05.06. Доступ к гостевой для гостей вновь открыт. 14.05. Временно закрыта возможность гостям писать в гостевой. Писать сообщения можно через профиль рекламы (Ворон), либо зарегистрировавшись. 14.04. Регистрация на форуме и подача анкет возобновлены. 07.04. Можно ознакомиться с итогами обновления, некоторые мелкие детали будут доработаны.

В день Чернолуния полагается завесить все зеркала и ни в коем случае не смотреть на собственное отражение.

Лучше всегда носить при себе зеркальце чтобы защититься от нечистой силы и проклятий.

Некоторые порождения дикой магии могут свободно проходить сквозь стены.

В Солгарде все желающие могут оформить заявку на тур по тавернам, включающий в себя 10 уникальных заведений со всех уголков мира, и посещение их всех в один день!

Дикая роза на крышке гроба запрет вампира внутри.

В центре опустевшей деревушки подле Фортуны стоит колодец, на бортиках которого грубо нацарапана фраза на эльфийском: «Цена должна быть уплачена».

Старый лес в окрестностях Ольдемора изменился. Звери изменились вместе с ним. Теперь их нужно убивать дважды.

В провинции Хельдемора не стихает молва о страшной угрозе, поджидающей путников на болоте, однако... всякий раз, когда туда прибывали нанятые охотники, они попадали в вполне себе мирную деревеньку.

Беда! Склеп мэра одного небольшого города возле Рон-дю-Буша едва ли не полностью ушел под землю после землятресения. Лежавшие там мирно тела... пропали.

В окрестностях Рон-дю-Буша есть примечательный город, главная особенность которого — кладбище. Поговорите с настоятелем местной церкви и он непременно отыщет для вас могилу... с вашим именем.

Известный мастер ищет бравого героя, дабы увековечить его благородный лик в камне.

Тролль, которого видели недалеко от деревни на болотах, говорит на общем языке и дает разумные советы напуганным путешественникам, встречающих его на пути.

Книги в большой библиотеке при ольдеморской консерватории начали разговаривать, и болтают они преимущественно друг с другом.

В Керноа кто-то повадился убивать горожан. Обнаруживший неизменно замечает, что из тел убитых растут... зеленые кусты.

В Эльмондо обрел популярность торговец, раз в период заглядывающий в столицу и предлагающий всем желающим приобрести удивительно умных зверей. Правда все чаще звучат голоса тех покупателей, которые утверждают, будто иной раз животные ведут себя странно.

Если в Новолуние поставить зажженную свечу на перекресток - можно привлечь Мертвого Феникса, который исполнит любое желание.

Некоторые представители расы шадд странным образом не нуждаются во сне - они вполне могут заболтать вас до смерти!

Эльфы просто обожают декорировать свое жилье и неравнодушны к драгоценностям.

Дворфы никогда не бывают пьяны, что говорится, «в зюзю». А вот гномы напиваются с полкружки пива.

Бросьте ночью 12 Расцвета в воду синие анемоны, подвязанные алой лентой, и в чьих руках они окажутся, с тем вас навек свяжет судьба.

Оборотни не выносят запах ладана и воска.

В Сонном море существуют целые пиратские города! Ничего удивительного, что торговые корабли никогда не ходят в этом направлении.

Хельдемор не отличается сильным флотом: портовые города в гигантском королевстве ничтожно малы!

Положите аркану Луна под подушку в полнолуние чтобы увидеть сон о будущем!

Благословение Луны, которым владеют представители Фэй-Ул, способно исцелить от любого проклятия в течении трех дней после его наложения.

Джинны огня дарят пламя, закованное в магический кристалл, в качестве признания в любви.

В Маяке Скорби обитает призрак водного джинна, который вот уже пятьдесят лет ждет свою возлюбленную и топит каждого, чья нога ступит в воды озера, окружающего маяк.

Фэй-Ул пьянеют от молока, а их дети не нуждаются в пище первые годы жизни - главное, чтобы ребенок находился под Луной.

Самой вкусной для вампиров является кровь их родственников.

Свадьбы в Аркануме проводятся ночью, похороны - днем. Исключение: день Чернолуния, когда ночью можно только хоронить.

В лесу Слез часто пропадают дети, а взрослый путник легко может заблудиться. Очевидцы рассказывают, что призрачный музыкант в праздничной ливрее играет всем заблудшим на флейте, и звук доносится со стороны тропы. А некоторым он предлагает поучаствовать в полуночном балу.

Не соглашайтесь на предложение сократить дорогу от незнакомых путников.

На острове Чайки стоит роскошный особняк, в котором никогда нет людей. Иногда оттуда виден свет, а чей-то голос эхом отдается в коридорах. Говорят что каждый, кто переступит порог, будет всеми забыт.

Озеро Лунная Купель в Лосс'Истэль полностью состоит не из воды, а из лучшего вина, которое опьяняет сладким вкусом!

Утеха стала приютом целым двум ковенам ведьм: неужто им здесь медом намазано?

В языке эльфов нет слова, обозначающего развод.

По ночам кто-то ошивается у кладбищ подле Руин Иллюзий.

В Фортуне дают три телеги золота в придачу тому, кто согласен жениться на дочери маркиза.

В Белфанте очень не любят культистов.

Не стоит покупать оружие у златоперого зверолюда, коли жизнь дорога.

Кто-то оставил лошадь умирать в лесу Ласточки, а та взяла и на второй день заговорила.

Храм Калтэя называют проклятым, потому что в статую древнего божества вселился злой дух и не дает покоя ныне живущим. Благо, живут подле статуи только культисты.

В Озофе то и дело, вот уже десять лет, слышится звон колоколов в день Полнолуния.

Жители утверждают, будто бы портрет леди Марлеам в их городке Вилмор разговаривает и даже дает им указания.

Чем зеленее орк, тем он сильнее и выносливее.

У водопада Дорн-Блю в Ольдеморе живут джинны воды и все, до единого - дивной красоты.

На Ивлире ежегодно в период Претишья происходит турнир воинов. В этом году поучаствует сам сэр Александер Локхард - личный охранник ее Величества королевы Маргарет!

Все аристократы отличаются бледностью кожи, да вот только в Рон-Дю-Буше эти господы будто бы и вовсе солнца не знают.

В мире до сих пор существуют настоящие фэйри, да вот только отличить их от любого другого существа - невозможно!

Фэй-Ул настолько редки, что являются настоящей диковинкой для всего Аркануме. А на диковинки большой спрос. Особенно на черном рынке...

18 Бурана дверь королевского дворца Хельдемора распахивается всем желающим, бал в ночь Первой Луны.

В 15-20 числах в Лосс'Истэле происходит Великая Ярмарка Искусств - это единственный день, когда эльфы позволяют пройти через стену всем.

10 Безмятежья отмечается один из главных праздников - самая длинная ночь года. в Рон-дю-Буше проводится Большой Маскарад.

42 Расцвет - день Солнцестояния, неофициальный праздник Пылающих Маков в Ольдеморе, когда молодые люди ищут цветок папоротника и гадают.

22 Разгара отмечается Урожайный Вал в Фортуне.

Каждую ночь спящие жители Кортелий подле Утехи выбираются из своих постелей, спускаются к неестественно синему озеру и ходят по его песчаному дну. Поутру их тела всплывают, а селяне всерьез боятся спать.

Арканум. Тени Луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Архив у озера » Сокровищница » [48 Буран 1059] Via lactea


[48 Буран 1059] Via lactea

Сообщений 31 страница 42 из 42

1

https://i.imgur.com/dyEtTBu.png

Керастес х Карбьер х Аунар

Леса Эф'Ша'Тэхии | Вечер, аркан Смерть

"Вы покидаете палатку... и вот он - мир, знакомый и неприветливый. Но родной. Мертвый Бог простил вам это вторжение... но, судя по расстаявшему снегу, свою цену вы заплатили временем. Или не только?.. "

❝Память согревает человека изнутри, и в то же время рвет его на части.❞

https://i.imgur.com/GMaEbsz.gif

https://i.imgur.com/wlmyVNZ.gif

https://i.imgur.com/9UImys9.gif

https://i.imgur.com/MTbpFff.gif

https://i.imgur.com/xs7gW3O.gif

Закрутить колесо Аркан?
нет

+3

31

Ситуация была весьма двоякая, ведь с одной стороны Карбьеру стало чуть получше и уже не было повода для беспокойства касательно его жажды крови, но вот с другой все стало еще запутаннее. Мало того, что вампир явил им совершенно невероятное, если не сказать больше – невозможное, так еще и выглядел на редкость испуганным. Замешательство друга Аунар понять мог, но страх? Тому, кто перешагнул черту, отделяющую смерть от жизни уже практически нечего бояться, разве что второй смерти, да и то от немногих слабостей. Ни болезни, ни старость не были властны над ним, и разве что немногие уязвимости, такие как чистое серебро, особым образом зачарованное оружие и кое-какие редкие цветы, из которых изготавливают особую отраву именно против вампиров.

С самими вампирами, к слову, некромант предпочитал сохранять если не дружественные отношения, то хотя бы выгодный нейтралитет – не в пример другой нежити, за исключением разве что личей, они почти зачастую обладали острым умом, прекрасными манерами и предпочитали питаться аккуратно. Более того, некромант никогда не брал контракты на уничтожение вампиров, предоставляя это другим церковникам по причине сохранения все того же вышеупомянутого нейтралитета, зато с оборотнями, как правило, разговор у темного эльфа был весьма короткий. Виной тому была, по большей части, личная неприязнь, но помимо нее эти отродья-перевертыши действительно не заслуживали снисхождения.

Вопрос друга заставил задуматься и самого некроманта, ведь было похоже, что он то ли потерял, то ли забыл нечто весьма важное, тому подтверждением был довольно сконфуженный вид Карбьера. Похоже, что путешествие в мир духов или в мир замершего времени или как там называлось то странное место, в котором побывала их дружная, но отнюдь не святая троица как-то сказалось на всех них. Сам Аунар в себе никаких изменений не чувствовал, полагая, что он пострадал наименьшим образом, если не брать во внимание довольно неприятную выходку Холгейра. Неужели того не научили все эти долгие годы, что если взять под контроль чужое тело и попытаться выполнить свою прихоть против чужой воли это вызовет крайне негативную реакцию? Аунар был неприятно удивлен такой недальновидностью и, чего уж там скрывать, ограниченностью.

– Потерял что-то, дружище? – Интересуется некромант, изучающе глядя на Карбьера. – И, лучше сам отдохни, потому что отдых даже тебе нужен, особенно после всего пережитого.

Сам он полон сил после необычайно сытного позднего ужина, орошенного к тому же доброй перцовой настойкой, которой темный эльф оказал заслуженное внимание, ну а в сон его не клонило по той простой причине, что он и так уже изрядно выспался, разве что на следующий день ему снова понадобиться поспать.

+2

32

- Возможно, ты съел или выпил что-то на той стороне? - резонно спрашивает Керастес, поскольку в пещере не было никого, кроме них троих, чтобы кровь взялась буквально из ниоткуда. Сама она не отлучалась оттуда, равно как и не заглядывала в вещи друзей. Возможно, привиделось?..

Ей остается лишь пожать плечами: сытный ужин притупил бдительность, так что стоило отдохнуть прежде, чем браться за расследование странностей. Тем более, что брат обрел возможность двигаться и, вроде как, справлялся неплохо. Черных вен не осталось и Буревестной стало спокойнее.

- Давайте мы обсудим это после сна. Я не уверена, что могу хоть что-то еще соображать. - говорит она, после чего заваливается на кровать, заворачиваясь в одеяло. Вьюга за окном постепенно отступает, ветра стихают, унеся за собой бесчисленное количество деревенского имущества и развязав руки всем тем, кто может рыскать поблизости в их поисках.

Похоже, перемены коснулись не только Керастес... но не было ли это - платой за ее память? Да и за что вообще полагается платить? Неужели цена жизни - две декады? Или что-то большее? Мир становился все более странным, чем глубже они погружались в то, что доселе было скрыто прилежностью жрецов и предусмотрительностью историков.

И чем глубже, тем меньше оставалось задора, тем больше - понимания, что цена есть и у их целей. И только Керастес знала, сколько предстоит заплатить.

+2

33

“Потерял” - Подтверждает Карбьер, все ещё не решаясь говорить вслух - “Но проверить, потерял ли давно или прямо перед пробуждением, возможности у меня более нет. Надо бы внимательнее следить за своими вещами.”

Безвкусная отговорка, ведь к своим вещам вампир всегда относился трепетно, будучи если не педантом, то предельно бережливым в таких вопросах. В сумке остался один только пустующий карман, вместе с рядом других сделанных специально, так, чтобы не побить стекло.

Вопрос Керастес оказывается резонным.

“Твоя милая нянечка говорила о том, что это - часть ритуала. Аунар тоже ел, но на наше счастье, остался полностью в порядке. Могу предположить, что роль тут играет… специфика моего состояния.”

Он кривовато усмехается, тяжело отталкиваясь от стола, на который успел опереться. За собственную слабость теперь было неловко, даже стыдно - только зря переполошил товарищей. Конечно, сомнения в том, что видимость отсутствия причин для беспокойства оставалась только видимостью, никуда не ушли, но сейчас развивать эту тему Карбьер не стал бы. Им всем нужен был отдых.

“Спокойного дня, полагаю?” - Тихо усмехается он, двигаясь в сторону выхода. Походка остается нетвердой, пошатывающейся, вынуждая держаться рукой о стену, но вполне уверенной. Помнится, они снимали не одну комнату, а потому вампир найдет место, где провести ближайшие часы.

Горло неприятно саднит, и от мысли, что там побывали насекомые, Карбьера пробирает до дрожи. Давно ли он страдает инсектофобией? Вероятно, так же давно, как и пробелами в памяти.

+2

34

Времени подумать у Аунара было предостаточно, и он довольно долго рылся в памяти, стараясь сравнить себя нынешнего с прошлым “я”, ища что-то, что могло бы навести на нехорошие мысли о потерянных знаниях, ведь именно их взяли в плату неизвестные существа. Поначалу темный эльф ничего странного или нового не замечал и уже решил было, что с него не взяли платы, вот только это было крайне наивным выводом, всю смехотворность которого он понял только спустя часы размышлений. Да, держи карман шире.

Помимо явившегося ему Холгейра Аунар понял, что было нет так – теперь он помнил все самые кошмарные, самые неприятные, самые омерзительные ситуации в своей жизни, воспоминания и мысли о которых долго и старательно гнал прочь из головы, притом весьма успешно до недавнего момента. Были случаи, когда он ничего не мог сделать, не мог повлиять на кошмарный исход, не мог его предотвратить. Спокойный отдых оказался здорово омрачен болезненной четкостью ужасных воспоминаний, возвращение которых вполне могло быть той платой. Воистину, уж лучше позабыть что-то, чем помнить все.

Вероятно, плата у каждого была своя, и к тому времени, когда Керастес проснется, она найдет мужа в глубокой задумчивости с довольно-таки неприязненным выражением лица, будто ему на завтрак тухлое яйцо попалось.

– Карбьер еще не возвращался, – он скорее констатирует факт, чем отвечает на возможный вопрос жены. – Но оно и понятно, бедолаге несладко пришлось. Нам всем пришлось трудно, по правде сказать. Как ты себя чувствуешь?

+2

35

Ее сон ни разу не омрачается кошмарами, после всего случившегося это даже странно - обычно Керастес доводит себя до смертельной усталости с этой целью. Или насколько устала? Она сама не замечает течения времени без частых пробуждений, а снежная буря за окном постепенно стихает с приходом утра. Когда Карбьер выходит, хотя стоило бы остаться, не в том он состоянии, чтобы уходить далеко, Аунар может вновь открыть створки, впуская в натопленную комнату прохладную свежесть зимы.

Ему предстояло познать удовольствие чужого забытья в горечи собственных воспоминаний. Тишина, белоснежное покрывало за окном и редкое карканье воронов были удручающими спутниками этого самокопания. Не лучше ли было с самого начала пойти другим путем? Дорогой нежной заботы, доброты, мягких рук?

Керастес просыпается, когда закат окрашивает небо оттенками фиолетового, а солнце успело скрыться за горизонтом. День выдался морозным, сельская жизнь пока шла своим чередом, но это временно: труп не обнаружили. Окна покрывает инеевый узор, занимая эльфа витиеватыми фигурами зимних цветов. И все же, архаас находит его состояние необычным.

- Что-то случилось с Карбьером? - обеспокоенно интересуется она, садясь на кровати и пытаясь избавиться от сонливости. Проклятая зима, даром что была куда мягче здесь, но даже так не давала отоспаться. Ответ успокаивает ее, но ненадолго. - Сколько времени прошло? Ого, уже едва ли не ночь. Нужно проведать его...

Буревестная встает с целью мгновенно осуществить задуманное, но ее взгляд задерживается на лице супруга. Ведьма хмурится. Обычно спокойный, несколько хмурый Аунар был мрачнее тучи. Словно умер кто-то, а не воскрес.

- Что произошло? Ты будто сам не свой. - ладонь ложится на его щеку, губы Керастес касаются уголка его губ в нежном, успокаивающем поцелуе. Это была удивительная мягкость с ее стороны, непозволительная между ними. В этом была неприкрытая, неотягощенная любовь.

Украденная им у того, другого, нежность. Украденная, как дневник, без которого в ее исцеленном сердце было место только для него.

+2

36

– Да, ты здорово проспала, а я был погружен в свои мысли и не заметил, как пролетело время, только позавтракать и успел, – уклончиво ответил некромант, пылко отвечая поцелуем на нежный поцелуй Керастес, подмечая еще одну перемену в жене. – Кое-что произошло со всеми нами. Думаю, Карбьер уже скоро вернется, а пока можем немного побыть наедине. Видишь ли, со всех нас потребовали разную плату. Моей стала возвращение всех воспоминаний, даже несмотря на все мои усилия забыть некоторые из них, и вся эта болезненная четкость здорово подействовала мне на нервы, откровенно говоря.

Перемены в Керастес непременно заметил бы даже круглый болван, да что там, даже клинический идиот и тот бы заподозрил что-то неладное. Все это складывалось в нехорошую картину, неприятность которой заключалась в том, что мужчина здорово ошибся, нагрубив Холгейру. Аунар начинал понимать мотивы своего предтечи и ту решительность, с которой он намеревался уничтожить дневник, ведь без него жена ведет себя иначе, причем явно в лучшую сторону, если судить про их отношения. Наконец-то стали понятны резко брошенные слова насчет второго, ведь до этого момента жена не демонстрировала такой нежности и не была такой ласковой. Может быть, что у Холгейра просто-напросто не было времени на долгие и обстоятельные объяснения, поэтому он попытался решить проблему самым простым и эффективным способом. Стало очевидно, что дневник не должен вернуться назад к Керастес для их общего блага, поэтому темный эльф оценил суровое благородство северянина и сказал себе поблагодарить его при следующей встрече.

– Но я это по-прежнему я, пусть даже мне опять придется приложить немало сил, чтобы не думать о кошмарах прошлого. – На сей раз улыбка Аунара уже искренняя и теплая, а не натянутая, как раньше. Ему даже удается унять свою дрожь, благо игровое, ласковое поведение жены настраивало уже совсем на иной лад. – Пустяки, учитывая цену услуги.

Самое страшное, что некромант теперь во всех мельчайших подробностях знал, как открыть ту омерзительную, дьявольскую шкатулку, которая призывала Их, открывала Им путь. Он до этого момента даже не знал, что запомнил замысловатую, чрезвычайно сложную последовательность действий, сливающихся в невообразимую комбинацию. Попади та шкатулка ему в руки, и он сможет открыть ее с плотно завязанными глазами. Насмешливые слова о том, что призывают Их не руки, но желания некроманта не очень-то успокаивали, потому как разрыв все равно обязательно образуется, открывая путь в измерение чистого зла, чистого хаоса, хотя Они не были злом в привычном понимании, Они попросту были другими. Если использовать наиболее грубое, примитивное, но наглядное сравнение, то Их можно сравнить с исследователями и учеными, правда, абсолютно не стесненными привычными нормами морали, нравственности, гуманности, отчасти будучи подобными ребенку, который с живым интересом заливает расплавленный свинец в муравейник и наблюдает, что будет дальше, а потом с интересом изучает получившийся слепок, совершенно не заботясь о судьбе несчастных муравьев и не задумываясь про их ужасную, мучительную кончину. Слепок он поставив на полку по соседству с коллекцией насекомых, живьем приколотых к картонке с аккуратными надписями под каждой букашкой.

+2

37

Раньше она бы в ответ рассмеялась, сказала бы что-то в духе: "Теперь ты понимаешь, что значит помнить все без возможности изменить хоть что-то", и они стали бы совсем равными, погруженными каждый в свою горечь. Это позволяло лучше понимать ее. Это лишало его какой-то части беззаботности, доселе подаренной возможностью забыться.

Она все еще могла понять это чувство, этот груз, который он снял с ее плеч?..

Поцелуй был страстным, сладким, как будто все внутри архаас заново ожило, очистилось. Он будто узнавал ее впервые. Возможно, он был лишен этого не из-за него? Холгейр не делился их общими воспоминаниями, но и увиденного во снах было достаточно, чтобы понять, какой была их любовь тогда - пылкой, будто каждый день этой любви приходилось с боем вырывать у самой смерти, у каждого бога, у ее цели и его долга. Между ними была такая пропасть... месяцы и месяцы разлук, годы одиночных встреч. Вполне возможно, что преодолеть ее возможно было лишь так?

Холгейр - не эгоист, только не в отношении ее. Мог ли он пожертвовать тем, что ценилось ею превыше всего, просто из жажды быть всегда рядом? Это слишком большой шаг. Но для чего-то он позволял этот эгоизм ему, Аунару. Владеть ее разумом и сердцем единолично. Может ли быть, что он жалел об упущенной возможности?

- Ты всегда можешь поделиться. - она совсем не насмехается и даже не пытается его поддеть. И в то же время не жалеет. Как можно жалеть о свершившемся факте? Оставалось принимать, в той или иной степени. Все они были живы, а память... это то, от чего слишком сложно отказаться.

- Знаешь, я немного помню то, что было по ту сторону. Не знаю даже, сон это или реальность.- Кошмара или смерти, Керастес не уточняет - Солнце там всегда низко, неизменно скрыто за облаками, плотными и черными, как лоскуты ткани. И единственные чувства - бесконечная усталость и апатия. "Наконец-то", почему-то думалось мне. Но был голос. Не знаю, чей, но он звал, постоянно кричал из-за облаков что-то в духе "призови свет, призови свет", и я шла, сама того не желая... Сама не помню, для чего и о чем это. Забвение казалось счастьем.

Она хмурит брови, будто силясь вспомнить детали этого странного видения, что при помощи слов было воскрешено в памяти. Так странно, будто в тот раз у нее были силы идти только ради чего-то, что было связано исключительно с зовущим. Кто бы это мог быть? Впрочем, все позади - к чему забивать голову?

- Я знаю, как забыть некоторые вещи. - с улыбкой говорит она вкрадчиво, оставляя на его губах новый поцелуй, обещая продолжение, способное заставить забыть о многом. Заманчивое, но далекое, потому что были дела поважнее. Она верна своему желанию проведать брата, его состояние все еще слишком беспокоило, чтобы наивно поддаваться сиюминутным страстным порывам.

У них было все время мира, в конце концов, так что Керастес идет к комнате Карбьера со спокойной душой и стучит в соседнюю дверь.

- Как твои дела, братец?

+2

38

Он осторожно просачивается сквозь открытую дверь в тень коридора, почти растворяясь в его хрупком полумраке. Буря вот-вот закончится, подгоняя скорее добраться до нужной комнаты и поплотнее зашторить окно. Свет ему сейчас был совершенно ни к чему - ослабленное ядом тело и без того с трудом выдержало шок отравления. Была ли это плата сверх того, что Карбьер уже отдал старухе? Ерунда. Фэйри играют с разумом, страдания физической оболочки мало их интересовали. Она была слишком хрупкой, слишком подверженной влиянию времени. Пыль и песок, который будет развеян по ветру.

Аунар и Керастес заплатили памятью. А что же до их относительно бессмертного друга? Будто пережитый наяву кошмар, быть может, плата его была - страх?

У Карбьера много страхов. Все они убаюканы глубоко в его душе, а колыбели им поет крик ужаса, не смолкающий ни на минуту. Они были посеяны чужими руками, чужими же руками и взращены, политы щедро слезами и кровью. А ещё они - то немногое, что осталось у мертвеца от прежней жизни. Ведь страха не испытывает только тот, кто мертв окончательно, бесповоротно. Карбьер никогда в том не признается, но ему хочется верить, что он живее многих своих родичей. В том его преимущество. В том его слабость.

День растворяется в трех хлопках ресниц. Всё ещё измученный, слабый, вампир покоряется зыбкому сну. Тело не слушается, и когда в очередной раз он оказывается меж сном и явью, то не может сбежать от своего кошмара.

Цепкие лапки неприятно царапают кожу, но лишают всякой надежды на то, что происходящее - иллюзия. Они двигаются вверх по руке, а Карбьер зажмуривается, как ребенок. Если не видишь, значит, нет. Это не помогает уже давно. От бессилия на глаза едва ли не слезы наворачиваются.

Ему кажется, что они готовы сожрать его заживо.

Стук в дверь - небольшого усилия достаточно, чтобы она распахнулась, ведь не была заперта на ключ. Очнувшись, Карбьер резко распахивает глаза, но все ещё не может подняться. Его порыв проваливается с треском, заставляя сжать кулаки от злости. В ладонь что-то больно впивается.

- Лучше, чем было утром - Он находит в себе силы просипеть ответ и улыбнуться, задумчиво разглядывая чудную вещицу в своей руке. Кажется, это была измазанная в крови брошь. В форме бабочки.

Приняв сидячее положение, вампир поднимает взгляд на сестру. Карбьер и вправду выглядит лучше, пусть и ненамного.

- Говорят, сами вампиры ещё не до конца выучили свойства своей неживой природы. Как знать, может, мне удалось познать одну из её граней? - Кривовато ухмыльнувшись, он сдерживает желание плюнуть себе под ноги - Откровенно сказать, видал я в гробу такие открытия, и в нем же их и вертел. Как вы с Аунаром? Надеюсь, хорошо отдохнули? Не хочу дожидаться, пока сюда наведаются ищейки темных эльфов или прознают про убийство того пьянчуги, так что рассчитываю покинуть это место без длительных задержек.

Голос его тверже и увереннее с каждым новым словом. Такими темпами, он быстро восстановится.

+2

39

– Ничего интересного, – чуть помедлив, отвечает некромант, – только мерзкие воспоминания, которых с избытком у любого. По крайней мере, подавляющее большинство из них такие. Это непросто, вдруг разом взять и вспомнить все, начиная с самых малых лет.

Таким ему делиться точно не хочется, несмотря на ласковые слова жены. Есть вещи, о которых лучше не говорить, а самым приятным способом забыть их будет не вспоминать вовсе, вместо этого заменив их новыми, приятными воспоминаниями, благо именно это Керастес ему и предлагала.

– А вот твоя идея мне очень даже по душе, в ней нет ничего, что бы мне не нравилось. – Аунар подмигивает жене, вновь отвечая на поцелуй поцелуем, вкладывая в него всю свою знаменитую пылкость. – Буду ждать любого удобного, подходящего момента.

Сейчас явно был не время и не место, они это оба понимали. Именно поэтому некромант не возражает, когда после жарких поцелуев и крепких объятий жена решает навестить их общего друга. Темный эльф идет следом, отмечая, что вампир выглядит довольно-таки паршиво, хотя и старался храбриться.

– Знаешь, краше в гроб кладут, дружище. Ну и вид у тебя, честное слово. Что до нас, то мы действительно славно отдохнули. – Тут мужчина не кривит душой, поскольку и он сам, и Керастес действительно отдохнули, по крайней мере физически, да и душевное равновесие тоже было достигнуто. – Так что задерживаться здесь сверх необходимого действительно нет смысла, и мы можем отправляться, как только ты будешь готов.

+2

40

Дверь отворяется сама, и Буревестная переступает порог. Состояние брата с натяжкой можно было назвать "удовлетворительным" и она искренне надеялась, что на деле все лучше, чем с виду. Карбьер выглядит обеспокоенным, и это не удивляет: бабочки не появляются из ниоткуда в телах мертвецов. Пояснить все последствиями заигрывания с феями было легко, особенно с учетом забытого семидневного промежутка, и Керастес подозревала, что так оно и было. Интересоваться же у брата было бесполезно - его скрытная натура давала о себе знать каждый раз, когда дело впору назвать серьезным. Оставалось лишь наблюдать.

Цена же практически истраченной жизни не может быть низкой.

- Как знать. Вы разделили с ними стол на той стороне... плата - не что-то, что у тебя забирают бесповоротно, в никуда. Мир требует компенсации: что забрали у тебя теперь принадлежит другому, что забрали у него - тебе. - пожимает плечами она. Ситуация с друзьями медленно доходила до абсурда: Буревестная испытывала искреннюю потребность извиниться за то, что им пришлось платить.

Они сделали это ради лучшей цели... Только какой? Чего такого было в ее существовании, чего не было в любом другом? Жизнь конечна и, вполне возможно, стоило бы оставить все, как есть.

О своем присутствии за этим столом она и не вспомнит. 

- Мы можем выдвигаться после еды, если ты готов. - предлагает Керастес. - Мы осмотрим порт и решим, что предпринять.

Они зашли далеко на запад, а теперь предстояло пролететь весь путь до Эльпиды, и, видят боги, он будет непрост. Холод вмиг сменится ужасной духотой и им, как по прибытии в эти места, придется снова переживать эту перемену с большим скрипом.

- Боже, угораздило же родиться в таком месте, кошмар. - ворчит архаас, спускаясь в столовую для ужина.

+2

41

- Вот ведь ирония, правда? - Слова Аунара Карбьер находит крайне забавными. Размяв затекшую шею, он осторожно встает с постели. Движения его скованы, но, по крайней мере, тело больше не шатает из стороны в сторону. Рука с брошью тут же оказывается в кармане - не столько намерение скрыть от товарищей неожиданную обновку, сколько попытка уберечь их от новой волны беспокойства - Хорошо, если это так. Я… да, я думаю, что готов. Относительно. Жар Эльпиды точно станет для меня пыткой.

Он пытается свести все в шутку, хотя замечание оказывается вполне резонным: уж там скрыться от палящего солнца можно только в ледяную ночь. Перепады температур на этой земле немилосердны. Это будет серьезное испытание на прочность, избежать которого можно было разве что наняв корабль и проплыв весь этот путь вдоль берега. Дорогое удовольствие, надо заметить.

- Я подожду вас в соседней комнате. Мне нужно время, чтобы собраться, а все мои вещи, помнится, были оставлены там - Вполне закономерный итог.

+2

42

Судя по извиняющемуся, полному сожаления тону, его жене было искренне жаль за их злоключения ином мире, но вот почему же? С них взяли не так уж много, учитывая обстоятельства, скорее даже наоборот. Никто не поплатился частью тела, важными органами или чем-то не менее существенным, как это могло бы быть в ином случае. С того света, строго говоря, не возвращаются, уж некромант-то это знал прекрасно, как никто другой, и что жалкое подобие жизни, которое лично он возвращает ушедшим, никак нельзя назвать воскрешением. На настоящее, всамделишнее воскрешение ни один некромант не способен, здесь требуются силы совсем иного рода, к которым его злая магия не относилась. Более того, до недавних пор он считал подобнее вообще невозможным. Вероятно, дело тут было еще в происхождении Керастес, потому как обычную, простую смертную ему бы не вернули ни за какую плату.

Аунар был слишком задумчив, чтобы заметить, что друг что-то прячет, но даже если бы и заметил, то не стал бы расспрашивать об этом из деликатности – в конце концов, у всех есть свои тайны, которые надо уважать, а не лезть с настырными, нескромным расспросами. Зато упоминание путешествия в жаркую страну, где им придется провести изрядно времени, а то и вовсе остаться на всегда вызвало у темного эльфа несколько смешанные чувства. С одной стороны, он и сам хотел побывать на родине архаас, увидеть те самые чудеса собственными глазами, а вот с другой здорово удручало наличие крайне неприятного для него чрезвычайно жаркого климата. Здесь они с вампиром были очень похожи – жару Аунар просто не выносил. Но, раз уж северянин Холгейр приспособился к тамошней жаре, то и он со временем привыкнет, да и потом, не годилось ведь малодушничать.

– Хорошо, приводи себя в порядок, а мы в это время поужинаем и будем готовы идти дальше.

Уже в столовой мужчина по привычке оглядывается, но никого подозрительного не замечает, и уже тем более не встречает там своих сородичей, хотя их все же было не так много, чтобы в каждом поселении оставить одного-двух соглядатаев, а нанимать представителей других рас они бы не стали. Но, это вовсе не означало, что можно ослабить бдительность и что их перестали искать. Ну уж нет, такая наивность им очень дорого может обойтись. Аунар и сам невольно испытывал трепет и волнение от одной мысли о том, сколько у него было денег. Правда, вставал другая проблема – обналичить такую сумму можно было далеко не в каждом банке, а потом возникал вопрос с транспортировкой столь значительных денежных средств, которые займут не один сундук, если брать монетами или даже ценными бумагами.

– К жаре у нас разное отношение, – заметил Аунар в ожидании ужина. – Но надеюсь, что по ночам в пустыне прохладно, да и в зданиях тоже имеется способ снизить температуру.

+2


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Архив у озера » Сокровищница » [48 Буран 1059] Via lactea


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно