03.09. Я календарь переверну и снова третье сентября.... 05.06. Доступ к гостевой для гостей вновь открыт. 14.05. Временно закрыта возможность гостям писать в гостевой. Писать сообщения можно через профиль рекламы (Ворон), либо зарегистрировавшись. 14.04. Регистрация на форуме и подача анкет возобновлены. 07.04. Можно ознакомиться с итогами обновления, некоторые мелкие детали будут доработаны.

В день Чернолуния полагается завесить все зеркала и ни в коем случае не смотреть на собственное отражение.

Лучше всегда носить при себе зеркальце чтобы защититься от нечистой силы и проклятий.

Некоторые порождения дикой магии могут свободно проходить сквозь стены.

В Солгарде все желающие могут оформить заявку на тур по тавернам, включающий в себя 10 уникальных заведений со всех уголков мира, и посещение их всех в один день!

Дикая роза на крышке гроба запрет вампира внутри.

В центре опустевшей деревушки подле Фортуны стоит колодец, на бортиках которого грубо нацарапана фраза на эльфийском: «Цена должна быть уплачена».

Старый лес в окрестностях Ольдемора изменился. Звери изменились вместе с ним. Теперь их нужно убивать дважды.

В провинции Хельдемора не стихает молва о страшной угрозе, поджидающей путников на болоте, однако... всякий раз, когда туда прибывали нанятые охотники, они попадали в вполне себе мирную деревеньку.

Беда! Склеп мэра одного небольшого города возле Рон-дю-Буша едва ли не полностью ушел под землю после землятресения. Лежавшие там мирно тела... пропали.

В окрестностях Рон-дю-Буша есть примечательный город, главная особенность которого — кладбище. Поговорите с настоятелем местной церкви и он непременно отыщет для вас могилу... с вашим именем.

Известный мастер ищет бравого героя, дабы увековечить его благородный лик в камне.

Тролль, которого видели недалеко от деревни на болотах, говорит на общем языке и дает разумные советы напуганным путешественникам, встречающих его на пути.

Книги в большой библиотеке при ольдеморской консерватории начали разговаривать, и болтают они преимущественно друг с другом.

В Керноа кто-то повадился убивать горожан. Обнаруживший неизменно замечает, что из тел убитых растут... зеленые кусты.

В Эльмондо обрел популярность торговец, раз в период заглядывающий в столицу и предлагающий всем желающим приобрести удивительно умных зверей. Правда все чаще звучат голоса тех покупателей, которые утверждают, будто иной раз животные ведут себя странно.

Если в Новолуние поставить зажженную свечу на перекресток - можно привлечь Мертвого Феникса, который исполнит любое желание.

Некоторые представители расы шадд странным образом не нуждаются во сне - они вполне могут заболтать вас до смерти!

Эльфы просто обожают декорировать свое жилье и неравнодушны к драгоценностям.

Дворфы никогда не бывают пьяны, что говорится, «в зюзю». А вот гномы напиваются с полкружки пива.

Бросьте ночью 12 Расцвета в воду синие анемоны, подвязанные алой лентой, и в чьих руках они окажутся, с тем вас навек свяжет судьба.

Оборотни не выносят запах ладана и воска.

В Сонном море существуют целые пиратские города! Ничего удивительного, что торговые корабли никогда не ходят в этом направлении.

Хельдемор не отличается сильным флотом: портовые города в гигантском королевстве ничтожно малы!

Положите аркану Луна под подушку в полнолуние чтобы увидеть сон о будущем!

Благословение Луны, которым владеют представители Фэй-Ул, способно исцелить от любого проклятия в течении трех дней после его наложения.

Джинны огня дарят пламя, закованное в магический кристалл, в качестве признания в любви.

В Маяке Скорби обитает призрак водного джинна, который вот уже пятьдесят лет ждет свою возлюбленную и топит каждого, чья нога ступит в воды озера, окружающего маяк.

Фэй-Ул пьянеют от молока, а их дети не нуждаются в пище первые годы жизни - главное, чтобы ребенок находился под Луной.

Самой вкусной для вампиров является кровь их родственников.

Свадьбы в Аркануме проводятся ночью, похороны - днем. Исключение: день Чернолуния, когда ночью можно только хоронить.

В лесу Слез часто пропадают дети, а взрослый путник легко может заблудиться. Очевидцы рассказывают, что призрачный музыкант в праздничной ливрее играет всем заблудшим на флейте, и звук доносится со стороны тропы. А некоторым он предлагает поучаствовать в полуночном балу.

Не соглашайтесь на предложение сократить дорогу от незнакомых путников.

На острове Чайки стоит роскошный особняк, в котором никогда нет людей. Иногда оттуда виден свет, а чей-то голос эхом отдается в коридорах. Говорят что каждый, кто переступит порог, будет всеми забыт.

Озеро Лунная Купель в Лосс'Истэль полностью состоит не из воды, а из лучшего вина, которое опьяняет сладким вкусом!

Утеха стала приютом целым двум ковенам ведьм: неужто им здесь медом намазано?

В языке эльфов нет слова, обозначающего развод.

По ночам кто-то ошивается у кладбищ подле Руин Иллюзий.

В Фортуне дают три телеги золота в придачу тому, кто согласен жениться на дочери маркиза.

В Белфанте очень не любят культистов.

Не стоит покупать оружие у златоперого зверолюда, коли жизнь дорога.

Кто-то оставил лошадь умирать в лесу Ласточки, а та взяла и на второй день заговорила.

Храм Калтэя называют проклятым, потому что в статую древнего божества вселился злой дух и не дает покоя ныне живущим. Благо, живут подле статуи только культисты.

В Озофе то и дело, вот уже десять лет, слышится звон колоколов в день Полнолуния.

Жители утверждают, будто бы портрет леди Марлеам в их городке Вилмор разговаривает и даже дает им указания.

Чем зеленее орк, тем он сильнее и выносливее.

У водопада Дорн-Блю в Ольдеморе живут джинны воды и все, до единого - дивной красоты.

На Ивлире ежегодно в период Претишья происходит турнир воинов. В этом году поучаствует сам сэр Александер Локхард - личный охранник ее Величества королевы Маргарет!

Все аристократы отличаются бледностью кожи, да вот только в Рон-Дю-Буше эти господы будто бы и вовсе солнца не знают.

В мире до сих пор существуют настоящие фэйри, да вот только отличить их от любого другого существа - невозможно!

Фэй-Ул настолько редки, что являются настоящей диковинкой для всего Аркануме. А на диковинки большой спрос. Особенно на черном рынке...

18 Бурана дверь королевского дворца Хельдемора распахивается всем желающим, бал в ночь Первой Луны.

В 15-20 числах в Лосс'Истэле происходит Великая Ярмарка Искусств - это единственный день, когда эльфы позволяют пройти через стену всем.

10 Безмятежья отмечается один из главных праздников - самая длинная ночь года. в Рон-дю-Буше проводится Большой Маскарад.

42 Расцвет - день Солнцестояния, неофициальный праздник Пылающих Маков в Ольдеморе, когда молодые люди ищут цветок папоротника и гадают.

22 Разгара отмечается Урожайный Вал в Фортуне.

Каждую ночь спящие жители Кортелий подле Утехи выбираются из своих постелей, спускаются к неестественно синему озеру и ходят по его песчаному дну. Поутру их тела всплывают, а селяне всерьез боятся спать.

Арканум. Тени Луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Рукописи о былом » [32 Безмятежье 1057] Особая орочья магия


[32 Безмятежье 1057] Особая орочья магия

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

Особая орочья магия

https://i.imgur.com/7TP9tRal.png

Улл'Парса, лагерь орков Пепельной Руки | Сразу после событий эпизода [30 Безмятежье 1057] Ключи от будущего ищи в прошлом Бурхад | Ския


Бурхад, Старший шаман клана Пепельной Руки прослышал, что в племени соседей-зверолюдов гостила человеческая колдунья, и хотел бы пригласить ее для беседы. В интересах же Скии - обзавестись "своими" глазами и ушами в Улл'Парсе.

Закрутить колесо Аркан?
нет

+1

2

- Я понимаю, наш долг утомляет тебя, - шаман самыми подушечками ледяных пальев провёл по щекам одного из самых молодых разведчиков племени. Юнцу не было и тридцати, и он не так давно получил свою первую татуировку. Но у него был... Талант. Он тихо ходил, тихо дышал, умел смешаться даже с толпой других племен. Удобно. Достаточно удобно, чтобы Бурхад отмечал отчёты этого мальчишки в своих дневниках.
- Но не предавайся унынию и скорби. Пускай ты и не сражаешься, как твои старшие братья, ты помогаешь нашему великому делу иначе.
Шаман смотрит прямо в чужие глаза. Карие. Усталые. Немного встревоженные. И, конечно же, напряженные. Он видел каждый красный сосудик в глазу своей жертвы, и, казалось, чувствовал, как они дрожат от напряжения. Готовые порваться. Готовые залить зрачок ярким красным. Голос шамана ещё сильнее теплеет. Бурхад старался напомнить мальчику о не так давно умершем отце. Заставить довериться чуть больше - хотя бы для того, чтобы не тратить силы на магию. Привлечение всего внимания этого маленького разведчика может пройти и без очаровательных улыбок, и без шёпота в самую шею - как минимум потому, что до следующего жертвоприношения ещё один день.
- И делаешь это гораздо, гораздо лучше.
Рука шамана мягко направляет мальчика ниже, позволяя сесть прямо на столешницу, за которым шаман обычно смешивает благовония. К счастью, сейчас там не было ни мисок, ни ступки, ни кинжалов - иначе диалог закончился бы раньше.
- Я не должен...
- Я знаю, что ты ходил туда, куда не следовало, нарушая договоренности с соседями. Это нормально. Все мы это делаем.
Глаза опускаются.
Да дери тебя вся тысяча могучих богов!
- Это нормально. Это правильно. Наши более дикарские соплеменники шлют разведчиков к нам, чтобы выведать наши секреты.Мы имеем полное право поступать точно так же. Это справедливо.
Прошла минута. Другая. Наконец, мальчонка, взвесив все за и против, решил рассказать шаману полную правду.
Во всяком случае, именно так считал сам Краснопалый.
- Зверолюды. У них была... Чужачка. Она ходила к их шаману. И там...
По-отчески старший шаман накрыл ладонь разведчика своей. Теплые, совсем мягкие, почти детские руки. Приятное ощущение.
Хоть мальчишка и вздрагивает - прямой контакт ему куда менее приятен.
- Там был один из младших родичей.
- Племя? - показная мягкость спадает. Шаман почти до боли сжимает чужие ладони.
- Не наш. И не носил знаков различия.
Шаман качает головой. Не то, что хотелось бы слышать. Если бы он получил хотя бы ложное доказательство того, что Чернозубые пытаются натравить зверолюдов на Пепельную Руку - можно было убрать этих дикарей с политической карты Улл'Парсы.
- Но он видел чужачку. Хотел прогнать. Поднял руку.
- И? - отвлеченный от собственных мыслей, шаман звучал почти раздраженно.
- Она его пальцем ткнула. Повалился. Не умер, но... Отравился.
В шатре повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь сбивчивым дыханием юнца. Именно потому не хотел он говорить с старшим шаманом об этой случае.
- ...Ты уверен?
- Она затем сорвалась вместе с зверолюдским шаманом.
Впервые за последние три месяца колдун посмел вдохнуть - не глотнуть воздуха, чтобы продолжить разговор, а сделать вдох. Просто так. Горячий, удушливый, полный благовоний воздух наполнил лёгкие, раздув грудную клетку шамана.  И напомнил, что надо бы сегодня на ночь оставить шатер проветриваться - иначе, не дай боги, тут совсем не останется, чем дышать, и его новые посетители угорят.
Не менее громко и драматично он выдохнул.
Это даже лучше, чем он мог предполагать. Маги с других краёв ходят в Улл'Парсу к зверолюдским магам.
Зачем?
Бывший почти всю свою жизни единственным владельцем сверхъестественных способностей в своём окружении, шаман не мог не радоваться этим новостям. Либо эта земля так полна сокрытой магии, что сюда приходят чужаки, чтобы к ней прильнуть... Либо у него появился материал для шантажа каравана зверолюдов. А это тоже многого стоит. Как минимум - минимальной поставки тканей, бумаги и хорошего металла, которые в этой пустоши очень трудно достать. Да и побольше пищи не помешало бы...
- Ты сделал хорошее дело. Молодец, Тарод. Я... поговорю с вождём по поводу твоего будущего. Возможно, я и правда возьму тебя в ученики. Ты молодец, что не утаил от меня эту встречу, - наконец, заметил, что он больно долго держал мальчишку за руки. Тот кривится. И от боли с сжатых пальцах, и от того, что сейчас будет.
- Будь другом, Тарод. Приведи ко мне эту колдунью. Живой. И, желательно, по доброй воле. Я предупрежу лагерных и поговорю с вождём за это время, а ты - найди колдунью и приведи её ко мне. Помнишь, где она? Сможешь сыскать и привести?
Судорожно мальчишка кивнул, поспешно выбегая из шатра. А шаман... Шумно выдохнув, он предпочёл просто покрепче закутаться в свою накидку и прикрыть посильнее нос. Если это правда колдунья - ему потребуется, по меньшей мере, окурить свой шатер сначала серой, а потом благовониями. Окуривание же выводит магию из места, верно?
Оставалось надеяться, что мальчишка сможет найти ведьму, а старый ритуал правда принесет защиту от чужого колдовства в его доме. Даже если это просто орочья примета, зародившаяся как раз после падения касты шаманов.

Отредактировано Бурхад (24.01.2022 11:15)

+2

3

На этот раз с караваном не было словоохотливого Шиватара. И хотя у нее было поручительство Ведающего, эти зверолюды смотрели на нее чуть более настороженно, чем тогда, когда она только направлялась в Улл'Парсу.
Несмотря на то, что они с Рейшааром расстались не лучшим образом, Ския была вполне удовлетворена поездкой: драгоценный дневник был у нее. Ей не терпелось раскрыть его, изучить от корки до корки, погрузиться в мысли своего заклятого врага, вскрыть его память... но приходилось ждать. Вряд ли сопровождавшие караван зверолюды умели читать на общем, но рисковать Черная Баронесса не хотела, равно как и показывать свою добычу.
Относительно скоро она будет дома, и там сможет узнать о том, что привело Некроманта из Улл'Парсы к пику его величия.
Она не ожидала от Рейшаара удара в спину - молодой шаман казался ей слишком правильным и честным. Такой не играет подло и не посылает убийц к ученице Некроманта, которую сам же отпустил восвояси. Да, он угрожал ей этим, но Ския не верила, что он все же это сделает.
Вплоть до того самого момента, когда на первом же привале к ней подошел молодой орк.

Странное дело: Ския не помнила, чтобы он шел с караваном - и, кажется, никто не помнил. В караване зверолюдов вообще не было их ближайших соседей-орков - те предпочитали не соваться на человеческие территории. И потому, когда к ней, в одиночестве гревшей руки возле костра, из сгущавшихся сумерек вышел орк и спокойно, как ни в чем не бывало, сел напротив, Собирающая кости напряженно выпрямилась и настороженно уставилась на него.
- Не пугайся... Ведающая. Я не... причинять зла. Поговорить...
Говорил он на общем с сильным акцентом, но его осторожные, плавные движения и выставленные вперед ладони говорили о мирных намерениях лучше слов. По крайней мере, пока - мирных.
И слово, обозначавшее на элтее Ведающую, Ския тоже успела запомнить. К шаманам одинаково почтительно относились и орки, и фелиды. Кажется.
- Поговорить о чем? - спросила она, осторожно подбирая слова.
Она слишком мало знала орков. Видела их в воспоминаниях Винсента - в Руинах Иллюзий, в видении, окрашенном паническим страхом, но там они были по воле Иллюзии еще более чудовищными, чем обычно. Не слишком хорошее впечатление произвел на нее и пьяный молодняк в лагере фелидов. Но этот не выглядел ни пьяным, ни агрессивным - и, насколько могла судить Ския, был совсем еще юн: клыки не выдавались так же явно, как у более старших соплеменников, мышцы не бугрились опасной горой, да и волосы еще не отросли той гривой, какой мог бы гордиться бывалый воин.
Совсем, должно быть, мальчишка - по их меркам.
- Наш шаман... Бурхад из Клана Пепельной Руки... проявляет гостеприимство, - все так же медленно, разборчиво говорил орочий юнец. - Он желает пригласить тебя в Клан... почетной гостьей.
- Для чего?
- Поговорить. Обряд для наших богов. Честь для чужеземца, - он заволновался, заговорил коротко, рублено.
- Честь быть съеденной во имя ваших богов? - усмехнулась Ския.
Когда мальчишка это разобрал, то встревожился еще сильнее.
- Не съесть! Нет, нет! - торопливо принялся отрицать он. - Поговорить. Слышал о твоей магии. У фелидов. Хочет узнать больше...
Ския задумалась, не сводя с юного разведчика пристального, змеиного взгляда. Этот взгляд невольно напоминал ему того, о ком он только что говорил - тот тоже, казалось, видел все его помыслы насквозь.
Собирающая кости взвешивала все за и против. Отправиться с орком - очень рискованно. В лагере фелидов от их агрессии ее защитило только вмешательство Рейшаара и законы гостеприимства. Орки, как ей показалось, были не слишком-то разборчивы в их соблюдении.
Но вдруг этот Бурхад может что-то знать о Теобальде? Что-то, чего не знал Рейшаар? Вдруг в Улл'Парсе еще остались знания, которыми она могла бы поживиться?
- А Рейшаар? - спросила она, не двигаясь с места. Возможно ли, что юный шаман исполнил свою угрозу и отправил весть соплеменникам, чтобы они догнали и убили некромантку?
- Что? - непонимающе сощурился молодой орк.
- Ведающий Рейшаар. Из племени фелидов. Он рассказал?
- Нет, - замотал головой тот. - Он ничего не говорил...
Ския вновь оглянулась на караван. Зверолюды не слишком-то обращали на нее внимание - как и на ее невесть откуда взявшегося собеседника.
- А если я откажусь? Потащишь силой?
Во взгляде орка мелькнуло замешательство. Вступать в схватку с колдуньей, о силах которой он ничего толком не знал, ему явно не хотелось, но и ослушаться приказа своего шамана он боялся.
- Не посмею, - наконец, сказал он. - Великий Бурхад просил вежливо тебя пригласить. Никто тебе вреда не причинит. Клянусь... Я, Тарод из Клана Пепельной Руки, клянусь.
В знак подтверждения он вытащил из ножен длинный нож с широким у основания лезвием - Ския не шевельнулась, но зеленые глаза настороженно сверкнули. Юнец приставил острие ножа к собственному сердцу, сделал быстрый, короткий надрез - из маленькой царапины вытекла капля темной крови.
Орочья клятва? Обещание? Гарантия?
Ския внезапно подалась вперед, коснулась его раны длинным пальцем, снимая каплю крови. Помедлила, не сводя взгляда с карих глаз. Затем промокнула пальцы платком, оставив на нем красное пятно.
Отдавать некроманту свою кровь ничуть не менее безопасно, чем отдавать ее вампиру...
- Что ж, Тарод из Клана Пепельной Руки, - медленно проговорила Ския. - Принимаю твой зарок и твою клятву. Навеки прокляты будут те, кто нарушит законы гостеприимства.
Она убрала платок в карман и тщательно завязала свой вещевой мешок. Во взгляде Тарода прибавилось страха - и странного, невольного уважения.
- Мы можем отправиться прямо сейчас... Ведающая. К утру поспеем. Я привел лошадей, но ты можешь ехать на своей.
- Предпочту на своей, - Ския поднялась на ноги и поморщилась, представив ночную скачку. Благо, к лошади Рейшаара она успела хоть немного привыкнуть. - И не слишком быстро.

Отредактировано Ския (24.01.2022 12:52)

+2

4

Многого от этого задания Бурхад и не ждал - понимал, что мальчишку настоящая колдунья может легко убить, да и, тем более, если она подруга зверолюдов - то выдвигается не одна, а наверняка с их караваном: мальчишка может и не найти их. Или не успеть.
Но, стоит признать - своего рода надежды орк действительно на эту миссию возлагал. Именно по поручению шамана достали из своих стойл лошадей - наиболее приемлимый для человека вариант транспорта. Целых восемь штук в своё время привели их воины с войны!
Сейчас осталось вдвое меньше - но, как и предугадывал Вождь, эти животные пригодились. И даже не для кавалерийского отряда - ведь всем известно, что лучше всего в бою себя показывает ездовой волк, а не тупой кусок травоядной конины - а для дипломатической миссии.

О, неисповедимы пути богов.
Настолько же, насколько непостижимо и то, как долго можно ловить одну девчонку.
Бурхад давал самые четкие наказы: найти, привести, если будет сопротивляться - брать силой, если захочет гарантий - клясться на крови и приглашать в святая святых, слушать богов. И, глядя на стремительно сгоряющие одна за другой лучинки, шаман начинал понимать - или мальчишка не справился, или эти лошади куда медленнее, чем Краснопалый привык думать.
Так что, все равно не желавший (даже если бы у него была такая потребность - он не смог бы на нервной почве) спать всю ночь, шаман вместо того занялся другими, рутинными делами: всё-таки обкурил и серой, и благовониями своё жилище, после чего оставил проветриваться, потренировал своё общий с одним из дозорных, помолился и даже успел натереть бороду отваром. А ещё - покормился от точно так же спавшего вождя, припадая к порезанному строго ради него запястью, ибо уже этой ночью ему могут потребоваться силы!

Но все эти часы - буквально - подготовки канули в саму пустоту, когда шаман встретил рассвет, ожидая нерасторопного подручного.
Пришлось прятаться в пахнущем серой шатре. Снова. И особенно - прятать полуослепший от единого взгляда на яркое рассветное солнце глаз и обожжённые светом, точно попыткой ухватиться за раскаленный металл, пальцы. Что ж, лучше бы этой колдунье стоит потраченных на себя ожиданий - а заживления орк дождётся и в темноте своего прибежища, уже смазывая пальцы целебными мазями. Само собой, он держал при себе мази - по крайней мере, от ожогов. Да, это вызывало вопросы, особенно у лекаря, к которому шаман регулярно обращался за такими - но, что поделать, специфика работы Колдуна такова, что он в любой момент может затребовать и крови раненого солдата, и мазь от ожогов, и избавиться от всех зеркал в лагере, обвиняя их в связи с нечестивой магией джиннов. Сила, которую приносил племени старший шаман, вызывала достаточно уважения, чтобы эти просьбы исполнялись - хотя бы приличий ради, как называл это сам Бурхад.

Хотя не все его просьбы одобрялись - ту же встречу с человеческой ведьмой пришлось почти обманом согласовать с Вождём, слишком сонным и думающем о другом, чтобы воспринять слова "до завтрашней ночи у нас будет гостья из человеческого народа" и "сердечно прошу, чтобы воины оказывали ей то же почтение, что и мне" всерьёз. Но, раз Вождь сонно хмыкнул "да", то шаман имел полное право ожидать, что он выполнит свою часть уговора. Ибо, в отличии от его подручных, его Владыка хотя бы следовал ожиданиям Краснопалого.

Ожидание - почти нелепое, с могучим шаманом, прячущим пальцы склянке с холодящей мазью буквально до средних фаланг - затягивалось. Пока шум в лагере, состоящий преимущественно из звуков занятий, а не болтовни, не разорвала столь необычная тишина. Даже за стенами своего обитализа шаман слышал, как перестал стучать молотом кузнец, как затих тренировочный поединок, как замолк даже единственный раненный в лазарете. Ошибки быть не могло. Лишь что-то поистине неестественное стало бы причиной такого молчания. А значит, гостья прибыла.
Ведь чужаку не место в сердце зарождающейся орочьей страны. Пепельные руки, может, и не были ксенофобами, но даже вождям иных племен отказывали в разделении священных таинств - потому, что те не готовы, потому, что те слишком отдалились от своих орочьих корней и забыли первородных богов. Что уж говорить о явлении в главный лагерь - не охотничий закуток, не в старый гарнизон на границах былой войны - инородца.

А, значит, пора вмешаться снова, посильнее натянув крашеный охрой капюшон, не по погоде засунув руки в тугую муфту волчьей шерсти и, обязательно, проверив, насколько высоко уже солнце. Хм. Ладно, они опоздали только на два или три, по его ожиданиям, часа. Спасибо, что солнце хотя бы не в цените - тогда труднее было бы прятаться по теням лагеря. А так орк очень удачно вышел к одному из развешенных знамен - и укрылся за ним от трижды клятого светила.

- Братья и сестры, дочери и сыны Варрха'Морры. Прошу вас, не гневайтесь на чужестранку. Не считайте предателем Тарода - ибо действовал он по моему благословению, по воле вождя. Этот человек - гость лично мой, и я принимаю её во благо нашего рода. Она разделит с нами кров на один день и одну ночь, - шаман очень надеялся, что не все их орков помнят, что сегодня ночью он как раз будет чествовать Шепчущего-во-Тьме.
Он знал, как сейчас сверлит его взглядом телохранитель вождя. Он знал, как молодая ученица лекаря щурит глаза, пытаясь разглядеть невиданную гостью. Он знал, что если бы он не упомянул Вождя - даже его посчитали бы заигрывающим слишком далеко.
- Ведь мы, - внезапно перешёл он с родного языка на неблагозвучный, квакающий общий, сохраняя, впрочем, и певучесть речи, и стремление разбивать сложные слова на несколько частей.
- Не враги с той поры, как мертва война. Мы должны дать знать всему чело'вечес'кому суще'ству, что орк - это больше, чем дикарь - Топор Крови.
Те немногие, что освоили не Элтею, а всеобщий, их тех немногих, что занимался изучением иностранных языков, на этом моменте должны были переглянуться. В том числе - из-за того, какие обороты выбирал шаман. Опыта в общении на общем ему явно не хватало.
Он, наконец, поднял взгляд - слава капюшону и знамени за спиной, он смог разглядеть хотя бы силуэт гостьи обожжённым светом глазом, но показывать здоровый пока не решался - боялся, конечно, зеркал и иных отражающих поверхностей, что мог бы носить с собой человек.
- Привет тебе, чело'век, в доме моем. В доме орков Руки Пепла.

+2

5

Если для фелидов чужеземка-человек была диковинкой, то для орков - диковинкой опасной. Это Ския поняла по тому, как осторожно стал вести себя молодой Тарод, подъезжая к лагерю.
И то сказать - орочье стойбище было видно и слышно издалека. Этот лагерь ничуть не походил на стоянку тех же зверолюдов: шатров было много больше, да и сами они были куда крупнее. Внутри этого дикарского города были проложены собственные маршруты, а по периметру Ския обнаружила несколько укреплений и даже дозорных башен, откуда вполне сподручно было осыпать врага камнями или стрелами.
- С кем вы здесь, в степях, воюете? - спросила она своего проводника.
Тарод покосился на нее, размышляя.
- Кровавые топоры. Чернозубые. Много врагов, - он неопределенно махнул рукой в степь.
- Другие кланы орков? - догадалась Ския. - Но почему? Что вам здесь-то делить?
- Земли. Еда. Рабы, - он пожал плечами. - Доблесть в бою.
Воюют из любви к войне. Собирающая кости слышала об этом - орки грызлись между собой ничуть не хуже людей, пожалуй, даже с большим удовольствием. О войне между людскими народами уже давно и слышно не было, но эти создания неведомых богов с упоением проливали кровь друг друга.

Почти всю дорогу Тарод молчал, и Ския сама не пыталась его разговорить, сосредоточившись на том, чтобы удерживаться в седле. Она не привыкла к долгой скачке и быстрой езде, ее ослабленное магией тело быстро утомлялось, и чуть за полночь некромантка затребовала привал, не слушая робких возражений орка.
Ничего. Уж если она - почетный гость, то нет никакого смысла заставлять почетного гостя страдать в дороге и торопиться, словно на собственные похороны.
Тарод что-то ворчал на элтее, но сдался. Подождал часа три, покуда она немного передохнет, глотнет своих зелий из фляги, прочешет гребнем и перезаплетет растрепавшиеся черные волосы в длинную свободную косу. Раз ее ждет Великий Шаман, представать перед ним лохматой и неумытой бродяжкой Ския не собиралась.
Как раз пригодились и рекомендованные Шиватаром украшения - кулоны, серьги и кольца, вновь извлеченные из сумки...
Юный орк наблюдал за ней со смесью недоумения и осторожности - вероятно, думал, что половина этих предметов имеет некое сакральное значение и наделена магией. Кое-что и вправду было, но по-настоящему магические предметы терялись на фоне блестящих безделиц, и отличить их смог бы только действительно знающий.
- Куда ты так торопишься? - поинтересовалась Черная Баронесса, заметив, как нетерпеливо Тарод поглядывает на небо, занявшееся на востоке бледно-желтым.
- Рассвет, - отозвался он. - Великий Бурхад не любит рассвета.
- Почему?
Мальчишка снова замолчал на какое-то время.
- Он - жрец Шепчущего во Тьме, - проговорил он с каким-то опасливым благоговением. - Ночь дает ему силу. Он почти не ест и не пьет, не притрагивается к женщине и строго чтит заветы Шепчущего...
- Так уж прямо постится, - приподняла бровь Ския, но Тарод был абсолютно серьезен. - Сурово. А кто такой Шепчущий во Тьме?
Это ее любопытство орк удовлетворять не пожелал - а может, не знал, как объяснить ей всю важность служения своему неведомому богу, - и она решила придержать расспросы.

Едва лишь они въехали в лагерь, как половина его населения, бросив работу и свои повседневные дела, сбежалась посмотреть. Зрелище было куда внушительнее, чем на стоянке зверолюдов: любой из этих орков, в том числе и женщины, был крупнее, крепче и сильнее хрупкой, бледной и худой некромантки, и почти каждый смотрел угрожающе.
Ей совершенно некстати вновь вспомнилась осада орками Утехи, мельком увиденная ею в воспоминаниях Винсента. В своей ярости и жажде крови орки не оставили в городе никого живого.
Участвовал ли в той битве клан Пепельной Руки?
- Непохоже на гостеприимный прием... - едва слышно пробормотала Ския, бросив пронзительный взгляд в спину Тарода. Выпрямилась, откинула капюшон - скрываться не было никакого смысла, так что пусть знают: она - гость, а не вор в ночи, она едет открыто и без угрозы.
Спешиваться она не торопилась, даже когда Тарод остановился перед большим шатром и спрыгнул на землю. Клан подступил ближе - они без смущения рассматривали ее белую кожу, зеленые глаза и черные ткани, из которых была пошита ее одежда, переговаривались между собой на элтее и на ином, незнакомом ей языке, но смолкли, когда вперед выступил крупный орк.
И снова Ския представляла шамана совсем не таким, каков он оказался на самом деле. Великий Бурхад был с головы до ног закутан в тускло-оранжевый плащ с капюшоном, и даже руки прятал в меховой муфте - ни единого клочка кожи на поверхности. Только из-под капюшона на несколько мгновений блеснули глаза. Ни согбенности, ни старости, голос низкий, звучный и рычащий, как у любого орка.
Он говорил что-то своему народу на том непонятном наречии. Ския продолжала сидеть неподвижно на юркой лошадке Рейшаара, и в какой-то момент ей показалось, что никто в племени не воспринял слова шамана всерьез.
Но нет - восприняли. Переглядывались, обсуждали, но ближе к гостье не подступали.
А шаман, наконец, заговорил на общем, подтверждая то, о чем она подумала: она - не враг, они - не дикари.
Ския прочистила горло, оперлась о седло и мягко, по-змеиному, стекла на землю. В окружении высоких орков, перед огромным шаманом напротив, она казалась совсем крохотной.
Интересно, скольких она успеет спалить, если они вдруг решат напасть?..
- Приветствую тебя, Великий Бурхад, и Клан Пепельной Руки, - звучно, медленно, тщательно выговаривая слова, ответила Черная Баронесса и не слишком глубоко, но учтиво поклонилась сперва шаману, затем столпившимся оркам. - Я - Ския из Рон-дю-Буш, что далеко на западе. Для меня честь стать вашим гостем.
Она особенно выделила голосом последние слова.
- Тарод передал мне твое приглашение, Великий Бурхад, и я охотно его принимаю.
Что могло понадобиться от нее этому огромному орку?
О чем нашептал ему его Шепчущий во Тьме?

Отредактировано Ския (25.01.2022 08:11)

+2

6

Если честно, гостья вызывала легкое... Разочарование.
Вне всяких сомнений, она готовилась к поездке. Для той, кто бегает со зверолюдами - даже слишком. Безвкусное сверкание изобилующих украшений, в основании своём дешевых, поверх скромного платья, почти соответствующего орочьим (ладно, Бурхадовым) представлениям о правильной одежде. Волосы незнакомки были слишком ухожены для той, кто был в дороге.
Ему даже не пришлось просить имени - к счастью, несмотря на неорочье происхождение, эта девица - довольно молодая, если равнять по орочьим меркам - знала о банальной вежливости.
- Ския из Рон-дю-Буш, - повторил Бурхад почти без акцента, слава разбитому названию чужой родины.
- Для меня честь встречать тебя в доме моего рода, - и пускай называть это "домом рода" было почти кощунственно (особенно по отношению к великим древним крепостям Варрха'морры, высеченными прямо в вулканической породе) - иного словосочетания для "Лагерь племени" шаман не знал. Он отмеряет гостье ответный поклон, чуть ниже её собственного - хоть и с оглядкой на рост незнакомки, что не могла бы не заметить простого кивка. И правда, некоторые жесты вежливости были поистине универсальны.
- Тогда прошу, клади себя так, где тебе будет удобно. Весь дом - кроме дома вождей - в твоей власти, - капюшон кивает чужестранце ласково, почти успокаивающе. Он предполагает, что она все ещё напряжена. Она не видит разницы между хранителями высокой культуры, что хотят воссоздать во всём величии империю, и разбойничьим сбродом, что сейчас даже не назовёт всех пяти основных стилей орочьего стихосложения.И пусть тот, кто говорит, что у орков нет стихосложения, поднимет руку - Бурхад лично её вырвет и запихает этому критику в горло.
- Зверя оставь в доме зверя, - пара вполне универсальных жестов - и Тарод устало повел лошадей к стойлам, кажется, даже радостный тому, что с магами ему по крайней мере в ближайшие несколько минут иметь никаких дел не придётся. Во всяком случае, бурхад слышал вздох облегчения.
- Нет ли голо'да от пути, нет ли скуки? Мы можем дать и пищи, и место для сна, - Бурхад недовольно оглядывает сородичей. Многим из них нельзя отвлекаться от своих дел. Особенно - ради такой дикости, как человек в шатре шамана. Кузнец, кухар, каменщик, да даже дрессировщик - всем им не место сейчас. Не здесь и не сейчас.
Что дальше? Ещё и вождь решит взглянуть?..
О, БОГИ.
Могучие боги. Всеведающие, первородные боги.
Когда Бурхад думал, что сейчас его непосредственный военачальник явится сюда, он гиперболизировал!
Только, кажется, не было в этом никакой гиперболы - только злобная, жестокая реальность. И тычок в плечо от великана, перед которым по своей воле расступились все окружавшие их с собеседницей члены племени. Окинута взглядом великана была и Ския - впрочем, та явно была лишь поводом для краткого, рубленого даже для понимавших язык диалога на орочьем.
- Ты не шутил, значит.
- В последний раз я шутил с тобой семьдесят, если мне не изменяет память, лет назад. Ты ещё помнишь эту шутку?
Вождь смотрел на своего шамана в ответ скорее с усталостью и злостью, чем с принятием и одобрением, но спорить не стал. Как минимум потому, что сейчас - посреди толпы, с гостьей, что уже видела устройство лагеря изнутри - это бесполезно. Да и раз он призвал человека в их лагерь - в этом явно была нужда. Возможно, крайняя.
Или нестареющий маразматик опять увлёкся своими схемами.
Неизвестно, так ли думал его Вождь, но о подобном хоте мыслей своего правителя определённо подумал сам Краснопалый.
- Твоя ответственность.
- Благословение тебе, мой Владыка, - вот теперь орк поклонился глубоко, почти в пояс, выражая безмерное уважение. Даже - почти - без издёвки. Может, время и сделало шамана более ироничным (и, определенно, все менее серьёзным) по отношению к своему Вождю, но верность и трепет перед ним оставались незыблимы.
И пока сам вождь уже - разгонял ротозеев к работе, шаман лишь элегантно - насколько позволяли собственные обожженные пальцы, едва вытащенные из-под плотной муфты - отодвинул шторку, служившую дверями своего обиталища.
- Ския, с чего ты решишь начать? С пищи? С дрёмы? С дела?

+2

7

Орк-шаман казался вежливым и дружелюбным - настолько, что это даже настораживало.
Кому расскажи, что в самом сердце орочьего клана ей встретятся дружелюбные и вежливые орки - не поверят же. Слишком крепка память об орочьих набегах. Слишком натянуты отношения между двумя народами, и Ския сомневалась, что именно она избрана "посланцем мира" со стороны орков.
Куда больше это напоминало личную заинтересованность Великого Бурхада. Ну или же старую-добрую сказку про зайца, приглашенного к волкам на званый ужин. Заяц отделался легким испугом, но Ския была пессимистом, и в сказки давно уже не верила.
Говорил Бурхад на общем забавно, чуть коверкая слова. "Положить себя" Собирающая кости была бы очень рада хоть куда-нибудь, - и даже не обязательно в Дом вождей, - но сейчас было не время расслабляться.
- Благодарю тебя за гостеприимство, - отозвалась Ския, заметив, как недовольно шаман оглядывает своих соплеменников. - Я определенно не испытываю скуки, хотя...
Она прервалась, когда ближайшие к ним орки расступились, пропуская вперед еще одного - на голову выше остальных и могучего, словно гора.
А она еще считала самого Бурхада огромным...
В этом гиганте без труда угадывался вождь племени - по одним только повадкам, взгляду, по тому, как почтительно склонился перед ним шаман в капюшоне. Бурхад определенно встревожился - даже не понимая их язык, Ския догадывалась, что орк-гигант недоволен присутствием в лагере посторонних.
Плохо дело. Похоже, она переоценила значимость шамана для орочьего племени. Но не мог же он пригласить человека, не сообщив об этом вождю.
Или мог?
Ския поймала на себе его оценивающий взгляд и поклонилась в приветствии, но не сказала ни слова. От нее, женщины, хрупкой и слабой в сравнении с орками, вождь вряд ли мог ожидать хоть какой-то угрозы и, в конце концов, удалился, позволив шаману и его гостье идти и призвав собственное племя к порядку.
Поглазели и будет...
Двигаясь вслед за Бурхадом к большому шатру неподалеку, она подумала, что именно это орочье племя не похоже на то, что она до сих пор думала об орках. Не лагерь, а нечто вроде настоящего города с четкой иерархией и структурой, пусть и на свой, непривычный человеку, лад.
Может, они и писать еще умеют?
- Там, откуда я родом, дела нередко обсуждают за трапезой, - чуть улыбнулась она, когда Бурхад отдернул полог шатра, пропуская ее вперед. Пальцы мелькнули на какое-то мгновение, будто шаман не рисковал лишний раз показать свое лицо или тело из-под своих капюшонов и тканей. Все ли боги орков требуют от своих жрецов таких ограничений, или только тот, которому он служил? - Тарод, твой посыльный, дал мне возможность немного отдохнуть в дороге, но от еды я бы не отказалась...
Внутри шатра было просторно, темновато и душно, и запах царил такой, что Ския невольно закашлялась. Сера... сера?! и определенно что-то еще. Благовония, чтобы перебить серный смрад. О, Луна, зачем?!
Возможно, это такая уловка, чтобы гостю кусок в горло не лез... Странно, но мало ли, чего еще она не знает об орках?
- Заранее прости мне... - она прочистила горло, сдерживая кашель, - ...мое невежество на тот случай, если я в чем-то ошибусь. Я мало общалась с вашим народом и не знаю ваших обычаев.
Пообщавшись с фелидами, Собирающая кости полагала, что традиции, столь чтимые зверолюдами, должны быть в чем-то схожи и с орочьими. По крайней мере, в общении и в быту. И если с общением все было более или менее понятно, то вполне обычный деревянный стол, крепкий, о четырех ножках, стоявший в углу, почему-то по-настоящему ее удивил.
Место ему было, скорее, в лаборатории исследователя, чем в шатре орочьего шамана.
Она огляделась по сторонам, остановила взгляд на самом Бурхаде, который под пологом наконец-то стащил свой капюшон. У него оказалось совершенно обычное - для орка, разумеется, - лицо. Ския затруднялась определить его возраст: волосы и борода были светлыми, но была ли то седина или природная особенность? Двигался и говорил шаман не так, как мог бы его дряхлый соплеменник.
- Мне кажется, что племя Пепельной руки не слишком похоже на тех орков, которых мне доводилось видеть прежде, - проговорила Ския, не скрывая любопытства.
Больше дисциплины - строгой, почти военной. Больше порядка. Больше условностей.

Отредактировано Ския (25.01.2022 16:09)

+2

8

- Там, откуда я родом, дела нередко обсуждают за трапезой,- он повторил эти слова трижды, полушёпотом, подбирая верный смысл.
Эти  слова ударили почти в затылок.
Во-первых, он не знал, что такое эта "trapeza". Впрочем, из контекста его предложений, "trapeza" - это. должно быть, "обед". Ладно, хоть это понятно.
Во-вторых, он не ел ничего уже три сотни лет, если не больше. Он не помнил, как это - правильно есть. Боялся, что собственная чувствительность заставит расплакаться от запаха вареного мяса в собственном рту. Да и отвык от от того, чтобы жевать - лишь впиваться клыками в мягкие шеи и затем вытягивать кровь из свежих ран. О, да.
Вот если бы ему было позволено обсуждать свои кулинарные предпочтения открыто - он рассказал бы, что мужчина-орк, опоенный мятным отваром сразу после соития - это действительно прекрасное кушание с великолепным вкусом и тягучим, одурящим ароматом. Но,увы, так трапезничать он уже не имеет права.
А даже если бы гастрономическое упадничество старшего шамана и позволило ему разделить с кем-нибудь обед, он бы банально не смог бы говорить с залитым кровью ртом.
- Да, конечно. Судя смрад, у нас должен быть, - прервался орк, обнюхивая воздух. Его не смущало, что человек могла подумать о чувствительности к запахам за несколько десятков метров, где, в таком же крытом шатре, уже должны были кухарить
- Плоть в воде. Гуща плоти в воде, - иначе эту жидкую кашу (или густую похлёбку?) и не описать. особенно - неорчихе, которая, наверное, все ещё верит, что орки просто так готовы есть живых существ.
А ведь они готовы! Правда, не в быту, а по нужде.
Потому в Пепельной Руке из разумных существ в пищу употреблялись в первую очередь пленные налетчики из соседних племен, если они отказывались сменить знамена и идеологию. Это было идеей Бурхада, и он все ещё ей гордился.
- Её хватит? - куда правильнее были бы слова "этого будет достаточно?", но, не желая выдавать своей неспособности произнести слово "достаточно" с первого раза, он выбрал иные слова.
И скользнул за гостьей следом, снимая капюшон и стараясь лишний раз не вдыхать защищающий от чародейства смрад.
- Я призвал тебя затем, что ты не знаешь нас, - наконец, и ему пришлось вдохнуть. Просто для того, чтобы продолжить разговор.
Шаман об этом тут же пожалел.
- Тогда тебе не будет смысла искать слова. Твоя речь будет правдой, - слово "искренней", которое Бурхад не знал, пришлось тоже заменить.
- Я так же... Хочу дать просьбу. Просьбу: прости. Прости, что речь моя груба, что стоит так, как сказал орк, а не так, как сказал человек, - время показать хотя бы мало-мальское воспитание. Вохзможно, лишь для того, чтобы ещё сильнее смутить чужеродную шаманку, чтобы затруднить ей восприятие всей ситуации. Ведь, по мнению самого Бурхада, сейчас он манипулировал девушкой, пытаясь выдавить из той тайну, что и обеспечила их народу выживание против орков.
- И правда твоя. Пе-пель-на-ий-йа рука, - чужая речь давалась все ещё не слишком хорошо, потому отдельное слово он на этот раз, словно демонстрируя попытку быть цивилизованней, - иная. Мы хотим... Роста цветов? В вашей речи благо всех ведь называется "рост цветов", верно? - он сам сомневался в том, что говорит правильными словами.
- И этот дом - не дом, а... Лагерь. Мы здесь не строим. Мы ждём шанса. Берём орков, которым можно верить наше дело. Когда найдём, сколько нужно - пойдём строить снова. Стены. Храмы. Места рабо'ты. Город, проще сказать. Мы лишь... Как сказать мягко? Спасли себя с мертвой земли. И сейчас хотим строить, - то, что Бурхад говорит - чистая правда. Он хочет перестроить Варрха'Морру с нуля. Даже если это будет стоить некоторых... Потерь с чужой стороны.
Но о потерях он говорить не будет. По меньшей мере, это может убавить аппетит его гостье - а Бурхад не настолько жесток, чтобы лишать кого-то вкуса к чему-либо, пока этот кто-то ещё жив.
- Так что ты почти права: мы иные. Я бы сказал, мы - мудрец  среди грязи и разбоя. Не все мои братья и сестры носят мою мысль, но все знают: мы - дети Варрха'Морры, а не беда Галатеи. Кланы, что ниже нас, это не помнят, - удивительно, но хотя бы названия своей и чужой родины он произнёс без малейшего намёка на акцент. А что не удивительно - так это драматичность, с какой орк горевал и о родине, и о потерянных племенах. Если бы Ския столько же, сколько этот орк, играла замшелую патриотку, хранительницу знаний и одну из последних жриц, что помнит сказки и песни о богах, а не только их имена - она бы играла эту роль точно так же. Разве что, возможно, немногим суше.
- Но это моя мысль и моя беда. У них нет веса в этой речи между мной и тобой. Могу я знать, что за мысль у тебя? Зачем ты пришла в эту землю? И я не о земле Руки Пепла.

+2

9

Понять Бурхада было действительно непросто. Особенно, когда отвлекает и раздражает настойчиво лезущая в ноздри серная вонь.
Может, орки считают ее ароматом?
- За обедом, - подсказала Ския, заметив паузу, во время которой огромный шаман явно обдумывал сказанное ею. Нужно было говорить проще и короче. Воспитанная, как дочь аристократа, Черная баронесса нередко забывалась, и речь ее становилась излишне витиеватой - тот же Винсент не упускал возможности подшутить над ее манерой вести беседу, отлично при этом понимая, что она имеет в виду. К тому же приходилось еще домысливать, что подразумевает Бурхад под тем или иным словом.
Плоть в воде? Скорее всего, какой-то суп. Интересно, из кого?
Разгадывать орочьи лексические загадки оказалось увлекательнее, чем она предполагала.
- Да, вполне хватит, - согласилась Ския, решив не гадать и уж тем более не вертеть носом. Ела она, как правило, немного и небольшими порциями и, несмотря на привычку к изысканной кухне, могла обходиться и простыми блюдами.
Села, осторожно подобрав под себя ноги, на набитый чем-то мягким тюфяк, поближе к столу - точнее, к курительнице с палочкой благовоний. Дышать легче не стало, но въедливая сера ощущалась меньше. Многочисленные побрякушки, браслеты и кулоны звякнули при этом движении. В полумраке лицо Собирающей кости казалось бледным, как мрамор.
- Думаю, мы найдем способ друг друга понять, - кивнула она на заблаговременные извинения Бурхада - не иначе, такую же дань вежливости, как и ее собственные, и приготовилась переводить для себя дальше.
- Роста цветов..? - чуть нахмурилась Ския, но быстро сообразила. - Расцвета. Расцвета клана Пепельной Руки?
Странное желание для орков. Все, что она знала о них, давало понять, что куда охотнее они жаждут войны. Впрочем, не ее ли они имели в виду под "расцветом"?
То, что Бурхад говорил дальше, косвенным образом подтверждало ее догадки. Клан, который желает не просто грабительских набегов, а строительства цивилизации. Города. Роста их численности.
Будь некромантка ярой патриоткой, эти слова насторожили бы ее. Орочьи племена и без того являлись угрозой с юго-востока, но до тех пор, пока они были разрознены и устраивали бессистемные налеты на близлежащие человеческие поселения, их можно было остановить, отбить и прогнать обратно в Улл'Парсу. Но орки организованные, дисциплинированные и сильные - совершенно другой противник.
Стоит ли бить тревогу об этой потенциально новой опасности?
С другой стороны, кто она - военный стратег? Разведчик? Каким боком это касается Рон-дю-Буша и ее лично?
Вполне возможно, что она и не доживет до тех времен, когда клан Бурхада станет настоящей проблемой для людей и эльфов...
- Я читала про Варрха'Морру, остров, поглощенный тьмой, но лишь пару строк, не более, - чуть шевельнулась внимательно слушавшая Ския, заметив, с каким чувством ее собеседник упомянул полумифическую родину орков. - Мы знаем о ней совсем немного. Возможно... - она чуть помедлила, подбирая слова. - Возможно, путь мудрости, которым пойдет Пепельная рука, станет и для моего народа более... мирным, чем война, которую желают многие орочьи кланы.
Ложка меда. Никогда не помешает.
Кто бы подумал, что среди орков встречаются философы...
Бурхад вынырнул из своих мыслей, и она поймала на себе его внимательный взгляд. Глаза у него были желтыми, почти золотистыми.
Было нечто смущающее во всем его облике, но Ския никак не могла уловить, что именно. Возможно, всего лишь настороженность, с которой она относится к оркам?
- Я пришла сюда по следам могущественного колдуна. Он жил здесь семь десятков лет назад, в старом кургане. Очень... злобный, очень сильный темный маг, - Собирающая кости говорила неторопливо, взвешивая, что стоит говорить Бурхаду, а о чем лучше умолчать. Рейшаар, узнав о ее истинной связи с Теобальдом, вполне готов был объявить ее врагом своего племени. Не хватало еще настроить против себя орков, находясь в самом сердце их лагеря. - Он убивал зверолюдов и орков десятками, тянул из них жизнь, накапливал силу. Он мой враг и враг многих людей в наших землях. Однажды я поклялась убить его, - она помолчала, внимательно разглядывая шамана. - Не слышал ли ты о Некроманте из Улл'Парсы?

+2

10

На самом деле, для кого-то, находящегося в стане врага, кого-то, кто едва ли знает все тонкости законов орочьего гостеприимства и кого-то, кого орк даже в живой юности мог задушить одной рукой, эта девушка вела себя очень уверенно. Да, она говорит выверенно, даже тактично, и да, имеет, несмотря на любовь к побрякушкам, почти достойные манеры! Но при этом невозмутимо садиться на мешок для трав, которые шаман как раз хотел обработать в течение сегодняшнего дня, пока не узнал о визите гостьи.  В конце концов, благовония сами себя не сделают (обычно этим занимается лекарь, но шаман не мог не помочь, особенно когда собственные запасы иссякают).
Что же, если это ей удобно - пускай сидит. Главное - чтобы у неё не было женских недомоганий. Ведь, судя по бледному лицу, она и правда не так давно страдала от кровотечения. А может, страдает и сейчас. По крайней мере, хочется верить, что ей не станет плохо прямо на его травы - слизывать кровь с побегов полыни шаман желанием не горел. Полынь на вкус слишком горькая, чтобы этим
- Расцвет, да. Или же... Про-цве-те-ни-е, так? - к счастью, вспомнил и сам.
Он смотрел на гостью почти не выдавая своих мыслей. А сколько же мыслей он имел! Как минимум, старший шаман должен был мягко подвести её к разговору об истоках магической силы. Только у иноземки из Рон-дю-Буша такое и нужно спрашивать. Хотя бы потому, что зверолюдские "шаманы" - пародия на орочьих во многих аспектах, но по-галатейски низменная и примитивная - были кастой слишком уважаемой другими орочьими племенами, чтобы авторитетом одного сомнительного мистика из одного сомнительного племени можно было взять подобного хотя бы на допрос. К тому же, да - уже попробовавший когда-то зверолюдскую кровь и по ней сделавший вывод, что эти создания ничем не лучше обычных животных, орк не считал голос зверолюов стоящим внимания. Он предпочитал, чтоб его ездовой варг был послушным и не говорил впустую - а племена, которых орки нашли на Улл'парсе, под оба эти условия не подходили.
- Не тьмой. Помнишь ли ты, шаман Ския, что было три и одну сотню лет назад? Как шаман всякой расы, всего рода потерял свою силу? Как земля стала мертвой от... Чар? Вы, я знаю, зовёте это... буйным. Бойцы буйных чар. Твари. Они были во многих местах. Но когда они стали жить, у нас не было силы убить. Мы не могли дать отпор - ведь чары были мертвы. Много детей Варрха'Морры умирало впустую. Мой отец умер от руки орка, что встал после смерти, как зверь. Я сам бил их - и, боюсь, ты живёшь не так много, как я их борол, - орк кивнул на стойку с мечом, едва поблескивающим в свете лучины.
- Но без силы чар наши бойцы слишком слабы. Нет певцов огня, что дали бы калить мечи. Нет творцов камня, чтоб быстро строить крепость взамен той, что мертва от чар этих тварей. Нет даже покоящих смерть, что могли бы отогнать злого духа, - Бурхад нарочито горько усмехнулся в поднесенную ко рту ладонь.
-Так умерла моя земля. Я сам ношу на шее горсть дома - в память о стенах, о храмах, о домах, о сотнях сотен тех, кто упал, - он старался говорить поэтично - во всяком случае, насколько это позволяло знание языка.
- И хочу дать знать, Ския: не смотри, что Мой Вождь смотрит зло. Он хочет мира. Хочет, чтоб все были одним, - слово "единство" Краснопалому незнакомо. Как незнакомо и желание мира, о котором он сейчас так вдохновенно говорит.
- Но знает, что сейчас нас... Нам дают честь страха, нам дают честь зверя. Он дал своё благо на наши речи, но не знал, что я делал тебя гостем, - лишь ещё одна предосторожность, чтобы дать Скии чувство безопасности и покоя.
Ведь лишь веря, что её здесь не расчленят и не съедят целиком, начиная с печени и заканчивая сердцем, что будет брошено в кипящее масло до того, как кровь в нём успеет остыть, она будет искренней. Особенно если её миссия в этих краях не была настолько опасна.
- Кол. Ду. На, - повторил шаман за Скией, нарочито разбивая слово на слоги.
- Спасибо за твою честь, Ския. Охота на врага мира и зако'на - благородное дело,- широкая улыбка все ещё не сходит с губ орка, придавая этим словам почти ироничное значение. Особенно ироничное - для того, кто знает, что веселился Бурхад не хуже, чем этот "nekcroman". Правда, сам старший Шаман постарался избавиться даже от детей своих жертв и случайных свидетелей. Хотя, может, и по его душу прямо сейчас бегает по всей Варрха'Морре какая-нибудь воительница, считающая своим долгом очищение земли от кровавого идола Костеглодов.
К сожалению, правда, никаких некромантов он не знал. И даже не знал, что именно значит это слово - "некромант". Помнил лишь несколько подозрительных пропаж и восставших мертвых орков, которых списали на проявление дикой магии... Но и то было довольно давно и, по мнению самого шамана, непримечательно. Возможно, зря.
- Но, боюсь, сейчас твой шаман... Прошу простить, колдун - не с нами. Если бы был - то вися на цепях, долго падая без пищи или воды.
В одном Бурхад лукавил: не в наказание. Просто смертный, насколько бы могущественным он ни был, всегда рисковал умереть от истощения. А тот, кто тяжелым трудом смог заработать себе силу темных чар в мире, где вымерли шаманы, не позволит себе умереть просто так. Так что он, как миленький, рассказывал бы всё, что знает, о своём чернокнижии, и оставил бы его на вооружение Пепельной Руке. Вероятнее всего - рассказывал бы самому Бурхаду, притом под пытками.
Ведь лучше жить в цепях, чем быть сожранным заживо или принесенным в жертву богам - что ещё больнее, чем первое. Даже иные орки просто от перспективы умереть на алтаре сами убивали себя до того, как лечь на жертвенник.
Ведь богам не ведомы ни жалость, ни боль. Именно это делает их великими.
Но, увы - прямо сейчас у него не было одаренного пленника, которого можно было бы пытать. Вообще никаких пленников не было. Разве что гостья. И, пока она не решила применять магию во вред его племени, он будет просто говорить с ней, как с гостьей. Уточнять. Выяснять. Как можно больше.
- Впрочем, я всё равно могу тебе помочь. Дать своим глазам знать, кого они - или чьи-либо следы - должны искать. Земля помнит многое, а Пепельной Руке есть ход в святые места, где не ступить ноге человека, - это даже не намёк: Краснопалый открыто торгуется, смотря на собеседницу со всё той же улыбкой.
Стоило ли менять выражение лица? Пожалуй, нет.
Лишняя экспрессия в деловых разговорах ни к чему.

+2

11

Ския давно уже вынесла для себя несложную мысль: хочешь узнать собеседника лучше - не расспрашивай его. Позволь ему говорить самому.
С орочьим шаманом это тоже действовало. Говорил он охотно - неспешно, почти медитативно, не спотыкаясь на незнакомых словах, но пытаясь подобрать им аналоги. Черная Баронесса решила не поправлять и не перебивать его, когда он рассказывал о порождениях Дикой магии, уничтоживших Варрха'морру, но слушала, выпрямившись на своем мягком, набитом травами тюфяке, вычленяя из плавной, текучей речи Бурхада самое основное.
Орки клана Пепельной Руки лишились собственных шаманов? О, Ския знала многих людей в Галатее, кого это известие обрадовало бы. По-звериному сильные и выносливые, по-военному дисциплинированные, эти орки и без магии были опасны. Какими они станут, если вновь обретут собственных колдунов?
Не за этим ли ее пожелал видеть Бурхад?
И второе - сколько же должно быть ему лет, если он помнит войну с Порождениями? Эту часть истории Собирающая кости знала не слишком хорошо. Возможно, что в своей юности орочий шаман вполне мог застать эти битвы, но он не выглядел настолько старым.
Снова тайны. Быть может, он просто недостаточно хорошо знает всеобщий, и в очередной раз ошибся?
Она бы поразмыслила над этим подробнее, если бы не приходилось обращать все свое внимание на самого орка.
- Мне жаль твою родину, Бурхад, - вежливо склонила голову Ския. - И я верю в возможность мира между орками и людьми. Пусть даже не при нашей с тобой жизни...
Лицо Черной Баронессы было участливым, в глазах светилось сочувствие, но думала она о другом. Ни капли она не верила в этот самый мир, о котором говорила - и сомневалась, что и сами орки в него верят. Может, Бурхад и верит, но что-то не было похоже, что его вождь так уж во всем поддерживает его идеи и начинания.
Этот орк не был похож на всех прочих. Орк-мыслитель. Орк-стратег. Чернила и пергамент на его столе, грубо сколоченная полка с инструментами, больше подходящими алхимику, нежели шаману дикарей, незнакомые некромантке музыкальные инструменты - все это и вправду выдавало некую утраченную культуру. Орки прошлого были куда более цивилизованным народом, чем сейчас.
Но правильно ли это - все время оглядываться на величие далекого прошлого?

Она слегка иронично улыбнулась, когда Бурхад заговорил о Некроманте. Он его, конечно, не встречал - если бы встретил, Ския сомневалась, что пережил бы эту встречу. В этом бою Собирающая кости поставила бы на своего бывшего учителя, прекрасно помня, какими силами тот обладал. Возможности Теобальда превосходили все, что людям - и нелюдям тоже, - было известно о магии смерти.
Об этом она ему говорить не спешила.
- Я была бы счастлива, если бы мой враг действительно висел на цепях в вашем плену, - проговорила она, внимательно наблюдая за золотистыми глазами Бурхада, - но он жил здесь слишком давно. Возможно, твой клан еще не успел обжиться в этих землях, когда Некромант поднимал мертвых из могил и пытал живых, чтобы насытиться их болью.
Было в этом слишком уж добром, слишком уж вежливом орочьем шамане что-то, что напоминало Ския его - Некроманта. Эта самая чрезмерная доброта, в которую не очень-то верилось?
Ладно, в конце концов, он действительно ни разу не угрожал ей и не пытался применить силу. Пока она его гостья, она будет держаться соответствующе.
Но когда он намекнул на возможность узнать о Теобальде что-то, чего не знали, - или не хотели знать! - племена зверолюдов, Ския заинтересованно подалась вперед, сцепив руки на коленях.
Улыбка у шамана широкая, выдающиеся орочьи клыки поблескивают. Торгуется? О, несомненно.
- Вы бы могли выяснить что-то о том, чем мог заниматься Некромант в святых местах вашей земли? - медленно спросила она. - Да, я думаю, что он, одержимый жаждой силы, вполне мог туда отправиться. Но...
Смотрит шаман очень пристально, не мигая. Совсем не мигая.
- ...что ты хочешь за эту возможную помощь? - напрямик поинтересовалась Ския, не ходя больше вокруг да около. - Ты ведь не просто так позвал меня в свой клан?
Этот вопрос не оставлял ее с тех пор, как на привале к ней подошел юный Тарод.

+2

12

- Я даю свою веру мысли, что даже до твоей смерти от старых лет наш народ найдёт подход к миру, - Бурхад невольно перевёл на общий предложение, не убирая орочьего синтаксиса: посимвольно его предложение записывалось бы именно так, как он только что сейчас назвал.
Правда, без единого местоимения - во-первых, они тратят лишнее место на бумаге, во-вторых, понятны из контекста, и, в третьих, звучат слишком эгоистично. А Светлый не хочет показаться эгоистом. По крайней мере, не сейчас и не этому собеседнику. Идеалистом-идиотом, мягкотелым нытиком, безумным фанатиком - можно, но показывать свою натуру - грешно и чуть ли не смерти подобно.
Притом не малой смерти - когда не дьётся сердце, когда не нужно дышать, когда тепло не берётся внутри и его приходится присваивать снаружи. Всё это - маленькая смерть, ненастоящая и нестрашная. А о великой, истинной смерти он и не думал никогда.
По крайней мере, не о своей. А о чужой - регулярно. Веяло от его незнакомки чем-то... Больным. Шаман не был уверен, сколько именно лет должны жить люди, но эта явно не протянет и до сотни.

И, судя по поведению, это может быть даже не болезнь. Это может быть... собственная искренность. Больно быстро - в сравнении с его соплеменниками - она подалась на такое предложение. Так быстро реагирует только тот, кто искренне заинтересован - во всяком случае, так рассудил сам шаман.
Выдержав драматичную паузу - достаточную, чтобы сочинить достаточно правдоподобный обман, который можно было бы списать не только на магию, но и на чудеса природы (или известные среди масс явления) он продолжает:
- Не просто делать ясным. Не только среди святых. Ведь есть... Раны на теле земли, где вместо воды течет кровь цвета Тьмы, что вяжет, как смола. Ведь есть духи, что не помнят покой смерти. Есть земля-и-вода, густа и вязка, где не выйти живым никому. И это - лишь то, что я помню сейчас, и то, где не искали следов, что дал твой ша- колдун, прошу простить,- почти освоив новоедлясебя слово, Бурхад игрался им, как ребенок играется с новым ножом, который подарили ему родители.

- Что я хочу? Сущий пустяк. Мы порвём на две части тра'пеззу, - пригодилось новое слово, которое орк, впрочем, произнес с чуть большим, чем обычно, акцентом, - будем есть плоть в воде и пить кровь детей земли, что стала стара - и, я даю веру, что для не-орка не носит яда. Потом мы сведем речь о сделке. Я верю в игру, что будет честна, и дам тебе время думать, хочешь ли ты дать полную цену моих глаз, рук и ушей. Скажу сразу: как и ты, я ищу... Опыт. То, чего я не знаю, но ты знаешь. Моя цена сейчас и навек: ты должна дать ответ мне шесть раз, с полной кровью и без лжи, о чарах твоих братьев и сестёр. После чего - мы вместе свершим малый обряд. Ты увидишь, зачем я шаман, когда у орков уже давно умер самый старый... Колдун. После того - ты сбежишь. На коне своём или моём волке - не так важно. Но без следа тебя на этой земле ты будешь вне риска, как вне риска буду и я, даже если понесу тайны врагу, - то, что его любимая хищная пасть - а ездовая волчица самого шамана звалась имено Хищной Пастью, пускай сам шаман держаться в седле и не умел - могла загрызть гостью, он не думал. На этот раз - действительно не думал, сам почти теряя самообладание от такой сладкой, словно свежая кровь наевшегося мёда и заснувшего ребенка, сделке.

- И не будешь идти дальше грани наших земель. Мои руки будут нести слово моё - но не дальше земли и стен, что вами назван... Берег, полный свобод? Лучше спроси у Тарода, как звать те стены в речи твоей. Мы называем то место, если я правильно помню слова... Loga dha naj nen?
Главное - не уточнять, что рук у этого орка всего две, да обе - левые: тот самый Тарод и племенной лекарь. А остальные...Ну, они все ещё любят его, и даже, несмотря на многое святотатство, должны считать своим другом. Но преданы они делу вождя, а не сомнительным сделкам, из которых старший шаман пытается вычленить вдвое больше выгоды, чем показывает на первый взгляд.
Ведь он не идиот, чтобы сдавать находки мощной темной магии в человеческие руки. Он будет использовать девицу для их опознания - и уже тогда использовать для верного дела.
Разве это не лучшее из возможных применений для инородца?

- Обдумай наш разговор, Ския. Если не решишь хотеть такой сделки - я все равно дам тебе пищи, отдых и время собрать седло. Но, так или иначе, путь в этот лагерь к новому рассвету станет для тебя не тем, что даёт пользу. Я думаю, это справедливо, - хотя, на самом деле, конечно, шаман врал. Если девчонка сорвётся - он сам захочет преследовать её и выпить во сне.
Она ведь не часть орочьего закона, её можно обманывать, её можно убивать, её можно использовать, как будет удобно - главное, чтобы об этом не прознал вождь, иные человеки или иные племена.

То, что волшебница, охотящаяся за реликвиями опасного колдуна, ранее убивавшего орков толпами, его не смущало.
Ведь он - тоже, своего рода, волшебник.
Способность выпить на голодный желудок небольшой котелок крови целиком и удержать его в себе, не выблевав - это ведь тоже, наверное, волшебство?

+2

13

Сложно разговаривать с существом, с которым тебя разделяет не только языковой барьер, - что само по себе уже серьезное препятствие, - но и максимально различная логика, образ мыслей, традиции и привычки. В равной степени сейчас это было сложно им обоим: и велеречивому шаману, и его вежливой гостье.
Обитатели двух разных миров - и кто может дать гарантию, что оба они не лгут?
Ее смерть от старых лет...
Ския невольно усмехнулась уголком рта. Она увидит этот мир - или новую войну с орочьими племенами, - лишь в том случае, если увенчаются успехом ее поиски Теобальда и его секретов.
Не слишком ли этот орк благожелателен? Не слишком ли ярко горят в полумраке его немигающие птичьи глаза? В этом месте она не могла полагаться на свои и без того слабые, человеческие органы чувств: обоняние подавляла тошнотная сернистая вонь, тяжелая ткань шатра гасила звуки, а привычное к темноте зрение черной колдуньи не подсказывало ничего подозрительного.
Кроме, разве что, того, что Великий Бурхад иной раз забывает моргать. И, кажется, дышать иногда тоже...

Прежде, чем она успела проверить собственные подозрения, он, наконец, заговорил о деле, и Ския поневоле обратилась в слух. Каждое его слово приходилось взвешивать, расшифровывать, подбирать смысл, и лишь после этого выстраивать полноценное предложение.
Он сумеет отыскать следы Некроманта? Возможно.
Он спокойно даст ей уйти? Допустим.
Он готов открыть ей секреты собственного долголетия? Едва ли.
Он хочет получить взамен секреты магии, которую изучают люди?..
- Шесть раз? - переспросила она, и между черными бровями образовалась тонкая вертикальная морщинка.
Осторожнее. Осторожнее, Ския.
Внутреннее чутье, острое, почти кошачье, кричало о ловушке, которую разум, утомленный дорогой и духотой, убаюканный напевным низким голосом, не видел. Она задержала дыхание и заставила себя вынырнуть из этого плавучего состояния. Мыслить ясно. Упражнение, которому она посвящала немалое количество времени еще будучи ученицей самого могущественного из ныне живущих некромантов.
Бурхад, несомненно, нуждается в магии - нуждается настолько, что в обход собственного вождя велел привести в лагерь первую же колдунью, о которой услышал в Улл'Парсе. Станет он отпускать ее так просто, если она откажется разговаривать с ним об этом - после всех этих стараний и приготовлений?
Вот здесь и зарыт зомби. Будь она на его месте, то ни за что бы не выпустила из рук того, от кого может получить необходимую ей информацию, пока не узнает ответы. Или не выбьет их силой.
Или Бурхад настолько благороднее нее? Орк, сражавшийся с порождениями дикой магии и воочию наблюдавший упадок своего народа?
Ох, вряд ли.
Легко лгать, когда ты разговариваешь с кем-то, не знающим твоего языка и твоих обычаев. И это касается их обоих, но для нее риски значительно выше.

- Я с удовольствием разделю с тобой трапезу, Бурхад-шаман, - медленно проговорила она, глядя в золотистые, с крохотными зрачками-точками глаза орка, - и после дам ответ на возможность нашей сделки.
Игры... Он ведь не зря произнес именно это слово. Он играл с ней.
- Шесть ответов на шесть вопросов взамен на твои глаза и руки на земле Улл'Парсы.

Отредактировано Ския (01.02.2022 09:34)

+1

14

Выжидающий, Бурхад замер, ни дыша, ни моргая, даже не думая о том, как остро он сейчас выдаёт свою природу.
Он готов был стоять часами, рассматривая неестственное, бледное лицо своей гостьи. Каждую складочку на коже, каждый волосок - и пытался гадать по ним, как древние шаманы-заклинатели волн читали по движению воды. Для самого Бурхада, увы, это чтение было очень тяжело: лица неорков были мало того, что чуждыми его глазам, так ещё и абсоютьно неэкспрессивными: эти крохотные рты с узкими губами, эти недвигающиеся уши, эти невыразительные надбровные дуги и скулы, лежащие будто под неверным углом... О, могучие боги, Бурхад совершенно не знал, как читать эмоции этих галатейских дикарей с их пустыми лицами. Приходилось молча ждать и думать.

- Это благо, Ския. Я рад, что мы идём к общим трудам по доброй воле.

Он, конечно, мог и выпытывать из чернокнижницы всю информацию силой... Но, по меньшей мере, за ней могут придти эти неучи из клана Бешенного Вепря. По меньшей мере, перед смертью от пыток она могла проклясть его. И, к несчастью, даже бывший лишь скромной тенью, шаманом и советником, Бурхад должен был держаться за честь своего слова и не нарушать закон. Особенно - гостеприимства, ибо он - наследие чтимой родины. Так что, нарушив обещание не навредить гостье, он ничем не отличался бы от себя трёхсотлетней давности. Да и на уровень каких-нибудь неорков тоже очень легко пал бы... Так что да - он будет вести себя так, как говорил Скии. Не солжёт напрямую, не станет вредить. Он выше этого.

Он чтит священны законы. Даже если не хочется.

- И да, ты права. Шесть раз. Столько, сколько богов наше племя чтит за первых от рода.

И, самое забавное - его вопросы почти касались сфер, этими богами воплощаемых: источники, структура, совершенствование, возможности, и, наконец, разрушение магии. А шестой вопрос был с подвохом - его орк взял на всякий случай. Потому что понимал, что пяти больших вопросов может не хватить. А "отвечай на все вопросы" звучало слишком нагло. Потому стоило умерить аппетиты. О, видят всезнающие и всемогущие боги, терпение и умеренность - это, вне сомнений, благодетели, и благодетели те, что были особенно нужны самому Бурхаду.

- Ты вела речь о том, что ты знаешь голод. Я дал слово, что тебе будет мясо в воде. Скажи мне, Ския, будешь ли ты хотеть пищу здесь, или решишь брать среди моих сестёр и братьев, - это не вопрос, это предложение сказать. Он не будет задавать необдуманных вопрсов, понимая: девица может обратить формулировку сделки против него. А нарушать обещание - опять-таки, опустится даже не до уровня неорка - это пасть в полудикого Костеглода.

Им нужно многое обсудить. Многое проверить. К закату он должен уже записать все чужие слова, по возможности - приобщиться к магии. И, конечно, закрепить такую сделку перед ликами богов. Потому что такие союзы должны быть освящены - и это Бурхад более чем понимал. А для всякое священнодействие требует крови. А эта... только неорочьи боги знают, не умрёт ли от кровопотери и голода, если требовать с неё полную чашу. Так что начать стоит с предложения пищи. Остальное подождёт.
Ведь ждать - это главный профессиональный навык всех шаманов. Ждать медитативного покоя. Ждать ответа богов. Ждать чуда, что вернуло бы им магию. И, конечно же, ждать ответа.

+3

15

Он смотрел на нее так пристально, будто надеялся пронзить взглядом ее кожу, плоть и кости, и напрямую увидеть мысли. Ему был важен ее ответ, очень важен.
Почти так же, как ей - сведения о Некроманте. Ведь вполне могло статься, что в Улл'Парсе окажется один из столпов его силы. Но в старом кургане его не было - им не был костяной голем, не был и сам курган. Значит, нечто, связанное с землей, водой, огнем, воздухом и бьющимися сердцами, спрятано где-то еще. Ския не сомневалась, что в степях, но вполне возможно - что и на территории, которую теперь занял Клан Пепельной Руки.
Ей нужно было это знание.
И потому, как бы сильно ни подмывало ее спросить, точно ли Бурхад отпустил бы ее с миром, откажись она принять его предложение, вместо этого Черная Баронесса лишь еще раз кивнула:
- Я отвечу на шесть твоих вопросов во имя ваших Богов. А после - получу возможность пройти туда, куда Клан Пепельной Руки не дает доступа человеку - самостоятельно или с помощью твоих глаз и ушей, Бурхад-шаман.
И он был удовлетворен этим ответом - это она смогла понять, даже с трудом разбираясь в орочьей мимике.

Но вот его следующая фраза заставила Собирающую кости снова насторожиться.
Это был вопрос - но подчеркнуто заданный не как вопрос. Учитывая, как тщательно служитель орочьих богов подбирал формулировки, вряд ли это было случайно.
Значит - он уже считает, что она способна принять любой из его вопросов за один из Шести Вопросов и смухлевать. Значит - игра уже началась, и он и сам будет мухлевать всеми силами.
Вот же древний клыкастый ублюдок!..
Первым же решением, едва не сорвавшимся с ее губ, некромантка хотела выбраться из шатра наружу - на воздух, мать его! Подальше от сернистой вони, пусть и в окружение орков.
Но затем она вспомнила слова юного Тарода - о том, что шаман не любит света. Вспомнила многослойные одежды и капюшон самого Бурхада, и то, как старательно он укрывался от солнца, не решаясь показать светилу даже клочок своей зеленой кожи. Туда он с ней явно не пойдет. Что лучше - оказаться там среди не одобряющего ее племени или потерпеть серную вонь в компании готового к нечестной игре шамана?
Риторический вопрос. Ския никогда не любила риторику.

- Я предпочла бы поесть в твоей компании, - она чуть улыбнулась. - Но вижу, что тебе не хотелось бы выходить наружу. Тарод, твой посланник, сказал мне, что ты не любишь солнечный свет и чтишь ночь Шепчущего во Тьме. Прости мне мое невежество, мы, люди, слишком мало знаем о ваших богах. Какие запреты накладывает на тебя это служение? Нет ли среди них запрета немного приоткрыть полог и впустить сюда немного свежего воздуха?
А не то я сейчас просто задохнусь к хренам, и ты уже точно ничего от меня не узнаешь...
А ведь он, кажется, и вправду не нуждался в воздухе.

Отредактировано Ския (22.02.2022 21:18)

+2

16

Во имя богов она собралась отвечать на вопросы.
Смешная формулировка, на самом деле. Если Бурхад правильно понимает человеческий синтаксис, то сейчас чернокнижница невольно признаалсь в верности всем старейшим владыкам его пантеона. Он не может перебороть себя, и улыбка его становится из вежливой даже смеющейся.
Если бы такими шалостями можно было склонить этих низкородных существ к тому, чтобы покинуть землю во имя процветания ороочьей расы... Он был бы рад. Но никогда так не делал бы. Пускай и хотел бы. Но, как известно, обществу - как гласили трактаты древнего орочьего военачальника и философа, чьё имя не содержало ни единого гласного звука - нужен был конфликт для здорового развития. И, пока они только встают с четверенек, на роль конфликта сгодится и война с живым мясом на тонких ножках. 

Ещё шире улыбка отвлекающегося шамана стала, когда его гостья запросилась наружу.
Кажется, все его старания прошли не даром - едкий запах серы, как бы не был неприятен самому шаману, явно благотворно влиял на ситуацию, выжигая силы гостьи. Иной причины бежать он не видел. Только чуял. Но, так как он не был уверен, что люди чувствуют запахи так же, как орки, он не мог сказать, насколько едким и жгучим был аромат для гостьи. Сам он, если бы нуждался в дыхании, кроме как для разговора - определенно бы уже умер от нежелания дышать. Ведь, вроде бы, дыхание - это штука произвольная, да? Как, например, ходьба? Хочешь - ходишь, не хочешь - стоишь на месте?

- О, что ты, что ты! Я буду рад сопроводить тебя, - ложь. Вежливая, с непроходящей улыбкой, ложь.
- Мой... у-че-ник, - слишком непривычное слово он почти растягивает, - сказал тебе правду: я не терплю света солнца в своём доме, ибо всю жизнь, что помню, был скрыт рукой Его. Неся клятвы, как жрец и шаман, я обязал себя творить обряды во мраке ночи и хранить... тайны? Нет, это слово ложно. Хранить опыт. Хранить... Знаний-йех, искажает он чужой язык снова и снова.
- Мои труды не терпят солнца, как и сам я, служа Ему в ночи, отвык от света. Но, само собой, свежий воздух - это благо. Я буду рад принять тебя здесь, как и вести до кухонь. Больше того, - он снова накидывает капюшон, перекидывает через плечо сумку и подбирает муфту, отработанными движениями вдевая руки внутрь.
- Я могу дать ветру ходить по шатру, сопроводив тебя до тра'пеззы, - авантюра ещё большая, чем обычно. Будто мало ему было протащить человека в святая святых. Будто мало было ему дразнить колдунью, стоя на пороге собственного дома. Будто мало провести её вокруг пальца - он решает и вовсе поставить свою жизнь под смертельно опасный, но притом неоправданный, риск.
Глупость? Нет. Наглость и скука - сочетание многократ смертоноснее.
Ибо тот, кто жил полнейшей жизнью, всегда будет скучать вне оной - даже в самонавязанном служении, лишь готовящем мир к новому его пришествую.

- Но, перед тем, как мы пойдём, позволь мне знать, что за чары творишь ты. Я всегда хотел знать, как чары делят те, кто имеет в роду магов, - улыбается он всё так же широко и почти невинно.

Он не врёт - ему действительно интересно знать, что за сферу учит охотница на страшного колдуна-преступника. Хотя, очевидно, это что-то зловредное - особенно судя по тому, как она повалила того, кто почти не может отравиться. Но он не говорит и полную правду - то время, что, как он рассчитывает, волшебница будет отвечать, он сумеет потратить на то, чтобы собраться с мыслями и решиться-таки выйти под ненавистное солнце снова, и не на словах, а на деле.

Отредактировано Бурхад (14.03.2022 13:07)

+2

17

Улыбался он так широко, что ей-богу, это даже на человеческом лице выглядело бы угрозой. А оскаленная орочья пасть с внушительными клыками устрашала вдвойне.
Очень неправдивая улыбка. Такая же, как и у самой некромантки - а уж она-то поднаторела изображать искренность, подсматривая за тем, как это делают другие.
- Твой ученик... - задумчиво повторила Ския, и глаза ее невольно потемнели.
Где сейчас был Элиас, какими ветрами его носило - оставалось только гадать.
- Право, я не хочу заставлять тебя нарушать твои обеты, - вежливо отнекнулась Ския, но настаивать, разумеется, не стала. Если уж выходить наружу - то в сопровождении шамана. - Но ветру в твоем шатре буду очень рада.
Но вообще - ей, черной колдунье, были понятны его запреты и предубеждения. Некроманты, давно занимающиеся своим темным искусством, тоже не любили яркого солнечного света - даже она сама предпочитала сумерки или ночную темноту, в которой неплохо видела. Говорят, что темные дела нельзя творить пред ликом Луны - но и под солнцем их творить тоже получается едва ли.
Она старалась дышать медленно и не обращать внимания на вонь, пока он неторопливо, степенно, как и подобает шаману, снаряжался для выхода на улицу. Пожалуй, его приготовления были слишком тщательны для того, кто действительно просто не терпит солнца.
Эта мысль уже не первый раз возникала в ее голове.

Она уже взялась за край полога, в нетерпении желая выйти наружу, когда он задал еще один вопрос, который пытался замаскировать под не-вопрос.
Какой магией она владеет?
Открой чужаку свои секреты - и он будет знать, как противостоять твоему оружию...
- Моя магия под запретом в наших землях, - уклончиво произнесла Ския после некоторой паузы. Голос ее звучал безмятежно, на лице не отражалось сомнений - Собирающая кости неплохо умела скрывать свои мысли. - И возможно, в ваших тоже, Бурхад-шаман, потому я не рискну применять ее здесь - во имя безопасности твоего же народа. Я не заклинаю ни огонь, ни воздух, ни землю, ни воду, и потому вряд ли могу считаться таким же чародеем, как и прочие. Чистокровные маги презирают таких, как я...
Она невольно вспомнила давний разговор с Винсентом в лаборатории. Рыцарь тоже прикинулся, будто думает, что человек, изучающий лишь одну отрасль магических наук, не притронется к иным магическим практикам и будет избегать их. Но орки, скованные своими бесконечными обрядами, табу и ритуалами (ничуть не меньше, к слову, чем люди), вполне могли серьезно верить в то, что маг огня будет изучать исключительно плетения огненных чар, а астролог посвящает себя лишь чтению путей Луны и арканов.
- Я отвечу на шесть твоих вопросов, не больше, но и не меньше, - дружелюбно улыбнулась ему Ския и первой вышла под солнце.
Хорошо подумай, шаман, какими эти вопросы будут...

На них продолжали смотреть. Хорошо - на нее продолжали. Уже не так открыто, как в первый раз, прикрываясь своими повседневными заботами, к которым вернулось племя, но все еще с настороженным любопытством. Она не могла понять, как именно к этому относятся орки, и было ли разрешение вождя для них более весомым поводом не трогать ее, чем слово шамана. В иерархии людей все было куда проще: сословная лестница, король, либо архиепископ Рон-дю-Буша - и простонародье. Каждый при дворе знал, кому за кем идти, и чей нести шлейф. Она и сама, как баронская дочь, владела этим знанием в совершенстве.
Но здесь, применительно к клану Пепельной Руки, эти знания оказались бесполезными. Кто важнее? Скорее всего - вождь. Но значит ли для него слово шамана больше, чем, к примеру, слово лучшего охотника? Есть ли иерархия среди орочьих бойцов? Считаются ли собиратели или землепашцы уважаемыми членами племени, или, напротив, отверженными?
Ну, как минимум, кашеваров у орков уважали: шатер, отведенный под кухню, больше похожий на походную палатку войска на марше, был просторным и вовсе не таким вонючим, как шатер самого шамана, и царил в нем не такой сумрак. Пахло съедобно - мясом, бульоном, какими-то корнеплодами. У Скии даже закралось подозрение, что Бурхад попросту сам приверженец какой-то невообразимой вони, раз окурил собственное жилище. Либо его странный бог велит ему сделать это.
Женщина-орк, пониже ростом и посветлее кожей, чем воины-мужчины, подняла взгляд на шамана - и поспешно опустила светло-карие, почти желтые глаза. Пожалуй, Бурхада все же боялись ничуть не меньше, чем почитали.
Какими силами владеет он сам, что сумел добиться своего положения?
- Кто держит власть внутри орочьих кланов? - поинтересовалась Черная баронесса, когда женщина протянула ей глиняную миску, до краев наполненную горячей похлебкой. Только сейчас она начинала понимать, насколько в самом деле голодна. - Я имею в виду, кроме вождя и, конечно же, шамана? Есть ли орки, которые по своему рождению занимают более высокое или более низкое положение, чем прочие?

+2

18

- Да, верно. Я учу его богам, войне буйных чар, песням на листах, травам и старым сказам, - всему тому, что входит в подготовку шамана, но не требует магии. И даже в этом он лжёт, на самом деле: Бурхад учил этим вещам далеко не одного Тарода: по три раза в неделю он собирал в своём жилище детей для как раз-таки идеологических и, немного, гуманитарных уроков. Ведь истинный орк прошлого - и, как верил Бурхад, будущего - управлялся (и будет) с каллиграфической палочкой не хуже, чем с тяжёлым клинком.
А ещё малышня должна была помнить, что всякие зверолюды, человеки и прочие - это все ещё грязь под ногами, на которую нельзя ровнятьсяи которая достойна не больше, чем прислуживать высшей (орочьей, разумеется) расе.

На вежливость он даже рассмеялся - негромко, но в узком и тихом шатре и тихий басистый смешок шамана раздался довольно гулко.
- Свет солнца мне - не больше, чем жар кожи и резь глаз. Я могу терпеть, - фыркнул он почти по-дружески. Так он не фыркал уже лет... ну, меньше сотни, конечно, но все ещё много. Впрочем, даже сейчас это было наигранно. Он не относился к этому человеку дружески, от силы снисходительно. Но, как знали орки на своей исторической родине, суть каждого жреца Шепчущего- это ложь, обёрнутая в полуправду и скрытая под семью тайнами. И эту репутацию он пытался обыгрывать. Даже сейчас, супротив той, кто о ней не знает.

- О, твои слова ранят лучше, чем меч. Это сразу крушит песнь об одном из самых... Чтимых бойцов моего времени - ибо он имел силу и над штормом, и над волной, - почти скорбно цокает орк языком, почти уличая собеседницу - но не во лжи, нет. Скорее в слабости нынешнего поколения чародеев, к тому же - неорочьих. Если то, что она говорит - чистая правда - то это значительно облегчит подготовку и новых шаманов, и борьбу с колдунами противника.

- Но я почти понял тебя, Ския. Будь в моих силах одним ударом ввести дозу яда, что может свалить орка - я бы, поверь, и сам прятал бы свои таланты, боясь кары за то, что творю, - с самым невинным тоном, на какой только способен, он выцепляет по пути Тарода.
Он вовсе не показывает, что знает о талантах колдуньи и том, как неловко она выбрала точку приложения силы. Ведь когда она знает, что он знает хоть что-то о талантах.
- И сам искал бы тех, кто знает чары, что звать нельзя. Кажется, ими и стал славен твой... Некант? - слово "некромант" уже почти вылетело из головы орка. Он спрашивает всё так же невинно. Интонации орка - почти семейные: он будто отец, спрашивающий дочь за обедом, какого мастера клинка она выбрала в учителя.
Или, в данном случае, мастера черной магии, и не для учения, а для убийства - хотя орк и ума не мог приложить, какую именно магию могли запретить люди. Учитывая их мягклотелый нрав - буквально любые чары они могли рассмотреть как что-то неправильное и запретное!

- Я помню, что дал слово дать шесть вопросов. Затем я и просил шесть, а не один или два, - и ещё один раунд игры в загадки всё-таки за ним, и он решает приоткрыть завесу этой тайны. Слишком ли упивается он этой смешной игрой в слова под ярким светом, что может обратить его (и его репутацию) в кучку пепла за считанные минуты при любом неосторожном действии? Почти. Ведь переигрывать всех, обманывать и предавать - это просто приятно. Есть в осознании своей победы, пускай и мелкой, пускай и бесчестной, особое удовольствие.

Бурхад редко - не чаще нескольких раз в год - выходил из шатра при свете солнца. Почти всегда - по необходимости. Впрочем, всего хорошо его знали - так что он позволил себе на считанные мгновенья отлучится от гостьи - и то, лишь для того, чтобы заставить, по старой шаманской традиции, делать за него чужую работу. И не только чужую.
- Тарод, проветри шатёр! И возьму с собой Гахйю, разберёте травы, лечебное-в лазарет, благовонное - в пустой чан! Эй, Джор! Нанеси чистой воды и промой алтарь от крови, всё равно сегодня у тебя урока нет! Рдхуззор, возьми с моего стола чистые листы и чернила, жду к затврашнему уроку с каждого по двадцати слогам! - чаще всего для таких объявлений и просьб он даже из шатра головы не высовывал - или кричал, или слал тех, кто по глупости, наивности или нужде заходил в его обиталище.

Ведь, пускай он и не был Вождём, он смог тать достаточно полезным - и притом полезным на разных фронтах. Порой настолько разных, что благословение Шепчущего, лишившее орка всякого сна, стало из чуда сущей необходимостью.

Запахи пищи, непривычно блзкие, почти  резали его нос. Лук, сало, молоко, мясо, густой запах зерна - немного пыльный, кажется - несмотря ни на что, орки его пока не голодали. И даже могли себе позволить такие деликатесы, как варёные глаза или - а это и сам Бурхад оценил бы, если бы не пристрастился к крови сородичей - енот в соусе из змеиного яда. Но нет, он слишком боится притрагиваться к пище сейчас.

- Я не знаю, что есть "власть", - непринужденно отвечает он на чужой вопрос, пока не получает уточнение.
- А, эта власть. Тогда позволь я отвечу на твой вопрос два раза: как тот, что пишет, и прямо. Как тот, что пишет, скажу: у нас нет слова "власть". Там, где ты скажешь "власть вождя", орк скажет "сила вождя править". Там, где ты скажешь "шаман во власти яда", я скажу "шаман, чья сила - яд". Вот в чём разность общества наших рас. Сейчас скажу прямо: мы не делим орков на касты, - про рабов он не упоминает. Ибо рабство - удел неорков и недоорков.
- Вождь - тот, у кого есть сила, чтобы править, и мудрость, чтобы править верно. Шаман - тот, у кого есть сила, чтобы слышать богов или быть... Как ты скажешь? Быть колдун? Иметь чары, если проще сказать, - теперь, в тени шатра, он даже вынимает немного оожённые - все ещё - пальцы их муфты и задумчиво оглаживает бороду.
- Мера "власти" - это сила. Сила тела. Сила духа. Сила опыта. Сила чар. Чем больше у тебя сил, чем больше несёшь пользы - тем больше твоя власть. Хотя, разумеется, шаман первым учит чарам сына, чем племянника. Но Рука Пепла - племя не на крови, а на духе. Вот, пример, - он поворачивает голову к молоденькой Гхайе, которая уже должна была разбирать с Тародом травы - по крайней мере, по планам шамана. Но вместо этого она предпочла высиживать на кухне - видимо, надеялась побыть ещё немного с матерью - буквально единственным родным орком на всей земле Пепельноруких. О, он помнит тот скандал с тем, как пленная воительница оказалась беременной. Помнит, как сам заступался за пленницу и её неродившегося тогда ребенка. И помнит, что эта девочка обязана ему жизни. Как помнит и он сам, подмигнув незрячим глазом и отправив к себе, чтобы Тарод не разбирал травы в одиночестве. Сводничал ли в тот момент шаман? В целом, да.
Он не принёс бы семье пополнения, даже если бы был жив во всех смыслах этого слова. А им нужны солдаты. И, как он помнит, Тарод сам к ней неровно дышит...

- А вот теперь время пришло и мне сделать вопрос.
Он наигранно - и впервые за их с колдуньей разговор - сделал громкий вдох не для того, чтобы продолжить разговор. А для того, чтобы
- Что ты искала на нашей земле, раз пошла к фелиду-что-знает?
Да, он пытается вывести собеседницу из себя. Заставить нервничать - притом постоянно. Тогда и расколоть будет проще. Ибо, формально, это был лишь первый его вопрос. А существенным был лишь тот, к которому он готовился постоянно. Даже сейчас. И готовился настолько, что даже не заметил, как перед его руками появилась тарелка каши. Ему и так хватало поводов думать - Ския, беды племени, разговорчики по другую сторону стола, ведомые хоть и вполголоса, но вполне различимо для орочьего уха.

+2

19

Он знает о ней куда больше, чем говорит. Ския держала это у себя в голове все то время, что они шли до походной кухни.
По крайней мере, он знал о том, что она сделала с пьяным орком, попытавшимся напасть на нее в лагере зверолюдов. Откуда? Те орки явно не принадлежали к клану Пепельной Руки, и Черная баронесса, немного больше узнав об орочьих порядках, сомневалась, что они рассказали бы об этом даже своему собственному вождю, не говоря уже о шамане чужого клана.
Значит - шпионы.
У Бурхада и в самом деле были глаза и уши в Улл'Парсе за пределами его лагеря. Возможно, он и не перемещался при свете дня, но его осведомители и разведчики - точно. Что это означало для нее?
Если он сдержит слово - что будет проще найти следующую филактерию Теобальда.
Если солжет - что ей сложнее будет уйти из орочьих земель.
Она почти пожалела о том, что Винсента не было сейчас здесь. Рослого и мрачного человеческого воина, в отличие от хрупкой женщины, орки и близко не подпустили бы к своим шатрам для разговоров, но что если у нее будет только одна попытка добраться до следующей части жизни Некроманта? Единственная, которую нельзя провалить?

А еще - Бурхад явно получал удовольствие от той игры, которую вел. Для него поражение ничем особенным не грозило, но он и понятия не имел, что поставлено на кон в ее случае.
Она слышала, как он на своем рычащем наречии раздает команды молодым оркам - очевидно, другим ученикам, - и гадала, что будет, если эти молодые дарования освоят человеческую магию. Человеческую - Ския привыкла считать всю магию именно таковой с тех самых пор, как люди переняли таланты целительства у эльфов, астрологию - у фэй-ул, некромантию - у темных.
Люди привыкли приписывать себе достижения, изобретенные не ими. По всей видимости, орки не слишком от них в этом отличались.

Похлебка - гуща плоти в воде, как называл ее Бурхад - была неплоха. Скудные степные овощи, мясо, крупа - такую вполне могли бы подать и в Рон-дю-Буш, разве что специфический пряный привкус был наверняка обусловлен какими-то местными травами. Ския поначалу принюхивалась с тщательно скрываемым подозрением, но голод возобладал. Орки, по крайней мере, ее ели спокойно из того же самого котла.
Только сам шаман не ел, и даже никак не давал понять, что близкая пища хоть как-то его волнует. Зато говорил - неспешно, поучительно, пока некромантка помешивала ложкой в плошке.
- Так значит, - попыталась она пробраться через хитросплетения его мысли и речи, - и вождь, и шаман обладают примерно одним авторитетом... уважением, - поправилась Собирающая кости, памятуя о том, что новое слово может сбить его с толку. - И оба могут с равным успехом вести Клан, но разными дорогами?
Однако же, наблюдая за тем, как разговаривал Бурхад со своим вождем, Ския куда скорее бы признала главенство все-таки вождя, нежели шамана. С другой стороны, даже в истории людских земель хватало и королей-марионеток, и магов, прибравших к рукам власть, и, - что уж далеко за примером ходить! - даже архиепископа, который правил сейчас Рон-дю-Бушем.
Если бы кто-то спросил об этом саму Собирающую кости, она без всяких сомнений предложила бы наделять властью только и исключительно лишь тех, кто наделен магией. Магия - сила и власть, которую никто не должен недооценивать. Претендент, обладающий магическими способностями, может достичь куда большего, чем любой другой.
Иногда она задумывалась, не мыслил ли Теобальд именно так же.

Юная девушка-орк (если Ския верно определила ее возраст - а она, похоже, уже начинала различать между собой орочьи лица, сперва казавшиеся ей одинаковыми) то и дело смотрела на них с Бурхадом из угла, осторожно, любопытно. Ския в ответ остановила на ней долгий задумчивый взгляд, отстранено размышляя, как быстро растут орочьи дети. Какую роль шаман играет в их воспитании? По всей видимости, его собственные ученики боялись его и уважали в равной степени. Или же больше боялись?
И чего было больше в отношении к ней самой Элиаса - уважения, преданности или страха, когда он оставил ее?
Ощутив на себе тяжелый взгляд некромантки, девушка-орк беспокойно заерзала на месте, безотчетно пытаясь отодвинуться, отойти подальше. Прямой, немигающий, холодный - когда Ския задумывалась о чем-то, ее глаза действительно могли причинять беспокойство.
К тому же среди орков она ни разу не видела никого с такими же, как у нее, зелеными глазами.
Таким же прямым и холодным был вопрос Бурхада. Первый из шести.
Собирающая кости не вздрогнула, только напряглись тонкие плечи под черной тканью. Она отложила ложку и повернула к шаману голову. Сейчас, в минуту задумчивости, учтиво-вежливая маска на мгновение слетела с лица колдуньи - она взвешивала, насколько может ответить на этот вопрос. Так на миг замирает змея, уже приподнявшаяся над землей - то ли броситься, то ли отступить.
И Бурхад, несмотря на всю свою любезность, был сейчас таким же. Расчетливым.
- Некромант, которого я ищу, оставил в Улл'Парсе часть себя, - медленно, глядя в глаза шаману, начала, наконец, Ския. - Это может быть предмет или... место. Смертельно опасное для любого, кто отважится подойти или взять в руки. Фелид-что-знает - потомок Ведающего, который некогда сражался с Некромантом здесь, в степях. Я надеялась, что он сможет дать мне подсказку к тому, где это искать. Но увы, - она деланно вздохнула, - наши поиски не увенчались успехом. Там, где я думала найти следы Некроманта, оказалось пусто, и я сожгла это место, чтобы уничтожить все следы его присутствия.
Если не считать дневника. Дневника, который теперь был спрятан на дне ее походной сумки. Мог ли дневник быть филактерией? Нет, это вряд ли - она не чувствовала от старой книги той холодной, мертвенной ауры, которая отличала другие филактерии Теобальда. И все же в нем могла оказаться подсказка - будь у Скии больше времени после отъезда из стойбища зверолюдов, она бы уже изучила его от корки до корки.
Уголки губ Собирающей кости чуть приподнялись, глаза перестали напоминать два кусочка зеленого стекла.
- Как ты узнал о юном фелиде и моем появлении в его лагере? - это был встречный вопрос, но просто вопрос. Без подтекста. Все равно она понимала, что правды он, скорее всего, ей не скажет, но пусть тогда потратит немного времени, выдумывая подходящую ложь.
Раз уж он решил нервировать ее - почему бы ей не ответить взаимностью?

Отредактировано Ския (23.04.2022 13:10)

+2

20

- Ав-то-ри-тет, - орк шёпотом, всё равно раздавшимся на весь шатёр из-за глубины своего голоса, повторил незнакомое слово. Сила править, не обязывающая наличия грубой силы. Пожалуй, оно ему даже нравилось. По крайней мере, в теории - ибо было поэтичным. На практике же, конечно, эта концепция очень быстро теряет всякую ценность: слабый не выдержит и одного суда поединком, слабый не сможет стать заразительным примером для армии, да и от убийц - как скрытых, так и явных - не отобьётся. Так что обладание, в лучшем случае и физической, и магической - как у самого Бурхада - почти обязательно для комфортного существования в меритократичном обществе Варрха'Морры. Ну и в её улл'паррской, чего греха таить, колонии тоже. Ведь, если забыть про то, что их родина к этому моменту должна быть мертва, то они - колония. В этом нет ничего плохого, конечно. Это их место, и в этом нет ничего плохого.

- Да. Я имею эту вещь. Но одно ты не знаешь: я не "равный" Ему и вести племя не стану, пускай и есть у меня даже такая сила, - а ещё опыт. Но по официальной биографии орку немногим больше сотни, так что опыта правления у него - по крайней мере, в окружении других орков - быть не должно.

- Я скажу гордо: я... вещь Вождя. У вас ведь есть слово для орка, что есть вещь другого орка? - он не мог подобрать правильного слова в чужом языке. В орочьем, например, под такое есть благозвучная (для клыкастого, конечно), но непереводимая игра слов, обозначающая одновременно вынужденного служить раба и экстатически упоённого своим богом жреца.
Сам Бурхад не видит в этом никакой проблемы, к слову говоря. Он лишь едва заметно подмигивает. К тому же, если отбросить весь этот романтический флёр клятв верности и прочих кровавых обрядов, остался и практический момент: на земле, где маги настолько редки, что становятся ценнейшим ресурсом, иногда проще самому прикинуться вещью и скинуть ответственность за свои преступления на хозяина.

Ему почти приятна эта ситуация и эта компания. Он почти забывает о боли в пальцах и глазу. Он почти забывает, что говорит с существом слабой расы. И совершенно отвлекается. Непозволительно сильно. Настолько, что рукавом мантии угодил в тарелку. Ауч. Мерзость!
- Спасибо, не надо. Я пощусь, - орк, почти не скрывая брезгливость кого-то, кто даже не знает вкус пищи, наконец, замечает тарелку под своими руками. И тут же протягивает её обратно повару, смущённому и озадаченному. В первую очередь потому, что Бурхад впервые за последние тридцать лет в принципе пришёл столовать - но и то, кажется, ради человека. Совсем уже выжил из ума - но демоны их, шаманов, знают!

В отчет на чужое признание шаман лишь хмыкнул, задумчиво обхватив бороду обожжёнными пальцами.
Части мага. Что это может быть? Хранилища жизненной силы? Частицы души? Остаётся только гадать, какой эффект они произведут на бессмертного.
- Подскажи, какие знаки дадут знать, что предмет или место имеет в себе часть твоего неко... Некро... Прошу простить, но имя его труда слишком иное для языка, - и ещё одна демонстрация внимания к чужим словам.

О, девочка решила перейти в наступление. Ещё и с таким интересным вопросом - будто бы невинным. Будто бы ничуть не уязвляющим его, как беженца от солнечного света. Благо, она задала слишком очевидный вопрос - тот, на который он отвечал уже десятки раз за время своей работы. И потому он лишь показывает жестом, что ему нужно несколько мгновений, чтобы показать слова.
Кровь внутри головы почти движется от попытки подобрать верное слово. И орк почти это чувствует.

- Я не из фелид, - если честно, он думал, что этим словом принято обозначать всех зверолюдов в принципе. Что, к слову, странно. Оно слишком нежное для общего языка!
- И не краду их честь или титул Тех-кто-знает. Но, как шаман, имею свой исток. Этот исток - всюду. Среди орков. Среди зверей. Под крылом Веронтаса, - и тут же понял, что чужестранка может не понять орочьих метафор. И исправил самого себя:
- Я имею в виду туман. Скажу иначе: нести мне весть о твоем деле могла змея, могли крысы и кошки, совы и иные твари, и, конечно, орки. Над всеми из них у меня есть... авторитет, - вот и пригодилось новое слово, и Бурхад надеялся, что применил его правильно.
- И, как вещь Вождя, я скажу его же слова: "Всякий, кто идёт за мной, имеет моё слово, что не отдам его иному клану без его воли". Надеюсь, этого довольно? - улыбается он почти примирительно. Фактически, конечно же, он просто сказал "не твоё собачье дело", но намёк дал очень явный. И очень честный. Ночью на земле Пепельной Руки опасно говорить что-то в принципе - любая ползающая или летаюшая тварь может оказаться подслушивающим Бурхадом. Но в этот раз ему просто донесл, конечно.

- И, раз я сам сказал о своих чарах, время делать допрос дальше, - угроза? Почти. Но Бурхад, к счастью, сам не знает о слове "опрос".
- Что должен иметь колдун для чар? Уточню: для чар с тех пор, как тела стали слишком слабы для того, чтобы держать эфир, - его дед ещё был шаманом, насколько Бурхад знает из своих дневников. И почти неплохо помнит эту магическую теорию, имевшую признание даже на Варрха'Морре. Ну, пока орки не потеряли силы своих магов, конечно.

+2

21

Вещь вождя? Слово для орка, что является вещью другого орка?
Ския чуть приподняла брови, переставая мешать ложкой похлебку.
- Да, есть, - чуть помолчав, сказала она, наконец. - Раб.
Но, кажется, это ничуть не оскорбило Бурхада. Его странной гордости она не понимала. Возможно, сама она была в какой-то степени рабом Теобальда - вещью, что питает его жизненные силы, такой же, как Слеза или дневник, - но не стремилась сохранять этот статус. Рабы могут мечтать о свободе - и пока они пытаются ее добиться, они все еще не вещи.

— Подскажи, какие знаки дадут знать, что предмет или место имеет в себе часть твоего неко... Некро... - он продолжал допытываться, хитро поблескивая желтыми глазами.
- О, ты ни с чем не спутаешь их, когда увидишь, - Собирающая кости невесело усмехнулась уголком рта. - В этих местах нет ничего живого, это ты поймешь сразу. Ни травы, ни мышей, ни даже насекомых. Некромантия тянет жизнь и этим питается.
Почти как вампир. Но об этом она ничего не знала и не сказала ничего.
- Но даже обнаружив такое место, ты не сможешь уничтожить его или обезвредить, - настойчиво повторила Черная Баронесса, глядя орку прямо в глаза. - Только загубишь своих людей. Если наткнешься на следы Некроманта, единственно правильное, что ты можешь сделать - развернуться обратно и уходить. Поверь мне, я знаю, о чем говорю.

А вот его ответ на ее вопрос был интереснее, чем думал сам Бурхад. Как минимум, он давал понять, что некоей мистической властью шаман и вправду обладает. Если, конечно, не преувеличивает. Властью смотреть глазами птиц и крыс, кошек и иных орков.
Не врал ли? Мог и наврать.
Но тот же Теобальд умел глядеть на мир глазами ворон и псов, подчиненных его воле. Другие некроманты, - и Ския знала об этом достоверно! - умели тоже. Что если и у орков, даже лишенных магии, сохранилась такая способность?
Ну или ему просто донесли, и сейчас он пытается пустить пыль в глаза. Тоже вероятно. Так или иначе, а его вежливое, завуалированное, но все же "не твое дело", она поняла без пояснений.
- Мне более чем довольно этого, - Черная Баронесса ограничилась дипломатичной улыбкой, не разжимая губ. Ее миска была уже пуста к тому моменту, как шаман договорил.

— И, раз я сам сказал о своих чарах, время делать допрос дальше...
Допрос. Очень верное слово для того, кто не знает слов на всеобщем. Ския не стала его поправлять.
— Что должен иметь колдун для чар? Уточню: для чар с тех пор, как тела стали слишком слабы для того, чтобы держать эфир.
Вот он, тот подвох, которого она волей-неволей ожидала. Тот вопрос, от которого зависит весь успех дальнейших переговоров с Бурхадом.
Узнай орк, что вся сила чародея - в артефакте, и чего тогда стоит его обещание о ненападении, в которое Собирающая кости не верила ни на йоту? Что ему стоит поддаться соблазну, сорвать с нее кольцо и не только лишить ее возможности колдовать, но и увидеть ее обезображенное огнем лицо и тело? Она в относительной безопасности лишь до тех пор, пока на ней артефакт. Лиши чародея такой хрупкой вещицы - и делай с ним, что захочешь...
Именно поэтому на этот вопрос Бурхада она никак не могла ответить правдиво. Речь шла о ее безопасности.
Но и открыто солгать не могла тоже - явная ложь всегда чувствуется, как ее ни маскируй.
Придется снова замешивать с полуправдой.

- Как ты знаешь, магия сама по себе никуда не исчезла, изменилась лишь наша способность ее воспринимать и удерживать, - неторопливо начала Ския, сложив руки перед собой на столе. Ее многочисленные цепи, подвески, кольца и браслеты мелодично звякнули. Задумай орк содрать их все, ему еще предстоит понять, какая из этих безделушек действительно обладает магической силой. - И Церковь Луны годами билась над тем, как вернуть нам доступ к ней. Подобно тому, как Шепчущий во Тьме дает тебе свою мудрость, Луна изливает свой благостный свет на своих последователей. Однако даже Ее свет не способен пробудить магию в телах. Для этого каждый ребенок, достигший двенадцати лет, - иногда чуть раньше или позже, - проходит специальный обряд: касается Шара Судеб, и Шар пробуждает в нем возможность накапливать магию и воздействовать на нее. Я тоже клала руку на Шар, и он говорил со мной. Не все обретают этот дар, но таких Шаров много и в богатых домах, и в Церкви...
Почти во всем правда, кроме самого главного. Ския действительно касалась Шара, как и сотни тысяч других детей каждый год, но не Шар делает мага - магом. Всего лишь выявляет предрасположенность.
Но ритуал есть ритуал, и он вправду существует.
- После этого необходимо периодически касаться Шара вновь, поскольку способность тела к магии может угаснуть...

+1

22

- Раб? - он даже позволяет себе мягкую улыбку.
- Тогда я буду горд звать себя рабом. По крайней мере, рабом этого Вождя, - особенно смешно это становится по той причине, что он с течением лет просто забыл имя своего покровителя и мнимого хозяина, а уточнять это сейчас, уже спустя почти век, было... нерпилично. Хорош раб, однако.

Стоит признать: девица вела очень тонкую для не-орка игру. Она плела изящнейшие сказки про "места, которые нельзя уничтожить" и "некромантию, которая пожирает всё на своё пути". Ах, какая милая игра! Ему даже нравятся эти наивные попытки остановить его - впрочем, пока что Бурхад воздержится от рискованных обвинений во лжи. То, что он возвысился, с помощью Богов, над смертною природой - не значит, что ему хватит сил овладеть. А уж распоряжаться с этими чстицами чужой души девочнка на территории его земли точно не сможет. Значит, если не врёт - со временем можно будет приобщиться к тайным искусствам. Ведь даже та капля магии которую она невольно продемонстрировала, все ещё слишком будоражила ум. Если одним касанием она может вывести из строя с той же силой, что и неразведенная настойка семян бешеницы... Кто знает, какие ещё опасные для живых вещи она может таить? И как именно их можно использовать?

Пожалуй, он слегка отвлёкся. Не распознал истины.
- Если бы чары были мертвы, ваш народ сейчас был бы мёртв от рук моих... братьев, что хуже помнят закон Хрисса, - увы, правда. В отличии от младших, он был вынужден ежечасно напоминать себе о законах очага, ведь без них не мог свободно перемещаться по лагерю. ОН с интересом слушает чужой рассказ.
- Народ зверей о двух ногах, тех, что стали многим кланам братьями по мечу, - слова "зверолюд" не было в словаре Бурхада, а сразу его с чужих слов он не запомнил.
- Судя по сказу, их... Шаманы, - последнее слово орк выплюнул с характерной для себя ксенофобией, не признавая права этих животных на ЕГО титул, пускай даже звериных повадок и  талантов у самого Бурхада явно было больше, чем у стереотипного федида или хаунда.
- Это жрецы Луны. Или же, почти как мы..., - он жестом просит несколько мгновений, чтобы подобрать верное слово.
- Па-лом-ни-ки, - мягкое вращение ладони - и он отказывается от пищи окончательно, с точностью и ищяеством, не слишком ожидаемыми для своего размера снимая загрязнение кашей со своих одежд.
- Я дарю тебе благо за этот сказ, - ему теперь точно есть, о чём поговорить с вождём. Втом числе - о том, как идеологически ненадёжны все кланы, принявшие в себя зверолюдов, ибо они смеют отворачиваться от Могучих и Первородных.
В целом Бурхад был более чем доволен. Просить девчонку о Шаре он не станет, отлично понимая - ведьма, охотящаяся на чернокнижников, едва ли имеет сейчас доступ к столь дорогому артефакту.

- И знаю, что твои слова - правда. Моя сила, чей исток - Боги, тоже несёт себя из обряда. Но сферы мне не нужны. И, если ты дашь мне своё добро, я хотел бы дать тебе дар. Не посвятить, нет - я не стану между тобой и твоей верой. Ты не станешь ни орком, ни шаманом - но будешь нести знак Рода Первых. - он пристально посмотрел в глаза мимо проходящему зеваке, заставляя того спешно вернуться к своим делам.
- Ради пути без атак через земли Улл'Парсы дальше, - пожалуй, немалая часть пользы от гостьи шаманом была получена. Он боится, что если оставлять ту до ночи - он вызовет гнев и собратьев, и самого Шепчущего. Но дать ей становление - хотя бы внешнее - было частью тех обещаний, с которыми он слал Тарода к незнакомке. Он, конечно, задаст оставшиеся свои вопросы - но лучше не здесь, а в куда более... Пространном месте.
- И перед тем, как идти с тобой, я должен знать: несут ли тебе страх чужие боль и кровь? - провокационный вопрос? Почти. Но, по факту, практичный. Если она не сможет совладать с собой от вида преступника и откажется погружать себя в священную купель... Этто будет очень и очень неловко.
По счастью, он хотя бы знал, что культура народов слабой крови основана на боязни священного таинства ритуальной пытки.
- Если нет - прошу пройти за мной. Если да... То тоже, но лучше останься стоять там, где скажу, - простая и прямолинейная честность - это страшнейшее оружие. Особенно - в руках старого любителя красивой сказки и заигрываний с признанием своих грехов на публике.

+2

23

А ведь на этот раз о некромантии она даже не лгала. Удивительная редкость для женщины, привыкшей окружать себя паутиной из лжи, дышать ложью и говорить ложь - разве что на обед ее не есть.
С магией Теобальда ни орки, ни зверолюды не смогли справиться в прошлом - и вряд ли справятся сейчас. Ския видела уже несколько филактерий старого некроманта, и каждая из них едва не отправила ее на тот свет. Если Бурхад окажется настолько самонадеян, что попытается захватить их - что ж, ей даже не придется расчищать себе путь и убирать его и его воинов с дороги. Охранные чары артефакта сделают это за нее.
Захочет ли орочий шаман положить в землю доблестных воинов своего племени, о котором так радеет? Увеличит ли количество мертвых защитников филактерии? Или присоединится к ним сам - вряд ли ему есть, что противопоставить такой магии...

Поверил он ей или нет - осталось загадкой. По лицу Бурхада сложно было читать: орочьи физиономии и без того казались ей непроницаемо-угрюмыми, похожими друг на друга, грубо вылепленные, с тяжелой нижней челюстью, выступающими клыками и надбровными дугами. Даже когда зеленокожие улыбались, это выражение выглядело угрожающе, а уж когда молчали - тем более.
И за всей внешней мягкостью и обходительностью орочьего шамана ощущалась все та же грубая сила, все та же способность мгновенно переходить от расслабленной заинтересованности - к атаке.

— Я дарю тебе благо за этот сказ...
Некромантка склонила голову в знак ответной благодарности и помедлила, тщательно взвешивая дальнейшее его предложение.
Боится ли она чужой боли и крови?
Помимо воли ее губы растянулись в неприятной полуулыбке. Вопрос Бурхада слишком походил на другой такой же, заданный ей почти двадцать лет назад.

- Ты боишься чужой крови, Саския?
Глаза Теобальда были насмешливыми, черными, спрятанными в глубоких глазницах под нависшими, сморщенными веками. Он прекрасно знал, что она не боится, что в своей коротенькой жизни юная баронесса уже успела стать причиной нескольких смертей. Но все же спрашивал - и почему-то каждый раз после такого вопроса она задумывалась так, словно еще не была уверена в ответе.
В подвалах старого замка всегда холодно - какое бы яркое солнце ни светило снаружи. В нос бьет запах особого раствора-консерванта, чужого пота и страха.
А запах крови всегда один - металлически-острый, пряный. Ноздри маленькой баронессы подрагивают, словно у дикого животного, но острое лезвие в ее руках не дрожит. В ней нет и не было сочувствия к чужой боли.
В конце концов, боль - одна из необходимых составляющих эксперимента...

Она подняла глаза на Бурхада - при дневном свете радужка казалась темно-зеленой, как бутылочное стекло. Мистическое зеленоватое свечение - для полумрака и темноты, для обрядов и таинств.
Что он задумал?
- Нет, шаман, - спокойно ответила Черная Баронесса, вставая и отряхивая походную одежду. - Боль и кровь меня не страшат.
Было в нем в этот момент что-то от Теобальда - почти то же нетерпение, глубоко скрытое под маской невозмутимости, но проступившее, когда он заговорил о крови.
Каким бы ни был орочий дар, его лучше было принять.

+2


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Рукописи о былом » [32 Безмятежье 1057] Особая орочья магия


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно