c.png[/icon]

+2

58

За столом все звуки смешиваются в один радостный гомон, каждый голос в котором выражает довольство увиденным шоу. Шумное одобрение действует на вампира благотворно: сомнениям, прежде одолевавшим его, теперь нет места в нескончаемом потоке мыслей. Благодарный слушатель лучился восторгом, пытался разгадать секрет нехитрого фокуса, улыбался, и вызывал тем самым широкую улыбку в ответ. Карбьер казался по-настоящему счастливым и наполнившуюся чем-то стопку опрокидывает, не моргнув и глазом. Крепость алкоголя его давно не пугала, да и то был единственный пока что способ показать - своей публике он благодарен ничуть не меньше, чем она ему.

Но толпа затихает, обращая десятки взоров на нового рассказчика, готового поведать о том, что иные ученые боялись даже предположить вслух, настолько странным и невозможным то казалось. Если один мир оказался огромным и непостижимым для их алчущего открытий разума, то какого это было думать, что миров таких - десятки, сотни, тысячи. Они далеки и недостижимы, проверить, насколько правдивы были рассказы предков, было физически невозможно. И все же, это не мешало им мыслить. Воображать. Представлять.

Если миров существует не один десяток, значит ли это, что существует не один десяток версий их же существования? Что если все это - не разные миры, а один? Мысли об этом будоражат, ведь единственные материи, оставшиеся неподвластными ни магам, ни технике - это пространство и время.

Рассказ оканчивается, как и спадает созданное им наваждение. Погруженный в размышления Карбьер не сразу присоединяется к новой волне аплодисментов.

Сидящая рядом шаман говорит о том, что принимает их плату, и протягивает своему соседу камушек, гладкий и теплый, как галька на каменном пляже. Карбьер следует данному указанию, осторожно подбрасывая его вверх - надо признать, что последняя подобная мелочь прокляла его во второй раз. Но ныне обстоятельства были совсем другими. камень замирает в воздухе, светится, и походит тем самым на крупного светлячка. Занятная вещица, несла ли она в себе нечто большее, чем маленький карманный фонарик?

Уважительно кивнув Аркамэ, вампир оборачивается к своим товарищам, протягивая подарок шамана уже им. Вдруг кто-то знает больше, чем он, далекий от артефакторики и пустынных чудес?

Вот уже рядом оказывается полная энергии Аст, сжимая каждого из выступавших в своих крепких объятьях - Карбьер, посмеиваясь, ласково гладит девочку по спине, когда та прижимается к нему.

+2

59

Темному эльфу было действительно приятно видеть такое внимание явно заинтересованных слушателей, для которых тема его повествования была, пожалуй, чересчур сложна и тем сложнее была уже его задача как рассказчика правильно, доступным языком и интересно донести свою мысль до собравшихся здесь, но отраднее всего было видеть интерес у жены, которую было весьма трудно удивить. Аунар тем не менее скромно склоняет голову в ответ на довольно бурные аплодисменты, а затем выпивает предложенное угощение, догадавшись, что будет невежливо отказываться, равно как и нельзя было отказываться от крепких объятий чрезвычайно прыткой полукровки Аст, прямо-таки светящейся неподдельным счастьем. В ответ Аунар сдержанно благодарит и слушателей, и саму Аст за столь лестную похвалу, начиная ощущать себя здесь если не среди друзей, то уже точно не в окружении кровожадных врагов. Похоже, что вечер действительно удался.

– Похоже, им и правда понравилась моя история, – заметил некромант, ища чем бы промочить горло после столь длительного рассказа, потому как предложенная настойка хоть и была вкусной, но жажду вовсе не утоляла. – Я знаю еще несколько таких, но предпочитаю не болтать, дабы не прослыть безумцем.

Это было истинной правдой, ведь поведанное им звучало чрезвычайно фантастически даже для Карбьера и Керастес, чего уж говорить про народ попроще. Но, к удивлению Аунара, зверолюды и полукровки довольно-таки благодушно слушали его, чему явно поспособствовали лившиеся рекой напитки с изрядным содержанием алкоголя.

+2

60

Буревестная сжимает Аст в объятиях и благодарит, но от протянутого Карбьером камушка отказывается.

- Это плата, которую вручили тебе, значит тебе она и принадлежит. Это фонарик и старых, раньше их таких было много: живые камни та еще редкость! - архаас легонько проводит вдоль гладкой поверхности загадочного артефакта, гладит его... и тот начинает едва ощутимо вибрировать. - Забавная вещица, я могу брать его днем для подзарядки.

Вечер продолжается весельем, разнося вдоль долины уже чужую музыку и голоса. Некоторые зверолюди начинают танцевать под привычные ритмы, другие - остаются сидеть с выпивкой и ароматным мясом со специями. Аст уносится к Тиа, но вскоре возвращается, еще более воодушевленная, чем была.

- Пойдем скорей, а то все пропустим! - сквозь шум доносится ее озорной голосок, а для понятливости полукровка указывает направление, в котором предстоит идти.

Тут-то и обнаруживается, что Аунара и Керастес след простыл, когда Аст пытается взглядом выцепить парочку из темноты. Ох уж эти любовнички, вечно им надо уединиться, нет бы разделить общие восторг и веселье! Однако, оба они, каждый по своим причинам и обстоятельствам, не слишком сильно любили избыточное внимание. Спокойствие, воцарившееся за этот день, подталкивало к ощущению свободы, невиданной ими прежде.

Начинало казаться, что неудачи хотя бы ненадолго, но оставили их в покое.

Но Аст и вправду некогда ждать, и она торопится вперед, к окраине лагеря.

+1


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Архив у озера » Сокровищница » [51 Буран 1059] Non progredi est regredi


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно