поговаривают, мол...

В день Чернолуния полагается завесить все зеркала и ни в коем случае не смотреть на собственное отражение.

Некоторые порождения дикой магии могут свободно проходить сквозь стены.

В Солгарде все желающие могут оформить заявку на тур по тавернам, включающий в себя 10 уникальных заведений со всех уголков мира, и посещение их всех в один день!

Дикая роза на крышке гроба запрет вампира внутри.

В Керноа кто-то повадился убивать горожан. Обнаруживший неизменно замечает, что из тел убитых растут... зеленые кусты.

В Эльмондо обрел популярность торговец, раз в период заглядывающий в столицу и предлагающий всем желающим приобрести удивительно умных зверей. Правда все чаще звучат голоса тех покупателей, которые утверждают, будто иной раз животные ведут себя странно.

Если в Новолуние поставить зажженную свечу на перекресток - можно привлечь Мертвого Феникса, который исполнит любое желание.

Некоторые представители расы шадд странным образом не нуждаются во сне - они вполне могут заболтать вас до смерти!

Эльфы просто обожают декорировать свое жилье и неравнодушны драгоценностям.

Дворфы никогда не бывают пьяны, что говорится, «в зюзю». А вот гномы напиваются с полкружки пива.

Бросьте ночью 12 Расцвета в воду синие анемоны, подвязанные алой лентой, и в чьих руках они окажутся, с тем вас навек свяжет судьба.

Оборотни не выносят запах ладана и воска.

В Сонном море существуют целые пиратские города! Ничего удивительного, что торговые корабли никогда не ходят в этом направлении.

Хельдемор не отличается сильным флотом: портовые города в гигантском королевстве ничтожно малы!

Положите аркану Луна под подушку в полнолуние чтобы увидеть сон о будущем!

Благословение Луны, которым владеют представители Фэй-Ул, способно исцелить от любого проклятия в течении трех дней после его наложения.

Джинны огня дарят пламя, закованное в магический кристалл, в качестве признания в любви.

В Маяке Скорби обитает призрак водного джинна, который вот уже пятьдесят лет ждет свою возлюбленную и топит каждого, чья нога ступит в воды озера, окружающего маяк.

Фэй-Ул пьянеют от молока, а их дети не нуждаются в пище первые годы жизни - главное, чтобы ребенок находился под Луной.

Самой вкусной для вампиров является кровь их родственников.

Свадьбы в Аркануме проводятся ночью, похороны - днем. Исключение: день Чернолуния, когда ночью можно только хоронить.

В лесу Слез часто пропадают дети, а взрослый путник легко может заблудиться. Очевидцы рассказывают, что призрачный музыкант в праздничной ливрее играет всем заблудшим на флейте, и звук доносится со стороны тропы. А некоторым он предлагает поучаствовать в полуночном балу.

Не соглашайтесь на предложение сократить дорогу от незнакомых путников.

На острове Чайки стоит роскошный особняк, в котором никогда нет людей. Иногда оттуда виден свет, а чей-то голос эхом отдается в коридорах. Говорят что каждый, кто переступит порог, будет всеми забыт.

Озеро Лунная Купель в Лосс'Истэль полностью состоит не из воды, а из лучшего вина, которое опьяняет сладким вкусом!

Утеха стала приютом целым двум ковенам ведьм: неужто им здесь медом намазано?

В языке эльфов нет слова, обозначающего развод.

По ночам кто-то ошивается у кладбищ подле Руин Иллюзий.

В Фортуне дают три телеги золота в придачу тому, кто согласен жениться на дочери маркиза.

В Белфанте очень не любят культистов.

Не стоит покупать оружие у златоперого зверолюда, коли жизнь дорога.

Кто-то оставил лошадь умирать в лесу Ласточки, а та взяла и на второй день заговорила.

Храм Калтэя называют проклятым, потому что в статую древнего божества вселился злой дух и не дает покоя ныне живущим. Благо, живут подле статуи только культисты.

В Озофе то и дело, вот уже десять лет, слышится звон колоколов в день Полнолуния.

Жители утверждают, будто бы портрет леди Марлеам в их городке Вилмор разговаривает и даже дает им указания.

Чем зеленее орк, тем он сильнее и выносливее.

У водопада Дорн-Блю в Ольдеморе живут джинны воды и все, до единого - дивной красоты.

На Ивлире ежегодно в период Претишья происходит турнир воинов. В этом году поучаствует сам сэр Александер Локхард - личный охранник ее Величества королевы Маргарет!

Все аристократы отличаются бледностью кожи, да вот только в Рон-Дю-Буше эти господы будто бы и вовсе солнца не знают.

В мире до сих пор существуют настоящие фэйри, да вот только отличить их от любого другого существа - невозможно!

Фэй-Ул настолько редки, что являются настоящей диковинкой для всего Аркануме. А на диковинки большой спрос. Особенно на черном рынке...

18 Бурана дверь королевского дворца Хельдемора распахивается всем желающим, бал в ночь Первой Луны.

В 15-20 числах в Лосс'Истэле происходит Великая Ярмарка Искусств - это единственный день, когда эльфы позволяют пройти через стену всем.

10 Безмятежья отмечается один из главных праздников - самая длинная ночь года. в Рон-дю-Буше проводится Большой Маскарад.

42 Расцвет - день Солнцестояния, неофициальный праздник Пылающих Маков в Ольдеморе, когда молодые люди ищут цветок папоротника и гадают.

22 Разгара отмечается Урожайный Вал в Фортуне.

Каждую ночь спящие жители Кортелий подле Утехи выбираются из своих постелей, спускаются к неестественно синему озеру и ходят по его песчаному дну. Поутру их тела всплывают, а селяне всерьез боятся спать.

Прогуливаясь по улочкам Солгарда, вы натыкаетесь на старуху. Ее уродливое лицо на миг мелькает в свете фонаря, она хватает вас за руку и кричит что-то невнятное. На следующий день все начинают сторониться и избегать вас.

В деревне Уилмот подле Вилмора более 90% детей умирают при рождении и тем странней, что несколько семей отличаются в ней поразительным плодородием.

Администрация проекта: один, два, три.
нужные персонажи
16.06 Открыт набор в новый квест.
11.06 Продолжаются торги на аукционе, сделка будет заключена 18.06.

Арканум. Тени Луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Рукописи о былом » [51 Буран 1059] Non progredi est regredi


[51 Буран 1059] Non progredi est regredi

Сообщений 1 страница 30 из 52

1

Non progredi est regredi

https://i.ibb.co/zPs6ML9/tumblr-31228c46aed6345f0aaf861753894903-ed06d66c-400.webp

https://i.ibb.co/BLxKTSx/tumblr-8d084e3974c14fe17f83b6e2b480d7d5-b723cfdc-500.webp

https://i.ibb.co/mNc6jXr/tumblr-60d64bf7c5bf31dcc737928739b21183-645016e2-400.webp

Керастес | Карбьер | Аунар
Эония, западное побережье | день

Эф'Ша'Тэхия осталась позади, но проблемы только начинаются. Цена и плата вернули их в точку... начала? Или задолго до того, когда все началось? Дневник надежно спрятан, и каждый день они уходят все дальше от прежней цели.

https://i.ibb.co/MS9V4bC/tumblr-0e0c2a3150f57b091b05bd9d890a97f0-95225636-500.webp

https://i.ibb.co/V9DbQxh/tumblr-bf39862523fdabac2ea901d4d7cfe891-638eb6e1-500.webp

https://i.ibb.co/TtmzLY7/tumblr-7e47718be5b669150a38488d3bccf15b-458c4708-500.webp

Закрутить колесо Аркан?
нет

+2

2

Керастес надеется переплыть Сонное море, и для этого им приходится сделать ощутимый крюк к западу страны... чтобы убедиться, что там - полно эльфийских разведчиков, выжидающих свою жертву. Их было не настолько много, чтобы изрядно тревожиться, но достаточно, чтобы понимать: ни один иностранный корабль в этот порт не заходит, а редкие пиратские судна сдадут их в одночасье, даже не глядя на знак Левиафана, имеющийся у Буревестной.

Путь к горному хребту они преодолевают за один, практически семичасовой марш-бросок, останавливаются на постоялом дворе, будто выстроенном прямо в скале из соображений безопасности. Орфею предстоит хорошенько насытиться, а им - отдохнуть, потому что перелет через горы днем позднее дался им очень нелегко. Ветер буйствовал, хотя Керастес разогнала облака, холодом хлестал по ремням в надежде сорвать их, кружил в небольших торнадо, намереваясь подхватить грифона и отбросить его, словно игрушечного. И еще было ужасно холодно.

Перчатки на руках Керастес давно покрылись инеем, как и мех на плотном капюшоне. Дышать становилось тяжелей с каждой минутой, и когда воздух, казалось, застыл в легких, не позволяя вдохнуть, грифон резко пошел на снижение.

Горы остались позади, а впереди - зеленая долина под ясным голубым небом, и чистые морские волны у белоснежных пляжей Эонии. Она избрала продвижение вдоль берега, подальше от тревожных, разоренных войной поселений Халапетии. Холод практически за полчаса сменяется духотой, меховая одежда становится в разы тяжелей от наполнившей ее влаги и приходится лететь практически над землей. Далеко уйти не получится, но чем дальше от Эф'Ша'Тэхии - тем лучше.

Головная боль стучит в висках, сигнализируя о том, что пережить такую перемену в один момент - просто выше сил любого тела. Из-за нее Керастес слишком поздно замечает, что в лесу по правую руку - как-то слишком оживленно. И только когда стрела свистит рядом с головой грифона, а сам Орфей как-то резко накреняется вправо, вдруг отстегивает ремни, не оставляя им и шанса удержаться на его спине.

Грифон тяжело грохается на бок, но почти тут же поднимается на четыре лапы, издавая воинственный клич против нападающих. Высота была небольшой и деревья избавили их от болезненного падения, но из крыла Орфея торчало две стрелы. А Керастес так и вовсе не ощутила твердых веток или удара от земли, неужто одежда спасла?

Она приоткрывает глаза. И взглядом натыкается на здоровую кошачью морду. Кажется, зверолюд, поймавший ее, удивлен не меньше. Он начинает что-то тараторить на Элтэйе и Буревестная его ограничено понимает. Как-никак, это язык, схожий с ее собственным, пусть и отдаленно. Она не без удивления отвечает и почему-то не пытается свернуть нападающему шею в приступе ярости. Да и толку? Здесь их было не меньше дюжины, но они больше не нападали. Зверолюд, держащий Керастес, вдруг прочищает горло.

- Мы... должны извиниться перед вами, друзья. - на весьма ломанном общем говорит он. - Мы пытались предупредить несколькими выстрелами... что там эльфийский патруль... Наш шаман сказала, что вы искомые ими, а мы не любим темных эльфов.

Сказать, что Керастес опешила - ничего не сказать. Судя по всему, она была просто в шоке и не знала даже за что первым орать на этих бравых вояк: за раненного грифона, за невозможность стоять на земле или за то, что они стоят, как кучка придурков, вместо того, чтобы помочь ее друзьям.

Она открывает и закрывает рот в безмолвном возмущении.

- А, извините. - реагирует наконец-то зверолюд, опуская ее на ноги. - Мы правда хотели бы загладить вину, возможно, вы позволите шаману позаботиться о вашем пернатом друге?

+2

3

Став целью пристального внимания эльфийских разведчиков, несчастливой компании приходилось искать всевозможные пути отступления и каждый раз натыкаться на препятствие. В случае с кораблем оно оказалось непреодолимым, и это не могло не расстраивать, ведь Карбьер искренне надеялся на то, чтобы преодолеть этот путь по воде. Грифон - быстрый, но не самый надежный вид транспорта, а ещё слишком заметный. Троица в виде вампира, феи и темного эльфа была и без того достаточно экстравагантной, а уж в компании такого зверя о скрытности говорить и вовсе не приходилось.

И это меньшая из череды тех проблем, что имелись у них. Погода тоже не могла похвастать благосклонностью, и каждый полет превращался в настоящее испытание, итогом которого всегда была вероятность сорваться в пропасть. События, произошедшие с ними три декады назад, были слишком свежи в памяти вампира, чтобы он спокойно мог смотреть вниз. Необходимость лететь над самой землей после побега от ледяных ветров Эф’Ша’Тэхии сделала немногим лучше, ведь обозначила близость песков Эонии. Эльпида не была милосердна к чужакам, абсолютно.

Они все вымотаны этим путешествием, а потому нападение оказывается внезапным.

Карбьер рефлекторно пытается уцепиться за ремни упряжи, но она расстегивается и падает, а он - вместе с нею. Приземление оказывается относительно мягким, пострадал только зацепившийся за ветки плащ, изодранный ныне в тряпки. Не теряя времени, вампир быстро вскакивает на ноги, готовый броситься в атаку на первого подошедшего к нему зверолюда, но с удивлением понимает, что те настроены довольно мирно. Будто и не они только что подстрелили Орфея. Найдя взглядом Аунара, целого и невредимого так же, как и Карбьер, тот примется искать архаас.

Керастес, которая, по всей видимости, понимает их речь, не пытается выцарапать глаза держащему её зверолюду, как и он ей. Уже неплохо. Брат вторит реакции сестры, потирая неприятно ноющие от удара плечи, и перехватывает инициативу в разговоре.

- Мы вам верим - Говорит медленно, четко и просто, чтобы его поняли - Откуда знаете, кого ищут эльфы?

Уж вряд ли эльфийские шпионы направо и налево галдят о том, кто у них нынче в розыске.

Взъерошенный и небеспричинно злой Орфей вот-вот ринется в атаку, и Карбьер, в стремлении это предотвратить, подходит ближе к грифону и кладет ладонь на широкий лоб. За свои годы он выучил, что накладывать чары на животных - дело рискованное, а потому заклинание должно быть максимально простым. В его арсенале таковое имелось.

Отвечать на предложение о помощи вампир не торопится, ожидая реакции своих друзей.

+2

4

Нелегкое путешествие сказалось даже на выносливом, привыкшем к тяжелым странствиям темном эльфе, хотя холод он переносил не в пример легче, чем его спутники, да и к полетам он тоже привык достаточно быстро, оценив все плюсы перемещения верхом на грифоне и тихо радуясь, что его не укачивало в полете. Настоящие испытания для Аунара были еще впереди, ведь маловероятно, что они доберутся до конечной их цели путешествия только на одном грифоне. Как он предполагал, в итоге им придется плыть на корабле, ведь каким бы выносливым ни был Орфей, но море ему не перелететь, да и потом, темный эльф небезосновательно полагал, что этот чрезвычайно прожорливый, наглый и своенравный комок перьев не умеет держатся на воде подобно уткам, не говоря уже про то, что он попросту не поднимется в воздух с изрядным грузом припасов, необходимых для длительного перелета через море или океан. Сколько им так лететь, неделю, две? Словом, этот вариант не годился.

Поэтому-то некромант внутренне готовился встретится сразу с двумя своими страхами и неприятностями одновременно – открытым водным пространством и длительным путешествием на корабле. К этому всему прибавилась еще одна неприятность, а именно – жаркий климат, тяжелой дубиной опустившийся прямо на голову Аунару, который никогда тепло не жаловал, а уж такой резкий переход для него был и вовсе пренеприятным, хотя и старался бодриться, не показывать слабости, но понимал, что ему потребуется некоторое время, чтобы окончательно привыкнуть к жаре, особенно после приятной морозной свежести гор, такой бодрящей и освежающей. Воистину, холод лучше любой жары, ведь от холода были теплые вещи и кое-какие согревающие эликсиры, а как прикажете снижать температуру тела, когда кругом давящая огнедышащая жара, в которой словно загустевая кровь и даже дышать становится тяжело. Неудивительно, что и его вероломное нападение каких-то поганых зверолюдов тоже застигло врасплох.

Довольно-таки паршивое состояние разом отметается в сторону, ведь разъяренный темный эльф слишком взбешен, чтобы обращать внимание на терзающую его жару, вскакивая на ноги и моментально обнажая меч, кончик которого оказывается в буквально паре сантиметров от горла держащего жену зверолюда. И когда он только успел подскочить к чертовому коту?

– Или ты сейчас отпускаешь ее, или я сделаю из тебя прикроватный коврик, – хриплым, едва ли не кашляющим голосом выплевывает некромант, вперив в зверолюда полный ненависти взгляд, в его алых глазах неприкрытое пылало пламя ненависти. Именно поэтому он не сразу сообразил, что выплюнул это на эльфийском, который чертов зверолюд, разумеется, не знал. Придется объясниться на том языке, на котором говорил этот мохнатый уродец. – Отпусти. Мою. Жену. Немедленно.

Сказанное зверолюдом не внушало Аунару никакого доверия, да и к тому же он был в ярости от такого вот идиотского предупреждения. А что если бы стрелы попали не в грифона, а в Керастес? Что, тогда тоже эти треклятые вонючие ходячие комки шерсти бы извинялись и предложили помощь шаманов? Только остатки благоразумия мешали Аунару срубить голову предводителя этих зверолюдов, а потом перебить их при помощи магии и меча, которые уже были наготове. Больше он не позволит застать себя врасплох, не с такими сражались. Переполняющая его злоба и клокотавшая в нем ярость были плохими советчиками в бою, не говоря уже про то, что слова этого кота могли быть и правдивы, но бдительность он старался не терять.

+3

5

Ситуация была до того странной, а духота - сильной, что соображать сходу становилось все сложнее. Только что она была на холодной эльфийской земле, а теперь вот - вечное лето, вечная пустыня... и вечные приключения во славу неизвестности.

Безусловно, реакция зверолюдей на нападение темного эльфа была предсказуема: все оружие практически тут же устремилось в их сторону. Не стоило забывать местных традиций. Не стоило отталкивать руку, что пытается помочь. И, когда ее ноги касаются твердой земли, понимать это становится намного проще.

Зверолюд обращается к ней на местном языке, и Керастес отвечает ему. Аунар понимает: они пытаются договориться, а вовсе не рассориться пуще прежнего, неизвестный зверолюд настроен вполне благосклонно и даже дружественно, несмотря на то, что друзья не слишком доверяли наличию темного эльфа в компании спасенных ими странников.

Ощетинившийся, разозленный и раненный грифон постепенно успокаивается под действием чар, а потом вполне очевидно прячется за спиной Карбьера, как своего истинного защитника. Крыло вовсе не потеряло подвижности, но их пернатый друг явно был слишком возмущен произошедшим чтобы спокойно продолжать полет с такими "смертельными" ранами.

- Аунар, опусти оружие. - спокойно говорит Буревестная, которую более никто и не удерживал. Можно сказать, что только этот вовремя подвернувшийся зверолюд и спас ее от куда более серьезных повреждений.

- Наш шаман знает, она ненавидеть их, но они - искать, искать и у нее. Они искали, она наблюдала. А потом ей приснился сон о полете этой птицы. - поясняет медленно, но вполне неплохо владея общим, зверолюд. - Она сказать: "Враг нашего врага - наш друг, и земля эта отблагодарит нас за помощь другу.". Мы - караван, идем от стоянки, что у границы, на праздник Играющих Огней, что в столице.

Керастес взвешивает сказанное, оценивая все "за" и "против". С одной стороны - они не настроены против них. С другой - путешествие на зверолюдскую стоянку могло иметь сколь угодно непредсказуемые последствия. Зверолюди были гостеприимны, но вспыльчивы, а иные племена так и вовсе не брезговали человеческим мясом.

Правда те, кто не брезговал, выглядели всегда иначе. Было что-то в их глазах такое странное, какая-то искра, больше от зверя, нежели от человека. Буревестная смотрит на Карбьера и пожимает плечами, будто спрашивая, был ли вообще у них выбор? Таким странным образом, но им оказали услугу. Не слишком хорошо отвергать ее вот так, тем более что караван мог стать прекрасным прикрытием для перехода пустыни... если получится договориться.

- Мы будем рады лично отблагодарить мудрого шамана. Показывайте дорогу. - отвечает зверолюду Керастес, и обстановка будто мигом разряжается. Оружие убрано, а зверолюди чуть более расположены к гостям: на их мордах виднеются улыбки, когда воины один за другим тают в глубине густого леса.

Их ведут протоптанными дорожками, но лишь до поры, где-то на полпути они начинают петлять вдоль поляны, окруженной странными гигантскими цветами. "Чтобы скрыть запах" - поясняет им провожатый.

- Я забыл представиться. Меня зовут Аррткхта'Тиа, но можете звать меня просто Тиа, я - охотник племени, продаю... - он забывает слово, и Керастес предполагает на местном наречии, а после подтверждения добавляет вместо него: - Он продает шкуры.

- А вы... часом не та, кого кличут Буревестная? - интересуется зверолюд, и Керастес немало удивляется. Сколько лет тому назад она вообще была на этой земле в своем настоящем обличьи? - О, извините если я не в свое дело. Я слышал выступление похожего на вас человека пять лет назад на фестивале Звезд. Мы тут видим не так много людей, так что запоминать - легко, а меня... впечатлило, правильно я говорю? Впечатлило галатейское творчество.

Это случайное впечатление могло сыграть им на руку. Даже несмотря на то, что песни ее редко имели что-либо общее с настоящим галатейским искусством. В них было то, чего не вспомнят даже местные жители, хотя позаимствовано это из их же ранней культуры. Зверолюд отводит в сторону большой колючий куст, позволяя им пройти дальше, на новую, скрытую доселе от глаз тропу.

- Да, это я. Меня зовут Керастес, рада знакомству. - улыбается она, и это значительно разряжает обстановку. Лучше всего было просто поддерживать дружескую беседу.

- А вы... тоже бард? - интересуется у Карбьера зверолюд, потому что роль Аунара была ему более ясна... или он просто не мог представить себе гордого темного эльфа, бренчащего днями напролет на арфе или свирели. - И что это... за птица все-таки?

Грифонов на этой земле, очевидно, отродясь не видели. Но видели все его части по отдельности, что вызывало у зверолюдей немало вопросов.

+2

6

Аунар хватается за оружее прежде, чем Карбьер попытался бы его остановить - стоило предполагать такой исход, ведь поведи зверолюды себя чуть более агрессивно, и вампир поступил бы точно так же. Но они не были настроены на вражду, пускай и ощерились после резкого выпада в свою сторону. Это вполне естественная реакция, но испытывать их терпение явно не стоило: численное преимущество было не на стороне троицы, да и лить кровь почем зря есть дурная затея.

Кот-зверолюд поясняет свои слова, в то время как Карбьер продолжает держаться рядом с Орфеем, теперь уже просто до глубины своей птичьей души возмущенным, но готовым идти на контакт. Он успокаивающе гладит зверя по голове, пытаясь отвлечь от боли в раненом крыле, и внимательно слушает “переговорщика”. Объяснения звучат убедительно, ведь слава о мастерстве шаманов кочевых племен ходит далеко за пределами Эльпиды. Будучи достаточно проницательным, бывший интриган не видит в его словах подтекста или двойного дна, а потому верит, пусть и не безоговорочно.

Поймав взгляд Керастес, вампир коротко дергает уголком губ. Да, выбора у них точно не было. Не в первый раз, что уж там. Но если караван двигался в столицу, значило ли это, что им было по пути? Казавшееся с самого начала неприятным происшествием, их встреча могла перерасти в удачную сделку.

К месту стоянки приходится пробираться через лес, вместе с этим хорошенько пропетляв вдоль заросшей странными цветами поляной. Непривычный, но едкий запах заставляет поморщиться - такая гадость запросто отобьет нюх любой ищейке, а потому идея пройти именно здесь была действительно разумной.

Тиа называет свое имя, и Карбьер, не таясь, представляется в ответ. Зверолюд был доброжелателен, незачем было отвечать на это грубостью. Весело хмыкнув, вампир косится на сестру. Надо же, местная знаменитость!

А вот последовавший далее вопрос ненадолго приводит в ступор. Бард? Это он-то?

- А похож? - Негромко посмеиваясь, уточняет Карбьер - Скорее нет, чем да. Музыка никогда не была моим призванием, но статус обязывает… обязывал меня уметь играть хоть на чем-нибудь. Это было давно, но когда-то я неплохо владел фидель.

О том, как навык этот в свое время пригодился ему при работе в кабаре, он решает умолчать.

- А птица - Будто только вспомнив о присутствии бредущего рядом Орфея, вампир ласково треплет того по загривку - Птица лишь отчасти. На землях галатеи таких как он называют грифонами. Голова орла, тело льва - “И мозг курицы” - в шутку добавляет он в мыслях, усмехнувшись. - Дитя гор, хищник. Готов поспорить, стоит вам хорошенько накормить, и он тут же забудет все прошлые обиды.

+2

7

Слова и поведение Керастес несколько остудили пыл темного эльфа, но недостаточно, чтобы он сразу же проникся доверием к этим ходячим шерстяным недоразумениям, по какой-то злой прихоти природы или богов получивших некоторое подобие разума и возможность говорить. Впрочем, само умение говорить еще не говорило о наличии этого самого разума, такой вот каламбур получается. Сам Аунар не понаслышке знал про зверолюдов и гнусности, на которые они были способны, поэтому пока что лишь воздержался от открытой агрессии и действительно вложил меч в ножны, однако это обстоятельство вовсе не помешает ему выхватить его в мгновение ока при любой подозрительной активности или даже слабом намеке на угрозу. Хватит с него скверных сюрпризов, вот правда хватит уже.

Пока что все выглядело, будто бы его жена каким-то странным образом явилась во сне какому-то полубезумному обожравшемуся ядовитых грибов шаману. Ну да как же, а потом ее возьмут да и богиней объявят, после попытаются торжественно принести в жертву местному кровавому божку или заставят выйти за этого самого шамана замуж – мужчина бы и такому исходу уже не удивился. Скорее всего трудного боя с дикарями не избежать, поэтому надо было хорошенько подготовится, и одной лишь грубой силой местных не одолеть, ведь ее-то у них было, пожалуй, даже с избытком, но вряд ли они ожидали на визит мастера некромантии, не говоря уже про наличие с ним вампира, да и сама Керастес тоже могла крайне неприятно удивлять своих врагов.

То, что его жена была известна еще и своим пением Аунара несколько озадачило, но удивляться этому факту было бы странно – талантов у нее хватало, поэтому пение, пожалуй, не было чем-то чрезмерно удивительным, но было неприятно, что пела она кому-то другому, а не ему. Впрочем, тогда они еще не были знакомы. Тут Аунар как раз вспомнил, что Керастес однажды действительно пела в одной захудалой таверне, где яблоку не было упасть, но все-таки это было пение для всех, а не для него лично. Предположение зверолюда о том, что Карбьер тоже был бардом некроманта несколько позабавило, хотя Карбьеру ближе бы подошла роль какого-нибудь оперного певца, скажем, а никак не барда, но это простодушие некроманта не удивляло – дикари, ну что с них взять? Которые, как оказалось, умели заметать следы, но делали это по-своему, в крайне варварской манере, забивая один запах другим.

Его красноречие здесь не требовалось, поэтому всю дорогу Аунар помалкивал да посматривал по сторонам, стараясь не провоцировать на агрессию своим недоверием и мрачным видом, который было попросту невозможно скрыть. Но, если что-то некромант и знал про дикарей, так это то, что они презирают слабость и ненавидят страх, которые он сам не испытывал. Его представляться не спрашивали, поэтому он и не называл своего имени, но зато ясно дал понять, что является довольно ревнивым мужем столь важной для них гостьи.

+1

8

Керастес мастерски маскирует свое медленно нарастающее удивление за спокойствием, как полагается настоящему артисту. Получалось превосходно, особенно с учетом ее неожиданно пробудившейся доброты... или сговорчивости, или что это вообще было? Она поглаживает обеспокоенного, ворчащего от боли Орфея по загривку, и тот утыкается уже ей в спину, невольно подталкивая вперед. Что за несносная птица!

Если задуматься: что они, по сути, знали о бардовской карьере Керастес? Она была далеко не самым публичным или известным артистом, так что не привлекая внимания могла ходить там, где считала нужным, и появляться в любом месте на правах бродячего барда. Тем не менее, ее имя, в отличии от лица, иной раз всплывало совершенно неожиданно... и далеко не всегда в позитивном ключе. Состояла ли она в Калейдоскопе вообще? Зарабатывала ли этим до встречи со спутниками? С момента этой пресловутой встречи ей пришлось изрядно позабыть о публичной жизни... но не явилась же она из ниоткуда, в самом деле. Вероятно, Керастес пусть даже имитировала обычный образ жизни, то и дело пропадая на годы за чужими обличьями, но в этой имитации заводила определенные знакомства. Возможно, даже имела союзников кроме них, раз смогла добыть знак Левиафана и остаться при своей голове.

Только вот за целый период их путешествия все было так сумбурно, что никто не удосужился даже спросить что-либо, кроме ее имени. И теперь оказывалось, что даже случайный зверолюд, не видевший мира за пределами родной Эонии, знал о прошлом Буревестной больше, ценил творчество, о котором никто толком и не знал. Что она вообще обычно поет? Как там звали ее инструмент, чудом не пострадавший при падении грифона? Он пережил с ними всю эту нелегкую дорогу, но был целехонек, будто зачарованный.

Зверолюд немного смущен замечанием Карбьера и как может вежливо отвечает на его представление: - У вас... эээ, руки музыканта, так говорит наша певица, Иррэмэя'Аст. Извините, я предположил, что вы, друзья барда, тоже связаны с музыкой и, если честно, думал, что вы тоже на фестиваль. Или все же туда и держите путь?

Зверолюд окидывает грифона недоверчивым взглядом, прежде чем, пригнувшись, пройти под очередными вьющимися растениями, блестящими от влаги и ядовитого сока. Эта флора была ей куда более известна, нежели странные растения Галатеи. Каждое растение как будто наполнено историей, деревья отбивают своей листвой особый ритм, резкий и плавный, снова резкий и плавный, будто так и просят станцевать. Плясать до тех пор, пока нога не наступит на притаившуюся в траве ядовитую змею, пока не умрешь.

Эта природа требовала сражения, она взывала к ней с вызовом, и Керастес любила это чувство. Ее давно не пытались заболтать деревья, в ее новом мире леса были тихими, а жизнь в них - размеренной, в то время как здесь все работало по единственному закону: выживание. Ветра непокорны, не хотят заходить в лес, жара ленива и неповоротлива в руках ведьм, песок зовет нырнуть с головой... совсем как мир, давно потерянный, но такой приятный.

- О да, мы не попали на корабль в Эонию, но мои друзья согласились доставить нас по Сонному морю, я люблю местные фестивали и стараюсь не пропускать, но последние лет пять все никак не ладилось... - подхватывает догадку Тиа архаас, а затем мгновенно сплетает историю, в которой каждый факт - правдив, но это лишь половина правды, а обстоятельства и события лишены конкретных дат, но полны поэтических подробностей, в которых она описывает предательство своего дорогого супруга. А ведь они прибыли не более, чем на декаду, погостить, помянуть, забыть старые обиды! Это была идеальная история, в которой была масса подробностей, но практически ничего от реальности.

- Моего супруга зовут Аунар, я надеюсь, поселение безопасно для... темного эльфа? - когда небольшая стоянка становится заметной с опушки леса, на которую они выходят, интересуется Керастес. Мрачный вид Аунара она замечает почти сразу, неужели нельзя сделать хоть чуть-чуть попроще лицо, а не будто оно просит хорошего булыжника? Что это за взгляд! "Я убью вас здесь и сейчас" - вот что он сообщал всем вокруг, и это ни капли не поспособствует простоте общения с обитателями этого племени.

Но Тиа быстро успокаивает ее словами о том, что их караван, в отличии от тех, что живут на юге Халапетии, ведет довольно мирный образ жизни. Аунара будут остерегаться и ему лучше не вести себя агрессивно, особенно рядом с женщинами или детьми, но никто не выдаст их: власть шамана слишком велика, а ее мудрость неоднократно спасала их в пустыне. Они путешествуют так много лет, иногда даже переправляют эльфийских детей на Галатею, к родственникам или высшим эльфам, а в войне давно не видят смысла... их город, некогда великий и густонаселенный Орво, все же уничтожили джинны, а не эльфы.

Вскоре их беседа со зверолюдом сводится к довольно обыденному разговору об инструментах, местных и галатейских. О музыке и предстоящем фестивале, они обсуждают программу и обещанное небесное шоу. Тиа доволен возможностью поупражняться в общем, и получалось у него, стоит отдать должное, прекрасно составлять слова в предложения: на такое красноречие были не способны многие хельдеморские крестьяне, хотя им доступно образование, о котором здесь полно и мечтать.

На выходе из леса Керастес дает брату новый плащ чтобы укрыться от палящего солнца, а старый упаковывает в грифонью сумку, после чего берет Орфея за поводья.

- Мне жаль, но у моего брата - довольно редкая болезнь, как видите, в отличии от меня он очень бледен - целительница говорит, мол, наследственное, солнце может навредить ему. Мы потому и живем на севере, изредка бывая в ваших краях. - лжет и не краснеет, ни в одном глазу. Ничего удивительного, что Тиа ей верит: он уже смотрел на барда, как на божество во плоти, как смотрит академик на любимого ученого, с которым всю жизнь мечтал подискутировать. Проще говоря, в обаянии Буревестной было не отказать, юному зверолюду было просто невозможно противостоять этому и никакая магия не нужна.

Она крепко держит грифона и сжимает ладонь мужа, когда они ступают на территорию каравана. Где-то падает с глухим звуком миска, ребенок восклицает что-то на местном наречии и они просто в ужасе при виде грифона и темного эльфа. Да так, что даже не знают, куда смотреть, на кого из них, так и переводят взгляд в замешательстве. Тиа оповещает их о личностях гостей, и Керастес представляется на местном, почтительно и вежливо, как полагается настоящей гостье. Матери, уже было похватавшие своих детей, успокаиваются, а Орфей, хотя и нервничает, слишком труслив чтобы отойти хоть на шаг, не то, чтобы напасть.

В лагере были преимущественно фелиды, но разных видов, имелось несколько аракокр и хаундов. Караван был небольшой и непримечательный. Они, судя по всему, готовились к отбытию ровно до момента прихода темных эльфов на эту землю.

+2

9

Задумчивость вновь возвращается к Карбьеру, стоит ему взглянуть на своих спутников. Сколько времени они были знакомы? Слишком мало для того вороха событий, что успели произойти с начала прошлого сезона. И если эта часть их совместного путешествия была наполнена доверху, то вот когда дело касалось чего-то личного, каждый из них молчал. Каждый хранил свои скелеты в шкафу, интересоваться историей которых - моветон. Коротких, ничего не значащих разговоров было слишком мало, чтобы узнать больше, чем могло бы быть дозволено. Но речь ведь сейчас совсем не о секретах.

Разжав сжатую в кулак ладонь, вампир смотрит на неё так, будто видит впервые. Подобных замечаний в свою сторону он не слышал уже давно, однако, списав все на простодушие зверолюда, только пожимает плечами.

- Я буду считать это похвалой. Спасибо - Карбьер улыбается, пытаясь развеять смущение большого кота. Данная им подсказка оказывается хорошим поводом завязать разговор о том, что им по пути.

Керастес ловко справляется с тем, чтобы складно рассказать правдивую лишь отчасти историю, а брат её охотно поддерживает. Приукрасив некоторые факты, они запросто могли заполучить благосклонность всего каравана и, заодно, огородить Аунара от предвзятости со стороны зверолюдов. Темных эльфов тут не любят, то чистая правда, а лишний повод для склоки им абсолютно не нужен.

- А что же ваша певица? - Интересуется вампир невзначай - Тоже желает участвовать? Быть причастным к такому мероприятию, должно быть, просто удивительно. Никогда ранее не слышал о подобном, слишком уж обособленно друг от друга существуют Галатея и Эльпида. Да и я, чего скрывать, прежде не был лицом заинтересованным.

Поддерживать разговор с зверолюдом было приятно, пускай Карбьер редко вклинивался в их с Керастес беседу. Все же он не соврал - от музыки вампир и вправду был далек, имея увлечения в других областях, настолько несерьезных, что и признаться было бы стыдно.

Протянутый сестрой плащ быстро оказывается наброшен на плечи, скрывая лицо Карбьера тенью от капюшона. Не самая надежная защита, он с куда большей охотой надел на голову плотную вуаль, но увы, та была безнадежно испорчена. В ближайшем городе придется озаботиться приобретением новой, уж слишком просто сорвать капюшон с головы, а оказаться испепеленным вампиру не хотелось. Хватило и одного раза - ожоги потом заживали, кажется, целую вечность.

Небольшая стоянка каравана встречает их настороженно, но обстановку эту быстро разряжают Тиа и Керастес, владевшие местным наречием. Карбьер только и может, что почтительно поклониться, пряча за матовыми стеклами черных очков свой любопытный взгляд. На Галатее зверолюды все же оставались редкостью, а тут их целое поселение. Необычный вид, другие нравы - все это довольно интригующе.

Оставаться на одном месте, чтобы поглазеть, смысла не было. Им ещё предстояла встреча с шаманом.

+2

10

Вся эта ситуация крайне дурно пахла во всех смыслах, а сам Аунар только одним богам ведомо как удерживал себя от выражения агрессии, понимая, что в открытой стычке им придется очень худо, а то и вовсе погибнут все трое в этих душных, жарких землях. Сами дикари не провоцировали на агрессию, по крайней мере открыто, но темный эльф от души желал как можно скорее убраться отсюда подальше. Здесь все было словно пропитано тяжелым духом опасности, все было чужим, ядовитым, вонючим и отвратительным. Словом, кошмарное место, куда хуже любых ледяных пустошей, которые вызывали ужас у его жены, да и его друг тоже холод не любил.

Некромант позволяет жене вести все переговоры и общение, сочтя за лучшее продолжать сохранять молчание, чтобы не выдать своей ненависти в голосе – такое ему было довольно трудно скрыть, но внешне он теперь прилагал все усилия, чтобы не показывать своего отношения ко всей этой треклятой мохнатой сволочи. Может, стоит навлечь на это поселение страшные болезни и проклятия после ухода? Темный эльф не испытывал никакой жалости или сострадания к местным жителям, несмотря даже на заверения их проводника о том, что они, дескать, мирный клан. Мирный это значит не убили и не съели их прямо на месте, так? Хочется сказать, что это здешним стоит опасаться его, а уж никак не наоборот, но ни к чему было провоцировать на открытую агрессию, все же он не какой-то там тупоумный воин-берсерк с тремя извилинами, такими же прямыми, как его мечи.

Его раздражение несколько стихает, когда он обнаруживает, что лагерь этот довольно-таки мирный, что здесь практически нет воителей или заклинателей, которые могли бы представлять хоть какую-то угрозу, а убивать беззащитных детей и стариков все-таки в число его излюбленных занятий не входило, следовательно, сражаться тут было особо не с кем. Темный эльф даже пытается как-то смягчиться, но выходило это довольно-таки скверно, особенно принимая во внимание тот факт, какой эффект произвело само его появление. Сверх этого, его действия явно не одобрит ни Карбьер, ни поощрит Керастес, которые к этим зверолюдам явно относились куда более мягче, чем сам Аунар, и ни к чему было портить отношения с двумя такими близкими людьми только из-за одной своей ненависти. Которая, к слову, была вполне себе даже обоснована.

Аунар уже не рвался так рьяно причинять боль и страдания этим дикарям, посчитав, что в этом нет необходимости, да и Орфей оказался довольно легко ранен, с этим даже здешний шаман справится. Мужчина сам удивляется раздирающим его противоречиям, и внутренне радуется, что не стал делать поспешных выводов и уж тем более воздержался от необдуманных поступков, но вместе с тем напомнил себе, что бдительность ослабевать никак нельзя. Дети и старики могут быть лишь ширмой, благодушной и благовидной, за которой скрываются гнусные планы, было уже такое, было. Иные и воевать могут, прикрываясь детьми и молоденькими девушками, причем иной раз как раз-таки представительницами иных рас. Темный эльф прикрыл глаза, будто бы от слепящего солнца, но на деле пытаясь отогнать от себя омерзительное видение недалекого прошлого. Стало только хуже.

Представители так называемых полуразумных  зверорас на памяти темного эльфа неизменно были дикими народностями без каких-либо представлений о морали и достоинства, кичась мнимой доблестью и силой, но вместе с тем не гнушаясь никаких подлостей, никаких гнусностей и мерзостей. Во время последней встречи Аунара с похожими зверолюдами, хотя и представителями главным образом полуволков и полумедведей он насмотрелся слишком многого. Грело душу заклинателя только одно – за все их злодеяния они ответили сполна, умирая медленно и в чудовищных мучениях, и даже души их обречены были на вечные нескончаемые страдания. Да, Аунар мог быть настоящим чудовищем, методы которого могли быть оправданы лишь злодеяниями и злодеями, против которых те были применены.

+2

11

Тиа представляет Керастес и ее спутников, а народ быстро возвращается к своим делам: веревки вьются, ткань укладывается в телеги, продукты возвращаются в корзины. Зверолюди стараются не глазеть на странного птицеподобного монстра, но получается едва ли - их любопытные взгляды то и дело возвращаются к зверю, а дети и вовсе намереваются приблизиться, за что их проводник рычит на них. Те со смехом уносятся по телегам.

Жара стояла просто удушающая, а ведь они были еще довольно далеко от пустыни.

- Иррэмэя'Аст - сирота, ее семья тоже прибыла с Галатеи за пять лет до трагедии, после которой наш город был разрушен. Несколько кланов отстраивают его, но говорят, что толку от этого не много - все равно разрушат, здесь нужно менять ситуацию... в плоде, как это... или в стволе... - задумывается Тиа, и вскоре Керастес подсказывает ему: - Да, точно, в корне. Но что сделаешь, семьи Аст уже не вернуть, а оставить ее там... она полукровка, здесь таких не жалуют совсем. Зато поет - прекрасно, ездит на фестиваль каждый год и прямо срывает... народ. Да чего я буду рассказывать, лучше познакомлю, вы ступайте вон в ту палатку, а я ее разыщу.

Лапа зверолюда указывает на дальнюю палатку, накрытую мягкой белой шкурой. Вход приветствует их перезвоном колокольчиков. Они здесь повсюду: вплетены в светлые перья диковинной двуногой птицы, напоминающей цыпленка-переростка с человеческий рост, привычного транспорта кочевников; свисают с телеги за спиной птицы; один привязан даже к ведру с водой, стоящему в тени. Грифон реагирует на нежданного пернатого соперника настороженно. Перья вздыбливаются, глаза упираются в соперника, хвост пускается в пляс, а крылья грозят угрожающе раскрыться.

И шаманка выходит к ним на встречу. Если они ожидали увидеть старуху, то сильно просчитались - это была зверолюдка в самом расцвете сил.

Она смотрит куда-то в сторону, будто не замечая их, а потом вдруг говорит: - Привет.

Из-за ее акцента и голоса, похожего не мурлыканье кошки, получается что-то вроде "Пррривяо". Ее ясные, очень голубые, по-кошачьи большие глаза натыкаются на них мельком, после чего фелид осторожно приближается. Орфей издает довольно агрессивный клич, она бьет его по клюву мягкой лапой... и тот замолкает, как громом пораженный.

- У вас есть повод хвалить Лурмарэс'Аркамэ, а это - я. - не без удовольствия на морде возвещает шаманка, а ее хвост под темным плащом выдает нетерпение этой похвалы своим бесконечным движением. Колокольчики звенят на едва ощутимом ветру, и она снова смотрит куда-то в сторону, будто не совсем замечая их. - Лурмарэс'Аркамэ не одарена зрением цвета, но одарена способностью видеть. Я считаю, это куда более полезный навык, если он вам полезен. А вы - полезны нам, значит мы сойдемся. Ведьма в пустыне - спасение, наш караван очень мал, а духи нынче слишком взволнованы. Они требовали проучить этих дроу, и Лурмарэс'Аркамэ не могла отказать. Вы рады, хранительница мертвых, мертвый и бдящий?

Она была ростом едва ли по шею Керастес, но при этом держалась прямо, словно истинная властительница этих мест, царица у своего трона. Выговор шаманки было не назвать иначе, кроме как "замурчательным", такие виражи в словах делало заветное "р" в ее исполнении.

- И что вам интересно вперед? Давайте я достану это из вашей птички, а вопросам малый срок - скоро наша птичка придет вас развлекать, так ей хочется вырваться из клетки в общество, нашей Иррэмэе'Аст. - она протягивает мягкую лапку каждым из них по очереди, будто прекрасно осознает, насколько путникам (кроме Аунара, что до сих пор был черней тучи) хотелось потрогать ее лоснящийся здоровьем густой темный мех, напоминающий ночное небо.

[icon]https://i.ibb.co/r4NpCSp/c582e6003df89fb15776c011c6f0dc7c.png[/icon][nick]Лурмарэс'Аркамэ[/nick][status]шаман[/status]

+2

12

У Карбьера плохо получается скрыть удивление. Нет, о событиях, происходящих на тогда ещё очень далекой Эльпиде он пусть и мельком, но всё же слышал, однако то, что город зверолюдов взялись отстраивать стало для него открытием. Как ни печально было бы то признавать, но Тиа был прав - занятие это было обречено на провал, ведь, находясь меж двух огней, джиннами и эльфами, нового удара избежать было попросту невозможно. И это ужасно, ведь сами зверолюды вряд ли могли на что-то повлиять: что есть разрозненные кочевые племена против организованных отрядов, которые не будут щадить никого на своем пути? Очередная горсть пыли, развеянная ветром пустыни.

Происхождение местной певицы удивляет его ничуть не меньше. Привыкнувший к предвзятому отношению к полукровкам со стороны окружающих, было непривычно слышать, что такое дитя могло быть спасено кем-то. Нравы зверолюдов и впрямь слишком сильно отличались… от всех вокруг. Вампир был готов поспорить, что с подобной позицией встречался разве что в прогрессивном Солгарде, тогда как весь остальной мир полукровок продолжал презирать. Сам же Карбьер всегда придерживался нейтралитета в отношении детей смешанных связей, но не признать не мог: общество воспитало, если не ненависть, то холодность к ним.

- Уверен, она несравненно талантлива - Вампир кивает Тиа на прощание, чтобы после этого отправиться в указанную им палатку. Вид огромной белой шкуры, накрывающей шатер, его покоробил - и не жарко? Сомнительно, ведь зверолюды, будучи близкими к своей животной испостаси, выносили высокие температуры гораздо легче тех же людей и эльфов. Карбьер же мог только поблагодарить небо, что ужасная духота не вызывала у него дискомфорт. Неприятно, но терпимо.

Шаман племени оказывается не промах - до безобразия самодовольная кошка отличалась от своих четвероногих родичей разве что возможностью ходить на двух ногах и разговаривать на общем. Что же, это всяко лучше вредных старух, хотя что-то подсказывало вампиру - в зловредности эта шаманка обскачет любую ведьму и форы не даст. Приходится приложить некоторые усилия, чтобы разобрать её мурчащую речь.

- Рады, не имея права рассердиться - В ироничном тоне подтверждает слова шаманки Карбьер. И как так вышло, что сущность его не является загадкой не то что для каждого второго, просто для каждого встречного. Последние пятьдесят лет он неплохо справлялся с тем, чтобы скрывать свое состояние, но в последние пару сезонов что-то явно пошло не так.

Интересно, почему, правда?

Хранительница мертвых, мертвый и бдящий… звучит как звания персонала в похоронном бюро, ей богу.

Он не упускает возможности прикоснуться к мягкой, ухоженной шерсти - совсем не то что жесткий подшерсток остолбеневшего Орфея, который все не мог отойти от вопиющей наглости хозяйки шатра. Карбьер негромко посмеивается.

- Вы и вправду достойны похвалы, Лурмарэс’Аркамэ, в том не может быть никаких сомнений. Наше спасение - ваша заслуга, но ведь духи никогда не волнуются просто так, верно? Одно ли только присутствие темных эльфов тревожит их покой?

+2

13

Аунар, надо сказать, был здорово удивлен и внешним видом, и поведением шаманки, которой полагалось выглядеть совсем-совсем иначе. Однако нет, она оказалась полной противоположностью его ожиданиям, но несмотря на довольно-таки приятную и даже забавную встречу темный эльф был настороже, да и ведь он даже не знал, как надо приветствовать таких дикарей. К примеру, целовать ей лапу он точно бы не стал, вот уж нет. Правда, с этой шаманкой стоило бы быть повежливее, ведь ее явно слушались здесь все, следовательно, надо было быть благоразумным, и не навлечь на себя ненужный гнев.

Первым здоровается с ней Карбьер, потом была очередь Керастес, ну а последним деликатно пожимает предложенную ему лапу Аунар, тоже найдя шерсть очень приятной на ощупь. Все же кошка не вызывала у него такого омерзения как, скажем, волчица или что похуже, поэтому он достаточно аккуратен в своем рукопожатии (или вернее будет сказать лапопожатии?), и его даже не трясло от отвращения. Вот ведь чудеса, мужчина никогда бы не подумал, что так может быть. Что дальше, будет жать руку орку?

– Мы весьма благодарны вам за помощь, – негромко говорит некромант довольно-таки спокойным, даже можно сказать вежливым тоном, несмотря на прямо-таки необычайное самодовольство, которое эта кошка просто источала. – Но надолго мы здесь не задержимся, прошу нас простить.

Да уж, ни одной лишней минуты, благо и климат здесь был ужасен, и местные не внушали никакого доверия, несмотря на довольно-таки мирный вид. Значит, эта странная кошка “проучила” их преследователей? В таком случае ее нельзя недооценивать, ведь на их поиски отправились самые разные головорезы, убийцы и охотники, иные из которых не уступали Аунару в умении владеть мечом, а некоторые еще и были искушены в магии разного толка. Либо она действительно была довольно могущественная, либо же кого-то водили за нос. Некромант не исключал, что верным были оба варианта.

Еще одним странным существом помимо шаманки была странная птица, на которую довольно агрессивно реагировал Орфей, хотя ему она была явно не ровня уже хотя бы по причине того, что она вряд ли могла летать, хотя бегала явно очень быстро. Аунар таких никогда прежде не видел, но он и в жарких землях до этого не бывал, избегая их любыми правдами и неправдами. Теперь вот, похоже, не избежать.

+2

14

- Я рада, что вы относитесь с юмором к сложившейся ситуации. - отвечает шаманка, пожимая руку вампира. Лапкопожатие было невероятно мягким и почти невесомым. - Те, кто видит - что маяки в пустыне, ищущий всюду на нас натыкается, потому что судьба его изменчива. Так устроен мир, когда он пытается удержать вас на пути предсказанного.

Скорее всего, не так сложно было выразить то, что она жаждала сказать, сколько произнести это на общем: слова непривычные языку давались не слишком легко, но она ловко справлялась с этим, смягчая "р".

- Что-то случилось на пути, верно я поняла? - интересуется Керастес, когда очередь доходит до нее, но получает ответ не сразу - сначала кошка пожимает руку Аунара, после чего легонько похлопывает по ней, и затем чешет собственное черное ухо.

- Не переживайте, задержитесь. - мурлычет она ему, после чего обходит Орфея и раскрывает его раненное крыло. Грифон поджимает хвост, но гордо выпячивает грудь, мол совсем не больно. - Духов заботит многое из того, что нельзя изменить силой или умом живых, но на этот раз наш путь усложнен: темный эльф убил шаманку пустыни. Это большое преступление, ибо он окропил песок еще и своей кровью. Если духи злятся, пустыню не перелететь и не перейти, а от этого перехода зависят жизни нашего племени и его детей. Я увидела в вас решение, вот и решила помочь: вы сможете договориться с духами, а ведьма подарит нам дождь. Если Лурмарэс’Аркамэ видит что-то, это правда.

Темный пушистый хвост замирает, и спустя три кратких рывка стрелы оказываются на земле, грифон и пискнуть не успел. А вот когда дело дошло до мази, которую начала наносить на рану фелид, то тут и Керастес пришлось успокаивать эту дурную птицу, чтобы не брыкался.

- Конечно, вы можете продолжить путь без нас, кто такая Лурмарэс’Аркамэ чтобы запрещать? - пожимает плечами она, и подобный вариант теперь казался не столь радужным - эльфы обращались с арбалетами и луками куда лучше зверолюдей. Да Керастес задумывается над перспективами. В сущности, пойдя с караваном, они не теряют ничего, кроме пары-тройки дней, а без него потратят то же время на покупку ресурсов для перелета, да и то, перелет возможен только при благоприятной погоде, а таковой у пустыни почти не бывало.

В прошлом она отказала бы без раздумий.

А в этот раз Буревестная соглашается, и это самое неожиданное, что могло произойти. Ей ли вообще волноваться о судьбе кого-либо, кроме себя любимой?

[nick]Лурмарэс'Аркамэ[/nick][status]шаман[/status][icon]https://i.ibb.co/r4NpCSp/c582e6003df89fb15776c011c6f0dc7c.png[/icon]

+2

15

Карбьер тихо хмыкает словам шаманки - задержатся, это уж точно. Несмотря на то, что вампиру крайне не нравилось, когда всякое важное решение принималось без его участия, в этот раз он готов признать, что имевшиеся у него претензии были слишком незначительны. Союз с зверолюдами помог бы их компании спокойно пересечь пустыню, а тут, что называется, услуга за услугу. Все они тут выучили, что ничего не делается просто так, да и спокойствие духов им было на руку. Смущало только одно: сам Карбьер, готовый помочь каравану, вряд ли мог оказать ту самую помощь. Дождь вызовет ведьма, а общение с мертвыми оставалось прерогативой некроманта. От того, кто страшится солнечного света, в пустыне преступно мало толку.

Подавшись вперед, чтобы помочь успокоить Орфея, он решается ответить после небольшой заминки. Слишком уж неожиданным было согласие Керастес, идущее вразрез с обыкновенными убеждениями архаас. Может, так сказалась возможность побывать на фестивале? Это самая безобидная из версий, и для собственного успокоения Карбьер пока придерживается именно её.

- Если присутствие посторонних в караване никого не побеспокоит, то почему бы не позволить нашим дорогам сойтись, пускай и на не самый большой срок? Мы доверимся вам, а в ответ попросим доверия с вашей стороны.

+2

16

Спорить с излишне самоуверенной шаманкой Аунар, понятное дело, не собирался, но у него были свои соображения на счет продолжительности их пребывания в этом ужасном месте. Здесь даже просто находиться было тяжело, не говоря уже про то, чтобы сражаться, и темный эльф с негодованием ощущал, что с каждой проведенной здесь минутой он становится слабее, а его враги – только сильнее. И как только это чертовы ходячие мохнатые кормушки для блох выдерживают такую адскую жару со своей-то шерстью? Кроме того, эта шаманка откуда-то знала, что для Керастес не составит проблем вызвать обильный дождь, в котором так нуждалась эта земля. Все это не могло не вызывать дополнительных подозрений, ведь уж слишком хорошо все складывалось. По крайней мере, она взялась за лечение явно протестующего против такого обращения Орфея, уже сдержав слово.

Жена слишком уж легко соглашается, это добавляет озабоченности некроманту, заметившему еще одну перемену в ее поведении, ведь обычно так легко она никогда не соглашалась помочь. Керастес стала какой-то уж слишком отзывчивой, нет, даже доброй, без каких-либо колебаний собираясь помочь совершенно незнакомой и, надо сказать, весьма странной кошке-колдунье. Которая, как уже понял темный эльф, видела совсем иначе, не так, как он или как Карбьер, к примеру. Она видела мир каким-то иным зрением, от того и вела себя тоже как-то необычно, сразу раскусив их и поняв, что можно извлечь из их знакомства выгоду. Сам он явно не хотел помогать, но после согласия архаас пришлось, волей-неволей, чтобы не показаться негодяем и сволочью.

– Я помогу вам, хорошо – сдержанно отвечает темный эльф, – однако мои методы могут быть довольно, гм, специфическими и поэтому будет лучше, если никто этого не увидит. Кроме вас, разумеется.

+2

17

- Бард всегда видит достойную сделку, как ручей видит реку. - мурлычет с улыбкой на черной мордочке Лурмарэс’Аркамэ. - Народ будет остерегаться вас, пока не разделите с ними одну трапезу и одну песню. Мы - караван, к нам присоединяются по пути следования десятки незнакомцев и мы не спрашиваем, кроме как из любопытства, кто они и откуда. В караване рады каждому, потому что вместе удобнее в нашем деле.

Когда мазь втерта в крыло, кошка складывает его вместо грифона и чешет его шею мягкой лапкой, будто в награду. Орфей сдается и уже открыто виляет хвостом. Слова некроманта, кажется, ни капли не тревожат Аркамэ, возможно, она и вовсе их прослушала, по мордочке не понять: ее взгляд витает в совсем другой реальности, замечает детали не сейчас, а в каком-то будущем и предсказать перемену состояний, когда ее выбрасывает куда-то, практически невозможно.

- Ну-с, обращайтесь к Аст, вот она уже летит знакомиться. - говорит шаманка, прежде чем скрыться за пологом палатки, оставляя гостей в гордом одиночестве.

Им навстречу и вправду несется девушка, вполне обычный человек, если бы не кошачьи хвост и уши. Ее легкая хлопковая туника украшена вышивкой, в волосах - алые цветы, будто подчеркивающие странные уши, которые на Галатее любая полукровка попыталась бы скрыть. И ее ушки невольно прижимаются к макушке, а на круглом, практически детском лице на миг мелькает сомнение. Она еще меньше, чем шаманка, пшеничные волосы собраны в два хвоста.

Когда она останавливается на расстоянии не менее трех метров, кошачий хвост замирает. Она делает совершенно непроницаемое лицо, будто не была обрадована новым лицам еще секунду назад. Шаркает ножкой и абсолютно без интереса спрашивает. Где-то вдалеке, словно здоровый бегемот, а не кот, несется Тиа.

- А вы остаетесь?.. - вполне без акцента, на привычном общем спрашивает Аст.

Информация

После Карбьера будет еще один пост от Аст

+2

18

Удивляться именно Аркамэ на посту шамана более не приходилось - несмотря на свою молодость, этому званию она вполне соответствовала. Все ясновидцы видятся простому обывателю чудаками, “не от мира сего”, и Карбьер соврал бы, сказав, что думает иначе. Ему, как и прочим, не ведома грань будущего. Остается только предполагать, каково это, проживать собственную и чужие жизни на часы, дни раньше. И вампиру, отчего-то, не хотелось приоткрывать завесу очередной тайны на своем пути.

- Славно, что мы смогли найти с вами общий язык. Даст луна, и разногласия не найдут нас и впредь, шаман - Почтительно поклонившись на прощание, Карбьер поправляет на голове капюшон и первым оказывается на улице. Жизнь вокруг кипит как и прежде, каждый занят своим делом, но даже сейчас находится что-то, что выбивается из общей картины.

К примеру, бегущая им на встречу малышка. Она так сильно выделяется среди зверолюдов своим внешним видом, что вампир не сразу замечает кошачьи ушки на её голове. Певицу, о которой говорил Тиа, он представлял совсем иначе. А что он, собственно говоря, представлял? На его пути было не так много полукровок.

Девчушка выглядит совсем как ребенок, но Карбьер не торопится обмануться внешним видом. Уж не ему ли, которому идет восьмой десяток лет, знать, что внешность бывает обманчива, особенно, если дело касалось попытки определить возраст. Так или иначе, на её безразличие вампир отвечает приветливой улыбкой, и слегка склоняет голову. Ему хочется выглядеть приветливым, особенно если эта девочка и впрямь была ребенком. На её долю и так выпало немало испытаний, если верить словам их спутника-зверолюда, так к чему грубость?

- Остаемся. До самого прибытия на фестиваль звезд, если нам позволят обстоятельства - Он слегка наклоняется, чтобы быть с ней на одном уровне - Тебя зовут Иррэмэя’Аст, я ведь прав? Тиа много нам о тебе рассказывал, певица. Приятно познакомиться.

+2

19

Она сдерживает засверкавшую в светло-карих глазах радость, одно кошачье ухо приподнимается, когда гости узнают ее. Полукровка склоняется в легком, полушутливом реверансе. Ее голос тихий, но звучный.

- Да, это я. Тиа мне рассказал о вас тоже, приятно познакомиться! - кажется, будто слова птицами пытаются вырваться из ее рта, но пока что она держит себя в узде. Это естественно для полукровок - быть настороже, даже когда знаешь, что перед тобой друг. - Фестиваль Звезд - прекрасная пора, я обожаю этот праздник и надеюсь, что он вам понравится так же сильно. - на лице появляется легкая улыбка, а глаза пробегают по одежде гостей, любопытство было ее главной чертой на данный момент.

- Мы тоже надеемся на это. - отвечает с улыбкой Керастес, и дружелюбное отношение позволяет Аст немного успокоиться. - Полагаю, нам следует где-нибудь остановиться? Или караван уже отбывает?

- О, точно! - вспоминает о цели своего визита Аст - Тиа рассказал мне о вас и сказал, что у вас, наверное, нет палатки. Я могу предложить мой фургон, он небольшой, но на сон времени хватит, а леди музыкант может остаться со мной. Мы до завтра не поедем, все хотят разделить с вами первую трапезу! Истории! У вас же припасена парочка?..

Хвост пускается в пляс, подметая землю и поднимая пыль. Идея завести друзей, кажется, искренне радовала певицу. Жара была страшная, начинало казаться, что от нее плавится мозг: их одежда была слишком уж теплой.

- Думаю, нам подойдет такой вариант? - не ожидая такого предложения, с едва заметным удивлением отвечает Буревестная, оглядываясь на своих спутников. - Полагаю, для начала нам нужно вымыться и приобрести местную одежду.

Кажется, Аст теряется между тем, с чего начать. Ее щеки покрываются румянцем и лицо становится еще очаровательней. Тиа подходит к ним, запыхавшись: очевидно, ему пришлось пробежать весь лагерь за своей прыткой подругой. Он мягко отчитывает Аст на местном наречии, очевидно за то, что пошла без него, но затем, переведя дух, лапой подталкивает ее вперед.

- Аст будет сопровождать вас в караване, если вам нужно будет уладить какие-нибудь вопросы с местными, обращайтесь к ней. - говорит с акцентом Тиа, после чего широко улыбается. - Ну же, Аст, проводи гостей к источнику, а я пойду скажу Армире, что ты придешь за одеждой. Я так понимаю, вашему товарищу нужно укрыться от солнца? Я могу продать вам отменный плащ из кожи крыланов, мы обычно используем их для перехода пустыни, они закрывают и тело, и лицо.

+2

20

Между тем Аунар весьма остро ощущал себя совершенно лишним на этом празднике дружелюбия и никакой радости от вот таких вот новых знакомств не испытывал, однако продолжал себя вести если не нарочито приветливо, то хотя бы вежливо и стараясь не портить никому настроения, хотя и очень хотелось, здесь он с собой был отвратительно честен. В сущности, он был попросту раздражен тяжелой, удушающей жарой, нежели взаправду презирал этих зверолюдов – не это ли увидела в нем шаманка, и не поэтому ли оставалась дружелюбной в ответ? Некромант быстро смекнул, несмотря на трудности с мыслительными процессами, что шаманка видит правду, ей доступна чистейшая истина их намерений, их отношения и их поведения. Кошка была так деликатна, что даже не высказала отвращения к Повелителю Могил, как иногда называли дикари подобных ему, ненавидя и презирая некромантию, предавая изгнанию занимавшихся ею и ведя жестокие войны с племенами, которые подобное практиковали – все это Аунар почерпнул частично из книг, частично из своего собственного опыта или же из обрывков фраз, услышанных то там, то здесь. Говорящий с духами – так она собиралась его представить остальным, кажется? Это было не самым плохим решением, ведь как раз такие личности в племенах уважаются, да и сами шаманы нередко имеют подобный дар.

Объявившаяся полукровка темного эльфа не удивила, хотя таких он и видел нечасто, но ее настойчивость ему не очень понравилась – еще чего не хватало, привязаться неизвестно насколько к этому племени, этак и не отвяжешься потом, зная своеобразное представление диких народностей о привязанностях и гостеприимстве. Вполне возможно, что они еще в долгу окажутся, вернее будет сказать, уже оказались, ведь с каждого из них уже попросили, пока что попросили об услуге. Аунар тем не менее довольно-таки приветливо, искренне улыбается прибежавшей полукровке, представившейся как Аст. Несмотря на все свои убеждения и предпочтения девчушка оказывается довольно приятной внешне, несмотря на несколько надутый вид – от чего-то некромант догадывался, что виной в этом была его принадлежность к расе темных эльфов, питающих глубокое презрение ко всем зверорасам в особенности и к полукровкам в частности, да и недавние действия их преследователей вовсе не добавляли доброжелательности к незваным гостям.

Нам есть что рассказать, это так – тут темный эльф сделал паузу, глядя куда-то в небо. – Но желательно вечером. Я, честно сказать, не привык к такой жаре, да и переодеться нам всем действительно надо, не говоря уже про водные процедуры.

Изрядно взмокший Аунар воспринял перспективу купания с видимым воодушевлением, да и немудрено, с его-то почти граничащей с помешательством любовью к чистоте и гигиене, ведь купание предстояло в прохладном, как он надеялся, источнике, а не поливание себя из бурдюков.

+2

21

Карбьер вторит реверансу девчушки своим коротким поклоном и хочет улыбнуться чуть шире, но тут же спохватывается. Не напугают ли её клыки у обычного с виду человека? Испытывать судьбу не хотелось, поэтому он спокойно выпрямляется, продолжая мягко смотреть на Аст. Воспринимать её иначе, чем ребенка, пока не получалось, а потому и в обращении с ней вампир оставался мягок, как и с любым другим ребенком. Только брошенный в сторону спутников взгляд выдает никуда не пропавшую серьезность - он хочет убедиться, что все хорошо. Благо, так и выходит. Даже хмурый прежде Аунар просиял.

- В такой чудесной компании не может быть иначе, - Карбьер поддерживает слова сестры, радуясь, что и сама девочка больше не выглядит нарочито безразличной.

Предложение о месте ночевки становится такой же приятной неожиданностью, как и знакомство с хозяйкой фургона, в котором троице предлагалось провести не одну ночь. Удивленный взгляд Керастес получает легкий утвердительный кивок - лучшего варианта им пока не представилось, да и не факт, что представится в принципе. Бери, пока дают.

- Да уж, вымыться сейчас - высшее из доступных нам благ, - Вздохнув, Карбьер обращает внимание на подоспевшего к их скромной компании Тиа, изрядно запыхавшегося. Видно, нелегко ему было угнаться за маленькой певицей - Из кожи крыланов, говоришь? Звучит неплохо. Сколько стоит твоя работа, мастер? Или предпочтешь обмен? Я - зельевар, для меня не составит труда приготовить что-то, да и в запасах есть на что посмотреть.

+2

22

Аст то ли стесняется, то ли боится смотреть в лицо Аунару. И не мудрено, ибо вид у него был страшно недовольный и полукровка могла резонно решить, что из-за нее, а вовсе не из-за жары, которая для местных вообще не была поводом для расстройства.

- Уж у меня ли нет историй? Припасено на века, я могу заговорить ваших спутников на целую ночь! - со смехом отвечает Керастес, и обстановка значительно смягчается. Слова Карбьера поддерживают ее настроение, и ушки Аст приподнимаются, она выглядит немного смелее: с видом эксперта по жизни в караване упирает руки в бока и говорит: - Тогда источник! Думаю, вашему другу... Аунару, тоже нужен такой плащ. В Эонии быть темным эльфом - все равно, что найти проблем.

В ее словах есть смысл, и Тиа поддерживает подругу кивком. На морде зверолюда появляется улыбка, когда Карбьер говорит о предстоящей сделке: - Сразу видно дельца! Обмен - отличная вещь, парочка заморских зельев нам бы не помешала, в столице это востребованный товар. Значится, сочтемся как закончите.

На том и порешали. Аст проводит их по лагерю, показывая то в одну, то в другую сторону: вот кухня, заправляет ею Лейя'Аррана, вот тут склад, его охраняют Мроа'Арра и Элто'Орто, вот тут - палатка травницы, она помогает шаманке, там - алхимика, вон та крохотная принадлежит ювелиру, его днем лучше не тревожить. Вскоре они отходят на север из лагеря: Орфей, тяжело дыша от жары, едва тащится следом. Так и облиняет того гляди.

Уже знакомый лес встречает их обилием зелени и пением птиц. С этой стороны он не такой густой, лианы и многочисленные кусты окружают не слишком глубокий, но чистый источник. В это время он оказался в тени, а тень стала благословением. И только Керастес вообще не замечала разницы, не считая желания сбросить теплую одежду и приспособиться к знакомому с юности климату.

- Вот, здесь безопасно и можно охладиться. Звери обходят места, где мы останавливаемся, только ночью опасно, в лес лучше не ходить. Я сбегаю за одеждой и оставлю ее вот тут за кустом, чтобы не смущать, хорошо? - нравы в этой местности были куда проще и никого не смущало, если женщины купаются с мужчинами, Аст так и вовсе, даром что казалась наивным ребенком, совсем не стеснялась даже говорить об этом. Она шустро удаляется, торопясь за одеждой для гостей, только светлый хвост и видать.

- Какая прелесть. - говорит Керастес и даже не ясно, ирония это или искреннее замечание. Она счастлива оставить плотный плащ и одежду позади, благо уж у кого, а у Буревестной не возникало даже мысли о противоестественности наготы. Понятия морали в этом вопросе у нее практически зверолюдские, или у них - фейские?

Орфей запрыгивает в воду первым и тут же испытывает облегчение, засев в ее прохладе и отгородив Керастес.

- Аунар, сделай лицо попроще, неужели ты ни капельки не рад? Нам хотя бы не придется идти под палящим солнцем без местной одежды самим. Бывали сделки похуже, это сущее везение. - прохлада кажется холодом на разогретом теле, вода вызывает легкую дрожь. Буревестная расправляет в тени второе крыло Орфея, приглашая Карбьера в источник, пока солнце не пробралось сквозь плотную листву. На другом берегу источника - очаровательные синие цветы, похожие на галатейские фиалки. Маленькие и миленькие.

- Я знала предка шаманки, а сила крови - самая большая сила на Эльпиде. Если предок был честен, то и дочь, и внучка не отступятся от правды. Здесь у мертвецов нет могил, но есть вечная память о них. Удивительно, как легко они принимают кого-то вроде Аст. - ее отношение к полукровкам было совершенно не очевидным. Возможно, его и не было вовсе, ибо и остальные расы казались жалкой калькой на прошлое? Или все потому что и сама она была не совсем фэйри ввиду странного происхождения?

+2

23

Заметно приободрившийся некромант оживился, как только они подошли к источнику, но вдруг неожиданно проворный Орфей его опередил, с завидной прытью рванув к воде и, плюхнувшись в нее, с весьма довольным видом устроившись в тени густых высоких кустов, разом похоронив безумную идею темного эльфа первым нырнуть в источник и пить из него прямо так, не выходя из воды. Теперь об этом и думать было нечего, хотя для хорошего купания вода все еще вполне годилась. А еще тут нарисовалась новая проблема в виде Керастес, которая резко разделась догола совершенно безо всякого стеснения, демонстрируя великолепное тело кому можно и кому нельзя. Да, жара тут стояла просто чудовищная, наверняка даже по ее меркам, но приличия-то соблюдать все же надо было. Судя по наличию в лагере полукровок, здешние дикари очень даже разбирались в людской красоте, а то и ценили ее. Понятное дело, что Аунара такой факт не особо-то радовал, мягко говоря.

– Какое тут “рад”, – ворчливо отвечает мужчина, проворно раздеваясь догола и входя в воду, шумно выдыхая. – Вот Орфей меня отлично понимает, ему здесь, как и мне, ой как непросто приходится. Искупаемся как следует сперва, а там видно будет. И еще, ты бы поскромнее себя вела, а то местные еще не так воспримут.

В голосе темного эльфа было достаточно раздражения чтобы было понятно без дальнейших объяснений – ежели кто хоть сальный взгляд бросит на его жену, то Аунар сделает все, чтобы того наглеца долго-долго искали потому что никаких недоразумений или случайностей он не потерпит, нет уж. Вот только архаас сама хороша, сам ее вид уже может спровоцировать совершенно ненужную реакцию.

Сама ведь видишь, какие тут, гм, свободные нравы. Я готов согласиться, что с караваном удобнее будет пересечь эти ужасные земли, но если хоть кто-то из них к тебе полезет, то я разом забуду про шаткий нейтралитет. – Мужчина подходит почти вплотную к жене и кладет руки ей на плечи. – Так что пожалуйста будь чуточку благоразумнее, хотя бы ради меня, потому как я-то готов вести себя прилично.

В прохладной воде темный эльф сразу же почувствовал себя гораздо лучше, медленно садясь и увлекая Керастес за собой. Ей, похоже, тут было теперь прохладно, зато некромант ощущал почти что блаженство, впервые за все это время ему было настолько хорошо. Как, оказывается, мало все-таки надо для счастья?

+2

24

Карбьер выглядит довольным ценой, о которой он сговорился с охотником-зверолюдом: обмен был занятием куда более выгодным, ввиду стоявшего ребром вопроса о деньгах, да и побеседовать с Тиа о здешних травах не было бы лишним. Многие из них могли бы заменить те, что имелись на Галатее, ведь запасы ингредиентов, как бы то ни было прискорбно признавать, не бесконечны и уже начинали подходить к концу. Учитывая частоту неприятных инцидентов, связанных с их компанией, вампир предпочел иметь все необходимое, чтобы сготовить отвар на любой жизненный случай: от легкого похмелья до тяжелейшего отравления.

Близость воды ощущается как никогда четко. Ни с чем не сравнимая прохлада непроизвольно вызывает облегченную улыбку. Немилосердно палящее солнце могло утомить даже мертвеца, а потому возможностью искупаться он не побрезгует.

- Хорошо, Аст - Кивает он девочке, рукой закрываясь от летящих в его сторону брызг. Уж кто-кто, а Орфей времени зря не терял. Оно и к лучшему, уж больно удобно он разделял своей тушей пространство водоема, огораживая Карбьера от Керастес и Аунара.

Полукровка уходит, а вампир, вежливо отвернувшись от товарищей, спешит избавиться от одежды и точно так же погрузиться в воду, расслаблено запрокидывая голову. Если прежде он и испытывал удовольствие, то оно не могло идти ни в какое сравнение с теми чувствами, что обуревали его прямо сейчас. Стестению среди них места не было. Уж смущаться ли наготы бывшему работнику борделя?

Спокойно пропустив мимо ушей причитания Аунара - некромант упорно сохраняет позиции ревнивого мужа, притом, что фактически измена, пускай и одна единственная, была лишь с его стороны, что забавно - Карбьер подает голос:

- Разница в наших нравах велика, но пока что не наблюдаю в том ничего плохого. Послушай супругу, друг мой, и просто расслабься. Местные просты, как два пальца, и в этом их неоспоримое достоинство.

+2

25

Из выговора, осуществленного Аунаром, Керастес понимает почти что ничего: и какая здесь проблема в наготе и свободных нравах? Это же примерно одно и то же! А до сих пор так и вовсе его ничего не тревожило. Вот уж нашелся ревнивец, и главное к чему или к кому? Никто даже не пытался проявлять к ней интерес подобного рода, в приличном зверолюдском обществе, а караван определенно был таковым, к замужней женщине приставать не станут.

- Красивое тело дано для того, чтобы им любовались! - с дерзкой улыбкой отвечает Буревестная, опускаясь в прохладную воду рядом с супругом. - Но другое дело, что трогать можно только тебе, дорогой, не беспокойся. Для местных все мы обнажены: у нас нет шерсти!- она смеется, ни капли не скованная собственной наготой, в отличии от Аунара, которому этот конкретный момент здорово подпортил пребывание в прохладных водах источника. Тот был довольно мелким, но сидя можно было погрузиться до самой шеи и оказаться будто бы не посреди жаркой саванны, а в прохладном лесу Галатеи.

И какие там снежные бури нынче, наверное!

- Некоторые вещи не меняются, даже спустя жизнь. Все так же бесишься от жары, а ведь это такое удовольствие: тепло, при желании можно немного охладиться, ночью так и вовсе холодно. Не то, что этот вездесущий, пробирающий до костей мороз! - своим взглядом на вещи Керастес вполне довольна, и все же "теплом" жару этого дня не назвать никак. Страшная влага и духота, только вода источника отделяла их от всего этого.

Она обводит взглядом местность вокруг источника. Как напоминал этот пейзаж ее родные края, что, казалось бы, были погребены глубоко в песках времени. Но вот они в ее памяти, словно лишь вчера. Это "вчера" никогда не вернется, как бы она не пыталась за ним гнаться мысленно.

Рука Керастес резко плюхается в воду, разбрызгивая ее вокруг. Она так же быстро достает что-то и выбрасывает в сторону. Оказывается, это была небольшая змейка, которая, попав на сушу, тут же скрывается в кустах. Орфей ворочает пушистые бока, набирая побольше воды и затем отряхивая ее с перьев, словно большой пес.

- Мне кажется, дело не только в мертвой шаманке. Странно, чтобы из-за этого духи не давали прохода в пустыню: им известно, что от этого зависит выживание народов Халапетии. И если там есть что-то еще, соваться туда без зверолюдов не стоит - они знают секреты этих мест, я - нет. - говорит она - А еще не рекомендую налегать на местный самогон, он кажется абсолютно не забористым, а потом вы лежите на песке под палящим солнцем или у кого-то в телеге, а иной раз - в кровати, и прошло уже два дня с момента гулянки.

В тишине источника они без труда слышат шаги Аст - она ловко пробирается сквозь кусты, но остается поддаль и машет им руками, мол, я принесла вам одежду, после чего скрывается за одним из деревьев, ожидая их возвращения.

+2

26

– Возможно, что ты и прав, дружище, но легкомысленность порой может очень дорого стоить, уж тебе ли не знать? – Аунар громко хмыкает, впрочем, несколько охладившись в прохладной воде и тем самым поумерив свою ворчливость. – Но хочу все-таки заметить, что простота местных одновременно и полезна, и вредна. Раз у здешних такие прямолинейные, вероятно даже легкомысленные нравы, то интимная близость между жителями племени и заглянувшими гостями здесь тоже может считаться совершенно нормальной, обыденной ситуацией. Лучше будьте начеку.

Карбьер и Керастес, возможно, были правы, и он действительно слишком уж усердствует, ревнуя к каждому встречному дикарю, хотя подобная ревность была не просто глупа, она еще принижала его самого и его жену заодно. Неужели он настолько не доверяет архаас, что будет подозревать ее в подобной гнусности? Ее слова подтверждают догадку, а слова вампира заодно окончательно охлаждают разошедшегося было некроманта, ведь и действительно, уж скорее ей бы упрекать и подозревать мужа, принимая во внимание события в прошлом. Можно было бы резко возразить, что то было совсем иное, что тогда его самым вульгарным, вероломным и пошлым образом околдовали мощным заклинанием очарования, которому попросту невозможно было противиться захваченному врасплох темному эльфу, очень даже можно было, но вины это не уменьшало.

– Возможно, что не меняются, и возможно даже, что это только к лучшему. Некоторые черты личности моего предтечи являются, можно так сказать, наследственными, передающимися от меня ко мне с каждым перерождением. – Тут некромант вынужден был прерваться, окаченный брызгами отряхивающегося Орфея, но ничего против подобного душа не имеющий. – Забавно, знаю, но это очень похоже на то. А пить я здесь ничего и не собирался, уж слишком погода жаркая, не для подобных возлияний, тут даже пиво или эль будут лишними.

Он и вправду даже не помышлял о выпивке в таком ужасном климате, ведь напиться в подобную удушающую жару крепкого алкоголя значит ухудшить и без того весьма паршивое состояние, в котором он находился. Тут наоборот, ничего кроме воды да, быть может, свежего фруктового сока пить нельзя, даром что как раз выпить темный эльф был не дурак, однако именно поэтому знал, когда следует выпить, а когда – наоборот, воздержаться.

Отредактировано Аунар Баэвиир (09.06.2021 23:03)

+1

27

- Уж мне ли - Весело поддакивает Карбьер, лениво прикрывая глаза. Прохладная вода и тень способствовали появлению у него благосклонного настроения, и будь его воля, из водоема он бы не выбирался до самого захода солнца, когда от настоящего холода губы посинеют даже у мертвеца. Вопрос комфорта всегда был важен, но жертвовать им в последнее время приходилось все чаще и чаще. Все же жар Эльпиды был чужд вампирам, которые жили здесь исключительно под землей, вдали от палящего солнца. Только пребывание в Эф’Ша’Тэхии так и не оставило приятных воспоминаний: замкнутое пространство и непроглядная для обычного человека темнота были Карбьеру малоприятны. Жизнь на поверхности импонирует ему куда больше, даже если та сопряжена с постоянным риском превратиться в пепел.

Спорить и препираться совершенно не хотелось, да и, право, не было повода. В вопросах морали каждый был прав и не прав по-своему. Со своей колокольни судить всегда легко, а у них, ввиду разного возраста и культуры, колокольни совершенно точно были разными. У Карбьера то была подноготная в виде полувека жизни в Рон-дю-Буше, скупом и аскетичном с виду, и развращенным внутри. Вампиры боятся скуки порой больше смерти, и клан Арх’Амарк готов был пойти на многое, чтобы создать хрупкую иллюзию жизни. Возможно, их постоянные стычки с Дю-Бушами были частью той самой иллюзии? Теория, имеющая право на жизнь.

Орфей отряхивается, обильно окатив Карбьера брызгами - он, хотевший было прикрыть голову рукой, чтобы не попортить прическу, резко опускается под воду. Хуже уже не будет, а ходить с сальными волосами было до омерзения неприятно. Вода оказывается немного мутной, но все же достаточно чистой, чтобы имелась возможность рассмотреть песочное дно пруда и живность, в нем обитавшую.

- С радостью ослушаюсь твоего предостережения, взяв на слабо кого-нибудь из местных - Вампир посмеивается, отжимая лишнюю влагу и волос. Ему беспокоиться было нечего - алкоголь, даже самый крепкий, его не возьмет, если не смешан с кровью. А ныне Карбьер был достаточно сыт, чтобы иметь достоинство не злоупотреблять гостеприимством зверолюдов. Да и свои запасы он успел пополнить еще до того, как они достигли пустыни, и о питании можно было не беспокоиться еще неделю.

Он краем глаза замечает возвращение Аст, и мученически вздыхает. Выходить все еще не хочется, а потому вампир медлит до последнего.

+2

28

- Про погоду это ты ночью расскажи - комары достанут жужжать, звери - орать, птицы - клекотать. Выпьешь что угодно, лишь бы с непривычки уснуть. - со знанием дела говорит Буревестная, потянув эльфа ниже, к воде, за длинные белые пряди, после чего нещадно их распутывает, доставая многочисленные листья и ветки. В воде они были похожи на паутину или кружево, ей очень нравилось наблюдать, как медленно вся эта красота сплетается в свои, ведомые только течению узоры, но времени с приходом Аст осталось совсем мало.

Иногда казалось, будто времени у них двоих оставалось совсем мало. Хотя куда было спешить?.. Или просто слишком насыщенное путешествие оставляло слишком мало пространства для отдыха и простых радостей, доступных большинству влюбленных. Но не им. Они всегда этого были лишены, по тем или иным причинам.

Иногда их отношения казались партнерскими или братско-сестринскими. Керастес совсем не нравится такой подход.

Она сплетает волосы Аунара в косу, после чего тщательно выполаскивает собственные. Время передышки постепенно заканчивается, теперь хотелось хорошенько поесть и ворчание Орфея было тому подтверждением. И где добыть столько мяса для этого красавца в пустыне? Керастес выходит из воды за одеждой: золото лозы, кажется, переливается на солнце, от самых щиколоток практически до шеи покрывая тело архаас. Татуировка была прекрасной маскировкой для обилия шрамов, от которых она отвлекала взгляд, а иные из них так и вовсе можно ощутить только пальцами, так стары они были. Узор выглядел, как работа истинного мастера, но в этой красоте было что-то устрашающее, как хватка смерти.

Возвращается Буревестная уже одетой в местную алую тунику с песочным поясом и свободными рукавами. Короткая одежда помогала быстро передвигаться и не путалась у женщин под ногами, только вот лоза на теле Керастес в местной одежде становится очевидно заметным отличием, заменяя обилие золотых украшений.

- Что же, собирайтесь, уважаемые отдыхающие, кушать подано. - нарочито вежливо говорит она, когда подходит к воде, оставляя на берегу мужскую одежду и плотные плащи. Зато никто не будет глазеть на темного эльфа, когда есть такой диковинный образец искусства.

+2

29

– Никогда прежде жаловался на сон даже в самых трудных условиях, но в этой жуткой жаре все может быть, – соглашается некромант с усталым вздохом. – Однако алкоголь тут явно не поможет, только какое-то подобие прохлады. Знаете, я не привык жаловаться, да и не люблю это, но пока что не привык я к такой жаре, уж извините.

Что-то он и вправду уж очень разворчался, если не сказать хуже – расклеился совсем. Они вместе прошли через всякое, видели и испытали множество приключений, множество плохого и хорошего, но Аунар всегда оставался верен себе, был упрям и стоек. Неужели какая-то жара его настолько подкосила? Мужчина, впрочем, не может удержаться от широкой улыбки, когда жена настолько заботливо ухаживает за его длинными пепельными волосами, ведь прежде они не мешали, тогда как в такой влажности и жаре они постоянно липли к коже шеи и лица, доставляя и без того раздраженному некроманту изрядное неудобство. Может, срезать их совсем накоротко? Пока что некромант решил обойтись косичкой, но если и так будет продолжаться, то их, пожалуй, таки придется изрядно укоротить.

– Спасибо, так гораздо лучше. Очень трогательная забота, в самом деле, – голос темного эльфа звучит искреннее, без тени иронии или насмешки, да и какая тут может быть ирония, когда перед ним обнаженная Керастес? Аунар не знал, о чем думала в тот момент архаас, но его мысли были вполне однозначного и прямолинейного характера, поэтому он поспешил облачиться в легкие одежды, которыми его снабдили местные дабы не смущать Карбьера. – Не годится привередничать, впрочем, но эти тряпки слегка отдают шерстью. Не могли разве лучше постирать?

Перспектива подхватить блох или клещей или еще какую нечисть Аунара вовсе не прельщала, хотя дареной одеждой перебирать было действительно невежливо. Вполне могло быть и так, что эту одежду просто хранили где-то подле шкур, вот и пропахла она ими.

+2

30

Карбьер хохотнул, подыгрывая сестре.

- А чем нынче нас собираются потчевать?

Орфей недовольно ворчит, почуяв надобность выбираться из воды, да поживее - их уже ждут. В кои-то веке желания его совпадали с желаниями Карбьера, который шутливо хлопает зверя по мокрому боку и осторожно, так, чтобы все еще оставаться в тени, поднимается, готовый выйти на берег. Достаточно щелкнуть пальцами, и вся лишняя влага испаряется, не мешая натягивать на тело одежду. Хорошая все же вещь, эта ваша бытовая магия. Вампир пользоваться ею никогда не брезговал, запомнив для себя пару простых заклинаний, которые заметно облегчали ему жизнь.

Он берет в руки плащ, точно такой же, что был и у Аунара - пошитый грубо, но добротно. Ручная работа как-никак. Придирчиво осмотрев новый предмет своего гардероба, Карбьер пожимает плечами. Запах шерсти и впрямь имелся, но вряд ли был сильнее, чем от иного зверолюда. Тут уж ничего не поделаешь, придется привыкнуть до тех пор, пока они путешествуют вместе.

Поправить высокий ворот, накинуть капюшон, и лица вампира становится совсем не видно. Одни только глаза и лоб, скрытые ныне тенью и очками. Тиа не соврал, плащ и впрямь отлично скрывал путника от палящих лучей солнца, пускай и не мог спасти от ужасной духоты, избежать которой было невозможно из-за плотности материала. Не самая большая потеря - слечь с тепловым ударом Карбьер точно не сможет.

Теперь можно было возвращаться.

+2


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Рукописи о былом » [51 Буран 1059] Non progredi est regredi


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно