поговаривают, мол...

В день Чернолуния полагается завесить все зеркала и ни в коем случае не смотреть на собственное отражение.

Лучше всегда носить при себе зеркальце чтобы защититься от нечистой силы и проклятий.

Некоторые порождения дикой магии могут свободно проходить сквозь стены.

В Солгарде все желающие могут оформить заявку на тур по тавернам, включающий в себя 10 уникальных заведений со всех уголков мира, и посещение их всех в один день!

Дикая роза на крышке гроба запрет вампира внутри.

В центре опустевшей деревушки подле Фортуны стоит колодец, на бортиках которого грубо нацарапана фраза на эльфийском: «Цена должна быть уплачена».

Старый лес в окрестностях Ольдемора изменился. Звери изменились вместе с ним. Теперь их нужно убивать дважды.

В провинции Хельдемора не стихает молва о страшной угрозе, поджидающей путников на болоте, однако... всякий раз, когда туда прибывали нанятые охотники, они попадали в вполне себе мирную деревеньку.

Беда! Склеп мэра одного небольшого города возле Рон-дю-Буша едва ли не полностью ушел под землю после землятресения. Лежавшие там мирно тела... пропали.

В окрестностях Рон-дю-Буша есть примечательный город, главная особенность которого — кладбище. Поговорите с настоятелем местной церкви и он непременно отыщет для вас могилу... с вашим именем.

Известный мастер ищет бравого героя, дабы увековечить его благородный лик в камне.

Тролль, которого видели недалеко от деревни на болотах, говорит на общем языке и дает разумные советы напуганным путешественникам, встречающих его на пути.

Книги в большой библиотеке при ольдеморской консерватории начали разговаривать, и болтают они преимущественно друг с другом.

В Керноа кто-то повадился убивать горожан. Обнаруживший неизменно замечает, что из тел убитых растут... зеленые кусты.

В Эльмондо обрел популярность торговец, раз в период заглядывающий в столицу и предлагающий всем желающим приобрести удивительно умных зверей. Правда все чаще звучат голоса тех покупателей, которые утверждают, будто иной раз животные ведут себя странно.

Если в Новолуние поставить зажженную свечу на перекресток - можно привлечь Мертвого Феникса, который исполнит любое желание.

Некоторые представители расы шадд странным образом не нуждаются во сне - они вполне могут заболтать вас до смерти!

Эльфы просто обожают декорировать свое жилье и неравнодушны к драгоценностям.

Дворфы никогда не бывают пьяны, что говорится, «в зюзю». А вот гномы напиваются с полкружки пива.

Бросьте ночью 12 Расцвета в воду синие анемоны, подвязанные алой лентой, и в чьих руках они окажутся, с тем вас навек свяжет судьба.

Оборотни не выносят запах ладана и воска.

В Сонном море существуют целые пиратские города! Ничего удивительного, что торговые корабли никогда не ходят в этом направлении.

Хельдемор не отличается сильным флотом: портовые города в гигантском королевстве ничтожно малы!

Положите аркану Луна под подушку в полнолуние чтобы увидеть сон о будущем!

Благословение Луны, которым владеют представители Фэй-Ул, способно исцелить от любого проклятия в течении трех дней после его наложения.

Джинны огня дарят пламя, закованное в магический кристалл, в качестве признания в любви.

В Маяке Скорби обитает призрак водного джинна, который вот уже пятьдесят лет ждет свою возлюбленную и топит каждого, чья нога ступит в воды озера, окружающего маяк.

Фэй-Ул пьянеют от молока, а их дети не нуждаются в пище первые годы жизни - главное, чтобы ребенок находился под Луной.

Самой вкусной для вампиров является кровь их родственников.

Свадьбы в Аркануме проводятся ночью, похороны - днем. Исключение: день Чернолуния, когда ночью можно только хоронить.

В лесу Слез часто пропадают дети, а взрослый путник легко может заблудиться. Очевидцы рассказывают, что призрачный музыкант в праздничной ливрее играет всем заблудшим на флейте, и звук доносится со стороны тропы. А некоторым он предлагает поучаствовать в полуночном балу.

Не соглашайтесь на предложение сократить дорогу от незнакомых путников.

На острове Чайки стоит роскошный особняк, в котором никогда нет людей. Иногда оттуда виден свет, а чей-то голос эхом отдается в коридорах. Говорят что каждый, кто переступит порог, будет всеми забыт.

Озеро Лунная Купель в Лосс'Истэль полностью состоит не из воды, а из лучшего вина, которое опьяняет сладким вкусом!

Утеха стала приютом целым двум ковенам ведьм: неужто им здесь медом намазано?

В языке эльфов нет слова, обозначающего развод.

По ночам кто-то ошивается у кладбищ подле Руин Иллюзий.

В Фортуне дают три телеги золота в придачу тому, кто согласен жениться на дочери маркиза.

В Белфанте очень не любят культистов.

Не стоит покупать оружие у златоперого зверолюда, коли жизнь дорога.

Кто-то оставил лошадь умирать в лесу Ласточки, а та взяла и на второй день заговорила.

Храм Калтэя называют проклятым, потому что в статую древнего божества вселился злой дух и не дает покоя ныне живущим. Благо, живут подле статуи только культисты.

В Озофе то и дело, вот уже десять лет, слышится звон колоколов в день Полнолуния.

Жители утверждают, будто бы портрет леди Марлеам в их городке Вилмор разговаривает и даже дает им указания.

Чем зеленее орк, тем он сильнее и выносливее.

У водопада Дорн-Блю в Ольдеморе живут джинны воды и все, до единого - дивной красоты.

На Ивлире ежегодно в период Претишья происходит турнир воинов. В этом году поучаствует сам сэр Александер Локхард - личный охранник ее Величества королевы Маргарет!

Все аристократы отличаются бледностью кожи, да вот только в Рон-Дю-Буше эти господы будто бы и вовсе солнца не знают.

В мире до сих пор существуют настоящие фэйри, да вот только отличить их от любого другого существа - невозможно!

Фэй-Ул настолько редки, что являются настоящей диковинкой для всего Аркануме. А на диковинки большой спрос. Особенно на черном рынке...

18 Бурана дверь королевского дворца Хельдемора распахивается всем желающим, бал в ночь Первой Луны.

В 15-20 числах в Лосс'Истэле происходит Великая Ярмарка Искусств - это единственный день, когда эльфы позволяют пройти через стену всем.

10 Безмятежья отмечается один из главных праздников - самая длинная ночь года. в Рон-дю-Буше проводится Большой Маскарад.

42 Расцвет - день Солнцестояния, неофициальный праздник Пылающих Маков в Ольдеморе, когда молодые люди ищут цветок папоротника и гадают.

22 Разгара отмечается Урожайный Вал в Фортуне.

Каждую ночь спящие жители Кортелий подле Утехи выбираются из своих постелей, спускаются к неестественно синему озеру и ходят по его песчаному дну. Поутру их тела всплывают, а селяне всерьез боятся спать.

Администрация проекта: один, два, три.
нужные персонажи
15.11 Открыт новый прогноз астрологов.
14.11 Аукцион все еще открыт.

Арканум. Тени Луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Архив у озера » Сокровищница » [55 Безмятежье 1053] Не верь своим глазам


[55 Безмятежье 1053] Не верь своим глазам

Сообщений 31 страница 46 из 46

31

- «Ветра спрашивает мать: где изволил пропадать? али в звёзды воевал? али волны всё гонял? не гонял я волн морских, звёзд не трогал золотых, я дитя оберегал.» - женский спокойный, мелодичный голос замедлился, зашептал и исчез, оставляя на языке послевкусие только испеченной, теплой лепешки и морской соли.
Еще только предстоит продержаться и не исчезнуть в иллюзии, магический маховик только начал набирать скорость. И правильного спасительного пути живым было не сыскать, каждое действие влекло за собой последствия – молниеносные или отложенные, покажет только время.
Привкус крови во рту – железо и пепел, с послевкусием безысходности.

Винсент тяжело, с рывками выдохнул, моргая несколько раз. Под пальцами больше не было смертоносного копья и тело не вязло в грязи и крови. Псиные стены иллюзии были на своих местах и не пошли трещинами, а жаль. Но воин с некроманткой справились, разве не так.
- Не видела твой бой.
- Поверь ты ничего не пропустила. – Беда вяло и кривясь отшутился, потирая с мимолетным наслаждением затылок о поваленные камни за спиной, на которые и опирался.
- Надеюсь, ты начистил ему морду.
- Как видишь. – коротко произнес Винсент, накрывая покалеченными пальцами оставшийся после иллюзии надрез на торсе, как раз там, где заканчивалось последнее, не раз переломанное ребро.
- Ты сама цела? – произнести безразлично у воина не получилось, да и проклятый не старался.

- Что за песня...
- Значит мне не показалось. – с некоторым облегчением ответил Винсент, осматривая печальный и надоевший пейзаж каменных плит и блоков. Небесное тело скрылось за стенами, продолжая свой равнодушный поход. Поможет ли путникам солнечный свет или испепелит и иссушит их на раз-два – проклятый не знал, но определенно точно мир вокруг станет виднее.
- Где изволил пропадать, али в звёзды воевал, али волны всё гонял?  - произнес негромко воин и некоторое умиротворение показалось тенью на его грязном, измотанном лице. Винсент покачал головой своим не слишком веселым мыслям – в сентиментальности проклятый никогда не был замечен, но все когда-либо происходит в первый раз.
- Ты там помирать еще не собираешься?
- Это не от меня зависит, кошка. – с напряжением ответил проклятый, начиная двигать конечностями активнее. Не шевелились только мертвые, и то не всегда.
Полежали немного и на этом достаточно, приятель.

- Но ведь после первой иллюзии следы от яда исчезли...
- Видимо именно так это место и кончает со своими гостями, постепенно, не спеша. – медленно произнес Винсент, отстегивая пряжку плаща.
- Или моя рана тоже иллюзия, но чертовски реалистичная. – воин недовольно стиснул челюсти, пытаясь вырвать из-под себя ткань застрявшего под задом плаща.
- Тебе придется мне помочь. – коротко произнес Беда, наконец поднимая немигающий взгляд на некроманту. Он точно готовился к отказу, и в этом осуждать его было лишним - воин не позабыл кто был перед ним.
- Прижечь сможешь, волшебница, и перевязать? – негромко спросил Винсент, принимаясь за пуговицы и застежки на своем торсе. И грязная ткань плаща для перевязи сойдет, на время.
Помирать и перерождаться здесь и сейчас Беда не желал. Он ощущал подозрение и настороженность в затылке и по всему позвоночнику – иллюзия слишком прочно взяла их в оборот за прошедшие часы.
Безумие постучалось в стекло твоего окна, приятель, оно пронзает взглядом тебя. И только ждет, когда ты неосторожно выйдешь на порог между смертью и жизнью.

Отредактировано Винсент де Крориум (22.10.2021 15:30)

+2

32

"Где изволил пропадать, али в звёзды воевал, али волны всё гонял?"
Ския не знала колыбельных. Кормилицы и няньки, быть может, и пели их баронской дочери, но было это так давно, что в сознательном возрасте и не упомнишь. А может, и не пели - ребенок-то, как ни крути, чужой, даже если вскормленный твоим молоком, и родным не станет никогда.
Какая слезливая сентиментальщина жила, оказывается, в воспоминаниях Бродяги!
Ския хмыкнула, все еще зажимая рукой кровоточащий нос. Невольному спутнику, впрочем, было не до ее скепсиса: рана, нанесенная иллюзорным мечом, была настоящей и вполне себе глубокой, хоть и не смертельной. Это Ския, как некромант и как лекарь, скрывавший свою некромантскую суть, распознала быстро.

Но с места не сдвинулась.
— Тебе придется мне помочь. Прижечь сможешь, волшебница, и перевязать?
В голосе и лице Беды читалась недоверчивая настороженность. Собирающая кости продолжала молчать - не потому, что хотела его помучить. Просто потому, что обнажившееся не слишком чистое тело вояки, как открытая книга, могло поведать гораздо больше, чем он сам.
- Это было смертельной раной, - безапелляционно заявила она, прослеживая пальцем бугристый шрам, тянувшийся вдоль живота Беды. - И это тоже, - узкая, глубокая выемка аккурат над сердцем. - И вот здесь.
Сколько она видела подобных ран - еще когда была совсем юной ученицей некроманта, и тот, кого они оба сейчас искали, показывал ей, какие повреждения бесполезно восстанавливать, и остается лишь немного подождать и поднимать свежий труп. Были и такие, которые она залечивала уже будучи Скией, Собирающей кости - и в редких случаях ее пациенты выживали, но всегда оказывали, скорее, исключением.
В тех условиях, в каких обычно такие раны получали, не хватало ни времени, ни средств их исцелить. Судя по прошлому Беды, он получал их примерно в сходных обстоятельствах.
- Уже три смерти, - продолжала баронесса, постепенно складывая данные в единое уравнение. - И я убила тебя, как минимум, дважды. И ты участвовал в битве за Утеху, хотя это было полвека назад. Но ты все еще жив...
Она подняла на Беду пристальные, с прищуром, зеленые глаза.
- Что ты такое?

Слишком разрозненные факты получались. Человек, который служил в Ордене Белого меча во времена ее детства - ну или притворялся, что служил. Мог держать меч при осаде Утехи. Охотился за Некромантом - из личных ли мотивов или по приказу фанатичного Ордена? Беда вовсе не походил на истово верующего, рыцаря без страха и упрека, способного ради великой цели преследовать черного колдуна - будь он таковым, то и с ней, некроманткой, не стал бы объединяться.
Почему он не умирает?

- Руки убрал! - заметив, что он уже потянулся к ране, видимо, не надеясь дождаться от нее помощи, Ския рыкнула на него и взялась за небольшой кошель на поясе. Его она всегда носила при себе, памятуя о нуждах собственного тела, то и дело испытывающего и боль, и слабость. - Прижечь, ага... Варвар. Залатаю тебя. Но ты мне все расскажешь. В уплату - как минимум, это ты мне должен. Так что начинай, я слушаю.
Это был почти приказ.
Извлекла из кошеля маленький флакон с почти прозрачной, голубоватой жидкостью. Зажгла неровный, дрожащий магический огонек, критически посмотрела напросвет количество оставшегося эликсира, с хирургической точностью капнула на глубокий порез на теле воина: обеззаразит, слегка ускорит остановку крови. Жег эликсир не хуже огня, при попадании на кожу шипел, как разъяренная кошка - кровь запузырилась, почернела, запеклась. Сама Ския это зелье обычно пила по паре капель, чтобы потом на несколько часов забыть о боли в легком наркотическом полудурмане, но и на такие не слишком глубокие раны оно тоже неплохо действовало.
Сюда бы ее отвары и мази, оставленные в Рон-дю-Буше, да ее сверкающие иглы и ножи... Что толку в обработке раны, если зашить ее нечем.
Некромантка слушала, не отрываясь от работы - бесцеремонно откромсала от плаща Беды изрядный кусок, разодрала на полосы, перемотала, завязала натуго. К тому моменту небо уже заметно посветлело, но вороны, ночные сторожи, и не думали исчезать: напротив, их вокруг скапливалось все больше.
Не дождавшись ослабевшей добычи, они предвкушали новую схватку незваных гостей с иллюзиями.
Должно быть, последнюю.

+2

33

- Это было смертельной раной.
- А вот и нет, волшебница. – Беда широко растянул рот, пытаясь не засмеяться. Это было сделать крайне сложно, особенно из-за задумчивого, не стандартного выражения на лице бывшей баронессы.
- Везенья в свое время мне было не занимать. – с ноткой горести продолжил Винсент, осматривая как пальцы некромантки очерчивали в воздухе шрамы на открывшейся грязной, мокрой коже. На свои повреждения проклятому было смотреть нисколько не интересно, все они были приобретены до проклятия и после ничто не могло оставить на его теле шрам. Он просто на просто застрял в реке жизни, как в водовороте – легкая, полая палка, не способный ни плыть по течению дальше, ни потонуть.
- Но некромант отнял у меня и его, оставив меня ровно таким, какой я был в момент своего самого главного проигрыша, мне в назидание. Извращенное чувство юмора, не находишь?  - Винсент тяжело проглотил слюну, смачивая рот.
- Что ты такое?
- Не знаю, тебе, как волшебнице, должно быть виднее. – тяжело ответил Беда. Он перестал скалиться и неопределенно кивнул грязной головой, осторожно прислоняя затылок о камни поваленной колоны.
От красочного, превосходного, из былин и историй воина на белом коне и правда не осталось ничего у Потасовщика. Наверное, он по-настоящему таким и никогда не был, лицемерно прикрываясь образами. Но не сейчас – сейчас Винсент был, как центр распотрошённого кочана, и за это ему было ни страшно, ни неловко.

- Прижечь, ага... Варвар.
- Ну не баронесса так точно. – спокойно огрызнулся Беда, с облегчением понимая, что черная волшебница окажет помощь и не откажет. Вдвоем всегда сподручнее – жаль, что этот урок жизни Винсент усвоил после проклятия. Бродяга демонстративно опустил обе руки вдоль своего тела, проявляя некоторую покорность.
- Залатаю тебя. Но ты мне все расскажешь. В уплату — как минимум, это ты мне должен. Так что начинай, я слушаю.
- Щекотно будет? – живо спросил воин, готовясь как минимум к неприятной, резкой боли. И не такое переживали.
- …тебе с какой стороны сотни прожитых лет начал рассказывать, м? – по-простецки, спокойно произнес Беда, заглядывая в лицо своей «спасительницы». В его темных глазах золотой щукой плескался интерес.
Истина не тянула язык воину, как вранье. И раз решившись о ней говорить слова выходили у него сами, без трудностей и облегчая бренные кости.

- Блядство! – рыкнул Винсент негромко, когда капля элексира соприкоснулась с кожей и проступающей кровью, отвлекаясь от разглядывания бывшей баронессы. Тело Беды вздрогнуло целиком, но конвульсий не последовало – воин стиснулся весь в тугой комок, находя спасение в сильном дыхании. И неожиданно нашел покой в умиротворении, переставая держать налившиеся мышцы в натуге и расслабил конечности.
- Огонь так не печет. – но он не жаловался.

- Ты проделала долгий и тяжелый путь. – произнес негромко воин, медленно шевеля потрескавшимися губами.
- …но не сбилась ли ты с пути, кошка, не потеряла ли ты свою истинную цель? – Винсент перевел с светлеющего неба спокойный, как горная не заснеженная вершина, взгляд на некромантку. Его опущенные на землю покалеченные пальцы вздрогнули не сильно, но больше ничего не предприняли – грязное, потемневшее пятно крови под носом и на щеке бывшей баронессы было лично ее делом. И вытереть его или обратить на него внимание в ответ – это в глазах воина не могло быть достаточной платой за помощь черной волшебницы. Проклятый неопределенно выдохнул своим мыслям, определенно мешающим ему сейчас.

- Мы заключили с некромантом сделку. Я был уверен, что он выкупает у меня свою жизнь, висящую на волоске перед моим мечом, но оказалось, что это я отдаю всего себя за бесценок... – начал Винсент, прикасаясь пальцами к перемотанному кошкой туго боку с иной стороны от ранения. Руки у черной волшебницы были на месте, вот и славно.
Не пропадете, приятель.

+2

34

— Щекотно будет?
- Несомненно, - сквозь зубы отозвалась Ския.
— ...Блядство!
Видать, все-таки не было.

То, что он рассказывал, казалось каким-то нереальным. Постоянное оживление, раз за разом, без присущего некромантии разложения души и тела - это звучало как что-то из старых легенд, таких древних, что казалось неестественным.
С другой стороны, разве естественным было то, что сейчас происходило с ними? И разве можно было назвать естественным некроманта, продлевающего собственную жизнь за счет чужой?
Какая-то ее часть хотела возмутиться. Завопить, что это ложь. Что Беда морочит ей голову, что она, столь глубоко постигшая тайны некромантии, ни разу не слышала о такой возможности - а если слышала бы, то не преминула бы узнать об этом еще больше. Но иная ее часть - та самая, что хладнокровно взвешивала их шансы во время боя при Утехе, - рационально взвешивала и складывала факты.
Могла быть в некромантии та область, которую уже постиг Теобальд, но не она сама? Вполне.
Мог Некромант поступить так, надсмеявшись над рыцарем Ордена и спасая собственную шкуру? О, еще как.
В конце концов, и она сама становилась свидетелем воскрешения Беды. Уже дважды.
Сложилась и картинка его участия в битве за Утеху.
Все складывалось один к одному - и если прежде Ския рассматривала своего нечаянного попутчика как вынужденного союзника, то теперь взглянула на него иначе.
Уникальное проклятье. Уникальная способность к возрождению.
Уникальная связь с Некромантом...

Должно быть, она слишком долго молчала, переваривая все то, о чем он рассказал - Беда заговорил снова, совсем уже иным тоном:
— Ты проделала долгий и тяжелый путь. Но не сбилась ли ты с пути, кошка, не потеряла ли ты свою истинную цель?
- Что тебе вообще знать о моем пути и о моих целях? - тут же ощерилась Ския, раздраженная тем, что он сбил ее с мысли, переведя разговор на нее саму. - И не называй меня так уже! Тоже мне, кошку нашел... с чего и выдумал, - проворчала она, поднимая взгляд на его лицо: на его лбу все еще оставалась испарина от недавней боли, но глаза были уже внимательными и ясными. - Ския.
Саския де Энваль. Ския. В свое время она не слишком долго думала, отгрызая небольшой кусок от собственного родового имени - не до того было. А потом как-то прижилось, приросло, свыклось.
- Так значит, ты начал охоту за Теобальдом, чтобы избавиться от его заклятья? - задумчиво проговорила она, вытирая окровавленные руки куском его же плаща. - Ну и идиот. Он, считай, сделал для тебя то, о чем иные мечтать не могут, а ты "бесценок". Я на твоем месте убила бы его только затем, чтобы удостовериться, что с его смертью твое бессмертие останется с тобой навечно.
Вполне мог быть и такой вариант.
Где-то в глубине ее души поднималась злость и какая-то обида на несправедливость: у нее, совсем юной, полной сил, Теобальд оторвал добрую половину жизни, оставив ее ослабевшей калекой, а этому буйволу, напротив, подарил бессмертие?!
Теперь ей еще больше хотелось потолковать с безумным некромантом...

+1

35

Иногда, когда первый солнечный свет дня проникал под веки мирно спящего Беды, последнему казалось, что все что с ним происходило вчера, позавчера и много лет назад было нереальным, сном, не более. И осознание реальности, всегда приходившее после открытия век, остро ранило воина под самые ребра. Проклятому только и оставалось, что каждый раз находить в себе силы подняться и принять свое положение, как крестьянин безропотно принимает закон о новых налогах. В противном случае землекоп потеряет все, и дорога для него станется прямиком в петлю.
Выбор был всегда очевиден, приятель.

Винсент не разделял «научного» интереса черной некромантки к своему проклятию. Воину было глубоко плевать насколько старыми были слова и звуки, которые необходимо было произнести для этого заклинания. Пусть под их напев-создание было совершено тысячи жертвоприношений в темные времена – сейчас это никак не могло помочь Винсенту.
Проклятый открыто и с максимально доступной сейчас близи наблюдал за тем, как напрягался нос бывшей баронессы и острые скулы, как очерчивались пока еще не глубокие морщинки вокруг глаз – она взвешивала, раздумывала и пыталась расколоть слова Винсента, как раковину, с целью достать сердцевину-истинный жемчуг и выбросить вонючие потрошки и защитный панцирь.
Но извлекать из сказанного Бедой было нечего – воин и так протягивал волшебнице серо-зеленые «жемчужины» правды, определенно воняющие и отравленные, но к которым за свою жизнь пришел сам. Иных-то жемчужин проклятый и не имел.

- Что тебе вообще знать о моем пути и о моих целях?
- И правда. Ты для меня закрытая книга.  – выдохнул Винсент, качая головой и ощущая как оставшаяся от некромантских манипуляций испарина скатилась вниз по виску.
- Но знаешь, запах у тебя такой знакомый, как пахнет книга на книжной полке, как пахнет вся библиотека. – тихо, вкрадчиво произнес Беда, наклонившись вперед и сильно потянув носом воздух. Воин растянул свой рот в смешке, но не загоготал, прекрасно помня о хорошо перевязанной ране под своими пальцами.

- Ския.
- Винсент. – коротко и в какой-то мере примирительно отозвался он, склоняя голову.
- «кошка Ския.» - воин веселился, но озвучивать свои мысли не решился. Еще чего, вон и так злится, вдруг цапнет.
Но внимание бывшей баронессы было сосредоточено на ином, и она не собиралась отпускать просто так нужную ей тему, идя напрямик. Видимо жизнь без титулов и земель ее этому и научила.
- Ну и идиот. Он, считай, сделал для тебя то, о чем иные мечтать не могут, а ты «бесценок».
- Ты не понимаешь, о чем говоришь. – неожиданно резко ответил Винсент и качнул грязной головой. Скоро начнет припекать в макушку – солнечный свет наполнял пространство все больше, медленно соскальзывая по стенам их «перевалочного пункта» вниз, с камня на камень.
- Я на твоем месте убила бы его только затем, чтобы удостовериться, что с его смертью твое бессмертие останется с тобой навечно.
- Это проклятие, не благословение. К вкусной «ягодке» вечности идет каравай говна! И ты обязан жрать это каждый раз все до последней крошки. Выбора-то за тобой никто не оставил! — скорость с которой говорил Беда начала возрастать, на его шее несильно выступили вены и напряжение засквозило в лице. Он стиснул пальцы на закрытой ране, то ли стремясь себя отрезвить, то ли теряя контроль.
- Ты в этих отношениях между некромантом и проклятием НИКТО! – последнее слово Винсент зло, гневно и самое главное с чувством немощи выкрикнул поверх головы некромантки. И черные птицы испуганно снялись со своих мест, перемешиваясь и недовольно отвечая карканьем.
Беда резко прислонился к колонне позади себя и выдохнул, справляясь с неожиданно выскочившими, как из табакерки, эмоциями. Всё это проделки треклятого места, города мертвых, иллюзорного града, пожирателя и отравителя воспоминаний.

Через некоторое время Потасовщик пришел в себя, отвлекаясь от «наболевшего». Винсент чувствовал на кончике языка, в центре затылка, что эта их встреча была «предрешена». Рано или поздно они, пострадавшие от Некроманта, должны были встретиться. И возможно их встрече ранее препятствовал сам злодей, но в этот раз он допустил ошибку. И значит мог оступиться еще раз в самый неподходящий для него самого момент.
О, именно так и желалось думать, приятель, никак не наоборот.
- Нам нельзя ни сейчас, ни потом воевать между собой, и делить шкуру неубитого медведя тоже. – неожиданно выдал Винсент, пожевывая собственный рот.
- Это отнимет у нас обоих слишком много сил, понимаешь? Теперь ты знаешь, что вычеркнуть меня из гонки так просто не выйдет. – закончил он мысль, приподнимая густые темные брови в странном жесте-намеке.
Ты еще предложи ей шараду разгадать, приятель, ха, и после руку протяни для крепкого рукопожатия!

+2

36

Винсент, значит.
Что ж, это уже было, по крайней мере, имя. Оба они переставали быть просто Кошкой и просто Бедой - мало-помалу проникая в память друг друга, узнавая то, чего еще вчера знать не хотелось и не имело смысла.
"Когда знаешь имя человека, становится сложнее убить его, Саския..."
Так учил ее Теобальд.
Проклятый сукин сын. Сам-то он знал ее имя, и это отнюдь ему не помешало. Или, быть может, только это и помешало?
Все еще поглощенная собственной досадой, Ския видела, что разговор о собственном бессмертии и Винсента вывел из себя. До сих пор насмешничающий над всем, что видел вокруг, и над самим собой безжалостнее всего, он вдруг свернулся в тугой, напряженный ком невыплеснутой боли, таящейся глубоко внутри и на несколько мгновений прорвавшейся наружу.
Вот, значит, где его слабое место...

— Ты не понимаешь, о чем говоришь.
- Так просвети меня! - зло фыркнула баронесса. О, будь у нее сейчас такой дар, ей не пришлось бы беречь зелья, растягивая бутылочки успокоительного и обезболивающего на крайний случай, не пришлось бы каждый раз беспокоиться о ночлеге, о судороге в больных ногах, о том, чтобы беречь лицо от солнечного света. Весь этот мир пытался причинить ей ощутимую, физическую боль - она с радостью поменялась бы с Бедой местами и даже не задумалась бы, будь у нее такая возможность.
— Это проклятие, не благословение. К вкусной «ягодке» вечности идет каравай говна! И ты обязан жрать это каждый раз все до последней крошки. Выбора-то за тобой никто не оставил!
- Ты ведь сам сказал, что это была сделка, - Ския сверкнула глазами. - Значит выбор у тебя был. Просто убить Теобальда - и тогда ничего этого не было бы.
Ничего этого не случилось бы тогда и с ней. Раз и навсегда зарубленные некроманты могут возвращаться к не-жизни злобными духами, но уже не способны стучать в чужие двери, притворяясь друзьями и наставниками.
Винсента это, похоже, не останавливало.
— Ты в этих отношениях между некромантом и проклятием НИКТО!
- Может быть, ты и никто, - ядовито парировала некромантка, - потому что не задумывался о том, как это использовать?
С ней было бы все по-другому. Все иначе. Она не была бы так глупа!..
Однажды угодив в ловушку Некроманта, Саския де Энваль до сих пор полагала, что второй раз не купилась бы.

Неизвестно, слышал ли ее Винсент. Он был в ярости - впервые за все время, что Ския видела его, включая тот короткий случай в детстве. Она даже приготовилась давать отпор, если бы он вновь накинулся на нее - но он не стал. Дышал, сначала напряженно и часто, затем все медленнее и спокойнее. Ския ждала, пытаясь справиться с собственным потоком мыслей.
Человек, который не умирает.
Как бы ей хотелось взглянуть на его воскрешение! Убивая его тогда, за пределами Руин, она и не думала, что стоило остаться и подождать...
— Нам нельзя ни сейчас, ни потом воевать между собой, и делить шкуру неубитого медведя тоже, - вновь заговоривший Винсент выдернул ее из этих мыслей, не подозревая, каким голосам в ее голове сейчас отвечает. - Это отнимет у нас обоих слишком много сил, понимаешь? Теперь ты знаешь, что вычеркнуть меня из гонки так просто не выйдет.
Ския внимательно посмотрела на него. В зеленых глазах отражались отблески светлеющего неба.
- Понимаю, - отозвалась она, пряча свои мысли подальше, поглубже. - Нам выбраться нужно, и мы оба - враги Теобальда. Мир?
И первая протянула ему руку - без кольца, левую, пораженную скрытым умиранием.
Когда она лгала, то всегда невольно использовала именно левую руку. Когда была искренна - правую.
Она уже и не помнила, когда в последний раз протягивала правую руку.

- Так все-таки, что ты будешь делать, если найдешь Теобальда?
Солнце уже почти испарило ночной туман, и Руины казались видимыми отчетливо и ясно: кольцо стен, в котором исчезли все двери - кроме одной-единственной. Вороны, напоминавшие больше размытые клочки чудом сохранившейся ночной темноты, по очереди возвращались, садились на стену над нею, каркали, поторапливая гостей.
Руины были голодны. Им все никак не удавалось поглотить двоих незадачливых путников.
Вот теперь выбора не было точно.

Отредактировано Ския (02.11.2021 09:50)

+2

37

Имя Винсента значило упорный и в борьбе побеждающий. С первым проклятый был согласен на все сто, но вот со вторым – возникали вопросы. Возможно, воин и справится со своей борьбой через десятки сотен лет, но после такого количества лет «в сражении» ликования не будет, ничего не будет, в том числе облегчения и освобождения. Винсент был уверен, что еще через сотню лет, останься он жить, внутри него все зачахнет и сгниет к такой-то матери.  Проклятый и сейчас ловил внутри себя тонкие, едва различимые, но все-таки следы опустошения.
Такие себе перспективы, приятель.

Возможно, стоило и тебе, черная волшебница, хорошенько подумать над тем с какой целью ты была оставлена в живых. Так могло статься, что и это не было ошибкой некроманта. И ты до сих пор была связана с треклятым стариком тонкой нитью заклинания, питая и продлевая его бессмертные, черно-кровавые дни.
Прикоснись кончиками пальцев к своду своего тонкого черепа. И возможно тебе, некромантка, удастся нащупать тонкую магическую нить. И тогда твой кошмар наяву обретет новое, еще не виданное тобой дно.
Мучительно страшно до липкого пота, приятельница.

- Так просвети меня!
- С твоей башни не понять! – в ответ зло гаркнул Винсент, теряя контроль над дыханием. Злость первобытная и заточенная до максимума рвалась через ребра и мясо наружу. По какой-то причине воин был настроен на то, что никто в целом мире не мог его понять. И это его ранило.
- Ты ведь сам сказал, что это была сделка.
- И да, и нет! Мелко написанное в контракте мне никто не озвучил! – все еще напряженно выдал Беда, сжимая челюсти. Признаваться в том, что он купился на красивое обещание, возжелал непобедимости было невыносимо. И Винсент злился не только на весь мир, но самое главное и на себя.
- Я был слеп, одержим и глуп, как юнец! – выкрикнул проклятый, пытаясь не выдать своего самого главного в жизни «проступка». В те года он считал себя идеальным, правильным и всесильным.
Но тебе было этого МАЛО, приятель. Человеческую натуру не изменить, и только проклятие было способно это сделать через боль, страдания и наказание.
- Значит выбор у тебя был. Просто убить Теобальда — и тогда ничего этого не было бы.
- Сколько раз я говорил себе это, сколько раз. – болезненно произнес Винсент, стискивая веки и вжимая до боли затылок в камни.
Именно поэтому Беда считал себя виновным во всем том, что совершил или свершилось в мире от его прямого действия или простого прикосновения. Воин спешил навалить на себя как можно больше наказаний – так ему было проще оправдать свое проклятие. И произошедшее с бывшей баронессой ржавой монетой отправилось в ту же горку.
- потому что не задумывался о том, как это использовать?
- и как ты предлагаешь это использовать? Предложи мне то, что я не испробовал! – Винсент кидался в сражения, войны, отлавливал преступников и сражался со злом. Но все это стерлось за столько лет, все это было бесполезным, каплей в море. И теперь вызывало только раздражение и злость на сучьи порядки этого мира.
Без благих дел не может быть злых. Они, как братья близнецы, всегда шли вместе.

- Нам выбраться нужно, и мы оба — враги Теобальда. Мир?
- Я проставлюсь на все монеты, когда выберемся, в знак благодарности. – спокойно, взяв под контроль эмоции, ответил Винсент наконец. И крепко пожал протянутые пальцы. Рука некромантки не была теплой в отличии от жарких пальцев Беды, она ощущалась безжизненной. И Потасовщик не сразу прекратил рукопожатие, некоторое время ощупывая тонкие по-птичьи фаланги.
Женщина не умершая ни разу выглядела более мертвой, чем проклятый, который познал сотни смертей. Шутка некромантская или жизненная – хер ее разберешь.
Винсенту было плевать правая рука это была или нет, кошка могла протянуть ему пятку – результат от этого не изменится.
- Так все-таки, что ты будешь делать, если найдешь Теобальда?
- Избавлю его от конечностей, а потом возьму в плен, который ему и не снился. – коротко, не раздумывая ответил Беда, начиная щуриться. Солнечный свет спустился по его волосам к переносице, не поддерживая, но прибавляя сил.

- Придется идти, на этом безопасном островке смысла куковать нет. – произнес Винсент, поднимаясь на ноги и прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Рана не сильно беспокоила, не раскрылась и не стала чернотой расползаться по его телу, пожирая плоть. Значит, еще повоюем.
- Может мне тебя как-нибудь подсадить наверх, сможешь залезть на стену? – неожиданно выдал Беда, оценивающим взглядом дольше необходимого окидывая черную волшебницу.
- Или будем надеяться, что следующая иллюзия будет цветущим садом богов с бабочками и цветами… - кажется, своеобразное чувство юмора вернулось к Винсенту со всего галопа.
Мы еще повоюем, приятель, как пить дать.

Отредактировано Винсент де Крориум (08.11.2021 01:05)

+2

38

— Избавлю его от конечностей, а потом возьму в плен, которые ему и не снился.
Ския коротко улыбнулась. Хотя бы в этом их с Бедой мысли совпадали.
- Этот план мне нравится, - одобрила некромантка. - Идем. Хорошо бы выбраться отсюда до обеда. Что ты там говорил? Угостишь на все деньги? - она хмыкнула. - Не слишком-то сытным получится тот обед...
Глупые шутки были жалкой попыткой оттянуть неизбежное, сгладить новое погружение в иллюзию - и оба это прекрасно понимали. Ни Ские, ни Винсенту не хотелось снова сталкиваться с порождениями больной магии этого места, к тому же вытащенными из их собственной памяти.
Но дверь - единственная в кольце стен - чернела угрожающе-непроглядным проемом, и кроме нее, пойти больше было некуда.
— Может мне тебя как-нибудь подсадить наверх, сможешь залезть на стену?
Она поймала на себе взгляд Винсента и прищурилась.
- Вряд ли это сработает. Будь все так просто, грабители руин всех мастей давно бы уже растрещали об этом...
А их не было - тех, кто сбежал. Или же они молчали об этом, силясь навсегда похоронить в памяти.
- Но можем попробовать.
Еще одна попытка потянуть время.
Она оперлась ногой о подставленные стременем руки Винсента, и воин с силой толкнул ее наверх. На какой-то момент ей казалось, что у них получится - ее пальцы почти коснулись края стены, - но мгновение спустя стена словно выросла. Совсем немного, еще на один-два ряда неровных камней, ровно настолько, чтобы у пленников, попытавшихся обхитрить руины, ничего не вышло.
- Бесполезно... - выдохнула баронесса после третьей неудачной попытки и неловко спрыгнула на землю. - Они знают. Так отсюда не уйти.
Собирающая кости покосилась на Винсента. Возможно, тянуть время было не лучшей затеей. Чем дольше они здесь находятся, тем меньше могут сопротивляться...
- Должно быть, таковы законы местной магии, - устало проговорила она. - Пройти через иллюзии и не поддаться им. Мне совершенно не хочется снова бегать от наступающей армии, так что давай, вообрази свой цветущий сад с бабочками. Может в этот раз к нам прислушаются...
Она бросила еще один взгляд на его заляпанную кровью рубашку и снова вытерла кровавый след у себя под носом.

На этот раз к ним, казалось, и вправду прислушались.
Как только оба вырвались из беспросветного коридора тягучей мглы, в глаза ударил яркий солнечный свет, в лицо пахнуло ароматом разогретой травы, влажных от росы цветочных бутонов. По пронзительно-голубому небу бежали легкие перья облаков, над садом плыл колокольный звон с вершины видневшейся вдали башни, и кристальные струи фонтана взлетали и опадали звенящей аркой.
- Рон-дю-Буш, - узнала Ския и недоверчиво оглянулась на Винсента. - Ты что, пожелал очутиться в Рон-дю-Буше?
Скорее, этого могла бы пожелать она сама.
Все вокруг дышало покоем и умиротворением. Притихший город, раскинувшийся за садом, казался разморенным летней жарой, сонным и безопасным.
Слишком уж безопасным.
- Что-то здесь не так... - протянула Собирающая кости.
Слишком уж ярко. Слишком тихо - так тихо, будто в городе вообще больше нет людей.
Будто за сладким, удушливым ароматом роз пробивается едва уловимый смрад разложения и тлена.

Налетевший порыв ветра с силой рванул волосы Скии и драный плащ Винсента, сдул лепестки со съежившихся цветов и листья с почерневших деревьев - изменениям потребовалось несколько мгновений, чтобы цветущий сад превратился в высохшие от зимнего дыхания остовы растений. Фонтан пересох, на обнажившемся дне лежали кости.
И только колокол все еще звонил вдалеке - благостный звон его стал унылым, монотонным погребальным голосом, собирающим уцелевших на молитву.
Молитву о собственном спасении, должно быть.

+2

39

- Не слишком-то сытным получится тот обед...
- Хах, ты еще не научилась не делать поспешных выводов, волшебница? – не скрывая насмешки произнес Винсент и оголил крепкие, желтоватые зубы, нисколько не смущаясь нескольких отсутствующих «бойцов» с боку. Он смотрел на женщину немигающим взглядом темных глаз и морщины вокруг век только усиливали его «насмешку».
- …это, наверное, простительно, ты ведь еще слишком молода. – медленно произнес Беда и пожал плечами. Воин прекрасно знал на что надавливает – на самолюбие некроманта.
Но порой ты просто не можешь удержаться и не потянуть кошку за хвост или уши. И пусть бывшей баронессе это прозвище не пришлось по вкусу – ее мнения проклятый в этом вопросе не спрашивал.
А что касается монет - Винсент давно привык делать заначки заранее и не носить с собой слишком много ценностей. Иначе ведь было нельзя, когда смерть ждала за каждым кустом.
В любом случае бродяга и черная волшебница прекрасно оттягивали неизбежное, собирались с мыслями и силами, пытаясь не покрыть себя саваном бессилия и проигрыша.

- Но можем попробовать.
Некромантка просто и без сопротивления согласилась с проклятым, и это стоило запомнить. Человеческая сущность простая и понятная отразилась в ее зеленых глазах на секунду – она цеплялась за иллюзорную надежду, искала иной выход, и старалась до самого последнего момента не кидать руки в огонь. Так как это было страшно, как ни крути.
Но это не касалось их общего врага – последний, скорее всего, давно позабыл какого это, когда истинный страх пробирает твои кости, заставляя ощутить тот самый неповторимый, яркий и пьянящий вкус жизни, за который стоило бороться изо всех сил.
Приятель, а сам ты не перестал ли ощущать этот сладкий вкус; не стал ли ты и не продолжаешь ли ты становиться похожим на своего проклинателя? О таких вопросах нельзя было задуматься – в противном случае можно было оказаться на дне темного и вонючего колодца.

Собирающая кости была такой же невесомой, как и во второй иллюзии – повредить туго перевязанной ране эта мелочь не могла. Винсент готов был поставить на то, что тряпки на бывшей баронессе весили больше, чем ее кости и кожа. При их первой встрече кошка дышала жизнью, ее тело было наполнено резкой, но жизненно-теплой энергией. Но сейчас этого не чувствовалось, только какие-то обрывки. И в этом был виноват Беда – проклятому не пришлось даже взвешивать все аргументы за и против этого. Против просто не существовало.
- Бесполезно...
- Зато кости размяли. – не очень радостно ответил воин в ответ, прижимая пальцы к импровизированному бинту. Проникающее ранение больше не болело и это напрягало – только мертвые ничего не чувствовали. Единственное радовало – птицы не издевались над их потугами, они вообще исчезли с солнечным светом. Винсент задумчиво прикрыл глаза, ощущая тепло на грязной коже.
- Пройти через иллюзии и не поддаться им.
- Интересно, какие иллюзии предстали пред Некромантом? Потерянная по-человечески счастливая жизнь с близкими и любимыми. – спокойно и медленно отозвался Беда, склоняя в сторону бывшей баронессы голову с влажноватыми от пота волосами.
- Никто не рождается злым, так кем он был до. – возможно, стоило поискать ответы не в своем прошлом бродяги и баронессы, а в прошлом их врага. Но где отыскать эти обрывки истории – кто подскажет!

- Может в этот раз к нам прислушаются...
- Может летающие змеи существуют...
Оба этих варианта звучали как несбыточная мечта, но выбирать пленникам не приходилось. Вот так и живем, приятели.

- Ты что, пожелал очутиться в Рон-дю-Буше?
- Знаю я несколько прелестных безотказных дам в этом городе приключений. – произнес Винсент медленно, продолжая шагать осторожнее.
- Но так, поганый это город, в нем мне чертовски не везет. – выплюнул Беда себе под ноги, пальцы привычно опустились на яблоко меча, принимаясь наглаживать металл.
- Или это все ты? – закончил проклятый, встречаясь взглядами с некроманткой. С большего Винсенту было насрать какой город выбрала иллюзия и насколько успела проникнуть к ним в мозги – главное было не помереть, а грязного белья у каждого было навалом.

- Что-то здесь не так...
- К гадалке не ходи… - выругался Беда в ответ, ощущая как кровь по его венам начинает течь быстрее и беспокойнее.
Картина в миг преобразилась, как по щелчку пальцев. Сильный порыв ветра донес до заточенных не только иссохшие, тонкие лепестки, но и капли потемневшей, с песком воды из фонтана. Последние размазались о кожу и одежду грязью.
Пересохший фонтан покрылся зеленой ржавчиной от бронзовых фигур и налет пожрал весь блеск камня. Растения походили на торчащие из земли когти, и трава пожухлая и безжизненная покрывала землю кусками. Сама жизнь покинула это место и возвращаться сюда не планировала.
- Нас приглашают на исповедь? – напряженно задал вопрос Винсент, всматриваясь в башню с колоколом. Воин сделал несколько шагов к фонтану и мир вокруг вздрогнул, поплыл, как плывет масло на жаре.
И сад остался позади, теперь приговоренные к смерти через иллюзию стояли на покинутой всеми рыночной площади. Прилавки покосились, навесы истончились и порвались, уцелевшие предметы на продажу покрылись пылью, грязью и ржавчиной. И теперь были бесполезны, и ничего не стоили.
По центру площади находился все тот же без воды фонтан с костями, но последних прибавилось. В пыли и грязи отрешенно под человеческими и не только останками покоились монетки. Принесли ли они желаемое тем, кто загадывал и надеялся – навряд ли.
Колокольный звон оглушил и не зря. Высокая, кажется, возвышающаяся до самого неба черная башня-часовня стояла во главе этой рыночной площади. И весь ее вид заставлял чувствовать себя ничтожно, как песчинка в пустыне.

- Вот, что с вами станет! – прогремело в звоне, и воздух наполнился тяжестью.
- Все запутаннее. - Винсент посмотрел на бывшую баронессу, но неожиданно вздрогнул и отшатнулся.
Некромантка выглядела иначе, от привлекательного, но порой слишком высокомерного лица и черных густых волос не осталось толком ничего. И только глаза горели зеленым огнем. Черная волшебница превратилась в того монстра, которых сама собирала в подземельях своего замка, используя и такие органы, как сердце рептилий. И все это было сделано в стремлении жить бесконечно, всегда, любой ценой и средствами.
Башня продолжала наигрывать звон-панихиду.
Проклятый стал выглядеть не лучше, но этого заметить он еще не успел, темнота накрыла его зрение – живой мертвец без пищи и воды, иссушённое тело, с выклеванными глазами и с широко открытым перекошенным ртом. В своей бесконечной клетке, но с остатками своего я внутри.
Иллюзия пошла в наступление, городу мертвых больше не нужно было создавать копии бродяги и волшебницы. Искусная и смертоносная магия проникла достаточно глубоко для воздействия напрямую на их тела.

Отредактировано Винсент де Крориум (09.11.2021 20:23)

+2

40

Никто не рождается злым изначально, и возможно, даже Некроманту Иллюзии показывали потаенные страхи его души, вытащенные из прошлого тайны и самые болезненные слабости.
Но какой должна быть жизнь, чтобы сознательно отринуть все человеческое и полностью превратиться в безумного черного мага?
В тринадцать лет Саскии де Энваль казалось, что она никогда не станет такой. В тридцать - побитая жизнью Ския уже отнюдь не была в этом уверена. Она могла такой стать. Где-то в глубинах ее сущности уже зрело темное зерно, которое посеял ее наставник, взрастили жизненные тяготы и удобрила ее собственная гордыня.

И эту потаенную сущность разглядело и вытянуло на поверхность неведомое Нечто, обитавшее в Руинах. Исказило все, что и Ския, и Винсент думали о самих себе, превратило их в то, чем они больше всего боялись стать. Это уже не было прошлым - но возможным будущим. Будущим для заблудших душ в мертвом городе, среди отчаяния, мрака и кошмаров.
— Вот, что с вами станет!
Ее ноздри обоняли металлический запах крови, во рту пересохло, голова налилась тяжестью, будто неведомый голос, словно колокольный звон, прозвучал прямо внутри черепной коробки. Ския скривилась и прижала пальцы к вискам - но не ощутила на голове привычной тяжести длинных волос. Остатки прядей легким пухом зацепились за костяные пальцы и отделились от иссушенной кожи.
- Что... - Ския в недоумении уставилась на выпавшую прядь и поразилась звучанию собственного голоса. Затем поймала на себе взгляд Винсента.
Или того существа, которое изображало Винсента: перед ней стоял облаченный в потрепанные одежды Беды живой труп, безглазый остов человека, к которому до сих пор была железной цепью прикована живая душа, давно забывшая о том, кем она когда-то была.
И в то же мгновение поняла, что и сама она в глазах Винсента - кто-то иной. Лич, жизнь в котором поддерживается некромантией, колдунья, которая в своем стремлении к бессмертному совершенству собственноручно превратила себя в конструкта-нежить. Словно в легенде о старинном корабле, истлевшие доски которого то и дело заменялись новыми - остался ли этот корабль, с виду тот же, прежним, если ни одной прежней доски в нем уже нет?
Бессмертие без жизни. Существование без красоты и смысла.

- Что это? - Ския отпрянула назад, и голос ее вновь был хриплым стоном. - Что он сделал со мной?!
В звоне колокола она слышала тихий, шипящий смех Теобальда. Его не было здесь, в Руинах - ни сейчас, ни, возможно, прежде. Все, что они видели - морок, призванный задержать их здесь достаточно долго для того, чтобы превратить в чудовищ...
В отчаянии Собирающая кости застонала, обхватив себя за локти и согнувшись вдвое, будто это помогло бы вытащить себя из того жуткого тела, в котором она оказалась. Стены домов вокруг них изгибались под немыслимыми углами и ходили ходуном. Из наполненного костями фонтана струилась кровь. Вороны кружились над их головами с дикими, почти человеческими воплями боли и страха.
Это было наркотическим бредом, кошмаром, выхода из которого Ския, при всем своем холодном, рациональном разуме, не видела.
- Где ты? - выпрямившись, она сорвала с пояса свой ритуальный нож, озиралась по сторонам в поисках несуществующего Некроманта, который, как она думала, был виновником всему сейчас. - Где ты тварь?! Выходи!
В своих метаниях Ския натолкнулась на Винсента, только чудом не всадив в него нож, но почти не заметила этого.

+2

41

Иногда безумие просто было в крови и костях, передавалось по наследству, как ценности и золото. И никакого триггера для его запуска не нужно было, процесс почернения тела и безумного разума происходил сам собой. Единственное что, необходимо было только время.
И у Некроманта-то этого ресурса было предостаточно, как и стало у проклятого им воина. Возможно, все это было не просто так, не стечением обстоятельств и случайностей.
Никто не подскажет, приятель, живи и мучайся над этим.

Показанное, извращенное, но не менее ожидаемое пленников будущее не радовало и не прибавляло сил и желания «жить» дальше. Именно к такому будущему галопом неслись эти двое, каждый день наступая на одни и те же грабли. И не замечали они этих граблей не из-за проделок высших сил, но из-за собственных стремлений, отчаяния и страданий разумов.
Больные идиоты. Исчезни они и мир не потеряет ни сколечко, или даже наоборот выиграет в облегчении.

Происходящее вокруг Винсента скачком погрузилось в темноту и от того внутренний голос зазвучал громче, резче и истеричнее.
- «Секунды-минуты-часы-сутки-года-столетия и все мимо, сквозь тебя, не оставляя никаких отпечатков и радостей, мир пошел дальше, а ты застыл, остался на месте.»
В этом будущем Беда был без глаз, бессмертному они были ни к чему – видеть мир было невыносимо. Проклятый не принимал в нем участие, он стал немым наблюдателем, места которому в этом мире не было. Бродяга, изгнанник, пережиток прошлого, загнивай под своими камнями и не смей шевелиться.
Бессмертие без жизни, без наслаждения красотой и без смысла.

- Что он сделал со мной?!
- Мне ничего не хочется. – не отвечая на вопрос бывшей баронессы, но реагируя на ее голос отозвался Винсент и пошатнулся, как иссушенный стебель на ветру. Натуральный песок и куски тонкой, потрескавшейся кожи посыпались с воина на камни площади. Безжизненный голос проклятого исходил из самой его глотки через открытый искаженный рот. Челюсти и язык шевелились слабо. 
Рыночная площадь сходила с ума, цвета смешивались, пространство кусками сворачивалось в спирали, части зданий и прилавков телепортировались из одного места в другое. Город начинал походить на монстра, какими предстали бродяга и кошка.
Кровь красная и густая стремилась покрыть всю площадь тонким покрывалом, после она закапала из окон и бойниц башни. Все вокруг вздрагивало мелкой рябью от сильного, наполненного магией звона колокола.
Что может побороть магию, наваждение, сглаз? Более сильная магия, нет-да.

- Где ты тварь?! Выходи!
Винсент, переставший шевелиться и ничего не видящий, где-то глубоко внутри себя, в собственной клетке разума, не был против получить и ножом между ребер. Но столкновение с черной волшебницей, с мерзким зомби-гомункулом, только сильно отбросило проклятого назад. Беда потерял больше половины своего веса, превратившись в бумагу и кости.
Винсент безвольной тряпкой упал в наполненный костями и кровью фонтан. Красная жидкость старательно устремилась во все щели, рот и глаза проклятого, когда последний с головой ушел в фонтан. Но он ничего не чувствовал своим телом – ровным счетом ничего, и только постоянное, неумолимое зудящее чувство было глубоко внутри него, не прекращаясь ни на секунду.
Беда безвольно, медленно и вяло задвигал руками, опираясь о дно фонтана. Кости людей и нелюдей послужили спинкой и своеобразным креслом.
- «Более сильная магия, более старая магия.» - раздался приглушенно в голове проклятого иной голос более живой и сильный. Пальцы вздрогнули, еще и еще раз, под ними заскользил гладкий металл округлой формы.
Потасовщик неожиданно застыл, его пустые глазницы расширились.
- Монеты! - резко выкрикнул Винсент, проглатывая натекшую в рот кровь. И он зашевелился старательно и целенаправленно из последних сил, озарение помогло ему в этом.
- Желание, подношение! – продолжил выкрикивать отдельные слова Беда, не справляясь со своим дыханием и не способный произнести предложение целиком. 
Он наощупь выбрался из фонтана и направился, как самый настоящий зомби, на тонких ногах к бывшей баронессе. Винсент налетел на нее, не жалея ни себя, ни ее. И принялся ощупывать мокрыми руками. На поясе некромантки воин раньше видел кошель. Наверное, возможно – Потасовщик не был уверен ни в чем, кроме одного. И это озарение сейчас ярким светом горело у него в разуме, в черной темнице, отвлекая от зудящего, неспокойного, бесконечного чувства. 
- Монета нужна, твоя! Желание нужно, правильное, ты!
Но все-таки, случись что не то, и получить между ребер ножом будет еще не самым плохим исходом, приятель.

Отредактировано Винсент де Крориум (10.11.2021 19:50)

+2

42

Что он сделал со мной?!
Она готова была кричать это снова и снова, вряд ли осознавая истину: несмотря на то, что Теобальд, разумеется, приложил костлявую руку к тому, чем она в итоге стала, большую часть этих изменений с ней сотворил совершенно другой человек.
Она сама.
Что... со мной?!

Она металась по обезумевшей, рассыпающейся под ногами и залитой кровью площади, в бессильной ярости, в поисках своего главного врага, размахивала кинжалом, будто всерьез надеялась пронзить им черное сердце. Беспросветно. Безвыходно. Нужно что-то делать, она никогда не сдавалась, никогда не опускала руки, всегда цеплялась за жизнь, отчаянно, как сорное растение.
Сорняк, выросший в благородном семействе и отравленный некромантией...
Она почти не видела безглазого и едва ли не безголосого Винсента, налетев на него и оттолкнув в сторону - безразличие, с которым он принимал свою судьбу, Ския яростно отвергала. Она не останется такой, не примет участь марионетки Некроманта, она...
А что она могла сделать?
Стены сдвигались вокруг них, мостовая ходила ходуном. Сильный толчок под ногами бросил некромантку наземь, и она пыталась подняться, насколько хватало сил - и атаковать вновь.
Кого?
Любого, кто был повинен в ее искаженной жизни.

— Монеты! - бессвязный, булькающий голос Винсента едва пробился к ней за гулом рушащейся, сходившей с ума иллюзии. — Желание, подношение!
Он выбрался из фонтана, и весь в крови, полуистлевший, рывками двигался к ней, как чудовище из кошмаров. Чудовище - к чудовищу. В каждом из нас живет.
Она едва ли слышала его - ей только удалось подняться, и жажда крови ее не ослабевала. Если тварь, в которую превратился Винсент, чего-то хотела от нее...
— Монета нужна, твоя! Желание нужно, правильное, ты!
Он был уже совсем близко. Безглазое лицо с обрывками кожи, с трудом шевелящийся язык. Еще одна марионетка Некроманта!
В алом безумии, заполнявшем ее голову, Ския взмахнула ножом - и короткий, широкий у основания клинок вошел точно под ребро Проклятому.
- Желание...
На мгновение иллюзия вокруг них замерла.
Винсент был теперь совсем рядом - остатки живого, человеческого разума в разрушенном теле, и нож между ними. Ярость схлынула, будто смытая его кровью - Ския разжала пальцы, оставив кинжал в его груди.
- Что?..
Его пальцы все еще тянулись к кошелю на ее поясе.
Она взглянула на его руку, на фонтан, наполовину затопленный кровью - он почти развалился, и перепачканные алым монеты одна за другой переваливались через его край.
Безумие.
У нее не было озарения, подобного тому, что снизошло на Винсента, но его отчаянный план она поняла - в тот миг, когда реальность вокруг них снова продолжила рушиться. Теперь оставалась лишь площадь и фонтан - дома, башни и сады за ее пределами утонули в багровом и черном.
Только колокольный звон все еще звучал - протяжно, низко, насмешливо.
Окровавленными пальцами Ския вытащила из кошеля две монеты и шагнула к фонтану - очередной толчок швырнул ее на колени возле самого края.
Желай. Желай! Скорее желай...
Она прошептала желание и позволила монетам, липким от крови Беды, упасть в чашу.
И багрово-черный вихрь поглотил их обоих.

Отредактировано Ския (11.11.2021 12:22)

+2

43

Что мир с нами сотворил, что люди с нами сотворили, что мы сами с собой сотворили – и последнее самый правильный, искренний ответ, болезненное признание самому себе. Не надо ненавидеть весь мир вокруг, достаточно нацелиться на одного единственного человека – на самого себя.
Но это откровение доступно не многим, Винсент так до сих пор к этому целиком и не пришел. Некромант, черный колдун, подлая мразь – такое презирать и ненавидеть было намного легче, чем самого себя, некогда прославленного мечника и любимца толпы или брошенную на произвол судьбы отцом юную баронессу, со сложным характером и не знавшую истинного отцовского, человеческого, безоговорочного тепла.
Принять и понять, что всему причиной ты сам – последняя ступень перед вселенским покоем в разуме и в сердце.

Не безразличие наполняло искаженное, иссушенное временем тело Винсента, но признание своего самого главного в жизни проигрыша. В таком неподвижном состоянии обезумивший проклятый никому больше не мог навредить, только если траве, которая не могла прорасти под ним. Он опустил свой меч и позволил себе забыться и миру забыть о себе.
Что было горше: быть в сознании, но в теле мумии или быть в крепком теле, но не в своем уме? Видимо, внутри себя Винсент уже знал ответ на этот вопрос и именно поэтому иллюзия показала то, что показала им на этой рыночной площади, на перекрестке тысячи путей, в точке начала и конца.

Беда считал, что он был повинен в искаженной жизни бывшей баронессы с того самого дня, не когда встретился с ней взглядами на пиру, но, когда не снес голову Некроманту, который в свою очередь был виновен в проклятии Винсента.
И именно поэтому не стал возражать, когда нож собирающей кости идеально вошел в плоть-пергаментную бумагу, не встречая никакого сопротивления и прорезая иссушенное, как куст, легкое. Винсент ничего толком и не почувствовал – только резко стало еще труднее дышать. Но не на этом сейчас было сосредоточено все его внимание, поддержка и свет прозрения в темноте его разума была не бесконечной.
Последние остатки густой крови без стремления принялись вытекать из тела проклятого по краям торчащего в теле ножа. Кровь помечала пальцы черной волшебницы и самое главное монеты. Какое подношение без красной жидкости, символа и сосредоточия самой жизни?
Безумие. Но и в безумии есть свои правила и исключения, главное было их не проморгать.
Винсент не видел покореженного, страшного лица некромантки, перешитого разными нитями, но в какой-то момент почувствовал, что она уловила его мысль, поняла и приняла к выполнению. И этого было достаточно. Беда ощутил неожиданное спокойствие и скребущее чувство внутри, в самом центре мозга, притупилось, несмотря на последовавший толчок земли, сбивший воина с ног.
- «Не промахнись.» - пожелал Винсент в темноту своего сознания, наблюдая за тем, как свет озарения принялся тускнеть в его голове.
Желание нашло отклик, тонкую тропу, изъян. И иллюзия задрожала, колокольный звон участился, становясь непрерывной звуковой волной, краски окружения смешались. И после все исчезло.

Непонятно сколько прошло времени, но бывшая баронесса ощутила полет своего тела, а после сильный, беспощадный толчок вперед. Она вылетела из воздуха, из портала, из иллюзии – называй как хочешь – головой вперед. Магия вытолкнула волшебницу, как выбрасывают из кабака пьяного и буйного посетителя. И приземлилась собирающая кости не на жесткие, источенные временем камни круглого перекрестка, но на мягкую траву и ярко пахнущую землю. И все было при ней на первый взгляд - ее иллюзия красоты, ее искорёженное огнем и некромантом, болезненное тело, ее ворох юбок. Все было при ней, кроме двух монет и ножа с утолщенным лезвием. И возможно в иллюзии после случившегося осталось от женщины еще нечто нематериальное, но на этот вопрос могла ответить только сама Ския.
Конь Беды, пасущийся недалеко, в поле зрения, отшатнулся испуганно и принялся напряженно и шумно вдыхать через крупные ноздри воздух. На его прежнего всадника женщина походила мало.

- Вот это приключение. – раздался сиплый, прерывающийся голос Винсента. Он выбрался с рыночной площади тоже, но его не выбросило за пределы города на мягкую траву. Воин находился на территории иллюзии, под сводом прохода, под аркой, там где раньше лежало его обгоревшее тело. И шевелиться он был не в состоянии – рукоятка знакомого некромантке ножа торчала из-под ребра, немного сместившись. Проклятый был белым, рот его синим и его начинало трясти – он знал, что погибает. Слишком широкий и длинный был у бывшей баронессы кинжал, не для трав так точно он был предназначен.
- Я оказывается успел забыть какого это. Безумие.

Отредактировано Винсент де Крориум (11.11.2021 16:31)

+2

44

Она была жива - мертвые не чувствуют ни усталости, ни боли.
Ския распахнула глаза, боясь увидеть вокруг себя реки крови и рушащийся мир - но все, что ее окружало, было знакомым. И привычным. Она уже видела эти развалины именно с этой точки - правда, в полумраке, а не в ярком солнечном свете.
Сейчас они казались почти безобидными: ни тумана, ни зловещего шепота, ни воронов. Всего-то ночь прошла...
Бывают ночи, которые длятся вечность. Как целая жизнь.
Она оперлась ладонями о землю и села - руки все еще были липкими. Кровь забилась под коротко остриженные ногти, пятнами осталась на черном платье и плаще. Все случившееся не было сном - и не было иллюзией в полной мере.
Но насколько оно было реальным?
Некромантка настороженно огляделась по сторонам - теперь ей все казалось, что за ней наблюдают внимательные, пристальные глаза. Но увидела только тревожно принюхивавшегося коня.
Винсент...

- Где твой хозяин? - Ския тяжело встала, подошла к скакуну поближе, но тот не дался, шарахнувшись от запаха крови и смерти, окутавшего баронессу. Он вовсе не был похож на того яростного боевого коня из иллюзии - со временем, когда сияние рыцаря Белого Меча померкло, и кони его стали иными.
Но куда делся сам бывший рыцарь?
— Вот это приключение.
Она услышала его голос возле самого входа, за той незримой чертой, которую так самонадеянно переступила ночью.
- Ты здесь, - Ския сама удивилась, расслышав в собственном голосе слабые, едва заметные нотки облегчения. Все-таки это означало, что она не сошла с ума, ей не привиделось, и ее странный ночной попутчик тоже благополучно выбрался из ловушки.
Или все же не выбрался...
Он был там - с ее ножом в груди, бледный, волосы прилипли ко лбу. Она сразу поняла, что удар смертелен - некроманты в этом не ошибаются.
И он был за чертой - за границей Руин. В ловушке, из которой выбралась только она одна.
Ския медленно подошла, остановившись перед самой аркой. Он лежал по другую ее сторону и хорошо мог ее видеть - теперь в облике черной колдуньи не было ни угрозы, ни страха. Уставшая женщина, не спавшая всю ночь, заляпанная кровью, своей и чужой - даже ее колдовская, гипнотическая красота потускнела.
- Все-таки мне не привиделось, что я попала в тебя... - она опустилась на траву возле самой арки, вытянула ноги. Слишком устала, чтобы стоять. Да и куда теперь бежать? Его рана смертельна, а рваться на ту сторону за телом и рисковать снова попасть под власть иллюзий она не хотела. Не готова была переступать черту ради него.
Кто знает, может, однажды ей придется это сделать в другое время и в другом месте?
— Я оказывается успел забыть какого это. Безумие.
- Я не хотела тебя убивать... в этот раз, - в устах Скии это было практически извинение. - Я хотела, чтобы мы оба выбрались.
Кто знает, что она загадала там, у кровавого фонтана, требующего подношений? Она и сама уже не помнила, все произошло так быстро...
- Мы оба видели то, что видели. Значит, не такое это и безумие, - она прислонилась спиной к арке и откинула голову назад, не сводя с умирающего пронзительных зеленых глаз. - Ты воскреснешь теперь?
Ее ожидание его смерти, как ни странно, не было ожиданием стервятника, голодного до добычи. Ей хотелось заполучить его тело, чтобы узнать, как работает наложенное на него проклятье - но не так. И не сейчас. За эту ночь он, как минимум, трижды спас ей жизнь - можно было проявить и немного уважения.
Однажды он уже простил ее за то самое, первое убийство. Сколько еще смертей от ее руки ему потребуется простить?
- Я подожду здесь, - она сама не знала, зачем. - Надеюсь, ты не будешь против того, что я не полезла в руины второй раз? Просто посижу здесь... до конца.
Как... не враг, но хотя бы союзник.
Они оба знали друг о друге уже куда больше, чем могут знать враги или временные союзники.
На губах Винсента уже пузырилась кровь.
Жестокая смерть.

Отредактировано Ския (11.11.2021 17:23)

+3

45

Несмотря на то, что их поиски не увенчались успехом и ни единого подлинного следа некроманта не было найдено, сейчас на пороге очередной смерти Винсент неожиданно чувствовал некое умиротворение. И этого он тоже давно не испытывал. И никакая боль раздирающая внутренности по-настоящему и истинный сковывающий каждую клетку тела холод не могли сейчас испоганить это чувство и этот момент.
- «Воскресну ли я за пределами этого города или останусь в его стенах навсегда?» - медленно, словно ворочая тяжелый камень, подумал Винсент, ощущая как остатки тепла покидают его тело, впитываются в камни и землю между ними.
- «Не выйдя отсюда я смогу наконец забыться, не так как в том варианте будущего, но по-настоящему. Наверное, это не самое плохое решение.» - выдохнул Беда, аккуратно и с какой-то нежностью сжимая часть рукояти и торчащее лезвие ножа. Воин обожал оружие, как любой ребенок, и всегда находил к каждому свой подход. И от этого было еще более печально, когда при очередной смерти он терял хороший экземпляр. Не всегда была возможность вернуться к телу.
- «Иллюзия поможет мне забыться, я знаю.» - Винсент перевел помутневший, тусклый взгляд на стену перед ним. И сейчас он видел совсем не кирпичи, но целое не поддавшееся огню родовое поместье, бесконечное поле ржи и виноградники у самого здания. Все живы, все в здравии, не будет ни лишений, ни преодолений. И Беда проживет прекрасную жизнь, возможно никогда не взяв в руки меча и не попав в школу мастеров.
Так облегчающе, милосердно и желанно, но женский, сиплый голос возвращает в реальность.

- Все-таки мне не привиделось, что я попала в тебя...
- Почти в самое сердце попала, всего несколько миллиметров. – медленно произнес Беда, желая то ли сплюнуть, то ли хорошо прокашляться, то ли наоборот проглотить мокроту. Он несильно растянул губы, показывая всем своим видом «и такое случается, кошка».
Видение дома и желто-зеленое поле никуда не исчезло, оно продолжало маячить на краю взгляда. Приятно пахнуло печкой и свежей теплой сладкой булкой.
- Я хотела, чтобы мы оба выбрались.
- У тебя еще есть шанс выбраться из этого кошмара, отпустить и отступить. – Винсент несильно поморщился, все также придерживая или наоборот держась за нож покалеченными пальцами. И определенно точно Беда говорил не об иллюзорном городе мертвых, а о некроманте, о мести, о цели жизни и о прочей сопутствующей шелухе.
- Поверь, за этим порогом ничего хорошего нет. – он кивнул в сторону полоски между травой и камнем. Идеальная ситуация, отражение всей жизни, как воина, так и бывшей баронессы. И он совершенно не возражал на тот счет где и как опустилась собирающая кости.
- Но в тебе возможно еще осталось. – верить в лучшее было всегда легче по отношению к иным, чем к себе. Более того разум воина подсказывал, что загаданное ею желание было не черным, кровавым и злым в своей сути. Значит не все было еще потеряно.

- Ты воскреснешь теперь?
- А ты будешь сожалеть в обоих случаях? – несмотря на усиливающийся колотун, бело лицо и невидящий взгляд с поволокой Винсент весело оскалился в ответ. Он прекрасно чувствовал на своей коже тот пронзительный, замирающий взгляд, которым бывшая баронесса смотрела на умирающего. Она смотрела на него, как человек смотрит на широкую реку с моста – смерть была природным явлением, сильное течение тоже. И не нужно было проливать по утекающей воде слезы.

- Я подожду здесь.
- На всякий, кошелек с монетами лежит под тремя камнями слева по дороге. – произнес Беда не сразу, он несколько длинных секунд прислушивался к сказанному черной волшебницей и, наверное, пытался постичь непостигаемое. И какая-то уверенность неожиданно отразилась у него в глазах, в самом центре зрачка.

Видение поместья все еще маячило рядом, но оно принялось сжиматься и таять, как таит лед на солнце.
- «Ждать бывает утомительно.»
Прекрасная картинка, иллюзия, наваждение исчезло, оставляя после себя слабый запах печки и муки.
Ты все-таки, но сделал свой выбор, приятель. Будущее не станет играть с тобой в поддавки и все может закончиться тем, что показала тебе иллюзия. Но, возможно, это будет того стоить.
- Просто посижу здесь... до конца.
- …конец нам только снится. – почти неслышно произнес Винсент, попадая в водоворот болезненного огня, давления глубины и последних мышечных судорог. Проклятое сознание никак и никогда не желало помирать, но против острого некромантского ножа не было приема. И последний выдох проклятого огласил округу, впуская тишину.
Не было больше надоедливых ворон, никто не смеялся и колокол отпел все что только можно было. Руины резко потеряли былую привлекательность и таинственность, теперь больше отталкивая взгляд, чем притягивая его.
Секреты города мертвых остались при нем, и мертвые охраняли их от тех, кто выбрал на ОДНУ единственную, но нужную секунду не месть, но жизнь.
И в центре иллюзорного города стоял высохший фонтан, в котором сгрудились кости и на дне лежали покрытые свежей кровью монеты среди немногих своих «соратниц».

В этот раз темнота забрала Винсента надолго, видимо в стремлении залечить его «раны», утешить и приголубить. Беда вернулся в этот мир на рассвете следующего дня под шелест ветра в ветках, шум воды и опять совершенно без ничего, с нуля. Не символично ли?
И это воскрешение принесло с собой наслаждение жизнью, которое проклятый испытывал все реже. Не надолго, но неожиданно.

Отредактировано Винсент де Крориум (11.11.2021 22:25)

+3

46

В своей жизни Ския видела множество смертей - куда больше, чем рождений. И мало кто из тех, кого она видела, действительно хотел умереть - даже дряхлые старики, пытавшиеся уйти с достоинством на глазах своих детей и внуков, не прочь были провести в этом мире еще несколько мгновений, несколько ударов сердца. Такова человеческая природа - никто не хочет небытия. И именно поэтому столь сильную власть над сердцами имеет некромантия - единственная магия, способная взаимодействовать с умершими.
Но Винсент, пожалуй, даже ждал смерти - не с тем исступлением, с каким порой взывают о ней тяжелораненные и мучимые болью, но ждал спокойно, как давнюю знакомую.
Человек, обреченный на вечную жизнь, ждал смерти - что за ирония судьбы...
— Поверь, за этим порогом ничего хорошего нет, но в тебе возможно еще осталось.
Ския промолчала. Пусть верит в это. Возможно, ему проще будет умереть, думая, что он спас достойного человека.
Будет ли она сожалеть?
- Я не знаю, - Ския опустила веки. В глаза словно насыпали песка, и солнце светило слишком ярко. Интересно, что видит перед собой Винсент? Она изучала о смерти и посмертии все, что только могла найти, но все ее знания были теорией. О чем мог бы рассказать ей Беда, если б захотел.
Возможно, Руины Иллюзий все еще манят его упоительными картинами. Ведь он все еще там - на их территории.
Вернется ли он, если согласится играть по их правилам?
Ския неожиданно поняла, что нет. И что эта смерть действительно может стать последней - не для тела Винсента, но, пожалуй, для его сущности. Руинам будет легко поглотить его.
- Эй! - позвала она, открыв глаза, но ответа не дождалась. Беда был мертв, и лицо его было бледным и спокойным, окровавленные губы сомкнуты.
Некромантка снова сомкнула ресницы и откинула голову. Воскреснет он или нет?
Она подождет, как и обещала.

Ждать она, несмотря на свою нетерпеливую вспыльчивость, умела, погрузившись в неподвижность и тишину. В какой-то момент даже задремала - в шаге от проклятых руин и погибельного места, все в том же положении. А когда очнулась - от голода и спустившегося на землю холодка - вокруг нее уже снова царила ночь.
Винсент не воскрес.
Конь его все еще пасся неподалеку, уже подобравшись ближе к ней, как к единственному живому человеку в округе. Живое тянется к живому, каким бы оно ни было.
Возможно, он все-таки сдался Руинам, и не придет уже никогда. Скорее всего, в этом он нашел для себя возможность отдохнуть.
Какая жалость. Пропал уникальный магический эксперимент. И... человек, который, впервые за долгие годы, вызвал настоящий интерес Черной баронессы, и который сам разглядел внутри нее нечто. Человеческое. И живое.
Чувствуя необъяснимую досаду, Ския поднялась, со стоном растерла затекшие конечности и болевшую спину и коротким причмокиванием подозвала коня Винсента.
- Не вернется твой хозяин, - она погладила его по морде, похлопала по боку. - А нам надо жить. И поесть чего-нибудь. Отвезешь меня?
Умирающий говорил что-то о деньгах, но Ския, подумав, решила, что ей они не нужны. Из всего его имущества она забрала коня - не оставлять же его здесь! - да одну из седельных сумок с едой и водой. Остальные, со скудными пожитками, оставила там же, где их сбросил сам Винсент - вещи мертвеца останутся мертвым.

Уже в седле она обернулась на Руины, ставшие последним местом его упокоения, и попыталась не думать и не чувствовать. Жалость была слишком сложным чувством - одновременно и очеловечивающим, и унизительным. Ския давно старалась забыть о ней.
Но полностью не получалось.
Она отвернулась и пустила коня неспешной рысцой по дороге. За ее спиной, над развалинами, где, вопреки ее ожиданиям, воскресал Беда, медленно светало.

Отредактировано Ския (12.11.2021 10:52)

+3


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Архив у озера » Сокровищница » [55 Безмятежье 1053] Не верь своим глазам


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно