поговаривают, мол...

В день Чернолуния полагается завесить все зеркала и ни в коем случае не смотреть на собственное отражение.

Некоторые порождения дикой магии могут свободно проходить сквозь стены.

В Солгарде все желающие могут оформить заявку на тур по тавернам, включающий в себя 10 уникальных заведений со всех уголков мира, и посещение их всех в один день!

Дикая роза на крышке гроба запрет вампира внутри.

В центре опустевшей деревушки подле Фортуны стоит колодец, на бортиках которого грубо нацарапана фраза на эльфийском: «Цена должна быть уплачена».

Старый лес в окрестностях Ольдемора изменился. Звери изменились вместе с ним. Теперь их нужно убивать дважды.

В провинции Хельдемора не стихает молва о страшной угрозе, поджидающей путников на болоте, однако... всякий раз, когда туда прибывали нанятые охотники, они попадали в вполне себе мирную деревеньку.

Беда! Склеп мэра одного небольшого города возле Рон-дю-Буша едва ли не полностью ушел под землю после землятресения. Лежавшие там мирно тела... пропали.

В окрестностях Рон-дю-Буша есть примечательный город, главная особенность которого — кладбище. Поговорите с настоятелем местной церкви и он непременно отыщет для вас могилу... с вашим именем.

Известный мастер ищет бравого героя, дабы увековечить его благородный лик в камне.

Тролль, которого видели недалеко от деревни на болотах, говорит на общем языке и дает разумные советы напуганным путешественникам, встречающих его на пути.

Книги в большой библиотеке при ольдеморской консерватории начали разговаривать, и болтают они преимущественно друг с другом.

В Керноа кто-то повадился убивать горожан. Обнаруживший неизменно замечает, что из тел убитых растут... зеленые кусты.

В Эльмондо обрел популярность торговец, раз в период заглядывающий в столицу и предлагающий всем желающим приобрести удивительно умных зверей. Правда все чаще звучат голоса тех покупателей, которые утверждают, будто иной раз животные ведут себя странно.

Если в Новолуние поставить зажженную свечу на перекресток - можно привлечь Мертвого Феникса, который исполнит любое желание.

Некоторые представители расы шадд странным образом не нуждаются во сне - они вполне могут заболтать вас до смерти!

Эльфы просто обожают декорировать свое жилье и неравнодушны к драгоценностям.

Дворфы никогда не бывают пьяны, что говорится, «в зюзю». А вот гномы напиваются с полкружки пива.

Бросьте ночью 12 Расцвета в воду синие анемоны, подвязанные алой лентой, и в чьих руках они окажутся, с тем вас навек свяжет судьба.

Оборотни не выносят запах ладана и воска.

В Сонном море существуют целые пиратские города! Ничего удивительного, что торговые корабли никогда не ходят в этом направлении.

Хельдемор не отличается сильным флотом: портовые города в гигантском королевстве ничтожно малы!

Положите аркану Луна под подушку в полнолуние чтобы увидеть сон о будущем!

Благословение Луны, которым владеют представители Фэй-Ул, способно исцелить от любого проклятия в течении трех дней после его наложения.

Джинны огня дарят пламя, закованное в магический кристалл, в качестве признания в любви.

В Маяке Скорби обитает призрак водного джинна, который вот уже пятьдесят лет ждет свою возлюбленную и топит каждого, чья нога ступит в воды озера, окружающего маяк.

Фэй-Ул пьянеют от молока, а их дети не нуждаются в пище первые годы жизни - главное, чтобы ребенок находился под Луной.

Самой вкусной для вампиров является кровь их родственников.

Свадьбы в Аркануме проводятся ночью, похороны - днем. Исключение: день Чернолуния, когда ночью можно только хоронить.

В лесу Слез часто пропадают дети, а взрослый путник легко может заблудиться. Очевидцы рассказывают, что призрачный музыкант в праздничной ливрее играет всем заблудшим на флейте, и звук доносится со стороны тропы. А некоторым он предлагает поучаствовать в полуночном балу.

Не соглашайтесь на предложение сократить дорогу от незнакомых путников.

На острове Чайки стоит роскошный особняк, в котором никогда нет людей. Иногда оттуда виден свет, а чей-то голос эхом отдается в коридорах. Говорят что каждый, кто переступит порог, будет всеми забыт.

Озеро Лунная Купель в Лосс'Истэль полностью состоит не из воды, а из лучшего вина, которое опьяняет сладким вкусом!

Утеха стала приютом целым двум ковенам ведьм: неужто им здесь медом намазано?

В языке эльфов нет слова, обозначающего развод.

По ночам кто-то ошивается у кладбищ подле Руин Иллюзий.

В Фортуне дают три телеги золота в придачу тому, кто согласен жениться на дочери маркиза.

В Белфанте очень не любят культистов.

Не стоит покупать оружие у златоперого зверолюда, коли жизнь дорога.

Кто-то оставил лошадь умирать в лесу Ласточки, а та взяла и на второй день заговорила.

Храм Калтэя называют проклятым, потому что в статую древнего божества вселился злой дух и не дает покоя ныне живущим. Благо, живут подле статуи только культисты.

В Озофе то и дело, вот уже десять лет, слышится звон колоколов в день Полнолуния.

Жители утверждают, будто бы портрет леди Марлеам в их городке Вилмор разговаривает и даже дает им указания.

Чем зеленее орк, тем он сильнее и выносливее.

У водопада Дорн-Блю в Ольдеморе живут джинны воды и все, до единого - дивной красоты.

На Ивлире ежегодно в период Претишья происходит турнир воинов. В этом году поучаствует сам сэр Александер Локхард - личный охранник ее Величества королевы Маргарет!

Все аристократы отличаются бледностью кожи, да вот только в Рон-Дю-Буше эти господы будто бы и вовсе солнца не знают.

В мире до сих пор существуют настоящие фэйри, да вот только отличить их от любого другого существа - невозможно!

Фэй-Ул настолько редки, что являются настоящей диковинкой для всего Аркануме. А на диковинки большой спрос. Особенно на черном рынке...

18 Бурана дверь королевского дворца Хельдемора распахивается всем желающим, бал в ночь Первой Луны.

В 15-20 числах в Лосс'Истэле происходит Великая Ярмарка Искусств - это единственный день, когда эльфы позволяют пройти через стену всем.

10 Безмятежья отмечается один из главных праздников - самая длинная ночь года. в Рон-дю-Буше проводится Большой Маскарад.

42 Расцвет - день Солнцестояния, неофициальный праздник Пылающих Маков в Ольдеморе, когда молодые люди ищут цветок папоротника и гадают.

22 Разгара отмечается Урожайный Вал в Фортуне.

Каждую ночь спящие жители Кортелий подле Утехи выбираются из своих постелей, спускаются к неестественно синему озеру и ходят по его песчаному дну. Поутру их тела всплывают, а селяне всерьез боятся спать.

В деревне Уилмот подле Вилмора более 90% детей умирают при рождении и тем странней, что несколько семей отличаются в ней поразительным плодородием.

Администрация проекта: один, два, три.
нужные персонажи
27.09 Опубликован новый прогноз астрологов.

Арканум. Тени Луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Рукописи о былом » [12 Разгара 1049] И снова страшный смерти дар несёт моя рука


[12 Разгара 1049] И снова страшный смерти дар несёт моя рука

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

И снова страшный смерти дар несёт моя рука

https://i.imgur.com/VlEDvVe.jpg

Рон-Дю-Буш|12 Разгара 1049Вероника де Морте|Винсент де Крориум

Как водится, начнём издалека
И выведем заглавную строку.
Мне б выдать вам сюжет наверняка,
Но поперёк событий не могу.

Закрутить колесо Аркан?
нет

+3

2

- Я знаю, что вы надеетесь отыскать Марко. - Мужичок откинулся на спинку скамьи и проводил взглядом кабатчицу, румяную, дородную и рыхлую на вид, с прищуренными бесстыжими глазами и размашистой походкой хорошей бляди.
‌- Прискорбно мелкая надежда, - он продолжает говорить, не поворачивая головы к собеседнику, - прохвост покинул город ещë вчера. Точно тебе говорю. - Заверение его звучит складно, быстро и просто - как враньë.
- Ну ты только посмотри, что за баба! - Бородатый потянул к губам деревянную кружку, сделал первый глоток, причмокнув так громко, словно над самым ухом, и смял о край пену, наверняка воображая себе всякое. По его мнению, любой, хоть на что-то пригодный мужик, просто обязан гореть высоким стремлением непременно облапать эти великие телеса. Ему и не вдамëк, что от дамы нестерпимо тянет прокисшими селëдочными хвостами, а еë руки живот и бëдра, колеблющиеся при малейшем движении, подобны заверенному куску мяса, в котором остаются ямы и рытвины, если как следует вжаться пальцами.
‌-  Слишком всë у тебя гладко, - Виктория натянуто улыбнулась, обнажая зубы. Острота восприятия, выцветшая от дневного света и бдения разума до притуплëнного и нудного чувства неотступного постороннего присутствия, вдруг вспыхнула так быстро и так жарко, что она почувствовала, как ярость опалила внутренности. Волоски на руках и те встопорщились!
‌- Ещë один лизоблюд, чтоб тебя! - Ей пришлось перевести дыхание, чтобы справиться с артикуляцией.
Неумолчная болтовня, вопли и смешки‌, толчея, в которой мало кто озаботится соблюдением личных границ - всё это раздражало зверя, заставляя его неустанно беспокойно ворочаться, проверяя, настолько ли крепка воля двоедушника. Женщина теряла концентрацию и много отвлекалась, уже не способная мыслить отстранённо. В добавок ко всему, какой-то верзила, пихнул Виктора локтем в спину, намереваясь протиснуться между двумя рядами, а чёрт бы и знал за каким надом.
- А-г-р-х! - Она вскакивает и размашистым жестом опрокидывает всё, до чего только сумеет дотянуться. Не то, чтобы сервировка стола отличалась особым изяществом, но жеста её по достоинству не оценили.
- Вот дерьмо! - Собеседник забился, пытаясь ладонями собрать жидкость и не дать ей пролиться на пол. Ещё чуть-чуть и, оскотинившись, начнёт хлебать прямо так. Громогласный неудержимый хохот случайного свидетеля только поддерживал пропойцу в сим унизительном начинании. Легко отыскать забаву в мелочах, когда сивушный дух напрочь отбил все мозги.
- Мурыжить меня вздумал! - Виктория с лязгом отодвигает скамью и ловко выбирается из-за стола, отталкивая стоявшего за спиной соглядатая, да так сильно со злости, что тот и вовсе завалился, о чём она мгновенно узнала по грохоту и чёрной брани, которой отплёвывался попавший под горячую руку на правах общего приветствия.
- Говори, - женщина дышит часто, глубокими брезгливыми выдохами выталкивая из лёгких воздух, - где-е-е, - звериное рычание прорывается сквозь сомкнутые зубы между человеческими губами, - пря-я-ячется, - она амплитудно трясёт бедолагу, ничуть не замечая его тяжести, - треклятый Марко, - и вбивает последнее слово, ударяя физиономией своего оппонента в извазюканную и липкую столешницу.
Каждое своё движение она ощущает необычайно остро. Радостная, восторженная ярость исколола кожу и сушит во рту, лишая всякого чувства удовлетворения. Зверь требует! Приказывает ей! Ещё! Ударь! Сомни! Сверни шею! Сердце забилось у самого горла, но ей удалось проглотить его вместе с готовым вот-вот сорваться порывом. Прямо сейчас она теряет контроль, да так не ко времени! И это опасно очевидно для каждого, кто ещё сохранил способность подмечать детали. Как ни крути, решение связаться со столь ненадежным осведомителем изначально было слишком легкомысленным и, ожидаемо, вышло боком.
- А-а-а-х, - она трясёт головой, прогоняя наваждение, и разожмёт пальцы, выпуская из хватки безвольное тело. Но ей не позволяют перевести дух. Грубый оклик призывает обидчика к ответу. Похоже, кто-то вознамерился подраться. Что ж, крайне неудачное решение.
- Да пошёл ты! - Но тот другой, ещё чего не хватало, прёт прямо на неё с непробиваемым, даже залихватским энтузиазмом. Хорошо, что он оказался слишком пьян, и ему не хватило координации, чтобы схватить намеченную жертву. Виктория уворачивается от его хвата, попутно двинув бугаю кулаком, куда придётся, и, поджав хвост, спешит выбежать наружу.
Она скрывается в переулке, сразу за углом. Как есть - каменный колодец, тёмный и захламлённый закуток, где гниют кучи отходов, по которым ползают мухи, где миазм испражнений въелся в землю настолько, что глаза слезятся, даже если совсем ничего не чувствовать. Ей отчаянно нужен якорь. Нечто, за что можно ещё уцепиться, дабы не позволить зверю вырваться наружу. Обращение в городе безобразное, во многом фатальное происшествие. И в этом свете женщину вовсе не беспокоит количество возможных жертв настигшего её безумия. Прежде всего она печётся о собственной шкуре. Не хотелось бы привлекать лишнего внимания. Ещё больше.
Как назло, даже при тщательном рассмотрении, ничего кроме раздражающих меток не обнаружилось. Куда ни глянь. Едва различимый всплеск наперекрест тяжёлым шагам, дребезжащим подбитыми железом набойками, заставляет её приступить к разбору  всякого хлама, отбрасывая ветошь и обломки по сторонам в поисках источника первого звука. Последний она игнорирует нарочно.
- Вот оно! - Изъеденная ржавчиной, изогнутая решётка и маленькая сточная канавка. Прекрасное место, чтобы заловить монстра в ловушку. Вряд ли в канализации с ним случится что-то непоправимое. Разве что придётся до отвала нажраться крыс. Так подобное получится не в первый раз. В конце - концов, после всего достаточно будет просто вывернуть желудок.
- Успеть бы раздеться. - Нервные пальцы  с переменным успехом борются с ремнём на перевязи. Виктория пытается выбить решётку пинками, и она, наконец, поддаётся.

+2

3

- Что ты делаешь со своими неудачами?
- О, я их запиваю.

Рон-дю-Буш, как закостенелый старик, презрительно наблюдал за Винсентом, а Беда – за городом. Их «отношения» состояли из обоюдной нелюбви и непринятия. Рон-дю-Буш жил прошлым, противился переменам, не шел в ногу со временем и самое главное - презирал все то, что с большего было Винсентом.
И стать похожим на этот город означало потерять себя и перестать жить, и только существовать. Спасибо, такого нам не надо, жрите сами.
Но контактировать со всем этим все равно приходилось. Пожалованный некромантом воину «недуг» Беда пытался «лечить» сам. И выходило говено.

- Слышал новости, Бочонок под своим магазином клад нашел! – произнес высокий, но скрюченный буквой зю мужчина.
- Нашел! Но сидит тихо, говорят вещи пакует. – ответил второй, отпивая пиво. Пена здесь была и правда отменная, пышная, как женские волосы в определенном месте.
- Ну так, теперь-то для него все города открыты! – воскликнул первый, разводя своими длинными, скрюченными болезнью руками в стороны.
– В особенности ее ворота. – он широко осклабился и указал «высокой» головой на мимо проходящую кабатчицу, напоминавшую не женщину, но вепря.
- И что-то ведь заставило Бочонка в подвале копнуть в самом нужном месте! Признаюсь, зависть берет. – тяжело, с выдохом ответил второй, не обращая внимание на «Венеру Виллендорфскую». Он пялился на свое пиво, как в магический шар-предсказателя, но результата было ноль.

- «О, Бочонка заставила резкая, как понос, нужда.» - произнес без слов Потасовщик, покачиваясь на скамье рядом и пытаясь сконцентрироваться на своем стакане. Пиво, оно что, гипнотизировало выпивающих или как?
Винсенту было достаточно пива, но мера потерялась какое-то время назад. Он провел здесь несколько дней, борясь с разочарованием.  Но топил рыцарь не это чувство, а сам себя и выглядел с каждым днем все хуже. И монет на это не жалел.
Проигрываешь, приятель.
- «...нужда закопать, сука, мое мертвое тело.» - Беда скривил рот и неожиданно для себя плюнул в свой стакан, как себе в лицо. Не полегчало.
Что еще, псы всех задери, нужно сделать, чтобы попустило?

Винсент прибыл в Рон-дю-Буш неделю назад одновременно по поручению Белого меча и по своему собственному желанию. Поручение меча было сплошной бюрократией, но вот свои планы были иными. И с самого начала ничего не предвещало ни беды, ни провала.
Потасовщик не нервничал, не спешил, и в целом за столько лет привык к пустышкам, но сейчас он чувствовал сладкий привкус везенья. Приятное волнение волной разбегалось от грудной клетки к конечностям. Так может сегодня наконец повезет, сколько можно?
Ну да, приятель, разбежался.
- Подскажи, как пройти к магазину «тайны из Лосс’Истэль»? – обратился Винсент к прохожему в простой, но ладной шляпе без перьев.
- Эх, шарлатанское место, но у приезжих пользуется спросом. – ответил открыто и не раздумывая прохожий, приподнимая шляпу.
- Превосходно. – отозвался Беда, слыша такие предупреждения не в первый раз. Но отступать назад в планах у рыцаря не было. Половина пути, если не больше, пройдена, осталось всего-ничего. 
- Мое дело предупредить. Но раз так, пойдем, приезжий, мне по пути.
На том и порешили.

- А-г-р-х!
- Вот дерьмо!
Обстановка в заведении резко сделала сальто назад. И посетители загудели, как обеспокоенные пчелы. Потасовщик поднял голову от своего напитка, насильно прерывая воспоминание, засевшее в его голове.
Винсент, прожигая здесь несколько последних бессмертных дней, не пропустил ни одной пьяной драки. К его везению и чести, он еще ни разу не подох. Но рано или поздно это случится и что тогда.
Надеешься, приятель, что попустит?

- Говори, где-е-е, треклятый Марко.
- Интересно девки-и-и пляшут. – произнес Беда заплетающимся языком и попытался встать из-за своего непострадавшего стола с целью посмотреть поближе. Он определенно точно слышал «мелодию» выбиваемых зубов и ломающегося носа. О, этот звук Винсент ни с чем не мог перепутать.
Стакан с пивом опрокинулся из-за резких движений воина, разливаясь липкой пеной по поверхности стола и пачкая штаны. Но ничего, еще более грязными они стать просто больше не могли.

- Да пошёл ты!
- Сейчас начнется. – произнес коротко Винсент, теперь прекрасно все видя и отпивая крепленное пиво из оставленной кем-то из участвующих в потасовке кружки.
А дальше удар и игра в теорию домино. На раз-два пивная превратилась в ринг. Скопившееся напряжение за день всегда искало путь наружу и находило.

В итоге Винсента вытолкнули наружу, прекрасно запомнив его в лицо в предыдущие болезненные разы, и не давая разгуляться его кулакам.
Он остановился в темной, не освещенной подворотне и с наслаждением вдохнул пусть не сладкий, наполненный цветочным ароматом запах, но тяжелый, жаркий запах настоящей жизни.
Беда вытер рукой пот с лица, поворачиваясь в сторону истошного собачьего лая. Балы и ночная торговля были не в этой части города и не могли заглушить те звуки, которые желали остаться неуслышанными.

- "Успеть бы раздеться."
В жизни есть стремление успеть много чего, но чаще всего по закону жанра ни хрена не получается. Черно-коричневая собака выскочила из канавы, как только Вероника выбила решетку. Пес был ранен и видимо попал туда иным способом. Из пасти пузырилась желтоватая пена. Животное залаяло и не давая времени опомниться кинулось в атаку.
Винсент поспешил по направлению звука, пытаясь совладать с алкогольным ядом. - Ровнее-ровнее!
Еще одна заметка для тебя, приятель: когда ты пьян, тебя с прежней страстью тянет на рыцарские подвиги. И зачем тебе это, идиота кусок?

Отредактировано Винсент де Крориум (29.07.2021 03:31)

+1

4

Своим бесцеремонным вторжением Виктория потревожила местных обитателей куда раньше, чем на то надеялась. На удар сердца она даже растерялась, отпрянула, защищаясь от угрозы, которую ещё даже не успела осознать. Перевязь соскользнула ей под ноги. Звонко клацнул металл о камень. И женщина выставила вперёд ногу, позволяя бешеному псу вцепиться в грубый кожаный сапог. Последнее, что она потом вспомнит - звук шагов, незнакомец приближается со стороны переулка, слегка подволакивая ноги и вязко бубня себе что-то под нос.
Тело Виктора изогнулось неестественным образом, раздался хруст ломающихся костей. Из трансформирующейся гортани вырвался вопль, устремившийся в запредельно высокий визг и почти что мгновенно ухнувший до самого низкого регистра, где он задрожал прерывистым и дребезжащим рычанием. Вал мышц, вздуваясь и опадая, перекатываясь под кожей, деформировал тело, стремительно покрывающееся шерстью. Мощнейший спазм в очередной раз вывернул суставы и, наконец, явился он - яростный зверь, огромный и мощный, припавший к земле со вздыбленными загривком и готовый к прыжку, по-настоящему устрашающий. Из его оскаленной пасти сочилась кровь, маслянисто стекая по тёмной шерсти. Оборотень разжал челюсти и смачно смахнул её языком. Он уставился на человека янтарно-жёлтыми глазами с бессильной, слепой яростью. Ненависть в его взгляде угасала вместе с рассудком, оставляя только первобытное начало, влекомое бесконтрольными инстинктами. Зверь прыгнул. Нанёс первый удар. Стремительно отскочил назад и, легко пружиня, приземлился на четыре лапы. Прижал морду к земле, лязгая зубами, злобно и отчаянно. Бросился снова, чтобы двое смогли продолжить истязать друг-друга, неистово, без воплей и криков, без малейших колебаний. Тогда как плешивый пёс, похоже окончательно обезумевший от гнили и хвори, заливался истерическим лаем, посылая их обоих: “ На! На! На!” - вместо того, чтобы уползать на брюхе, поджав свой куцый обрубленный хвост. Победа в этой схватке предрешена. И даже самое хитрое плетение нитей судьбы не убережет человека от смертоносных челюстей, сомкнувшихся на его горле, чтобы рвать плоть, пить кровь, чтобы жрать.

Волчица спускается в глухую падь и бредёт среди высокого сухостоя, вдыхая тягучий, ни на что не похожий дурман. Она знает, если брести так достаточно долго, возникнет ощущение необыкновенной лёгкости, скольжения над землёй, а только потом наступает вялость в лапах, приятная слабость и сонливость. Ей нравится, набегавшись, сминать невзрачные соцветия на мохнатых стеблях. А после она покинет это место, уйдёт в ночь, уводя за собой стаю. И  никто не посмеет ступить на тропу вперёд неё.

Виктория ещё слишком явственно ощущала терпкий флёр дурманящей пыльцы. Обман болезненной грезы разлился до нельзя и расплескался за край смехотворно краткосрочного, но такого яркого и живого сновидения. Она осознала себя, но всё ещё не могла подняться. Это даже смешно.
Женщина дёрнулась, шумно, с мыслимым усилием втянула в себя воздух и обнаружила стеснение в груди, сдавление, тяжесть. Ей достало сил, чтобы спихнуть с себя тело. Не таким уж и безнадежным оказался воин, способный остановить зверя, пусть даже ценой собственной жизни.
- Живой ли? - двоедушница скорее кинулась проверять и, наконец, смогла рассмотреть кошмарные раны. Раскуроченная грудная клетка с вывернутыми наружу обломанными и проткнувшими кожу в некоторых местах рёбрами залита застывшей кровью. Горло разорвано, а брюхо перечёркнуто ужасной на вид рваной раной.
- Уж лучше бы крысы, - женщина скривилась. Теперь она не чувствовала ничего кроме крови и мяса. - Так, посмотрим, что у тебя есть, - она принялась ощупывать одежду трупа на предмет пригодности. Ей ведь нужно как-то добраться до схрона! Не разгуливать же голышом. А этому, почитай, уже и всё равно.
Принарядившись кое как, подобрав своё оружие и то, что уцелело после оборота, Виктория позаботилась, чтобы никто не наткнулся на тело - столкнула его в сточную канаву да привалила, чем придётся. Она не испытывала сострадания к бедолаге. Каждому своё, супротив не попишешь.
На удивление ей повезло добраться до окраин без происшествий, пробираясь по разорённой ныне торговой улице вдоль закрытых наглухо ставен, заржавевших засовов, навесных замков с потерянными ключами и витpин, вымазанных белилами, точно pожи клоунов. Здесь, в давно покинутой, почерневшей и покосившейся хибарке она прятала кулёк с одеждой, сапоги и запасной кошель с монетами, коих должно было бы хватить на ветер по случаю. Ещё несколько похожих сумок она рассовала по лесу. За ночь зверь успевал обойти кругом довольно обширную территорию, но никогда не уходил далеко, ведь главное для него - охота, добыча, погоня. И каждый раз волчица оставляла для неё трофей, как повод для гордости и особого довольства. Виктория, конечно, не разделяла её любования и никогда ничего не давала взамен, испытывая к зверю абсолютное неприятие.

В следующие пару дней она таки выследила Марко. Поскотник прятался у шлюх в третьесортном борделе и даже вырядился в одну из них. Какая низость.
- Пошевеливайся, - Виктор толкнул в спину заключённого им под стражу негодяя. Он затащил его в дом Мечников, чтобы поскорее сдать на поруки и развязаться с этим дельцем.
- Эх ты, могли же договориться, - Марко юлил до последнего, но каждая новая его попытка выглядела ещё более жалко, чем предыдущая. На одном энтузиазме не вывезешь.
Вместо ответа он получил очередной толчок, шагнул по инерции и застыл, повиснув в удерживающей его хватке. Жулик принялся вертеть головой, пытаясь заглянуть себе за спину и узнать, что стало причиной заминки. А вот его конвоир встал как вкопанный и уткнулся взглядом в мужика, идущего им навстречу.
- Этого просто не может быть! -  крамольная мысль заметалась, разгоняя сердце до запредельных ударов. Но прямо на неё шёл тот самый пропойца, разорванный зверем третьего дня и упокоенный ею в ливнёвке городских катакомб. Виктория жадно ощупывала его глазами, пытаясь отыскать достаточно отличий, чтобы принять своё первое впечатление элементарным бредом преследования. У неё не вышло обмануться. Даже нарочно.

+2

5

- Есть кто? – позвал Беда, входя в темный, заставленный разнообразными вещами магазин «тайны из Лосс’Истэль» и вжимая крупную голову в плечи. Внутри, между импровизированными рядами, необходимо было передвигаться аккуратно. В противном случае на голову неосторожного посетителя могло свалиться всякое и не без последствий.
- О, уважаемый покупатель, проходите внутрь. – ответил Бочонок из-за небольшого прилавка. Внешний вид владельца магазина полностью соответствовал его кличе. Значит выбирал он ее не сам, и ему ничего не оставалось, как послушно и безропотно принять это.
Бочонок отвлекся от непонятного шара-механизма в своих руках, рассматривая подошедшего воина в том числе через помутневший, желтоватый и толстый монокль на левом глазу.
- Я вас внимательно слушаю, уважаемый.
Винсент остановился, осторожно осматриваясь по сторонам. Над прилавком на стене висел крупный череп животного с широкими, ветвистыми рогами и зубами размером с указательный палец.
- Меня интересует последняя поставка. – всем было известно, что между человеческим и эльфийским королевствами были налажены связи прочнее остальных. Так может в этот раз все получится, где еще искать спасенья?
– А, синица на хвосте принесла. – понимающе улыбнулся Бочонок и обнажил свои желтоватые, сильно сточенные зубы.
- Нивелирующее зелье из морозного цвета, так оно называется? – Винсент говорил серьезно и шутить над названиями не собирался. В этом деле за столько лет его сарказм истощился.
- Видно сразу ценителя! Покупатель на этот товар исчез, поэтому он свободен к покупке. – Бочонок с самодовольным видом наклонился под прилавок и достал стекляшку из темно-синего стекла с пробкой.  Жидкость внутри флакона переливалась бело-голубым и мерцала в приглушенном свете магазина.
- По рукам. – коротко произнес Винсент, протягивая монеты. Придется раскошелиться, а как иначе?
И как только склянка оказалась в руках воина, он встряхнул ее, вскрыл и осушил. Моментально онемел язык. Беда прислушался к своим внутренним ощущениям, но кроме холодного жжения ничего.
- Вы чего! - Бочонок под взглядом рыцаря замер и съежился на своем табурете. Такой прыти продавец не ожидал. Чаще всего его покупки не использовали «по назначению», а покупали вельможи для коллекции и потехи. – Его пить не стоило!
- Чего? – опасно произнес Винсент и сузил темные глаза, поворачивая голову к продавцу.
– Шарлатана кусок! – а чего еще ты ждал, приятель.
Беда пошатнулся и с силой приложился руками о прилавок. Все вокруг неприятно задребезжало. Рожа воина перекосилась от неожиданной злости. Опять обман, опять потрачено сил и времени!
В это же время рот сильнее начал неметь и мороз проникать все ниже по пищеводу в желудок. Пот моментально потек по спине.
- Катись из моего магазина, псих! – вскрикнул растерянно Бочонок и попытался скрыться в конце магазина, на складе или в жилой части строения - не важно.
- Куда пошел! – но Беда не позволил. Бессмертный перегнулся через прилавок и с силой приложил продавца о него же. Ударная волна не заставила себя долго ждать и все вокруг затряслось, зазвенело и покачнулось.
И этого было достаточно для того, чтобы череп висевший прямо над Винсентом сорвался вниз рогами.
- Сука! - ну, сам виноват, приятель.
В итоге Бочонок отделался испугом и телом на его прилавке, пускающим небольшими ручейками жаркую кровь из перебитой шеи и вены.
Что еще оставалось делать продавцу, как не скрыть это недоразумение в земле под своим же магазином?
__________________________________________

Вот ты попал, приятель. В говне по самое горло.
Рыцарский «подвиг» не ждал и промедления не приветствовал.  После обмана в магазине Винсент видимо больше всего нуждался в «восстановлении справедливости.»
- Тебе не хорошо, приятель? – произнес Беда старательно контролируя свой язык. Он «вырулил» в нужный переулок с колодцем и отчетливо расслышал страшный вой костей. Он заметил человека со спины в неестественной, изогнутой позе. И нет, воин не наложил в штаны, а сократил расстояние еще, пару раз споткнувшись о вывернутые из земли камни. – Помощь нужна?
И за эти несколько секунд и шагов ситуация кардинально изменилась. Не в пользу Винсента.
- Воу, так помощь сейчас мне понадобится. – с некоторой растерянностью ответил сам себе Беда, не контролируя свой раскрытый рот в ответ на рычание зверя.
Перевоплощение оборотня он видел в своей затянувшейся жизни в первый раз. И это выглядело чертовски больно и выпитое в большом количестве пиво не могло этого изменить. Раз и нет человеческого лица, и только опасно горящие янтарные глаза, как камни.
- Интересно, что проще: быть зверем или постоянно откидывать копыта? – о, перед смертью Винсент часто задавал себе похожие вопросы. Просто, ему больше ничего иного делать и не оставалось.
- Вперед! – крикнул в ответ Беда, прекрасно зная, что сейчас произойдет.
– «прекрасно, что я пьян.» - зверь прыгнул, полоснул лапой по нижней части торса и отступил. Первая атака - разведывательная, следующая – всерьез.
Винсент моментально почувствовал, как ткань пропиталась жидкой кровью, стремясь вниз – в землю. О, воину было там самое место.
- «не на того напал, приятель.» - кривя рот от болезненного жжения, рыцарь наконец взял в пальцы короткий нож из-за пояса. Просто так подыхать он не станет. Пока кишки не вывернуты Беда не перестанет бороться. Каждая смерть – это вызов для бессмертного.
Второй прыжок зверя стал последним. Животное повалило воина на землю, но больше разойтись не получилось. Винсент нанес больше семи ножевых ранений в разные места коротким лезвием, пока пасть зверя не сомкнулась на запястье. В последующем зверь испробовал на зуб плоть воина на шее, покрытой жесткими волосами. И на этом все было кончено. Единственное на что надеялся перед смертью бессмертный - это то, что он смог превратить ногами и руками внутренности зверя в месиво и суп.
И это наконец принесло ему сладкий покой. Беда выдохся и выплеснул все то, что накопилось у него за последние неудачные дни-недели-месяцы. Но смерть – это все равно всегда страшно, сколько раз «ни пробуй».

- Выглядишь говено, приятель. – произнес Винсент негромко, спокойно рассматривая свое поплывшее, почерневше-посиневшее, но идеально спокойное лицо напротив.
– надеюсь, этот зверь как надо подавился тобой. – воин нашел свое тело в канаве, как только вернулся «с той стороны» и пришел в себя. Бессмертный привык к такому «представлению», или сошел с ума в нужной степени для такого.
- поживиться ничем не получилось, кроме одежды. – и это было прекрасно, злорадство толкнулось изнутри.
- покойся с миром, приятель. – Винсент снова спрятал труп за мусором и на несколько секунд прикрыл глаза.
После воин направился, низко пригнувшись, прочь из невысокой канавы. Пусть крысы продолжат свой пир на пару с иными вредителями. Беда не жадный, он поделиться. В особенности после его собственной везучей находки в виде перчатки, найденной недалеко от места обращения и затерявшейся в высокой траве, проросшей возле решетки несмотря ни на что.
И эта перчатка, несущая в себе огромный секрет, принадлежала не Винсенту.

— Эх ты, могли же договориться.
В этот раз Винсент выглядел иначе, опрятнее и по-военному. Рыцарь не был вдрызг пьян и от него не воняло на километры вокруг. Его реально попустило. Или правдивее сказать сыграла на руку заинтересованность в иной вещи, чем поиск дна пивного стакана?
Винсент шел по коридору с несколькими конвертами и записками. Параллельно он занимался бюрократией и искал своего звериного визави.
Нарочно из-за его широкого пояса выглядывали «пальцы» найденной перчатки. Шутка, как и в качестве приманки - спорно, но Потасовщика это по-гадски веселило.
Он поднял глаза на преступника и конвоира, поравнялся с ними. И после просто и коротко кивнул, не останавливаясь.
Но стоило ему сделать несколько крупных шагов вперед, как Винсент остановился, теряя всякий интерес к бумагам в руках.
- «это лицо, сука.» -  неуверенность продержалась не долго, неприятно заныли «новые» внутренности и ребра.
Винсент повернулся назад. – «раунд номер два.»
Письма и бумага вспорхнули птицами и разлетелись по коридору. Беда резко преодолел расстояние до конвоира и преступника.
Он не произнес ни единого слова, все происходило в гробовом молчании, как и тогда ночью. Винсент произвел резкий и точный замах, целясь кулаком в человеческое лицо зверя.
Но не попал в желаемую цель. Вместо этого попал по голове конвоируемого, из-за его резкого в панике движения не от воина, но ему на встречу. И можно было сказать, что Марко отдал свой долг перед Вероникой, ха.
Преступник потерял сознание и моментально осел на пол, на мочке показалась кровь.

Отредактировано Винсент де Крориум (31.07.2021 21:01)

+2

6

В отличие от Вероники, оживший мертвец, если судить с первого взгляда, нисколько не проникся драматичностью момента и вовсе прошёл ходом по своим делам, приветствуя "собрата" рутинным кивком головы. Это надо было нарваться на одного из Мечей! Хотя, кто бы мог подумать, что пропойца из подворотни окажется рыцарем. А впрочем, даже если и знать наверняка, зверю уж точно нет никакой разницы. Разве что сивушный дух раздражает его много больше чем запах кожи и металла.
- Не узнал? - короткий миг ликования. -  Или всё же не он? - Торопливые шаги приближаются стремительно. - Точно не он! Обморочилась... - но незнакомец своими действиями подтверждает все её опасения. Мужчина не выкрикнул ни единого слова. Никаких обвинений или чёрной брани. И он не дал ей много времени на уговоры. Вернее сказать, он вообще не помышлял о том, чтобы предоставить своему убийце возможность объясниться. Может оно и к лучшему. Чего уж тут скажешь.
Женщина метнулась в сторону от разлетающихся ворохом бумаг - слишком резкий жест. Беднягу Марка она дёрнула на себя по инерции, и именно он, то ли переполошенный, то ли решивший выкрутиться под шумок, принимает сокрушительный удар, которого она ожидала меньше всего. Всё же устраивать потасовку в стенах Ордена это тебе не набить морду проходимцу в кабаке - можно и схлопотать проблем, вплоть до ареста или понижения в ранге. Только нападающий о том совершенно точно не подумал. Сложно обвинять его в излишней горячности.
То, что мужик умеет бить, оборотень выяснила ещё с их прошлой драки. Она могла поклясться, что всё ещё ощущала под кожей, если провести пальцами, грубую бугристую ткань зарубцевавшихся после нанесённых им ножевых ранений связок, мышц и сухожилий. А впрочем, де Морте совсем не чувствовала боли. Значит после следующего оборота памяти о них совсем не останется. Вот и Марко он уложил сразу в отключку.  Вероятность того, что бедняга выживет невелика. Судя по крови, вытекающей из его уха, рыцарь своим ударом сломал основание черепа. Более чем впечатляюще.
Вероника разворачивается лицом к атакующему. Высвободив руки, она выхватывает из ножен свой кортик, чтобы заполучить хоть какое-нибудь преимущество. Противник слишком массивен и крепок, чтобы в поединке с ним полагаться на грубую силу. Главным оружием де Морте станет проворство и ловкость. Она наносит удар наотмашь и тут же отскакивает назад. Постоянно меняя траекторию движений, пытается обмануть его ложным выпадом. Но опытный вояка предугадывает любую её атаку, а с каждой минутой ей становится всё сложнее уходить от его ударов. Бить снова и снова. Загнать в угол. Навалиться всем телом. Нанести последний удар, снизу вверх, вспарывая брюхо. Утопить кинжал по рукоять. Женщина сбилась в дыхании. На её лбу выступила испарина, а щёки раскраснелись как у базарной девки на морозе.
- Немедленно прекратить! - властный голос требовал повиновения, - дуэли в Ордене запрещены! - появившийся рыцарь подловил момент и бесстрашно встал между двумя врагами, сцепившимися в схватке не до первой крови. Его проницательные серые глаза бегали от одного нарушителя к другому, а ладонь лежала на эфесе меча, красноречиво указывая на то, что он готов в случае чего прибегнуть к силе, разнимая драку. В позе рыцаря было достаточно уверенности, чтобы дважды подумать прежде чем ему перечить. К тому же, убийство в стенах дома Мечей способно изрядно подпортить репутацию, чего Вероника никак не могла допустить, потому повиновалась приказу, с особым усердием стараясь сохранить на своём лице выражение туповатого безразличия.
- Он первым полез. Я защищался, - по-детски наябедничал Виктор за что получил взгляд, полный неодобрения. Как ни крути, подобные заявления среди воинов не в чести. Тем более в рыцарском ордене. - Но что, если так и было! - он негодует, не признавая за кем бы то ни было права надсмехаться над ним. Бесчестие - защищаться. Какое потрясающее чванство!
- А это вы расскажете командующему, - рыцарь убедился в том, что пыл соперников поугас, и никто из них не бросится снова, прежде чем позволить им разойтись.
Людей в коридоре как-то незаметно прибавилось. На шум собрались, кому не лень, поглазеть, что произошло. Кто-то даже суетился у тела Марко, оказывая ему помощь по незнанию и простодушию. Всё равно он покойник.
- И я бы придумал отговорку получше, - мужчина повелительным жестом подозвал к себе двоих Мечей, и те конвоировали Веронику и её оппонента в одну из комнат, где им предлагалось дожидаться того, кто может решать судьбы провинившихся.
- Сочиним, будто бабу не поделили? - Вероника первой нарушила молчание. - А как расквитаемся продолжим, на чём нас прервали, только уже без свидетелей? Найдём местечко потише. - она расхаживала по комнате от стены к стене, постоянно озираясь на дверь и готовая в любой момент сорваться, чтобы скрыться. Женщина верила, что при должном усердии ей это удастся.
- А ты снова оживёшь, когда я тебя прикончу? - нужно было что-то говорить, вот двоедушница и вопрошала на злобу дня. Зверя нервировало замкнутое пространство. Её бесила ситуация, в которой человек напротив мог просто-напросто раскрыть её ради борьбы за правду и справедливость во всём мире, в котором, разумеется, нет места такому отродью, как она. Оставалось надеться, что его притормозит тот факт, что и его рыльце в пушку. - Какой же монстр ты есть? - немой вопрос легко прочитать в её заинтересованном взгляде.

+1

7

Винсент ненавидел погибать. И неважно сколько раз он совершал это «святотатство» до. Каждый последующий раз воин ощущал в затылке липкий и стылый страх. Его пугала неизвестность воскрешения не физическая, но психологическая. Он не желал потерять свое «я». Сколько на самом деле осталось от Потасовщика прежнего, не превратился ли он в кусок зачерствелой и заплесневевшей булки? Понять и вспомнить он был не в состоянии.
Невозможно вспомнить то, что ты и так забыл, приятель.

На войне время для равных переговоров бывало только один раз – до начала бойни. И это время прошло еще прошлой ночью. Именно этого правила придерживался Беда, нападая молча в коридоре.
Зверь и Вероника не испытывали никакого раскаяния – к такому выводу пришел воин, найдя свое тело в неприглядном виде в канаве. Или все не так?
Последствия для Винсента были в большинстве случаев пустым звуком. Он на то и был бессмертным, перешагивающим через них и свое тело каждый раз. Интересно, некромант понимал, что его проклятие извернётся таким извращенным образом. Больной ублюдок.
Горячность жгла позвоночник сильнее плети, несмотря на подаренный зверем желанный воином «покой» в мыслях. В этой потасовке была одна цель – вернуть должок, почесать кулак и все. Винсент внутри себя все равно был благодарен Веронике за избавление от тягостных мыслей, оставшихся в прежней сине-гниющей голове.
Но можно ли было простить потрошение зверем любого подвернувшегося под лапу человека? Нет, но это совсем иная история.
- «оплошал.» - но Винсент не остановился и не растерял горячность. Он только ошалело кинул мимолетный взгляд на осевшее на пол тело, как всего лишь на препятствие. В ком все-таки было больше безумия: в звере или в рыцаре, вопрос спорный.
В целом всякий преступник в свое время получал по заслугам. Вопрос был в равноценности преступления и наказания. Но подумает воин о таком позже. 
- «защищаешься – хорошо.» - кортик в руках визави опасливо сверкнул лезвием в освещении, падая бликом на лицо Беды. Но свой меч, висевший на поясе, Винсент не тронул и не посмотрел на него. Воин знал, примени он его и шансы выжить у оппонента напротив резко снизятся до десяти процентов. Человеческая оболочка Вероники была сама по себе сильна и проворна, но в то же самое время слаба против воина с вековым опытом. Цели снести голову визави у Винсента не было. На что ему тогда кулаки, так пустим их в ход!
Беда наступал, продавливал своего противника и теснил по коридору. И порез на пальцах, оставленный кортиком наотмашь, только подливал масла в огонь.
- «тактика со зверем похожа.» - подметил Винсент, пытаясь справиться с обманами и сменой траектории. Все это время воин изучал визави, как жука на иголке под лупой.
Кортик в отчаянном выпаде распорол тунику меча на груди, но ножу пришлось отступать – мелкая кольчуга под туникой с неприятным скрежетом приняла на себя скользящий удар.
Винсент вспотел, но его оппонент еще больше – странно и идеально кругло раскраснелись щеки и наоборот кровь отошла от губ. И это в целом радовало. В этот раз выпотрошить воина не получится, нет.
- «никаких извинений, никаких терзаний совести?» - гадко подумал Беда, четко и сильно зажимая пальцами кисть противника с оружием. Наконец второму кулаку будет где разгуляться на теле визави несколько взмахов!

- Немедленно прекратить! Дуэли в Ордене запрещены!
- Вот скотина. – тихо выругался Винсент, следуя приказу и восстанавливая тяжелое, бычье дыхание. 
- Их запретили не так давно. – точно, Потасовщиц, лет сорок назад.
- Он первым полез. Я защищался.
- «шпингалет.» - Винсент негромко рассмеялся, пряча растянутые губы в темную бороду. – «опасный зверь и накатчик, вот те на.»
- Ну ладно тебе, мы так в шутку. – Беда выпрямился, он не сводил взгляда со своего оппонента. И, кажется, на его лице читалось некое подобие удовлетворения? С ним ничего не сделают, а вот с Вероникой.
- Представьтесь как полагается. – скомандовал прервавший их бой сероглазый меч.
- Талан, исполняющий. – Винсент воспользовался своим «кодовым» именем в рядах командующего состава Белого меча. За столько лет он сменил не одно имя. Представиться оставалось и его оппоненту, что настолько интересовало воина, что он не стал скрывать этого.
Винсент демонстративно выдернул найденную им перчатку из-за пояса и вытер ею свой мокрый лоб. Он окинул взглядом собравшихся и бедолагу на полу. Беда не желал его калечить или прибивать, но так вышло. Жизнь – штука разная, как вспышка или как затянувшееся, прокисшее болото.
Все равно это не первый и не последний преступник «нечаянно» откинувший копыта в Белом мече.
- Иду сам. – произнес Винсент своим конвоирам, направляясь первым. Что за «загадочная» рожа и блеск в глазах были у него, подскажите же.
- «мозгов нет запирать нас в одном помещении.» - выдохнул воин, отрицательно кивая головой. Куда катиться орден, которому Беда посвятил жизнь и даже больше! – «положились на нашу порядочность.»

- Сочиним, будто бабу не поделили?
- Что же за сочная она должна быть, что не поделили. – Винсент спокойно присел на стул рядом с коротким столом. Свет проникал неохотно через тонкую бойницу, скорее всего здесь производили допросы не сильно опасных преступников или принимали доносчиков, больше в этой комнате ничего не было.
Тяжелый замок при закрытии проскрежетал, как приговор или дрянная насмешка.
- А как расквитаемся продолжим, на чём нас прервали, только уже без свидетелей? Найдём местечко потише.
- Не достаточно нажрался несколько ночей назад? – с иронией ответил Винсент, шевеля порезанными кортиком пальцами, и так лишенными много лет назад последних фаланг на мизинце и безымянном. Из пореза еще кровило, но он переживет. Проклятый вытер краем туники лишнюю кровь, пачкая светло серую ткань. 
Вероника вела себя, как собака в клетке, нервничала и не находила себе места. Волнение – о, прекрасно.

- А ты снова оживёшь, когда я тебя прикончу?
- Рискни и посмотришь. А ты? – Винсент сузил глаза не с предупреждением, а с интересом. Никто не говорил Веронике, что члены меча обязаны отвечать на каждый вопрос товарища четко и разжёвано. Он сидел в непринужденной позе и постукивал сапогом о каменный пол.
- И как тебя угораздило? – но попытаться спросить все равно стоило. Что еще им остается делать, как не вести «непринужденную» беседу? Рвать свои тела на куски.
Винсент отстегнул полную флягу с пояса сзади и отпил. Звук, с которым он откупорил ее, показался сладким и вкусным.

Время шло, тянулось и скакало. Но ничего не происходило. И вот закатное солнце насмешливо показалось на горизонте, частично окрашивая комнату в красно-розовый цвет.
В коридоре не слышалось никаких звуков, тишина повисла в воздухе. И только вдох-выдох «сокамерников» нарушал ее, но не до конца.
- Неужели сегодня ночные тренировки и построение... – вопросительно, но не достаточно наигранно произнес Винсент. Сидеть начинало быть проблематичным, жопа превратилась в плоскую доску. И что теперь?
Фляга опустела, радости, казалось, в жизни больше не осталось. Или сейчас радости привалит полные штаны, ну ка?

Отредактировано Винсент де Крориум (04.08.2021 00:14)

+2

8

- Непременно должна? Неужели? - Вероника размыкает зубы, позволяя смеху, больше похожему на тягучие, обрубленные всхлипы сочиться прямо из её горла.
На самом деле, ей всегда казалось, что женщине достаточно быть просто женщиной, а уж кому набить друг другу морду из-за её благосклонности, пусть даже только на одну ночь, всегда найдётся. А ещё, следующий вопрос исполняющего, в свете подобранного им эпитета, прозвучал для неё с особой, придирчивой насмешкой, которую невозможно проигнорировать. Вот и она не стала.
- О-о-о, зверь не может нажра-а-аться, - де Морте с особой интонацией, растягивая гласные, повторила это слово, - даже если ему скармливать кто-то достаточно, - она медленно, широко раздувая ноздри, втянула воздух, а потом шумно вытолкнула его из грудной клетки и облизнула губы, сглатывая слюну, скопившуюся во рту от переживаний, спровоцированных расспросами собеседника, -  сочного, - было отчётливо видно, как по её совсем не мужественной тонкой шее прокатился и упал ком, - каждую чертову ночь.
Запах крови, такой знакомой, такой сладкой и такой вкусной густо витал в комнатушке и дразнил оборотня, разжигая в нём не просто голод, а потребность необычайной силы, утолить которую обычный кусок свежего мяса уже наверняка не сможет. Вероника бросила на Талана злобный взгляд, когда он размазал кровь по тунике. Впитавшись в ткань она будет дразнить её ещё долго.
- Н-н-невыносимо, - она сунет пальцы в кожаный мешочек, болтающийся на поясе, вынет оттуда щедрую понюшку душистых трав и вдохнёт её, как вдыхают табак мужики с окраин, не привыкшие к трубкам и куреву.
- Пф-ф-ф! Пф-ф-ф! Пф-ф-ф! - от въедливого травяного духа слезятся глаза, но зато не так сильно охота полакомиться свежатинкой прямо здесь и прямо сейчас. Полынь, душица и пижма нюх отбивают на раз.
- Век бы тебя не видывать, - признаётся Гончая, намеренно игнорируя вторую часть вопроса. Ответ очевиден.
Её нервирует абсолютная расслабленность собеседника, который всем своим видом показывает, насколько ему до звезды всё происходящее. Только что был готов мутузить ненавистного обидчика, несмотря на условности, а тут, на тебе, ведёт размеренную беседу, интересуется, что почём, будто бы ему совсем и не муторно на душе. Неужели хватило, сбросить пыл? Неужели так мало ему надо.
- А тебя, как угораздило? - Вероника огрызается, - только я, в отличие от тебя, своего оборотня прикончил, - её рука легла на эфес меча, пальцы сжали рукоять, но почти сразу же ослабли, выдавая её нежелание применять оружие. - Радости, как видишь, это мне нисколько не прибавило, - она отворачивается от собеседника и принимается гипнотизировать дверь. Какое-то время так и стоит совсем без движения, ждёт, когда время побежит пусть чуточку, но быстрее. Как назло, Мечи и не думают поспешать. Будто им других дел мало. Очевидно всё и гадко. Этот Талан, исполняющий, а значит при любом раскладе его слово против слова Виктора имеет много больше веса.
- Перчатку мою верни, - говорит де Морте, не поворачиваясь к собеседнику. - Говоришь, забыли про нас? - женщина поддакивет ему, не давая возможности ответить отказом. Она нисколько не поверила в байки про построение и поздние тренировки. - Или это наказание такое, мол посидят, потолкуют да примирятся сами собой? -  по её рассуждениям не похоже на то, что он мог успеть сговориться с конвоирами. - А что мы, собственно, здесь сидим? - Двоедушница, наконец, сдаётся и дёргает ручку, проверяя дверь, которая, конечно, оказывается запертой.
Ей не нужно прикладываться ухом к деревянному полотну, чтобы понять - в коридоре пусто. Вероника незамедлительно сообщает эту информацию рыцарю, внимательно всматриваясь в его лицо, пытаясь угадать истинные намерения этого человека. Прикончить её он мог бы уже давно, при желании. А значит вовсе не к убийству стремился он, атакуя. Внезапно, её осенила безрадостная догадка, никоем образом не затрагивающая мотивы исполняющего, и нынешнее безрадостное для обоих положение дел. 
- Вот Мрак! - она ещё пару раз ругнулась бесхитростно и грязно, совсем неподобающим для благородного мужа образом. И как она сразу об этом не подумала, ведь мужчина, как оказалось, выжил после нападения оборотня. Сложно спорить с этим фактом, ведя с ним чуть ли не светскую беседу, чувствуя запах его крови, зная биение его сердца, дыхание.
- Ты ведь теперь тоже… - де Морте даёт собеседнику время додумать фразу, но опережает его рассуждения, выводя итог на правах заявителя, - станешь как я. - Да, она не могла вообразить, каким образом регенерировали раны, восстановились покровы, а жизнь возвратилась в  растерзанное зверем тело. Быть может регенерация срабатывает и так. В конце концов, ей просто не доводилось получать настолько серьёзных увечий, а конечности трупа оставались на месте, когда она его оставила. Выходит, сегодня ночью рыцарь в первый раз станет монстром.
- Как тебе такое понравится? - женщина повернула голову в сторону бойницы, прикидывая по преломлению луча света, проникающего в келью сквозь него, как долго осталось до полуночи. Выходило не очень обнадеживающе.
- Два диких зверя в доме Мечей перегрызли всех, до кого успели добраться. - Вероника рассмеялась, на этот раз открыто и звонко, почти что истерично. - Знаешь как мерзко скрипит человеческое мясо на зубах? Оно отдаёт такой, - женщина цокнула языком, - приторной сладостью. - Она щёлкает пальцами, будто этот жест поможет ей подобрать слова, чтобы точнее описать вкус, который, попробовав раз, уже невозможно забыть. Но, не найдя их, махнёт рукой, пряча глаза под тяжёлым дубовым столом.   
- Что? Бросишься на меч? Сдашься на милость Ордена? Я вот не смог…
В комнате повисла тишина, жаждущая ответа. Хоть какого-нибудь.
- Мне надоело. Я ухожу, - она в первый раз ударила ногой в дверь с явным намерением снести её с петель, - а ты, - ещё удар, - если хочешь, - и ещё, - попробуй меня останови, - безусловно, благодаря своей проклятой крови, Вероника была сильнее среднестатистического человека, но исполнить задуманное сходу у неё не получилось.

+1

9

«Я тебя породил, волк, я тебя и убью.» - не правило ли оборотней, а, Винсент?

- Непременно должна? Неужели?
- Неужели. С возрастом, приятель, становишься все более разборчивым и привередливым. – ответил Беда, наклоняя крупную голову и рассматривая не находящего себе места «оппонента» снизу-вверх. На то, что вырывалось из горла «Виктора» он тоже обратил внимание. Не естественно как-то? – «нервишки шалят.»
- К сожалению, это применимо и к тебе самому со стороны женщин. – с какой-то тоской продолжил воин, понимая всю неприменимость сказанного им к самому себе. Бессмертие и проклятие крайне сильно взяли его за жопу. Света в конце туннеля не предвидится, ведь так.
- «Как же тяжело становится с каждым годом не опускать руки.»
Разговор и тон Винсента сильно напоминали не разгоряченные и полные злости крики после прерванной потасовки, наоборот – разговор при выпивке в спокойный, прекрасный и веселый вечер, где пьяницы словесно пускались в поисках «смысла жизни».

- О-о-о, зверь не может нажра-а-аться, даже если ему скармливать кого-то достаточно, сочного, каждую чертову ночь.
- Ну, звучит не как выигрыш гран-при. – с некоторым, знакомым по собственному опыту сочувствию произнес Винсент, склоняя голову еще ниже и поджимая рот. Был ли Беда сочным или нет – можно было поразмышлять, так для развлечения.
- Каждую ночь по жертве, но голод все равно не утолишь.  - все-таки еще можешь сопереживать, приятель! Еще человек значит.
- И как тебе с такой безысходностью живется? – негромко задал вопрос воин. Винсент со знанием дела и собственной «безысходностью» посмотрел в лицо «визави», напрягая челюсть.
Вот тебе и развлечение в пустой комнате. Нет, скорее вскрытие воспаленного, ноющего, не заживающего нарыва, от которого никак не избавиться. Пытка, не иначе!
Но препятствия, свои кошмары и проблемы необходимо было встречать глаза в глаза, а не жопой. И этого правила придерживался Винсент, по крайней мере старался не лукавить самому себе.

Красные кляксы на серой ткани манили зверя, пока еще влажные и ярко пахнущие. И Вероника сама сдала свою слабость Винсенту словами и последующими манипуляциями.
Как не осторожно.
— Н-н-невыносимо, Пф-ф-ф! Пф-ф-ф! Пф-ф-ф!
- Я от сюда чувствую, что это не табак, а какая-то чухня. Извращаешься, как можешь? – Беда подначивал. Не кулаком, так словом – что ему еще оставалось делать?
- О, замри, мое сердце! Застынь; Слышишь; Ветер качает полынь? – стихи зачитывать!
Винсент негромко рассмеялся неожиданному приступу поэта и неуклюже кашлянул, потирая нос.

- Век бы тебя не видывать.
- Бери больше. – с иронией отозвался Винсент, поворачивая корпус в сторону бойницы и вытягивая максимально местами красную шею, с толстыми и крупными венами. Провокация специальная или случайная – боги не разберут. Но помирать сегодня ой как не желалось.
Время все идет, спешит и, сука, не спотыкается.
Потасовщик за столько «прожитых» лет стал морской волной, не иначе. Его настроение скакало. И это было понятно – каждый раз при возрождении голый, проигравший, сломленный и какой-то потерянный. Проклятие научило быть переменчивым, не понятно когда прилетит в колено стрела.
Наслаждайся меньшим, больше все равно не получишь, приятель.

- А тебя, как угораздило? Только я, в отличие от тебя, своего оборотня прикончил. Радости, как видишь, это мне нисколько не прибавило.
- Радость крайне сомнительное чувство. – негромко произнес Винсент, щурясь от солнца, попадавшего через небольшой проем все равно на лицо. Меч Вероники имел меньше шансов на успех, чем ее острые и мощные зубы, и это стоило признать.
- «тупой и жадный, вот и угораздило.» - он раздраженно выдохнул и повернулся с интересом к собеседнику, но застал только спину и затылок на не до конца сложенной по-мужски шее.
Были ли Вероника и Винсент похожи в своих «неутолимых проклятиях»?
Без действия или пьяного яда голову Беды всегда начинали переполнять осы-мысли, неистово жалящие его мозг. Еще некоторое время и это станет нестерпимо.

- Перчатку мою верни.
- Кто вышивает на перчатках символы сюзерена? – Винсент вновь вынул из-за пояса предмет одежды и покрутил его в руках. Приятная ткань и качественный пошив.
- «жаль такие терять – лучше вообще не иметь.» - воин поднялся с насиженного места и разминая затекшие ноги шагами, протянул вещь оппоненту без колебаний или излишних шуток (и так выше крыши).
- Не теряй, в следующий раз ее может найти небезразличный к нечисти рукастый охотник.
- Говоришь, забыли про нас? Или это наказание такое, мол посидят, потолкуют да примирятся сами собой?
- Я вообще-то серьезно. – крякнул Винсент, потягиваясь. – Командиры в некоторых отделениях поддерживают порядок прилюдной «поркой», как урок остальным. Если, конечно, не заняты чем-то более серьезным.
- Как еще держать порядок в шайке головорезов, а?
Веронику такой расклад, что их оставили надолго, не устраивал, это было понятно. Но еще кристально понятно было и то, что в Белом мече «оппонент» проводил мало времени и прямые поручения выполнял крайне редко. Где и как тратил зверь свое дневное время – вот это было интересно. Не шпионила ли Вероника для своих господ?
- А что мы, собственно, здесь сидим?
- Вообще-то ты стоишь. – какой ответ ожидал «Виктор» на такой свой вопрос. – и я теперь тоже.
Ну, какой вопрос – такой ответ, приятель. Беда вновь попытался спрятать растянутый рот в бороде. Его это определенно забавляло. Разве не говорила тебе мать, Винсент, что над «маленькими» издеваться не хорошо?

- Вот Мрак! Ты ведь теперь тоже… станешь как я.
- Вот псовая жопа. – Потасовщик отошел от Вероники спиной назад, выставляя вперед руки.
«Виктор» сложил два плюс два и получил четыре, как любой нормальный «человек». Но проблема была в том, что в случае с Винсентом выходило как минимум пять.
- Ты в этом уверена-а-а? – он ошалело вытаращил на нее глаза, оговорился, с кем не бывает. – знаешь, я ощущаю что-то странное внутри себя, теперь да.
И Винсент неожиданно взвыл, пародируя волка. Вот это представление, вот это живот скрутило от приступа издевки и комедии!
Прекрати, приятель, это ни в какие ворота не лезет даже для тебя.

- Как тебе такое понравится?
- Поживем-увидим, может меня пронесет, как комара над Солгардом. – Винсент справился со своим «спазмом» и наконец допер, что ночью ему прилетит в закрытой комнате. Необходимо было выбираться, помирать сегодня планов, ну, никаких не было!
- Что? Бросишься на меч? Сдашься на милость Ордена? Я вот не смог…
- Давай разбираться с проблемами по мере их поступления, а. – описание поедания человеческого мяса никак не тронули Винсента за чёрствый огрызок его сущности. В мире было столько дерьма, что можно было ими придушится запросто.

- Мне надоело. Я ухожу, а ты, если хочешь попробуй меня останови.
- Не, я передумал. – резко и как-то энергично ответил Беда, представляя как оборотень раздирает его опять.
И это случится все равно, сколько мечом не махай в небольшой, пустой комнате. И из мебели в наличии баррикад-то не построишь.
- Навалимся вместе на счет три. – Винсент потянул за руку «оппонента», приготовившись вышибать плечом.

И три.
Замок, на который их заперли, все-таки не выдержал нескольких подходов. И они вывалились в потемневший коридор с такими звуками, что поднимут и мертвеца из могилы. И совсем не вовремя.
- Эй, стоять на месте! – вскрик мужчины в коридоре стал вспышкой молнии посреди чистого неба. И в отличии от предыдущего члена меча этот не собирался сначала спрашивать, а потом применять клинок – совсем наоборот. Вынимаемый меч зашипел коротко, но резко змеей. 
Разве сопартийцы выламывают замки и разносят здание по кирпичу? Нет, значит это нарушители, шпионы, враги.
- Еще чего! – выкрикнул в ответ Винсент и поднявшись с пола, на который повалился, припустил в противоположную сторону. Плечо горело знатно.
- Шевели жопой! – но перед этим, Беда сжал пояс Вероники рядом с мечом и потянул за собой. Не нужно было обнажать клинок и лишать жизни того, кто просто оказался в ненужном месте и в ненужное время.
И разве хотела Вероника отчитываться и быть отчитанной еще и за попытку к побегу? Серьезное обвинение, ничего не скажешь. И плетью не отделаешься.
Винсент вцепился в пояс "визави", как за веревку - тонувший. И не без причины: нагоняй они должны разделить как минимум поровну. Не Винсент сожрал Веронику несколькими ночами ранее, а наоборот. 

Пустые и мрачные, с минимум солнечного света коридоры казались лабиринтом минотавра. И вот беда чудовище не ждало впереди, оно было рядом с Таланом!
Их погоня медленно, но верно росла. Начинала подниматься местечковая суматоха. Но останавливаться и сдаваться было поздно. Ночь всегда так действовала на человеческий мозг – темнота щедро дорисовывала то, чего не существовало, и доставала из тел какой-то первобытный инстинкт защищаться и защищать свой «дом».
- Где сучий спуск на первый этаж? – взвыл Винсент, вновь влетая не в следующий коридор, но неожиданно в библиотеку. Воин слишком редко бывал здесь, вот беда!
Единственным движением в библиотеке был ветер, проникавший в комнату с большими окнами через открытый балкон. И что внизу, пики или мягкая клумба?
За столом смотритель библиотеки в преклонных годах клевал носом-крючком над свечами и никак не реагировал на происходящее. Интересно библиотекарь тут помер или был контужен на обе ушные перепонки?

Отредактировано Винсент де Крориум (11.08.2021 22:07)

+1

10

- Что-о-о? - Вероника переполошилась, от гадкого чувства свершившегося разоблачения. Хотя, казалось бы, куда уж больше. Но Талан всего лишь оговорился в пылу. По крайней мере, в последующем он в своих обращениях к оппоненту не “акал” и никаким иным способом не выказывал своей осведомлённости об истинном положении дел. Истосковался мужик по бабам, может. Или физиономия Виктора показалась ему слишком женственной. Такое случалось даже с её настоящим братом, которого, бывало, путали с нею на тренировочной площадке или просто в повседневности. Правда, ровно до того момента, как он не брал в руки деревянный меч. Наследник рода де Морте оказался бесталанным мечником и всегда проигрывал в сравнении с Вероникой, если дело касалось сражений или верховой езды. Всё менялось, стоило только этим двоим попасть в бальный зал. Юноша ловко управлялся в красноречии и танцах, чем удивлял сестру без меры. Ведь, если ты способен ловко переставлять ноги под музыку, то почему же ты не можешь удержать боевой стойки и почти сразу же сдаёшься, только почувствовав натиск противника.
- Слабак. Теперь я буду вместо тебя. - воспоминания лишь на мгновение отвлекли её от реальности происходящего.
- О,  я с удовольствием послушаю твою песню, когда ты обрастёшь шерстью и упадёшь на четвереньки, - она нисколько не впечатлилась кривляньями и из предубеждения не сразу приняла помощь, несмотря на то, что её немощь была очевидна. Женщина ещё пару раз с особой злостью пнула дверь и только потом сдвинулась с места, чтобы и Талан мог примоститься. Он, видите ли, передумал бить Виктору морду. А может и вправду проникся, а глупые шутки, они для ободрения духа. Не может же он нарочно дразнить зверя! Ума должно хватить. Особенно после того, как он чудом выкарабкался.
- Надо будет потом спросить, как это у него получилось? - Вероника задумала вопрос не ко времени и потому не решилась его озвучить.
- И три! - они навалились разом, дверь стерпела ещё пару ударов и, наконец поддалась.
Женщина рухнула вперёд всем телом, но успела сгруппироваться, и кубарем выкатилась в коридор. Скрежет и грохот, спровоцированный их натиском, не один десяток раз отразился от каменных стен узкого коридора и протянулся из стороны в сторону, усиленный резонацией. Как назло, один из Мечей таки оказался на посту. Рыцарь без колебаний обнажил свой меч, и двоедушница проявила готовность сразиться с ним. Она ухватилась за витую рукоять, намереваясь обнажить клинок, но ладонь исполняющего не позволила ей. Более того, он дёрнул её за ремень, будто и вовсе хотел перекинуть через плечо и взвалить себе на спину как тяжёлую поклажу.
- Не по плечу ноша-то! - де Морте огрызнулась, но для перебранки времени не представилось, пришлось подчиниться и спасаться бегством, до кучи выслушивая на ходу язвительные комментарии. Ему и на них хватало ретивости. Совершенно неугомонный тип.
- И откуда только в тебе столько жизни! - она безмолвно выругалась.
- Где сучий спуск на первый этаж?
- Я думал, ты знаешь, - шипит она.
В предвкушении перевоплощения всё её восприятие обострено максимально. Ей вовсе не нужно оглядываться, чтобы узнать, что к первому преследователю присоединился ещё один, а затем и ещё. Она отчётливо различала их шаги, голоса и могла бы узнать и запах, если бы не надышалась травами, чтобы перебить манящий зверя флёр крови.
- Тупик? - они залетели в читальный зал. Откуда бы взяться библиотеке в штабе мечей? На кой чёрт им книги.
Вероника подскочила к библиотекарю, склонившемуся над фолиантом и не проявляющего ровным счётом никакого интереса к посетителям.
- Отсюда есть ещё один выход? - она сжимает в руках полы его мантии пару раз ощутимо встряхивает старика, надеясь таким образом получить ответ на свой вопрос как можно скорее и желательно без обмана. Но книгочей только мотает головой из стороны в сторону и тычет своим костлявым пальцем в дверной проём, из которого беглецы только что появились.
- Ай, чтоб тебя! - она, оставила бедолагу в покое, с необычайной лёгкостью опрокинула деревянную лавку, которая заблокировала проход, но, сообразив, что одной только скамьи ни за что не хватит, для увеличения вероятности замедлить преследователей, бросила это дело и после недолгих метаний обратила, наконец, свой взор на распахнутую балконную дверь.
- Надеюсь, ты не боишься высоты? - женщина кинулась туда, перегнулась через перила, чтобы получше рассмотреть, можно ли спрыгнуть. - Не вижу ничего критично опасного, - она перелезла на карниз, наметила для себя траекторию и ухнула вниз.
Короткий, на два вдоха, миг падения, сучья и ветки, царапающие лицо и обламывающиеся под тяжестью её веса. Удар, за которым последовал чёткий, короткий и звучный щелчок, а затем боль, такая знакомая, но по-прежнему нестерпимая. Женщина до зубного скрежета сжимает челюсти, чтобы не закричать, и какое-то время остаётся лежать на земле, прислушиваясь к биению беснующегося сердца. Так, она знает, боль утихнет скорее.
- Мать твою и так и эдак, - де Морте неуклюже поднимается, - и ещё раз так! - правая рука оборотня висит плетью и даже сквозь одежду легко различить излом линий и её неправильное положение - выбит плечевой сустав. Она надеялась на то, что обошлось без переломленных костей. А впрочем, не имеет значения, ведь после того, как она обернётся зверем, а потом обратно, кости срастутся, а плечо встанет на место. Осталось совсем немного. Вот-вот и подлая луна ощерится, разглядывая сквозь дымку сумеречного морока, как ненасытный монстр разделывается с очередной жертвой.
- Не хочу! Нет! Не желаю! - в бессильной злобе Вероника пинает землю носком своего сапога. - Ты там живой? - оглушённая на время она не услышала падения второго тела, но ощущала присутствие Талана. - Помоги мне? Запри где-нибудь. Подвал, винный погреб, да хоть выгребная яма! Я не хочу... Я заплачу. Что ты загадаешь?

+1

11

«Не рассказывай никому мои секреты, а я не расскажу твои. Или выйдем отсюда в лучах порочной славы.»

Интересно желала ли Вероника быть раскрытой в пух и прах, трещал ли ее разум от тягот, которые шли комплектом к ее главному секрету. Или она свыклась и решила, что так, как есть, будет лучше для всех, в том числе и для нее. Навряд ли она сама могла себе в этом признаться до конца. 
Быть не собой было равноценно выцветшей картине, как «да, висит на стене, но глаз не радует».
Винсент терпеть не мог неправду, но над Вероникой и ее положением он мог разве что только посмеяться. Человек сам определяет свои рамки и им же следует. И никто и не говорил, что идти против «системы» легко.
Возможно, Веронике необходима была капелька настоящего, волшебного везенья. И с ее помощью порочный круг возможно было разорвать. Но было ли желание – вопрос иной.
Вероника не становилась хуже от того, что была женщиной. Но не все и не везде готовы были это признать. И оставалось только сражаться за это, а не скрываться под иным лицом.
Заячья кровь. Нет же ж, волчья вроде. 

Песен Беда еще не сочинял. Возможно, со временем он начнет делать и это, как только лишится всякого рассудка, как и отец его матери. Но «Виктору» знать это было не нужно.
Бесконечное, вечное безумие. Как увлекательно, разве нет? Несите-ка два.

- Не по плечу ноша-то!
- А ты не стройная и звонкая молодуха для плеча-то, приятель! – Винсент попадал в нужное, «нежное» место не специально. Возможно, это его подсознательное вопило во все горны, но сам Беда оставался к нему равнодушен. Слишком часто оно его подводило, полагаться нельзя было ни на что - вот так и приходилось воину жить.

- И откуда только в тебе столько жизни!
- Сам удивляюсь! – Беда выкрикнул это громко, при выдохе.
- Буду признателен, если найдешь ответ! – воин повернулся к «приятелю по несчастью» и подмигнул.
Больной придурок, не иначе. Но жизнь кипит, тело отзывается на жар, и эта погоня только подливает масла в огонь. И это прекрасно!
Возможно, Винсент чувствовал себя по-настоящему живым только в опасные, щекотливые моменты или, например, аккурат перед своей очередной смертью. И в этом он был зависим, разве нет?
Признайся себе, приятель.

- Я думал, ты знаешь.
- Не поверишь, я тоже думал. – Винсент ответил сипло, не поворачивая головы, рот совсем пересох. Но он не извинялся ни капли.
И что это за шипение такое со странными звонкими нотками в голосе "визави". Беда остановись, прислушайся, подумай! Но нет.

Библиотека была небольших размеров, но содержала в себе достаточно книг, как интересных и полезных, так и наоборот. Некоторые из них были за столько лет написаны самими членами Белого меча. И на них возможно было вырастить неплохих воинов, полководцев и знатоков разного пошиба (ведь владеть мечом было всегда недостаточно). Но самое главное – каждый истинный воин меча обязан был знать историю своей фракции, так рождались патриоты и преданные своему делу мечи.
Белый меч был не только настоящим и будущим, но и прошлым – теперь, через столько лет, Винсент был согласен со своим первым приятелем по мечу. Но, к сожалению, вести разговоры об этом можно было только на его давно поросшей травой могиле.

- Отсюда есть ещё один выход?
- Здесь никого! – негромко крикнул Винсент, разведывая обстановку внутри библиотеки за полками и рядами. Посетителей в поздний час здесь не было, что одновременно было и хорошо, и грустно. Беда выровнял дыхание, прислушиваясь к звукам извне.
- Нагоняют, не повернули налево. – воин неодобрительно сплюнул, приближаясь к Веронике и смотрителю библиотеки, лицо которого не изменилось по цвету ни на каплю (видимо вся старческая кровь и так застаивалась в онемевшей от продолжительного сидения жопе и ногах).

- Ай, чтоб тебя!
- Простите за его поведение, нервы так и не окрепли. – обратился Винсент к немощному книжнику. Смотритель в итоге неуклюже, как деревянная, негнущаяся кукла, сполз со своего стула и завалился между ним и столом. Глаза старика, поднятые к воину, плохо видели, но какого-то животного испуга в них не читалось.
- «После стольких прожитых по-настоящему лет смерть больше не страшит.» - с какой-то завистью подумал Беда, оставляя книжника в покое. И не важно, что за возможность не бояться конца приходится расплачиваться немощью.
За все нужно платить, даже за проклятие-благословение, не так ли?
Винсент вздрогнул от звука опрокидываемой мебели, но быстро взял себя в руки. Его «визави» пытался предпринять хоть какие-то действия к успешному побегу в отличии от Беды.
Воин с каким-то неожиданным нетерпением втянул тяжелый, пыльный, несмотря на проветривание, воздух. Его ни с чем не перепутаешь, так пахнут только пропитанные страницы, кожаные переплеты и плавленый воск. Но читать и постигать новое Винсента давно не тянуло. 

- Надеюсь, ты не боишься высоты? Не вижу ничего критично опасного.
- Еще как. Падаю как мешок с картошкой. – Беда произнес это быстро, нервно и попытался осмотреться, найти иное решение, но Вероника решила иначе.
- Подож…ди! - воин резко перегнулся через перила. Винсент попытался задержать своего «визави» от молодого и вспыльчивого решения в падении, но не успел. В пальцах он сжал только воздух и коротко, резко выругался, и после замер.

- Мать твою и так и эдак, и ещё раз так!
- Это карма, приятель! – Винсент выкрикнул это с некоторым чувством «отмщенности» за самого себя, и сам посмешил вниз.
Погоня слишком сильно приблизилась. И до балкона мечникам было не так и далеко. Сильный порыв ветра залетел в библиотеку, избавляясь от горящих свечей на своем пути и частично заглушая крики и матерные высказывания Вероники внизу.
И только теперь Беда обратил внимание на то, как потемнело небо и как насмешливая, оставшаяся розово-красная полоска света подмигивала им. О, веселье неописуемо-звериное, не иначе.
Винсент перешагнул через перила, повис как можно ниже и только тогда, вытянувшись во весь рост, разжал пальцы.
- «только шею не свернуть, не шею.» - воин падал, плотно закрыв глаза, и не напрасно. Ветки, не поломанные Вероникой, знатно прошлись по векам и щекам, царапая. Но самое главное из-за веток его развернуло в падении горизонтально и он, как и предполагалось, приземлился плашмя, как мешок, прикладываясь сильно лицом о землю, покрытой травой.

- Не хочу! Нет! Не желаю! Ты там живой?
- кх, пятьдесят на пятьдесят. – Винсент отозвался почти сразу, но недовольства в его голосе слышно не было. Шея-то была цела и не важно, что из поломанного и разбитого носа потекла фонтаном кровь.
Послышались шаги сверху, погоня ворвалась в библиотеку. И у них было достаточно минут, пока мечи осмотрят помещение, расспросят книгочея и спустятся вниз.
Навряд ли погоня станет так рисковать и падать вниз животами, например, на поджидающие их мечи противников. Буйная зелень над их головами шла на пользу зверю и рыцарю, частично скрывая их.

- Помоги мне? Запри где-нибудь. Подвал, винный погреб, да хоть выгребная яма! Я не хочу... Я заплачу. Что ты загадаешь?
- «вот это прорвало.» - Винсент замер на мгновение, подойдя к своему «оппоненту». И определиться с превалирующим сейчас чувством было невозможно.
Знакомое тебе бессилие, да, приятель?
- Только не жри меня. – выдохнул Беда, решаясь. Он неожиданно ясно и четко увидел в «Викторе» отчасти и себя.
По больному, псы раздери, прошелся зверюга.
- Бежать сможешь? Нам не далеко, есть у меня здесь местечко. – Винсент сплюнул кровь, попадавшую из носа в горло. - …которое мне задолжало.
– Возможно там повезет. – и в его голосе было намного больше, чем можно было предположить.
Беда мог отстраниться от этой проблемы, не идти на поводу и не помогать. Вероника выпускала зверя не первую ночь. Но оказалось, что не была к этому готова до конца, сколько раз через это ни проходи. И то же самое ощущал Винсент в отношении своего проклятия, и это неожиданно нашло отклик.

Магазин «тайны из Лосс’Истэль» встретил «проклятых» покинутостью, нагромождением вещей и смятением. Все самое ценное владелец магазина забрал с собой, оставив ненужные вещи везде и мертвое тело внизу, настолько закопанное, насколько хватило сил, и накрытое настилом из подгнивших от сырости досок. Настолько в спешке покидая «место преступления» Бочонок запер дверь только на один слабый замок, который поддался, не протестуя.
Череп с внушительными рогами и зубами, ставшими смертоносными в последний раз, лежал возле прилавка на боку. Его мощные клыки были очищены от человеческой крови, как и прилавок. Больше никто не сможет насладиться безделушками или покичиться в кругу таких же богатых идиотов откровенным мусором с хорошо придуманной историей.
- Пойдем вниз, здесь раньше строили крепкие каменные стены, и высокие фундаменты из-за подмокающей земли. – Винсент нервничал, но не из-за предстоящей ночи, а из-за черепа и еще свежих воспоминаний.
Возможно, если оборотень все-таки сожрет Беду еще раз, то ему полегчает еще больше. Проверять или нет свою теорию – вот в чем был вопрос мироздания.

Отредактировано Винсент де Крориум (29.08.2021 22:10)

+1

12

- Как это наполовину? -  Виктория инстинктивно придерживала повреждённую руку. Теперь она её совершенно не чувствовала. И даже боли. Тогда как Талан выглядел вполне себе целым, и даже стоял на своих ногах. Подумаешь, нос расквасил. Судя по всему не в первый раз. Хотя приятного мало. Она сунулась достать из внутреннего кармана платок, но передумала, рассудив, что подобный жест окажется лишь лишним поводом Исполняющему посмеяться над Виктором. Уж очень это ему нравилось. И шуточки, как на заказа, одна к другой да каждая на грани фола, будто чуял во всём подвох и угадывал наверняка.
- Мне очень хочется тебе это пообещать, но, сам понимаешь, никак не могу, - женщина отвлеклась, задрав голову, чтобы рассмотреть выбежавших на балкон Мечей, высвечивающих себе путь факелами. Преследуют их словно преступников, хотя и знают имена, звания, ну и подоплёка дела вовсе не тянет на погоню. Тут главное - не  попасться под горячую руку,  а там разберутся.
Она продолжит говорить, не глядя Талану в глаза.
- Ты главное надёжно меня запри, и не выпускай, пока голоса не услышишь, даже если тебе покажется, что всё уже кончено, - вместо ответа на последний вопрос Ви, наконец, глянула на собеседника и коротко ему кивнула, выражая свою готовность следовать за ним.
Оба они бежали тяжело, дышали сбивчиво и не проронили ни слова, явно считая беседу беспрецедентным расточительством.
- Что ты собрался… - она не успела до конца осознать намерения своего сообщника, когда тот легко сбил навесной замок, запирающий лавку, в которую двоедушница в любое другое время не зашла бы даже ради праздного интереса.
Де Морте не стала причитать, полагая, что Талан должен знать, что он делает. Прежде чем войти за ним внутрь, женщина покрутила головой, осматриваясь по сторонам, а после подобрала с земли разбитый замок, чтобы его вид не смог смутить случайного прохожего и патрульного, который наверняка не раз пройдёт этой дорогой за ночь.
- Похоже, хозяин этого места покидал его в спешке. Твой старый знакомый? - ей не пришлось долго расспрашивать Талана о деталях, они не были хоть сколько-нибудь важны прямо сейчас. - Веди, - она спускается вслед за ним в сырой и тесный подвальчик с такими низкими потолками, что её провожатый почти что задевает их своей макушкой. К слову о провожатом  - стоило им очутиться в доме, он стал вести себя намного беспокойней и совсем перестал дурачится, что породило в душе Вероники сомнения и даже предубеждение - что на самом деле он задумал? Её переживания занялись с новой силой, когда среди запаха земли, застоявшейся кислой воды и плесени она ощутила едва уловимый миазм гниения, разложения плоти. И источником этого запаха вовсе не стала крыса, попавшая в ловушку. Она прекрасно знала эту сладость - внизу,  в подвале, гниёт тело человека. Давно. Может уже неделю. Или две. Или ещё дольше.
"Значит решил таки свести счёты и завёл в ловушку, в проверенное местечко? "
Ви сжала пальцы на рукояти кинжала. Возможно, если напасть со спины, она бы справилась и левой рукой. Но было ли у неё время? Волчица определённо радела именно за такой исход. Её нетерпеливое ликование мешало женщине думать ясно, но она покуда не поддавалась.
- Из твоего подвала несёт падалью. Решил задобрить зверя куском подгнившего мяса?
“Или решил прикопать меня по соседству по доброте душевной”
- Не важно, - на этом слове челюсть Вероники неприятно щёлкнула, а лицо исказилось безобразной гримасой, - скор-р-рее, - даже голос изменился.
Она оттолкнула рыцаря со своего пути и устремилась вперёд, скидывая на ходу перевязь с оружием и верхнюю одежду.  Дверь в подвал оказалась довольно хлипкой - деревянное полотно, укреплённое металлическими полосками с заклёпками. Ей хочется дать совет, мол, привали дверь чем потяжелее, но она уже не способна к артикуляции, и только раздражённое рычание вырывается из её рта вместе с выдохом. Женщина спешит в предложенное ей “укрытие”. Запах гниения становится почти что нестерпимым. И что самое ужасное,  в отличие от Вероники, зверя он приводит в полнейший восторг.  Она не успевает снять с себя нательную рубаху, волчица вырывается наружу, сквозь кожу и рёбра, уводя такое хрупкое, такое слабое и совсем не пригодное для настоящей охоты тело в каталептический излом, изменяя его по своему усмотрению, сливаясь с ним в единое целое.
- У-у-у-у-у, - волчица протяжно завыла. Первым делом она попробовала на прочность входную дверь - ударялась в неё, разбегаясь, делая круг по тесному пространству. Но дверь не поддавалась. Тогда в бессильной злобе она начала царапать когтями пол и стены, ломая хлипкие доски уложенные поверх земляного наста без гвоздей. Она не желала трапезничать падалью, но голод заставил её. Заставил, раскидывать землю, чтобы добраться до полуразложившегося тела, заставит жадно хватать кусками мясо и перемалывать мощными челюстями кости. Зверь не знает брезгливости - только инстинкт самосохранения. Чего, увы, нельзя сказать о Веронике. Да, она вовсе не так щепетильна, но всему, даже её безразличию, есть предел.
Осознав себя, осознав, что именно она сотворила, женщина не смогла сохранить самообладания. Она завыла, глотая ядовитые слёзы и сунула глубоко в горло пальцы, освобождая желудок.
"Какая мерзость!"
Ей вовсе не хотелось рассматривать останки, но вот беда, она решила закидать их землёй, чтобы никто не смог стать свидетелем этого позорного пиршества. Двоедушница невольно бросила взгляд на лицо бедолаги. Застывшая и раздутая, устрашающая восковая маска, почти неузнаваемая. Почти. Когда Вероника осознала, кто именно предстал перед нею, её вывернуло снова. Всхлипывая и давясь комками, подступающими к горлу, она всё же закончила начатое, успокоившись только тогда, когда  разрыхлённый влажный грунт полностью покрыл тело.
Ещё какое-то время она просидела на полу, возвращая себе самообладание. Потом подобрала пожитки, натянула на себя то, что ещё было пригодным хотя бы немного, и поняла всю щекотливость ситуации. Однако, спасти положение мог её китель, оставленный, как она помнила. на лестнице.
- Э-э-эй!  - Ви забарабанила в дверь, - эй, ты что там уснул? - из-за сорванного горла её голос звучал с хрипотцой, - выпусти меня! И дай мне мою одежду.

Отредактировано Вероника де Морте (27.08.2021 17:16)

+1

13

- Я заплачу. Что ты загадаешь?
- «Избавление найдется, а?»

- Как это наполовину?
- Не придирайся к словам. – Беда только нервно отмахнулся словами и жестом, а после вытер пальцами кровь под измученным поломами носом. Воин сглупил и сказал лишнего, бывает. Но ему еще было чем отмахиваться, в отличии от «Виктора» и его поломанной, начавшей синеть конечности.
Сплошное везенье, не так ли? Большего желать было смертельно опасно проклятому.

- Мне очень хочется тебе это пообещать, но, сам понимаешь, никак не могу.
- Правду озвучивать не боишься. – сокрушенно произнес Винсент, прекрасно осознавая свое возможное поглощение зверем.
- Интересно только вот, всю или только избранные ее части. – негромко продолжил Беда непонятно для кого и не отвлекаясь на высыпавших на балкон преследователей. И только его странный, неожиданно цепкий прищур, с каплей насмешливости и самое важное снисхождения, высматривал в «визави» ответ не словом, так движением.
- Живо вниз, еще нагоним! – отдал приказ возглавивший преследователей мужчина, широко и зрелищно взмахивая факелом. Из-за этого порыва красные «звезды» сорвались вниз из огня, теряясь среди зеленых листков и потухая.
Быстро, но глаз было не оторвать – именно такой была человеческая жизнь, как в богатстве, так и в нищете. Ведь со временем начинаешь ценить каждую настоящую секунду, ведущую по итогу к необходимому истинному концу.

Зверь и воин не были преступниками, пока. На данный момент никто из командования не подписал соответствующий приказ и их искаженные чернилами портреты не появились на доске «разыскиваемых преступников». Просто они слишком сильно переполошили рядовых воинов, оказавшихся не в том месте и времени, своим поведением, которое не соответствовало членам Белого меча в своем же «гнезде». А все остальное дальше – человеческая глупость, потянувшая за собой еще одну, а та еще, и так до бесконечности.
Но беглецам удалось избежать как минимум еще одной, не дав в итоге поместить свои задницы за решетку покрепче на последнем «издыхании» заходящего солнца.

- Похоже, хозяин этого места покидал его в спешке. Твой старый знакомый?
- Можно и так сказать. – Беда кивнул, отвечая негромко. И все-таки произнес дальше, не сдерживая напоследок свой язык. - Расслышал о жрущем людей волке, вот и сбежал. 
Винсент прекрасно знал, что нападать всегда было выгоднее, чем защищаться. Вот и сейчас он делал аналогичные вещи, словом переключая внимания с себя на «Виктора». Это поможет перестать Потасовщику нервироваться и напрягать до болезненных спазмов спину.

Винсент прошел мимо заваленного мелочёвкой прилавка, насильно отрывая немигающий взгляд. Боль из воспоминаний только и ждала этого момента. И с радостью принялась «щекотать» пострадавшие ранее от звериного черепа места на теле воина.
Какой смертью Беда еще не подыхал - сыграем в игру, приятель?
Цокающе-лязгающий звук кольчуги предостерегающе и в то же время зазывающе раздавался по магазинчику при каждом тяжелом шаге Винсента вниз по лестнице, вниз в никуда, вниз к демонам, страхам и самое главное к секретам.
О том, что произойдет дальше в темноте ночи и во что это выльется для воина, Беда не смог предположить, и зря. Он действовал по наитию, в порыве. А чего ему страшиться-то?
Ступеньки из камня не скрипели, не выли призраками, они только вымещали путь идущим к могиле. Винсент замедлил шаг на них, осторожно касаясь искалеченными пальцами влажной и покрытой местами мхом стены. Факел у начала спуска, который проклятый взял с собой, оказался не простой, вместо тряпок или веревок к навершию крепилась прозрачная колба. Она издавала слабый золотистый свет с помощью непростых, непонятно чем питающихся внутри светлячков – ну вот тебе и волшебство. На этом в этом магазине все и заканчивалось видимо.
Главное было беречь голову от потолка и балок. Иначе «именной склеп» мог превратиться в «братское» захоронение, ха.

- Из твоего подвала несёт падалью. Решил задобрить зверя куском подгнившего мяса?
- Это не мой подвал. – отрезал резко и неожиданно Беда, поворачиваясь к Веронике и стараясь не соскользнуть с неширокой ступени вниз. – И тебе мерещит…
- Не важно, скор-р-рее.
- «Вот таран мне в рот!» - разве оборотни имеют привычку жрать гнилье и чувствовать настолько тонко? Винсент весь покрылся потом, пульс подскочил.
Но что он занервничал. Тело в подмокшей земле должно было разложиться до неузнаваемости, ведь так, ТАК?!
Потасовщик натурально подпрыгнул и весь напрягся, «пропуская» Веронику вниз. Морда «визави» принялась меняться и тени заплясали змеями (или все-таки звериный мех) под кожей. 
Возле библиотечного балкона с преследователями план Беды в его голове и их дальнейшие с «Виктором» действия выглядели совершенно иначе!
НЕ ТАК!

- «Просить дважды меня не надо!» - Потасовщик поспешил предпринять меры, перепрыгивая через перевязь и оставленные тряпки Вероники.
В небольшом закутке перед входом в подвал оказался полусгнивший комод с вениками, тряпками и ненужным, прохудившимся ботинком. Беда пустил в дело все возможное, «закрывая» зверя в темноте и под землей.

- У-у-у-у-у.
- «Не выйдешь, тварь!» - Винсент навалился всем своим весом на загромождённый комодом закрытый проход, оставляя факел в креплении рядом. Но доски протестующе выгнулись под силой волка, еще и еще.
Беда не испытывал страха, его меч был еще при нем на самый крайний последний случай. Но ботинки соскальзывали все дальше от полотна двери с каждым натиском зверя.
- «И как мне теперь оправдываться, что я не превратился в зверя сегодня ночью, но подох тогда?» - запоздало подумал Потасовщик, воспользовавшись передышкой. – «насрать.»
В подвале творилось что-то страшное, волк разрушал все вокруг. Винсент крайне сильно надеялся, что этого не слышно было наверху возле магазина.
- Вой потише. – сипло произнес Беда, начиная наконец понимать, что делал зверь.
Он искал твое тело на пожрать, приятель.

- «Блядство.» - Винсент замер, окаменел и перестал дышать, все еще привалившись к створке, ранее еле выдержавшей натиск. Но воин был не в силах перестать слышать этот треск костей, своих костей.
Капля пота собралась на конце грязного носа, покрытого красной коркой, задержалась, вздрогнула и после сорвалась вниз на землю, как откушенная или отсеченная голова.
- Стоять, приятель. – приказал сам себе Беда, сильно кривя лицо и стискивая челюсти. Все его человечески безумное естество требовало отмщения, ворваться в подвал и прекратить этот воняющий гнилью «ритуал» немедленно!
Но это всего лишь кусок мяса, пусть и человеческого. И самое главное - никому не нужного, ни-ко-му.

Разрывание плоти, ломание костей, чавканье и рычание слились в монотонный, бесконечный гул, затапливая разум проклятого.
И этот гул принес воспоминания, как Винсент до самого своего последнего болезненного вздоха, наполненного сотнями тонких кинжалов, отгонял волка от себя раненного и нелепо попавшего в медвежий капкан. Чистильщик леса был изгнан из стаи, и переживал не лучшие свои времена, он был больше похож на воротник без жира и мышц, с потрепанной передней лапой. И скорее всего погибал от голода, но человек истекающей горячей кровью раньше волчьего конца попался ему на пути. Человек или волк – исход был предрешен.
- Не сейчас, приятель. -  и Беда знал этот исход, как только посмотрел в желтые глаза зверю. Правда в тот раз это было страшнее всего – медленно, наступательно, выжидательно и глаз не сомкнуть.
Быть сожранным еще живым такое себе приключение, будоражащее нечто глубинное внутри каждого человека.

Винсент резко открыл глаза и замер, понимая где он и как он. И надрывный вой Вероники, сейчас больше всего похожий на истинный, а не на постановочно-наигранный, за стенкой только помогал этому.
В какой момент Беда все-таки, но отключился? Воин промерз сидя на холодной земле несколько часов, все еще навалившись на свои баррикады, и липкий пот все еще покрывал его кожу.
- «Ночь прошла.» - первым пришло облегчение вместе с робким солнечным светом, виднеющимся тонкой золотистой пеленой наверху лестницы. Но вторым пришел кошмар и осознание того, что творил зверь всю ночь с трупом Беды.
- «Надеюсь ты сожрал его полностью.» - но нет.
Винсент не шевелился на земле, он внимал звукам и ждал.  И с той стороны «Виктор» делал тоже самое. И только звенящая тишина насмехалась над ними обоими.

- Э-э-эй!  Эй, ты что там уснул? Выпусти меня! И дай мне мою одежду.
- И тебе «с добрым утром». – Беда отозвался не сразу. Он поднялся на негнущихся ногах и проследовал по ступеням, собирая одежду и оружие. Последнее отдавать «визави» Потасовщик собирался не сразу.
Через несколько минут заскрипел отодвигаемый комод в сторону, пугая звуком светящихся мотыльков в факеле. Вчера мебель весила в три раза меньше, чем сегодня!
Винсент открыл «избитую» створку, делая несколько шагов назад, и протянул китель. Он нервничал и это отражалось в жатых челюстях.
И Веронике пришлось выйти из темноты, на несильный, но все-таки свет за необходимыми вещами.
Непонятно как представляли себе исход этой ситуации воин и зверь, но все вышло из-под контроля ночью и продолжало выходить. Новый виток потери контроля выстрелил ровно тогда, когда Вероника протянула руку за вещами.
Изодранная нательная одежда насмешливо изогнулась на Веронике, открывая взгляду Беды явные очертания одной небольшой женской груди.
Но Винсент не замер. И не смог сделать вид, что ему показалось и что это не его дело. Потасовщик обязан был знать все секреты своего «приятеля по несчастью», дав сожрать сначала пьяного в стельку себя и после свое мертвое-вздутое тело.
Братьев близнецов столько не бывает, приятель, тебе больше нечем крыть.

Он отпустил китель только для того, чтобы следом схватиться за руку «визави» и развернувшись на сто восемьдесят градусов «швырнуть» тело «Виктора» на ступени спиной назад.
Как приземлится Вероника зависело только от ее способностей тела и осознанного выбора. И что ей следовало в данной ситуации выбрать: контролировать стремящиеся раскрыться в разные стороны клочья одежды, или смягчить себе падение. Что не сделай итог один, как и умозаключения после.
Сверчки в факеле опасливо замигали.
- Что я загадаю? – вскрикнул-выдохнул Винсент, пытаясь справиться с ошеломлением и припоминая слова «Виктора». – Снимай штаны, приятель!
Ему нужно было все-таки удостовериться на все 100% с кем или с чем он имел дело.
- «Так двоедушие – это только половина дела!»
Как ни крути, прекрасной защитой для своего секрета всегда выступал чужой секрет. И чем больше чужих ты знал – тем крепче была твоя защита.
Так насколько успело сгнить твое лицо, приятель, а?

Отредактировано Винсент де Крориум (16.09.2021 23:36)

+1

14

Талан за дверью мешкал, будто никак не мог решиться, рассуждал, стоит ли ему выпускать зверя. Может сорванный голос, подобный рычанию, прозвучал для него неубедительно, а может… Нет, он наверняка слышал и даже представлял, что именно сотворил оборотень с его телом. А впрочем, какого чёрта?! Разве можно объяснить произошедшее хоть сколько-нибудь внятно? Стоит ли вообще требовать объяснений? Кому от них будет польза? Некоторые истины лучше не тревожить. Пусть остаются погребёнными в молчании и недосказанности.
- Э-э-э-э-эй, - совсем другое побуждало воображение Вероники в настоящий момент.
Она ещё несколько раз ударила по дверному полотну. Её рука легла ровно на изрытую когтистой лапой доску. И как только ей достало прочности нее проломиться! Казалось бы, ещё совсем чуть-чуть...
Наконец, тишина по ту сторону ожила, отозвалась множеством разномастных звуков.  Женщина отчётливо различила тяжёлые шаркающие шаги, тонкий звон кольчужной рубахи, возню и… Резкий скрип, который заставил её отпрянуть от двери, что тут же распахнулась, приглашая её выйти. Тусклый, почти что призрачный свет созданного при помощи магии факела, падающий в дверной проём, ослаб всего на миг, вот только исполнитель так и оставался за чертой, даже мельком не заглянул, убедиться, как именно всё обошлось. Вероника приняла приглашение, меньше всего задумываясь сейчас о своём виде. Разве кого удивишь - лохмотья. Не самое безобразное одеяние из тех, во что ей приходилось рядиться.
- Шаг навстречу тебя не убьёт, чего к стене жмёшься? - Она и не думала акцентировать внимание на событиях этой ночи. Перечеркнуть и забыть. Как и все прочие ночи, что были до этого. Иначе - паранойя, мания и душевная хворь, разъедающая изнутри подобно ржавчине, способной превратить в труху даже самый крепкий металл, дай только время.
Двоедушница ухватилась за рукав кителя, потянула его на себя, и он поддался, но в это же мгновение её рывком дёрнуло вперёд. Удивлённый всхлип, перешедший в гортанное клокотание, прервался приступом кашля, от которого тело Вероники зримо содрогалось. Падение длилось не дольше двух ударов сердца, но она успела сгрупироваться, округлив позвоночник, прижав подбородок к груди и выкинув вперёд руки, будто желая схватить нападающего, и всё равно больно ударилась спиной о грубо вытесанные в камне ступени.
- Да чтоб тебя! - она ещё не осознала в полной мере, что именно побудило Талана, - гнили надышался? - женщина без труда ловит его взгляд, острый и неумолимый, осознанный вполне.
Недоумение рыцаря, пусть даже и переплавленное в звук, оказалось для Вероники настолько неочевидным, что она открыла рот и хапнула воздуха, намереваясь перебить его рассуждения, вот только собеседник успел объявить свой аргумент первым. И к такой откровенности женщина готова не была.
- Даже во-о-от как, - произнесла она, не в силах найти интонацию, которая скрыла бы ее чувства. Сложно вообразить, будто Меч без страха и упрёка предпочитает вовсе не “стройных и звонких молодух”. Место и время, конечно, нисколько не располагает, но его всё одно ждёт разочарование. Тайна за тайну, а уговор дороже денег.
- Ну что ж, поторгуемся… - двоедушница неуклюже уселась на ступени, закинула ногу на ногу и принялась стаскивать с себя сапог, вздрогнула, когда пуговица на манжете царапнула обнажившуюся в прорехе грудь и ахнула, прижимая к ней ладонь. Щёки новоявленной девицы невольно вспыхнули, но она не поднимала лица, чтобы это можно было заметить, а её глухой каркающий смех навряд ли выдал в ней смятение.
- Вот мрак, - сокрушается она, - а я ведь думал тебя удивить. - Вероника продолжила своё разоблачение после небольшой запинки.
Второй сапог полетел в сторону, после чего она рывком поднялась с места, чтобы без промедлений вытянуть кожаный хлястик из металлической петли пряжки. Брюки пришлось стягивать, переминаясь с ноги на ногу. Зато избавиться от сорочки, превратившейся в лохмотья, не составило особого труда. Закончив приготовления, женщина встала прямо, важно уперев руки в бока, и хмуро глянула на исполнителя, очевидно прикидывая, как бы так половчее свернуть ему шею.
- Доволен? - она произнесла эти слова успокаивающим тоном, которым обычно скрывают ложь. - Насмотрелся? - женщина вовсе не стеснялась своего тела, не утруждая себя морализированием и суждениями о безнравственности. -  А теперь, будь добр, отвернись, и впредь воспроизводи по памяти. Ну, если приспичит. Холодно. - Не дожидаясь, когда Талан исполнит её повеление, де Морте принялась обратно одеваться, приговаривая ворчливо, - нет, всё таки я не пойму...Раз догадался...Какие штаны...Напугал будто...Смеху подобно...Только время терять…Я же не говорю…А там...Вот гадство… - и под конец добавила ещё несколько грязных словечек в адрес самого рыцаря, Его Преосвященства и, само-собой разумеется, Луны, очевидно самой главной виновницы всяческих неурядиц.

+1

15

«Если мои ответы пугают тебя, перестань задавать страшные вопросы.»
Но любопытство и желание знать окружающий мир раз за разом толкали человека задавать вопросы, на которые лучше не получать ответов. Но кто такой человек без вопросов и поиска ответов – кусок мяса в шорах, не желающий обрести зрение в шуме и досказанности.
И извечный вопрос был в том – найдется ли силы сорвать эти шоры и посмотреть пугающему ответу «в глаза».

Винсент не шелохнулся, когда его визави зашелся коротким кашлем, прикладываясь о ступеньки. Волк и не такое выдерживал. Желание узнать ответ душило все сильнее. И не важно какими способами.
О, Вероника, некромантская гниль давно сожрала все мозги Потасовщика. И оправдания воину не было.

- Ну что ж, поторгуемся…
Разочарования Беда не испытывал и не искал его, к правде так относиться было негоже. Винсент просто молча выжидал, готовился к сопротивлению и сипло втягивал в себя вонючий, наполненный сыростью и мокрой землей воздух. И воин совершенно не ожидал открытости, которая последовала дальше.
- «И что ты наделал, идиота кусок.» - в спину неприятно кольнуло, но отступать было некуда, и воин стиснул в пальцах так и не отпущенный меч «визави». Беда не шевелился и взгляд не отводил. И только его грудная клетка подавала признаки жизни, в отличии от той вскрытой и закопанной зверем в темноте подвала.
- Вот мрак, а я ведь думал тебя удивить.
- «И ты это сделала, не сомневайся.» - необходимо было все это прекратить ровно в тот момент, когда штаны воительницы опустились ниже ее гладких, без единого волоска ягодиц и все встало на свои места окончательно, но Винсент не пошевелился.
И его голову заполняло все больше вопросов, как вино - стакан. И все они крутились вокруг его «визави» и ее нынешних действий.
- Доволен? Насмотрелся?
- Насмотрелся, да. – честно ответил на оба вопроса Винсент негромко, и вся его злость сошла на нет. Воин наконец поднял глаза на лицо воительницы, пытаясь прочитать направление ее мыслей.

-  А теперь, будь добр, отвернись, и впредь воспроизводи по памяти. Ну, если приспичит. Холодно.
- Если ты свернешь мне шею, уважаемая, то потом придется показывать еще. Память она, знаешь ли, плохо переносит смерть. -  голос Беды ожил, и он качнул головой в сторону своей "могилы", не скрываясь больше.
- ...Навряд ли тебе это надо. – он получил, что хотел, но не полегчало. И это было понятным и пройденным уроком.

Потасовщик медленно прислонил оружие «Виктора» к стене и сам направился в подвал, на место своего захоронения проверить и привести в порядок "место преступления".
- нет, всё таки я не пойму...Раз догадался...Какие штаны...Напугал будто...Смеху подобно...Только время терять…Я же не говорю…А там...Вот гадство…
- Не люблю недосказанности. – отозвался Беда без напряжения, поднимая разбросанный настил и укладывая его поверх присыпанного тела, как было. Со своими делами воин и зверь управились быстро, оставаться здесь никому из них не хотелось.

- Ты разве не знаешь, что женщины в Белом мече дают присягу наравне с мужчинами, как минимум последние сто лет? – он тоже причитал. Винсент направился назад к ступеням, вытирая землю на пальцах о собственные штаны и стараясь не представлять свое изъеденное острыми зубами тело.
- Разве тебе этот маскарад приносит счастья? – продолжил Беда, как старик, оглядывая Веронику с некоторым непониманием и сочувствием, – ...Или умиротворения на худой конец.

- Мне нужно выпить, я целую ночь работал подпоркой. – неожиданно принял решение Винсент, направляясь наверх к солнечному свету и не боясь подставить спину. Воин снял со стены магический факел, желая на воздухе разбить стекло и выпустить невольных, никому не нужных пленников внутри. Именно пленницей своего положения, в понимании Потасовщика, была Вероника и это вызывало в нем горечь. Не жить по-настоящему и не по велению своего сердца - это было самое страшное.
- И ты платишь, приятельница, независимо от того, что у тебя там между ног.

Отредактировано Винсент де Крориум (17.09.2021 00:58)

+1


Вы здесь » Арканум. Тени Луны » Рукописи о былом » [12 Разгара 1049] И снова страшный смерти дар несёт моя рука


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно